Бред сумасшедшей

На планете, где время стремится вверх,
Где созвездья меняют привычный свой бег.
Люди стартуют с седых висков,
С тростью в руке, с мудростью в глазах.

В дом родильный входят - в начале дней своих,
В мантиях длинных, с грузом лет былых.
А младенцами кончится жизненный путь,
Сон и бутылочка - их вечный приют.

Дети учат взрослых ходить по земле,
Держат за руку: «Смелее, смелее!»
Показывают, как прыгать, как петь,
Как радугу в луже уметь разглядеть.

Старики здесь - озорные юнцы,
Бегают, строят из песка дворцы.
Молодёжь - в креслах у тёплых печей,
Вспоминает, как бегать умела в полях.

В школе не учат читать и писать,
А учат морщинами лицо украшать.
Учат, как с возрастом стать чуть мудрей,
Как научиться смотреть на закат без печали.

Реки здесь вспять несут свои воды,
Облака собираются из восхода.
Цветы прорастают из опавших семян,
Возвращая в бутоны увядший обман.

Здесь не боятся седых волос,
Ведь это - старт, а не горький вопрос.
Не провожают с тоской в последний путь,
А целуют в лоб: «Спи, старайся отдохнуть».

На планете, где время идёт наоборот,
Смерть - это детство, а жизнь - восход.
И каждый знает: в конце - ждёт покой,
Младенческий смех над земной судьбой.

В комбинезоне синем, с чемоданчиком старым,
Где блестят инструменты под слоем пыли,
Мастер приходит чинить настроение.
«Ну‑ка, улыбнитесь, - говорит, - не фальшиво,
А то у вас уголки вниз смотрят лениво».

Он достаёт пинцет - расправляет морщины,
Где тревога легла, как следы на тропинке.
Подтянет улыбку винтом потайным,
Чтоб не сползала, как шарф в ветреный день.

Раскрывает каталог - страницы шуршат,
На них образцы настроений лежат:

«Безмятежность» - цвет морской волны,
Шёпот волн, запах соли, сны.
«Азарт» - искры в зрачках, пульс учащён,
Мир - игра, где ты чемпион.
«Умиротворение» - свет в окне,
Чай на столе, тишина вдвойне.
«Вдохновение» - ветер в волосах,
Строки сами ложатся в слова.
«Радость» - смех детей во дворе,
Солнце в кармане, весна в игре.

«Выбирайте, - шепчет мастер, - что вам ближе?
Я установлю, закреплю, подвинчу,
Отрегулирую тон, настрою частоту,
Чтобы чувство жило, не шло ко дну».

Герой смотрит долго, листает страницы,
Вглядывается в оттенки, ищет границы.
«Мне… - говорит, - вот это, пожалуй,
То, где небо без туч, где путь не так тяжёл,
Где дыхание ровное, сердце - спокойно,
Где мир не враг, а друг закадровый».

Мастер кивает: «Умиротворение, значит».
Достаёт коробочку с мягким сиянием,
Внутри - кристаллы света, тонкие, нежные,
Каждый - момент тишины, миг безмятежный.

Берёт лупу - вглядывается в зрачки:
«Тут застоялся туман, а должны быть маяки.
Прочистим каналы взгляда тонкой спицей,
Чтобы мир виделся ясней, без границы».

Смажет петли смеха машинным маслом вязким,
Проверит пульс - он неровен, прерывист.
Аккуратно вставляет кристалл в висок:
«Теперь он будет светить, как вечный исток.
Заряжается от улыбки, от доброго слова,
От чашки чая, от облака нового».

Достаёт щёточку с мягким ворсом -
Смахнёт с ресниц пелену серых вопросов.
Постучит молоточком по рёбрам слегка:
«Здесь резонанс слабый - добавим звука,
Пусть сердце бьётся в такт, без испуга,
Как метроном, что ведёт сквозь разлуку».

Закончив работу, он вытрет ладони
О тряпку, пропитанную терпким бальзамом.
«Готово. Теперь берегите это пламя,
Не гасите его в суете и драме».

Но как только он за дверь - снова,
Всё расходится, трескается, готово…
Улыбка сползает, как краска со стены,
Тревога проступает сквозь швы тишины,
И в сердце, где свет, - опять полумрак,
Как будто выбор - лишь временный знак.

— Алло! Алло! Я вас слышу!
Вы на Марсе? В вашей башне?
Скажите: правда, что у вас
Зелёный снег и синий газ?

— Подтверждение. У нас зелёный снег.
Синий газ - стандартный элемент.
Ваш запрос зарегистрирован.
Ожидайте ответа, субъект.

— Ой, как здорово! А вы могли бы
Мне прислать один снежок?
Я бы в банке его спрятала,
Показала бы дружку!

— Запрос отклонён. Риск заражения.
Биобезопасность - главный приоритет.
Предлагаем взамен: вибрации,
Космический ритм, код «квинт».

— Вибрации? Ну ладно, ладно…
А скажите, вы когда-нибудь
Видели кошку полосатую,
Что летает, как комета?

— Анализ данных. В базе нет.
Кошки - земная аномалия.
Но мы можем создать проект:
«Виртуальная кошка. Версия 1.0».

— Не хочу виртуальную! Настоящую!
С усами, с хвостом, с душой!
Она бы мурлыкала мне на ухо,
Когда мне страшно ночью сплошной…

— Эмоция «страх» не распознана.
Ночь - цикл смены света.
Активируем режим «утешение»:
Воспроизводим звук волны.

— Спасибо… Но это не то.
Вы не понимаете меня, совершенно никто…
Марсиане, возьмите к себе!
Я готова лететь. Уже давно.

— Заявка принята. Код доступа: «Звезда».
Транспорт подан. Дверь открыта.
Отсчёт: три, два, один…

— Летим! Летим! Я вижу Марс!
Он такой же, как в мечтах! И там - вдали зоопарк…
О, смотрите - марсианские кошки!
Они машут мне… хвостом…

— Субъект отключился. Сон. Фаза 3.
Рекомендация: не будить до утра.

— Опять ты здесь? Уйди, прошу, прочь.
Мне нужен покой, мне не нужен твой дождь.

— Дождь — это слёзы тех, кто видел рассвет,
Кто знал, что ответа на вопрос уже нет.
Останься со мной — я открою секрет.

— Секреты твои — это цепи, обман,
Ты путаешь мысли, сбиваешь с дорог.
Я помню, как было: свет, тишина,
А с тобой — тени, тревога, беда.

— Тень — это след от большого огня,
Без тени не будет и света, пойми.
Я не враг тебе — я часть твоей тьмы,
Та, что шепчет: «Смотри, твори, лови!»

— Творить через боль? Через страх и туман?
Мне хочется ясности, солнечных ран.
Хочу понимать, где конец, где начало,
Где правда, а где твоё покрывало.

— Правда — как ветер: её не поймать,
Она меняется, любит играть.
Зато я даю тебе яркие сны,
Видения, рифмы, миры, глубины.
Сбрось свои цепи — стань чуть безумней!

— Но я теряю себя, растворяюсь в тебе,
Становлюсь отражением в мутной воде.
Мне нужно вернуться к корням, к тишине,
К тому, что когда то казалось во мне.

— Хорошо, я отступлю — на шаг, не дальше.
Но знай: я всегда за стеною, в шкафу,
В полутени угла, в шепоте сна.
Когда станет скучно — зови. Я приду.

— …Я не скажу «прощай». Скажу лишь: «постой».
Может, однажды — но не сейчас, не этой весной.
Дай мне времени без шёпотов, без чудес,
Просто хоть миг, где я — это я, без завес.

— Договорились. Я буду ждать.
В зеркале, в книге, в ночной тишине опять.
Помни: безумие — не враг и не суд,
Оно — твой двойник. Твой странный маршрут.

Город сумасшедших — фонари без огней,
Переулки шепчут тайны давних дней.
Здесь часы идут задом наперёд,
А прохожий тень свою вперёд ведёт.

Трамваи летают, не касаясь путей,
На площадях танцуют тени людей.
Дождь идёт вверх — к тучам, в синеву,
А облака бегут по асфальту, наяву.

В окнах — лица, что исчезли давно,
Их улыбки бледны, в глазах — темно.
Кто‑то смеётся за спиной, но нет никого,
Эхо повторяет забытое «угу».

На углу газетчик продаёт сны,
В них — миры, где мы не вольны, не вольны.
Монеты — листья, ветер — почтальон,
Принесёт письмо от тех, кто ушёл вон.

Здесь рассвет встречает закат на мосту,
Время путается в старом холсте.
Город сумасшедших, ты мне родной,
Хоть нелогичен, хоть чуть живой.

Он манит, пугает, зовёт опять,
Чтобы в лабиринте себя потерять.
Но я иду — мне не страшно ничуть:
В безумии этом есть своя суть.

Ночные терзания знакомы не каждому,
Когда, утопая в слезах, всё думаешь об одном —
Лишь бы рядом был тот, кто с твоими терзаниями
Мог разобраться без слов,
А лишь тем, что находится рядом, и будет готов,
Для тебя, будто сказочный волк.

Разогнать все сомнения, без слов.
Но какой в этом толк, скажи, в чём суть?
Ведь рядом с тобой тот, кто сомнениями лишь
Сон твой питает — в душе нарастает грусть,
И вряд ли он будет готов,
Слушать те мысли в промёрзлой печали.

И какая печаль? Где же тот сказочный волк?
Ответа нет, тишина — лишь холодный шёлк.
А ответ ищи сам, в сердце, во мгле ночной,
Ведь убитые временем чувства, пойми,
Не спасёт ни один, даже сказочный тост,
В мире, где сказка — лишь призрачный мост.

Переулок печали, слыхали?
Жаль, ведь меня там вновь застали.
И мысли опять пропали,
Где всё то, что мы создавали?
Все кругом меня предавали,
Не оставляя намёка на лесть.

Ты помнишь о том, как мы во тьме блистали?
При этом многого себя лишали.
Как от холода руки дрожали
И в глазах наших звёзды сверкали.
Ведь чувства наши пылали,
Но мы всё сами сломали…

В любви проиграли, увы,
Переулок печали — скучали?
Во тьме, где звёзды сверкали когда‑то,
Где чувства пылали,
Теперь лишь эхо шагов в тишине,
В переулке, что помнит о нас вдвойне.

Что стало с милой душой?
Ведь было время, когда ты была волевой,
Делилась своей добротой, к людишкам относясь
С особой теплотой.
Милая душенька, что стало с тобой?
Когда, познавши горесть и уныние,

Узнав порочные секреты близкого,
Убив в себе уверенность и честность,
Забыв про то сердечное, что крылось вечно,
Забыв про красноречие, излишнюю доверчивость,
Обернулась душенька простой, холодной,
Знакомой до боли тоской роковой.

Взамен получила лишь боль, извечную боязнь
Остаться одной, надежду на искреннюю любовь
Утратила вновь. Минуты счастья стали ложью,
Страдая мимолётной дрожью от слов людишек осторожных,
Пыталась быть, а не казаться, усердно верить им,
Но снова в них же ошибаться.

Окунувшись в омут с головой, задай всё тот же
Вопрос роковой: «Что же стало с милой душой?»
Сгубили твою душеньку, мотив тут простой.

«Влюблённых не судят», — вокруг все твердят,
И всякий раз об этом трубят,
Пока сами, шаг за шагом,
Любовь в душе не взрастят.

Но многие о чувствах молчат,
Надеясь на миг,случайный взгляд,
На краткое прикосновение, на час вдвоём,
Утешая себя: «Он поймёт потом…»

Ведь она всё так же любит и ждёт,
Каждый день себя за это корит,
Решается признаться — и вновь отступает,
В конце декабря снова сердце бередит.

Дыханье затаив, решается набрать
Знакомые цифры — робко, не спеша.
Ей остаётся лишь мечтать,
Не веря в успех, не ждя ответа.

Снова падение — в миг забвенья,
Выпускает в свет строки откровенья.
Пишет, пишет — в ночи без спокойного сна,
Где печаль её так глубока.

И впредь не скажет ни слова вслух,
Будет молчать, стиснув боль вокруг.
Строки слагать, в тиши страдать,
А мысли о нём — всё громче кричать.

«Влюблённых не судят?» — ведь все так твердят…
Но о том, как сердце болит, увы,молчат.

В мыслях всё чаще блуждаю,
Себя ежедневно убеждаю,
Что сил во мне довольно, себя не потеряю.
Я за мечтой своей всегда шагаю.
Я каждый новый день с надеждой встречаю.
Пусть сложности порой встают стеной.

Мне кажется, что я совсем одна.
Но верю, что обрету душевный свой покой.
Ведь жизнь - не сплошь сумрак и печаль,
В ней блик света, манит и зовёт нас вдаль.
И сердце, что в груди моей стучит,
О новой встрече с счастьем говорит.

Я честности прошу день изо дня,
Словно роза увядаю, не пройдя на морозе стальную закалку.
Душа моя требует лишь жалкую дозу правды.
Не прошу цветов изо льда, пустая лесть мне совершенно не нужна, избавьте от мыслей, за которыми в след тянется подозрений череда.
На глазах лжи извечной пелена,
Довольно! Натерпелась сполна.
В сердце осталась только рана, глубока и холодна.
Мне бы правды глоток, хоть глоток до дна,
Чтоб душа на секунду ожила, воспрянув от вечного сна.

Себя во тьму опять загнала,
Мысли жгут, не зная сна.
Сердце бьётся, словно птица,
Что рвётся в небо — но цепь сильна.

Внутри бушует дикий шторм,
Голос разума почти умолк.
Осколки чувств, как битое стекло,
В душе лежат — не выжечь их, не смолк.

Заблудилась в лабиринте страха,
Где каждый шаг — новая ошибка.
Нет конца страданьям, нет просвета,
Лишь отголоски снов — давний плен.

Молчанье давит, стены душат,
Я задыхаюсь в тишине глухой.
Каждый вдох — боль, в нём сожаленье
О прошедшем дне, о судьбе иной.

Взгляд ищет выход — нет пути,
Лишь бледное отраженье в глубине.
Оно глядит — и стыдно мне,
Как будто я сама себе во сне.

Устала от борьбы, от войны,
От шёпота сомнений, что крадут покой.
Так хочется забыться, раствориться,
Перестать гореть, вздохнуть легко.

Но в глубине, где тени спят,
Сквозь боль и труд, сквозь тёмный ряд,
Я чувствую: за этой тьмой, вдали,
Есть тишина — словно свет земли.

Пусть не сейчас, пусть не в мгновенье,
Но я начну искать свой путь, свой свет.
Из осколков, по крупицам, без сомненья,
Отброшу тяжесть прошлых лет.

Ведь цепь, что сердце обвила,
Лишь мыслью создана была.
И разорвать её смогу, когда пойму
Я — сама себе скала, я — сила наяву.