Бред сумасшедшей

— Опять ты здесь? Уйди, прошу, прочь.
Мне нужен покой, мне не нужен твой дождь.

— Дождь — это слёзы тех, кто видел рассвет,
Кто знал, что ответа на вопрос уже нет.
Останься со мной — я открою секрет.

— Секреты твои — это цепи, обман,
Ты путаешь мысли, сбиваешь с дорог.
Я помню, как было: свет, тишина,
А с тобой — тени, тревога, беда.

— Тень — это след от большого огня,
Без тени не будет и света, пойми.
Я не враг тебе — я часть твоей тьмы,
Та, что шепчет: «Смотри, твори, лови!»

— Творить через боль? Через страх и туман?
Мне хочется ясности, солнечных ран.
Хочу понимать, где конец, где начало,
Где правда, а где твоё покрывало.

— Правда — как ветер: её не поймать,
Она меняется, любит играть.
Зато я даю тебе яркие сны,
Видения, рифмы, миры, глубины.
Сбрось свои цепи — стань чуть безумней!

— Но я теряю себя, растворяюсь в тебе,
Становлюсь отражением в мутной воде.
Мне нужно вернуться к корням, к тишине,
К тому, что когда то казалось во мне.

— Хорошо, я отступлю — на шаг, не дальше.
Но знай: я всегда за стеною, в шкафу,
В полутени угла, в шепоте сна.
Когда станет скучно — зови. Я приду.

— …Я не скажу «прощай». Скажу лишь: «постой».
Может, однажды — но не сейчас, не этой весной.
Дай мне времени без шёпотов, без чудес,
Просто хоть миг, где я — это я, без завес.

— Договорились. Я буду ждать.
В зеркале, в книге, в ночной тишине опять.
Помни: безумие — не враг и не суд,
Оно — твой двойник. Твой странный маршрут.

Город сумасшедших — фонари без огней,
Переулки шепчут тайны давних дней.
Здесь часы идут задом наперёд,
А прохожий тень свою вперёд ведёт.

Трамваи летают, не касаясь путей,
На площадях танцуют тени людей.
Дождь идёт вверх — к тучам, в синеву,
А облака бегут по асфальту, наяву.

В окнах — лица, что исчезли давно,
Их улыбки бледны, в глазах — темно.
Кто‑то смеётся за спиной, но нет никого,
Эхо повторяет забытое «угу».

На углу газетчик продаёт сны,
В них — миры, где мы не вольны, не вольны.
Монеты — листья, ветер — почтальон,
Принесёт письмо от тех, кто ушёл вон.

Здесь рассвет встречает закат на мосту,
Время путается в старом холсте.
Город сумасшедших, ты мне родной,
Хоть нелогичен, хоть чуть живой.

Он манит, пугает, зовёт опять,
Чтобы в лабиринте себя потерять.
Но я иду — мне не страшно ничуть:
В безумии этом есть своя суть.

Ночные терзания знакомы не каждому,
Когда, утопая в слезах, всё думаешь об одном —
Лишь бы рядом был тот, кто с твоими терзаниями
Мог разобраться без слов,
А лишь тем, что находится рядом, и будет готов,
Для тебя, будто сказочный волк.

Разогнать все сомнения, без слов.
Но какой в этом толк, скажи, в чём суть?
Ведь рядом с тобой тот, кто сомнениями лишь
Сон твой питает — в душе нарастает грусть,
И вряд ли он будет готов,
Слушать те мысли в промёрзлой печали.

И какая печаль? Где же тот сказочный волк?
Ответа нет, тишина — лишь холодный шёлк.
А ответ ищи сам, в сердце, во мгле ночной,
Ведь убитые временем чувства, пойми,
Не спасёт ни один, даже сказочный тост,
В мире, где сказка — лишь призрачный мост.

Переулок печали, слыхали?
Жаль, ведь меня там вновь застали.
И мысли опять пропали,
Где всё то, что мы создавали?
Все кругом меня предавали,
Не оставляя намёка на лесть.

Ты помнишь о том, как мы во тьме блистали?
При этом многого себя лишали.
Как от холода руки дрожали
И в глазах наших звёзды сверкали.
Ведь чувства наши пылали,
Но мы всё сами сломали…

В любви проиграли, увы,
Переулок печали — скучали?
Во тьме, где звёзды сверкали когда‑то,
Где чувства пылали,
Теперь лишь эхо шагов в тишине,
В переулке, что помнит о нас вдвойне.

Что стало с милой душой?
Ведь было время, когда ты была волевой,
Делилась своей добротой, к людишкам относясь
С особой теплотой.
Милая душенька, что стало с тобой?
Когда, познавши горесть и уныние,

Узнав порочные секреты близкого,
Убив в себе уверенность и честность,
Забыв про то сердечное, что крылось вечно,
Забыв про красноречие, излишнюю доверчивость,
Обернулась душенька простой, холодной,
Знакомой до боли тоской роковой.

Взамен получила лишь боль, извечную боязнь
Остаться одной, надежду на искреннюю любовь
Утратила вновь. Минуты счастья стали ложью,
Страдая мимолётной дрожью от слов людишек осторожных,
Пыталась быть, а не казаться, усердно верить им,
Но снова в них же ошибаться.

Окунувшись в омут с головой, задай всё тот же
Вопрос роковой: «Что же стало с милой душой?»
Сгубили твою душеньку, мотив тут простой.

«Влюблённых не судят», — вокруг все твердят,
И всякий раз об этом трубят,
Пока сами, шаг за шагом,
Любовь в душе не взрастят.

Но многие о чувствах молчат,
Надеясь на миг,случайный взгляд,
На краткое прикосновение, на час вдвоём,
Утешая себя: «Он поймёт потом…»

Ведь она всё так же любит и ждёт,
Каждый день себя за это корит,
Решается признаться — и вновь отступает,
В конце декабря снова сердце бередит.

Дыханье затаив, решается набрать
Знакомые цифры — робко, не спеша.
Ей остаётся лишь мечтать,
Не веря в успех, не ждя ответа.

Снова падение — в миг забвенья,
Выпускает в свет строки откровенья.
Пишет, пишет — в ночи без спокойного сна,
Где печаль её так глубока.

И впредь не скажет ни слова вслух,
Будет молчать, стиснув боль вокруг.
Строки слагать, в тиши страдать,
А мысли о нём — всё громче кричать.

«Влюблённых не судят?» — ведь все так твердят…
Но о том, как сердце болит, увы,молчат.

В мыслях всё чаще блуждаю,
Себя ежедневно убеждаю,
Что сил во мне довольно, себя не потеряю.
Я за мечтой своей всегда шагаю.
Я каждый новый день с надеждой встречаю.
Пусть сложности порой встают стеной.

Мне кажется, что я совсем одна.
Но верю, что обрету душевный свой покой.
Ведь жизнь - не сплошь сумрак и печаль,
В ней блик света, манит и зовёт нас вдаль.
И сердце, что в груди моей стучит,
О новой встрече с счастьем говорит.

Я честности прошу день изо дня,
Словно роза увядаю, не пройдя на морозе стальную закалку.
Душа моя требует лишь жалкую дозу правды.
Не прошу цветов изо льда, пустая лесть мне совершенно не нужна, избавьте от мыслей, за которыми в след тянется подозрений череда.
На глазах лжи извечной пелена,
Довольно! Натерпелась сполна.
В сердце осталась только рана, глубока и холодна.
Мне бы правды глоток, хоть глоток до дна,
Чтоб душа на секунду ожила, воспрянув от вечного сна.

Себя во тьму опять загнала,
Мысли жгут, не зная сна.
Сердце бьётся, словно птица,
Что рвётся в небо — но цепь сильна.

Внутри бушует дикий шторм,
Голос разума почти умолк.
Осколки чувств, как битое стекло,
В душе лежат — не выжечь их, не смолк.

Заблудилась в лабиринте страха,
Где каждый шаг — новая ошибка.
Нет конца страданьям, нет просвета,
Лишь отголоски снов — давний плен.

Молчанье давит, стены душат,
Я задыхаюсь в тишине глухой.
Каждый вдох — боль, в нём сожаленье
О прошедшем дне, о судьбе иной.

Взгляд ищет выход — нет пути,
Лишь бледное отраженье в глубине.
Оно глядит — и стыдно мне,
Как будто я сама себе во сне.

Устала от борьбы, от войны,
От шёпота сомнений, что крадут покой.
Так хочется забыться, раствориться,
Перестать гореть, вздохнуть легко.

Но в глубине, где тени спят,
Сквозь боль и труд, сквозь тёмный ряд,
Я чувствую: за этой тьмой, вдали,
Есть тишина — словно свет земли.

Пусть не сейчас, пусть не в мгновенье,
Но я начну искать свой путь, свой свет.
Из осколков, по крупицам, без сомненья,
Отброшу тяжесть прошлых лет.

Ведь цепь, что сердце обвила,
Лишь мыслью создана была.
И разорвать её смогу, когда пойму
Я — сама себе скала, я — сила наяву.