Мы не были наивными. Мы знали,
Что этот мир давно трещит по швам,
Что неизбежны раны и печали,
Что нету веры пафосным словам.

Мы не искали истину в избытке,
Не верили в безоблачный финал.
Но каждый шаг наш - зрелая попытка
Тех, кто с надеждой шёл и познавал.

Мы видели, как рушатся кумиры,
Как время просто притупляет грань.
И там, где были мы непримиримы -
Платили мы осознанностью дань.

Мы вовсе не были неустрашимы,
И не сумели просчитать всё наперёд,
Но сохранили мы, что нерушимо —
Святую силу - двигаться вперёд.

Судьбу нам сложно обмануть,
Она сама – сплошная тайна
Когда прямым казался путь,
Сворачивал ты неслучайно,

Она расставит всё местами,
Вернёт на прежний круг дорог.
И то, что мы искали сами,
Преподнесёт как свой урок.

Не обмануть, не обойти
Того, что сверху суждено.
Но можно верный смысл найти
В том, для чего нам всё дано.

Я хотела «да» сказать, а сказала «нет» —
Вот он женский глупый гордости привет.
Сердце бьётся бешено, просится назад,
Но застыл, как вкопанный, мой холодный взгляд.

Почему так трудно главное признать?
Проще быть мегерой, к двери указать,
Спрятаться за маской, возвести забор,
Чем продолжить самый важный разговор.

Ты не стал оспаривать, ты уже вдали,
Мы могли бы многое, но мы не смогли.
На губах остался несказанный ответ:
Я хотела «да» сказать... А сказала «нет».

Сплошной беспорядок устроила осень:
Смешала и грязь, и листву по дорогам,
Сорвала одежды с тоскующих просек,
Надула обрывки-ошмётки к порогам.

И ивы-растрёпы стоят над водою,
И ветви берёз ниспадают чернея,
И ветер, затеяв борьбу с бахромою,
То плачет, то воет, о чём-то жалея.

А хмурая осень разбила палитру,
Забыла на небе капризные тучи,
Смотреть невозможно, сейчас бы пол литра,
А то кавардак этот сердце замучал.

Но я не бухаю, знать будет не сладко,
Что ж, буду я ждать, с нетерпеньем вздыхая,
Когда тихой поступью, где-то украдкой,
Зима припорошит, бардак прикрывая.

Мы ползём, как слепые котята,
В этом взрослом суровом миру.
Не поймём, что без блата и злата
Нас не примут в чужую игру.

Ищем сладости в темном кармане,
А там дырка зияет во тьме,
Но мы верим, что кто-то поманит
И нальет молока в пиале.

Тычем носом в закрытые двери,
В косяки, в грабли, в новый тупик.
«Мы прорвемся!» — наивно мы верим,
Жаль, что писк — это вовсе не рык.

И никто нас за шиворот нежно
Не утащит - где теплый восторг.
И дрожим мы, теряя надежду,
Изучая платёжный листок.

Вроде выросли - усы и лапы,
И умишко не нищий подчас.
Но опять наступаем на грабли,
Получая то по лбу, то в глаз.

Мы ползём как слепые котята,
И иной раз совсем не туда,
Молоко где-то рядом ребята,
Но сегодня на завтрак - вода.

Мы знаем, что: «Плохой погоды нет,
Любой прогноз погоды — благодать!»
Но этот серый, ветреный рассвет
Готов на нервах жёстко поиграть.

Ноябрь за окном вовсю чудит,
Как будто издеваясь над людьми.
И ледяным дождем в стекло стучит:
«Сиди и жди, сюда не выходи!»

То сыплет снег, то тает на лету,
И превращает улицы в каток.
То ветер завывает в пустоту -
Безрадостен у осени итог.

Ни осень, ни зима — сплошной гибрид,
И волосы, как тряпки измотало,
И белых крошек рой в лицо летит,
И где ступить, я еле отыскала.

Легко нам было «принимать»
Злотые перемены в сентябре…
Но как, прикажите «благословлять»,
Когда мы как в болоте - в ноябре?

Уже не золото, не медь,
А лимонит и строгий хром.
Умеет осень присмиреть
Под первым ледяным крылом.

В палитре поздней – грустный тон:
И дымчато-лиловый сад,
И беспросветный небосклон,
И речки рябкий темный взгляд.

Там ржавый лист лежит в траве,
Там охра спит среди ветвей,
И небо в грустной немоте
Оплачет холод серых дней.

Травы пожухлой блёклый цвет,
Цвет «обожженного» крыльца…
У ноября секретов нет,
Он просто честность до конца.

Ты верный друг всей моей экспрессии -
Хранитель ярких шальных идей.
Твоя любовь мне даёт равновесие
И укрощает моих «чертей».

Ты неизменно в первом ряду
Когда во мне закипает пламя,
Я то лечу, то иду ко дну,
То истязаю тебя стихами.

Когда слова вылетают птицами
И вместе с жестами рушат тишь,
Не убиваешь меня дефинициями,
А вместе радуешься и густишь.

Ты ловишь волны на нашей гавани,
Когда эмоций бушует вал.
И в этом страстном и странном плавании -
Ты мой надёжный родной причал.

Глаза даны не для того, чтоб мерить,
Как стены с потолком сошлись в углу,
А чтобы в даль смотреть и верить
В Святую мирозданья красоту.

Да, нужен им отряд из букв прелестный,
И формул лабиринт, и радость лиц.
Но важен – горный склон, обрыв отвесный,
Морской простор и небо без границ.

Пусти их в путь по красочным закатам,
Или туда, где рвутся волны к синеве,
Утонет взор пусть в горизонте необъятном,
Или побродит в травах и листве.

Зациклить взгляд на суете привычной -
Лишиться неба, ветра и огня.
Как воздух нам - глазам нужнО величье,
Чтоб видеть целостность в картине бытия.

А она всё вертится и вертится
Эта изумрудная планета.
И звезда из плазмы ясно светится,
Иногда даря нам утром лето.

То снега на ней, а то проталины,
Где-то адский жар, а где-то май.
То сведёт дорогами случайно
Две души в объятьях невзначай.

Мчит сквозь тьму орбитою извечною,
И моря сменяют города,
Дни на ней такие быстротечные -
Только родилась - и вдруг старА.

Кружит шар еще и крутится -
Человечества родная колыбель.
Только пусть вовеки не забудется,
Что Господь вращает карусель.

Жемчужный гигант раздвигает простор,
Сиянье над ним разливает узор.
Ступает бесшумно средь вечных снегов
Владыка глубоких нетающих льдов.

Он гордый хозяин дрейфующих льдин,
В пустыне арктической он господин.
Он слушает песни буранов и вьюг,
Не ведом медведю ни страх, ни испуг.

Его Ледовитый и северный дом
Не многим гостям, скажем прямо, знаком.
Он странствует вольно в суровом краю,
И сумрак ему заменяет зорю.

Сквозь мглу и метели уверенный шаг,
Обманчивый взгляд - чёрных бусинок мрак.
Великий пловец и охоты король,
Умӄы́ вряд ли понял бы Умкину роль.

Это «удивительно и просто»:
Замечать, как чуден белый свет,
И в упрямом сердце взрослом
Видеть непослушный детства след.

Удивительно: как в каплях скрыты
Океаны, реки и моря.
Как мгновенно рушатся обиды,
Если кто-то скажет – «это я».

Как летят космические дали,
Оставаясь неподвижными для глаз.
Как всё то, что нЕхотя читали,
Наполняет смыслом нас сейчас.

Восхитительно сверкают рОсы,
Радуясь рассветному лучу.
Как же удивительно и просто
Может с губ слететь - «Люблю».

Это удивительно – проснуться,
Встретить новый, незнакомый день.
Просто настоящего коснуться,
Грусти и сомнений сбросив тень.

Каждый миг – обыденность и чудо -
Вечный поиск верного пути.
Это удивительно – откуда
Столько чувств живет у нас внутри...

В опустевшем саду лист с ветвей не летит,
Вмиг сентябрь пролетел и октябрь догорает,
Лишь принцесса – прекрасная роза стоит,
И бесцветная осень её обнимает.

Все деревья забыли свой яркий наряд,
И туманом пленило увядшие травы,
А у розы бутоны так ярко горят,
Что закат им завидует из-за дубравы.

Лепестки сохранили июльскую негу,
Жаль в ночи на них ляжет серебряный иней.
Уступая права пусть и первому снегу.
Ты утратишь и цвет и изысканность линий.

Ты замёрзнешь в ночи под дыханием зимы,
И склонится бутон, иль сорвётся на землю,
Но пока ты стоишь как венец красоты,
Ну а я красоте этой с трепетом внемлю.

Зачастую нам не видно главного
В суматохе пролетающих минут.
Вот бы показателя масштабного!
Думаем, что он создаст уют.

Зачастую нам не видно истины,
Что скрывается за пеленой сует.
Подавай нам инструменты мистики,
Чтоб был предсказуем белый свет.

Зачастую нам не видно ближнего,
Что безмолвно просит о тепле.
Времени для близких нету «лишнего» -
Ведь цейтноты правят на земле.

Призма прошлого всегда была туманна,
И не сразу пониманье ожилО:
Не всё то, что было столь желанно
К счастью и любви нас привело.

Явилась осень – золотая королева
В короне из серебряного неба.
Ей присягнули дождь и ветер
Стихии преданные дети.

Она сменила на престоле лето,
Дала приказ «быть долгими» рассветам.
Сказала: не люблю я изумруды,
Я в янтарях-рубинах буду.

Пропели песнь ей журавли, курлыча,
Склонились травы пред ее величьем,
Воспел художник яркие капризы,
Но обнажила грусть её эскизы.

Да и корона - только лишь одна –
Престол разделят года времена.
И снизойдёт на ледяных крылах
Зима-царица в белых жемчугах.

Ты опять темнотою накрыл,
Жуткий, всепоглощающий!
Яд в сознании вновь разлил -
Едкий, суть отравляющий.

Вот на миг бы мне пару крыл
Нежно меня скрывающих
Чтобы страх меня позабыл,
Краски не различающий.

В голубую высь посмотрю
Ясным взором взывающим,
Сердце радостно отворю
Мыслям ярким, мечтающим.

Ну а если же ты опять
Придешь гостем непрошенным,
Буду Небо на помощь звать,
Чтоб фантом твой отброшен был.

Со мной забыло детство попрощаться
Ушло тайком, не оглянувшись вспять.
Оставив мне привычку удивляться
И незнакомым людям доверять.

Я нахожу в карманах курток
То фантики, то камушки с реки.
И покормить так хочется мне уток,
И туфли мамины всё так же велики.

Стою на этом странном перепутье:
Там шалости, а здесь всё строго...
А не меняет время данной сути:
Узка так взрослого дорога.

Наверно нужно за себя мне взяться -
Не быть наказанной чтоб снова.
Со мной забыло детство попрощаться
А я совсем к разлуке не готова.

Гуси вразвалку гуляли по саду,
Сад безмятежно дарил им прохладу.
Сладкими были трава и роса,
Важными были гусей голоса.

Чинно за белым своим вожаком,
Дружные птицы шагают гуськом.
Ищут под яблоней сладкий секрет,
Жаль, поздней осенью яблок уж нет.

Шумом встревожило чутких слегка,
И закачались быстрее бока.
Я умиляюсь картине смешной –
Гуси несутся по саду гурьбой.

Росы хрустальные,
Травы небрежные,
Ивы печальные,
Бабочки нежные.

Ягоды – яхонты,
Трели звенящие,
Мшаные бархаты,
Реки не спящие.

Вёсны желанные,
Лето зелёное,
Осень янтарная,
Зимы студёные.

Степи широкие,
Топи болотные,
Сосны высокие,
Заросли плотные.

Ливни стеною,
Солнце палящее,
Вечер с грозою,
Звёзды искрящие.

Лей мне до краешка
Счастья лучистого,
Родина-матушка -
Милая чистая.

Ворвался дерзкий ветерок,
Наотмашь распахнул оконце,
И на паркетный островок
Запрыгнул шустрый зайчик солнца.

Он растревожил тишину,
Перелистнул у книг страницы,
Смахнул легко всю «мишуру»,
Позволив шторам порезвиться.

И засмеялся солнца свет
Под этот звук осенней лиры.
Возникло радостное «нет!» -
Украсить чтоб картину мира.

Луна взирает, смолк уж шум шагов,
И вроде сон коснулся краем,
В плену полночных мысленных оков
Сюжеты и слова перебираем.

Обидно, что мечтания впотьмах
Не могут дать негрустного ответа.
А ум блуждает в призрачных мирах
В желанье всё осмыслить до рассвета.

Но явится гонитель тёмных грёз -
Забрезжит светом нежным тонким.
И то, что ночью беспокоило до слёз,
Вспорхнет со щебетаньем звонким.

Давай оставим город, Дорогой,
Забудем шумных улиц голоса,
Уедем рано утром в край глухой,
Где в тишине живут природы чудеса.

Так здОрово бродить с тобой по лесу,
Где пахнет прелью, хвоей и грибами...
Сейчас там осень ткёт свою завесу;
Перины мха и листьев под ногами.

Смотри, как луч пробился сквозь туман.
И в капельках сверкает паутина.
И это всё реальность – не обман!
Для нас двоих из сентября картина.

Под сенью леса отдохнём вдвоём:
Сегодня даже сердце в чистоте росы.
Мы в этот хвойный омут просто уплывём,
Смывая мегаполиса следы.

Конечно, остановимся у старого прудА
Вдохнём его тягучую прохладу,
Возникнет мысль: мы шли сюда всегда,
И больше в жизни ничего не надо.

Побудем в многолетней красоте:
Ты слышишь, ветру вторит старый бор.
Любимый, в этой мудрой тишине
Продолжим наш сердечный разговор.

«Речь истины проста» - был древний глас,
Она не ищет оборотов ярких слов,
Не прячет сути эта речь от нас,
Не требует риторики основ.

Не нужен ей софистики обман,
Чтоб зазвучать той самой чистотой.
Язык уловок — сложен и лукав,
А истина останется собой.

Она естественна, как после мглы рассвет,
Течёт как струйка ключевой воды.
В ней тайных смыслов и намеков нет,
Лишь только фактов зрелые плоды.

И пусть звучит проплаченный обман
Из ложных доводов и сложных схем,
Мудрец сказал: «Речь истины проста»,
И знаем мы: она понятна всем.

Как называется та птица,
Что бьется с трепетом в груди?
Где та шкала, в которой отразится
Предчувствие того, что впереди?

Мы ловим шум прибоя на причале,
Пытаясь взвесить радость или грусть.
Градация восторгов и печалей
Заучена, казалось, наизусть.

«Насколько сильно это вас тревожит?»
«Насколько больно?» — спросит врач.
А в это время что-то режет-гложет,
Сознание пуская наше вскачь.

Ноль децибел нежнейшего дыханья,
Ноль люменов от вспыхнувшей звезды.
Но ощущениям нужны названья,
Чтобы эмоции спасти от немоты.

Как жаль - полёт души неизмерим,
Его шкала уходит в бесконечность.
А за последним вздохом небольшим -
Столь незнакомая пугающая Вечность.

Но даже если бы приборы показали -
Ошибкой будет весь этот подсчет.
Любовь и боль живут вне вертикали,
И только сердце меру им найдет.

Пусть это будет мой каприз,
Случайный жест, минутный праздник,
Как лёгкий предвечерний бриз -
Свободный ветренный проказник.

Без нудных правил и причин,
Без лишних дум и ожиданья,
По-королевски, средь рутин
Осуществлю своё желанье.

И этот женский мой каприз
Раскрасит серых будней прозу,
Как неожиданный сюрприз,
Как в декабре живая роза.

Как росчерк тонкого пера,
Как капля тёплого дождя.
Мысль «переделать все дела»
Исчезнет, в детство уходя.

Трель соловьиная – ода старинная
Краю родному, любви и весне.
Трель соловьиная - сладкая дивная
Рвётся к рассвету в ночной темноте.

Капли росы, словно звёзды упавшие,
Вспыхнут на травушке молодой.
Сердце, как путник, в морозах застрявшее
Снова оттает, задышит весной.

Слушают песнь изумрудные ветви,
Каждый листочек замрёт не дыша.
Это влюблённое дерзкое «где ты»
Ночь разрывает и рвётся душа.

Река приносит сонную волну,
В ней медленно качается рассвет.
С тобой, любимый, ловим тишину,
Где у природы лишних звуков нет.

Плечом к плечу - моя рука в твоей.
Шумит тростник, о чем-то споря с ветром.
Как здорово, что в суматохе дней
Мы отыскали райский берег этот.

Река глубокая рождается в тиши,
Где бьет родник, едва заметный,
Как первый чистый взлёт души,
Влюблённости секрет заветный.

Или, срываясь бурно со скалы,
Вскипает нереальной страстью,
Снося препятствий валуны,
Навстречу омуту и счастью.

И ширясь, к устью держит путь,
Спокойно, даже величаво,
Здесь можно плавать и нырнуть,
И наслаждаться у причала.

Течет река, смывает груз забот,
И на восход прищурятся ресницы.
Вдвоем у этих бесконечных вод
Мы пишем о любви страницу.

Лежат ли средь травы призывно,
Иль средь кустов прилягут вдруг.
Это любовь – это взаимно.
Они мой лучший старый друг.

Не промахнуться – вдарят верно!
И в голове опять салют.
Мысль проясняется мгновенно,
Силён у мудрости маршрут.

Ругаюсь? Нет, ценю стабильность.
Ведь в мире розовой мечты
Граблей ударная тактильность
Спасает вмиг от суеты.

Другие учатся усердно -
Анализ действий их глубокий.
А я в надежде неизменной
Жду черенка полёт высокий.

И через год мне не забыть,
Столь освежающий маршрут:
На те же грабли наступить,
Которые меня так ждут.

Не понятно, кто в доме хозяин?
Задаюсь я вопросом не зря...
Нагло смотрит, хвостом ударяя,
Тварь пушистая прям на меня.

И совсем никакой нет управы
На диктатора вредного в доме.
Разодрал все обои, диваны,
И мышей он конечно не ловит.

Как схватила б за шкирку злодея
И прижала бы с силой к себе!
Что бы ты, паразит, ни наделал,
Всё заране прощаю тебе.

У него стратегический склад ума —
Он не делает шага без чёткой схемы.
Связь причин и последствий ему нужна:
Он решает из будущего дилеммы.

Каждый взгляд — как разведка, улыбка — ход,
Слово взвешено, мысль- золотая валюта.
Был просчитан отточенный шаг наперёд,
Знает цену он каждой своей минуты.

Его сердце — не пламя, а строгий план,
Над эмоцией - правило и голова.
Если вдруг оживает чужой вулкан,
Он готов - просчитал он это вчера.

Не увлечь его - легче вовлечь в проект,
У него чёткий вектор, во всём паритет.
Где-то борются за красивый эффект,
У него шахматиста менталитет.

Но сегодня, перешагнув порог,
Не почувствовал времени дефицит...
И возник вопрос: в чём же главный итог?
И зачем что-то странно внутри болит?

Русь моя немного угрюмая,
И народ твой не всем улыбчивый.
Не получится даже за рюмкою
Мужичкам нашим души вылечить.

Ну а матери каются, молятся,
И взывают к Пречистой – «Радуйся!»
Правда, в грустных глазах не скроется
Женской вечной тревоги усталость вся…

Разбираемся лучше всех в счастье мы,
Настоящему лишь умиляемся.
Оттого часто хмурыми кажемся,
И не всем и всегда улыбаемся.

Звёзды сегодня особенно яркие,
Шахерезады раскинут шатёр,
Ожили вечные факелы Царские,
Чтоб показать из созвездий узор.

Светят далёкие Млечные вечности,
Плазменно вспыхнули в черной тиши.
В этой возвышенной бесконечности
Всё для романтики чуткой души.

Разумом дерзким дотронешься их -
И потеряется он в вышине.
Вся наша жизнь - это только лишь миг -
Капля в бескрайней величине.

Смотрят на землю очи лучистые,
Сказочно светится дальняя даль,
Звёзды сегодня горят аметистами,
Жаль не унять им Земную печаль.

Светит луна, отраженья не жалко ей,
Лик свой жемчужный на землю склоня.
Звёзды сегодня особенно яркие:
Полюбовалась, и хватит с меня.

Тишина ведь бывает громкой —
Громче взрыва и шумных фраз.
Жаль звучит она не с восторгом,
Оглушая до боли нас.

В этой зверем орущей пустыне
Слышен каждый отчаянный вздох.
И сознанье застряло в турбине,
И сжимается в горле комок.

Мы молчим, но внутри лавиной
Рушит сердце безумный крик.
Ах, зачем этот крик такой длинный,
Пусть бы он на мгновение стих.

И не скрыться, не убежать нам
От гремящей внутри хрипоты.
В этом крике, таком необъятном,
Лицом в землю упали мечты.

Вы снова летите, курлыча о верности,
Колышущим клином над сонной землёй.
И в этой красивой закономерности
Вы нашу связали с чужой стороной.

Оставлены вами болота и заросли,
И поймы речные, с осокой луга;
Птенцы, что за лето окрепли и выросли,
Впервые покинут свои берега.

Над вами плывут облака поседевшие,
Свинцовое небо нависло вокруг,
А лета ушедшего краски слетевшие
К вам ветром взывают - «летите на юг».

Плывёте вы клином в лазурные дали,
Вас зимняя стужа не сможет догнать.
Там нет этой белой застывшей печали -
Вы будете лето любви вспоминать.

В синей дымке растворились скалы,
Лижут волны древний берег свой.
Явным чудом миражи Байкала
Зависают над седой водой.

Плавают иллюзии в печали:
Деревеньки, корабли, которых нет.
Будто вечность нам на пробу дали –
Мысли вод за миллионы лет.

К вечеру видения растают,
Темнота опустится в огнях.
Тайну миражей Байкала знают
Только ветер да сосны на камнях.

Дети радостно вбежали,
Распахнули с шумом дверь.
Не щенка они держали,
Это был похлеще зверь...

— Мам, смотри какой хороший!
Он там бегал у крыльца.
- Мама, я его не брошу!
Сын сквозь мокрые глаза.

Мама вскрикнула, бледнея -
Это вовсе не восторг:
— Это крыса, очумели?
Унесите за порог!

Но на маму устремились
Бусинки неглупых глаз.
Длинный хвостик закрутился:
Не приемлю я отказ.

Дети в слезы: — Он домашний!
Посмотри, какой ручной!
Он не дикий, он не страшный,
Будет с нами жить как свой!

Тут вмешался в споры папа,
Опустил очки на нос:
— Мать, достаточно метафор,
Будет клетка — не вопрос.

Крыса тщательно помыли,
Нарекли его «Чужой».
И со временем забыли,
Что он был нам не родной.

"Привычка есть как бы вторая натура"
Цицерон

Она приходит тихо и не строго:
Чтоб поудобней нашу жизнь устроить.
Сначала — просто действие и только,
Потом — закон, который не оспорить.

Мы строим планы, верим в перемены,
И думаем, что вОльны в каждом шаге,
Но выросли незыблемые стены
Под лозунгом забот о нашем благе.

Вставать с рассветом или пить из чашки,
Иль молча прятать взгляд от резких слов —
Мозг получает регулярные отмашки,
А кто-то даже тяжесть кандалов.

Привычка держит крепко, словно корни,
Иной раз заменяя просто «я».
И в этой подсознанья униформе
Застёгнута свобода бытия.

Слабые люди опаснее сильных:
Сильный сразится в открытом бою.
Он не вонзит тебе лезвие в спину
Не подтолкнёт, если ты на краю.

Сильный, что думает - выскажет честно,
Встретит удар, не сгибая колен.
Слабый же действует тайно и лестно,
Мысленно цель выбирая для стрел.

Слабость боится собственной тени,
В страхе рождает коварную лесть.
Сильного сердце готово к прощенью,
Слабое сердце – на скрытую месть.

Слабый склонится, моля о пощаде,
И притворится твоим должником,
Чтобы потом, при удобном раскладе
Сбросить долги на тебя все тайком.

Сила бывает суровой и грубой
Но не скрывает - чего ожидать.
Слабость - иудой целуется в губы
Чтобы из зависти Силу предать.

Иссякли, высохли чудеса,
Давно уж деньги и цифры правят.
Пустые жадные смотрят глаза,
И мысли алчные нас не оставят.

Не слышим птиц мы в лесной глуши,
Не видим мы, как высОки горы.
Не нужно ветра – программы пиши
Под гулом сервера в душной конторе.

В сухих колодцах застыл песок,
Не бьют как раньше ключи живые,
И каждый лакомый ищет кусок -
Побольше временной лёгкой наживы.

Не купят трейдеры нам тепла,
Не продаётся искрА во взоре.
И не получим мы счастья глотка
Из полумёртвого людского моря.

Как прежде солнце и травы в лугах,
Свежо дыханье земного эфира,
Лишь жажда золота на руках
Ведет к закату основы мира.

В объятиях туманной синевы
Тростник и камыши остыли,
И вечер тонкой кистью у воды
Рисует тушью сумерек картины.

Вот цапля, как оживший манускрипт,
Застыла на одной ноге у края.
И стройный контур в полумгле висит,
Вторую ногу грациозно поджимая.

Пергамент палевых и блёклых крыл,
Виньетка шеи в Изгибе глубоком,
Здесь вечер свиток древний обронил,
Жаль не доступны нам таинственные строки.

Я хочу быть с тобой на заре,
Я хочу быть с тобой на закате.
И в глазах утонуть глубине,
И растаять от жарких объятий.

Я хочу этот миг удержать,
Всё забыть, никуда не спешить,
Я хочу твои мысли узнать,
И свои на двоих разделить.

Я хочу быть одной у тебя,
Не бояться измены ветров,
Просыпаться счастливой, любя,
Понимая все чувства без слов.

Шуршит пакет, измотан шарф,
Забыв про домик и диван,
Забрался котик снова в шкаф,
И спит в одежде, хулиган.

Ему не нужен даже плед,
Игно;рит он кошачий дом.
В шкафу наверно есть секрет -
«Скелет», насиженный котом

Гнездится тихо в темноте,
Среди футболок и носков,
Или в шуршащей пустоте
Из магазинных лепестков.

Замрёт тихонько и заснет,
Хвост обернёт вокруг себя.
И сотый раз встаёт вопрос:
Чем манит это всё тебя?

Не интересна красота,
Когда для идеальной норки
Нужна коробка, темнота,
И два пакета из «Пятёрки».

Где пролегла незримая черта,
Что отделяет норму от недуга?
Когда безумною бывает красота -
Как отделить их друг от друга?

Шаг влево — гения полет,
Шаг вправо — просто одержимость.
Найдется ль, кто судить дерзнёт,
Пророчество здесь или мнимость.

Заложники мы серых средних мер,
Считаем странность признаком излома.
И гений вдруг остался не у дел,
Ведь доводы его всем не знакомы.

Коль век ты обогнал, то ты чужак.
В глазах — огонь, в речах твоих туман.
Ученый ты, или безумный маг
Что предлагает «ересь» и обман?

Нет измерения у мысли глубины:
Здесь компас врет, а там душа пылает.
Рукой Творца мы были созданЫ,
И только Он о нас всё точно знает.

Холодный ветер рвёт листву,
Кружит осенний листопад,
Он превращает наяву
В эскизы обнажённый сад.

А в небе - журавлиный клин.
Заплакал нежно и исчез.
То был прощальный птичий гимн -
Звучанье осени с небес.

Им вторит эхом уток крик,
Внизу разлит густой туман.
И канул в Лету лета миг,
Оставив осени дурман.

К зиме природа держит путь,
Бредет устало вся в дождях,
Ни греет солнышко ничуть,
Мир в меланхОлии сетях.

Не пробуйте вселенную на вкус,
Он совсем-совсем не сладкая…
Я пригубила чуть её украдкою,
Теперь внутри меня раздумий груз.

Не пробуйте вглядеться в её вечность,
Вселенная не ведает времён.
А наша «муравьиная» беспечность –
Мгновенье лишь до похорон.

Становится обидно, да и страшно:
Зачем вообще мы здесь нужны…
Все наши планы, цели – всё не важно.
А важно лишь бессмертие души.

Авроры край, воды и льда,
Где айсберги живут веками.
Горит полярная звезда
Над океана ледниками.

Воюют волны и мороз,
Обломки льдов дрейфуют мимо,
И всполохи метаморфоз
Сияют невообразимо.

Танцует лентой бирюза,
Вдруг изумруды расцветают,
И удивляются глаза,
Как кванты в небесах играют.

Ветра уносят в даль снега,
Буран проносится могучий,
Пургой здесь дышат холода,
И океан рождает тучи.

Полярный, гордый, белый плен,
Под вечным Арктики покровом,
И чужд ей шепот перемен
В ее величии суровом.

Они с утра - как крылья у рассвета,
В ночи летят, толкают облака.
То лёгким дуновеньем лета
Откинут волосы - прошепчут у виска.

То вдруг закружат в яростном порыве,
Сорвут листву, натянут всё струной,
И срежут грани на крутом обрыве,
Вступая с морем в бесконечный бой.

Один из них — бродяга и мечтатель,
Приносит запах леса и дождей.
Другой — пустыни знойной обыватель,
Песком сбивает путников с путей.

А третий — ледяной и резкий,
Раскрасит лица, руки докраснА,
Со страхом наблюдают занавески
За ним из-за оконного стекла.

Им не нужны ни карты и ни компас,
Овеют и пространства, и века.
Немолчно оживает в свой час -
Стихии вдохновенная рука.

И нет цепей, чтоб удержать их силу,
И нет замков, чтоб запереть впотьмах.
Пронижут бытия картину,
И улетят на дерзостных крылах.