Без края пустыня — барханы — сугробы
Сквозь вату отчаянья — доносится пульс
Храним от себя, для себя мы надгробья
И надписи знаем на них — наизусть

Доверие — ключ, надежда на тайну
Чешуйками страха щетинится дверь
Дрожащей рукой скользнул, словно в рану
Сладостный смрад — и шёпот: «Убей!»

Отчаянный крик — задёргался снова
Кровавый кусок — души на руке
Он станет залогом лживого слова
И плахою станет в повторяющем сне

В инее стены, тут воздух — как бритва
Секреты души — распахнутый склеп
Пропасть зеркал — не поможет молитва
Нет воли взглянуть — останешься слеп

Осколки зимы — ртутью под кожу
Там изморозь сна — панику множит
Там — синяя бездна!
Там — в зеркале взгляд!
Топор занесён!
Осколки летят!

Я думал, кружат в этой комнате трупы
Осколки всех тех, кто не смог убежать
Но пуст этот склеп — лишь в зеркале губы,
Что будут беззвучно меня проклинать

Горящих глазниц — безумная маска
И синяя вечность — забытых грехов
Когда ты поймёшь, что это не сказка,
А лишь отраженье новых оков

Ответы в зрачках — и холод по венам
Зашедший в тупик — пути не изменит
Зеркало врёт?
Зеркало знает!
Кто в этих чертогах
Сейчас
Умирает!
Топор занесён —
Напряжения звон
Зрачок как иллюзия,
Жаждущий стон
Я вырвал ответ
Ведь я — это…

Я не помню тепла,
Но я чувствую — я не одна.
Кто-то выпил мой сон,
Не спросив у меня разрешенья.

Вместо жизни — петля
И туман нерождённого крика.
Почему ты решил, что твоя?
Я — чернил лишённая книга!
Отомстил ты за детство сполна,
Ну а я?
Всё равно, что погибла.

Почему не хочу я понять,
Что касалось бархатной кожи?
Что осталось, без стука войдя,
Что дитя напугало до дрожи?
Почему мне не важно, кто пил
Иль сама я дала разрешенье?
Я сама, как ножом из груди,
Вырезала звук колыбели.

Как в болоте, утонут следы
На губах... Совершив преступленье,
Словно мерзкие, липкие сны,
Будто я, но не я. Ощущенье...
Что-то тянет за нити судьбы —
Это свет, углубляющий тени.

Я художник ненужных картин.
Я как лист облетевших деревьев.
Только рвётся дыханье-петля,
Только ближе зеркальные стены,
Только тише, безумней слова,
Только ужас и смрад,
Только маска лживого плена,
Только мёртвых живые глаза,
Только слёзы, которыми пела.

Не могу я сказать, что жива.
Я не слышу сердца биенье.
Затянулась осколков петля,
Что душила тенью сомнений.

И тогда я уснуть не смогла,
И тогда не была я смелее.
Я вообще никогда не спала,
Испугавшись таких сновидений.

Как заполнить то, чего нет?
Как родиться с другою мечтою?!
Как расправить те крылья, которые… жмут?
Как ответить на зов тишиною?

Мне дано лишь ответы искать.
Мне не нужно плохого совета.
Ты, что так далёк от меня,
И, как свет от звезды, навсегда.

Может, где-то и есть тот, который дошёл?
Или тот, кто отринул простые решенья?
Может, это и есть то одно,
Что должно нам давать надежды тленье?

Как понять иль прийти?
Как заполнить то, чего нет?!
Меня рвёт изнутри!
Мои силы — натянутый нерв!

Как мне хочется всё отпустить
И собою заполнить Вселенную!
Чтоб бежать, как по кругу, в стремленье
И вечном пути, что, как сила моя,
От цели всё дальше
Болит.

Зеркальная муть становится чище
Лишь тогда, когда я в стремленье уйти
Отвернусь и брошу попытки.
Не осколки, не самость, не чувства мои
Провести не смогли.

Не для этого я, как по нотам, хотела идти!
Не для этого я выпивала стон пустоты!
Не для этого я существовала.

Дорога, что белой иль черной легла полосой,
Всю меня по дороге жевала.

Что ответом хочу?
Просто быть я собой.
Но как быть, если я это кто-то другой,
Что меня, словно грязь, презирала?

Мне структурно не быть никогда столь иной,
Чтоб далёкая в ночи звезда
Мною стать в один миг возжелала.

Мне душою не быть никогда.
Мне лишь петь о трагедии боли.
Мне собою не стать никогда,
Если я соответствую роли.

Прислушайся. Склонись. И ужаснись
Я сам себе тюрьма — в которой нет изъяна
Я не позволю блеску слабины
Коснуться изнутри застывшей боли океана

Мой выбор — стазис облетевшего листа
Застывший монолит, заиндевевший в одночасье
Здесь время — шелохнувшийся штандарт
Лишь брызги — кровью зарисованного счастья

Мои оковы сброшены для вечной мерзлоты
Застыл мой вздох, чтоб я почувствовал дефекты
Сжигая их в себе, я жёг последние мосты
Всё это тлен, я сам — для смыслов архитектор

За скобкой жизнь, когда ты в сундуке
Что миром я зову, копаться будешь вечность
Игла зажата — не в твоей руке
И это точка — точка входа в бесконечность

Моя тюрьма, мой крик, моих ловушка мыслей
Здесь нет сомнений и зовущих к раю врат
Здесь нет надежды, нет дешёвого трагизма
Тут самый страшный суд — и самый страшный ад

Ты ждёшь финал? Чтоб дали, наконец, ответы
Шаблон — не путь, он мой — безумства вектор
Игла — не смерть, а лишь улыбка на лице
Где я — не смерть, пути бессменный архитектор

Игла — две точки — и стальная нить
Дорога для железной воли
И я не буду никого винить,
Что я — тюрьма холодной бесконечной боли

Игла — иллюзия. И это просто тонкий штрих,
Что ты увидишь на моей сетчатке
Я — архитектор для пустых
Я — таймер в треснувшем порядке

А кто со мною?
Вопреки…
Как эхо тихо досчитает?

Стоит на окошке,
Кривая немножко,
От кофе пустая банка.
Случайно забыта,
Оставил ли житель —
Эдакая времянка.

Фантик, плевок и окурок,
Семечки, несколько шкурок
Вечно на дне у банки.
Тёть Надя судьбою,
В перчатке рукою,
Чистит её изнанку.

Вопреки всем устоям,
Блестит чистотою
Прежняя старая банка.
Будто снова живая,
Чистой кромкой сияя,
Гордо задрала планку.

Да, могло быть иначе:
Гараж или дача,
И совсем иное вложенье.
Но быта суровый гнёт
Героя подъездного ждёт —
И судеб чужих продолженье.

Что же важнее порою:
Блестеть пустотою
Иль иметь наполненье?
Быть покорным судьбе,
Делать чистым подъезд
Или менять окруженье?

Пусть
Пусть надо мной смеются!
Заливисто и звонко
Пусть
Пусть слезы радости прольются!
Смейся!
Искренне и громко
И мне не жаль
Побыть чуть-чуть шутом.

И пусть улыбка ваша… как вуаль
Пусть станет вам… мостом
И радостью
И… без…ответным счастьем
Пусть
Пусть я для вас никто
Лишь шут
Лишь повод для улыбки

Знай!
Что будет лучше так
Пусть лучше буду я… смешной!
Чем вариант
Когда… ты будешь плакать
Надо мной