Все в давке по маршруту заводскому
Грозились парк автобусный спалить
И там один мужик сказал другому
Ещё толкнёшь и будешь хоронить

Я памятник себе воздвиг — не растопчите.
Какая гадость спорить с дураком!
Всё в точности не так, и вы матчасть учите,
А лучше уж в психушку прямиком.

Даже в свете житейских проблем
Как бы сильно мы не ругались
Я не злился на тебя как Лем
На Тарковского за Солярис

Я такой внимательный к деталям —
Целиком картины мне скучны.
Только это верный путь к печалям.
Я вчера был в лавке «Три цены».

Пиво взял и розовую кружку
С надписью — «Я самая красивая».
Мелочью порадовать дочушку,
Невзначай развеселил кассира я.

Кружку вы берёте не себе же?
Убедилась, видно, при уме ли я.
Помню только: у неё на бейдже
Имя прочитать успел — Офелия.

Всё прогнило в Датском королевстве,
Это хуже поражений в битвах.
Ах, Офелия, что ты читала в детстве?
Помяни меня в своих молитвах.

Рыба не клевала, надрывались жабы.
Я ушёл из дома около пяти.
Через лес дорога, ямы да ухабы —
За одно уж это мне должно свезти.

Вдалеке за лугом поднималось солнце,
Оживало утро радостями дня,
А роса сверкала золотом в червонце,
И, кажись, всё это было для меня.

Я курил и думал: мало как для счастья
Человеку надо там, где он один.
По шоссе куда-то всё машины мчатся,
И этим непоседам я согражданин.

Комары проснулись, дым костра, однако,
Портить настроения им не позволял.
Эка я сорвался, как с цепи собака,
Словно бы нехватку воли утолял.

Скоро пробудился мой походный чайник,
Носом пар шипела на углях вода.
Я курил, пил кофе, как большой начальник.
Будет хорошо мне так ещё когда?

Я купался голый, надрывались жабы
Не «ква-ква», как будто, а «тире-тир-ре».
Был бы я французом — так из вас уха бы
Уж давно б кипела, верно, на костре

Напишите в комментариях:
Говорят, Христос воскрес.
Учат ли в духовных семинариях
Отрицать технический прогресс?

Получил от друга эсэмэс
И даже не расстроился почти.
Пишет он: «Христос воскрес»,
А дальше: «Юра Гагарин, прости».

Как оно бы уже там ни было,
Пускай неудержим прогресс,
А хороших новостей прибыло —
Потому что Христос воскрес.

При инспекции общепита
С раскрытой записной книжкой,
На «приятного аппетита»
Сытой ответил отрыжкой.

И что-то записал лениво —
Заведующая затряслась,
Подала сигнал она живо,
И словно карусель завелась.

Дежурный пакет продуктов,
Симпатичная повариха —
Из сказки фея, как будто,
Ему презентовала лихо.

«Ой, что вы, не надо было,
Мэр не зря рекомендовал...»
Салфеткой обтёрши рыло,
Нежно в щёку поцеловал.

Про то, что инспектор — липа,
Узнали уж потом, случайно:
Бендеры нового типа —
Инспекторы пивных и чайных.

Дорогой Николай Васильич,
Наше общество тем же хворо:
Сыт и красен свиньи лыч —
Ревизор ваш умрёт не скоро.

Что же так убиваться?
Не взлетел — ну и не взлетел.
Быть сложнее ведь, чем казаться,
Оно, может, я так и хотел.

Не взлететь или не упасть —
Что ещё лучше, гоже?
Неудач и не успехов напасть —
Это ведь не одно и то же.

Почернел серебряный кубок,
Полный с грызеным фильтром окурков.
Эх, я падок до женских губок,
Да мало ли таких придурков

Чтобы я уже так влазил
В шмотки как в меня мучное
Словно кто нарочно сглазил
Вот уж племя сволочное

Я упал на старте.
Эпилог не спас.
На меня не ставьте —
Я, пожалуй, пас.

Смена словно пена:
До пяти с восьми.
— Мне б твои проблемы.
— Что же, черт возьми?

— Выходи на пробу,
Смеришь лиха фунт.
Я тебе и робу
Приготовил тут.

— Нешто я не знаю:
Спите по полдня.
— Всё, я не играю.
Вычеркни меня.

— Шутишь? Может, хватит?
Надо потерпеть.
Вам за это платит
Наниматель ведь.

— Разговор короткий:
Выйдешь завтра в ночь?
— Не бери за глотку —
Бывшая точь-в-точь.

По Матильде планы,
День выпускников.
Сколько нас, бакланы,
Кто ещё таков?

Сноска: «По Матильде планы» в значении «планам конец».

Выбирая селедку с икрой
Помни о том что она
Полнобрюхаяя не будет пустой
Но может быть полной говна

Да собственно так и с людьми
Самый внутри пустой
Такой из зебя черт возьми
Мол и рядом со мной не стой

Жизнь похожа на калейдоскоп:
Шелохнёшь — и стёклышки цветные
Поменяют личный гороскоп
И подарят радости сплошные.

Но не факт, что новые узоры
Серость жизни с принципом «хоть так»
Разрешит узреть и снимет шоры.
В нашей жизни всё не просто так.

Случай правит только пулей-дурой,
Та же, чьих надежд не оправдал.
Ускакала лошадью каурой —
Случай свёл, но вовсе не сковал.

Даже ведь царевне по дефолту
Оказался всех милей дурак.
Дверь за ним закрыла на щеколду —
Не отпустит больше, дорог так.

Даже угрожая поварёшкой,
Спрячет, чтобы не сбежал, ключи,
Губы норовит закрыть ладошкой
И тихонько шепчет: «Всё молчи».

Праведность надежд и убеждений
Не придётся проверять лишь с тем,
С кем узнаешь счастье откровений
От радостей, а пуще — от проблем.

Как легко сломаться от потери
Тех, кто вдохновляет нас сейчас,
Не за то, что мы во что-то верим,
А потому, что кто-то верит в нас.

Женщины любят ушами.
Ну мало ли, главное — любят.
Царицам проще с шутами:
Шутам и голов не рубят.

А где ещё шут и царица
Могут дороги быть друг другу?
Только в сказке и небылице.
Ну а дальше — пошло по кругу...

...Здесь нет ни лицемерия, ни лжи.
Мы — те, какими кто-то знает нас.
А где мы настоящие, скажи?
Быть может, только здесь и лишь сейчас.

— Я не знаю, что там у кого,
Резко просыпается весной.
Дальнобойщик друг просил всего,
Чтобы не проснулся геморрой.

— Представляешь: тормозит ГАИ,
Угрожая наказать рублём.
Спрашивают: «Как дела твои?
Почему ты стоя за рулём?»

— И бормочешь, ягодицы сжав,
Болью перекошенным лицом:
— Командир, послушай, ты рожал?
— Нет, ты что? И это тут причём?

— Ну, представь, что разболелся зуб,
Где-то ты подстыл от сквозняков.
Так вот у меня, прости, что груб,
Задница полна таких зубов.

Такое чувство словно дали пинка
Лихое время как табак забористый
Когда дети принесли в ломбард щенка
- Ну возьмите он правда породистый

Накрутилась мати
В детстве хулахупа
Родила дитяти
С гайкой вместо пупа
Гайку открутили
Жопа отвалилась
Спорили рядили
Как так получилось

Скажи мне кто твой друг
И я скажу кто ты
Ведь в этот узкий круг
Чужих не пустишь ты

В друзья к таким как ты
Случайно не попасть
Конфеты и цветы
По партии не в масть

Люди снова летят к луне
Злой Лоза кричит - не зачёт
А где-то на круглой земле
Гниёт маленький плоский плот

Слёзно просились у времени события дать им место.
Одиночно и парно происходили выбросы крови к височным долям мозга.
Стало так плохо, в автобусе я почти умер.
Глаза устали смотреть на закат, происходящий в настоящем по вине прогресса.
Голова всё думала, думала, думала. Думала, что думает, чтобы не думать потом.
Думала, что и потом придётся думать, как следствие раздумывала над тем, чтобы не думать теперь или совсем никогда.
Думала плохое об окружающих и о новом для слуха слове "мздоимство" и о том как всё плохо и о том почему это так.
Думала голова и не знала, в конце концов, о чём всё-таки или ещё ей думать.
Её успокоил ровный голос летящей из глубины пустоты мелодии спокойствия (была это соловьиная трель звонка квартиры №130, той самой…).

Ведь она молчит за всех нас разом
И не жалость наша ей нужна
Чистая душа на миг сверкнув алмазом
Наши души разбудить должна

На лужайке розовые пони:
Кто-то отдыхает, кто-то ест.
Хомутают деньги как супони,
Громоздят поверх с морковкой шест.

Кто тебя запряг и погоняет?
Не такой на деле уж секрет:
Хорошо, что он хотя бы знает,
Что тебе потребно, а что нет.

Иногда идёшь своей дорогой —
И считаешь, что не запряжён.
Вот она, морковочка, — потрогай.
Ну ещё чуть-чуть: пошёл-пошёл…

Привет.
В далёком окошке свет.
Мне так одиноко здесь.
Во сне
ты снова пришла ко мне.
Спасибо за то, что ты есть.

И звёзды сверкают загадочно,
нашу бережно храня тайну.
Разлук на земле предостаточно,
а мы встретились не случайно.


Вчера
не ладилось всё с утра.
Я ждал, что ты позвонишь.
Боюсь,
что увижу, когда проснусь,
как грустно ты вновь молчишь.

Лишь короткие сообщения,
разлучённых на пути млечном.
Телеграммы меж душ общения,
ну а звёзды молчат конечно.

Спеши.
Звони, или хоть пиши.
В ответе за прирученных мы.
Печаль.
Кругом стекло, бетон и сталь.
Ты — шанс убежать из тюрьмы.

А порою бывают мгновения:
покурить ночью выйду просто.
Будь счастлива, моё вдохновение,
и падают с неба звёзды.

Ты видела как я живу
А как выживаю смотри
Вчера написал нынче рву
Стихи рабочего номер три

На семь делимое счастье
В семь раз нужнее казалось бы
Любой из семи рад иметь его
Да так чтобы всё одному

Я точно такой как те люди
Что ищут того кто их хуже
А если такой не был найден -
Тешат себя уникальностью

Уже уходишь... Как ты изменился
Увы ничто не проходит бесследно
Ничто и никто возражает она
Пересчитывая столовое серебро

А поскольку, если честно…
То, наверное, так лучше —
Избивать людей словесно,
Танка, обнаглевши, пуще.

Небо пока не хмурое.
Утренний кофе с горечью.
И на остатках нежности я открываю дверь.
С самолюбивой дурою
Время закончить бой в ничью,
Где ты, мешок с морковкою, брошен — кому теперь?

Кто-то хотел прославиться,
Способ избрав посредственный.
Взятки кидая пачками, ждал бумеранг назад.
Нравится то, что нравится —
Это процесс естественный.
Вашее мне не нравится: я ведь не виноват.

Кофе застынет в кружечке,
И муравьи по ложечке
Переползут попробовать — только их ждёт облом.
В чёрной застывшей лужечке
Мухи полощут ножечки.
Слава спросила с робостью: «Что у меня с таблом?»

Что в имени тебе моём?
— Ты сам просил тебя поднять.
Чего лежишь? А ну встаём!
Хорош комедию ломать.

Ты обещал, что в этот год
вода постигнет новый путь,
к нам потечёт на огород.
Иди копай — не обессудь.

Лопата! Сколько в этом слове
таких открытий, как мозоль.
Не спи, спина, будь наготове:
к нам в гости мчится слово «боль».

Кто-то не рад моей пятнице
Может я её не заслужил
Мало приключений было заднице
Бендерски - в каком полку служил?

Я отчалю скоро до Морфея
Ритуально потеряет пиво вкус
Пусть усталость улетит как фея
Ваш покорно Лёха беларус

Но пока от сиськи половина
Полновесно сиська - это два
Я блаженствую стихов помимо
В голове найдётся что едва

Ты сел на иглу, и первая ходка
На три года тайм-аутом стала.
Какое-то время спасала водка,
А потом всё началось сначала.

В итоге тебя сожрал крокодил.
Недавно, кстати, снесли заброшку,
Где ты с кентами его и варил,
Над огнём держа грязную ложку.

Ты верил в успех
И что всё достижимо.
Был по беспределу бесстыж.
Ты был не из тех,
Кто бы мог пройти мимо,
Когда начинается движ.

И в парке, где мы любили тусить,
Забивали на махач фашне стрелки, —
Деревья старые хотят срубить,
И пофиг им и птицы, и белки.

Всё в прошлом. Давно тебя не хватает.
Стало всё теперь здесь по приколу.
Поколение ЗЭД не выбирает
Уже ни пепси, и не кока-колу.

Ты верил в успех
И что всё достижимо.
Был по беспределу бесстыж.
Ты был не из тех,
Кто бы мог пройти мимо,
Когда начинается движ.

Приснился на обеде
Экзамен в технаре,
И дело шло к победе
Без точек и тире.

К учёбе глухо брюхо,
Другой стал сниться сон.
Чепыр, чепыр, Андрюха,
Бутылка, закусон.

Мы едем по деревне —
Дымится мотоблок.
Таков обычай древний:
За водкой — марш-бросок.

Не нужно больше слухов,
А то идите вон.
Чепыр, чепыр, Андрюха,
Бутылка, закусон.

Целуйте, бабы, рельсы:
Я всё ещё живой!
Пиндосов душат персы,
А нынче адрес мой —

Деревня Золотуха,
Да Речицкий район.
Чепыр, чепыр, Андрюха,
Бутылка, закусон.

В деревне посевная,
А мотоблок один.
Завалы разгребает
Андрюха, бисов сын.

Умаялась старуха,
Посеила дайкон.
Чепыр, чепыр, Андрюха,
Бутылка, закусон.

За всё на белом свете
Положено платить.
Андрюхе на планете
За что-то надо жить.

Не даст без денег шлюха —
Един для всех закон.
Чепыр, чепыр, Андрюха,
Бутылка, закусон.

Давайте ж пожелаем
Здоровья и удач:
Ведь впереди, мы знаем,
Ещё полно задач.

Пускай с деньгами пруха,
Простят, кому должон.
Чепыр, чепыр, Андрюха,
Бутылка, закусон.

Расходитесь, гости дорогие!
Уж и квашеной капусты нет.
Музыка орёт: вы что, глухие?
Бац — и в доме вырубили свет.

Все притихли робкими мышами,
Что, под веник прячась, заползли,
Хлопают, пока темно, ушами.
— Всё, кина не будет, вон пошли!

Или совесть вашу отключили
Вместе с электричеством в округе?
Вы пришли в двенадцать — уж четыре,
Так что похватали ноги в руки…

— Может быть, сейчас обратно включат? —
Чей-то в темноте раздался голос.
— Жди, ну-ну, щас рукова засучат…
Чашечка терпенья раскололась.

Я ушёл, сел в утренний троллейбус,
Задремал в поездке до конечной.
Внутренний наладился консенсус —
Эпизод из юности беспечной.

Не кричи я еду в автобусе
Боже как это по-мужски
Ты думаешь тут идиоты все
Не поймут что ты ищешь носки

Я ещё не успел вернуться
В свой прошлогодний размер
Нельзя ли зиме растянуться
Ещё на месяцок например

Запах свежескошенной травы
Или запах гроз в начале лета
Здесь не досягаемы, увы.
Загрустишь — и приунынешь где-то.

Когда нос черёмуху узнал —
То для задницы запахло серой.
И набатом зуммер заиграл:
«Подавитесь вы своей Венерой!»

В «Светодаве» блокнут телеграмм,
Дрессируют пуделя Арто.
Релокейшен на Альдебаран —
А на Землю больше ни за что.

Прилипшие к ленте мухи
В продовольственном магазине
Ворчливые старухи
Отправились на дрезине
В гости к ещё курящим
Дедушкам молодость вспомнить
Смотрите в глаза говорящим
Ловите беседы ртом нить
Ловим Слушаю Говорите
Вы первый Нет вы Я боюсь
Хватит нервничать страх борите
Я бессилен когда я злюсь
Однозначно значение знаков
Перепутье дорог руки
Постоянства потерю оплакав
Возвращается на круги
По которым к невольной воле
По накатанной колее
Мчит дрезина старух сквозь поле
Но не ехать им далее
Чем туда где кончается время
Где раздольеделитель - мост
В небо брошенной веры семя
Поливает слезами звёзд
Это надо же сочетание
В ином кругу и не оценить
Врачебное мочеметание
Коль по-нашему это отлить
Дребезжит надоедливый зум-м-мер
Старушечьей телеги мотор заглох
Вместо банального - умер
В нашей деревне говорят - алох
Карабкается на мост немецкий "жучина"
Озадачен двигателя недугом
Прохожий лекарь-мужчина
И всё это там где я с моим другом
Давимся дешёвым вином
А самая большая муха
Летает над распластанным говном
Одним словом - пир духа

Обречённый на счастье вечное
Я свободен в пределах родины
Ты оглох выходи конечная
Это мне плохо слышно нет вроде бы

Загляни в мой карман
Сегодня всё без обмана
Я купил до рая билет
И всё же ты ищешь обман
Тебя смущает рана
Да я живой просто пульса нет

Остановить бы тебя дать в зубы
Зачем спасаешь жизнь которую…
Как спросить куда тебя несёт
Интересно дымят ли в раю трубы
Молчишь ах да ожидаешь скорую
Вот забавно а вдруг и вправду спасёт

И час не прошёл и что же
Врач уже тут как тут
Живой пока судя по роже
Сидите за ним придут

Дорогой в больницу врач стонал
Сердце тихо стучало
Жалея всердцах больного
Лежал я тихо едва ли спал
От стонов врача легчало
И страшно хотелось спиртного

Странно в увиденном мною сне
Человек что есть сил
Кричал - господа на продажу небо ставится
Потом обернулся ко мне
И нагло спросил
Ну что денег нет или небо не нравится

Закрытых глаз открыть не смог
Но проснулся будучи сном встревожен
Больница нет наверное это морг
Соображать трудно мозг заморожен

Без чувств но чувствую что-то не так
Лежу прогнувшись на спине
И так неудобно а в ней ещё нож торчит
Не долго думая что да как
Врач распорол брюхо мне
Роется и молчит

Удивлённый увиденным внутри
Врач делая это в первый раз
Большими стежками меня зашнуровал
Закончив работу на счёт три
Сделал вид что он меня спас
И отправил выздоравливать в подвал

Когда прошёл месяц и один день
То на исходе этого дня
Кто-то одевшись в тень
Отвёз на вокзал и бросил меня

Живу теперь в зале ожидания
Жду а вдруг и мой поезд придёт
Вон в углу моё кресло-каталка
Всё же люди - неплохие создания
Бывает он к тебе подойдёт
И вам обоим друг друга жалко

Среди людей всегда велик спрос
На тех кто ещё жив
Хотя и умер до срока
Задававший обречённому вопрос
Был особенно учтив
Поскольку видел в нём пророка

Многие спрашивали многое
Чаще всего - нет ли закурить
И когда он хотел отвечать
Включалось правило строгое
Чтобы начать говорить
Нужно бросить молчать

Скажи нам обречённый пророк
Скажи нам только одно
Что будет когда настанет срок
Будущее какое оно

Солнце чуть ярче явит вам свой свет
Земля наконец родит победителей
Обретёт влияние половое влечение
А дети будут раскрашивать в серый цвет
Высохшие мозги родителей
Инстинктивно придавая этому значение

Долго рассказывал он собравшимся
О будущем ожидающем их
Голосом от волнения менявшимся
Слова перерабатывались в стих

А когда рассказ его подошёл к тому
Что вот-вот откроется тайна жизни
В тот же миг знакомый нам провизор
Тихо подошёл сзади к нему
Когда на месте пророка появились слизни
То все решили что смотрели телевизор

И всё бы ещё куда ни шло
Хотя это грустно и жестоко
Но никто не понял что произошло
Подумаешь убили неживого пророка

Утро прощальное марта,
Вторник опять и опять.
Нет у среды сил для старта —
Время глагола терять.

Грубые ритмы и рифмы,
Мерзкое слуху эхо.
Смыслы — как шифры Энигмы.
Новый рабочий ехал.

В созданном взрослыми мире
Только, оставшись детьми,
Можно услышать в эфире
Музыку новой волны.

Джинсы, рюкзак и толстовка —
Синтез эмоций на офф.
Промзона, где остановка,
Творящая мужиков.

Из всех, кто решится выйти,
Рабочего взяв судьбу,
Начав хоровод событий,
Слегка прикусив губу.

В созданном взрослыми мире
Только, оставшись детьми,
Можно услышать в эфире
Музыку новой волны.

Падали капли, как слёзы.
Дождь очищал и спасал.
Серые в парке берёзы,
Где на коре я писал:

«Ножиком Лёша и Оля…»
Как это было давно.
Случай и разума воля…
Только не всё ли равно?

В созданном взрослыми мире
Только, оставшись детьми,
Можно услышать в эфире
Музыку новой волны.

Помните небо трава и все живы
Как стать героем и просто прожить
Людям на благо не ради наживы
Верить и ждать и тогда может быть...

Но не ещё не уже ведь не будет
Да и не нужно не перед не до
Совесть не гложит так память паскудит
Но мортидо перешло в деструдо

Уши заткну и за маской не видно
Веки сомкну пряча сердце души
Родина, честное слово обидно
Жди нас обратно и свет не туши

Потеплело Лезут блохи
Красота гостит у нас
Обучают грешных боги
Пониманию прикрас

Плачут окна без решёток
Ближе к ночи время дня
Ждут тела сапожных щёток
Жизнь на линии огня

Хорошо быть беспризорным
На поруках у себя
Эх ты ненависть к прощённым
Кто же мне простит тебя

Звёзды россыпью жемчужин
Спутник вечности - покой
Приходи ко мне на ужин
Я хочу побыть с тобой

Драпежная жанчына
З даўжэннымі кіпцямі
Ты падзярэш мне спіну
Адразу я ўцяміў

Нібыта Фрэдзі Кругер
Цяпер мая Маруся
Хадзі ка мне мой бургер
Ды нешта я баюся

Ты успеешь запросто всегда
Превратиться в тех, над кем смеёшься.
Самое печальное — когда
Дешевеешь, хоть не продаёшься.

Когда я снова стану старым,
Как у Есенина стихи,
То, может, жеребцом поджарым
К людям отправлюсь по грехи.

Но что без денег старику?
Из жалости не даст и шлюха.
А сбережения — ку-ку,
Как говорит кумец Андрюха.

В кармане лишь консервный нож
И тот от времени облезший.
Как в песне, я подумал: что ж,
Задумке волю дам давнешней.

На Околесниково банк
Открытой настежь дверью встретил:
— Куда ты, старый, прёшь как танк?
Но ножик за меня ответил.

Пяток старушек и кассир…
— Грузи скорей в авоську кассу!
И, как заправский рэкетир,
Я припугнул людскую массу.

Кассир мне: — Дедушка, смикить:
Налички нет, все деньги в цифре.
Тебе куда переводить?
Куда-нибудь в офшор на Кипре?

— А это где и это как?
— Не ссы, дедуль, я всё устрою.
Лишь обещай, что, взяв ясак,
Ты заберёшь меня с сестрою.

— Проснулся, старый дуралей!
Неси дрова, остыла груба.
Ну что лежишь? Давай скорей! —
Толкала в плечи бабка грубо.

Пенсионерский сладкий сон
С такой прекрасной перспективой
За двери тихо вышел вон,
Не дав пожить ни дня красиво.

Я куплю себе Сузуки,
Чтоб отведать жизни яркой.
Разобьюсь — не смейтесь, , —
Вас раздавит водки чаркой.

Или модною простудой
Ваши склеятся педали.
Счастье битою посудой
Прибавляется едва ли.

Скорость - способ и цель
Время очень условно
Сеть дорожных петель
Повязавшая кровно

Приблизительное время
У счастливой жизни — миги.
Как по зубьям теребени —
Могут жить одни сквалыги.

Не растрачивая чувства
Ни на радость, ни на грусть,
Мне б короткой, без занудства,
Только яркой — будет пусть.

Скорость - способ и цель
Время очень условно
Сеть дорожных петель
Повязавшая кровно

От неудачи к неудаче,
Бегу, теряя разум.
Исходна жизнь в моей задаче —
Её отнять бы разом.

Никак знакомый мост?
Семь и ноль-четыре метра.
На перилах в полный рост
Шатаюсь я от ветра.

Но вот сваливаюсь,
Лечу себе вниз.
Не долетаю? Останавливаюсь.
Зацепился плащом и повис.

Из рукавов вытряхиваюсь.
Нарочно бы так не упал.
Падаю и… не разбиваюсь.
Вот только ногу сломал.

Хромаю с нового захода.
Бывает, повезёт:
На мост, как мусор из заднего прохода,
Та самая улитка ползёт.

Прыжок за перила — вторая попытка.
Разбился только пока не совсем.
А чтобы добить, следом улитка.
Течение жизни жестоко ко всем.

Мне, чтобы от боли беречь глаза,
Прописана смерть в аптечном квитке.
И я, умирая, цеплялся за
Белое «хватит» на каждом завитке.

Праведность тем не идёт в зачёт,
Кто живёт и за это не платит.
Из глаза улитки слеза течёт.
Теперь уже точно хватит.

Отрадно, что есть ещё Люди
С буквы большой Человеки,
Бескорыстно и без прелюдий
Помогающие всем имяреки.

В том, что небо ещё не упало,
Целиком только их заслуга,
И одна из них, так совпало,
В настоящем — моя подруга.

Верно стоит сказать спасибо
Тем, кто веру в людей воскрешает,
Так как даже потому ибо, ибо…
Нам самим такими быть — что мешает?

— Я пишу.
— Ха-ха, и я со школы.
Все мы были ведь ученики.
Это что, опять твои приколы?
— Ты не понял: я пишу стихи.

— Много заработал?
— Да пошёл ты.
— Нет, ну а тогда оно зачем?
Ты пиши статьи для прессы жёлтой,
А стихи все могут без проблем.

А могли бы? Кроме пакля-рвакля?
Помнится, как мне один сантехник
Говорил: «Дешёвая спектакля», —
Услыхав о том, как много техник…

Да размеров есть и у стихов.
— В дюймах мерить или миллиметрах?
— Мало ли на свете дураков
С узниками совести в уретрах.

Ты нарочито мне казалась грубой,
бесцеремонно за уши схватив.
Ты нежно так поцеловала в губы,
что я застыл, блаженство ощутив.

Поплыл, раскис, ещё чуть-чуть — и тряпка,
и стал бы ей, но вдруг — икота.
Я покраснел, как на воришке шапка.
Как вовремя же вспомнил кто-то!

— Попей воды и помолчи — пройдёт.
Я попрошу, пусть кто-то напугает.
— Когда уже ты знаешь наперёд,
испуг, который ждёшь, не проканает.

— Ну не скажи. — И, сунув пальцы в рот,
она зубов достала оба ряда.
Прошла икота — практика не врёт, —
зато пришли брезгливость и досада.

Я отлучился: благо, туалет
был аккурат в углу за барной стойкой.
Я дал на чай и оплатил обед,
оставил ей проценты с неустойкой.

Сказал, что завтра заберу пальто.
Дежурное такси — вези хоть к чёрту,
Где Воланд, призывавший ни за что
себя не приучать к второму сорту.

— Что это, селёдка? Дайте две.
Как вы тут? От вас воняет рыбой…

— Скумбрией сейчас по голове
Или вот минтая мёрзлой глыбой.

Пожалел, как палтус камбалу.
Ты сперва под носом мыл бы, дядя.
Мы на рынке, а не на балу.
Ухи отморозишь, сверху глядя.

— Что же, приглашаю в ресторан,
На ваш выбор, если согласитесь…

— …Что же упираться как баран?
За селёдку только расплатитесь.


Вечер встречи. Я курю и жду,
Столик забронировал для двух.
Позвонит и скажет: «Не приду» —
Силились начаться мысли вслух.

Но она пришла. Верней, такси
Мне её явило, как быть может,
Не принцессу… Но её — «мерси»…
Руку подала — мороз по коже.

Я с открытым ртом подал меню,
Как слуга или халдей, не знаю.
Взгляд её легко пробил броню…

— Ну так что, я рыбой не воняю?

У кішэнях свішча вецер,
Пазяхае сумна рот.
Ты на ўсім бялюткім свеце
Самы сумны ідыёт.

Растлумач, адкуль надзея,
Што ўсё зменіцца, нібы
Самаздзейсніцца падзея
І ніколі больш журбы?

Дачакаліся нарэшце!
Ты каўтнуў гарэлкі чарку.
Скажаш: «Госці, пейце, ешце,
Абмывайце гаспадарку!»

Ад цяпер і назаўсёды —
Лёс жабрацкі, кінь мяне!
Толькі добрыя ўзгоды,
Ды няхай бяда міне.

На балоце плача жораў,
Да апошняй выграб жаб.
Пляшку я б яшчэ пабораў,
Толькі лепей стала каб.

А вторник словно и не уходил
Сегодня правда было холодней
Бед чередой планету захватив
В себе подобных сутолоке дней

Сегодня превратилось во вчера
И даже список важных дел на завтра
Был убран в ящик со стола с утра
Плохим у кофе вышел импульс старта

Вот потому и выбрал я деревню,
И то, что здесь друг друга люди знают.
Жить толокой — славян обычай древний,
Чужой беды здесь мимо не шагают.

Я в городе проездами, по будням:
Работа, магазин — и прочь от суеты.
Все прелести квартиры есть как будто,
Здесь планы то, что в городе мечты.

Разжечь огонь и, коротая вечер,
Сидеть в беседке, думать в тишине,
И босым по росе — сравнить-то не с чем...
А город с суетой наскучил мне.

Прозрачность границ между честью и нечистью
Не тот ли всё Бог там где НЕ И и Е
Глядит поражённый своей человечностью
Как тварей о нём не меняется мнение

А мы повторяем за Богом единым
Где и чего только он не исторг
Считая естественно-необходимым
Выразить словом минутный восторг

Местоимению место имевшему
Нынче ненужность внушают заочно
Найти бы замену всему невоскресшему
Худо-живое не так уж и срочно

Некогда некому чем-либо заняться
Всё ожидают и думают что
Манны небесной крупицы повалятся
Нет их пока но пока что зато

Кормараздатчики выучив библию
Рвут десятину с сознания масс
Мне нечего дать забирайте что выблюю
Я отравившийся слушая вас

Лавка чудес как СЕЛЬПО Богом данное
Закрылась с учёта на переучёт
Весь здравый смысл есть число постоянное
А население в сумме растёт

Когда труд мой будет недооценён
Не значься бесхозным ужасно-прекрасное
В подарок для новых от старых времён
Остались зелёное синее красное

Не доверяйте себялюбцам —
В своей участвовать судьбе.
Они, подобно плоскогубцам,
Укусят зло: «Чего тебе?»

Как только в вас нужда пропала,
Вы — мусор прошлого для них.
В чужом вчера меня не стало,
Икну, коль вспомнят, и — апчих!

Банка растворимого уныния
Полный грусти светлый образ твой.
В параллель бежала счастья линия,
Не давая сблизиться с собой.

Даже там, в далёкой перспективе,
Где и рельсы сходятся, кажись,
Где успех висит мишенью в тире,
В три попытки только уложись.

Но с моей удачей пули-дуры
Полетят в меня же рикошетом.
Первой скрипкой этой партитуры
Мне не быть, как ни рыдай фальцетом.

Труппе погорелого театра
Предлагались роли горемык
С оговоркой: «Приходите завтра».
— Нет, спасибо, сыты по кадык.

Мы сядем спина к спине,
С надеждой ты тихо спросишь,
Так, словно прижмёшь к стене:
«Ты больше меня не бросишь?»

Соврать, чтобы счастья миг
Не рвать, или молчать просто?
Мы словно герои из книг
Про необитаемый остров.

Весь огромный, быть может, мир
Не печалит пропажа наша.
Белый шум захватил эфир.
Я медведь, ну а ты Маша.

Ты не плачь, когда я уйду.
Я вернусь, буду вечно твой.
Загадаем давай звезду —
Она будет у нас связной.

Чтобы ночью взошла звезда
С надеждою и укором,
Ты могла бы спросить: «Когда?»
Она бы блеснула: «Скоро».

Утром я спеша ушёл из дома
Ритуальный кофе не допив
В полумраке властвовала дрёма
Тишину за шиворот схватив

Дважды за спиной мигнули фары
Чёрный поло подобрал меня
Завертелось колесо сансары
Тихий старт обычнейшего дня

На фасадах вычурно-случайно
Словно на костяшках домино
Перфокарт око́н светилась тайна
Пусто - два, а где-то шесть - одно

Трижды проскочили на зелёный
Будет время перед проходной
Никотином мозг пока что сонный
Пробудить скоптивши по одной

Солнце поднималось над заводом
Щёлкнул турникет - проход открыт
Шёл и молча думал мимоходом
О разнообразии корыт

Ровно половина торта
Упакована как целый.
Это как? Какого чёрта?
Что ещё за блин горелый?

Полукруглая коробка...
Нет, мол, это не объедки!
Это что? Пробилось робко:
— Вот вам торт для бедных, детки!?

— Ой, вы что, это удобно:
Пол-того и пол-другого.
- Чтоб, коль что-то несъедобно,
Ошибиться не намного?

Продавец лишь улыбнулась,
Не начавшись, спор утих.
Чувство юмора проснулось —
И я выдал новый стих:

— Наконец народ услышан!
Диатез, утрись, зараза!
И у четверти есть ниша —
Не тяните, режьте сразу!

— Я вяжу крючком.
— Возьмите замуж.
— Это тут причём?
— Не знаю...
— Да уж.

Снег выпавший растает и побегут ручьи
Весна глаза мне явит счастливые твои

Вернутся птицы в город и зацветёт сирень
Ты будешь всех прекрасней в погожий майский день

Ах вот бы мне такую когда-то я мечтал
И Господи спасибо что ей любимым стал

Ей богу жизнь прекрасна и от твоей любви
И я цвету и пахну скорей меня сорви

С праздником, милые дамы
И злые акулы пера!
В рамках дня женщин программы
Давно всех поздравить пора.

От коллектива мужского —
Каждой букет из ста роз.
Кто автор шика такого?
Глупый, наверно, вопрос.

Щедр от природы мужчина
В прежние было века.
Не нужен был повод-причина:
В пещеру с охоты — быка.

Да что быка, мамонта даже,
Покамест не поизвелись,
Добыв, не купив в распродаже,
Тащил: «На тебе, веселись!»

От всей души, милые дамы,
Всё лучшее — вам в этот день.
Вы дочери, сёстры и мамы.
Удачи и счастья вам всем!

День связал всех ниточкой незримой.
И в далёкой Африке пигмей
На Восьмое марта для любимой
Подарил букет сушёных змей.

Это день, когда мужик решает,
Как помститься за набор носков,
И сдаётся, что не уменьшает
Общий список годовых грехов.

Хмурая весенняя палитра
Продиктует общий смысл картин.
Водки в сумме будет аж два литра,
И тюльпан — букетом, но один.

Словно бы кого-то не хватает...
Важного кого-то эй ты где?
Гадость белая вот-вот уже растает
Напиши утешь что не в беде

Что ты просто в хлопотах домашних
И не до стихов увы пока
Напиши избавь от мыслей страшных
Пара дней а словно бы века...