Прибежали в избу дети,
Второпях зовут отца:
«Папа, на тебя в газете
Кто-то вылил говнеца!

В областной или районной?»
Угадал — и там, и тут
Много критики сезонной,
Значит, выборы грядут.

У кого-то брал ты взятки,
Из бюджета воровал,
Нам же сраной шоколадки
Ты давно не покупал.

Или ты от нас всё прячешь,
Или это всё брехня,
Или где тайком крысячишь», —
Возмущалась ребятня.

Скоро там ещё напишут
Про любовниц и дома.
Только слюни пусть оближут —
Ничего у нас нема.

От зарплаты до зарплаты, —
Возмутились малыши, —
«Чё ты лезешь в депутаты?
Нам хотя бы расскажи!»

Новые дни, белый сюжет.
Нет новостей — может, и нет.
С неба дожди, и лужи полны,
Старые песни новой волны.

Вышел на час — просто пройтись.
Прямо сейчас лучше окстись.
Сняты лимиты на тишину,
Но в одни руки — правду одну.

Память дырявая, точно сыр,
Веря бетону брони квартир.
Всяк за себя, но все вместе ждём,
Что наша пешка станет ферзём.

Снятый с креста — снова распят,
Веря, что знают, чего хотят.
Прыгают в танце вокруг огня,
И каждый крестится: «Чур меня!»

Всей-то надежды теперь уже
В твёрдой руке и кривом ноже.
Как камикадзе-рецидивист,
В каждом живёт бытовой садист.

С милостью туго к себе — и то.
Сколько ни пробуй — не то пальто.
К жизни в согласии и любви —
Против течения всё гребли.

Дождь, как в Макондо, четвёртый год.
Стоит ли ждать, что само пройдёт?
Или вмешательством ловких рук
Разом — из всех круговых порук?

К радости новой, счастливых дней,
Вместе с любовью, конечно, с ней.
Плавал по кухне табачный дым,
Чайник кипел, точно в споре с ним.

Сад камней порос травою.
Что ли, парочку таких
Да за пазуху герою —
Может, злее будет стих.

Он идёт тропой здоровья,
Рань едва встаёт заря,
Как герой средневековья
С верой в доброго царя.

На руках его мозоли,
Под глазами фонари,
Но в душе зато без боли
И без гадостей, смотри.

Как уверенно шагает
И приветливо глядит,
Чего хочет, твёрдо знает,
Как-нибудь да победит.

Дали закурить — полдела,
В добрый час и в добрый путь.
У желаний нет предела —
Это не о нём, не суть.

В круглосуточной аптеке
Для таких отдельный вход
И единый ценник в чеке,
Кто один флакон берёт.

Начат день с мажорной ноты,
Даст Бог, весело пройдёт.
Тщетны поиски работы —
Кто таких, как он, наймёт?

Не единожды пытался
От работы за стакан,
Правда, ловко уклонялся
Мало чтобы рвать пукан.

А курить и хлеба даже,
Чтоб баланс пополнить сил, —
Что ещё быть может гаже:
Заработал и пропил.

Санитарил по помойкам
За бумагу и чермет,
Выходило на попойку —
Был и ужин, и обед.

А теперь в лесу лисички,
Благодатная пора,
Ждёт прихода электрички
И боярышник с утра.

Как аристократ, вкушая,
Смотрит, как простой народ,
На работу поспешая,
Мимо в суете снуёт.

Мимо лета дней погожих,
В отпуск, если повезёт,
Выйдет если кто, быть может,
Да и то поди забот.

Счастье — что это такое,
Расскажите, с чем едят,
Коль на нашего героя
Часто с завистью глядят.

Слышишь плач сирен Титана,
Тришкин на тебе кафтан,
Вспять течёт вода из крана,
Поднеси скорей стакан.

А от края и до края
Может быть глоток один,
Только разница какая —
Мудрость выцвевших седин.

Ни тому, чей волос тёмен,
Ни тому, чей светел так,
Передать коль не способен,
Кто тогда ещё дурак?

Иногда в обратном смысле
Больше смысла, чем в прямом.
Не лови себя на мысли,
Что всего достичь умом

Можно. Но у жизни нашей
Мало праведных путей,
Кем-то сваренною кашей
Много кормится людей.

И блюдут, и соблюдают
Ритуально, может быть,
И обрядно почитают
То, чтоб стоило забыть.

Разлилось вино по кружкам,
Проложив меж нами мост,
Будем же любить друг дружку,
А не жить слезами звёзд.

Ну и всё, на этом хватит,
Уходя, тушите свет.
Те, что против шерсти гладят,
Знать хотят, что блох в ней нет.

Нельзя хранить обиды
Без них куда светлей
На будущее виды
В кипящей пене дней

Лети мой ангел смело
Что было то прошло
Нам до того нет дела
Что уж произошло

С тобою в нашей власти
Одно нести ответ
За будущее счастье
В том будет или нет

Дочка с женою едят авокадо
Зато выбираю их я
Мне с сыновьями и даром не надо
На наш вкус так это фигня

Сходятся наши вкусы однако
В лопаточной части с луком
Гармония запаха цвета и смака
Что радует даже звуком

О а на ужин у нас свинка Пеппа
Промолвит иной домачадец
Быстро покажет смешно и нелепо
Свой поднятый вверх большой палец

Так бывает в жизни нашей —
Перепутаешь дупло,
Сунешь под руку попавшей
И воскликнешь: «Подошло!»

Не кори себя за это —
Тренды строят жизнь и быт,
Это времени примета.
Чур, давайте без обид.

Для спины сгоревшей —
Пожирней сметану.
Батарейкой севшей:
Если лягу — встану.

Как сегодня жарко —
Не было давненько.
Плакала кухарка,
Сидя на ступеньках.

Как в цеху горячем
У неё работа.
Наверху сидячим —
Разве видно что-то?

Муравьи — что люди
С этакой вершины.
Кто жалеть их будет?
Мы для них — машины.

Хорошо, что наше
Начальство из людей.
Ты на кухне, Паша,
Глянул бы, кандей.

В кондиционере
Фиксики запили,
И на горе Вере,
Как чинить, забыли.

Что ты, Вера, плачешь?
Глянул мимоходом.
От меня не спрячешь,
Что там, да чего там.

Разобрался быстро:
Термостат — в замену.
В остальном всё чисто.
Заступай на смену.

Веяло прохладой.
Обнялись и стоим
С губ её помадой,
С открытым ртом моим.

Горят виновато уши.
Макаю в васаби сало.
Три сета по восемь суши —
А что-то как будто мало.

На ломтики режу тонко
И палочкой из набора,
Проткнув, макаю легонько,
Чтоб жгло, но без перебора.

А в голову лезут хокку,
Пока со слезами жую.
Сложное решил судоку —
Ну в задницу Японию.

Дайте ходу пароходу,
На всю площадь под баян,
Приунывшему народу
Пел на стульчике цыган.

День горел, цвели каштаны,
Пахло скошенной травой.
Негодяй последний самый
Портить бы не стал такой.

В тихой неге люди жадно
Наслаждались, быт забыв.
Всё для счастья было складно,
Редкий суеты разрыв.

Синий шар, стремясь на небо,
Всех на миг объединил,
Не приняв эффект плацебо,
Тут же облапошен был.

Кепка плавает в фонтане.
Эх, как пить, промокла вся.
А фотограф обезьяне
Говорит: «Ты что, нельзя».

С полмороженым на палке
Я стою, разинув рот.
Улетевший шарик жалко,
А себя ни капли вот.

Плюну на руки и даже потру.
Сяду, однако, на радость спине.
Эка петух голосит поутру
Наперекор, может быть, тишине.

Вышло помятое солнце. Жара
Будет причиной, прогноз, не шали.
Ноги как только замлеют — пора
Сопротивляться пожару внутри.

Но что я мог среди лета один
Да против всей индустрии пивной?
В самом начале всех середин
У продолжения «SOS» позывной.

Ты по незнанию сел на экспресс,
На полпути остановок тут нет.
Боль — результат, и услада — процесс
Входят в единый до «хватит» билет.

Плакали дети, молчала жена.
Летом на санках тебя привезли.
Завтра озвучена будет цена.
Так звонари колокольню сожгли.

Славно звенит под косою трава —
Будет корове что кушать зимой.
Только бы плюнуть в ладони сперва,
С сорванной в споры вступая спиной.

Кто купленную шляпу отыскал
Случайно на чужой уже макушке,
Был прав, когда «Она моя» сказал,
Но надо разобраться бы в петрушке.

Хозяин новый шляпы тоже ведь
Её купил, пусть даже и у вора.
На эту правду в чьи глаза смотреть?
Тут истина отыщется не скоро...

Бытие определяет сознание,
Как «помиловать нельзя казнить».
Истина — фундамент здания,
Так-то правд может много быть.

Хроносинкластический инфундибулум
Для всей вселенной один, увы.
Там, где все правды, истина, сколько б ум
Не родил, а одно слышно: «Вы правы».

Из всех возможных качеств и систем
Мы выбираем сами повод грусти
И множим их, однако вместе с тем
Принять готовы то, что приотпустит.
Не потому ль уныние есть грех,
А виноделие — на благо труд.
Эх, няня, где же кружка? Пей за тех,
Что там, во глубине сибирских руд...

На дороге кошелёк —
Я шагаю мимо.
Уж и вдоль и поперёк
Заднице вестимо.

Завтра встану чуть заря
И с перловой кашей.
Дай-то Боже, чтоб не зря
На речушке нашей.

Наловлю больших лещей —
Экие, что лапти!
Отнесу, продам быстрей
И куплю запчасти.

Починю велосипед,
Вдарю по педали
И от всех уеду бед —
Только и видали.

Полной грудью край родной
Еду и вдыхаю.
Страсть как хочется порой
Жить в той хате с краю,

Где весёлая галдёж
Голосов ребячьих.
Только кошелёк найдёшь
При делах собачьих.

Из него пропьёшь на грош —
Так хозяин скажет:
«Сто рублёв назад положь,
А не то укажет

Полицейским, мол, украл».
И ему поверят.
Потому я и не брал —
Пусть зубов не щерят.

Нафиг, нафиг ржали и несли
Угорело пьянючие кони.
Кабы даже ведро поднесли —
То хлебал бы, сжав вместе ладони.

Не от жадности, нет, просто так —
Напугать, может быть, тех, что ржали,
Чтобы твой твёрдо сжатый кулак
Опростал там, где зубы им жали.

Мне осталась одна забава
Эх Серёжа тебе ль одному
Где-то дуется злая жаба
По веселию русскому
Справедливостью Бог когда-то
Всем воздаст по заслугам их
Это главная будет дата
И лихая как этот стих

Ты по мне панихиду не правь —
Черти выведут в ихнем болоте.
Ни к чему дебошир-пономарь
Просто так, за здорово живёте.

И подмышками порван сюртук —
Эка крыльями я размахался!
До того нелюдимый бирюк —
С каждой встречной теперь женихался.

Мне осталась одна забава
Эх Серёжа тебе ль одному
Где-то дуется злая жаба
По веселию русскому
Справедливостью Бог когда-то
Всем воздаст по заслугам их
Это главная будет дата
И лихая как этот стих

А по белому дню всё молчал,
Боль в висках не давала покоя,
И ехидно внутри отвечал:
«Героизм умирающих стоя».

По всему Заболотью дожди
Льют, чтоб скоро забылось такое,
От которого всякого жди,
Кроме счастья, любви и покоя.

Мне осталась одна забава
Эх Серёжа тебе ль одному
Где-то дуется злая жаба
По веселию русскому
Справедливостью Бог когда-то
Всем воздаст по заслугам их
Это главная будет дата
И лихая как этот стих

Субботний разбег — вот и лето пришло.
Ни ночью, ни днём... — офлайн тебя съел.
Пело живое, как пару нашло,
Духовный подъём совсем одолел.

Чёрные спины, белые жопы,
Замаринована свинка Пепа.
В самой спокойной части Европы —
Жёлтое солнце да синее небо.

Светлое пиво белою пеной
Шепчет, коль ухом к бокалу прильнуть.
Все братья-сёстры в нашей вселенной
Всяк с еханцою, но это не суть.

Сяду в случайный синий автобус,
Пять остановок — и тишь, глухомань.
Хриплый входящий жопой на конус
Сесть предлагает — ну нафиг, отстань.

Мысли долой, на спину наклейку,
Красное лето, гори, не сгорай.
Машем на рубль, бъём на копейку,
Руки раскинь и лежи, загорай.

Дни летят, как масло, лето тает,
Троица и первая клубника.
Кто, как я, впустую дни считает?
С полочки себе конфет возьми-ка.

Киснет квас, жары пока не видно,
И кусают больно комары.
Холодно купаться и обидно,
Но такие правила игры.

Обещаю вскорости плюс тридцать,
Те, что мёрзли, станут причитать:
«Не успели с холодом смириться,
Нужно мантру новую читать».

Хороша холодная окрошка,
Да и наш свекольный холодник.
На окучку просится картошка,
На уничтоженье борщевик.

А мою соломенную шляпу
Мыши превратили в решето.
Пугалу к черешне по этапу
В ней скворцов пугать — гляди и то.

Вместе со скворцами — выпускные
И у человеческих птенцов.
Верно, в те, что будут выходные,
Пива не попьёшь из-за юнцов.

К радостям хорошая погода
Заставляет оголяться дам.
То, что мужикам откроет мода,
Раньше называлось «стыд и срам».

Здесь липнут к столу рукава
И погост блюд с крестами в меню.
Нам лучше уйти, ты права.
Ты иди, я тебя догоню.

И обычно я выходил
Чёрным ходом — всего-то возни.
Я сюда их зачем приводил —
По картинке поди оцени.

Чёрный список, и все дела,
Муки выбора — как химеры.
Это вновь не она была.
С фотографий красотки, где вы?

Эх, пора бы менять подход.
Мало им теперь бланманже.
Потому там, где чёрный ход,
Просчитав, поджидала уже.

Каляхуе ў думках рэчаіснасць —
Мала мне маркоцця ўжо і так.
У гэткі час ад цыбарэт карыснасць
Большая за шкоду ўсяляк.

І губляецца гарэзлівы ад піва,
Нават і ня дрэннага, настрой.
Разважанні пра жыццё імкліва
Кажуць: «Планы доўгія ня строй».

А з другога боку, каб ўцяміць
Тое, як ня дрэнна ты жывеш,
Прачытай ці раскажы на памяць
Вывучаны Коласаўскі верш:

«Край наш бедны, край наш родны!
Лес, балота ды пясок…
Чуць дзе крыху луг прыгодны…
Хвойнік, мох ды верасок…»

Отражаясь в штыке лопаты,
Небо билось об землю словно.
Рассветы меняли закаты.
Я траншею копал безмолвно.

И когда дождь, прошедший ночью,
Свежевырытый холм подразмыл,
То явил мне чудо воочью —
Так петровский алтын чуден был.

Словно бы пирожок повидло,
Он заполнил и боль притупил.
Так значение слова «титло»
Невзначай для себя я открыл.

Год тысяча семьсот четвёртый
И мой двор породнились славно.
Эх, двуглавый орёл потёртый —
Как старая песня о главном.

И он так-то не много стоит,
Ну и пусть, ведь не в этом суть.
Я какой уж из тех, кто строит
На земле этой что-нибудь?

Огурцы по восемь, а колбаса по семь.
Выбор очевиден, но, может, только мне.
Я ем то, что вижу, и вижу, что я ем —
Не одно и то же, а кажется вполне.

Как устанут ноги, так сканают смыслы.
Это не примета — проверенный рецепт.
Голода позывы проникают в мысли
И рождают быстро по времени концепт.

Сытому голодный — лишняя зарубка
На ершистой без того совести доске.
На иной входящий не поднятая трубка
Да не станет промыслом внутренней тоске.

Говорили долго, хоронили правду,
Разошлись с обидами на самих себя.
Чтобы зря не сохло, слили брудершафту.
Чувство локтя колется, по нутру скребя.

День — другой, и май сканает,
В лето верится с трудом.
И погода подсирает
С неба падающим льдом.

Кто-то кур развёл на небе —
Градом яйца их летят.
В неприятностей потребе
Кошка бросила котят.

Есть пробитие на крыше.
Ты не в танках, и вода —
Ватерлинии коль ниже,
Так и знай: пойдёт туда.

Чесноку и луку тоже
(Гадским града реноме)
Словно сапогом по роже —
За неверие Фоме.

Духом слабые машины
Тоже пострадали сильно.
По конвейеру судьбины
Только гадости стабильно.

Тихий вечер под закат,
Пот течёт, жара.
Я вскочил на самокат,
Кажется, пора.

До закрытия бы мне
Надобно успеть,
А не то, как в страшном сне,
До утра терпеть.

Книги жалко, а газет...
С ними тож беда.
Как приспичит в туалет —
Делать что тогда?

Хрен бы с «Зевою Делюкс»,
Милый «Альбертин»!
Ночью без тебя каюк.
Будь в продаже, блин.

Ночью шоколад вкуснее,
Потому что дети спят,
И немного легче шее —
Груз ответственности снят.

Люди похожи лишь в крайностях —
Как в хороших, так и в плохих.
Нередко слышишь в случайностях:
«Да что же я хуже других?»

Зато медианно каждому
Уникальность его милей,
И к ней, как к самому важному,
Мы подходим всего смелей.

Недовоз — не частая картина.
Баба с воза вызвала такси.
Ты через-кудой повёз, скотина?
От такого, Боже, упаси.

Не гони, чё куревом воняет?
Музыку нормальную включи.
Мы стоим, а счётчик чё считает?
Слушай, ты меня-то не лечи...

Да тебе дрова возить, и только.
Признавайся, где права купил?
Говорить учись с людьми... Не ойкай!
Поскорей бы вас ИИ сменил.

Так-то я вполне устойчив к стрессу,
Редко мой сейсмограф выше двух.
Но её, капризную «принцессу»
Не довёз — сам вышел и потух.

Я устало присел на корточки,
Стоя сильно трясло от злобы.
Почему у мозгов нет форточки
Иногда проветривать чтобы?

Совесть — что у ящерицы хвост:
Отрастает под удобный случай.
Совестят когда — так метод прост:
Новый отрастёт длинней и лучше.

От окна сирени запах
И покошенной травы.
Ходит сон на мягких лапах
Где-то, всё ещё увы.

И вечерница, порхая,
Норовит у фонаря
Прихватить — беда какая! —
Кто на свет припёрся зря.

Воет далеко собака,
Нарушая тишину.
Стоит ли винить, однако,
Полнобокую Луну?

Да и наши ей упрёки...
Вечно жопой к нам она.
Гложет тех, что одиноки,
Всего больше тишина.

Как уснуть, скажи, Алиса?
Где мой потерялся сон?
Ровно режет биссектриса
Неприятностей вагон.

Двинуть в штурм на круглосутку
За снотворным пузырём —
Превратить себя в михрютку:
Живы будем — не помрём.

Сон пришёл на мягких лапах,
И сознание моё
Не на всех его этапах
Обгоняло бытиё.

Ты метнул говнишко в вентилятор —
Так теперь-то злишься почему?
Если, словно престидижитатор,
Он вернул его тебе всему́.

Обтекай, больной душою критик, —
Я в твои забрался закрома.
Не трясись уже, как паралитик:
Ничего там, акромя дерьма.

Но, как говорится, чем богаты,
Тем и рады красить всё вокруг.
Не бывает, чтоб все виноваты.
Кто избрал судьёй тебя, мой друг?

Пахло грязными секретами
От нестиранных носков.
Небо прожжено ракетами,
Как штаны от угольков.

Потому оно нахмурилось,
Тучи чёрные вокруг,
Словно где-то наегурилось
И отлить решило вдруг.

Летним ливнем громогрозным
Небо вымещало злость,
Ночью, впрочем, было звёздным —
Скажем прямо, обошлось.

А на завтра обещают
Жаркий и погожий день.
От чего-то я икаю,
Причитая: «Чё за хрень!»

Ах вы, сени мои, сени!
Пропивать несу топор.
Просит душенька веселья —
Как держалась до сих пор?

Заедят беднягу блохи,
Праздник нужен позарез.
Не ищи уже подвохи:
Майонез — так майонез.

А топор — поди обратно,
Заработаем — вернём,
И души веселье кратно
Даст и силушке подъём.

Жаловаться некому —
Потому терплю.
Родом по судьбе ему
Всё аля-улю.

Ставили на красное —
Выпало зеро.
Здорово напрасное
Чёркает перо.

Селезни за уткою,
За котом — отлов.
Мы стреляли шуткою
И поверх голов.

Ну, попали в селезня —
Хватит причитать.
Только ли тебе нельзя
Думать и мечтать?

А детьми крестьянскими
Кормится земля.
Стали мысли хамскими,
Но не от, а для.

Лопнуло терпение,
Как аппендицит.
Суть-богослужение
С Богом не роднит.

Все мы дети малые,
Присмотреться коль.
За проступки шалые
Злиться не изволь.

Помоги нам, Господи,
Не поизвестись.
Я допел, и мне почти
Стало зашибись.

Чаще, чем раз в неделю,
Пятница быть должна,
Будних чтоб дней куделю
Выпрясть могла спина.

Холодная пена пива
Белые мне усы
Влепит под нос красиво, —
Счёт уже на часы.

Тянет магнитом дача,
Словно я Айрон Мэн,
Я не могу иначе —
В землю воткнуть колен.

С летней закуской грядки
Дождь за меня полил,
Чтоб, наводя порядки,
Лишних не тратить сил.

А на вечерней зорьке,
На берегу реки,
Если поймаю только —
То наварю ухи.

В небо ночное глянуть,
Пиво разбудит факт,
Духом чтобы воспрянуть, —
Пятница — первый акт.

Встретил скорпион лягушку
И помочь ему просил:
«На спине твоей речушку
Я б спокойно переплыл».

«Ну тебя, ещё ужалишь!
Согласись перевезти —
На тот свет сама отчалишь,
Не могу помочь, прости».

«Я красавиц не кусаю,
Знай же, хоть не повезёшь,
Что тебя я уважаю
И за то, как ты поёшь».

Поддалась на уговоры,
Лести-то слова хмельны.
Переплыли речку скоро,
Стал сползать он со спины.

Он своих держался правил
И ужалил всё равно.
Обернулся и добавил:
«Вот такое я говно».

Я стоял, смотрел и думал:
Нужно ли менять подход,
Если всех попыток сумма
В шаге от нуля за год?

Две разбитые копилки
Пожелали долгих дней
Третьей в виде милой свинки,
Чтоб прервалась хоть на ней.

Череда попыток тщетных
Накопить на перелёт
Через семь морей секретных,
Где, как говорят, живёт

Православный бодхисаттва,
Отпускающий грехи, —
Бусы он даёт бесплатно
Людям, пишущим стихи.

В них диковинные рифмы
И метафоры сплелись -
Не сложней, чем логарифмы:
Раз усвоил и кажись,

Ты таких поэм напишешь...
За окном ударил гром.
— Эй, тебе не светит, слышишь?
Не мечтай с раскрытым ртом.

Собирай на что попроще, —
Вторя грому, дождь шептал.
- Хмель ли мне мозги полощет,
Или просто я устал?

Группа захвата ввалилась в блатхату,
С криками: «Мордами в пол, гандурасы!» —
Кто и гетеро был — лёг виновато,
Ибо не к месту уже выкрутасы.

В общем гармидоре этой квартиры
Станет отсутствие двери на входе
Людям являть, что иные сортиры
Чище встречали они даже вроде.

Суть-то в другом, здесь на время не глядя:
С музыкой громкой гремели пирушки,
Водили клиентов районные бляди,
Клали на просьбы «чуть тише» старушки.

Дежурно тревожил их участковый,
Хозяев угрозами штрафов пугал.
Из жалости я заказал маски-шоу
В момент, когда снова собрался кагал.

— Я слышал звук выстрелов у соседей.
Калинина восемь, подъезд номер три,
Квартира шестнадцать — Скоро приедем.
Ах, как их не ждали чертяги внутри!

Вызов и то оказался не ложным:
Один из них в розыске был за разбой,
Шарился по документам подложным,
Но случай ему обернулся судьбой.

Всё ладно, как некогда в доме Облонских.
Ты делай, что должно, — писал Лев Толстой.
Счастливые в массе похожи чертовски,
А у неприятностей выход простой.

У реки стоит беседка,
А в беседке — пир горой,
И туда, как к тиграм в клетку,
Не рискнёт войти не свой.
Всяк здесь может на особом
У милиции счету,
Хулиганят по трущобам
И наводят суету.

Дайте ходу пароходу,
Разверните паруса,
Дайте мальчику свободу
За красивые глаза.

Я смотрю на них — мне больно.
Мы росли в одном дворе.
Как болтали мы прикольно,
Чего стоило "харэ".
На горшках сидели рядом
В детском садике одном,
Потому проводят взглядом,
Хоть и узнают с трудом.

Дайте ходу пароходу…

Ну, кажись, узнали: «Лёха,
Это ты?» — «Раскабанел…»
«Лёха, без тебя так плохо,
Шкода Игорёк запел.
Может, к нам?» — «Да нет, ребята,
В другой раз, а то спешу.
По отцу сегодня дата,
Так хоть к матери схожу».

Дайте ходу пароходу…

Вот ведь песня привязалась,
Как прилипла к языку.
В детстве во дворе считалось:
«Раз ты смог - и я смогу».
Я немногого добился
И немногое познал,
Где-то просто поленился —
Ну да их вот обогнал.

От пустых обид и от стрел в спине
Тяжело искать радости во вне.
Тяжело искать, когда правит месть
И ты отдал ей всё, что только есть.
Только это тянет тебя ко дну.
Сто дорог прошёл и ещё одну.
Нелегко начать, но альтернатив
Никаких ведь нет у того, кто жив.

Если у тебя с головой лады,
То и достижимы твои мечты.
Не веди учёт дням, что уж прошли,
Рад и счастлив будь, что тебя нашли
Среди ярких красок, цветов и трав.
Ты такой как есть и, себя приняв,
Ты живёшь легко, и твои друзья
Понимают, что без тебя нельзя.

Счастлив тот, кто в радости строит дом
И прекрасно знает, а что потом.
На пути его нет таких преград,
Чтобы он решил повернуть назад.
Иногда и реки пускают вспять —
Это не сложней, чем себя менять.
Когда утром в дом постучит рассвет,
Ты спроси себя: почему бы нет?

Раздвигая рамки, идти вперёд,
Словно ледокол через вечный лёд,
Что лежал и думал меня сломать.
Человеку можно и не мечтать.
Тот, кто знает цену глаголу «жить»,
Тот не будет попусту ляс точить.
И большой рюкзак за его спиной —
Как немой вопрос: где такой же твой?

По реке плывёт бутылка,
Култыхаясь на волнах,
Как крестьянская кобылка,
Знавшая покой лишь в снах.

У неё из детства вроде
«Аллергия на овёс».
Бьёт мужик её по морде:
— Стой спокойно у колёс!

Подошёл, не удержался:
— Ты чего её мордуешь?
— Не твоя печаль, собрался
И идуй, куда идуешь.

— Больно ты сердитый, дядя,
Голова небось болит?
Виновато, в землю глядя:
— Есть маленько, — говорит.

— На, сходи купи микстуру.
Сам иди, она пока
Хоть травы пощиплет сдуру.
Эка ввалены бока!

К возу привязав вожжою,
Зацеплённой за оброть,
Он ушёл искать спиртное.
Отдохнёт лошадка хоть.

Угодивши в волчью яму,
Ты охотник ли теперь?
Вышел месяц, ночь упрямо
Шепчет: «Спи теперь, ты зверь».

Улетают мысли быстро,
А минуты не спешат.
В голове светло и чисто,
Страхи здорово смешат.

Будет утро, солнце встанет,
Новый день утащит в бой.
Будет он каким — кто знает?
Но не бойся: Я с тобой.

Капли слёз — водой из крана,
Далеко ещё предел,
Но терзает постоянно:
А того ли ты хотел?

Сколько не ходи по кругу,
Без неё никак, кажись.
Кто вы с ней теперь друг другу?
Ночь спасает вас, ложись.

Будет утро, солнце встанет,
Новый день утащит в бой.
Будет он каким — кто знает?
Но не бойся: Я с тобой.

За руку держа друг друга,
Мы идём ко дну. Любовь —
Как награда по заслугам,
Сколько сердце не готовь.

Тает лёд, его и холод
Исчезает в миг один,
И один и тот же повод
Много выдаёт картин… и?

Будет утро, солнце встанет,
Новый день утащит в бой.
Будет он каким — кто знает?
Но не бойся: Я с тобой.

Если бы пятницы не было —
Её бы придумать стоило.
Просится в рифму «абрэбала» —
Меня бы вполне устроило.

Будучи равным с ничтожеством,
Оно б подчеркнуло ущерб
Рождённый среды художеством —
Сухой, приземлённый четверг.

Прощай, суета будней майских:
И отсеял, и откосил.
Даже двух выходных, лентяйских,
Отгулять бы хватило сил.

Магазин назывался «Дачник».
В холодильнике — лишь вода.
— Ну, абрэбала, неудачник,
И здесь в пятницу так всегда.

Догорай, моя лучина,
Дотихай, спокойно грусть.
Радости уйдёт причина,
Я к тебе ещё вернусь.

Опустились в тазик ноги,
Голова легла на стол.
Телепорт во сна чертоги
Сам собой произошёл.

Снится белая палата,
Зал открытого суда.
— Здесь уже я был когда-то?
Слышу чей-то голос: — Да.

Прошлый раз тебя простили,
Но, похоже, ты не внял.
Видно, в детстве мало били,
Раз манер не поменял.

Ведь нельзя в вороньей стае,
Кроме «кар», чего-то петь
И слова менять местами.
Приучи себя терпеть.

— За стихи обратно, что ли?
Прошлый раз от вас запрет
Не порушил доброй воли.
Я решил, что это бред.

Мало ли чего приснится,
Да и почему нельзя?
Коль увлечь меня стремится
Так поэтская стезя?

Даже «Пикабу» порою,
Где не жалуют таких,
К радости моей, не скрою,
Сыпанёт плюсов одних.

— Вам нельзя, и всё, и точка.
Попадёте в третий раз —
И от каторги отсрочка
Мигом кончится у вас.

Спят усталые игрушки,
А я больше не ложусь.
Одного боюсь: в психушке
Этак скоро окажусь.

Любовь похлеще даже лотереи —
Знай всяк размякший от её реприз:
Там правил нет, и мухлевать умеют
Участники, борясь за главный приз.

Дождь, а я сижу на остановке
И курю, хоть здесь курить нельзя.
Стать, увы, нельзя без подготовки
Пешкою, съедающей ферзя.

Так, возможно, думает котище,
Умолол сардельку, замурчал.
— Долго ещё нам сидеть, дружище?
Дождь не утихал, а лишь крепчал.

И гремело жалобами небо,
Май, начало, грозы и дожди,
Чтобы налились колосья хлеба,
Этот нужен дождь, а ты уж жди.

По дождю такому и с зонтом-то
Будешь мокрым с головы до ног,
Выхватишь простуду по дисконту,
Уж и так маленечко продрог.

Но зато хоть мошек стало мало,
Тем, которых ветром не снесло,
Ливневое дождика начало
Всыпало по первое число.

Эх, вот как сейчас промочит почву,
Ну а там грибов недолго ждать,
Плюс двенадцать обещают ночью,
Это про грибы уже пить дать.

Небо посветлело, дождь стихает,
Новую сардельку дал коту.
Кто ещё покормит, Бог ведь знает?
— Ты сиди, братишка, я пойду.

Случайный чумазый крестьянин,
Погоняющий мотоблок,
Своротивший в кювет по пьяни,
Заслужил, поди, пару строк.

Ратный подвиг второго мая,
Совершая с шести утра,
Стартовавшая посевная,
Боль спины и восторг нутра.

А сейчас-то, пожалуй, вечер,
Хоть и очень ещё светло,
И помочь-то бедняге нечем —
Заглушить разве что двигло.

Жизнью твари краснокнижной
Тяжело существовать.
Ненавидит даже ближний
И мечтает вас сломать.

Словно белая ворона
На помойке, как и все,
Ты искал покушать скромно.
Сыр нашёл — отдал лисе.

В белой полосе удачи —
Ну хоть в чём должно фартить, —
Не было тебе задачей
Всем заказы находить.

Колбасой и красной рыбой,
Не затем чтоб подкупить,
Но ведь даже и спасибо
Не хотели говорить.

Откормил воронью стаю,
Где тебя не признают,
Громко каркают, летают
И кругом обильно срут.

И тебя обгадят только
Откажись хоть раз помочь.
Продолжать их пир без толку,
От овец паршивых — прочь.

Изваляйся в чёрной грязи,
Улетай тайком от них.
Будешь счастлив только разве
Там, где много вас, других.

На помойку дуйте, мрази, —
Сытая умчалась жизнь.
Не ценили с Богом связи.
Ну, таперича, держись!

Спят дома с балконами
Без балконов тоже
Храмы спят с иконами
Спишь и ты быть может

Пролетают праздники
Будни хоть и тянутся
Впишут в соучастники
Полетишь с них станется

Есть приметы времени
Нет примет желаний
Их аспектов перечни
Сильно многоранней

Слышишь на собрании
- Мы все в одном строю
Не о равноправии
Они тебе поют

Шаг вперёд строители
Богатых яхт и вилл
Благ обеспечители
Куда? Сиди дебил.

Раз без тебя справляются
Не торопись в дурдом
Вот так осуществляется
Борьба добра с добром

Спачатку серуць пад дзверы,
Потым прыходзяць пазыч.
Трэба ж дзяліцца па веры…
Даць бы ім добра ў лыч.

Зробіш дабро гэткім людзям —
А прылятае ў адказ,
Як хто на вецер сцаць будзе,
Нават не раз цераз раз.

Аднак жа шкада іх дзетак,
Бо сэрца ёсць за грудзямі.
Дый паядзяць яны дзе так?
Толькі ўжо б сталі людзямі.

Гарады і вёскі прагнуць цеплыні,
Пераапрануцца, зняць з плячэй зіму.
Дык глядзі ўжо ты хоць, май, не падмані,
Ўрэшце на надвор'е скардзіцца каму?

Неўзабаве бульбу ўжо садзіць пара,
Гнаць цялё на выпас — хай стрыжэ мурог,
Зачыніць, каб выгнаць, брагу да Пятра,
За гарэлку б мабыць з сенам хто памог.

Ноччу жаб маркотны ўжо чуваць напеў,
А шпакі прыціхлі, сеўшы на кубло.
Ластаўкі чакаюць кодлай прыляцеў,
Дзе ўжо тыя мошкі ўрэшце, дзе цяпло?

Разошлись кругами
По воде мечты.
Часто ли мы с вами
Говорим «ух ты!»?

Часто ли мы с вами
Просто говорим?
Сыплется словами
С белых яблонь дым.

Глупые надежды
На благой исход.
Дней отдельных между
Пролетает год.

Родина соцсетью
Кажется уже.
Стоит рюмку третью
Посвящать душе?

Пусть наш табор только
Песни якорят —
Лишь они хоть сколько
Нас ещё роднят.

Календарь — как график,
Как соцсеть — страна.
Нам планета нафиг
Без неё нужна?

Минусуйте смело,
Злы да хоть верны:
Негатив-то в целом
Лучше тишины.

Ты опять в офлайне.
Верю лишь в хорошее.
Напрягают крайне
Телепорты в прошлое.

Дежавю-картинки
Счастья пережитого
Липнут к паутинке
Хорошо забытого.

Шарик на верёвке,
Май, тепло и солнечно,
И пирог в духовке.
Всё теперь закончено.

Сахарная вата
И час «В гостях у сказки».
Поиск виноватых —
Как суть самоотмазки.

Сделаю, быть может,
Завтра дело доброе.
Если не поможет —
Заболит подробнее.

В темноте глаза горели,
И при дальнем свете фар
Убегать старались звери.
Мы тащились сквозь кошмар.

Я курил в кабине только
Сигареты огонёк
Да доски приборной бойко,
Как коптящий фитилёк.

Тусклым светом хмурым лицам
Добавлял по десять лет,
Словно мне давно за тридцать,
Ну а он и вовсе дед.

Я молчал — ну вот хоть тресни! —
Сделала немым тревога.
Да и он, без матов если,
Нервно повторял: «Дорога…»

Вырвать руль на поворотах
Норовила в ямах грязь.
Мы везли домой двухсотых —
На прямую с Богом связь.

Утро красит нежным светом
Горы чёрного угля.
Я отдал бы власть поэтам —
Помечтать хоть дайте, мля.

Отрубил бы надоевший
Бесконечный день сурка.
Рвал бы ноздри тем, конечно,
Красть чья тянется рука.

Ни огня, ни чёрной хаты —
Волки ждут, когда смирюсь.
Вот бы им раздать мандаты —
Санитарьте нашу Русь.

Я из пункта А отправлен
На три буквы в марш-бросок.
Я курьер, заказ доставлен —
Саше Пушкину цветок.

По поводу и без
Приходят мысли смелые
Жизнь дарит нам ликбез
И шлёт листочки белые

Чтоб может в сотый раз
Был чистым повод старта
Ведь мы живём сейчас
А не вчера и завтра

Инсектоиды проснулись,
Люда, нам трындец.
Репелленты вверх метнулись
С эНДээСом спец.

И одеколон «Гвоздика»
С производства снят.
Нашей крови, все гляди-ка,
Как попить хотят.

Красной рабоче-крестьянской,
Видимо, у них
В кровососов секте гадской
Это высший шик.

Комаров и мошек тучи
Вьются и гудят.
ОЗэКа на мне от Гуччи
С головы до пят.

Ліпнуць ногі да падлогі.
Ледзь ня мэкнуўся праз тое,
Што ўпоперак дарогі
Покатам ляжаць абое.

Хто з вас замаўляў дастаўку
Яшчэ трэба разабрацца.
Хоць аплочана, ды ў бланку,
Што ўсё добра распісацца.

Разштурхаў за плечы жонку,
Трасучы ўжо звар'яцела.
Лыпае вачмі з прасонку:
— Вы Красоўская Анжэла?

— Не, ня я, крыху прамазаў,
Бо яна жыве ў завулку.
Прэцеся, як хто намазаў
Мух лавіць варэннем булку.

Разбудзіў - пазыч на пляшку,
Ды ня кінь свае пакеты.
Ад учора нешта цяжка.
Курыш не? Дай цыбарэту.

— Ну что ты так смотришь? Понравилась?
— Что, простите?.. Ах, ну да, конечно.
— Я за зиму слегка поправилась.
— Как по мне — у вас всё безупречно.

— Не смущайте, спасибо, приятно.
— Ну а как вас хоть звать-величать?
Я бы мог угадать вероятно,
Впрочем, можете не отвечать.

— Если вам полегчает — я Луша.
— Неожиданно, не угадал бы.
— Вам теперь, когда знаете, лучше?
— Интереснее, я так сказал бы.

— Ну а вас как зовут, воздыхатель?
— Точно так, только с Ё вместо У.
— Я вот в детском саду воспитатель.
— А я слесарь-сантехник в ЖЭУ.

Так знакомство моих папы с мамой
Описал в сочинении школьном
Джипити новой версии самой,
И училка осталась довольной.

Обмакнул в сметане палец,
Предложил лизнуть коту.
Игнорирует засранец
Или чует за версту.

Вот и мне зеленоватый
Цвет её не по нутру.
— Васька, дурень ты усатый,
Уходил бы жить к Петру.

У него своя корова
И парное молоко.
— Со вчерашнего хреново,
Или что с тобой, Сашко?

Словно бы спросил котейка
И зевнул слегка с ленцой.
Наша с ним судьба-злодейка
Лучше среднемировой.

Здравствуй, май-реабилитатор,
Гулящей девки весны!
Включай тёплых дней элеватор,
Добавь мне сирени в сны.

Прощайте, спина и колени!
Картошка-то — наше всё.
Хокку — как маскхалат для лени,
Как у Мацуо Басё.

Май снимет запреты с рыбалки
И все кандалы с души.
Я буду — не ходи к гадалке! —
Рыбак из стихов Су Ши.