За окном трещит кузнечик,
В календарь всмотрись.
Лезь в засохший огуречник
И уже заткнись.

Не обломится, пожалуй,
Всё холостякуй.
Ты когда устанешь, малый,
Хоть травы пожуй.

День-другой и околеешь,
Осень-то не тётка.
Спать мешаешь, разумеешь,
Лютая трещотка?

Я устал с собой бороться,
Поднимаю белый флаг.
Понедельник вон смеётся —
Он-то знал, что будет так.

Он про всё на свете знает,
Но молчит, как ПэВэО.
Даже не предупреждает —
Не меня ли одного?

Ладно, Бог с ним, пропетляем.
Это первый, что ли, раз?
Эх, сейчас навпечатляем...
— Ой, а кто подбил вам глаз?

— Говорил же, ща начнётся.
Вот и первые «ух ты».
Только врать и остаётся
И запутывать следы.

В правду точно не поверят,
А ты сам поверил бы,
Что в твоём подъезде белят
Потолки, и вниз с трубы

Полетел лежавший шпатель,
А ты глянул, рот раскрыл.
Хорошо ещё, приятель,
Что он ручкой угодил.

Звали б все тебя Кутузов,
А то, может, даже Пью.
Не храни на сердце груза,
Понедельник, мать твою.

Жизнь как сад — успеть бы насладиться,
Хоть бы кислым яблоком с него.
Всё вложить и толку не добиться -
Это ведь печальнее всего.

С завистью посмотришь на соседский —
Там такие яблоки и груши.
И губу закусишь так по-детски:
«Скоро у меня-то будет лучше».

А в моменте ничего не надо,
И везёшь на тачке урожай.
А они всё продолжают падать —
Приходи хоть кто и собирай.

Есть стихи - хоть бей на стену
Самому зайдут когда
Чтоб узнать им точно цену -
Ляг поспи туда-сюда

Утром коль про них ты вспомнишь
И не скажешь чё за бред
То тогда одним гвоздём лишь
Приколотишь как портрет

Самого себя не бойся
Возлюби и уважай
Кто же автор если спросят
Говори - поди узнай

Изловчишься — изоврёшься,
А тебе под рёбра правду
Тычут, а она не лезет — места нету, ну совсем.
И от боли подорвёшься
Сделать то, что было впадлу.
Не всегда, однако, правда — суть решения проблем.

Взять мужчину — врёт как дышит,
Не всегда причём умело.
Ну да врать ведь продолжает, чтобы не было больней.
А она — она что слышит?
Ровно то, что и хотела.
Понимая и прощая, правды нет — и хрен бы с ней.

И потом, сказавши правду,
Нужно поменять, бывает,
И себя, и убежденья. Кто на это всё горазд?
Все мы ведь подобно стаду,
Хоть никто не заставляет,
Верим в глупость лжи. Такое с нами уж не первый раз.

Воскресенье — время зарекаться.
Сколько можно камнем-то лежать?
Чтоб уже во вторник обосраться,
Никуда не встать, не побежать?

Нафигули в нос совали дули —
Силу воли вроде проняло.
Но ведь ты сегодня-то в отгуле,
Вспомнил — и от сердца отлегло.

Чтоб баланс сложившийся не рушить
И попутных не решать проблем,
Ты решил что силу воли слушать -
Что-то вроде "можно, а зачем".

Лишь бы цель оправдывала средства.
Сделай двадцать пять шагов вперёд.
Ты — печальный рыцарь без наследства.
Кто себе не врёт — тот не живёт.

Если ты не ляжешь поздно,
То увидишь в небе звездном
Красоту, что упускают те, кто рано лягут спать.
Здесь и сложно всё, и просто,
Здесь луна с болезнью роста —
Убывает, прибывает, чтоб пропасть и полной стать.

Если не уснешь ты рано,
То в Тельце Альдебарана,
Как и я, звездою яркой сможешь тоже наблюдать.
Прозвучит, пожалуй, странно,
Всё, что вырвется спонтанно —
Звёзды смогут непременно тебе тут же передать.

Присмотрись к сиянью только,
Ты почувствуешь, насколько
Без тебя мне здесь тоскливо — поскорее приезжай.
Мы ведём за счастьем гонку,
А оно давно вдогонку
Нас пытается окликнуть… Я люблю тебя, ты знай.

Эй, постой, убегаешь куда?
Сообщений моих и звонков
Примешь рой и ответишь когда?
Я устал от коротких гудков.

Я устал, но не сдамся, учти.
Нам так здорово было, малыш.
Ну вот это хотя бы прочти —
И тогда ты сама позвонишь.

Ничего нет глупее, чем ждать,
Дуя в парус надежды, что сник.
Ты меня научила летать,
Только всё позабыл ученик.

Никакого не надо «прощай».
В настоящем случайностей нет.
И, пожалуйста, не обобщай,
Потому что закат — не рассвет.

Потому что, как я о тебе,
Может быть, и не думал никто.
А губа прикоснётся к губе —
Не отпустишь уже ни за что.

Засбоит неуёмный насос,
Кровь вдруг станет кипящим борщом.
И один только будет вопрос:
«Почему мы не вместе ещё?»

Объегорили Ивана,
Объиванили меня -
Это часть большого плана
Про троянского коня.

Мы с Иваном вместе ждали
На скамеечке одной
И от скуки обсуждали:
Одному или с женой?

Лучше нынче для мужчины —
Далеко шагнул прогресс.
- Есть такие уж машины,
Что легко снимают стресс.

Ну, а стирка и уборка
Им и вовсе по плечу.
Временами разве только
Очень женщину хочу.

— Вы кого с цветами ждёте?
— Я знакомую. А вы?
— Ой, и я... — А вы не врёте?
— Вот купил козе травы.

— А коза-то розы любит...
— Ваша тоже, я гляжу...
— Естество нас всех погубит.
Два часа уже сижу.

Полчаса прошло с цветами
Подошёл ещё один.
Через сайт знакомств свиданье
Им устроил магазин.

Он один в районе этом
Был с маркетингом на «ты».
В нём всегда, зимой и летом,
Продавалися цветы.

Отпели лето красное
На панихиде нынче.
Пустое бьёт напрасное —
Никто уже не хнычет.

Богатый равнодушием
Сентябрь скупой на слёзы.
Мы слушаем и кушаем,
Всё остальное — поздно.

В колодце звёзды светятся,
А в остальном — темно.
И даже черти крестятся
С людьми, как заодно.

Надежды тают робкие
На долгое тепло.
Достану из коробки я
Теплее барахло.

Помянем вечер пятницы,
Четвёртое число.
И вроде всё до задницы,
А на душу легло.

Первый из счастливых дней —
Ты напишешь первый.
Первый поцелуй за ней,
Жребий так решил.
Первый отблеск фонарей,
Всё — покой твой прерван.
Первый раз звучит сильней
Музыка души.

Где она — ты знаешь ведь,
Скоро будешь рядом.
Где она и как стерпеть —
Думать и гадать.
Где она — не смей смотреть
Надо и не надо.
Где она — уже заметь
Всё, что хочешь знать.

Ночь хоронит тайны дня,
Дай свою мне руку.
Ночь, не выдавай меня —
Я боюсь сказать.
Ночь и тишина, звеня,
Тихо вторят звуку.
Ночь и отблески огня —
Бросить и предать.

Я тебя люблю, ты знай —
Завтра я уеду.
Я тебя люблю, бывай,
Губы пригубя.
Я тебя люблю, прощай,
Ночь запомни эту.
Я тебя люблю, пускай
Бог хранит тебя.

Я с тобой, куда бы ты
Не решил податься.
Я с тобой, мои мечты
Лишь с тобой сбылись.
Я с тобой, не жги мосты,
Не спеши прощаться.
Я с тобой, ну что, лады?
Вместе мы слились.

В голубых глазах огромных
Как маршмэллоу в кипятке
Флот моих желаний скромных
Растворился налегке

Пять минут существованья
Подарили может быть
На всю жизнь воспоминанья
И не сможешь уж забыть

Даже если и захочешь
А не хочешь ну не ври
Думал запросто проскочишь
А она уже внутри

В голубых глазах огромных
То что тянет как магнит
От её стихов подробных
И твоя внутри не спит

Отвлёкся держи - расплата
Или увлёкся сильно
Так тебе видно и надо
Как потекла обильно

Женщины из семи восемь
Раз выбирают случайно
Палец порезал и осень
Очень порезал - печально

Горько от дыма и просто
Горько теперь на душе
Мне бы как Баунти остров
Кровь на руке и ноже

Сильнее бинтом закрутишь
Палец белеет и кровь
Уже не течёт - отпустишь
Польётся - так и любовь

Иногда хоть белый свет объезди
В сердце никого и всё печально
А она живёт в твоём подъезде
И вы в лифте встретитесь случайно

Чудны дела твои, о Боже,
Ты словно проверяешь в час,
На сколько грех прирос. Ну что же —
Да, мы такие. Милуй нас.

Ты подарил нам это сердце,
Которому нужна любовь.
Куда, скажи, теперь нам деться?
Мы любим вновь, и вновь, и вновь.

Свой своего всегда отыщет —
В лесу или пустыне даже.
Пусть мимо глаз мелькают тыщи,
А сердце на твои укажет.

Жил удобный человек
В неудобном мире.
За его короткий век
У него в квартире

Проживавших не спросясь
Тьма образовалась.
А в момент какой-то хрясь —
Что-то в нём сломалось.

Тут квартира — не вокзал,
Ишь разбили табор.
«Завтра выгоню», — сказал,
Не уйдёте — за борт.

Ваше шлунье полетит.
— Что с тобой такое?
Разыгрался аппетит —
Захотел покоя.

— Я угрюмый индивид.
— Алё, ну сколько можно звать!
— Я растоптан и забыт.
— Уснул он, что ли, там опять?

— Не зовёт меня никто.
— Нет, ну ты только погляди...
Чё расселся, царь... — Что-что?
— Сними наушник. Есть иди.

- Вас бросали? — … — А меня бросали.
Да бывало и об землю с силой…
Вы как я скажите воскресали?
Не буквально, Господи помилуй…

А морально я не раз бывало
Поживал как заводная лошадь,
Оживал на миг, когда звучало,
Пусть и не меня косалось: — Лёша…

— Ну поплачьте, может полегчает…
Вам бы юбку, да вот я в штанах.
— Не в постель вас, замуж приглашают!
— И запрёте в четырёх стенах?

Станете носить корм мне и детям,
Нами дорожить не безучастно
И на зависть может быть соседям.
Ладно, не молчите, я согласна.

— Мужчина, вы что танцуете?
Так это же ведь автобус.
Зачем телефон целуете?
— Боюсь, что умом ща тронусь...

— Серьёзное что-то случилось?
— Я выиграл в лотерею.
Божьей милостью обломилось
Шесть лямов, и я балдею.

— Вам звонят. — А это с работы.
Да нафиг она мне надо.
Всё, сбылась мечта идиота.
— Мужчина, а вы женаты?

Вы приходите удостовериться,
Что вы всё ещё королева.
Это так, хоть и многим не верится,
Ну да это уже их проблема.

Мне так нравится шёлк ваших платьев
И духов ваших сладкий запах,
И в такие моменты я счастлив —
Воробьишка в кошачьих лапах.

Вы сыты и от скуки со мной
В кошки-мышки ведёте игру.
Я ваш новый последний герой,
Так привык, что себе уже вру.

Чем закончится наша игра?
Воробьишке — остаться бы целым.
А ни пуха желать ни пера —
Иль их не оставлять — королевам.

Душа мужчины — взрощеный лопух.
Широкий лист питает к росту стебель.
Когда цветёт — все бабочки вокруг,
К нему, коль он мужчина, а не мебель.

Обиженный и брошенный лопух,
Да равно прицеплённый за ошейник.
Когда его цветов огонь притух,
Уже тогда с колючками репейник.

Свит дримс а мэйд оф вис
Как-то так, как будто.
Хоть ты ночью не ложись —
Хоп, и сразу утро.

Голосит петух соседский
По-сентябрьски бодро.
Поздоровалась подлецки
Вражеская морда.

На линейку дети в школу.
— Батя, где мой галстук?
Оставайтесь лучше дома:
Вред один от азбук.

Копанье бульб не терпит суеты,
А если терпит — право, не случайно.
Картошка, я с тобой уже на «ты»,
Но мы им не откроем эту тайну.

Да будет солнце драником, и я,
Как купидон стрелою, тыкну вилкой.
Тяну ко рту — и Родина, шипя:
— Куда ты без сметаны, лапоть с дыркой?

Я шёл сказать, как сильно полюбил,
С амбре и тонким шлейфом перегара.
Наташа, даже имя не забыл,
Но в этот день дежурила Тамара.

Она царица, ну а я — кто я?
Не верьте, что танцует тот, кто платит.
Я высыпал на блюдце три рубля,
Но нет, она сказала: нынче хватит.

Иди проспись, Ромео-Дон-Кихот,
Идальго встал на скользкую дорожку,
А утром заболел уже живот —
Должно, копьём натыкался в картошку.

Мы гнали своих лошадей
Быстрее, быстрее, кажись,
Не помня лиц встречных людей,
Не помня саму уже жизнь.

А это она и была,
И славно ещё, если так.
А выпадешь раз из седла —
И всё уж наперекосяк.

В спокойствии сохнут мозги,
А с ними, как правило, хвост.
Им лучше уж в виде мезги,
А не сухарями под пост.

О счастье лишь стоит жалеть,
Стремись, коль ещё не достиг.
Счастливым быть надо уметь,
Его и ценить каждый миг.

­Грустно глядящие глаза
Родные и такие глубокие
Заглянешь и невольная слеза
Накатит как воспоминания далёкие

И ляжет на душу грусть светлая
Так хочется увидеть их блеск от счастья
Точно тайну вселенскую в себе тая
Отводятся лишь бы моим не попасться

И в те редкие мгновения когда встречаются
Глаза в глаза наши души открытые
Реле застенчивости в нас включаются
Мы замираем на месте точно убитые

Я вышел из дома,
Теперь я бездомный.
- Знакомо? - Знакомо!
- Ночую на съёмной.

- А кто она? - В смысле?
- Ну "съёмная" эта?
- Да блин долбанись ты!
Квартира на лето.

- А... - На! - Всё я понял...
А то уж подумал...
- А свиду тихоня...
И благоразумен.

Осень — как душа поэта:
Ни продать, ни повторить.
Очень надо им про это
Хоть бы с кем-то говорить.

Замолчит поэт, замкнётся —
И ни два, ни полтора.
Хорошо, когда найдётся,
С кем поговорить с утра.

Чтоб осенней грусти в утро,
Вместо кофе, не хлебнуть,
А в оттенках перламутра
Глаз чужих погреться чуть.

И пока песец далече —
Тот, что с «е», и тот, что с «и», —
Жду, что скажешь мне при встрече.
Слушай, как дела твои.

Я хотел бы вам открыться,
Я хотел бы вам признаться.
Мне давно уже не тридцать,
Да и вам уже не двадцать.

Мы друзья, и всё такое.
Только с вами я спокоен.
Почему — не знаю даже,
Но без вас гораздо гаже.

Эх, однажды бы проснуться
И рукою лба коснуться,
Чтоб услышать: «Ты чего?»
Вот бы только и всего.

«Так не будет», — эх, я знаю,
Но мечтаю, представляю,
Как выходите из ванной.
«Почему из ванной? Странно».

Потому что у меня
В голове одна фигня:
Как из пены Афродита —
Я иду, а дверь открыта.

Замираю и смотрю.
А вы мне: «Аля-улю!
Не заходзь пакуль сюды,
Як пажэнімся — тады».

Почему от благоверных
Мужиков так тянет к стервам?


Стерва в каждой есть матрёшке,
В самой маленькой — и то.
Если потрясти немножко —
Уж проверено раз сто.

Привыкаешь к забабонам
И плывёшь, как по реке.
Предлагать не стоит жёнам
«Это», стоя в гамаке.

Даже если всё удастся
И не скинет вас гамак,
В лоб тебе вопрос задастся:
«С кем ты научился так?»

Никаких таких вопросов
Не задаст вот та, о ком.
А с подколкой спросит просто:
«Практикуешься тайком?»

В прошлом бархатном сезоне
Поседела борода.
Больше я уже на море
Не поеду никогда.

Возлежать в трусах-боксёрах,
Как без ручки чемодан,
Можно там хоть до усёра —
Не привлечь подобным дам.

Без того усталым нервам
Не показан отдых этот.
Этаким, как я, консервам
Отдохнуть-то можно где тут?

Мыши выгрызли в пряничном доме
Пол частично, и я убежал.
Гуси-лебеди ждали на стрёме,
Мальчик-с-пальчик увидел, заржал.

А однако же в мой навигатор
Все маршрутные точки забил.
Жаль, что я не престидижитатор,
И его уронил, и разбил.

С лебедями летаем по кругу,
Несмеяна уж верно живот
Кушаком подвела себе туго,
Как увидит нас, так и заржот.

Смейся, смейся, дурёха такая,
Или думаешь, раз рассмешил,
Так капризам твоим потакая,
На тебе я жениться решил?

Вот уж фигушки, лебеди-гуси,
Как-нибудь да дорогу найдут,
На болота родной Беларуси
Мою задницу перенесут.

Загостился, а дома, наверно,
Все скопали картоху уже,
Жарят драники, это кашерно,
А я жру и давлюсь бланманже.

Факты — вещь упрямая.
Потому, когда
Есть загвоздка явная,
То она всегда

Здорово цепляется
За «а может быть».
Тут и появляются
Мысли всё забыть.

К фактажу дальнейшему
Тут же глохнешь ты,
Так далась темнейшему
Битва за умы.

Где-то мы прощёлкали
Логики канву,
Слухи с кривотолками,
Всякую ботву...

Если невпихуемым
Нас не проняло,
То и не психуем мы -
Было и прошло.

Женщина может всё,
И то вместе с тем быть может
(Хотел написать как Басё),
Что нас, мужиков, корёжит.

Вгоняет в конкретный ступор
Нелогичностью и порядком,
Как петух, голосящий в рупор,
Чтоб куры не шлялись по грядкам.

Как медведь, своровавший улей,
От укусов пчелиных жмурясь,
Так в терпение наше пулей
Попадает она, насупясь.

И без всякой ещё причины,
Как одни только женщины могут,
Если женщин поймут мужчины,
То и горы, пожалуй, вздрогнут.

Да и просто, но и не просто —
Так красиво ещё никто
Не тревожил души моей остров.
Я давно ожидал, и то —

Так могло бы и не случиться,
Случай правит — ему видней.
Время вечно куда-то мчится
По прошествии пары дней.

Нам таким может быть далёким,
Это кажется ведь подчас,
Что и к чувствам уже глубоким
Не приводит, а вот сейчас —

Мы нарушили все границы,
Охранители душ покоя,
Ока не сберегли зеницы,
И мы сблизились так с тобою.

А что дальше — не знаю даже,
Сохранялось бы как сейчас.
У любви в часовых на страже
Случай сблизил зачем-то нас.

Далось всем это лето —
Подумаешь, беда.
Пропало б оно где-то,
И осень — навсегда.

У нас установилась
Картошка и грибы.
Ну вот скажи на милость,
Чем хуже было бы?

В Египте и зимою
Теплее, чем у нас.
Я тайну приоткрою
Возможно, вам сейчас:

Земля не блинчик плоский,
Она, представьте, шар.
И сильно врасполоску —
Там холод, а тут жар.

Собрал себе катомку
И за теплом — вперёд.
Всё рвётся там, где тонко.
Тебе пускай везёт.

А осень для поэта
В широтах наших ведь —
Восьмое чудо света.
А ты собрался — едь.

Мы при осенней грусти
Тебя помянем тут.
И сами мы, допустим,
По совести маршрут

Себе определили —
Не так, как колобок,
Которого не били,
А всё одно — утёк.

Я бы мог остаться собой,
Я бы мог податься в разбой.
Я теперь хочу быть с тобой,
Я хочу... да кто я такой?

Ничего, кроме этих стихов,
Ничего, кроме «Да, я готов».
Никого — ни друзей, ни врагов,
Всем рождённым на стыке веков.

Назревающий внутренний взрыв
Держит окна и двери, открыв,
Чтоб душа, обгоревши, спаслась,
Но при том испытала бы страсть.

Страсти власть — уцелеть иль пропасть,
Словно голову льву сунуть в пасть.
Не рискнувший едва ль победит,
Только что он при том сохранит?

Пустоту серых будничных дней
И мечту, где он хочет быть с ней.
Но хотеть ещё хуже, чем ждать,
Может нет, может да — всё гадать.

Доставай, Язеп, гармоник —
У меня хороший день.
Я — герой ментовских хроник,
Ты же видел эту хрень?

Как гнались за мной на тачке,
А эндуро не подвёл.
Они жали до усрачки,
Только я от них ушёл.

Брешут бабе в репортаже,
Что не стали догонять,
А по мордам видно даже —
Что готовы разорвать.

Как узнали? Нейросетью,
Видео со всех столбов.
Двадцать первому столетью —
Благодарность от ментов.

Распознала, показала,
Как гоняю по лесам.
Я ж с эндуро поначалу
В сеть совал видосы сам.

Что теперь? Без прав на годик,
И штрафец не кислый в плечи.
Доставай, Язеп, гармоник —
Душу пусть мою полечит.

Раскрытые рты и раскрытые книги,
Раскрытые окна души.
И ангелы даже, казалось, в том миге
Шептали: «Да Бог с ним — греши».

Мы падали в пропасть бездонного неба.
Со мной никогда ничего
Подобного не было, с кем бы я не был,
А было так много всего.

Ты вдруг положила мне палец на губы
И тихо сказала: «Молчи».
Оркестр поутих, вдруг ударили трубы,
И мы растворились в ночи.

Мы снялись со всех якорей,
Оставили всё, что держало.
— Жалеешь? — Я? Нет. — Не жалей.
У нас это только начало.

Я знаю: ты веришь в меня
И в то, что мои смогут крылья
От бед, и воды, и огня
Спасти, а ты нас — от унынья.

Всё прошлое в прошлом. Летим,
Найдём тех, что примут нас в стаю
И рады нам будут двоим.
Всё, кажется, я засыпаю.

Сколь бы ни был мир огромным —
Я найду тебя, ты знай.
Бесподобные к подобным,
Потому что раю — рай.

Всё то, чем мы порознь жили,
Станет прошлым в миг, поверь.
Как и те, кого любили,
Далеко уже теперь.

Я искал так долго где-то,
Где не стоило искать.
Ты прости меня за это.
Что былое поминать?

Жизнь напоминает чёрт-те что,
Чёрт-те как и чёрт-те чем мазню.
Красота в глазах смотрящих-то,
Метаморфизируясь в жизню́,
Хочет растянуться лет на сто
Или разменяться на фигню.

Ещё минимум — женское лето,
Не зови поскорее тоску.
Да и осень — душа у поэта,
Извини, я, быть может, ку-ку.

Светлой грусти мазки вдохновенно
Лягут строчками в новых стихах
И для чьей-то души непременно
Станут тем, вот увидишь, с чем страх

Не желает встречаться на равных,
Потому что задором строки
И узором метафор забавных
Зарабатывал уж тумаки.

Я опять мастерю себе крылья
Из засохших пустых ожиданий.
Окрылённых шутов эскадрилья
Норовит улететь от страданий,

От всего, что приносит печали,
Приручает и держит, как гвозди.
Где, бывало, цветами встречали,
Там теперь — как незваного гостя.

Но не гонят ведь, а загоняют
В конуру или, может быть, в стойло.
Этак лучше, наверно, считают,
И подносят дешёвое пойло.

Почитай нам из свежего, что ли,
Из весёлого — грусти хватает.
Всё, дурак улетел на гастроли,
Где никто, что дурак он, не знает.

Моя муза из госплана
Говорит за пятилетку
Пару тыщ стихов нам нана,
Я бы с ней пошёл в разведку.

Потому, бывало, туго
В передрягах иногда —
Эта молвила подруга:
«Чё сидеть — пиши тогда»

И напишешь — вроде легче,
Стих другой, и уж забыл —
Неприятности далече.
Вот за то и полюбил.

А ещё прощает много
В свою сторону острот,
Но глядит за мною строго:
Не дай Бог, поэт запьёт.

Вона, еду на работу
И в автобусе стою,
А ответ пишу, да что там —
Муза, я тебя люблю.

Пролетает, как комета,
Не ухватишься за хвост,
Счастье - внутреннее лето.
На поверку метод прост.

Если хочешь быть счастливым -
Так бери себе и будь,
По его живи мотивам,
Остальное всё забудь.

Опыт - сын ошибок трудных,
Опускающих на дно.
И отец детей занудных
Он ведь тоже заодно.

И копать картошку рано,
И садить чеснок.
Вот лежу и, как ни странно,
Сыплю много строк.

А уверен если сяду
Что-то написать -
Мозг устроит мне засаду
Будет ожидать -

Чтоб обратно я улёгся
После шаурмы.
Извините я отвлёкся.
Так о чём бишь мы?

А в нашей деревне был принцип -
Последний берёт, что осталось.
И девушки ждавшие принцев...
Ну в общем смешно получалось.

Дёргать тигра за усы
И сухими, чтоб трусы
Оставались - нужно просто
В двор вернуться девяностых.

Мужчине быть собой гораздо проще:
Вскочил, умылся — и бегом за дверь.
Он мил себе, как толстый, так и тощий,
Нет, разные мужчины есть теперь.

Не важно, кто ест фарш, а кто — капусту,
По счёту среднему выходят голубцы.
А пофигизм мужской — почти искусство,
Но женщины, бесспорно, молодцы.

Где твой дед, баба?
Баба, где твой дед?
Почему, баба,
Дома его нет?
Где твой дед, баба?
Баба, где твой дед?
Может, он ушёл —
Раз дома его нет.

Может, он косит сено для собак,
Крышу так сносит с брагою ведь бак,
Он лежит где-то, в небо вперив взор,
Ведь вы так славно жили до сих пор.
Он устал просто или допекла,
А как жизнь плавно раньше-то текла,
И на век были связаны судьбой —
Одному лучше, чем теперь с тобой.

Где твой дед, баба?
Баба, где твой дед?
Почему, баба,
Дома его нет?
Где твой дед, баба?
Баба, где твой дед?
Может, он ушёл —
Раз дома его нет.

Повалил ветер с улицы забор,
Деда нет дома — за грибами в бор,
А в лесу волки и ещё медведь,
Кабы их встретил — не убёг бы ведь.
Он уплыл, может, даже на челне
И теперь кормит где-то рыб на дне.
Ты бы шла что ли уж его искать,
Потому нынче где другого взять?

Где твой дед, баба?
Баба, где твой дед?
Почему, баба,
Дома его нет?
Где твой дед, баба?
Баба, где твой дед?
Может, он ушёл —
Раз дома его нет.

Береги деда, баба, береги,
Лишний раз нефиг выносить мозги.
Пусть он пьёт, курит — вместе веселей,
Ну зачем сдуру веселить людей?
За живым дедом нужен глаз да глаз,
Потому мало их-то ведь сейчас.
Береги деда, баба, береги,
Лишний раз нефиг выносить мозги.

Где твой дед, баба?
Баба, где твой дед?
Почему, баба,
Дома его нет?
Где твой дед, баба?
Баба, где твой дед?
Может, он ушёл —
Раз дома его нет.

Обстоятельства не оправдания
Но жребий брошен похоже
Нас не любят из сострадания
Но и мы ведь не любим тоже

Облаков кучерявых кружево
Уносит грустные мысли
Вдохновение моё оружие
В прямом и переносном смысле

Спешащие стрелки часов
Торопят и сердце стучать
Ты словно из детских снов
Приходишь со мной молчать

Горизонт поглощает зевая
Всё оставшееся за спиной
Едва выхватить успеваешь
Что дорогой досталось ценой

И носишь в узле заплечном
Оставленное на память
Угадывая в каждом встречном
Желание ещё добавить

Спешащие стрелки часов
Торопят и сердце стучать
Ты словно из детских снов
Приходишь со мной молчать

Когда мы с тобой расстались
Лил холодный октябрьский дождь
А прохожие мне улыбались
Но я знал их улыбки ложь

Настоящее держит крепко
Обстоятельств сдавив тиски
А на сердце держит прищепка
Ярлык с именем моей тоски

Спешащие стрелки часов
Торопят и сердце стучать
Ты словно из детских снов
Приходишь со мной молчать

А я от бати слышал,
Всего-то и всего лишь:
«Иди сюда, парниша,
Скажи, чего ты ноешь?»

Когда порой бывало,
Печаль ему откроешь,
То только добавлял он:
«Ну так чего ты ноешь?»

Я после понял, веришь?
Что ноешь, что не ноешь —
Решения в тебе лишь.
Всего-то и всего лишь.

В каждой шутке есть частичка шутника,
По которой вычислить не сложно...
Отслюнить маленько дээнка,
И уже воздать ему что должно.

Подалась когда в аспирантуру
Факультет домашних берегинь.
Тёплые носки по лету, дура,
Хочет, чтобы я носил, прикинь.

Подбирает для меня диету —
Брокколи... да нешто я козёл?
А ещё ревнует к интернету:
У её знакомой он увёл

Старого писателишку вроде.
Что же, посади меня на цепь?
Гадости сплошные на подходе —
Танец называется «в ту степь».

Вот те на —
За мою голову назначена цена.
У белых женщин в белоснежных платьях —
Нету сна.
И ждать, когда тебя постигнет истина,
И жемчугом уснёшь на их запястьях.

Ожидая белой полосы,
Тихо улыбнусь себе в усы.
Комплексу небритости моей —
От ресниц привет и от бровей.

Полоса…
Давно умолкли в чаще птичьи голоса.
Лишь выпь вопит о чём-то с грустью.
Голоса
Забрались в голову — такие чудеса.
И остаётся ждать, когда отпустит.

Ожидая белой полосы,
В мастерке, заправленной в трусы,
Постою в раздумьях на крыльце.
Только не заплакать бы в конце.

От беды —
С оскоминою в горле, где найти воды?
Усталость валит, жажда поднимает.
Все ходы
Они отыщут запросто мои следы.
Нужда, пожалуй, и без них поймает.

Ожидая белой полосы,
Стрел расстрел, песочные часы.
И с кислой миной так и сгину.
Вдруг выстрел — и я выгну спину.

Я спасён.
А может, это был всего дурацкий сон?
Ах, этот сон — расплата за субботу.
Тихий стон.
Свет утра понедельника из всех окон.
И будни начинают вновь охоту.

Я бывал и в топе,
Но бывал и... Ладно.
Эх, жара в Европе,
А у нас прохладно.

А у нас тут славно,
И царит любовь.
Опустилась плавно
И накрыла вновь.

С дуба слезший леший
Нёс русалке кофий,
И давно облезший
Кот подсел на морфий.

Разлюбились мыши,
Развели возню.
Вот и ты мне пишешь
Всякую фигню.

Нет меня в Ватсапе,
И в телеге тоже.
На каком этапе
Мэил ру поможет?

В максе ты не хочешь,
Чтобы не узнали.
А на паблик строчишь —
Ты тогда с фига ли?

Дорожают тряпки,
Дешевеют чувства.
Я спросил у бабки:
«Почему мне грустно?»

Бабушка-старушка,
Божий одуванчик,
Шепчет мне на ушко:
«Дай мне на стаканчик».

Что-то поменялось,
А в любви и неге
Растворилась жалость
Верно, в первом снеге.

Будет откровенье
Сыпать людям в лица,
Но без сожаленья
Здесь любовь гнездится.

Нужно думать о хорошем
И его желать
Для себя, и прочим тоже,
Чтоб не унывать.

Каждый новый день — подарок,
Относитесь так.
Сколько б ни было запарок,
А один лишь знак.

Добрый знак, надежды парус
Поднимает в нас,
Чтоб хорошее случалось
Прямо вот сейчас.

Ни в созвездии Коровы,
Ни в созвездии Козла
За наш век, увы, сверхновых
Пустота не родила.

Если звёзды зажигают —
То кому-то нужно это.
Наши только догорают
От заката до рассвета.

Эх, душевные запои
Под аккомпанемент
Музыки с тоской спокойной —
Как эксперимент.

Погружения в себя же —
Делом рук чужих.
Не смелее хоть бы даже
Прочих остальных.

И ползут слова по коже,
Словно муравьи,
И становятся похожи
Точно на твои.

Как могло быть, да не будет —
Экая тоска.
Только посмеются люди,
Словно с дурака.

И в моменте в чьей-то ленте
Может, промелькнут.
Только синей изоленте
Доверяют тут.