Белые первые падают, словно
Кто-то сказал вдруг: «Горшочек, вари».
Я лишь ухмыльнулся — принял условно:
Всё уже сдалось пожару внутри.

Холод и тот, оценив свои шансы,
Щиплет за руки и с ними в карман
Пытается в гости, словно пробраться,
Ищет себе бузотёр тёплый стан.

В буре мелодий свистящего ветра
Слышно усталость и безнадёгу.
Всем или, может, мне он конкретно
Так завывает, словно в дорогу.

Куда тебя тянет? Лучше уж дома.
Осень в душе, и сбежать от неё
Попробуй, конечно: лом против лома.
Справил ноябрь уж рожденье твоё.

- А попробуй про природу...
- Я про это не пишу.
- Про хорошую погоду,
Нет? - Вранья не выношу.

- Про деревню? - Надоело.
- Людям нравится вполне.
Ну а в чём тогда же дело?
- Сам не знаю - грустно мне

- Так мы весело напишем.
Радости позвать сестёр?
Не люблю тебя раскисшим,
И ни строчки до сих пор.

Может пиво? Я сгоняю...
Сколько и какое брать?
- Нет. - В чём дело? - Сам не знаю.
- Это что она опять?

- Нет. - Не ври, теперь я понял...
- Что ты понял, мне скажи?
- Понял, кто похитил волю,
Ну так ты ей напиши.

- От Онегина Татьяне?
Не смешно. Иди. Я спать
- Сказку "О царе Салтане"
Тебе на ночь почитать?

- Ну достал же натурально.
Я тебя не приглашал
И в моих делах реальных
Тоже ведь не разрешал...

- Ладно понял удаляюсь.
Ляг поспи, само пройдёт.
Не смеюсь и не кривляюсь
Я же демон, но не чёрт.

Завтра появлюсь проведать.
Не хандри ложись тогда.
Молока б тебе за вредность
Ты не пьёшь его, балда...

Первое, второе и компот —
И весь стол застыл с немым вопросом,
Словно бы их кто-то предаёт.
Это я с компота начал просто.

— Что с тобой? Не выдержал один.
— Всё в порядке, просто что-то жарко.
— Может, ты в здравпункт бы хоть сходил?
— Не лечи. — И начал есть поджарку.

И причём отдельно от пюре,
А рассольник пусть уж будет третьим.
— Ты нас троллишь? Может быть харэ?
Как я радовался минам кислым этим!

Сарафанный радиоканал
Быстро передал всё это в массы.
Где бы я потом ни побывал,
Спрашивали: что за выкрутасы?

Далёкая дорога,
И мыслям нет конца,
И времени так много
Теперь у беглеца.

От прошлого на память —
В подарок только грусть,
И, чтобы ей не править,
Опять куда-то мчусь.

Забытое обратно
Горит огнём в груди.
— Казнить себя нещадно
За это погоди.

— Ты счастлив? — Да, я счастлив!
— Ну вот и хорошо.
И чувства рвут на части:
Чего желать ещё?

— За что? — Опять сомненья.
А так ли нужно знать?
Вам, людям, к сожаленью,
Всего нельзя понять.

Прими и будь счастливым,
Пусть и она с тобой
Узнает счастья силу,
Которую любовь

Дарить способна людям.
Вперёд гадать смешно:
Кто знал, что дальше будет,
Не здесь уже давно.

У суток мне нравится вечер,
А теперь он всё раньше и дольше.
Иногда занять себя нечем
Без подробностей, в целом и общем.

Я берусь наводить порядок
В мозгах, конечно, — дома терпимо,
Чтоб побольше иметь закладок
Самых грустных моментов помимо.

Такое отыщется даже,
Что не думал когда-нибудь вспомнить,
Словно сам себе перескажешь
И схоронишь как в месте укромном.

Первой встречи с зелёным змеем
Эйфория так нашлась недавно.
Я с ещё одним Бармалеем
Провели вечерок тогда славно.

Он отлил себе незаметно
Самогона из большой бутылки
И мне совершенно секретно
Похвастал... Не в дрова, прям в опилки.

Ушатало нас почти без закуски,
И я в общем не хотел пить даже.
Аргументом — «ты что, не русский?» —
Он подначил, деваться куда же?

Как домой я пришёл — не помню,
Помню только: весь в колючках свитер,
Балов на семь шатало словно.
Ну да я уж конечно не Рихтер.

Было утро стрелецкой казни:
Другана моего раскололи,
И концовочка как из басни.
Ну что ж ты выдал — не русский, что ли?

По дороге только красные огни,
Словно все куда-то уезжают.
Может, скоро мы останемся одни —
Ну и пусть себе... беда какая.

У меня есть ты, твоим со мной
Будет всё, что только ты захочешь.
Что, не веришь? Ну тогда постой —
Ты сама увидишь всё воочью.

Здесь как и прежде будет летом
Цвести и пахнуть всё вокруг.
Скажи, что нам заменит это?
Здесь наши лес, река и луг.

Этот мир уже давно сошёл с ума,
И мне его не жалко ни чуть-чуть.
Время есть ещё, и ты решай сама,
А если хочешь — просто всё забудь.

Я готов принять любой ответ,
Хоть не знаю, как снесу разлуку.
Но в ответ я не услышу «нет» —
Лишь она сожмёт мне крепче руку.

Здесь как и прежде будут звёзды
Мерцать и падать по ночам.
Я отпущу, хоть и не просто,
Скучать и думать, как ты там.

Я буду помнить, как ты любишь летом
Ходить босою по траве с росой
И как порхали за тобою следом
Все мотыльки и бабочки порой.

Как любишь, приобняв за плечи,
Ко мне прижаться и молчать чудно.
Всё помню — так мне будет легче
Не погружаться, может быть, на дно.

Здесь как и прежде будет солнце
С весёлой облаков гурьбой.
Она лишь тихо улыбнётся:
Давно решила — я с тобой.

А в розовой куртке,
В печальной маршрутке
Старушка листает тикток.
Так очень похожа
И с луковкой тоже
Из Карлсона на Фрекен Бок.

И молвит, листая:
«Фу, гадость какая!
Когда-то и я так могла».
«Все люди рехнулись», —
Твердила, нахмурясь,
И вдруг, рот открыв, замерла.

Добавила громкость.
Какую-то новость
Рассказывал в ролике дед.
Про пенсию, что ли…
Вдруг — это ж мой Коля!
А это вон - Славка, сосед.

Ах, блогер ты сраный!
Я ж думаю: странно,
Куда ты всё ходишь гулять?
К любовнице, может?
А он, видишь, тоже
Подался тиктоки снимать.

Я хочу быть бархатцем и пахнуть...
Да и пофиг, я не для того,
Но бодрее всех тюльпанов чахлых
И пионов. Вообще всего.

Сам себя рассыплю и рассею,
Даже и по снегу, может быть,
По всем клумбам, в парках и аллеях —
Можно рвать, но лучше не дарить.

Не подарок я, ох не подарок.
Выживальщик я — герой Дефо.
И не ярок, а хоть бы и ярок,
Но меня дарить не комильфо.

Я такой красиво-неудобный,
Словно деревенская родня.
Думаю, что объяснил подробно:
Бархатцем — такая вот фигня.

Опростоволошены берёзы.
Скоро ветер в них засвищет. Пусть...
И дождя холодного, как слёзы,
Капли падают — нас ищет грусть.

Толку рафинировать надежды?
Мимо рта всегда, что по усам...
Ведь тепло — оно не от одежды,
А тепло, пока горячий сам.

Хорошо найти себе второго,
Кто с тобою крови-то одной,
Жаждать разговора с ним простого,
А иначе даже в выходной

Серая, унылая погода
Вырвет из груди остатки сил.
Осень, ты не просто время года...
Генератор грусти загрустил.

Тянет сделать гадость, но не буду —
Это не утешит и на час.
И надежды далеки на чудо,
А ноябрь — он вот уже сейчас.

Зрели на балконе помидоры,
Остывал в фужере фиточай.
Я подумал: а зима ведь скоро —
Может быть, поженимся давай?

— Хочешь прописаться на халяву?
Что тебе ударило в башку?
— Пей свою зелёную отраву,
Уж не от неё ли ты — ку-ку?

— Что ты завелась с пол-оборота?
— Ну а что? Жениться — что бы что?
Словно выгоняет тебя кто-то.
— Для того, чтоб знать тебе я кто.

— Ты... Ты просто человек любимый.
— Сильно хоть? — Конечно, в полный рост.
Иногда как щас — невыносимый,
Поднимаешь свой трубою хвост.

— Я живу с тобой как сын приёмный,
Словно бы ни два ни полтора.
Вдруг настанет промежуток тёмный,
И ты скажешь мне: — Тебе пора.

— Ты об этом... Не скажу, не думай,
Я тебя тогда убью и съем.
— С нулевой моя игра-то суммой.
— Ну а брак тебе поможет чем?

Я задумался: а правда, чем поможет
Этот штампик, коль она решит?
Разве что не съест тогда, быть может.
Ай, зачем носить трухлявый щит?

— Ладно, Вера, будем жить как жили,
Я ведь тоже так тебя люблю.
Всем нам светит то, что заслужили.
— Мне пора. Целуй, аля-улю...

Я читал стихи и сдался
В прошлый день рожденья твой.
Хорошо салат попался —
Не с селёдкой и свеклой.

Представляешь, бы проснулся —
Мало рыбой бы пропах,
Так румяным, как Маруся,
Батя чей на «Жигулях»

Забирал её из школы
И меня подбросить мог
(Так ану-ка кыш, глаголы, —
Лёгкой рифмы сладкий слог).

— Говорил же, всё мне хватит,
А ты: «Нет, давай чуть-чуть».
— Ты давно не спал в салате.
— Всё, проехали, забудь.

— Ты проспал-то час от силы.
— Не храпел? — Да вроде нет.
— Как обычно, вот накрыло
И тихонечко в кювет.

— Приходи, а то все гости
Уж спросили, будешь ли.
— Именинник ты ведь, Костя.
А я что им, пуп земли?

— У тебя про всё есть случай,
Анекдот или стишок.
Да и мне с тобою лучше.
— Чур, не лить на посошок!?

И такси по предзаказу
В двадцать три пускай уж ждёт.
Ведь карета тыквой сразу
Только полночь — и улёт…

— У тебя уже прям райдер.
— Так наймите тамаду…
Как я ночью в дебаркадер
Свой обратно попаду?

Тут по улице болото —
Днём и то: «Не утони».
Развезло дорогу что-то.
— Без тебя никак, пойми…

— Всё, дружище, жди, я буду.
У меня подарок есть.
Под меня готовь посуду.
А постой… во сколько? — В шесть!

Я смотрю в твои глаза,
Вижу там себя другого.
И не знаю, что сказать,
А хочу сказать так много.

Я искал тебя давно,
Представляя нашу встречу.
И теперь молчу... Смешно.
А ты ждёшь, что я отвечу.

Ты спросила: «Вы ко мне?»
Боже, голос этот, голос!
У души на самом дне
Что-то хрусь — и раскололось.

Корка чёрствая сошла,
Словно клетка приоткрылась.
Но молчу — что за дела?
Почему, скажи на милость?

Словно онемел язык
Или мозг отчалил в кому.
Я к такому не привык,
Да и кто привык к такому.

Только вот в улыбке рот
Расплывается всё шире,
Словно он себе живёт
В параллельном где-то мире.

Время словно и не шло,
Мы смотрели друг на друга,
Лишь в груди моей тепло,
Горячее круг от круга.

Закипела кровь, я вдруг
Словно выстрелил словами:
(Шок, смятение, испуг...)
Да я к вам! К тебе! За вами!

Вышел сегодня утром из дома.
Дворник окликнул меня: — Эй, постой.
Дай закурить. — А мы ведь знакомы!
Что, интересно, свело вас с метлой?

— Долг, алименты, прочая шляпа.
Чтоб не сидеть — подметаю вот здесь.
— Ну, поздравляю. — С чем? — Что ты папа.
— А это... Ну да, что есть уж, то есть...

— Помнишь наш двор? — Порой вспоминаю.
— Сколько...? Лет тридцать поди уж прошло.
— Да, Игорёк... Мы были как стая,
Потом разлетелись, встав на крыло.

— Ну а ты сам-то живёшь ли богато?
Ты академик наверно в НИИ?
Или как прежде в чёрных бушлатах
Ходят все светлые мысли твои?

— Нет, я рабочий тут, на заводе.
"Минск" вот курю, на автобус спешу.
Но на прожить хватает мне вроде.
— Помнишь, махнул он метлою? — Ушу?

Я засмеялся: — Помню, конечно.
Забудешь такое — двор весь болел.
Палкой крутил ты прям безупречно,
Чтоб как Брюс Ли отбиваться от стрел.

— Ты был умнее всех вместе взятых.
Так ведь умел объяснить всю байду...
Ты хоть, я думал, станешь богатым.
— Ну вот как видишь... Всё, ладно, пойду.

А у тебя там ритм ударной стройки,
А я живу размеренно и плавно,
Как по дефолту сбросивши настройки,
А мысли всё ж похожие о главном.

Мы оба любим молча побродить и...
И чтобы запахи и звуки... Знаю,
Уже не сможешь жить без ритма сити,
А я всегда держался ближе к краю.

Я ненавижу суету, но может,
Легко бы к ней привык, да только вот
Хочу — и ты, наверно, хочешь тоже —
Подальше бы от всех забот, хлопот.

А это ведь не так недостижимо,
Подумать если только и всего —
Один раз в жизни выстрелить не мимо,
Но нужно поискать ещё в кого.

Бежит рекой поток людской,
Отдельный замер муравей,
И в небо посмотрел с тоской —
Его накрыла пена дней.

Однообразие забот
И накатившая тоска:
Ни разу он за целый год
На матче не был ЦСКА.

Не он один, давно друзья
Звонят исполнить ритуал.
Эх, это в спорте есть ничья,
А в жизни это — проиграл.

И забываешь жизни вкус,
Азарта, радости, успеха,
И от себя бежишь как трус,
Лишь гулко за спиною эхо

Рефренит пустоты сильней,
Ещё чуть-чуть, и может быть,
И ты утонешь в пене дней,
Но что напрасно слёзы лить?

Мы люди, а не муравьи.
Ты обзвони своих друзей,
Забросят пусть дела свои —
Сходите вместе на хоккей.

Чтобы обратно жизни вкус
И радость встречи, и игра,
А не вайфай или блютуз.
Подумай. Ну а мне пора.

Со мной не пропадёшь, но горя хапнешь.
Шучу. Хотя наверно в каждой шутке…
Тем, кто подумал, что я - нетто агнец -
Как Вите лучше выйти из маршрутки.

А кто хотел бы резать словно масло —
Дави на нож так, словно режешь сыр.
И то ещё ведь может не удастся:
Такой я неудобный пассажир.

Хотя и кнопка есть, у всех есть кнопка...
— Прям Карлсон… — Да! На шею не дави!
Молчание похуже нервотрёпки.
Ну раз не передумала — лови.

Лови, лови, я мягкий и пушистый,
В быту я мягче может быть котлет.
Всё на ходу, ну разве неказистый,
И запчастей наверно больше нет.

Ну что…? Я знал, тебя не испугаешь.
Ну значит дальше видимо вдвоём
Пойдём по белым мимо чёрных клавиш.
— Но погоди, куда же мы пойдём?

Под белым парусом, но с чёрным флагом
Мы поплывём в далёкие края.
И с кисточкой моё свистящим флягам
Ушибленным, как собственно и я.

Не думал, что когда-то так про вторник
Уже я напишу, а вот — гляди:
Должно за подлодельник словно дворник.
Посмотрим, половина позади.

Но убирает хорошо, душевно —
Начальство смёл куда-то заседать,
И за стеной станок гремит напевно,
Пытаясь не порушить благодать.

Дни вереницей, как клоны,
Уткнувшись друг другу в спину,
Выстроились в колонны,
Вращают земли махину.

Зима, напросившись в гости,
Нещадно громит запасы,
Бросая собакам кости
С несчастной осьмушкой мяса.

И жалость вцепилась в совесть,
Коленом прижав характер.
Не здорово, но и на то есть
Заноз из души экстрактор.

Слышишь, зовут на помощь?
Это ближнего беда прижала.
Ну что ты как будто овощ
Или долог фитиль запала?

Белых сугробов из снега
Повсюду лежит перина
И кутает тёплая нега
Отдавшего куртку кретина.

Мы греемся, но и греем,
Мы тратим и обретаем,
На помощь спешим скорее,
Забывая про хату с краю.

А сколько скрытых-то больных...
Порою в их руках шальных
И судьбы мира может быть...
Надежды тоненькая нить,
Что испытания по силам
И Бог не даст нас слить дебилам...
Хорошим людям - выше нос!
Ну всё хорош, пошёл в разнос...

Руки — это лишь манипуляторы:
Делают, что голова велит.
Там замкнёт бывает регуляторы —
И ты словно бы в плену Лилит.

Руки распускаются в азарте,
Но себе не сами волю дав.
Держит голова на низком старте —
Внешне ты спокоен, как удав.

Но вот руки чешутся как будто —
Значит, в голове кипит уже.
Хочется вот ей запретных фруктов —
Тянется рука на кураже

Взять чего сама не сотворила
И не заработала трудом.
Голова плюс руки — это сила,
А страдает задница потом.

Всё случайно,
Или не случайно, но не суть.
Это тайна,
До неё у каждого свой путь.
Может, сложный,
Ну а если даже и простой —
Всё возможно:
Кто-то вдруг нарушит твой покой
И отменит
Страхи одиночества твои.
Как бесценны
Времена, что прожиты в любви!

Белый парус
Замелькает как надежды знак.
Я признаюсь:
Не мечтал уже, что будет так.
Как подарок,
Ты в моей судьбе — гадать за что...
Мир стал ярок,
Как шатёр у цирка шапито.
И так славно
Просто говорить с тобой, и пусть
Так забавно
Видеть, как в душе светлеет грусть.

Что там дальше?
Я дрейфую, ветру волю дав.
Всё без фальши,
Словно бы однажды загадав.
Как награду
Что героя наконец нашла,
Все преграды
Разошлись, как и от солнца мгла.
Так бывает,
Да и не поверить как уже
Тем, кто знает,
Что любовь живёт в его душе.

Меняли лампы в женской душевой.
Напарник подгонял: «Мы тут как в бане в шубах».
Нет, пахло-то получше, чем в мужской,
Но много лишнего сушилось там на трубах.

— А вы посмотрите ещё наш фен?
— Какой? — Вот этот. — Но ведь это рук сушилка...
— Не, вот на стульчик сел — и нет проблем.
— Ага, вот точно так поди накрылась вилка.

Он как бы на секунды-то для рук...
— Ну мы вот приспособились... Так славно было.
— Поможем женщинам, что скажешь, друг...?
— Вам кофе сделать? — Опа! Даже подфартило!

Мы поменяли вилку — «фен» задул.
Попили кофе и почапали обратно.
Рабочий полдень и завода гул,
В столовку даже не пошли уже и ладно.

Вот бы написать такую гадость,
Чтоб прям ух и чтобы прям ой фу,
Чтобы злила как чужая радость.
Чур меня услышать и тьфу-тьфу!

Чтоб запомнить это настроенье —
Исповедь чертей на помеле.
А какое было воскресенье?
Нежное, дрожало как желе.

Туго начинается со скрипом
Утро дня заглавного недели:
К совершенно облысевшим липам
В парк вороны что-то прилетели.

- Так и что бы вам? Сидите молча.
Я пройду сквозь парк — скорее надо.
Нет, по падежам порвут на клочья —
То была лишь первая засада.

В куртке-то другой остался пропуск.
— Что ж вы так, вы старый ведь работник!
— Ну не зря же я просился в отпуск...
По утрам я словно беспилотник.

По наводке ну и ритуально,
На инстинктах, как слепой котёнок.
— В трубку уже дули? — Всё печально.
— В смысле? — Всё нормально там, зелёный.

— Я вас записала, проходите.
— Вот спасибо. — Не забудьте завтра...
Щёлкнул турникет и трубкой фить мне —
Словно бы пинка так дал для старта.

Осень — время грустных лиц
И любимых книг страниц,
Что хранят в себе тепло,
Где любовь, добро и зло
Так хитро переплелись
И в твою проникли жизнь.

Ты играешь как герой,
Даже горд собой порой.
Только это не игра —
Ты не понял, а пора,
Потому что хэппи-энд
И летс килл вис факинг бэнд.

Редко выпадает шанс,
Потому живи сейчас.
Что потом за тем холмом?
Может, быть семья и дом,
Может, бесконечный путь.
Как удачу не спугнуть?

Где потом её найти?
Иногда вот-вот, почти
Ухватил уже за хвост,
А она как Алконост
Запоёт — и ты забыл,
Погружаешься в анрил.

В старом драповом пальто
Распознал тебя бы кто?
Жизнь прошла тому назад,
Как у нас здесь говорят,
И не выпало зеро —
Ты спускаешься в метро.

Восемь станций и финал,
Ты и прежде это знал.
Только говорил: "Потом",
Что теперь уж толку в том?
Раз нельзя переиграть —
Не копи тогда, а трать.

Трать сегодня, трать сейчас —
Не забрать с собой запас.
С тихим счастьем в каждом дне,
Не герой — и пофиг мне.
Как-то так, май диар френд,
Нау летс килл вис факинг бэнд.

Ну вот опять тебя твой лес
Магнитом потянул,
А я других не знаю мест,
Где так бы отдохнул.

Где нет привычной суеты,
Где запах и покой,
Зверей на тропах лишь следы.
А может, я такой?

Люблю наедине с собой
Неспешно побродить.
Ты на замок меня закрой,
Хоть и не та уж прыть.

А всё же вырвусь, убегу —
Уже что есть, то есть.
Ведь я без леса не могу,
Душа, наверно, здесь.

Я вон как этот мухомор:
Красив и несъедобен.
А лес с грибами до сих пор
И просто бесподобен.

Здесь славно пишутся стихи,
Так и когда рыбачу.
У всех нас разные грехи
И планы на удачу.

Неделя вот почти прошла,
Ушла с концами в воду.
Я бросил все свои дела,
Уехал на свободу.

А может, переехать в лес,
Срубить себе избушку?
Медведь же что-то здесь да ест.
Ну всё, снесло кукушку.

— День шофёра не отметил.
— Ну так ты и не шофёр.
Твоя пятница в кювете
Догорает до сих пор.

— А какой сегодня праздник?
— Никакого. "День пустынь".
— Я ледового участник.
— Вот и до зимы остынь.

— Ну, а что нам гугел скажет?
— «День работников рекламы».
— Как день жулика. И даже
Сильно горькие бальзамы.

За такое пить не буду.
Что ещё там есть? Гляди!
Два по сто в одну посуду —
Это мой, как ни крути.

«День того, кто хвост отбросил».
Двадцать третье октября.
Всё неси. Ещё вопросы?
Гугел, миленький, не зря...

Я же знал... А! О! Гляди-ка!
День шампанского ещё.
За такое пиво — дико.
И с твоим ещё борщом.

Собирайся, сходим в гости.
"День шампанского", ты что?
Ну хотя бы к Надьке с Костей.
Нужно подвести итог.

Без хвоста оно, ты знаешь,
Тяжело бывает так?
— Ты серьёзно? Угораешь?
Пей свой «Брауберг», дурак!

Что такое натурально
Достучаться до небес?
Это если невербально,
Как опешивший балбес,

Понял, что твои все просьбы
Рассмотрели и теперь —
Не загадывай, сбылось бы,
Открывай пошире дверь.

— А о чём просил, хоть помнишь?
— Да не очень, как назло.
Уж ни духом и не сном лишь,
Понимаю — повезло.

— Так, а в чём была заминка?
Я просил-то уж когда?
Растянулось как резинка
Не на месяцы, года.

— Сколь таких просящих знаешь?
— Миллиардов пять должно...
— Хоть ты и балбес, а шаришь.
Ну такое вот кино.

Наступила тишина
Сумерек вечерних.
День отпел своё сполна —
Был не самый скверный.

Я на лавочке сижу,
Загибаю пальцы.
Что понятно и ежу? —
Нужно разобраться.

Не узнаю - не усну,
Как про ту корову,
Что полезла на сосну
Яблоки есть, к слову...

У неё они с собой
Были, не сдурела.
Пёс завыл и ты повой —
Раз такое дело.

В долгий ящик все дела,
Я в плену у лени.
Раскалились до бела
Звёзды и запели.

Может, это только я
Песенку их слышу
Про далёкие края
И кота на крыше.

Ну так что, и пофиг дым,
Кстати, вот упала —
Старикам и молодым
Счастья пожелала.

Всё, этому миру конец.
Поедем, я знаю атолл.
Всё, он уже точно мертвец,
И ладно себе — фак ит олл.

Нам только бы вместе спастись.
Одному — не знаю зачем.
Мне будет нужна уже жизнь
Без тандема нафиг эдем?

Не поедешь — значит и я,
И за руки вместе сгорим.
Эх ты, антиутопия…
Кто помнит, что это за фильм?

Спи, спи, скорей усни.
Потихоньку гаснут все огни.
Все дня заботы пусть
Отступят, чтобы путь
Твой в мир волшебных снов
Лёг между облаков.

Спи, спи, скорей усни.
Тебе я знаю, тоже снятся дни,
Где солнце и тепло,
Где отступило зло,
Где все твои мечты
Раскрылись, как цветы.

Спи, спи, скорей усни.
Медвежонка нежно обними.
В стране волшебных снов
Твой сон уже готов.
Знакомые штрихи,
Как мне твои стихи.

Спи, спи, скорей усни.
Оба ведь мы больше не одни.
Я так хочу в твой сон,
Моим пусть будет он.
Забудь «ещё чуть-чуть»,
Уже я вышел в путь.

Лёха! Кто-то окликнул в толпе:
«Тормозни на минуту, постой.
А у нас там обратно чепэ —
Посмотрите насос солевой.

Этой ночью дежурный смотрел,
Ничего не сказал и ушёл.
Нет, сказал, что и так полно дел,
Мол, не то что у службы дневной».

- Презабавно. Ну ладно, зайдём.
Так, а что хоть с насосом не так?
- Очень сильно гудит что-то в нём.
- А должно быть, подшипнику швах.

Не бывает плохих так-то сред
В агрессивной однако среде.
И в тебе за подшипником вслед
Что-то клинит — боюсь, так везде.

Солнце сквозь листву берёз —
Золотая осень.
Так тепло в моей душе…
Было-то когда?
Лишь глаза блестят от слёз.
Ты меня не бросишь?
Без тебя ведь мне уже
Деть себя куда?

Ты увидела во мне
То, чего и сам я
Никогда бы не открыл.
Мало ли причин —
И лежал бы я на дне
Чем-то вроде камня,
А тебе вот чем-то мил
Среди всех мужчин.

Ты сказала: «Не гадай,
Я сама не знаю.
Просто хорошо с тобой,
Больше ничего».
Солнце катится за край
И горит по краю
Рыже-розовой листвой —
Душу подожгло.

Осень холодом бодрит,
И уже жгут листья.
Дым, касаясь фонарей,
Улетает в даль.
Не она мне говорит —
Сам себе кажись я:
«Тебе лучше будет с ней,
Отпусти печаль».

Так давно, пожалуй, вторник
Не был по утрам приятен,
И мой внутренний затворник
Кофе вылез нюхать, кстати.

Всем хорошего побольше,
Плодотворно не устать,
Чтоб хорошее в хорошем
Преумножилось раз в пять.

Всем живым, хорошим людям
И особенно тебе —
Поглядим, что дальше будет,
Хоть от рода по судьбе.

Разгорается пожаром
Настроение дать бой
Кракозябрам, даже старым,
Что мешали быть собой.

Голова пустая — что у дурака,
На душе отрада, и дышать прям легче.
Что луне-то надо? А блин — молока.
Брось свои капризы хоть на этот вечер.

Приходи со мною ночью посидеть,
Говорить о разном — говорить так легче.
Мы с тобою оба угодили в сеть.
Молоко налито — буду ждать до встречи.

Хоть на майке вышит лебедь,
Но я знаю, что я гусь.
Ты звонил уже раз девять —
Подожду, попустит пусть.

Что обратно не с кем выпить?
Я хоть раз тебе помог?
Не ругай меня, ну ты хоть
Поболтай со мною, Лёх...

Ну ты знаешь, я психолог,
Не такой себе чуть что.
Тебе отоларинголог
Подошёл бы лучше-то.

Узнаю, обратно шутишь.
Хорошо, так легче, брат.
Мы с тобой простые люди ж,
Ты вон тоже не богат.

Я тебе четыре раза
Уже дело предлагал,
А ты честный как зараза.
Ладно, с корабля на бал.

Ты смотрел сто лет-то, Лёха?
Сериал? Да, сериал.
Лёха, сняли так неплохо,
Прям вот и не ожидал.

Всё подробно, как по книжке.
Это ты мне подарил.
Я всё помню, выпил лишку.
— Помнишь хоть, зачем звонил?

Я звоню сказать спасибо.
Ты один не предал, друг.
Потому что, ибо, ибо...
Он задумался, потух.

Я не дал ему погаснуть
И раздул как уголёк.
Я не мог быть безучастным
Да в такой ещё денёк.

Я сказал ему: «Андрюха,
Ты с чего запил опять?
Как обратно бормотуха
Повернула время вспять?»

Ты стихи как прежде пишешь,
А со мной их не поёшь.
Ты залез как кот на крышу.
Приезжай, сыграем, Лёш...

За свой счёт возьми хотя бы,
Я сплачу тебе за день.
Будет водка, будут бабы.
Чё те надо-то, тюлень?

Ничего, спасибо, правда.
У меня что надо есть.
Помнишь: «Лёша, космонавтом»?
И заржал, придурок, ведь.

Полегчало, отпустило.
Ну его хотя б пускай.
Кто б и мне сыграл дебила?
Ну и ладно, раю рай.

Пару новых дырок в перфокарту,
Чтобы в повседневный алгоритм —
Пару капель прежнего азарта.
Так уже приелся этот ритм.

Красное сгорающее солнце.
— Делай фотографии, балда!
Что, забыл уже, как плёнка рвётся?
Не забыл? В чём дело-то тогда?

Помню хорошо фонарь свой красный
И увеличитель «Ленинград».
Повод находить умел прекрасно
И как делал фото всех подряд.

Раньше так хотелось всё запомнить,
А теперь всё хочется забыть.
Может, уж отвык от блюд скоромных
Или рот себе велел закрыть?

На каком этапе ты вдруг страхом
Управляем стал и чувством меры?
Ты всё славший на хрен одним махом —
Никакие личные примеры.

Ты боишься, что у милдроната
Может сил однажды не хватить,
И враги сожгут родную хату.
Нет, пожалуй, лучше посолить.

Потому гвоздём по перфокарте
Застучал подробно молоток.
На души баяне черти вжарьте,
А то я маленечко размок.

Чуть располнеешь — скажут: «Разнесло!»
А похудеешь — всё совсем осунулся.
За непосредственность люблю село,
За лишним разом не хожу на улицу.

У городского отнимает всё:
Ты здесь никто, ты тех, к кому приехал —
Сын чей-то, внук, не важно то да сё.
Нет, могут кличку подобрать для смеха.

Но со своим уставом в монастырь
Чужой соваться — та ещё затея.
И мне моя кликуха «богатырь»
Была всегда милее Аляксея.

Куплю билет, поеду.
Где сядет телефон...
И где я в летних кедах
Покину свой вагон.

До дедовского дома
Ещё пятнадцать вёрст.
Быть может, кто знакомый
Туда б меня подвёз.

Да кто в тебе узнает
Того, каким ты стал?
Тебя и пёс облает,
И сам бы не узнал.

Однако подобрали,
Пусть не по самый дом.
А сам бы ты в печали
Пришёл, да и потом...

Быть может, ночью поздно,
И севший телефон...
А так свезло — серьёзно!
Ещё далече сон.

Здесь ночью как в могиле,
Жилых — домов пятнадцать,
С людьми, что здесь решили
Костлявой дожидаться.

Раскочегарил печку,
Накинул провода,
Уселся на крылечке.
Ну что, сбылась мечта...

Нет, не моя, а деда,
Что я сюда вернусь.
Автобус тут по средам,
Приедет только пусть.

Достал из сумки хавку,
Сварганил кофею.
А завтра в автолавке
Чего-нибудь куплю.

Законопатить чёлн бы,
Висят, не сгнили, сети.
Рыбачить я ушёл бы —
Так радуюсь, как дети.

Стоит ухват уныло,
По чугункам скучает.
Здесь словно всё застыло,
Гостей не привечает.

Припёрся, видишь, внучек,
А сам уже как дед.
Покоя наших ручек
Теперь простынет след.

Да нет, я не надолго,
Я здесь не задержусь.
От ностальгии толку —
Раздуешься как гусь.

Да всё равно всё схлынет,
Но пусть хотя б душе...
От ныне и по ныне,
Но с радостью уже.

Ты опять грустно смотришь на звёзды
И молчишь, лишь вздыхаешь порой.
Чтобы стать друг для друга как воздух
В том, что было всего лишь игрой.
Но я рядом, я, может, быть ближе,
Потому что я в сердце твоём.
Небо будет пускай нашей крышей,
И счастливыми станем вдвоём.

Думай о хорошем,
Я тебя прошу.
Всё плохое в прошлом,
На тебя гляжу.
Думай о хорошем,
Пусть моё тепло...
Вместе мы всё сможем,
Лишь бы сердце жгло.

Эй, сожми кулаки на удачу,
Я давно за тебя их держу.
Больше ты никогда не заплачешь,
Лишь от счастья, и то я скажу.
Что ж ты плачешь, ведь всё хорошо же,
Но и у самого ведь слеза
Потечёт в умиленьи, быть может,
Засмеюсь и зажмурю глаза.

Думай о хорошем,
Я тебя прошу.
Всё плохое в прошлом,
На тебя гляжу.
Думай о хорошем,
Пусть моё тепло...
Вместе мы всё сможем,
Лишь бы сердце жгло.

И вдруг мы захохочем как дети,
А ведь, впрочем, мы дети и есть.
Так на этой печальной планете
Только дети умеют глядеть:
Своё сердце другому доверить
На ближайшие лет эдак сто
И спросить, чтобы просто проверить:
«Мы друзья?» — «Ну конечно». — «А кто?»

Думай о хорошем,
Я тебя прошу.
Всё плохое в прошлом,
На тебя гляжу.
Думай о хорошем,
Пусть моё тепло...
Вместе мы всё сможем,
Лишь бы сердце жгло.

Ваш звонок очень важен для нас.
Вы хотите, чтоб я в это верил?
Так ответьте вот прямо сейчас.
Джо Дассен? Вы серьёзно? Вот звери!

В смысле твари, ты там погрусти,
Потому ожидать лучше с грустью.
Нет ну я... я спокоен почти,
Что утонут соседи, допустим.

Всё куда-то уходит под пол.
Не вода, нет, а теплоноситель.
Всё, я слушать Дассена ушёл.
Сто двенадцать? Соседей спасите.

Вагон хрустел на рельсных стыках,
Тихонько набирая ход.
Мы с летних ехали каникул,
Ещё не зная, что нас ждёт.

И было так в вагоне жарко,
Что и открытое окно
Лишь прибавляло краскам яркость,
Не помогало всё равно.

Так мы из детства возвращались:
Наивность, гордость и азарт.
Мы б если знали — там остались,
А фигушки, нельзя назад.

Живёт душа моя в берёзах белых,
Ну, мне так кажется, так тянет к ним.
Сейчас они в уборах рыжих целых,
Куда спешишь? — мне шепчут. — Постоим?

Ты полюбуйся нами, ведь мы скоро
На рыб скелеты будем походить,
И в просьбе этой нет совсем укора,
Так, словно мне душа бросает нить.

Такую нить, что станет путеводной,
Поможет разобраться, в чём не прав.
Я обниму одну рукой свободной
И, может, вытру слёзы о рукав.

Поставлю свой с продуктами пакет
И достану сигарету - надо.
Пускай тревога дня сгорит на нет,
Из души пускай уйдёт досада.

Скоро зимний их укутает покой,
Чистый лист и новое начало.
Я к ним приду спросить, кто я такой,
Как ни смешно, но так уже бывало.

А по весне душа моя заплачет,
Как сок берёзы, слёз пусть будет вкус,
И я, скрестивши пальцы на удачу,
К душе моей в зелёном возвращусь.

Ну что есть, того не спрячешь.
Хоть красней, хоть не красней.
В детстве принесёшь лишь мякиш —
Корочка была вкусней.

Мама скажет: «Что за чудо?
Наш испёк хлебозавод!»
И вид сделает, как будто
Эт не ты всё это вот.

Когда мы злимся и закипаем,
И проступают в натяжке жилы,
Спеши представить себя джедаем,
И да прибудет с тобою сила.

Глаза-то вроде — зеркало души.
Как чувствуешь кого — и смотришь так.
За ширмой равнодушия нас вши
Кусают и едят, что тех собак.

А гордость терпит редкое: её
Пронять способно чувство, да и то...
Не стоит равнодушие своё
Как ширму выставлять — терпи чуть что.

Пусть видит и читает, что внутри,
Друг, враг, любимый — каждому своё.
И со слезами счастья глаз не три —
Такое наше уж житьё-бытьё

Браток, а ты-то можешь волноваться,
А помнишь, за тобою кран упал?
Так ты тогда лишь сочно плюнул: «Млятство!» —
И, впрочем, тоже ведь с прибором клал.

Ты ещё тёплый или это осень
Слегка подразмягчила, а, сухарь?
Да ты горячий! — Руки!.. мыл? — Вопросы?
— Ща вымажешь. Иди редуктор ставь...

В одну из белых даже,
Куда-то буду ехать.
Знакомый голос скажет:
«Оставь немного мне хоть».

На листике на этом
Одной хотя бы строчкой
Про унесённых ветром
Меж запятой и точкой».

Я обернусь — всё брошу,
А сзади никого.
Ну что же ты мне, Лёша,
Не пишешь ничего?

Ветер утренний на кране
Раскачал на тросе крюк.
К батарее ближе, в раме,
Паутину сплёл паук.

Солнце хмурое, и жёлтым
Его цвет не назовёшь.
Словно вставшее в исподнем:
Мол, погрелись и хорош.

Очень туго лезет в уши:
«С добрым утром» от коллег.
Только согласиться лучше,
Чтобы утренний разбег

Не начать горячим спором,
Не попивши кофе даже.
Забодают общим хором —
Да бывает ведь и гаже.

— Синий "Минск".
— Одну? Берите больше.
— Да есть ещё пол пачки со вчера.
— Я завтра ухожу на месяц в отпуск.
Ларёк закрыт-то будет ведь с утра.

— Спасибо, что сказали, лучше в вечер
Куплю на завтра, чтобы безлимит
Не провоцировал... Так просто легче,
Когда их много — прямо вот свербит.

Хорошего вам отпуска.
— Спасибо!
Травлю за деньги вас, а вы такой...
Билеты не нужны, ещё что-либо?
— Да нет. Я взял на месяц проездной.

За всех нас отдохните, Александра.
— Откуда вы...
— Давно на бейдже...
Балда уже хотел сказать до завтра,
Ну значит через месяц здесь же.

Мальчики не взрослеют,
Пора бы уже запомнить.
С годами они грустнеют,
А потом и не могут вспомнить
Ни куколок, ни машинок,
Ни ради чего, бывало,
Вот этих домашних свинок
На подвиги подрывало.
А ты ещё грустной грудью
Пугаешь в конце тоннеля.
Планета идёт к безлюдью,
Играть в дочки-матери шнеля.

Двадцать первый каприз Паганини
Миша Коренев не одолел,
И конфликт, что случился меж ними,
Вдруг оставил его не у дел.

Он кичился проигранной жизнью,
Тем, что несовершенен в любви.
Из-за трусости к страсти он гнилью
Называл свою жизнь визави.

И в пивном тёмном банном буфете,
Угощаемый воблой с икрой,
Он сказал, что боящийся встретив —
Не достоин любви никакой.

Если вторник мстит за прошлый вторник,
Тот, что ты почти уже забыл, —
Изловчись надеть ему намордник,
Проберись в его беспечный тыл.

И глагольной рифмой преусердно
Вытряси гнильё его нутра,
Чтоб он знал: что обижаться вредно,
Как и гадить с самого утра.

Держат нас неправильные вещи...
Вот один из способов простых:
Жила "А", предел сто двадцать, клещи.
Подключаем всех ещё живых.

— Два насоса! — Сорокет! — Годится!
— Дымосос! — Включай, почти что сто!
— Выключай, один насос дымится!
— Нет! Там просто пар, пока постой!

— Что осталось? — Крышный вентилятор...
— Пробуем? — Давай! — Сейчас нажму...
— Выбило! — Так вот кто провокатор!
Откидывай, включай. Кабздец ему.

Вернулся, одел ещё свитер.
Замёрз как последний француз.
Пораньше просил ещё выйти...
А мёрзнет теперь "ценный груз".

Зачётное неуважение —
Постой, посчитай фонари.
Готовься скрывать раздражение.
Зато какой бодрый — смотри.

Прикрылечный ритуал кофейный
Не вздобрил и даже не согрел.
Выпростаю наглый взгляд трофейный.
Что бы взять хорошее в прицел?

Знакомые фары, кажись...
— Поломка, прости, задержался.
Да, ложечки вроде нашлись...
Осадок однако остался.

— Вы-то остановку не пропустите?
— Так быстрей дописывай уже.
— Что?
— Ну, я твои читаю глупости.
Первый раз с поэтом еду же.

Вышла, а мне словно стало стыдно.
Покраснел немного, надо ж так.
Как бы чтоб поменьше было видно,
Чтоб не подставляться как дурак.

Как когда ты был юн,
И души твоей струн
Не касались чужие глаза,
И на всё был ответ,
А теперь больше нет —
Тебе нечего больше сказать.

Где твои меч и щит?
И никто не звонит.
Кто как раньше уверен в тебе?
А с другой стороны,
Может, и не нужны,
Что тебя не узнают в толпе.

Не копай глубоко.
Ну, теперь вот легко,
А потом суп с котом. — Рассмешил!
У того ведь кота
Нету больше хвоста.
— Почему? — Потому, что спешил.

— Напишем что-то грустное?
Сегодня сыро так.
— Скелетом голый куст...
— Вполне...
— И ветер...
— О, ништяк...

— Прилипли листья мокрые
К асфальту...
— Понесло?
— И выстрел в спину окриком:
— «Какое уж число?»

— Двенадцатое вроде бы...
— «Ну и когда вернёшь?»
Согнёшься как юродивый,
Очередная ложь...

На жалость отдолжившего
Пытается давить.
— Послушай...
— Что?
— Пошли его
И продолжай грустить.

— Седое небо хмурится,
Машиной сбитый кот
Как раз на этой улице,
Где в позапрошлый год.

Сказала ты: — Всё кончено,
Я больше не вернусь...
А я сказал: — Ещё чего!
И ты со мною, грусть.

Пять предельно срочных дел.
Переполненный отдел.
Навигация по фронту отступающего дня.
Надвигается предел,
За которым лишь расстрел
Коробок промокших спичек, и ни дыма, ни огня.

Под молчание ягнят
Волки совести казнят
Всё хорошее, зачем-то назапашенное впрок.
Внутрь тебя направлен взгляд,
Съесть тебя они хотят.
Ну так что же ты умолк? Ты ягнёнок или волк?

Завтра новый хоровод.
Можешь взять самоотвод.
На тебя давно не ставят, можно слиться со стеной.
Самого себя в расход,
А не всё вот это вот.
Растворишь себя в печали, вспоминая был какой.

Будни, ждите, я не пас.
Не в последний даже раз
Ставят там или не ставят — никогда не думал я.
Много поводов сейчас
Для невыспавшихся глаз,
Тех, что завтра утром рано этот вечер обнулят.

Сгорает день не так, как прежде,
А как — не знаю, но не так.
Болит мозоль, свербит надежда,
Куда-то страх попасть впросак.

Девался и в холодной буре.
Тебе как будто всё равно
Всё, что де-факто — не де-юре.
Смириться стоило давно.

Вот так, как есть, пускай и будет,
Иначе — пропасть и обрыв.
Всё потому ещё, что люди,
Кого-нибудь не полюбив...

Всегда чего-то не хватает.
Пустое место — белый шум.
А кто гадает — зря гадает,
Ему всегда придёт на ум

Желание себе присвоить:
Взять в плен и посадить на цепь.
Будь рядом, только и всего ведь,
И от обвалов будь мне крепь.

Шаг, шаг, ещё чуть-чуть.
Думай о хорошем, закрой глаза.
Шаг, шаг, про всё забудь.
Нет, не открывай, нам нельзя назад.

Ты сам меня просил
Много лет назад, я пришла теперь.
Ты сам не тот, что был,
В прошлое назад не откроешь дверь.

Я пришла за тем, чтоб тебя забрать.
Теперь ты мой,
Ты только мой.
Я пришла, я больше не в силах ждать.
Пойдём со мной,
Ты мой герой.
Я пришла за тем, чтоб тебя забрать.
Теперь ты мой,
Ты только мой.

Мой мир печальных снов,
Он с тобою станет совсем другим.
Мой мир не терпит слов,
Глаз не открывай, всё бежим, бежим.

Я так тебя люблю,
Я люблю твой запах и голос твой.
Я так хочу к огню
Сердца твоего дать душе покой.

Я пришла за тем, чтоб тебя забрать.
Теперь ты мой,
Ты только мой.
Я пришла, я больше не в силах ждать.
Пойдём со мной,
Ты мой герой.
Я пришла за тем, чтоб тебя забрать.
Теперь ты мой,
Ты только мой.

Сон, сон, всё это сон.
Не открывай глаза — исчезну вмиг.
Сон, сон, со всех сторон,
Здесь герои книг, ты один из них.

Спи, спи, кто на яви,
Ты совсем не важно, во сне ты мой.
Спи, спи, меня зови,
Пальцы накрест, вот за тебя, герой.

Я пришла за тем, чтоб тебя забрать.
Теперь ты мой,
Ты только мой.
Я пришла, я больше не в силах ждать.
Пойдём со мной,
Ты мой герой.
Я пришла за тем, чтоб тебя забрать.
Теперь ты мой,
Ты только мой.