В сути, деньги — это гвозди,
Прибивающие к «надо».
Злому не хватает злости,
И его казнит досада.

На себя всего первее,
Хоть проблема и не в нём,
Но он копит злость скорее,
Чтоб не брать её взаём.

Всякий добрый промокает,
Укрывая доброту.
Так и в жизнь свою впускает
То Надежду, то Мечту.

От судьбы не ждёт подлянки,
Гонит зависти молву
И любимой дарит в банке
Только Красную Москву.

Жизнь циклична - это факт,
Как циклична и тоска
Осень - это третий акт,
Но ружьё висит пока.

Об тебя сломали зубы,
Но и вытерли ведь ноги.
Надувают важно губы
И французские бульдоги.

Гордость это излечимо.
Жизнь умеет ставить раком.
«А — четыре» — тоже мимо?
— В однопалубный. — Однако...

— Не попал. — Ты чё, дурилка?
Что не два, то — полтора.
— Идиотская развилка.
Ладно, кажется, пора.

— А куда идём? — Не знаю.
— А зачем? — Ответ один.
— Ну тогда я не играю.
— Да заткнись уже, кретин.

Синим пламенем горело
Чувство гордости его,
Но себя таки жалело,
Утешало ничего.

Мы им всем ещё покажем,
Обязательно потом.
А пока давай закажем
Утешение со льдом.

— Подбери уже ты слюни.
— Это первый мне отказ.
— Я не знал, что ты, брат, нюня.
— Я и сам не знал. Сейчас...

И об скатерть вытер сопли,
Гордость хлопнула бокал.
Он сложил очков оглобли,
Кулаками замахал.

Гордость девственность отказом
Потеряла. Ну и что?
Ты решил все беды разом,
Что ли, утопить в шато?

Чтоб побитою собакой,
С синяками, тихо ждать.
Дуракам везёт, однако,
И не так чтоб не страдать.

Рядом на горшках сидели
Вася, Петя и Аврелий.
Угадайте, кто из них
Был главнее остальных.
Это мог бы быть и Вася,
Но у Васи папа квасил.
А таким, каким был Петя,
Тяжело на белом свете:
Петя был за справедливость —
На него и повар злилась.

Покроется небо, корова и долг,
И я закажу минитрактор,
А с ним я смогу то, что раньше не мог.
Ну вот я и фермер по факту.

Любовь осеннею порой —
Накинешь на неё плащишко,
А сам уж мокнешь как герой,
И то лирический не слишком.

И говоришь ей о тепле
Горячих отношений личных.
То в октябре, а в ноябре
Сидите оба на больничных.

И первый в вашей жизни снег —
Салют тому, что вы сошлись.
«Поставишь банки мне, Олег?»
«Конечно, милая, ложись».

Самобытно в русской печи
На углях испечь блинов,
Натянуть сюртук на плечи —
В нём поди и без штанов.

Можно выйти, сесть у дома,
Самовар и в блюдце чай.
Накатившая истома
Шепчет: «Ладно, не серчай».

Так ли много тебе надо?
Посмотри, какой закат!
От кого пришла досада —
Пусть идёт к тому назад.

Так мечтаешь на колхозном стайле
Завалиться в старый сельский клуб
Где брейкдансом нижним на фристайле,
А пойдёшь отлить — и выбьют зуб.

Перепутав с тем, кто расходившись
Наступил кому-то на мозоль,
И чтоб девка плакала, молившись,
И тебя просила: — Свалим, Коль.

— Погоди, — ты скажешь ей, — отыщем
Только тех, кто мне исподтишка
Двинул беспардонно кулачищем,
Вздумав, что тонка моя кишка.

И проводишь девку по дороге,
Отыскав помягче где бурьян.
Юность — это время правил строгих
Наших меж планеты обезьян.

Летит и тихо тает белый дым,
Меня он словно снова делает пустым,
И это пятница, которой я так ждал.
Погода полосатая, как жизнь,
И еле-еле уже держится, кажись,
И если вдруг решишь, что что-то угадал —

Всё это глупости,
И утро всё отменит.

На горизонте как пожар закат,
Но кто-то должен быть ни в чём не виноват,
Иначе пятница сгорит, не дав ответ.
Я в исступлении смотрю на дно
Допитой кружки, постигая заодно,
Что всё, начавшись, как-то сходит и на нет.

А ты меня прости,
И встану на колени.

У нашей жизни есть пустые дни,
Но сдашься — и останутся они одни,
На вкус — из сухпайка армейского галет.
Ты ходишь в гости с высохшим тортом,
Уходишь с ним и говоришь с набитым ртом:
«На новый стоит ли „Титаник“ брать билет?»

Пока ты не плывёшь —
Зачем об этом думать?

Уже вылазит даже за края
За всё лихая сатисфакция твоя,
Но наперёд ты сводишь счёты с уймой лет.
Все силы вложены в последний бой,
И эта пятница прощается с тобой,
И группы крови только допоёшь куплет.

Не спросят, как живёшь,
И нож как Цою сунут.

Где вы живёте наивные?
Перестали совсем попадаться.
Может вы ретроспективные?
Я устал с клофелином бодаться.

А какая первая в итоге?
Может, та, что ей и не была,
Словно потопталась на пороге,
Ну а в двери так и не вошла.

Это я один такой, быть может,
Кто решил начало поискать?
Одного меня ли это гложет,
Ну вот если просто вспоминать...

Первая случилась в детском саде,
Мы играли в прятки и тайком
Целовались, сидячи в засаде,
И под одеялом с ночником.

А потом враги по разным школам
Развели, и первая любовь...
Помню только мужество к уколам
И не плакать, если видишь кровь.

Листья кружат — люди дружат,
И от этого теплее.
Получают что заслужат,
А за что? Ну, там виднее...

Грусть шуршит листвой опавшей,
Грусть кричит молчаньем птиц.
Грусть и я как пострадавший,
Грусть в глазах у серых лиц,

Что встречаются в потоке,
А поток всегда спешит.
Я пишу вот эти строки,
А зелёный — лишь самшит.

Так и есть. И пикнуть не успеешь,
Пишешь, словно школьники диктант,
И потом, как вор, ещё краснеешь,
Слыша: «Брат, да у тебя талант».

Хочешь муху с яблоком как триллер?
Вот, себе сидела муха, значит.
Ща Ньютон усталых мушек киллер
Ей капут припишет по задаче.

Да, вопрос в задаче будет больно
Внешне походить на западло:
Мухи, мол, родня была б довольна,
Чтоб ты посчитал, куда крыло

Улетело после ихней встречи
С яблоком антоновским в саду.
Я сказал родне, что время лечит.
Извините, мухи, я пойду.

Добрый вечер,
День далече.
Потихоньку встанут звёзды,
Позовёт прохладный воздух
Скорпиона моего
Поискать себе того,
Кто случайно задержался
Иль устал — весь день сражался
И теперь ещё не спит,
Опершись на щит, сидит
И читает. Я ему —
Может, только одному —
И пишу стихи ночами
Про всех тех, кого нет с нами,
Кто уехал, кто уплыл,
Кто, быть может, нас забыл.

Лягут руки на плечи мои,
Я тебя обниму, и мы вместе
Растворимся в мечтаньях незримо
И забудем заботы свои.
Ты мне тихо прошепчешь без лести:
«Я тебя не оставлю, любимый».

От волос твоих пахнет теплом,
Луговыми цветами и летом,
И слезами глаза блестят малость.
Ты не думай, что будет потом,
Ненадолго забудем об этом,
Только эта бы ночь не кончалась.

Мы танцуем, а словно летим,
Вот уже мы кружимся на крыше,
В целом мире одни мы, и ладно,
Да и мы ничего не хотим,
Разве только лететь ещё выше,
Без надежды вернуться обратно.

Я живу ожиданием встреч,
Я скажу тебе снова: «Привет»,
И слезу утру счастья скупую.
Едва руки дотронутся плеч,
Обниму, как и прежде, в ответ
И тебя горячо поцелую.

— Мы будем жить с тобой в маленькой хижине,
Только вот я ничего не умею.
— Через неделю найдут нас погибшими.
— Ладно забудем про эту затею.

Зелёный свет на алкорамке,
Как светофор, подал сигнал.
А ты мне пишешь в «Телеграмке»,
Что он опять тебя прогнал.

Я злой, простуженный и мокрый —
Кто б самого поутешал?
— Ты даже злой когда, то добрый.
— Ага, добрейший из решал.

— Когда-то ты нас познакомил...
— Так что мне вас и развести?
— Нет, ты живёшь в соседнем доме,
Ты можешь к Игорю зайти?

— После работы если только.
— Нет ну понятно, не сейчас.
Сходи, скажи ему, что Олька
Переборщила в этот раз.

Такого больше не случится,
И если он меня простит,
Я помогу ему лечиться,
Ну, на больничном посидит.

Ведь рёбра быстро заживают,
А фонари ещё скорей.
— Да... Всё, что нас не убивает,
Так то нас делает сильней.

Вечер выдался песней без музыки
А без музыки песенки нет
Зелюки хрюкотали как мюмзики
В Зазеркалье Алисе привет

Утомлённый за счастьем погонями,
Шёл вперёд далеко не глядя,
И, закрыв мои глаза ладонями,
Ко мне кто-то прижался сзади.
Я пролетел по тоннелю в прошлое
И туда, и обратно пять раз.
Понял ты — это что-то хорошее,
Что случилось со мною сейчас.

Так, как будто дразня, но без хитрости,
Тихий ласковый голос сказал:
«Угадаешь — пущу, а пока прости».
Ты — счастье, я же сразу узнал.
И казалось, не врал себе тоже я,
Оставляя на жизнь прозапас,
Как на память, то что-то хорошее,
Что случилось со мною сейчас.

С той поры мы единое целое,
И своё брать от жизни сполна,
Видя чёрное, думать про белое —
Так меня научила она.
И когда я пишу что-то пошлое,
Ты следишь, чтоб не шёл в расколбас.
Ты всегда — это что-то хорошее,
Что случилось со мною сейчас.

В хмурый день, если вылезет солнышко,
И я вдруг улыбнуться забыл,
В руки падает белое пёрышко
Из её верно ангельских крыл.
Счастье светит не как невозможное,
И сияет теперь как звезда.
Я хочу, чтобы это хорошее
Оставалось со мною всегда.

Мужчина, куда вы смотрите?
— В смысле, куда? В окно.
— А на меня почему не хочете?
Смотри-ка, ему смешно.

— Я кому это всё рисовала?
Так дело у нас не пойдёт.
Давайте начнём сначала,
Повнимательнее, ну вот...

Мы проехали почти всю промку.
Я смотрел на неё и вдруг
Она выдала вслух и громко:
— Ты меня раздеваешь, друг.

— Ишь, уставил глаза бесстыжие.
Понравилась? А трёх детей?
Ты чёрненький, они рыжие.
Да вот так. А как ты хотел?

Мы его по заводу искали
И найти нифига не могли.
А две тётки в "размольном" сказали:
— Вороны знают, где Генри Ли...

Какого лешего коты
Орут сейчас как в марте?
Да блин, они совсем как ты -
Всегда на низком старте.

Мой обратный кофе по дороге,
Даже солнце вылезло понюхать.
Знаю, что ты спросишь на пороге:
«Где я так успел штаны удюхать?»

И на кепке у тебя опилки —
Не переодел обратно, что ли?
Мелочь из штанов летит в копилки,
А штаны в стиралку бандеролью.

Вторник отступает понемногу.
Ужин я закончу синупретом,
Оплачу налоги за берлогу
И ещё мобильный с интернетом.

За дверями день жужжит болгарка,
И горелой пахнет железякой.
Я не ждал от вторника подарка —
Ладно, потерпи, уже не вякай.

На стене щиток, в кармане ключик,
Автомат — одиннадцать — "слесарка".
Тишина за дверью — так-то лучше.
Всё, хорош — остынь уже, болгарка.

— Итак, Алексей, о, Валерьевич даже,
Сегодня с вас ровно пятнадцать рублей.
— Ну как отобедали? — Время покажет.
— Хоть вкусно-то было? — А можно быстрей?

— Какая вы злюка однако сегодня.
— Простите, не выспался, нос не дышал.
— Простыли? — Да это с прогулки субботней
Грибов собирание с пивом мешал.

— Грибов-то набрал? — Мы на ты? — Как хотите.
— Да, лучше на ты, только как вас зовут?
— Марина. — Мариночка, завтра, простите,
Скажу про грибы. Хорошо? — Тебя ждут?

И встала легко, отодвинувши кресло,
Хотела увидеть, кто там меня ждёт.
И вдруг моё зрение словно воскресло:
— Марина, как вам униформа идёт!

Я всё реже вытираю руки о штаны,
Хоть и всё ещё способен плюнуть в месте людном.
И уже как прежде деньги вроде не нужны —
Вот в таком я пребываю возрасте паскудном.

Вот я такой: не белый, не пушистый,
И где-то, может, грубый, но живой.
И наша встреча — это случай чистый
В дороге жизни, ломано-кривой.

Я не герой, но разве в этом дело?
Я тот, кто смог понять и оценить
И дать душе чего она хотела
И не хотела даже, может быть.

Не приручай, пока что не захочешь
Пойти со мной куда глаза глядят.
Но ты такая же, ты вон хохочешь:
Две гордости не знают, что хотят.

Не знают, да и чтоб им дало это?
Фальшиво дифирамбы петь, чтоб что?
Одна у них звезда, одна планета,
И аппетит друг к другу лет на сто.

Я кажется высморкал совесть
Или ещё чего хуже.
Событие вроде не Бог весть,
Снаружи не обнаружишь.

Проявится завтра уж точно -
Звонили с работы - не взял.
Обязан я что ль внеурочно...?
А с совестью всё - завязал.

Я иду домой из школы,
У меня на шее ключ.
Дипломат несу тяжёлый,
Свитер новый мой колюч.

В школьной форме тёмно-синей,
На ботинок я прижёг
Чиркало для спичек — стильно,
Спички поджигать от ног.

Со значком, который прежде
Пробкой был от пепси-колы,
Эти новшества в одежде
Не любил директор школы.

В дневнике одни пятёрки,
Только неуд поведенье.
Дома батя и разборки
Не грозят до воскресенья.

Потому у мамы смены,
И она приходит поздно.
А отцу мои проблемы...
Только если что серьёзно.

Ладно, ща поем и выйду -
Это я друзей-соседей
Встретил, а они карбида
Раздобыли где-то, черти.

Просят спичек взять коробку,
Знаю, где маманя прячет.
Хлопоты ушли за скобки,
Будет весело нам, значит.

На навек застывшей стройке
Взрывы и восторги даже.
Вот таким при перестройке
Я запомнил детство наше.

Ты подскочишь, звонок тебя в двери разбудит —
Вот и я. Я нашёл тебя. Можно войти?
И войду, а уж дальше что будет, то будет.
Так однажды должно было произойти.

Я искал очень долго, я был там, где черти
Все от страха крестились, шепча: «Чур меня».
Но я знал: из любой выход есть круговерти,
Если ждут — страха нет, ни воды, ни огня.

Смерть отступит. Таких она словно прощает.
Может, вымолил кто-то тебя у неё.
Если в сердце любовь биться не прекращает —
Ты прислушайся: может быть, так и твоё.

Смотрят ангелы тихо, умывшие руки,
И ни тени сомнений сейчас не мелькнёт.
Мы, обнявшись, стоим после долгой разлуки.
Я с тобой потому, что кто ищет — найдёт.

Я дышу в одну ноздрю.
Сентябреет утро.
Я, мне кажется, хандрю —
Это кармасутра.

Опускается паук
Прямо возле чашки.
Не свались в неё-ка, друг.
Делаю затяжку.

На него дышу дымком:
— Сваливай обратно.
Кофе в горле встал комком,
Всё теперь понятно.

Во дворе цветут цветы,
Бабочки пархают.
Только осень — это ты,
Сопли и чихаю.

— Слышь, гундявый, ты вчера
Баловался пивом,
Ледяного полтора
В ритме интенсивном.

А потом уехал в лес,
Резал километры.
Виноват твой личный бес
И его прожекты.

- Ну не обижайся хоть,
Ща ещё заплачешь.
С дождиком пока погодь,
На потом заначишь.

Вдалеке горит костёр
От рябины красной.
Встал и руки распростёр
О поре прекрасной.

Ну тепло же ведь пока,
Нытик ты голимый.
В синем небе облака
Пролетают мимо.

Отселён на карантин,
Жду, чтоб потеплело,
И поеду в магазин —
Надо что-то делать.

Я уже случился в вашей жизни
Более чем просто эпизод
И в трагизме может и в комизме
Как любовь которой сердце ждёт

Без которой вечно не хватает
Малости какой-то невесомой
Без которой счастье не считает
Нужным награждать тебя истомой

Далеко ли близко так ли важно
Я ведь есть и это не забыть
Поважней всех наших дел бумажных
Знать того с кем ты хотел бы быть

Осень вертикальная,
Пустота вокзальная,
Ты сидишь печальная,
Слёзы.
Серых дней попутчики,
Солнечные лучики,
На перроне грузчики,
Поздно.

Синий скорый утренний,
На душе лишь муторней,
Мир печали внутренний.
Кажется,
Словно что-то выняли,
Даже чувства вымерли,
Параллельны линии,
Тянется.

И уходит в прошлое
Старое хорошее.
Серое ничтожное,
Где там?
Позвонил бы, справился,
Всё, чем раньше нравился,
В прошлое отправится
Следом.

Стой во всеуслышанье,
Граждане притихшие,
Видя, что здесь лишние,
Ртами
Широко разявивши,
Словно пауз клавиши,
Мы стояли, замерши,
Сами.

Мы сцепились намертво:
«Едете вы с нами-то?»
Утро снова залито
Светом.
«Нет». И поезд тронулся.
Мирятся и ссорятся,
Губы губ дотронутся
Где-то.

Искренне кто кается,
Так тому прощается,
Счастье возвращается
Ладом.
Сердце пусть наполнится,
Лучшее запомнится,
Счастье жить устроится
Рядом.

Посмотри в глаза, ты мне веришь?
Я не знаю, что будет дальше.
Я могу обещать тебе лишь,
Что меж нами не будет фальши.

Не будет пустых обещаний
И романтики пошлой тоже.
Я ценю мир твоих желаний.
— Всё, молчи, успокойся, Лёша.

Нам нельзя потерять друг друга.
Что нам делать тогда при встрече?
Потому что ходим по кругу.
Я не верю, что время лечит.

Слов не надо, я верю и знаю.
Обними меня крепко-крепко.
Что-то снова тебе мешает.
Да сними уже эту кепку

Женщины как книги, с глубиной,
А мужчина как журнал — картинка.
И кому-то серый, не цветной,
А кому-то даже и «Мурзилка».

Ну, понятно, хочется «Men’s Health»
Или «Cosmopolitan» хотя бы,
Но чтоб в голове не «Jingle Bells»,
И не тачки, лавандос и бабы.

Техникой увлечься молодёжи,
Так она ведь вечно в гараже.
И «Здоровье» не подходит тоже —
Вечно гад копается в душе.

А с наукой и, простите, жизнью —
Нету ни того и ни другого.
Огонёк горит полётом, высью,
Иногда, а в общем — бестолково.

Взять семь дней — так ровно на неделю
Ваших отношений-то и хватит.
Караван проспит тебя потерю
Весь гарем пока перелопатит.

«Крокодил» — такой себе зверюга,
Ждёт, чтоб над тобою посмеяться.
«Радио»? Мне б мужа, а не друга,
Чтоб ни от кого не шифроваться.

Садовод и дачник — лишь под старость.
Новых книг ранимая натура.
Ну и что там, собственно, осталось?
Иностранная литература?

Встретил одноклассницу, узнала.
Разминулись, я затормозил.
Обернулся: — Маша, ты скучала?
— О тебе? Нисколечко, дебил.

— А я знал, что ты меня любила.
— А я тоже знала, что ты знал.
Ну и что мне делать нужно было?
Представляешь, если б класс узнал...

Та, с которой ты тогда встречался,
Тоже не случилась ведь женой.
— Да, тогда я знатно облажался —
Был ей повседневный запасной.

Ладно, как живёшь? У вас ведь двое?
Ирка рассказала, та про всех
Знает даже иногда такое,
Что скрываешь словно тяжкий грех.

Ну а я... — Молчи, и так всё знаю.
Ща наврёшь с три короба, поди.
Я ведь и стихи твои читаю...
Всё, пока-пока. Иди... Иди!

Синее платье, туфли, улыбка —
Всё, что запомнил, и то кое-как.
— Это ошибка. — Да сам ты ошибка.
Жопою чую: за мной шёл маньяк.

— Васильич, прости, но боюсь, твоя жопа
Не то что маньяка не впечатлит...
Да-да, и ты даже глазами не хлопай:
Устала она и печальна на вид.

— Спасибо, утешил, умеешь, гадюка.
— Зато можешь смело гулять по ночам.
Скажи, пусть паёк увеличит старуха,
А то уже светишься — так отощал.

— Хорош издеваться, поймаю маньяка,
Припру к вам в участок — посмотрим тогда,
Ещё чья печальной уже будет срака.
— Ну всё, не мешай уже, «порнозвезда».

Буратино не утонул,
Потому что был деревянный.
А я почему-то взгрустнул.
Никаких аналогий — странно.

Нет даже страны дураков,
Хоть самих нас всегда в избытке.
Всё нам хочется ништяков,
На последней болтаясь нитке.

Открывает двери Сезам,
Только это двери на выход.
И ты слышишь — всё дальше сам.
Попытайся, а нет — засыплют.

Под водой в двадцать тысяч лье
Бьются рыцари, сняв скафандры.
На суше, в отдельном жилье,
Все похоже сыты по гланды.

Джельсомино так долго пел,
Что и сам полысел однако,
Ведь отгрохать дворец успел.
Ай, короче, повсюду срака.

Бардачело в голове моей
Превратил обыденность в арт-хаус.
Я живу как в прорве ярких дней,
Да и сам я, может, Микки Маус.

Если разложить по полкам всё —
Станет мне невыносимо грустно.
Мысли — словно творчество Басё,
А бардак — отдельный вид искусства.

Присмотрись в толпе к прохожим,
Вдруг кого-нибудь узнаешь...
Жизнь она ведь, знаешь тоже,
То находишь, то теряешь.

Настало время личных сообщений.
Мне кажется, пора поговорить.
За мной пяток не прошеных прощений —
Надеюсь, ты готова всё простить.

Но где бы нам... Так, чтоб никто не видел?
Как за стеклом прозрачным муравьи.
Надеюсь, никого хоть не обидел.
Не грабить же под лупою судьи?

В кино оно, пожалуй, так бывает,
Что зритель знает больше, чем герой.
Но у него сценарий, он играет,
А я (сейчас проверю) — нет, живой.

Две земли галактик разных
Перешёптывались как-то
О своих делах ужасных
Без романтики — лишь факты.

Завелись на мне людишки,
Копошатся и кусают,
Лезут в пах да и в подмышки —
Как управиться, не знаю.

У меня самой такое
Было позапрошлый год.
Да оставь ты их в покое,
Потерпи — само пройдёт.

Бывало, батя мой
С соседом у нас в зале
Сходились за игрой,
Курили и играли.

Бутылкой подчехлясь,
Чудно со стороны
Ходили шумно: хлясь!
И пешки — как слоны.

И выпивших-то их
Обыгрывал я редко.
«Свои не бьют своих» —
И в клетку, и не в клетку.

Стучали в домино,
И взрослого козлом
Назвать разрешено
Бывало за столом.

Пожалуй наберу —
Как на спор с батей гирю
Тягали, и дыру
В полу мы ей пробили.

Расправили палас,
Чтоб мать не догадалась.
Заплатка там у нас
Потом уж красовалась.

По первому снежку
Палас скатали в трубку.
Мать глянула — ку-ку!
Попали в мясорубку.

Я, правда, ей сказал:
«Мол, это я — прости.»
Ну, всё, базар-вокзал.
Так шашки-то нести?

(Спасибо гражданке Мира)

Вася — маляр-штукатур,
Ваятель из гипса фактур.
Шёл по рукам за талант -
Кому-то был нужен Атлант,
Что руки возняв к потолку,
Светильник держал наверху.
Но в среднем с цветами панно —
В общем, не всё ли равно.
Шпатлёвка и гипса мешок,
А в результате был шок.
Звучали восторги сплошные
Про руки его золотые,
А он соберёт инструмент —
И дня на три его нет.
Отыщут его, воскресят,
Везут показать, что хотят,
Чтоб он изваял на стене,
Шепча: мол, сойдёмся в цене.
Да только работу сдавая,
Цена выходила смешная:
Дешёвый, мол, гипс, так с чего
Деньгами-то пичкать его.
Да Вася и не обижался,
Поскольку бутылки держался.
Однажды, как суперэлиту,
Его подрядили бандиту:
Слепить ему в спальне на стену
Жену обнажённую Лену.
— Уложись за две недели,
Не обижу, в самом деле.
Ленка всё тебе покажет,
Может, даст потрогать даже.
Ладно, это я шучу-то,
Согласись, она ведь чудо.
Так что постарайся, друже,
Чтоб похоже было дюже.
В понедельник приступил,
В выходные уж не пил.
Шпатлевал с хозяйкой стенку —
И влюбился Васька в Ленку.
Было вместе так легко им…
Ладно, тут чуток ускорим.
Вот пока панно лепили,
Кофе пили и шутили,
Так им было классно вместе,
Что однажды, честь по чести,
То случилось, что бывает,
Когда душу раздевает
Чья-то, что сама открылась, —
Между ними всё случилось.
Пребывал в раю Василий,
А бандита застрелили.
Карты, бабки, тачки, стрелки —
И в итоге в перестрелке…
А счастливая вдова —
Вот ведь тоже голова —
Прибрала к себе героя.
Через год их было трое:
Родила от Васьки сына.
Хороша же ведь картина,
И похожим был — две капли.
Думали уже: всё — грабли.
Ну да вскоре вся братва
Облетела как ботва.
Жили б и с бандитских денег,
Ну да Вася не бездельник.
Разговоры о цене
Перешли теперь к жене.
Сильно выросли расценки,
Но талант не знал уценки.

Поживают душа в душу.
Всё, спасибо, что послушал.

Вот я стою и шатаюсь,
А ты пошла в магазин.
Не повалиться пытаюсь,
И на меня смотрят пять образин.

Мы по маршруту до дома
Нашли какой-то ночник.
Ты не включай эконома,
Устроим возле дороги пикник.

Купи мне пиво,
Ты обещала мне пиво, так что вот покупай.
И не надо потом,
И не надо за что,
Покупай, покупай, покупай.

Шатались дальше мы оба,
Ты позвонила в такси.
В любви клялась ты до гроба,
Дал сигарету — услышал мерси.

Моргнули фары машины
Посреди ночи как взрыв.
Визжали жалобно шины,
Держись, малышка, уходим в отрыв.

В отрыв красиво,
Сегодня вместе красиво мы отправимся в рай.
И не надо потом,
И не надо за что,
А давай, а давай, а давай.

Свет яркий утра как будто
Вернул в глаза наши грусть.
У счастья ночью минуты,
День заберёт всё обратно, и пусть.

Играем в жизнь против правил,
Не признавая потерь.
Нам быт не много оставил,
Но ты в меня, только милая, верь.

Да я не хиро,
И не такой как Дениро, мой уходит трамвай.
И не надо потом,
И не надо за что,
Ну решай, ну решай, ну решай.

Послушай, Ира,
На карте мира нет мира, чтобы мог вместить нас.
И не надо потом,
И не надо за что,
Может быть, только здесь и сейчас.

У волн эфира,
На пиках майна и вира наш качается плот.
И не надо потом,
И не надо за что,
Торопись, он вот-вот уплывёт.

Ёжик лезет псу под будку,
Чтоб зашхериться на зиму.
Днём забыл в беседке куртку.
Вышел. Ночь. Дубак голимый.

Я курю, смотрю на небо,
Что-то там пропало словно.
Я давно тут ночью не был,
Да пожалуй, месяц ровно.

Пёс заткнулся, снова тихо,
Только на шоссе машины
Ночью пролетают лихо
Наших серых весей мимо.

Понял я, что поменялось:
Не у звёзд - молчат, как прежде,
Больше некому — вот жалость —
К фонарю лететь в надежде.

«Когда вы плачете, а слёзы не идут,
Возьмите лук, проверить чтобы точно,
Понять, что вас постиг безслёзия недуг,
И вы уж всё отплакали заочно».


«Ты надомник, я домушник,
Мы в друзья зовём ведь лучших,
Потому друзей хороших — хватит пальцев на руках.
Серпентарий — суть гадюшник,
Нарочито показушных,
Постаментом в землю вросших — мы обквакаем в стихах».


«Он с зеркалом дружил, меняя отраженья…
Рискуя не узнать себя однажды,
Как памятник любил стоять, уняв движенья,
И это он — из нас, наверно, каждый».


«Сарказм маразму не помеха,
Решила как-то баба Шура,
Купила розового меха.
— Кудай-то ты собралась, шкура? —

Спросил дедулик удивлённо.
— Запомни, если мозга хватит,
Все переходят на зелёный,
И самокат, слезая, катят.

— Я к Катьке, у неё сегодня
Как раз и пенсия, и днюлик.
— Вот шабаш пугал огородных,
Проходит где, — сказал дедулик».


«Когда желанья совпадают —
Обнять и кем-то быть обнятым,
Тогда и бабочки летают
До новых встреч, постелям мятым».


«Кордебалируя, мужчина
Пытается себя развлечь:
Вальтом в кровати беспричинно
Ногами на подушку лечь.

Или достанет перфоратор,
Разбудит милую свою:
— Руководи, организатор,
Пили меня, пока долблю.

Или обнимет нежно сзади,
Глаза ладонями закроет:
Ну, угадай, тебя что гладит,
А впрочем, то уже такое».


«Это здорово, а то бывает ночью
Так накатит что-то обсудить,
Дракулу тогда узря воочью,
Скажешь — пей и будем говорить».

Осень. Зять везёт на тачке тёщу —
Круг почёта по деревне, так.
Я закрыл глаза, иду на ощупь,
Чтобы вместе нам попасть в просак.

— Стой, куда ты прёшь? Не видишь, что ли?
— Вижу. Ты женился — запрягли.
Скоро на руках твоих мозоли...
Сам полез в хомут иль помогли?

— Да шучу. В лице вон поменялся.
Не жалей, так лучше пусть любовь
И всё остальное, в чём поклялся.
— Ой, да ладно, пей, не пустословь.

Я хочу писать практично-нагло.
Как недавно кажется совсем?
Кто, скажите, взял меня за жабры
И на что поймал? Ведь я не ем.

Ни прикорм, ни яркая наживка —
И тащили — я б сорвался уж.
— А не ты ли это? Ну, скажи-ка?
— Не скули: схватился, коль за гуж.

— Ну уж нет, в садок пока мне рано,
И на ужин не хочу закуской
Стать, кастратом, чтобы петь сопрано?
Пусть и пять зеро в рулетке русской.

По мой хвост давно кружат бакланы,
Потому с собою не зову.
Ты на всё согласна...? Это странно.
Ты не сможешь там, где я живу.

Или сможешь, но всего лишишься.
Ты подумай: шанс всего один.
Странно, если всё же согласишься:
Следствий много больше, чем причин.

Я плыву назад, смотреть не смея,
Только в мыслях кажется — тону.
— Я с тобой, смотри, я всё умею.
Выбор сделан. Мы идём ко дну.

Лапа медведя над львиною долей,
И мир травоядных брезгливо молчит.
Пять сообщений о смене паролей,
Бесчувствие гадит, страдает и мстит.

Десять ноль девять — в зародыше осень,
Зелёная с солнцем, но это обман.
Так-то веселья хотелось не очень,
И музыки грустной манил океан.

Если не примет мозг, может быть, летом
Хандры сублимаций, подпёртых делом,
То осень уж очень знает толк в этом:
Смотри на зелёный — думай о белом.

Слышишь, как грустно молчит уже небо?
Оно оживёт, но станет лишь хуже.
Словно бы в сером возникла потреба —
Серые будни и серые лужи.

Я люблю помидоры в сметане,
Порезанные и утонувшие.
Мысли, чувства, желанья в сангаме —
Растерзанные и уснувшие.

В симбиоз пространства и времени,
Только соли и чувства голода,
Чтоб любовь смогла забеременеть,
Жизнь сверкает огнями города.

Вариабельность личного счастья,
Право выбора вне обстоятельств.
Если будут когда в нашей власти —
Жизнь настанет без лжи и предательств.

Ах, как хочется хоть с кем-то
Снять таки броню,
Половиночку секрета,
Чтоб не на корню.

Если что, тебя бы только
Стали подъедать —
Ты б успел сказать: «Позволь-ка!» —
И не стал бы ждать.

Без брони попробуй в бане
Мыло уронить.
«Эй вы, сани, едьте сами!
Ну-ка быстро, фить!»

Так, про что я?.. А, про мыло —
Тоже ведь вполне.
У кого такое было,
Тот всегда в броне.

Обронённых в преизбытке,
Думаю, по жизни
Есть без раковин улитки —
Только это слизни.

Тридцать три арбуза
Мелкие заразы
— Встретимся у ТЮЗа?
— Что вот так вот сразу?

— А чего тянуть-то
Если не устрою
Так ещё комуй-то
Может их пристрою

Ты смотри как хочешь
Фи и фе паскудит,
А потом заквокчешь
Да уж поздно будет

Будем есть арбузы
Выросли ль напрасно?
Разные союзы
Меж людей прекрасны

Так сказал мой гуру
Нет? Да неужели?
Ещё вспомнишь Юру
Мёрзнувши в постели

В мелочах прощая
Эти недостатки
Сильно упрощаешь
Жизнь в сухом остатке

Алгоритм заварки
Кофе или чая
Сколько стычек ярких
Каждый день рождает

Это если даже
Ты вдруг мокрой ложкой
Сахар прямо скажем
Зацепил немножко

А положишь вилку
Там где ложки чилят
Всё беда затылку
Пилит пилют пилят

Унитаз разлучник
Столько пар распарил
Что его бы лучше
Кто-то б и не ставил

И носки мужские -
Зло без ПээМЖэ
Раз дела такие
Уходи уже

Я себя никогда не прощу,
Если больше тебя не увижу.
— Ты грустишь? — Я грущу? Да, грущу.
И тихонько себя ненавижу.

В сером небе летят облака
От надежды растаявшей дымом.
— Не грусти, вспоминай всё пока...
И вернуть не пытайся, любимый.

Счастье, видно, я плохо берёг,
Что с тобой в мои руки упало.
Жалко, в прошлое нету дорог,
И вперёд наша тоже пропала.

До зимы ещё месяца два,
Но в душе она уж наступила.
Что-то шорхнет в квартире едва,
А мне кажется — ты приходила.

Посмотреть на такого меня,
Пожалеть о хорошем, что было,
И добавить немножко огня,
Чтобы сердце моё не остыло.

Я надеюсь, случится вот так,
Принесёт почтальон лично в руки
Телеграмму, и в ней будет знак
Окончания нашей разлуки.

Время падает в копилку
Отступающего дня
Мы проехали развилку
Выбрав "потерять коня"

Только нас везла машина
Я и нынче в ней
Но один тебя помимо
Торопись успей

Под закат горящий красным
Вновь в неё вскочить
А иначе всё напрасно
Вместе нам не быть

Пустота разъела стены,
Пустота проникла в дом,
Пустота на все антенны
Навела сигнал о том,

Что она пришла надолго,
Потому что никогда
Не мешайте совесть с долгом —
Так получится беда.

Пустота напомнит людям:
У печали нету дна,
И как раньше уж не будет,
Пустота для всех одна.

В пустоту нельзя поверить,
Пустота — не тишина,
И назад нельзя уже ведь,
Там нет двери, лишь стена.

Остаётся рушить стены,
В пустоте ущербно жить,
А поверить в перемены
Должен кто-то разрешить.

Я бракованный родился,
И бракованных люблю.
Раньше с мельницами бился,
А теперь людей терплю.

Механизм пружинный клина
Дал конкретного во мне,
Или лопнула пружина
Об одном прекрасном дне.

И спросонья наизнанку
Мысли с чувствами надев,
Я взбодрил свою осанку —
Грудь прямая манит дев.

Точно тот в ночи фонарик,
Что забыли погасить.
Мы профукали наш шарик,
А хотелось бы спросить:

«Нам за что оно такое,
Время бунта мертвецов?
Вы оставьте нас в покое,
Может быть, в конце концов».

Не видят если действий -
Ну так себе беда.
Не ценят их последствий -
Зачем уже тогда.

Сожрут как так и надо,
Привыкнут моментально.
По этике - засада,
И в целом всё печально.

Полетят с деревьев листья
И печальными людьми
Всё наполнится здесь быстро.
Ты берёшь меня? Возьми.

Буду кем тебе — не знаю.
Знаю только: без тебя
Незаметно я сгораю,
Самого себя губя.

Собрались к отлёту птицы,
Гадость лезет греться в стих,
А погода чаще злится
На плохих, как я таких.

Мне тебя не видеть даже,
Просто знать, что рядом ты,
Потому что дальше гаже:
Ни надежды, ни мечты.

У тебя свои заботы,
Не ответишь — я пойму.
Я не знаю, где и кто ты,
Но когда-то обниму.

Не гаси на кухне лампу,
Чтоб я шёл на этот свет.
Я вошёл в холодный тамбур
Без надежды на ответ.