Я опять безматерно молчу —
Этот мир и мне давно понятен,
И мозги давно не полощу.
Даже солнце в редкий день без пятен.

Тишина, соседи улеглись,
В сигаретном гаснет день огне.
Пусть у всех всё станет зашибись,
Да и будет в этом радость мне.

Если во вселенной мы одни —
То и ладно, на досужий глаз.
Не хватало повторить фигни,
Хватит уж и той, что есть сейчас.

Догорает тихий вечер.
Ни вина, ни шашлыка,
И заняться даже нечем,
Словно бы исподтишка

Окатили неохотой.
Не барахтайся, сиди.
Ля-ля-ля заевшей нотой
Позади и впереди.

Я хандрю, чужие мысли
Примеряю — всё не то.
С них давно уж мясо сгрызли,
Как собаке мне по что?

Маюсь по двору кругами,
Словно в тесной клетке лев.
Отметаются мозгами
Мысли, вылезти посмев.

Пятый час всего как нету
Электричества в дому.
В телефоне интернета
Тоже нет, кабзда всему.

Аргентина манит негра,
Хоть и дорого в кредит,
Но пускай моё аллерго
Генератор разрядит.

Где вы были в пятницу к обеду?
Я и про вчера не помню-то...
Не ходили в гости ли к соседу?
Мы не говорим уже лет сто.

Ну тогда к жене его, быть может.
Можно бы, да только я ей кто?
Вообще, с чего вас так тревожит,
Где я был — случилось разве что?

Нет, нас просто так интересует.
Нету дел других, решили вот
Посмотреть, как кто-то в хрен не дует,
Несмотря на то, что зона ждёт.

Как это соседская машина
Оказалась в вашем гараже?
Тут я дал конкретнейшего клина
И сказал, что не гребу в душе.

Это раззадорило всю группу.
Деликатность сдуло ветерком.
Для смиренья выхватил по крупу
И прилёг в наручниках ничком.

В комнате работал телевизор,
Сводка происшествий за вчера.
И, как ошарашенный сюрпризом,
Мент один вдруг вскрикнул: «Нихера!

Эта тачка сбила человека!
Эта — в смысле та, что в гараже.
Не того мы обряжаем в зека,
Словно дело он раскрыл уже...

Если б он угнал и сбил кого-то,
То, поди, к себе бы уж не гнал?
А сосед во двор открыл ворота,
Про гараж открытый верно знал...»

Чё мне закрывать? Свою машину
Я продал на гайки, а в довес
И запчасти отдал, и резину.
Ну какой хранить их интерес?

Потихоньку раскрывалось дело.
Я курил и был от злости груб.
Вдруг по рации: «Алё, у нас тут тело!»
— Где? — Да здесь, в соседнем доме, труп.

Вот с неделю слушаю Донцову,
И такая в голове фигня.
За один лишь сон мне снилось, к слову,
Что: то я убил, а то меня.

Подарив подруге огурец,
Огроменный и длиннющий,
Выдала Раневская вконец
Комментарий вопиющий:

«Ты его, конечно, вправе съесть,
Но, пока не встретила любви,
Может быть, прими таким, как есть,
Сколько ни увянет — с ним живи».

Врач зубной зевнул — и вот
Вырвал зубик, да не тот.
Что ж, простим ему, ребята, —
Все лажали мы когда-то.

Хорошо у камикадзе
Принцип был — не возвращаться:
Ведь долги за самолёты
Ты попробуй отработай.

Наугад берут грибы
Только баловни судьбы,
Правда, первыми не жрут —
Жёнам пробовать дают.

Право на ошибку —
Строгое не шибко,
Исключений много
Уж в гостях у Бога.

Всё, что нас не убивает,
То нас делает сильней.
Счастлив тот, кто не впускает
Дальше двери пену дней.

Хорошо принять на веру,
Что ты сам себе закон,
Что не так достать Валеру
И сказать: «Идите вон».

Вон туда, никто откуда
Не вернулся до сих пор.
Сам себе теперь я буду
Адвокат и прокурор.

Уронили мишку на пол —
Пофиг, где ему лежать.
И пока не садят на кол,
Можно ведь и не визжать.

Наша ветхая лачуга
Принимает всех гостей.
С новостями больно туго,
А хороших новостей

Ждёт душа, живя надеждой,
И сама себя врасплох,
Неприкрытую одеждой,
Замечая, молвит: «Ох».

Разнесло тебя негоже
В сытой жизни причитать,
Но, гордясь собою тоже,
Не с руки грехи считать.

Подавитесь нашим горем,
Наша радость никогда
У врагов за синим морем
Не нашла поддержки. Да,

Как ни ставь семи тарелок,
А восьмому есть из рук.
Семерым его хотелок
Не понять — замкнулся круг.

Я держу за хвост удачу,
Неприятностям назло.
Мне б чего-нибудь впридачу,
Чтоб понять, что повезло.

Договор составлен верно?
Подпишите в двух местах.
Жаль, что счастье эфемерно
И к нему прицепом страх

От того, что дальше будет
В алгоритме «если — то».
«Или не» всегда паскудит,
Не впускает «но зато».

Сколько нас ни умывали
И ни ставили в пример,
В нас тотчас же оживали
Эгоист и лицемер.

Может, завтра встану рано,
Раньше, чем сойдёт роса,
И включу «Кармен-сопрано» —
Унесёт на небеса.

И, глотнув того, что Петя
Приберёг на опохмел,
Полечу обратно к детям —
Извините, не созрел.

За мочало, и сначала
К новой жизни — только так.
Зря цыганка, что ль, гадала
На судьбу тебе, дурак!

На третий день — кажись, из анекдота —
Индеец храбрый Соколиный Глаз
Заметил в камере отсутствие чего-то:
«Стены четвёртой нету, вот те раз!»

Вот луна застряла в ветках
Груши старенькой моей,
И в календаря заметках
На минуту ночь длинней.

Но жара растёт и дальше,
Даже ночь не холодит.
Квас и тот не тот, что раньше,
Хоть из крана в кружку лит.

Лишь холодная окрошка —
Лета верная примета —
Держит в тонусе немножко.
Тыква всё ещё карета...

Не расплавить бы подошвы.
Кто там ныл: «Ну где тепло?»
Эй, куда, постойте, что ж вы?
Дождались, а как пришло —

Прячетесь в своих бунгало,
Кондиционер обняв.
За три дня жара достала,
Дня повестку поменяв.

На неделе по прогнозу
Жалоб повернётся вектор:
Впереди дожди и грозы
Испытают частный сектор.

У кого какая крыша,
Хорошо ль летит батут,
Парника, поди, не выше —
Где-нибудь да упадут.

Если град не грохнет грядки,
Все труды сведя на нет, —
Так и всё тогда в порядке.
Тунеядец чтоб сосед

Не сказал: «Ну что посеял —
Погляжу, что соберёшь.
Зря, браток, мечту лелеял,
Что богато заживёшь».

Люди, как и прежде, — люди:
Совесть, зависть и издёвка.
Что уже ещё тут будет?
Уходи, луна-чертовка.

Сильно за полночь, однако.
Через три часа подъём.
Ну так что, с ушами срака,
В имени тебе моём?

Лишь бы выходило без печали
Дело всякое долой из наших рук.
Тем, кто хочет, чтобы мы молчали,
Смело отвечай: «С чего бы вдруг?»

Ну, я пишу, пока диктует.
Когда уж налито — так пей.
В лесу кукушка что ль кукует
По воле собственной своей?

Возьмётся, ежли кто попросит
Или природа повелит.
Она кукует — ветер носит,
А что кому это сулит —

Не знает. А и если б знала
Аспекты воли-шелухи,
Так всё равно бы куковала.
Вот так и я пишу стихи.

Это так, но лишь отчасти.
Относясь к себе легко,
Лучше жить в дурацком счастье
И почёсывать брюшко,

Чем в ущерб мозгов покоя
Задавать себе загадки:
«Почему и для чего я?»
Словно овощи на грядке,

Культивирую печали
И ищу в себе изъяны.
Скольких вы уже встречали —
Не умнее обезьяны,

Но при этом на коне
И сорит себе деньгами.
Так бы, думаешь, и мне?
Утомлёнными мозгами...

А попробуешь — противно.
Ради жопы, что ли, жить?
Всё не то, не когнитивно,
И тебе таким не быть.

Во дворе лепёхи, на лепёхах - мухи.
Босиком в лепёху славно угодить.
Прожили дед с бабкой, не видав порнухи,
Что не помешало пятерых родить.

Не было Ютуба, не было Тиктока,
Были только ночи после трудодней.
Дед за век свой длинный ведал бабку тока,
А вот бабка знала толще и длинней.

Задолбала бабка, задолбали мухи,
Задолбло квартиры внукам покупать.
Дед с досады горькой жахнул бормотухи
И впервые в жизни в тиндере снял б...дь.

Не было Ютуба, не было Тиктока,
Были только ночи после трудодней...

Чёрная мрачная туча
Ждёт, чтоб я вышел из дома.
Помнишь, хотели как лучше?
Нет против лома приёма.

С час караулим друг друга,
Куда-то и ей, верно, надо.
— Ты что тут висишь, лодарюга?
Твоя провалилась засада.

— Молчи, тунеядец, не празднуй —
Добраться сухим к магазину,
И не фантазируй напрасно,
Иди, почешу тебе спину.

Полилась, не утерпела.
Шутка ли, я сам, бывало…
Это ведь такое дело —
Как-нибудь и где попало.

За какие-то минуты
Всё кругом — ручьи и лужи.
Живо чертит мозг маршруты,
В магазин-то надо дюже.

Головы не поднимая,
Берегу сухими ноги.
Ну да вот, фигня какая, —
К краю подошёл дороги.

И мажор на иномарке —
Просто с головы до ног —
Торопясь, видать, к заправке,
Туче здорово помог.

Уж была она далече,
Рокот грома со смешком.
— Ну и чё те, дура, легче?
Ссы от смеха кипятком!

Я-то не поэт хотя бы,
Что приходит — то пишу.
Все мои, мои ухабы,
Я себя не извожу.

Не граню и не шлифую,
Если б и просилось даже.
Как умею — так рифмую,
Да, поди, не для продажи.

У кого какое хобби —
Так мы внутрь себя глядим.
Выход и добру, и злобе
Иногда необходим.

То, что вчера ещё грело,
Сегодня тянет тепло.
Зелёное покраснело,
Наверное, время пришло.

Сказать: «Отпусти, не надо», —
В инерции делать вид,
Что всё ещё он вам ладо.
Прощайте, и Бог простит.

Мы люди, о том и люди:
То греемся, то горим.
В чужом знаем всё, что будет,
В своём и бревна не зрим.

Раз, два — тебе всегда
Вторник милее был, чем среда.
Нас нет — тушите свет,
Не актуально слово «привет».

Раз, два — терплю едва,
Всенаполняемость слова «жратва».
Нас нет — готов ответ,
В новой редакции Ветхий Завет.

Дни шли — тебя нашли,
Сколько надежд люди зря сожгли.
В чём суть? Ещё чуть-чуть —
Только бы этой ночью уснуть.

Дни шли — а стоит ли
Так добиваться чьей-то любви?
В чём суть? Меня забудь,
Встретится лучше тебе кто-нибудь.

Всех нас уже сейчас
Кто-то решил ограничить запас.
Весь мир пустых квартир
Сеткой окутал границ штрих-пунктир.

Всех нас в урочный час
Запросто делят на «их» и на «нас».
Весь мир, вставай за мир,
Братство и равенство — ориентир.

Не спеши, а то успеешь,
Подбирай слова.
Ты считать, что ль, не умеешь?
Если брать — так два.

Кто-то говорил со мною
В голове моей:
«Из себя кого я строю?
Надо быть смелей».

Два так два, один раз лето,
И за целый год
Можно оттянуться где-то,
Если карта прёт.

Голос удовлетворённо
В голове притих.
В двух литрухах змей зелёный…
Сколько нас таких?

Ущипнул себя за ляжку —
Может, это сон.
Пожалел себя, бедняжку,
Взял и на догон.

Вечер пятницы как праздник,
И уйти в отрыв —
Это не разряд фантастик,
Так, аперитив…

Вечером остатки зноя
Допекают зло.
Первая летит в пустое
Время и стекло.

Дорога к обеду ложка,
Обнулимся днесь.
Посидим ещё немножко
С тем уже, что есть.

Подставляю, чередуя, —
Аж горит лицо.
Не сидеть же,в хрен не дуя,
Даже мертвецов

Безучастное лежанье
Дёргает и злит.
Да и доля тараканья
Двигаться велит.

Кто под вечер в телефоне,
Пройденным за день,
Вдруг останется доволен,
Веря в эту хрень, —

На того держать равненье
По всему, тогда
Все три корня уравненья —
Минус, плюс, нужда.

Что считал под вечер важным,
Утро отмело.
Долгих лет червям бумажным,
На душе светло.

На работу как на праздник,
Точно муравьи.
Эй, сидячий первоклассник,
Как дела твои?

Уступи бабуле место,
Что ли, или как?
С широтой, однако, жеста
Показал он фак.

И автобус разделился
Ровно пополам.
Я сошёл и растворился
По своим делам.

Синий Минск, двойной эспрессо, —
Будень распочат.
С заготовкой из-под пресса
Покидаю чат.

Шум велит вполне резонно.
Кто не знал — беруши.
Это просто сокращённо:
«Берегите уши».

Всё в человеке должно быть прекрасно:
Да ноги кривые поди, разогни.
Всё в человеке должно быть прекрасно,
Даже кухонный нож, куда не воткни.

Висит луна над крышей,
Вокруг неё гало,
Я покурить лишь вышел —
С чего раскрыл зевло?

Не видно звёзд на небе,
Лишь марево и дым.
Увы, но по потребе
Желаниям моим

Наверно, не воздастся,
Хоть до утра простой.
Как люди спать ложатся
При голове пустой?

Запрыгали овечки,
Сна ни в одном глазу.
Сижу вот на крылечке
И вслух херню несу.

Ложатся ровно строчки,
Красивы, но напрасны.
Все психи — одиночки,
По-своему несчастны.

Сложноподчинённые предложения
С придаточными изъяснительными -
Такими вышли мои впечатления,
Возясь с записками объяснительными.

Больше всех меня поразила только
Объяснительная с рисунками роботов:
«На работе отсутствовал, поскольку
Был похищен пришельцами для опытов».

Будни вторников сплошных,
Так нужен праздник.
Лазарет душой больных,
Ждущих напрасно.
Я теперь один из них,
Я соучастник,
Я соучастник.

Шаг вперёд и два назад,
Всё как когда-то.
И искать, кто виноват,
Лучше не надо.
Будь готов, копаясь, брат,
Стать виноватым,
Стать виноватым.

Звёзды валятся в траву,
Тайны желаний,
Дарят суть, и я живу.
Всех ожиданий -
Не во сне, а наяву,
Новый, не крайний,
Новый, не крайний.

Чтобы вторник стал средой,
Взявшись за руки,
Вместе мы пойдём с тобой
Под сердца стуки.
Эй, трубач, труби отбой,
К счастью от скуки,
К счастью от скуки.

Дверь приотворилась тихо.
На скалку в руках у жены,
Лишь глянув, залитый Миха
Спросил: «Тебе деньги нужны?»

Он не видел, как менялось
Хмурое лицо супруги,
И она, помешкав малость,
Тащит уж его под руки.

Раздевает, умывает,
Тихо задаёт вопрос,
Что покушать он желает.
От таких метаморфоз

Михаил воспрянул духом,
Сел, поел, клонило в сон.
Он подпёр подушку ухом
И к Морфею на поклон.

С перебором можно было
Написать про ночь любви
И что все грехи простила,
Да иначе-то в яви.

Утром было он собрался
На работу упархнуть,
Мимо спальни тихо крался,
Чтоб удачу не спугнуть.

«Миша, погоди минутку,
Что про деньги ты вчера...»
Миха, одевая куртку:
«Чёт не помню ни хера.»

Ты там спрашивал, нужны ли
Деньги мне на что-нибудь?
«Ну давай, на три-четыре
Напряги мозги чуть-чуть».

«А, кажись, такое было,
Но не всё изрёк, похоже...
Вискарём, поди, накрыло.
Я хотел сказать — мне тоже».

Молнии чертят графики.
Люди от грома в афиге.
Скорее рано, чем поздно,
Ветер повалит берёзу.
Она рухнет у входа в подъезд,
И появится знак «объезд».
Это сильно упрочит мысли про переезд

В глухое, быть может, село,
Где время бы тихо шло,
Спокойно, без суеты,
Смотреть, как растут цветы,
Ходить босиком по траве
И, жизнь проживая как две,
Читать Достоевского «Бесов» в день по главе.

А ливень себя исчерпал,
И у молний пропал запал.
Голова, просветлев на раз,
В эсэмэс подтвердила заказ,
Чтоб доставщик привёз еды,
А желудок не знал нужды.
Я, сытый, вваливал молча себе звезды.

Если хочется перемен,
Будь готов на такой обмен,
Где ты многое потеряешь,
Но обратно не отмотаешь.
Зубоскалит пускай жлобьё,
Берегись упустить своё.
В заключительном акте молча висит ружьё.

Это был не ливень, а потоп.
Нет, ну у других бывало хуже.
Всё, кроме воды, теперь оффтоп -
Весь район в одной огромной луже.

Хорошо, что сланцы на ногах,
Да и шорты ровно для погоды.
Разве что в болотных сапогах
Было б лучше, ну да ведь у моды

Правила свои, учтя сезон,
Угадала, и на том спасибо.
В сланцах я шагаю, как пижон,
И мне, в общем, до буя что-либо.

Мы устали от обмана
И не верим никому,
Но самим себе осанна —
Очень даже почему?

Кто уже себе не верит
В свете фактов и улик,
Непременно лицемерит —
Это внутренний тупик.

И из этого болота,
Дай бог силы волосам,
Жди, пока потянет кто-то,
Или выбирайся сам.

А иначе там и сгинешь.
Вера — то надежды кровь.
Как надежды флаг поднимешь,
Так появится любовь.

Отвали, моя черешня,
Я же, гад, тебе весной
Обалденную скворечню.
А ты — вона, брат, какой.

Чем набить не знаешь брюхо?
Прицепился, как напасть.
Даже пугало удюхал,
Мол, на всё с прибором класть.

Ягоды мои, ты, понял?
Погоди, найду управу.
И хотя ты вор в законе -
По понятиям и праву.

За добро ты чем мне платишь?
Если голод и нужда -
Чур, пернатый, мне не гадишь —
Клюй соседскую тогда.

Лето в нашей части света —
Ритуальная пора.
Ассоциативно это:
Солнце, женщины, жара,

И мороженое с квасом,
И беспечности заряд,
И холодный суп без мяса —
Всё его приметный ряд.

Два дня после зарплаты —
Как царь, живу богато.
На третий начинаю экономить:
Капустные салаты
И от реки донаты.
С нуждою, в общем, нефиг нас знакомить.

Картофельные блюда
Не вывести отсюда.
Рука на животе сейчас лежит.
А жизнь виляет круто
И бьёт ключом, паскуда,
Но под лежачий камень не бежит.

Вот заведу корову —
И твёрдую основу
Доходы обретут мои тогда.
Нашёл в хлеву подкову,
На дом прибью обнову,
И счастье прикарманю навсегда.

Пело нутро.
Шаткая поступь и мост через пропасть.
Эка хитро —
Только на ощупь шипела жестокость.

Синяя даль.
В гонке иллюзий есть знаки событий.
Гложет печаль,
Счастья диффузий, случайных пробитий.

Новые дни,
Только новые дни.
Прямо сейчас —
В двери ногой и рукою наотмашь.

Любят и ждут,
Значит, ты нужен, и это победа.
Бегом минут,
Век перегружен, хочу верить в это.

Как ни суди
Буквой закона, слепая Фемида
Выжжет в груди
Слово-икона и слово-обида.

Новые дни,
Только новые дни.
Прямо сейчас —
В двери ногой и рукою наотмашь.

Все от винта,
Новое время пустых обещаний.
Вера и та
Больше не терпит толпою собраний.

Только любовь
Светит отважно, пока ещё людям.
В глаз или в бровь —
Так ли уж важно, об этом не будем.

Новые дни,
Только новые дни.
Прямо сейчас —
В двери ногой и рукою наотмашь.

Увы и ах — не в интернете дело.
Мы инфоголики, у каждого свой стаж.
Надежда до последнего терпела
И сохранять пыталась антураж

Того, забытого, что не сдано в утиль, —
Добрососедства, доброты и дружбы.
Мы биороботы, и в чувствах наших штиль,
Эмоции — и те по долгу службы.

Теперь живут, не зная о соседях
Ни по подъезду, ни по этажу,
И видео короткие в соцсетях —
Окно, через кудой на мир гляжу.

Случилось или кто-то цель поставил
Уменьшить популяцию землян?
Альтернативный мир всем предоставил
И пялиться заставил на экран.

В известном фантастическом романе
Людей тихонько превратили в стадо:
За из желудка сок — в нём марсиане
Давали всё, что человеку надо.

И люди быстро стали дойным стадом.
Поди, корова до последних дней
Живёт и думает: не головой, так задом,
Что люди в услужении у ней.

Прибежали в избу дети,
Второпях зовут отца:
«Папа, на тебя в газете
Кто-то вылил говнеца!

В областной или районной?»
Угадал — и там, и тут
Много критики сезонной,
Значит, выборы грядут.

У кого-то брал ты взятки,
Из бюджета воровал,
Нам же сраной шоколадки
Ты давно не покупал.

Или ты от нас всё прячешь,
Или это всё брехня,
Или где тайком крысячишь», —
Возмущалась ребятня.

Скоро там ещё напишут
Про любовниц и дома.
Только слюни пусть оближут —
Ничего у нас нема.

От зарплаты до зарплаты, —
Возмутились малыши, —
«Чё ты лезешь в депутаты?
Нам хотя бы расскажи!»

Новые дни, белый сюжет.
Нет новостей — может, и нет.
С неба дожди, и лужи полны,
Старые песни новой волны.

Вышел на час — просто пройтись.
Прямо сейчас лучше окстись.
Сняты лимиты на тишину,
Но в одни руки — правду одну.

Память дырявая, точно сыр,
Веря бетону брони квартир.
Всяк за себя, но все вместе ждём,
Что наша пешка станет ферзём.

Снятый с креста — снова распят,
Веря, что знают, чего хотят.
Прыгают в танце вокруг огня,
И каждый крестится: «Чур меня!»

Всей-то надежды теперь уже
В твёрдой руке и кривом ноже.
Как камикадзе-рецидивист,
В каждом живёт бытовой садист.

С милостью туго к себе — и то.
Сколько ни пробуй — не то пальто.
К жизни в согласии и любви —
Против течения всё гребли.

Дождь, как в Макондо, четвёртый год.
Стоит ли ждать, что само пройдёт?
Или вмешательством ловких рук
Разом — из всех круговых порук?

К радости новой, счастливых дней,
Вместе с любовью, конечно, с ней.
Плавал по кухне табачный дым,
Чайник кипел, точно в споре с ним.

Сад камней порос травою.
Что ли, парочку таких
Да за пазуху герою —
Может, злее будет стих.

Он идёт тропой здоровья,
Рань едва встаёт заря,
Как герой средневековья
С верой в доброго царя.

На руках его мозоли,
Под глазами фонари,
Но в душе зато без боли
И без гадостей, смотри.

Как уверенно шагает
И приветливо глядит,
Чего хочет, твёрдо знает,
Как-нибудь да победит.

Дали закурить — полдела,
В добрый час и в добрый путь.
У желаний нет предела —
Это не о нём, не суть.

В круглосуточной аптеке
Для таких отдельный вход
И единый ценник в чеке,
Кто один флакон берёт.

Начат день с мажорной ноты,
Даст Бог, весело пройдёт.
Тщетны поиски работы —
Кто таких, как он, наймёт?

Не единожды пытался
От работы за стакан,
Правда, ловко уклонялся
Мало чтобы рвать пукан.

А курить и хлеба даже,
Чтоб баланс пополнить сил, —
Что ещё быть может гаже:
Заработал и пропил.

Санитарил по помойкам
За бумагу и чермет,
Выходило на попойку —
Был и ужин, и обед.

А теперь в лесу лисички,
Благодатная пора,
Ждёт прихода электрички
И боярышник с утра.

Как аристократ, вкушая,
Смотрит, как простой народ,
На работу поспешая,
Мимо в суете снуёт.

Мимо лета дней погожих,
В отпуск, если повезёт,
Выйдет если кто, быть может,
Да и то поди забот.

Счастье — что это такое,
Расскажите, с чем едят,
Коль на нашего героя
Часто с завистью глядят.

Слышишь плач сирен Титана,
Тришкин на тебе кафтан,
Вспять течёт вода из крана,
Поднеси скорей стакан.

А от края и до края
Может быть глоток один,
Только разница какая —
Мудрость выцвевших седин.

Ни тому, чей волос тёмен,
Ни тому, чей светел так,
Передать коль не способен,
Кто тогда ещё дурак?

Иногда в обратном смысле
Больше смысла, чем в прямом.
Не лови себя на мысли,
Что всего достичь умом

Можно. Но у жизни нашей
Мало праведных путей,
Кем-то сваренною кашей
Много кормится людей.

И блюдут, и соблюдают
Ритуально, может быть,
И обрядно почитают
То, чтоб стоило забыть.

Разлилось вино по кружкам,
Проложив меж нами мост,
Будем же любить друг дружку,
А не жить слезами звёзд.

Ну и всё, на этом хватит,
Уходя, тушите свет.
Те, что против шерсти гладят,
Знать хотят, что блох в ней нет.

Нельзя хранить обиды
Без них куда светлей
На будущее виды
В кипящей пене дней

Лети мой ангел смело
Что было то прошло
Нам до того нет дела
Что уж произошло

С тобою в нашей власти
Одно нести ответ
За будущее счастье
В том будет или нет

Дочка с женою едят авокадо
Зато выбираю их я
Мне с сыновьями и даром не надо
На наш вкус так это фигня

Сходятся наши вкусы однако
В лопаточной части с луком
Гармония запаха цвета и смака
Что радует даже звуком

О а на ужин у нас свинка Пеппа
Промолвит иной домачадец
Быстро покажет смешно и нелепо
Свой поднятый вверх большой палец

Так бывает в жизни нашей —
Перепутаешь дупло,
Сунешь под руку попавшей
И воскликнешь: «Подошло!»

Не кори себя за это —
Тренды строят жизнь и быт,
Это времени примета.
Чур, давайте без обид.

Для спины сгоревшей —
Пожирней сметану.
Батарейкой севшей:
Если лягу — встану.

Как сегодня жарко —
Не было давненько.
Плакала кухарка,
Сидя на ступеньках.

Как в цеху горячем
У неё работа.
Наверху сидячим —
Разве видно что-то?

Муравьи — что люди
С этакой вершины.
Кто жалеть их будет?
Мы для них — машины.

Хорошо, что наше
Начальство из людей.
Ты на кухне, Паша,
Глянул бы, кандей.

В кондиционере
Фиксики запили,
И на горе Вере,
Как чинить, забыли.

Что ты, Вера, плачешь?
Глянул мимоходом.
От меня не спрячешь,
Что там, да чего там.

Разобрался быстро:
Термостат — в замену.
В остальном всё чисто.
Заступай на смену.

Веяло прохладой.
Обнялись и стоим
С губ её помадой,
С открытым ртом моим.

Горят виновато уши.
Макаю в васаби сало.
Три сета по восемь суши —
А что-то как будто мало.

На ломтики режу тонко
И палочкой из набора,
Проткнув, макаю легонько,
Чтоб жгло, но без перебора.

А в голову лезут хокку,
Пока со слезами жую.
Сложное решил судоку —
Ну в задницу Японию.

Дайте ходу пароходу,
На всю площадь под баян,
Приунывшему народу
Пел на стульчике цыган.

День горел, цвели каштаны,
Пахло скошенной травой.
Негодяй последний самый
Портить бы не стал такой.

В тихой неге люди жадно
Наслаждались, быт забыв.
Всё для счастья было складно,
Редкий суеты разрыв.

Синий шар, стремясь на небо,
Всех на миг объединил,
Не приняв эффект плацебо,
Тут же облапошен был.

Кепка плавает в фонтане.
Эх, как пить, промокла вся.
А фотограф обезьяне
Говорит: «Ты что, нельзя».

С полмороженым на палке
Я стою, разинув рот.
Улетевший шарик жалко,
А себя ни капли вот.

Плюну на руки и даже потру.
Сяду, однако, на радость спине.
Эка петух голосит поутру
Наперекор, может быть, тишине.

Вышло помятое солнце. Жара
Будет причиной, прогноз, не шали.
Ноги как только замлеют — пора
Сопротивляться пожару внутри.

Но что я мог среди лета один
Да против всей индустрии пивной?
В самом начале всех середин
У продолжения «SOS» позывной.

Ты по незнанию сел на экспресс,
На полпути остановок тут нет.
Боль — результат, и услада — процесс
Входят в единый до «хватит» билет.

Плакали дети, молчала жена.
Летом на санках тебя привезли.
Завтра озвучена будет цена.
Так звонари колокольню сожгли.

Славно звенит под косою трава —
Будет корове что кушать зимой.
Только бы плюнуть в ладони сперва,
С сорванной в споры вступая спиной.

Кто купленную шляпу отыскал
Случайно на чужой уже макушке,
Был прав, когда «Она моя» сказал,
Но надо разобраться бы в петрушке.

Хозяин новый шляпы тоже ведь
Её купил, пусть даже и у вора.
На эту правду в чьи глаза смотреть?
Тут истина отыщется не скоро...

Бытие определяет сознание,
Как «помиловать нельзя казнить».
Истина — фундамент здания,
Так-то правд может много быть.

Хроносинкластический инфундибулум
Для всей вселенной один, увы.
Там, где все правды, истина, сколько б ум
Не родил, а одно слышно: «Вы правы».

Из всех возможных качеств и систем
Мы выбираем сами повод грусти
И множим их, однако вместе с тем
Принять готовы то, что приотпустит.
Не потому ль уныние есть грех,
А виноделие — на благо труд.
Эх, няня, где же кружка? Пей за тех,
Что там, во глубине сибирских руд...

На дороге кошелёк —
Я шагаю мимо.
Уж и вдоль и поперёк
Заднице вестимо.

Завтра встану чуть заря
И с перловой кашей.
Дай-то Боже, чтоб не зря
На речушке нашей.

Наловлю больших лещей —
Экие, что лапти!
Отнесу, продам быстрей
И куплю запчасти.

Починю велосипед,
Вдарю по педали
И от всех уеду бед —
Только и видали.

Полной грудью край родной
Еду и вдыхаю.
Страсть как хочется порой
Жить в той хате с краю,

Где весёлая галдёж
Голосов ребячьих.
Только кошелёк найдёшь
При делах собачьих.

Из него пропьёшь на грош —
Так хозяин скажет:
«Сто рублёв назад положь,
А не то укажет

Полицейским, мол, украл».
И ему поверят.
Потому я и не брал —
Пусть зубов не щерят.

Нафиг, нафиг ржали и несли
Угорело пьянючие кони.
Кабы даже ведро поднесли —
То хлебал бы, сжав вместе ладони.

Не от жадности, нет, просто так —
Напугать, может быть, тех, что ржали,
Чтобы твой твёрдо сжатый кулак
Опростал там, где зубы им жали.

Мне осталась одна забава
Эх Серёжа тебе ль одному
Где-то дуется злая жаба
По веселию русскому
Справедливостью Бог когда-то
Всем воздаст по заслугам их
Это главная будет дата
И лихая как этот стих

Ты по мне панихиду не правь —
Черти выведут в ихнем болоте.
Ни к чему дебошир-пономарь
Просто так, за здорово живёте.

И подмышками порван сюртук —
Эка крыльями я размахался!
До того нелюдимый бирюк —
С каждой встречной теперь женихался.

Мне осталась одна забава
Эх Серёжа тебе ль одному
Где-то дуется злая жаба
По веселию русскому
Справедливостью Бог когда-то
Всем воздаст по заслугам их
Это главная будет дата
И лихая как этот стих

А по белому дню всё молчал,
Боль в висках не давала покоя,
И ехидно внутри отвечал:
«Героизм умирающих стоя».

По всему Заболотью дожди
Льют, чтоб скоро забылось такое,
От которого всякого жди,
Кроме счастья, любви и покоя.

Мне осталась одна забава
Эх Серёжа тебе ль одному
Где-то дуется злая жаба
По веселию русскому
Справедливостью Бог когда-то
Всем воздаст по заслугам их
Это главная будет дата
И лихая как этот стих

Субботний разбег — вот и лето пришло.
Ни ночью, ни днём... — офлайн тебя съел.
Пело живое, как пару нашло,
Духовный подъём совсем одолел.

Чёрные спины, белые жопы,
Замаринована свинка Пепа.
В самой спокойной части Европы —
Жёлтое солнце да синее небо.

Светлое пиво белою пеной
Шепчет, коль ухом к бокалу прильнуть.
Все братья-сёстры в нашей вселенной
Всяк с еханцою, но это не суть.

Сяду в случайный синий автобус,
Пять остановок — и тишь, глухомань.
Хриплый входящий жопой на конус
Сесть предлагает — ну нафиг, отстань.

Мысли долой, на спину наклейку,
Красное лето, гори, не сгорай.
Машем на рубль, бъём на копейку,
Руки раскинь и лежи, загорай.

Дни летят, как масло, лето тает,
Троица и первая клубника.
Кто, как я, впустую дни считает?
С полочки себе конфет возьми-ка.

Киснет квас, жары пока не видно,
И кусают больно комары.
Холодно купаться и обидно,
Но такие правила игры.

Обещаю вскорости плюс тридцать,
Те, что мёрзли, станут причитать:
«Не успели с холодом смириться,
Нужно мантру новую читать».

Хороша холодная окрошка,
Да и наш свекольный холодник.
На окучку просится картошка,
На уничтоженье борщевик.

А мою соломенную шляпу
Мыши превратили в решето.
Пугалу к черешне по этапу
В ней скворцов пугать — гляди и то.

Вместе со скворцами — выпускные
И у человеческих птенцов.
Верно, в те, что будут выходные,
Пива не попьёшь из-за юнцов.

К радостям хорошая погода
Заставляет оголяться дам.
То, что мужикам откроет мода,
Раньше называлось «стыд и срам».

Здесь липнут к столу рукава
И погост блюд с крестами в меню.
Нам лучше уйти, ты права.
Ты иди, я тебя догоню.

И обычно я выходил
Чёрным ходом — всего-то возни.
Я сюда их зачем приводил —
По картинке поди оцени.

Чёрный список, и все дела,
Муки выбора — как химеры.
Это вновь не она была.
С фотографий красотки, где вы?

Эх, пора бы менять подход.
Мало им теперь бланманже.
Потому там, где чёрный ход,
Просчитав, поджидала уже.

Каляхуе ў думках рэчаіснасць —
Мала мне маркоцця ўжо і так.
У гэткі час ад цыбарэт карыснасць
Большая за шкоду ўсяляк.

І губляецца гарэзлівы ад піва,
Нават і ня дрэннага, настрой.
Разважанні пра жыццё імкліва
Кажуць: «Планы доўгія ня строй».

А з другога боку, каб ўцяміць
Тое, як ня дрэнна ты жывеш,
Прачытай ці раскажы на памяць
Вывучаны Коласаўскі верш:

«Край наш бедны, край наш родны!
Лес, балота ды пясок…
Чуць дзе крыху луг прыгодны…
Хвойнік, мох ды верасок…»

Отражаясь в штыке лопаты,
Небо билось об землю словно.
Рассветы меняли закаты.
Я траншею копал безмолвно.

И когда дождь, прошедший ночью,
Свежевырытый холм подразмыл,
То явил мне чудо воочью —
Так петровский алтын чуден был.

Словно бы пирожок повидло,
Он заполнил и боль притупил.
Так значение слова «титло»
Невзначай для себя я открыл.

Год тысяча семьсот четвёртый
И мой двор породнились славно.
Эх, двуглавый орёл потёртый —
Как старая песня о главном.

И он так-то не много стоит,
Ну и пусть, ведь не в этом суть.
Я какой уж из тех, кто строит
На земле этой что-нибудь?

Огурцы по восемь, а колбаса по семь.
Выбор очевиден, но, может, только мне.
Я ем то, что вижу, и вижу, что я ем —
Не одно и то же, а кажется вполне.

Как устанут ноги, так сканают смыслы.
Это не примета — проверенный рецепт.
Голода позывы проникают в мысли
И рождают быстро по времени концепт.

Сытому голодный — лишняя зарубка
На ершистой без того совести доске.
На иной входящий не поднятая трубка
Да не станет промыслом внутренней тоске.

Говорили долго, хоронили правду,
Разошлись с обидами на самих себя.
Чтобы зря не сохло, слили брудершафту.
Чувство локтя колется, по нутру скребя.

День — другой, и май сканает,
В лето верится с трудом.
И погода подсирает
С неба падающим льдом.

Кто-то кур развёл на небе —
Градом яйца их летят.
В неприятностей потребе
Кошка бросила котят.

Есть пробитие на крыше.
Ты не в танках, и вода —
Ватерлинии коль ниже,
Так и знай: пойдёт туда.

Чесноку и луку тоже
(Гадским града реноме)
Словно сапогом по роже —
За неверие Фоме.

Духом слабые машины
Тоже пострадали сильно.
По конвейеру судьбины
Только гадости стабильно.

Тихий вечер под закат,
Пот течёт, жара.
Я вскочил на самокат,
Кажется, пора.

До закрытия бы мне
Надобно успеть,
А не то, как в страшном сне,
До утра терпеть.

Книги жалко, а газет...
С ними тож беда.
Как приспичит в туалет —
Делать что тогда?

Хрен бы с «Зевою Делюкс»,
Милый «Альбертин»!
Ночью без тебя каюк.
Будь в продаже, блин.

Ночью шоколад вкуснее,
Потому что дети спят,
И немного легче шее —
Груз ответственности снят.

Люди похожи лишь в крайностях —
Как в хороших, так и в плохих.
Нередко слышишь в случайностях:
«Да что же я хуже других?»

Зато медианно каждому
Уникальность его милей,
И к ней, как к самому важному,
Мы подходим всего смелей.

Недовоз — не частая картина.
Баба с воза вызвала такси.
Ты через-кудой повёз, скотина?
От такого, Боже, упаси.

Не гони, чё куревом воняет?
Музыку нормальную включи.
Мы стоим, а счётчик чё считает?
Слушай, ты меня-то не лечи...

Да тебе дрова возить, и только.
Признавайся, где права купил?
Говорить учись с людьми... Не ойкай!
Поскорей бы вас ИИ сменил.

Так-то я вполне устойчив к стрессу,
Редко мой сейсмограф выше двух.
Но её, капризную «принцессу»
Не довёз — сам вышел и потух.

Я устало присел на корточки,
Стоя сильно трясло от злобы.
Почему у мозгов нет форточки
Иногда проветривать чтобы?

Совесть — что у ящерицы хвост:
Отрастает под удобный случай.
Совестят когда — так метод прост:
Новый отрастёт длинней и лучше.

От окна сирени запах
И покошенной травы.
Ходит сон на мягких лапах
Где-то, всё ещё увы.

И вечерница, порхая,
Норовит у фонаря
Прихватить — беда какая! —
Кто на свет припёрся зря.

Воет далеко собака,
Нарушая тишину.
Стоит ли винить, однако,
Полнобокую Луну?

Да и наши ей упрёки...
Вечно жопой к нам она.
Гложет тех, что одиноки,
Всего больше тишина.

Как уснуть, скажи, Алиса?
Где мой потерялся сон?
Ровно режет биссектриса
Неприятностей вагон.

Двинуть в штурм на круглосутку
За снотворным пузырём —
Превратить себя в михрютку:
Живы будем — не помрём.

Сон пришёл на мягких лапах,
И сознание моё
Не на всех его этапах
Обгоняло бытиё.