Тихий вечер под закат,
Пот течёт, жара.
Я вскочил на самокат,
Кажется, пора.

До закрытия бы мне
Надобно успеть,
А не то, как в страшном сне,
До утра терпеть.

Книги жалко, а газет...
С ними тож беда.
Как приспичит в туалет —
Делать что тогда?

Хрен бы с «Зевою Делюкс»,
Милый «Альбертин»!
Ночью без тебя каюк.
Будь в продаже, блин.

Ночью шоколад вкуснее,
Потому что дети спят,
И немного легче шее —
Груз ответственности снят.

Люди похожи лишь в крайностях —
Как в хороших, так и в плохих.
Нередко слышишь в случайностях:
«Да что же я хуже других?»

Зато медианно каждому
Уникальность его милей,
И к ней, как к самому важному,
Мы подходим всего смелей.

Недовоз — не частая картина.
Баба с воза вызвала такси.
Ты через-кудой повёз, скотина?
От такого, Боже, упаси.

Не гони, чё куревом воняет?
Музыку нормальную включи.
Мы стоим, а счётчик чё считает?
Слушай, ты меня-то не лечи...

Да тебе дрова возить, и только.
Признавайся, где права купил?
Говорить учись с людьми... Не ойкай!
Поскорей бы вас ИИ сменил.

Так-то я вполне устойчив к стрессу,
Редко мой сейсмограф выше двух.
Но её, капризную «принцессу»
Не довёз — сам вышел и потух.

Я устало присел на корточки,
Стоя сильно трясло от злобы.
Почему у мозгов нет форточки
Иногда проветривать чтобы?

Совесть — что у ящерицы хвост:
Отрастает под удобный случай.
Совестят когда — так метод прост:
Новый отрастёт длинней и лучше.

От окна сирени запах
И покошенной травы.
Ходит сон на мягких лапах
Где-то, всё ещё увы.

И вечерница, порхая,
Норовит у фонаря
Прихватить — беда какая! —
Кто на свет припёрся зря.

Воет далеко собака,
Нарушая тишину.
Стоит ли винить, однако,
Полнобокую Луну?

Да и наши ей упрёки...
Вечно жопой к нам она.
Гложет тех, что одиноки,
Всего больше тишина.

Как уснуть, скажи, Алиса?
Где мой потерялся сон?
Ровно режет биссектриса
Неприятностей вагон.

Двинуть в штурм на круглосутку
За снотворным пузырём —
Превратить себя в михрютку:
Живы будем — не помрём.

Сон пришёл на мягких лапах,
И сознание моё
Не на всех его этапах
Обгоняло бытиё.

Ты метнул говнишко в вентилятор —
Так теперь-то злишься почему?
Если, словно престидижитатор,
Он вернул его тебе всему́.

Обтекай, больной душою критик, —
Я в твои забрался закрома.
Не трясись уже, как паралитик:
Ничего там, акромя дерьма.

Но, как говорится, чем богаты,
Тем и рады красить всё вокруг.
Не бывает, чтоб все виноваты.
Кто избрал судьёй тебя, мой друг?

Пахло грязными секретами
От нестиранных носков.
Небо прожжено ракетами,
Как штаны от угольков.

Потому оно нахмурилось,
Тучи чёрные вокруг,
Словно где-то наегурилось
И отлить решило вдруг.

Летним ливнем громогрозным
Небо вымещало злость,
Ночью, впрочем, было звёздным —
Скажем прямо, обошлось.

А на завтра обещают
Жаркий и погожий день.
От чего-то я икаю,
Причитая: «Чё за хрень!»

Ах вы, сени мои, сени!
Пропивать несу топор.
Просит душенька веселья —
Как держалась до сих пор?

Заедят беднягу блохи,
Праздник нужен позарез.
Не ищи уже подвохи:
Майонез — так майонез.

А топор — поди обратно,
Заработаем — вернём,
И души веселье кратно
Даст и силушке подъём.

Жаловаться некому —
Потому терплю.
Родом по судьбе ему
Всё аля-улю.

Ставили на красное —
Выпало зеро.
Здорово напрасное
Чёркает перо.

Селезни за уткою,
За котом — отлов.
Мы стреляли шуткою
И поверх голов.

Ну, попали в селезня —
Хватит причитать.
Только ли тебе нельзя
Думать и мечтать?

А детьми крестьянскими
Кормится земля.
Стали мысли хамскими,
Но не от, а для.

Лопнуло терпение,
Как аппендицит.
Суть-богослужение
С Богом не роднит.

Все мы дети малые,
Присмотреться коль.
За проступки шалые
Злиться не изволь.

Помоги нам, Господи,
Не поизвестись.
Я допел, и мне почти
Стало зашибись.

Чаще, чем раз в неделю,
Пятница быть должна,
Будних чтоб дней куделю
Выпрясть могла спина.

Холодная пена пива
Белые мне усы
Влепит под нос красиво, —
Счёт уже на часы.

Тянет магнитом дача,
Словно я Айрон Мэн,
Я не могу иначе —
В землю воткнуть колен.

С летней закуской грядки
Дождь за меня полил,
Чтоб, наводя порядки,
Лишних не тратить сил.

А на вечерней зорьке,
На берегу реки,
Если поймаю только —
То наварю ухи.

В небо ночное глянуть,
Пиво разбудит факт,
Духом чтобы воспрянуть, —
Пятница — первый акт.

Встретил скорпион лягушку
И помочь ему просил:
«На спине твоей речушку
Я б спокойно переплыл».

«Ну тебя, ещё ужалишь!
Согласись перевезти —
На тот свет сама отчалишь,
Не могу помочь, прости».

«Я красавиц не кусаю,
Знай же, хоть не повезёшь,
Что тебя я уважаю
И за то, как ты поёшь».

Поддалась на уговоры,
Лести-то слова хмельны.
Переплыли речку скоро,
Стал сползать он со спины.

Он своих держался правил
И ужалил всё равно.
Обернулся и добавил:
«Вот такое я говно».

Я стоял, смотрел и думал:
Нужно ли менять подход,
Если всех попыток сумма
В шаге от нуля за год?

Две разбитые копилки
Пожелали долгих дней
Третьей в виде милой свинки,
Чтоб прервалась хоть на ней.

Череда попыток тщетных
Накопить на перелёт
Через семь морей секретных,
Где, как говорят, живёт

Православный бодхисаттва,
Отпускающий грехи, —
Бусы он даёт бесплатно
Людям, пишущим стихи.

В них диковинные рифмы
И метафоры сплелись -
Не сложней, чем логарифмы:
Раз усвоил и кажись,

Ты таких поэм напишешь...
За окном ударил гром.
— Эй, тебе не светит, слышишь?
Не мечтай с раскрытым ртом.

Собирай на что попроще, —
Вторя грому, дождь шептал.
- Хмель ли мне мозги полощет,
Или просто я устал?

Группа захвата ввалилась в блатхату,
С криками: «Мордами в пол, гандурасы!» —
Кто и гетеро был — лёг виновато,
Ибо не к месту уже выкрутасы.

В общем гармидоре этой квартиры
Станет отсутствие двери на входе
Людям являть, что иные сортиры
Чище встречали они даже вроде.

Суть-то в другом, здесь на время не глядя:
С музыкой громкой гремели пирушки,
Водили клиентов районные бляди,
Клали на просьбы «чуть тише» старушки.

Дежурно тревожил их участковый,
Хозяев угрозами штрафов пугал.
Из жалости я заказал маски-шоу
В момент, когда снова собрался кагал.

— Я слышал звук выстрелов у соседей.
Калинина восемь, подъезд номер три,
Квартира шестнадцать — Скоро приедем.
Ах, как их не ждали чертяги внутри!

Вызов и то оказался не ложным:
Один из них в розыске был за разбой,
Шарился по документам подложным,
Но случай ему обернулся судьбой.

Всё ладно, как некогда в доме Облонских.
Ты делай, что должно, — писал Лев Толстой.
Счастливые в массе похожи чертовски,
А у неприятностей выход простой.

У реки стоит беседка,
А в беседке — пир горой,
И туда, как к тиграм в клетку,
Не рискнёт войти не свой.
Всяк здесь может на особом
У милиции счету,
Хулиганят по трущобам
И наводят суету.

Дайте ходу пароходу,
Разверните паруса,
Дайте мальчику свободу
За красивые глаза.

Я смотрю на них — мне больно.
Мы росли в одном дворе.
Как болтали мы прикольно,
Чего стоило "харэ".
На горшках сидели рядом
В детском садике одном,
Потому проводят взглядом,
Хоть и узнают с трудом.

Дайте ходу пароходу…

Ну, кажись, узнали: «Лёха,
Это ты?» — «Раскабанел…»
«Лёха, без тебя так плохо,
Шкода Игорёк запел.
Может, к нам?» — «Да нет, ребята,
В другой раз, а то спешу.
По отцу сегодня дата,
Так хоть к матери схожу».

Дайте ходу пароходу…

Вот ведь песня привязалась,
Как прилипла к языку.
В детстве во дворе считалось:
«Раз ты смог - и я смогу».
Я немногого добился
И немногое познал,
Где-то просто поленился —
Ну да их вот обогнал.

От пустых обид и от стрел в спине
Тяжело искать радости во вне.
Тяжело искать, когда правит месть
И ты отдал ей всё, что только есть.
Только это тянет тебя ко дну.
Сто дорог прошёл и ещё одну.
Нелегко начать, но альтернатив
Никаких ведь нет у того, кто жив.

Если у тебя с головой лады,
То и достижимы твои мечты.
Не веди учёт дням, что уж прошли,
Рад и счастлив будь, что тебя нашли
Среди ярких красок, цветов и трав.
Ты такой как есть и, себя приняв,
Ты живёшь легко, и твои друзья
Понимают, что без тебя нельзя.

Счастлив тот, кто в радости строит дом
И прекрасно знает, а что потом.
На пути его нет таких преград,
Чтобы он решил повернуть назад.
Иногда и реки пускают вспять —
Это не сложней, чем себя менять.
Когда утром в дом постучит рассвет,
Ты спроси себя: почему бы нет?

Раздвигая рамки, идти вперёд,
Словно ледокол через вечный лёд,
Что лежал и думал меня сломать.
Человеку можно и не мечтать.
Тот, кто знает цену глаголу «жить»,
Тот не будет попусту ляс точить.
И большой рюкзак за его спиной —
Как немой вопрос: где такой же твой?

По реке плывёт бутылка,
Култыхаясь на волнах,
Как крестьянская кобылка,
Знавшая покой лишь в снах.

У неё из детства вроде
«Аллергия на овёс».
Бьёт мужик её по морде:
— Стой спокойно у колёс!

Подошёл, не удержался:
— Ты чего её мордуешь?
— Не твоя печаль, собрался
И идуй, куда идуешь.

— Больно ты сердитый, дядя,
Голова небось болит?
Виновато, в землю глядя:
— Есть маленько, — говорит.

— На, сходи купи микстуру.
Сам иди, она пока
Хоть травы пощиплет сдуру.
Эка ввалены бока!

К возу привязав вожжою,
Зацеплённой за оброть,
Он ушёл искать спиртное.
Отдохнёт лошадка хоть.

Угодивши в волчью яму,
Ты охотник ли теперь?
Вышел месяц, ночь упрямо
Шепчет: «Спи теперь, ты зверь».

Улетают мысли быстро,
А минуты не спешат.
В голове светло и чисто,
Страхи здорово смешат.

Будет утро, солнце встанет,
Новый день утащит в бой.
Будет он каким — кто знает?
Но не бойся: Я с тобой.

Капли слёз — водой из крана,
Далеко ещё предел,
Но терзает постоянно:
А того ли ты хотел?

Сколько не ходи по кругу,
Без неё никак, кажись.
Кто вы с ней теперь друг другу?
Ночь спасает вас, ложись.

Будет утро, солнце встанет,
Новый день утащит в бой.
Будет он каким — кто знает?
Но не бойся: Я с тобой.

За руку держа друг друга,
Мы идём ко дну. Любовь —
Как награда по заслугам,
Сколько сердце не готовь.

Тает лёд, его и холод
Исчезает в миг один,
И один и тот же повод
Много выдаёт картин… и?

Будет утро, солнце встанет,
Новый день утащит в бой.
Будет он каким — кто знает?
Но не бойся: Я с тобой.

Если бы пятницы не было —
Её бы придумать стоило.
Просится в рифму «абрэбала» —
Меня бы вполне устроило.

Будучи равным с ничтожеством,
Оно б подчеркнуло ущерб
Рождённый среды художеством —
Сухой, приземлённый четверг.

Прощай, суета будней майских:
И отсеял, и откосил.
Даже двух выходных, лентяйских,
Отгулять бы хватило сил.

Магазин назывался «Дачник».
В холодильнике — лишь вода.
— Ну, абрэбала, неудачник,
И здесь в пятницу так всегда.

Догорай, моя лучина,
Дотихай, спокойно грусть.
Радости уйдёт причина,
Я к тебе ещё вернусь.

Опустились в тазик ноги,
Голова легла на стол.
Телепорт во сна чертоги
Сам собой произошёл.

Снится белая палата,
Зал открытого суда.
— Здесь уже я был когда-то?
Слышу чей-то голос: — Да.

Прошлый раз тебя простили,
Но, похоже, ты не внял.
Видно, в детстве мало били,
Раз манер не поменял.

Ведь нельзя в вороньей стае,
Кроме «кар», чего-то петь
И слова менять местами.
Приучи себя терпеть.

— За стихи обратно, что ли?
Прошлый раз от вас запрет
Не порушил доброй воли.
Я решил, что это бред.

Мало ли чего приснится,
Да и почему нельзя?
Коль увлечь меня стремится
Так поэтская стезя?

Даже «Пикабу» порою,
Где не жалуют таких,
К радости моей, не скрою,
Сыпанёт плюсов одних.

— Вам нельзя, и всё, и точка.
Попадёте в третий раз —
И от каторги отсрочка
Мигом кончится у вас.

Спят усталые игрушки,
А я больше не ложусь.
Одного боюсь: в психушке
Этак скоро окажусь.

Любовь похлеще даже лотереи —
Знай всяк размякший от её реприз:
Там правил нет, и мухлевать умеют
Участники, борясь за главный приз.

Дождь, а я сижу на остановке
И курю, хоть здесь курить нельзя.
Стать, увы, нельзя без подготовки
Пешкою, съедающей ферзя.

Так, возможно, думает котище,
Умолол сардельку, замурчал.
— Долго ещё нам сидеть, дружище?
Дождь не утихал, а лишь крепчал.

И гремело жалобами небо,
Май, начало, грозы и дожди,
Чтобы налились колосья хлеба,
Этот нужен дождь, а ты уж жди.

По дождю такому и с зонтом-то
Будешь мокрым с головы до ног,
Выхватишь простуду по дисконту,
Уж и так маленечко продрог.

Но зато хоть мошек стало мало,
Тем, которых ветром не снесло,
Ливневое дождика начало
Всыпало по первое число.

Эх, вот как сейчас промочит почву,
Ну а там грибов недолго ждать,
Плюс двенадцать обещают ночью,
Это про грибы уже пить дать.

Небо посветлело, дождь стихает,
Новую сардельку дал коту.
Кто ещё покормит, Бог ведь знает?
— Ты сиди, братишка, я пойду.

Случайный чумазый крестьянин,
Погоняющий мотоблок,
Своротивший в кювет по пьяни,
Заслужил, поди, пару строк.

Ратный подвиг второго мая,
Совершая с шести утра,
Стартовавшая посевная,
Боль спины и восторг нутра.

А сейчас-то, пожалуй, вечер,
Хоть и очень ещё светло,
И помочь-то бедняге нечем —
Заглушить разве что двигло.

Жизнью твари краснокнижной
Тяжело существовать.
Ненавидит даже ближний
И мечтает вас сломать.

Словно белая ворона
На помойке, как и все,
Ты искал покушать скромно.
Сыр нашёл — отдал лисе.

В белой полосе удачи —
Ну хоть в чём должно фартить, —
Не было тебе задачей
Всем заказы находить.

Колбасой и красной рыбой,
Не затем чтоб подкупить,
Но ведь даже и спасибо
Не хотели говорить.

Откормил воронью стаю,
Где тебя не признают,
Громко каркают, летают
И кругом обильно срут.

И тебя обгадят только
Откажись хоть раз помочь.
Продолжать их пир без толку,
От овец паршивых — прочь.

Изваляйся в чёрной грязи,
Улетай тайком от них.
Будешь счастлив только разве
Там, где много вас, других.

На помойку дуйте, мрази, —
Сытая умчалась жизнь.
Не ценили с Богом связи.
Ну, таперича, держись!

Спят дома с балконами
Без балконов тоже
Храмы спят с иконами
Спишь и ты быть может

Пролетают праздники
Будни хоть и тянутся
Впишут в соучастники
Полетишь с них станется

Есть приметы времени
Нет примет желаний
Их аспектов перечни
Сильно многоранней

Слышишь на собрании
- Мы все в одном строю
Не о равноправии
Они тебе поют

Шаг вперёд строители
Богатых яхт и вилл
Благ обеспечители
Куда? Сиди дебил.

Раз без тебя справляются
Не торопись в дурдом
Вот так осуществляется
Борьба добра с добром

Спачатку серуць пад дзверы,
Потым прыходзяць пазыч.
Трэба ж дзяліцца па веры…
Даць бы ім добра ў лыч.

Зробіш дабро гэткім людзям —
А прылятае ў адказ,
Як хто на вецер сцаць будзе,
Нават не раз цераз раз.

Аднак жа шкада іх дзетак,
Бо сэрца ёсць за грудзямі.
Дый паядзяць яны дзе так?
Толькі ўжо б сталі людзямі.

Гарады і вёскі прагнуць цеплыні,
Пераапрануцца, зняць з плячэй зіму.
Дык глядзі ўжо ты хоць, май, не падмані,
Ўрэшце на надвор'е скардзіцца каму?

Неўзабаве бульбу ўжо садзіць пара,
Гнаць цялё на выпас — хай стрыжэ мурог,
Зачыніць, каб выгнаць, брагу да Пятра,
За гарэлку б мабыць з сенам хто памог.

Ноччу жаб маркотны ўжо чуваць напеў,
А шпакі прыціхлі, сеўшы на кубло.
Ластаўкі чакаюць кодлай прыляцеў,
Дзе ўжо тыя мошкі ўрэшце, дзе цяпло?

Разошлись кругами
По воде мечты.
Часто ли мы с вами
Говорим «ух ты!»?

Часто ли мы с вами
Просто говорим?
Сыплется словами
С белых яблонь дым.

Глупые надежды
На благой исход.
Дней отдельных между
Пролетает год.

Родина соцсетью
Кажется уже.
Стоит рюмку третью
Посвящать душе?

Пусть наш табор только
Песни якорят —
Лишь они хоть сколько
Нас ещё роднят.

Календарь — как график,
Как соцсеть — страна.
Нам планета нафиг
Без неё нужна?

Минусуйте смело,
Злы да хоть верны:
Негатив-то в целом
Лучше тишины.

Ты опять в офлайне.
Верю лишь в хорошее.
Напрягают крайне
Телепорты в прошлое.

Дежавю-картинки
Счастья пережитого
Липнут к паутинке
Хорошо забытого.

Шарик на верёвке,
Май, тепло и солнечно,
И пирог в духовке.
Всё теперь закончено.

Сахарная вата
И час «В гостях у сказки».
Поиск виноватых —
Как суть самоотмазки.

Сделаю, быть может,
Завтра дело доброе.
Если не поможет —
Заболит подробнее.

В темноте глаза горели,
И при дальнем свете фар
Убегать старались звери.
Мы тащились сквозь кошмар.

Я курил в кабине только
Сигареты огонёк
Да доски приборной бойко,
Как коптящий фитилёк.

Тусклым светом хмурым лицам
Добавлял по десять лет,
Словно мне давно за тридцать,
Ну а он и вовсе дед.

Я молчал — ну вот хоть тресни! —
Сделала немым тревога.
Да и он, без матов если,
Нервно повторял: «Дорога…»

Вырвать руль на поворотах
Норовила в ямах грязь.
Мы везли домой двухсотых —
На прямую с Богом связь.

Утро красит нежным светом
Горы чёрного угля.
Я отдал бы власть поэтам —
Помечтать хоть дайте, мля.

Отрубил бы надоевший
Бесконечный день сурка.
Рвал бы ноздри тем, конечно,
Красть чья тянется рука.

Ни огня, ни чёрной хаты —
Волки ждут, когда смирюсь.
Вот бы им раздать мандаты —
Санитарьте нашу Русь.

Я из пункта А отправлен
На три буквы в марш-бросок.
Я курьер, заказ доставлен —
Саше Пушкину цветок.

По поводу и без
Приходят мысли смелые
Жизнь дарит нам ликбез
И шлёт листочки белые

Чтоб может в сотый раз
Был чистым повод старта
Ведь мы живём сейчас
А не вчера и завтра

Инсектоиды проснулись,
Люда, нам трындец.
Репелленты вверх метнулись
С эНДээСом спец.

И одеколон «Гвоздика»
С производства снят.
Нашей крови, все гляди-ка,
Как попить хотят.

Красной рабоче-крестьянской,
Видимо, у них
В кровососов секте гадской
Это высший шик.

Комаров и мошек тучи
Вьются и гудят.
ОЗэКа на мне от Гуччи
С головы до пят.

Ліпнуць ногі да падлогі.
Ледзь ня мэкнуўся праз тое,
Што ўпоперак дарогі
Покатам ляжаць абое.

Хто з вас замаўляў дастаўку
Яшчэ трэба разабрацца.
Хоць аплочана, ды ў бланку,
Што ўсё добра распісацца.

Разштурхаў за плечы жонку,
Трасучы ўжо звар'яцела.
Лыпае вачмі з прасонку:
— Вы Красоўская Анжэла?

— Не, ня я, крыху прамазаў,
Бо яна жыве ў завулку.
Прэцеся, як хто намазаў
Мух лавіць варэннем булку.

Разбудзіў - пазыч на пляшку,
Ды ня кінь свае пакеты.
Ад учора нешта цяжка.
Курыш не? Дай цыбарэту.

— Ну что ты так смотришь? Понравилась?
— Что, простите?.. Ах, ну да, конечно.
— Я за зиму слегка поправилась.
— Как по мне — у вас всё безупречно.

— Не смущайте, спасибо, приятно.
— Ну а как вас хоть звать-величать?
Я бы мог угадать вероятно,
Впрочем, можете не отвечать.

— Если вам полегчает — я Луша.
— Неожиданно, не угадал бы.
— Вам теперь, когда знаете, лучше?
— Интереснее, я так сказал бы.

— Ну а вас как зовут, воздыхатель?
— Точно так, только с Ё вместо У.
— Я вот в детском саду воспитатель.
— А я слесарь-сантехник в ЖЭУ.

Так знакомство моих папы с мамой
Описал в сочинении школьном
Джипити новой версии самой,
И училка осталась довольной.

Обмакнул в сметане палец,
Предложил лизнуть коту.
Игнорирует засранец
Или чует за версту.

Вот и мне зеленоватый
Цвет её не по нутру.
— Васька, дурень ты усатый,
Уходил бы жить к Петру.

У него своя корова
И парное молоко.
— Со вчерашнего хреново,
Или что с тобой, Сашко?

Словно бы спросил котейка
И зевнул слегка с ленцой.
Наша с ним судьба-злодейка
Лучше среднемировой.

Здравствуй, май-реабилитатор,
Гулящей девки весны!
Включай тёплых дней элеватор,
Добавь мне сирени в сны.

Прощайте, спина и колени!
Картошка-то — наше всё.
Хокку — как маскхалат для лени,
Как у Мацуо Басё.

Май снимет запреты с рыбалки
И все кандалы с души.
Я буду — не ходи к гадалке! —
Рыбак из стихов Су Ши.

Прыгали по снегу блохи
Рядом со сбитой собакой
То что дела у них плохи
Чуя блошиною сракой

Сколько на свете предательств
В ту же минуту случилось
Под гнётом лихих обстоятельств
Это само получилось

И корабли покидают
Серые трюмные крысы
Поскольку заранее знают
Такие у них экзерсисы

Всё что танцору мешает
Чьи навыки в танце слабы
Других может быть утешает
Для них то – подарок судьбы

Однако же к нашим баранам
Вчера запустили ракету
Лететь чтобы к Альдебаранам
Конец видно этому свету

У соседей свинью кололи
Бабка литр внесла предоплаты
Лишь от кровопотери что-ли
Унялась а то всё визг и маты...

Тихий вечер, последние дни лета. Я вернулся из командировки и шагаю в тишине вечерней деревенской улицы. Дорожная сумка одежды и гостинцев здорово режет руки. Быстро идти не выходит, тащусь, как утка находу, перекидывая сумку из одной руки в другую.

Из проулка выныривают две фигуры и вальяжно, с долей усталости, идут и разговаривают. Я скоро догадываюсь, что это наёмные пастухи, муж и жена. Так-то в деревне коров сгоняют в общее стадо и пасут поочерёдно, двор за двором. Да вот стадо измельчало, и пасти приходится по два раза в месяц. И проще нанять на это дело по таксе — спиртное, закуска и три копейки, чем брать на работе дни за свой счёт...

Пастухи, я понял, были подчехлёнными, но без лишка, чтобы завтра спозаранку не подвести людей и коров.

Однако шли они медленно, и расстояние между мной и их спинами сократилось настолько, что я стал разбирать, о чём они говорят.

По сути, мужик ругал бабу за то, что она плохо справляется с женскими обязанностями по дому и готовке:

— А мясо? Где мясо, которое я от Сергея принёс?
Опять собаке скормила?

— Не знаю, не скормила, наверно, в погребе лежит.

— Смотри, а то будешь (ну вы догадались) сосать!

Они молча прошагали метров десять, и мужик угрожающе добавил:

— И без соли!

Аисты кружат над нашим домом
Это что-то всё-таки да значит
Если первый блин не будет комом
Я поставлю плюс своей удаче

В утреннем автобусе без драки
Мне досталось тёплое местечко
Там где все обычно как собаки
В стае злы когда у суки течка

Быстро ежедневное судоку
Я решил на сложности экстрим
Даже тётка наблюдая сбоку
Поразилась навыкам моим

И синхронно мы зевнули с нею
Словно мира правили судьбой
И держали как гуся за шею
Всей планеты благость и покой

Утро обещало день погожий
Притащил тепло антициклон
Я до веры в благо стал негожий
Ущипнул себя - вдруг это сон

Яблоки дороже апельсин,
Логика исчерпана, как слово,
Становясь музеем, магазин
Много приготовил нам такого.

Восемь касс и два всего кассира,
Нет пошлей слов «акция» и «скидка»,
И привычная картина мира —
Прошлого фальшивая агитка.

Лабиринт, в который мерчендайзер
Превратил поход за молоком,
Тащит кверху злости эквалайзер —
Хочется напакостить тайком.

Самообслужив себя в расчёте,
Сумму посчитав сперва ошибкой,
К способу оплаты как придёте —
Выбирайте — «оплатить улыбкой»...

Первомай на пятницу
Шлёт работу в задницу,
И в субботу праздную
Что-нибудь отпраздную.

Будет небо чистое
И вино игристое
С шашлыком на даче,
Не с моей удачей.

Планы в задницу идут,
Тесть и тёща уже ждут,
Просят: помоги, зятёк,
Посадить картоху всрок.

Мило, осторожненько,
Но берут в заложники.
Главно, не один я зять,
Чёб второго не позвать?

— Что ты, Коля — депутат,
У него другой мандат,
Про район полно забот.
— А ну-ну, да плюс живот.

— Коля ходит в фитнес-зал.
— А по мне бы меньше жрал
Да с посадками помог.
Занят, что ж, хорош предлог.

Почему мои дела
Ваша дочка отмела?
Надо мамочке помочь,
А вторая что же дочь?

— Ах, у Нади маникюр
Дорогущий через чур.
— Всё понятно, хрен на вас,
Помогу и в этот раз.

Много ли таких, как я?
Да наверно до буя.
Этот мир несправедлив:
Мамонт вымер, лох всё жив.

Я шёл, спотыкался и падал,
И клял интернет мобильный.
Хорошо же тебя я спрятал,
Коняга мой семижильный.

Точка старта не сохранилась,
Почему-то был слаб сигнал.
И хоть не уповал на милость,
Но хреновые мысли гнал.

Не медведь же на нём уехал,
И не волк пропивать унёс.
Ну, разнылся, чё, неумеха?
Поискал бы следы колёс.

Накрывала шиза благая:
«Ищи дорогу, там следы».
А ведь правда, чёт я лагаю,
За подсказку попил воды.

Как-то так. Не прошло и часа,
Я крутил, вёз сдавать грибы.
А хороший сигнал ГЛОНАССа —
Дело случая и судьбы.

Погода по времени года
Уже должна быть другой совсем.
Дать погоде «врага народа»,
Как автору плохого лексем.

На кой, скажи, нам снег в апреле?
Ты жарить уж должна, дурница,
Да так, чтобы подмышки прели
У тех, кто раздеться боится.

А чего прикажешь делать саду
Из-за дури твоего заскока?
Сад морозу угодил в засаду —
Это как-то через чур жестоко.

Учти, дурёха, у тебя неделя,
Заканчивай свои штуки-дрюки,
А не то, как причитала мамзеля,
Придётся наложить себе в руки.

Трактора везли говно на поле —
Первый запах будущего хлеба.
Да и хлев коровий надо холить
В подвиге рабочем дня потреба.

У реки один рыбак сутулый —
Ни поклёвки с самого утра.
Рыбу не уволишь за прогулы,
Благо есть хоть грелка для нутра.

У дороги жёлтый одуванчик
Радуется первому теплу.
Невзначай завидует обманщик
Только гидромета мастерству.

Рдеет небо, солнце закатилось,
Календарь спешит сменить число.
Ничего худого не случилось,
Так уже хоть в этом повезло.

Валятся горячие недели
Календарь порядком обветшал
В прошлом веке люди жить хотели
Так чтобы никто им не мешал

Нынче не в почёте Робинзоны
Принцип лучше кучей - так теплей
Ищут размножению резоны
Суки в окруженьи кобелей

Ты спешишь прижиться в коллективе
Чтоб быть вольным говорить за всех
Рост карьерный в дальней перспективе
И в ближайшем будущем успех

Мне хватает примитивных знаний
Об устройстве общества как здесь
Есть у суток вечер для желаний
И заря сбивающая спесь

Так до смерти нашей от рождения
Среди нас проводится работа
Нам бы ко всему предубеждения
А не легковерность идиота

Мне подобным образом втирали
Что нельзя разбогатеть украв
Главный принцип денежной морали -
У кого их больше тот и прав

Так живут создатели законов
Задаётся темп они бегут
Комплекс приседаний и наклонов
До смерти здоровье берегут

Я имею собственное мнение
В извращённой форме что не день
Точно вши кусаются сомнения
Да чесаться сомневаться лень

Иногда о белом мысли тёмные
Заведут в далёкие края
Пузыри-желания нескромные
Раскрывают тайну кто есть Я?

Выйдзе Янка за дзверы —
Індыкі забалбочуць.
Як ён точыць сякеры,
Усе ўважліва сочаць.

Певень той кабану,
Узляцеўшы на спіну,
Цягне сумна: «Ку-гу!
Я напэўна загіну».

Ты ушла, я один,
Как на худшей из картин.
Время — че, месяц — эм,
Сгусток боли и проблем.

Ты ушла, тебя нет,
Я гасить не буду свет,
Буду ждать, и грустить,
Время тянется как нить.

Тени прошлого в дом,
Словно мы ещё вдвоём.
Я боюсь, может быть,
Ты решишь меня добить.

Ну, а я - буду ждать,
От себя не убежать.
Ты ушла в магазин
За дешёвейшим из вин.

Ты ушла с портмоне,
Словно барышня Моне.
Ясный день, ты с зонтом,
Не вильнёшь ли ты хвостом.

Ты ушла, а я жду
И смотрю хоккей на льду,
А в рекламе «Фонбет» —
Проиграл я или нет.

Нет, пришла, будет пир,
Как близки война и мир.
Что так долго? Я тут,
Уже думал, всё, капут.

Я смотрю на неё:
«Горе горькое моё,
Да кому ты нужна,
Кроме тех, кому должна».

Ну да ладно, не суть,
Чем я лучше-то хоть чуть.
Время — че, месяц — эм,
Клали все, своих проблем...

Пирамиды из рыбных консерв...
Как давно я не видел вас!
Щемануло, как будто бы нерв,
И слегка задёргался глаз.

Невзначай я, войдя, угодил
В тот неловкий момент, когда
Ты спрашиваешь, словно дебил:
— А нормальная где еда?

Носом тебя вназидание:
— Это что тебе — гастроном?
Не велики ль ожидания
От алкашки, встроенной в дом?

Чтобы было так, как было,
Нужно много перемен.
Стрелка намертво застыла,
Хоть колышется безмен.

Так ли уж невыносима
Наша лёгкость бытия?
Неприятностей помимо
Я как будто и не я.

Мне одно понятно только:
Никогда не победят
Обленевшие, поскольку
Сами даже не хотят.

Разбуди меня, Алиса,
Как обычно, в шесть ноль три.
Опускается кулиса
У усталых глаз внутри.

Грамматически ничтожны
Две ошибки в слове «хлеб».
Ведь у них из всех возможных
Минимальнейший ущерб.

На голодный-то желудок
Хлеб увидишь и во сне.
С синевою незабудок
Небо пусть приснится мне

Лежали музы мёртвым грузом.
Я их собрал в один мешок
И, избавляясь от обузы,
Топить на речку поволок.

Сперва в мешке они молчали.
На берегу я закурил.
Все живо просыпаться стали
И завизжали что есть сил.

Давно от них таких метафор
И стройных рифм не осязал,
Что, от пощады просьб анафор,
Я прирастаял и сказал:

— До дома добирайтесь сами,
Обратно вас не потащу.
— Мы следом побежим за вами!
— Ну ладно, так и быть, прощу.

Пожары погашены кони стреножены
И от неурядиц устав может быть
Гармония духу и телу положены
Попробуй подруга себя не забыть

Нужно себя непременно порадовать
Морально-физический чтобы баланс
И то уже хватит наверно откладывать
Порадуй себя чем-то прямо сейчас

Закипает дюжина пельменей,
Остывают мысли о еде.
Ты искал жену посовременней,
Просчитался, кажется, но где?

Ты не тянешь трендовых покупок
И что майка стоит, как пальто.
Даже если станут звать затупок,
Ты не согласишься ни за что.

В модном клубе лишь бы ей не скучно,
Словно папа в дочкин выпускной,
Стрелки сдвинешь на часах наручных
И потянешь милую домой.

Потому что у тебя работа
И отчёт не сделан годовой.
А её оставь — так трахнет кто-то,
Здесь у всех, кроме тебя, трубой.

Так-то да, коллеги по работе
Как один завидуют тебе,
Но свести легко баланс в отчёте,
Тяжелей гораздо врать себе.

И признаться, что ты ей не пара,
Что, урвав, не можешь прожевать.
У себя в мозгах-то ты волчара,
Жалко зубы на ночь вынимать.

Зацветает сад надежд весенних.
В кооперативе берегинь
Женщины в беседах откровенных
Обсуждали с завистью богинь.

Я ему и глажу, и стираю,
Собираю тормозки, кормлю.
Что ещё-то, вот уж и не знаю,
Чтоб услышать от него «люблю»?

А богини о себе пекутся,
Каждодневно заняты собой.
И ведь мужики на них ведутся,
Хоть летят валетами в отбой.

В роликах она себе танцует,
Собирает с дураков донаты
И ничем ведь ровно не рискует:
Холостой ей шлёт или женатый.

Только вот проблемы с интернетом.
Думай, стрекоза, и о зиме.
Даст Роскомнадзор так этим летом —
Мы твоё увидим резюме.

Я купил себе свиное ухо
Хоть и в год родился обезьяны
Левенбрау тёплая литруха
Моего ума польёт поляны

Что ж прощай рабочая неделя
Бей душа посуду я плачу
Середина месяца апреля
Просто зафиксировать хочу

Мы прощаем забывая прошлое
Потому что жить хотим сейчас
Только б отношения хорошие
Пробудились с нами или в нас

Сколько разных девочек и мальчиков
Где-то взявшись за руки идут
Золотых колец полно для пальчиков
Но они не всем ведь подойдут

Нынче тон дурной найти в ровеснике
Для себя супругу или мужа
Чтоб не прибегать к обсценной лексике -
С демографией дела у нас всё хуже

— Затяни под бородой шлейку,
Больно ты сегодня разговорчив!
В стирку занеси телогрейку,
Утром было плюс семь, между прочим.

И белая каска отчалила.
Две оранжевых знали друг друга.
Атмосфера — как по всем правилам,
Где курилка была к их услугам.

— Что, Колян, опять кругом засада?
— Да пошёл он, дай закурить!
Страх должность потерять ему надо
Заботой обо мне прикрыть.

— Помнишь, Коля, как мы пели:
«Няма аўтарытэтаў — думай самастойна»?
Молодые вперёд нас успели
Зарабатывать и жить достойно.

— Да хрен с ним, мне их уважение
Нужно, как стоп-сигналы зайцам.
Спроси таблицу умножения —
Кур учить позволили яйцам.

Вспомни: в прошлом году случай был —
Стропальщик с вагона упал с серой.
Мастер сам же его попросил:
«Залезь глянь, сколько её там, Серый».

Что там — как говорят — люк открыл,
Без противогаза ж, по классике.
И что надо не дышать — забыл.
Сотрясение и месяц на матрасике.

Слова мастера помню до сих пор:
«Давайте, — говорит, — этот дебил.
Перекинем его через забор,
И все скажем, что он не приходил».

Все в давке по маршруту заводскому
Грозились парк автобусный спалить
И там один мужик сказал другому
Ещё толкнёшь и будешь хоронить

Я памятник себе воздвиг — не растопчите.
Какая гадость спорить с дураком!
Всё в точности не так, и вы матчасть учите,
А лучше уж в психушку прямиком.