В мелочах прощая
Эти недостатки
Сильно упрощаешь
Жизнь в сухом остатке

Алгоритм заварки
Кофе или чая
Сколько стычек ярких
Каждый день рождает

Это если даже
Ты вдруг мокрой ложкой
Сахар прямо скажем
Зацепил немножко

А положишь вилку
Там где ложки чилят
Всё беда затылку
Пилит пилют пилят

Унитаз разлучник
Столько пар распарил
Что его бы лучше
Кто-то б и не ставил

И носки мужские -
Зло без ПээМЖэ
Раз дела такие
Уходи уже

Я себя никогда не прощу,
Если больше тебя не увижу.
— Ты грустишь? — Я грущу? Да, грущу.
И тихонько себя ненавижу.

В сером небе летят облака
От надежды растаявшей дымом.
— Не грусти, вспоминай всё пока...
И вернуть не пытайся, любимый.

Счастье, видно, я плохо берёг,
Что с тобой в мои руки упало.
Жалко, в прошлое нету дорог,
И вперёд наша тоже пропала.

До зимы ещё месяца два,
Но в душе она уж наступила.
Что-то шорхнет в квартире едва,
А мне кажется — ты приходила.

Посмотреть на такого меня,
Пожалеть о хорошем, что было,
И добавить немножко огня,
Чтобы сердце моё не остыло.

Я надеюсь, случится вот так,
Принесёт почтальон лично в руки
Телеграмму, и в ней будет знак
Окончания нашей разлуки.

Время падает в копилку
Отступающего дня
Мы проехали развилку
Выбрав "потерять коня"

Только нас везла машина
Я и нынче в ней
Но один тебя помимо
Торопись успей

Под закат горящий красным
Вновь в неё вскочить
А иначе всё напрасно
Вместе нам не быть

Пустота разъела стены,
Пустота проникла в дом,
Пустота на все антенны
Навела сигнал о том,

Что она пришла надолго,
Потому что никогда
Не мешайте совесть с долгом —
Так получится беда.

Пустота напомнит людям:
У печали нету дна,
И как раньше уж не будет,
Пустота для всех одна.

В пустоту нельзя поверить,
Пустота — не тишина,
И назад нельзя уже ведь,
Там нет двери, лишь стена.

Остаётся рушить стены,
В пустоте ущербно жить,
А поверить в перемены
Должен кто-то разрешить.

Я бракованный родился,
И бракованных люблю.
Раньше с мельницами бился,
А теперь людей терплю.

Механизм пружинный клина
Дал конкретного во мне,
Или лопнула пружина
Об одном прекрасном дне.

И спросонья наизнанку
Мысли с чувствами надев,
Я взбодрил свою осанку —
Грудь прямая манит дев.

Точно тот в ночи фонарик,
Что забыли погасить.
Мы профукали наш шарик,
А хотелось бы спросить:

«Нам за что оно такое,
Время бунта мертвецов?
Вы оставьте нас в покое,
Может быть, в конце концов».

Не видят если действий -
Ну так себе беда.
Не ценят их последствий -
Зачем уже тогда.

Сожрут как так и надо,
Привыкнут моментально.
По этике - засада,
И в целом всё печально.

Полетят с деревьев листья
И печальными людьми
Всё наполнится здесь быстро.
Ты берёшь меня? Возьми.

Буду кем тебе — не знаю.
Знаю только: без тебя
Незаметно я сгораю,
Самого себя губя.

Собрались к отлёту птицы,
Гадость лезет греться в стих,
А погода чаще злится
На плохих, как я таких.

Мне тебя не видеть даже,
Просто знать, что рядом ты,
Потому что дальше гаже:
Ни надежды, ни мечты.

У тебя свои заботы,
Не ответишь — я пойму.
Я не знаю, где и кто ты,
Но когда-то обниму.

Не гаси на кухне лампу,
Чтоб я шёл на этот свет.
Я вошёл в холодный тамбур
Без надежды на ответ.

От такого согреванья
Мёрзнешь на пути обратном.
Да и место засыпанья
Может статься внекроватным.

Будь то лавочка у дома
Или мать земля сырая —
Это с юности знакомо.
Я так больше не играю.

А бывало, выпьешь мало —
Ну так кажется тебе, —
И потянешь одеяло:
— Эй, мужик, ты не в себе!

Чё за шубу ухватился?
Поухаживал хотя бы...
Без прелюдий, как женился!
Нет, не все такие бабы.

— Извините, я ошибся
И немного не в себе.
— Чё ты лыбишься? Не лыбься...
А скажи, как я тебе?

— В смысле? — Блин, да вот в том самом,
За которым ты тянул.
— Я попутал с одеялом,
Потому что приуснул...

— Что? Ты шутишь? Ну признайся,
Я понравилась тебе?
Ну давай, опять хватайся!
— Алкоголь, простите, бве-е-е...

Дверь, билет, компостер, кресло,
Телефон, наушник, сон.
Настоящее исчезло,
Торможение, разгон.

Посреди маршрута, что ли,
Сон водитель мой прервал.
Резкий тормоз — рёбрам боли,
И наушник ускакал.

Отыскал, обтёр, обфукал,
Славу Господу воздал.
Что-то странное со звуком —
Кто-то там стихи читал.

Я прислушался и замер,
А стихи-то ведь мои —
Об одной прекрасной даме,
В исполнении ИИ.

Телефон, настройки, сервис,
Подключения, блютус.
Аверс по нолям и реверс.
Что, блин, за Экибастуз?

А к кому я подключился?
Или, блин, наоборот?
Я от боли отключился,
И всё — сон, вот это вот.

Нет, не сон — вон тётка с сумкой,
До конечной едет тоже.
Ну попробуй вот дотумкай,
До чего на сон похоже.

У кого наушник в ухе —
Стал разглядывать людей.
Бегло глянул — вроде глухо,
Каждый на волне своей.

Уши все свободны вроде,
Грустно-будние глаза.
Все одеты по погоде,
Обсуждают тормоза.

И водителя-дурилку,
Что на нервы подсадил.
Много всякого в копилку
Ему каждый опустил.

Остановка. Привокзалье.
Вышла та, которой я
Не нашёл, глазами шаря.
Может, то судьба моя?

Словно барышня с цветами
С репродукции Моне.
В общем, это между нами,
Но её же и во сне

Я недавно видел ночью,
И со мною быть просил.
Вот уж довелось воочью,
И так глупо упустил.

Эх, куда глаза глядели?
Где искать теперь тебя?
А в наушнике запели
Снова «Третье сентября».

Те кому в супы плевали
И смотрели как съедят.
На молочные заводы
Поустроились и мстят.

Был вчера салат из баклажанов,
А сегодня уж из них рагу.
Так пойдёт и дальше — так я стану
Ужин оставляющим врагу.

Вымыл руки и стою с разносом,
Изучаю каждый пункт меню.
И пока я... у меня под носом
Забирают лучшую фигню.

— Кончилась поджарка, извините.
Что же вам из мяса предложить?
Вы возьмите шницель. Не хотите?
Ну, тогда котлету, может быть?

— Не люблю я макароны с хлебом.
— А зачем тогда берёте хлеб?
— Я про шницель. Хоть бы чёрствым не был,
Взял бы я и курицу уже б.

— Курица на ужин, приходите.
Будет запеканка с творогом.
— Я здесь до семнадцати. — Простите...
Вкусное съедается врагом.

Среда. Пью кофе на вокзале.
Буланова поёт мне «Человек и кошка».
Американо в синеньком стакане.
Пока курил — успел остыть немножко.

Не почёл ещё гудком своим
Нас поезд, что к прибытию объявлен.
Вместе за столом одним стоим,
Где воздух дымом сигарет разбавлен.

— Ты на завод? Автобус скоро?
— Ну да, а вы? — А я вернулся с вахты.
Непринуждённость разговора —
И тем его огромны варианты.

— Хороший день, похоже, будет?
— Да. Солнечный, погожий. За грибами...
Поехать, может, мне, как люди? —
Сказал и кофе присербнул губами.

Несёт меня лиса за тёмные леса.
Пусти, я дальше сам, но за тобою следом.
Густа её коса, блестят её глаза.
И я во всём с ней за, всё под одним мы пледом.

Могла б на месте съесть, зачем тебе я здесь?
Уже извёлся весь, молчит, не отвечает.
Живи и куролесь, пусть что-то в нашу честь
Останется как есть — иной так лишь мечтает.

Титаником на дно, но с нею заодно.
Да дно и не видно, вино хмелит так, что ли...?
Напомнило одно весёлое кино.
А впрочем, мы давно уж сами в главной роли.

Мужчины, тянущие к сиськам
Широких пояса штанов,
Стократно повышают риски
Своих лишиться портманов.

Иль не успеть по тихой грусти —
Ну мало ли когда приспичит:
Пока ты расстегнёшь, опустишь —
Тебя твой узник обналичит.

Ходить с приоголённой жопой —
Ну хоть подтяжки уж тогда...
Коль не узнал себя — похлопай,
Ведь ты мужчина хоть куда.

Продам не слитно, а раздельно —
Ведь это выглядит нелепо,
Причём ну просто запредельно.
Вернуть хотя былое слепо.

Когда вы тянете бретели —
Уже как раньше-то не будет.
Чего вы, собственно, хотели?
Не открывать ли двери грудью?

Ну ты же перпендикулируй,
Разумного границы зная,
Себя, однако, контролируй,
А то идёт звезда такая.

Чёрная икра на чёрном хлебе
Вовсе не теряется из вида.
Голубь в голубом, однако, небе
Незаметен, нанося обиду.

А вот у обиды мимикрия...
И когда, обидев, тебе скажут:
«Это время, а не мы такие», —
И по вам пусть голуби не мажут.

Вторник скажет вам, что я затворник,
Пустобрёх и гавкает всегда.
Я б ему давно надел намордник.
Поскорей, среда, иди сюда.

— Посиди, оно тебя боится.
— Кто — оно? И почему меня?
— Всё «электро» начало крутиться.
— А, ха-ха, знакомая фигня.

— Как вот этот датчик заморгает —
Транспортёр как вкопанный стоит,
И на что не жму — не помогает.
Ты пришёл как доктор Айболит.

— Слушайте, а вот когда моргало,
Мимо-то никто не проходил?
— Нет, но я картонку выставляла,
Чтоб сквозняк мне спину не студил.

— Ну, тогда понятно, в чём тут дело.
Я убавлю датчику чутка...
Чувствительность... Работайте уж смело.
Да. Картонку можно. Всё. Пока.

— Подожди, я покурить схожу-то,
Мол, по электричеству простой.
Ты так и с женой — за две минуты?
Что? Ты холостой? А ну постой...

Тише, слышишь, кто-то плачет —
Это значит лишь одно:
Что кому-то плохо, значит.
— А тебе не всё равно?

— Нет. Давай найдём и спросим,
Что случилось у него.
— Но мы опоздаем в гости,
Я не слышу ничего.

— Ты не слышишь, правда что ли?
Детский голос, тише... Вот...
Ну прислушайся же, Толя.
— Да кажись теперь... Там кот!

— Боже, маленький котёнок.
— И куда его теперь?
Чёрный-то какой чертёнок,
Чё с тобою делать, зверь?

О, а мы тебя подарим,
У хозяев нет кота.
В двери позвоним и свалим.
Я всё вижу как-то так.

Так почти и поступили.
Помню ртов открытых вид.
Что несли сперва вручили.
— Тут у нас ещё бандит...

Так Бандитом и прозвали.
Поживает, не забыт.
Сколько после уж бывали —
Толе вечно в туфли ссыт.

За окном трещит кузнечик,
В календарь всмотрись.
Лезь в засохший огуречник
И уже заткнись.

Не обломится, пожалуй,
Всё холостякуй.
Ты когда устанешь, малый,
Хоть травы пожуй.

День-другой и околеешь,
Осень-то не тётка.
Спать мешаешь, разумеешь,
Лютая трещотка?

Я устал с собой бороться,
Поднимаю белый флаг.
Понедельник вон смеётся —
Он-то знал, что будет так.

Он про всё на свете знает,
Но молчит, как ПэВэО.
Даже не предупреждает —
Не меня ли одного?

Ладно, Бог с ним, пропетляем.
Это первый, что ли, раз?
Эх, сейчас навпечатляем...
— Ой, а кто подбил вам глаз?

— Говорил же, ща начнётся.
Вот и первые «ух ты».
Только врать и остаётся
И запутывать следы.

В правду точно не поверят,
А ты сам поверил бы,
Что в твоём подъезде белят
Потолки, и вниз с трубы

Полетел лежавший шпатель,
А ты глянул, рот раскрыл.
Хорошо ещё, приятель,
Что он ручкой угодил.

Звали б все тебя Кутузов,
А то, может, даже Пью.
Не храни на сердце груза,
Понедельник, мать твою.

Жизнь как сад — успеть бы насладиться,
Хоть бы кислым яблоком с него.
Всё вложить и толку не добиться -
Это ведь печальнее всего.

С завистью посмотришь на соседский —
Там такие яблоки и груши.
И губу закусишь так по-детски:
«Скоро у меня-то будет лучше».

А в моменте ничего не надо,
И везёшь на тачке урожай.
А они всё продолжают падать —
Приходи хоть кто и собирай.

Есть стихи - хоть бей на стену
Самому зайдут когда
Чтоб узнать им точно цену -
Ляг поспи туда-сюда

Утром коль про них ты вспомнишь
И не скажешь чё за бред
То тогда одним гвоздём лишь
Приколотишь как портрет

Самого себя не бойся
Возлюби и уважай
Кто же автор если спросят
Говори - поди узнай

Изловчишься — изоврёшься,
А тебе под рёбра правду
Тычут, а она не лезет — места нету, ну совсем.
И от боли подорвёшься
Сделать то, что было впадлу.
Не всегда, однако, правда — суть решения проблем.

Взять мужчину — врёт как дышит,
Не всегда причём умело.
Ну да врать ведь продолжает, чтобы не было больней.
А она — она что слышит?
Ровно то, что и хотела.
Понимая и прощая, правды нет — и хрен бы с ней.

И потом, сказавши правду,
Нужно поменять, бывает,
И себя, и убежденья. Кто на это всё горазд?
Все мы ведь подобно стаду,
Хоть никто не заставляет,
Верим в глупость лжи. Такое с нами уж не первый раз.

Воскресенье — время зарекаться.
Сколько можно камнем-то лежать?
Чтоб уже во вторник обосраться,
Никуда не встать, не побежать?

Нафигули в нос совали дули —
Силу воли вроде проняло.
Но ведь ты сегодня-то в отгуле,
Вспомнил — и от сердца отлегло.

Чтоб баланс сложившийся не рушить
И попутных не решать проблем,
Ты решил что силу воли слушать -
Что-то вроде "можно, а зачем".

Лишь бы цель оправдывала средства.
Сделай двадцать пять шагов вперёд.
Ты — печальный рыцарь без наследства.
Кто себе не врёт — тот не живёт.

Если ты не ляжешь поздно,
То увидишь в небе звездном
Красоту, что упускают те, кто рано лягут спать.
Здесь и сложно всё, и просто,
Здесь луна с болезнью роста —
Убывает, прибывает, чтоб пропасть и полной стать.

Если не уснешь ты рано,
То в Тельце Альдебарана,
Как и я, звездою яркой сможешь тоже наблюдать.
Прозвучит, пожалуй, странно,
Всё, что вырвется спонтанно —
Звёзды смогут непременно тебе тут же передать.

Присмотрись к сиянью только,
Ты почувствуешь, насколько
Без тебя мне здесь тоскливо — поскорее приезжай.
Мы ведём за счастьем гонку,
А оно давно вдогонку
Нас пытается окликнуть… Я люблю тебя, ты знай.

Эй, постой, убегаешь куда?
Сообщений моих и звонков
Примешь рой и ответишь когда?
Я устал от коротких гудков.

Я устал, но не сдамся, учти.
Нам так здорово было, малыш.
Ну вот это хотя бы прочти —
И тогда ты сама позвонишь.

Ничего нет глупее, чем ждать,
Дуя в парус надежды, что сник.
Ты меня научила летать,
Только всё позабыл ученик.

Никакого не надо «прощай».
В настоящем случайностей нет.
И, пожалуйста, не обобщай,
Потому что закат — не рассвет.

Потому что, как я о тебе,
Может быть, и не думал никто.
А губа прикоснётся к губе —
Не отпустишь уже ни за что.

Засбоит неуёмный насос,
Кровь вдруг станет кипящим борщом.
И один только будет вопрос:
«Почему мы не вместе ещё?»

Объегорили Ивана,
Объиванили меня -
Это часть большого плана
Про троянского коня.

Мы с Иваном вместе ждали
На скамеечке одной
И от скуки обсуждали:
Одному или с женой?

Лучше нынче для мужчины —
Далеко шагнул прогресс.
- Есть такие уж машины,
Что легко снимают стресс.

Ну, а стирка и уборка
Им и вовсе по плечу.
Временами разве только
Очень женщину хочу.

— Вы кого с цветами ждёте?
— Я знакомую. А вы?
— Ой, и я... — А вы не врёте?
— Вот купил козе травы.

— А коза-то розы любит...
— Ваша тоже, я гляжу...
— Естество нас всех погубит.
Два часа уже сижу.

Полчаса прошло с цветами
Подошёл ещё один.
Через сайт знакомств свиданье
Им устроил магазин.

Он один в районе этом
Был с маркетингом на «ты».
В нём всегда, зимой и летом,
Продавалися цветы.

Отпели лето красное
На панихиде нынче.
Пустое бьёт напрасное —
Никто уже не хнычет.

Богатый равнодушием
Сентябрь скупой на слёзы.
Мы слушаем и кушаем,
Всё остальное — поздно.

В колодце звёзды светятся,
А в остальном — темно.
И даже черти крестятся
С людьми, как заодно.

Надежды тают робкие
На долгое тепло.
Достану из коробки я
Теплее барахло.

Помянем вечер пятницы,
Четвёртое число.
И вроде всё до задницы,
А на душу легло.

Первый из счастливых дней —
Ты напишешь первый.
Первый поцелуй за ней,
Жребий так решил.
Первый отблеск фонарей,
Всё — покой твой прерван.
Первый раз звучит сильней
Музыка души.

Где она — ты знаешь ведь,
Скоро будешь рядом.
Где она и как стерпеть —
Думать и гадать.
Где она — не смей смотреть
Надо и не надо.
Где она — уже заметь
Всё, что хочешь знать.

Ночь хоронит тайны дня,
Дай свою мне руку.
Ночь, не выдавай меня —
Я боюсь сказать.
Ночь и тишина, звеня,
Тихо вторят звуку.
Ночь и отблески огня —
Бросить и предать.

Я тебя люблю, ты знай —
Завтра я уеду.
Я тебя люблю, бывай,
Губы пригубя.
Я тебя люблю, прощай,
Ночь запомни эту.
Я тебя люблю, пускай
Бог хранит тебя.

Я с тобой, куда бы ты
Не решил податься.
Я с тобой, мои мечты
Лишь с тобой сбылись.
Я с тобой, не жги мосты,
Не спеши прощаться.
Я с тобой, ну что, лады?
Вместе мы слились.

В голубых глазах огромных
Как маршмэллоу в кипятке
Флот моих желаний скромных
Растворился налегке

Пять минут существованья
Подарили может быть
На всю жизнь воспоминанья
И не сможешь уж забыть

Даже если и захочешь
А не хочешь ну не ври
Думал запросто проскочишь
А она уже внутри

В голубых глазах огромных
То что тянет как магнит
От её стихов подробных
И твоя внутри не спит

Отвлёкся держи - расплата
Или увлёкся сильно
Так тебе видно и надо
Как потекла обильно

Женщины из семи восемь
Раз выбирают случайно
Палец порезал и осень
Очень порезал - печально

Горько от дыма и просто
Горько теперь на душе
Мне бы как Баунти остров
Кровь на руке и ноже

Сильнее бинтом закрутишь
Палец белеет и кровь
Уже не течёт - отпустишь
Польётся - так и любовь

Иногда хоть белый свет объезди
В сердце никого и всё печально
А она живёт в твоём подъезде
И вы в лифте встретитесь случайно

Чудны дела твои, о Боже,
Ты словно проверяешь в час,
На сколько грех прирос. Ну что же —
Да, мы такие. Милуй нас.

Ты подарил нам это сердце,
Которому нужна любовь.
Куда, скажи, теперь нам деться?
Мы любим вновь, и вновь, и вновь.

Свой своего всегда отыщет —
В лесу или пустыне даже.
Пусть мимо глаз мелькают тыщи,
А сердце на твои укажет.

Жил удобный человек
В неудобном мире.
За его короткий век
У него в квартире

Проживавших не спросясь
Тьма образовалась.
А в момент какой-то хрясь —
Что-то в нём сломалось.

Тут квартира — не вокзал,
Ишь разбили табор.
«Завтра выгоню», — сказал,
Не уйдёте — за борт.

Ваше шлунье полетит.
— Что с тобой такое?
Разыгрался аппетит —
Захотел покоя.

— Я угрюмый индивид.
— Алё, ну сколько можно звать!
— Я растоптан и забыт.
— Уснул он, что ли, там опять?

— Не зовёт меня никто.
— Нет, ну ты только погляди...
Чё расселся, царь... — Что-что?
— Сними наушник. Есть иди.

- Вас бросали? — … — А меня бросали.
Да бывало и об землю с силой…
Вы как я скажите воскресали?
Не буквально, Господи помилуй…

А морально я не раз бывало
Поживал как заводная лошадь,
Оживал на миг, когда звучало,
Пусть и не меня косалось: — Лёша…

— Ну поплачьте, может полегчает…
Вам бы юбку, да вот я в штанах.
— Не в постель вас, замуж приглашают!
— И запрёте в четырёх стенах?

Станете носить корм мне и детям,
Нами дорожить не безучастно
И на зависть может быть соседям.
Ладно, не молчите, я согласна.

— Мужчина, вы что танцуете?
Так это же ведь автобус.
Зачем телефон целуете?
— Боюсь, что умом ща тронусь...

— Серьёзное что-то случилось?
— Я выиграл в лотерею.
Божьей милостью обломилось
Шесть лямов, и я балдею.

— Вам звонят. — А это с работы.
Да нафиг она мне надо.
Всё, сбылась мечта идиота.
— Мужчина, а вы женаты?

Вы приходите удостовериться,
Что вы всё ещё королева.
Это так, хоть и многим не верится,
Ну да это уже их проблема.

Мне так нравится шёлк ваших платьев
И духов ваших сладкий запах,
И в такие моменты я счастлив —
Воробьишка в кошачьих лапах.

Вы сыты и от скуки со мной
В кошки-мышки ведёте игру.
Я ваш новый последний герой,
Так привык, что себе уже вру.

Чем закончится наша игра?
Воробьишке — остаться бы целым.
А ни пуха желать ни пера —
Иль их не оставлять — королевам.

Душа мужчины — взрощеный лопух.
Широкий лист питает к росту стебель.
Когда цветёт — все бабочки вокруг,
К нему, коль он мужчина, а не мебель.

Обиженный и брошенный лопух,
Да равно прицеплённый за ошейник.
Когда его цветов огонь притух,
Уже тогда с колючками репейник.

Свит дримс а мэйд оф вис
Как-то так, как будто.
Хоть ты ночью не ложись —
Хоп, и сразу утро.

Голосит петух соседский
По-сентябрьски бодро.
Поздоровалась подлецки
Вражеская морда.

На линейку дети в школу.
— Батя, где мой галстук?
Оставайтесь лучше дома:
Вред один от азбук.

Копанье бульб не терпит суеты,
А если терпит — право, не случайно.
Картошка, я с тобой уже на «ты»,
Но мы им не откроем эту тайну.

Да будет солнце драником, и я,
Как купидон стрелою, тыкну вилкой.
Тяну ко рту — и Родина, шипя:
— Куда ты без сметаны, лапоть с дыркой?

Я шёл сказать, как сильно полюбил,
С амбре и тонким шлейфом перегара.
Наташа, даже имя не забыл,
Но в этот день дежурила Тамара.

Она царица, ну а я — кто я?
Не верьте, что танцует тот, кто платит.
Я высыпал на блюдце три рубля,
Но нет, она сказала: нынче хватит.

Иди проспись, Ромео-Дон-Кихот,
Идальго встал на скользкую дорожку,
А утром заболел уже живот —
Должно, копьём натыкался в картошку.

Мы гнали своих лошадей
Быстрее, быстрее, кажись,
Не помня лиц встречных людей,
Не помня саму уже жизнь.

А это она и была,
И славно ещё, если так.
А выпадешь раз из седла —
И всё уж наперекосяк.

В спокойствии сохнут мозги,
А с ними, как правило, хвост.
Им лучше уж в виде мезги,
А не сухарями под пост.

О счастье лишь стоит жалеть,
Стремись, коль ещё не достиг.
Счастливым быть надо уметь,
Его и ценить каждый миг.

­Грустно глядящие глаза
Родные и такие глубокие
Заглянешь и невольная слеза
Накатит как воспоминания далёкие

И ляжет на душу грусть светлая
Так хочется увидеть их блеск от счастья
Точно тайну вселенскую в себе тая
Отводятся лишь бы моим не попасться

И в те редкие мгновения когда встречаются
Глаза в глаза наши души открытые
Реле застенчивости в нас включаются
Мы замираем на месте точно убитые

Я вышел из дома,
Теперь я бездомный.
- Знакомо? - Знакомо!
- Ночую на съёмной.

- А кто она? - В смысле?
- Ну "съёмная" эта?
- Да блин долбанись ты!
Квартира на лето.

- А... - На! - Всё я понял...
А то уж подумал...
- А свиду тихоня...
И благоразумен.

Осень — как душа поэта:
Ни продать, ни повторить.
Очень надо им про это
Хоть бы с кем-то говорить.

Замолчит поэт, замкнётся —
И ни два, ни полтора.
Хорошо, когда найдётся,
С кем поговорить с утра.

Чтоб осенней грусти в утро,
Вместо кофе, не хлебнуть,
А в оттенках перламутра
Глаз чужих погреться чуть.

И пока песец далече —
Тот, что с «е», и тот, что с «и», —
Жду, что скажешь мне при встрече.
Слушай, как дела твои.

Я хотел бы вам открыться,
Я хотел бы вам признаться.
Мне давно уже не тридцать,
Да и вам уже не двадцать.

Мы друзья, и всё такое.
Только с вами я спокоен.
Почему — не знаю даже,
Но без вас гораздо гаже.

Эх, однажды бы проснуться
И рукою лба коснуться,
Чтоб услышать: «Ты чего?»
Вот бы только и всего.

«Так не будет», — эх, я знаю,
Но мечтаю, представляю,
Как выходите из ванной.
«Почему из ванной? Странно».

Потому что у меня
В голове одна фигня:
Как из пены Афродита —
Я иду, а дверь открыта.

Замираю и смотрю.
А вы мне: «Аля-улю!
Не заходзь пакуль сюды,
Як пажэнімся — тады».

Почему от благоверных
Мужиков так тянет к стервам?


Стерва в каждой есть матрёшке,
В самой маленькой — и то.
Если потрясти немножко —
Уж проверено раз сто.

Привыкаешь к забабонам
И плывёшь, как по реке.
Предлагать не стоит жёнам
«Это», стоя в гамаке.

Даже если всё удастся
И не скинет вас гамак,
В лоб тебе вопрос задастся:
«С кем ты научился так?»

Никаких таких вопросов
Не задаст вот та, о ком.
А с подколкой спросит просто:
«Практикуешься тайком?»

В прошлом бархатном сезоне
Поседела борода.
Больше я уже на море
Не поеду никогда.

Возлежать в трусах-боксёрах,
Как без ручки чемодан,
Можно там хоть до усёра —
Не привлечь подобным дам.

Без того усталым нервам
Не показан отдых этот.
Этаким, как я, консервам
Отдохнуть-то можно где тут?

Мыши выгрызли в пряничном доме
Пол частично, и я убежал.
Гуси-лебеди ждали на стрёме,
Мальчик-с-пальчик увидел, заржал.

А однако же в мой навигатор
Все маршрутные точки забил.
Жаль, что я не престидижитатор,
И его уронил, и разбил.

С лебедями летаем по кругу,
Несмеяна уж верно живот
Кушаком подвела себе туго,
Как увидит нас, так и заржот.

Смейся, смейся, дурёха такая,
Или думаешь, раз рассмешил,
Так капризам твоим потакая,
На тебе я жениться решил?

Вот уж фигушки, лебеди-гуси,
Как-нибудь да дорогу найдут,
На болота родной Беларуси
Мою задницу перенесут.

Загостился, а дома, наверно,
Все скопали картоху уже,
Жарят драники, это кашерно,
А я жру и давлюсь бланманже.

Факты — вещь упрямая.
Потому, когда
Есть загвоздка явная,
То она всегда

Здорово цепляется
За «а может быть».
Тут и появляются
Мысли всё забыть.

К фактажу дальнейшему
Тут же глохнешь ты,
Так далась темнейшему
Битва за умы.

Где-то мы прощёлкали
Логики канву,
Слухи с кривотолками,
Всякую ботву...

Если невпихуемым
Нас не проняло,
То и не психуем мы -
Было и прошло.

Женщина может всё,
И то вместе с тем быть может
(Хотел написать как Басё),
Что нас, мужиков, корёжит.

Вгоняет в конкретный ступор
Нелогичностью и порядком,
Как петух, голосящий в рупор,
Чтоб куры не шлялись по грядкам.

Как медведь, своровавший улей,
От укусов пчелиных жмурясь,
Так в терпение наше пулей
Попадает она, насупясь.

И без всякой ещё причины,
Как одни только женщины могут,
Если женщин поймут мужчины,
То и горы, пожалуй, вздрогнут.

Да и просто, но и не просто —
Так красиво ещё никто
Не тревожил души моей остров.
Я давно ожидал, и то —

Так могло бы и не случиться,
Случай правит — ему видней.
Время вечно куда-то мчится
По прошествии пары дней.

Нам таким может быть далёким,
Это кажется ведь подчас,
Что и к чувствам уже глубоким
Не приводит, а вот сейчас —

Мы нарушили все границы,
Охранители душ покоя,
Ока не сберегли зеницы,
И мы сблизились так с тобою.

А что дальше — не знаю даже,
Сохранялось бы как сейчас.
У любви в часовых на страже
Случай сблизил зачем-то нас.

Далось всем это лето —
Подумаешь, беда.
Пропало б оно где-то,
И осень — навсегда.

У нас установилась
Картошка и грибы.
Ну вот скажи на милость,
Чем хуже было бы?

В Египте и зимою
Теплее, чем у нас.
Я тайну приоткрою
Возможно, вам сейчас:

Земля не блинчик плоский,
Она, представьте, шар.
И сильно врасполоску —
Там холод, а тут жар.

Собрал себе катомку
И за теплом — вперёд.
Всё рвётся там, где тонко.
Тебе пускай везёт.

А осень для поэта
В широтах наших ведь —
Восьмое чудо света.
А ты собрался — едь.

Мы при осенней грусти
Тебя помянем тут.
И сами мы, допустим,
По совести маршрут

Себе определили —
Не так, как колобок,
Которого не били,
А всё одно — утёк.

Я бы мог остаться собой,
Я бы мог податься в разбой.
Я теперь хочу быть с тобой,
Я хочу... да кто я такой?

Ничего, кроме этих стихов,
Ничего, кроме «Да, я готов».
Никого — ни друзей, ни врагов,
Всем рождённым на стыке веков.

Назревающий внутренний взрыв
Держит окна и двери, открыв,
Чтоб душа, обгоревши, спаслась,
Но при том испытала бы страсть.

Страсти власть — уцелеть иль пропасть,
Словно голову льву сунуть в пасть.
Не рискнувший едва ль победит,
Только что он при том сохранит?

Пустоту серых будничных дней
И мечту, где он хочет быть с ней.
Но хотеть ещё хуже, чем ждать,
Может нет, может да — всё гадать.

Доставай, Язеп, гармоник —
У меня хороший день.
Я — герой ментовских хроник,
Ты же видел эту хрень?

Как гнались за мной на тачке,
А эндуро не подвёл.
Они жали до усрачки,
Только я от них ушёл.

Брешут бабе в репортаже,
Что не стали догонять,
А по мордам видно даже —
Что готовы разорвать.

Как узнали? Нейросетью,
Видео со всех столбов.
Двадцать первому столетью —
Благодарность от ментов.

Распознала, показала,
Как гоняю по лесам.
Я ж с эндуро поначалу
В сеть совал видосы сам.

Что теперь? Без прав на годик,
И штрафец не кислый в плечи.
Доставай, Язеп, гармоник —
Душу пусть мою полечит.

Раскрытые рты и раскрытые книги,
Раскрытые окна души.
И ангелы даже, казалось, в том миге
Шептали: «Да Бог с ним — греши».

Мы падали в пропасть бездонного неба.
Со мной никогда ничего
Подобного не было, с кем бы я не был,
А было так много всего.

Ты вдруг положила мне палец на губы
И тихо сказала: «Молчи».
Оркестр поутих, вдруг ударили трубы,
И мы растворились в ночи.

Мы снялись со всех якорей,
Оставили всё, что держало.
— Жалеешь? — Я? Нет. — Не жалей.
У нас это только начало.

Я знаю: ты веришь в меня
И в то, что мои смогут крылья
От бед, и воды, и огня
Спасти, а ты нас — от унынья.

Всё прошлое в прошлом. Летим,
Найдём тех, что примут нас в стаю
И рады нам будут двоим.
Всё, кажется, я засыпаю.

Сколь бы ни был мир огромным —
Я найду тебя, ты знай.
Бесподобные к подобным,
Потому что раю — рай.

Всё то, чем мы порознь жили,
Станет прошлым в миг, поверь.
Как и те, кого любили,
Далеко уже теперь.

Я искал так долго где-то,
Где не стоило искать.
Ты прости меня за это.
Что былое поминать?

Жизнь напоминает чёрт-те что,
Чёрт-те как и чёрт-те чем мазню.
Красота в глазах смотрящих-то,
Метаморфизируясь в жизню́,
Хочет растянуться лет на сто
Или разменяться на фигню.

Ещё минимум — женское лето,
Не зови поскорее тоску.
Да и осень — душа у поэта,
Извини, я, быть может, ку-ку.

Светлой грусти мазки вдохновенно
Лягут строчками в новых стихах
И для чьей-то души непременно
Станут тем, вот увидишь, с чем страх

Не желает встречаться на равных,
Потому что задором строки
И узором метафор забавных
Зарабатывал уж тумаки.