В старой опере,где мрак и страх,

Живет легенда,лишь шепот в стенах.

Невидимый, но чувствуешь его,

Он - призрак,влюбленный и страж и божество.



(Припев)

Призрак Оперы!

Кричат из зала "Браво!"

А он лишь тень,

не ждущий ничего.

Призрак Оперы!

Твой голос - нежный зов,

Жжет, сердце и терзает вновь.



Она поет, и мир на миг затих,

Его душа к ее душе летит.

Но призван к ней лишь гений, не слепой,

Она же любит, и в сердце - другой.





Он жертвует собой, теряя все,

Ведь маской скрыто его лицо

Уродство вечное - как приговор

А мир вокруг холодный и чужой

Я иду по ночному бульвару,
Мне бросают под ноги свой свет фонари.
От чего я тоскую, не знаю,
От чего сердце рвётся моё из груди.
А метель заметает былое,
И уже ничего не вернуть.
Неужели всё было со мною?
Но я сам выбирал этот путь.
И вся тяжесть прожитых лет,
Грузным камнем ложится на плечи.
Было в жизни множество бед,
Но за все я один в ответе.

О ангел мой!
Я пред тобой, такой измученный но нежный,
Как хорошо ,что ты сомной,
В твоих обьятьях раб я верный.
Я восхищаюсь до безумства,
Твоей пленительной красой,
И я желаю тебя видеть все жизнь такой а не иной.
Смотрю в глаза твои большие,
И вижу там и плач и смех.
Всегда прекрасные такие,
Сияют нежно не для всех.

Горит свеча потрескивая воском,
Горит и уменьшает жизнь свою.
И мы в глаза друг другу смотрим не нарушаю тишину
Играют тени на стене,
Своей игрою забавляя
И мы с тобою в тишине
Любви дыханье ощущаем
Взять и нарушить тишину-зачем,
Ну, что придумать в оправданье
Жить без тебя я не могу
Любви ты чудное созданье

Город без слов, пыль на глазах,

В зеркале улиц – призрачный страх.

Город без слов, в шепоте шин,

в этом безумии, ты не один

Окутан стальным, бензиновым сном,

Не помним, кто мы, что будет потом.

Неон расплывается, кровь не кипит,

Лишь тень по асфальту куда-то спешит

Не видим рассветы,не слышим детей,

Затеряны души в сплетении путей.

Лишь гул постоянный, как вечный прибой,

Смывает остатки, что были тобой.

Мы – атомы,в вихре, потеряна суть

В цепи автострад,ненайденый путь.

Песок из часов, дым из трубы,

Где голос звучал - визг тормозов.

Город без памяти, город без слов.



Кольцом автомобильным, нас давит металл.

Без слов,и без памяти.

Город.

Втиши ночной, где скалы бьют в зенит,

Средь серых туч, гранитный остов спит.

Там витражи, как раны в алтарях,

Хранят веков неистребимый страх.



Здесь нет зеркал — их пустота черна,

Здесь полночь в жилах разлита до дна.

Ступает тень по бархату ковров,

Где спят в гробах хозяева миров.



Бокал из камня — привкус горьких снов,

И зов оков, лишенный лишних слов.

Над лунным диском, выше всех теснин,

Застыл вампир — холодный властелин.



Графит колонн пронзает плоть тумана,

В подвалах чавкает седая тишина.

В камине тлеет мрак изъяна,

Где вечность — яд,

а жизнь — цена.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Вводная

Понять, запомнить, взвыть.

Не тот, что с гор промчится, вешним взрывом,

А тот, что стынет в жилах, ледяной прилив,

И под свинцом небес, беззвучным, серым, кривым.

Земля здесь, как обертка - рвётся,

И в полыньях забвения, время гнётся.

Здесь воздух – порох, что вдыхается, как смерть,

И прошлое – здесь не сбежит, поверь.

Куда ни глянь – суровая черта,

И лагерная тень, забытая могила.

В снегах покоится вся жизнь, мечта,

Где замерла былая, злая сила.

И каждый вздох – как жертвенный обряд,

Где прошлое – бессменный конвоир,

Скребет по нервам стылый, мерзлый крик,

Не воли зов, и не тоска немой вуали

Здесь в кажды камнь – прошлого возник,

И эхо стонов, ледяной печали

Забытый крест, иссохшая слеза,

Что льется в вечность, без конца и края,

И отражается в глазах гроза,

Судьбу безжалостно, нежданно поглощая.



ГЛАВА ВТОРАЯ

Зов Предков



Гул степей, где эхом крик истёртых шин,

Где кости предков – вечный, хладный чин.

Не могилы – пригорки, рядами, ровно,

Как статистика, выстроенная, словно

Очередь не в рай, а в мир иной.

И ветра, над ними – оплакивающий рой.

Кричат: «Не забывай! И помни, кем ты был!»

Оставшись тенью, что себя забыл.

А кровь пульсирует, из глубины живой,

Напоминая праотца - живой,

Свободный духом, к солнцу устремлённый,

Его зов слышен, силой наполнённый.

Сквозь боль и стужу, что терзает плоть,

Прими сей зов, и к силе тотчас вплоть

Вернись, кто б ты ни был, с тоски, из мглы,

Не прячь в душе израненные сны.

Пусть в крике предков, как северный, злой шторм,

Врывается в груди, ломая слабый дом

Забытых чувств, где воля – словно пар,

И зажигая внутренний пожар.

Ты – их продолжение, их крови нить,

Так встань же, взвейся, чтобы снова жить!

Забвение – не путь, не цель, не свет,

И в этом крике – жизни вечный след.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Железный Мороз

Не тот, что в щеках румянец, что зовёт на каток,

А тот, что въедается в плоть, как ржавый наросток.

Он – начальник, что бьёт без рук, но отнимает жизнь.

И тело – не плоть, а лёд, где время – бриз.

Мороз – прокурор, в беззвучной, ледяной своей келье,

Где слова – как порох, и мысли – словно в мельнице.

Каждый вздох – допрос, каждый сон – исповедь,

Перед этим хладом, что не ведает кровей.

Тут нет судей – лишь приговор, высеченный в ветрах,

Где справедливость – стылый прах, что кружит в снегах.

Лишь тень вины, как морок, стелет свой туман,

И каждый шаг – побег от призрачных обман

Заморожена надежда, и в веках застыл оскал,

Ведь этот холод – он внутри, он душу заковал.

Он – вечный надзиратель, чьи взгляды – ледяной укол,

Что сводит душу к праху, а тело – к краю скал.

Глава четвертая



Потерянное Слово



Здесь язык – избыток, крик – неуместен,

Только шепот, скрип, словно призрак, честен.

Каждое слово – вещь, имеющая цену,

Но цену, что платится без счёта, в эту мглу.

И молчание – одежда, что сшита из боли,

Из неозвученных писем, из потерянной доли.

И тот, кто говорит, – сам себя продаёт,

Слово – золото, а здесь – просто проклятый мёд.

Оковы тишины, сковавшие сердца,

Где нету места свету, до конца.

Ведётся счёт за вздох, за взгляд, за недосказ,

И боль – немое эхо, прожитое в нас.

Здесь каждый вздох – свинцовая печаль,

Что душу на осколки расколола - жаль.

И эхо нежности, застывшее внутри,

Лишь слёзным пунктиром по щеке внутри.

О, если б слово с губ,могло сорваться вдруг,

Разрушить цепи, залечить недуг.

Но ранит только звук, что призрак бормочет,

И лишь отчаянье тоску в глазах пророчит.

За словом – холод, ледяной порыв,

Не сказанная вера, обернувшись в гнев.

И в этой хладной бездне, где не слышен плач,

Забытое сокровище – разбитый счастья мяч.



Глава пятая



Отголоски Веры



Не вера в рай, не молитвы в светлом храме,

А в шанс, что мелькнет, как луч, сквозь вечную драму.

В глаза, что смотрят, как два осколка льда,

Но хранят искру жизни, несмотря на года.

В руку, что протянется, когда ты на дне,

В это хрупкое «да», что спасёт в мутной волне.

Вера – не слово, а импульс, последний из сил,

Который, возможно, спасёт, что он прежде хранил.

Теперь, в этой мгле, где стучит замерзший пульс,

Когда отчаянья цепи на сердце затянутся,

Есть что-то, что бьется, хоть слабо, хоть дрожа,

Словно тот огонек, что в тумане дрожит, рождая

Надежду несмело, что где-то вдали,

Есть свет, есть тот берег, где кончатся дни

Беда, что колючей иглой, щьет

Рвет душу на части, в холодный полет.

Не ищи оправданья в забытых словах,

Не черпай из чернил, что уже в облаках.

Вера – это шаг, даже если ты сломлен,

Не бойся упасть, если вновь ты подломлен.

Она – в каждом вздохе, в биении сердца,

Что рвётся к свободе, как птица, как детство.

Пусть в магаданских слезах отражен мир,

В нём вера жива - ледяной пир.



Глава шестая



Вечный Пейзаж



Не снег, что сверкает, как алмазная пыль,

А серый туман, что стелет, словно гниль.

Не реки, что текут, как жизненный поток,

А болота, что тянут, как призрачный ток.

Здесь не горизонт – лишь точка, где кончается ад,

И взгляд, устремленный вдаль, – это просто обман.

Этот пейзаж – отражение души,

Пустота, что кричит, но только в тиши.

Над стылыми ветрами, где молчанье царит,

Лишь скрип умирающих елей – грустный мотив.

И камни, что мёрзнут, как сердца людей,

Не знают тепла, лишь горечь скорбей.

Мечты, что сгорели, не дав искру добра,

В здешнем мире лишь тлеют, и нет им конца.

А души, застрявшие в ледяном плену,

Лишь шепчут прощание, не видя весну.

Здесь каждый рассвет – как угасший маяк,

Что больше не светит, отдав слабый знак.

И каждый закат – лишь призрачный след,

Что тянет всё ниже, неся долгий бред.

Здесь жизнь, как обрубок, что жжет без огня,

И память о счастье, как рана, гниет.

И крик заблудившийся, где некому слушать,

Лишь вторит пустот унылой, проклятой душе.



Глава седьмая



Наследие



Наказ: понять, запомнить, не забыть.

Не только для тех, кто ушёл, но и для тех, кому жить

Продолжить не зная, какой след оставлен здесь.

Чтобы слезы текли, как память, а не дрянь,

А как свидетельство, как вечный, холодный камень.

Магадан – это рана, что не зарубцуется,

И только слезами, правдивыми, всё смывается.

Так пусть же текут они, горечью плавя льды,

Отчаянья эхо, пронзая туманы беды.

Чтоб знал каждый, выросший в солнечной тиши,

Какая цена оплачена чьей-то душой, и чьей - жизнью.

И пусть это знание, как жар, греет сердца,

Не дав забвению лечь тенью у конца.

Ведь в каждом рожденном, и в каждом рождающемся,

Живёт та заря, что закатом не остановится.

Белка с картами в лапах считает тузы,

У совы в голове — лишь осколки грозы.

Заяц курит грибы, проклиная покой,

Весь наш лес завернулся под рваной луной!

Ёж в неоновой коме грызёт провода,

В венах медленный джаз и густая вода!

Волк в цилиндре танцует на битом стекле,

Чёрти пляшут канкан на костлявом стволе!

Разбивай тишину, грызи кислоту,

Мы в древесном бреду, мы у всех на виду!

Медведь на гитаре, струна — это вена

В дупле заперт полдень, олень ест часы

А волки вопят как голодные псы

Лягушка в кафтане поет про распад,

Кто не сошел с ума — тот виноват!

Прыгай в колодец, где звёзды молчат,!

В лесу — дискотека, мухоморы кричат

Мы — тени двух миров, осколки фраз,

Зажатые в тиски часов и дат.

Нас прошлое толкает в сотый раз

А будущее шепчет: «Нет преград».



Мы — точка на стекле, пунктир незримый,

Где свет вчерашний гаснет, не дойдя.

И завтра, как мираж, непостижимо,

Стоит стеной последнего дождя.



Живем на грани, в бездне меж мирами,

Где каждый вдох — лишь миг из пустоты.

Мы связаны несбыточными снами,

Где времени наведены мосты.





Мы в пустоте застряли между «был»

И призрачным «наступит завтра снова».

Вся суть — в том хрупком плесе двух светил,

Где мы — лишь шум из скрытого экрана.

В садах уснула рыжая печаль,

Укутав плечи в дымку из вуали.

Скрывает осень берегов хрусталь,

В прозрачной мгле, где птицы исчезали.

Беззвучно тает призрачный рассвет,

Вплетает иней в пряди серых веток.

Осенний гость, не оставляя след,

Стирает грани призрачных разметок.

Мир стал немой, как выдох на стекле,

Где каждый вдох — предчувствие покоя.

Туман застыл в оцепенелой мгле,

Объяв весь мир безмолвной тишиною.

Гравитация шепчет: «Упади на ладонь»,

Но в сердце моём поселился огонь.

Я соткан из бархата, ночи и мглы,

Звёзды танцуют, как злые шуты.

Припев

И снова холод внутри,

Время застыло. Смотри, не сгори.

Больше не больно. Больше не жди.

Только пустое небо впереди.



Раскрой свою форму — овал золотой,

Мы дрейфуем сквозь вакуум, став пустотой.

Траектория криво чертит предел,

Я видел всё то, что никто не хотел.

Припев

И снова холод внутри,

Время застыло. Смотри, не сгори.

Больше не больно. Больше не жди.

Только пустое небо впереди.



Ты — пепел, что грезит о Солнце вдали,

Мы — дети вибраций, забывшей земли.

Замкнись в лепестках, превратись в тишину,

Я медленно тону...

Я снова тону...

В этой комнате нет зеркал, в этой комнате серый свет,

Я искал от всего ответ, но полезного смысла нет.

На лесной подстилке, где яд пророс сквозь бетон,

Я нашел тот покой, что хранит лишь забвенный сон.



Припев:

Грибы-транквилизаторы, пули из плоти и мха,

Мир застыл на краю, но душа все еще легка.

Грибы-транквилизаторы — белый туман в голове,

Я не здесь, я нигде, я растворяюсь во мгле.



Пульс замедлил свой бег, отключился последний прибор,

Я веду с тишиной самый честный и тихий спор.

Здесь не нужно бороться, не нужно бежать за мечтой,

Грибы-транквилизаторы станут моей пустотой.



Припев:

Грибы-транквилизаторы, пули из плоти и мха,

Мир застыл на краю, но душа все еще легка.

Грибы-транквилизаторы — белый туман в голове,

Я не здесь, я нигде, я растворяюсь во мгле.

В гробнице тесной, где застыл гранит,

Мой дух в бинтах отчаянье хранит.

Я помню запах лилий на губах,

И тот рассвет, и нежность в полуснах.

Припев:

Я заперт в золоте, я пленник мертвых лет!

Мой крик не слышен там, где льется солнца свет.

Мир стал чужим, мир стёр мой след давно,

Мое бессмертие — клеймо!



Прошли века, как пепел с высоты,

Я — узник тьмы и сожженной мечты.

Весь мир шумит за каменной стеной,

Но вечность не берет меня с собой.

Припев:

Я заперт в золоте, я пленник мертвых лет!

Мой крик не слышен там, где льется солнца свет.

Мир стал чужим, мир стёр мой след давно,

Мое бессмертие — клеймо!



Мне б хоть на миг увидеть цвет небес,

Стереть печаль и тяжесть этих мест.

Но я лишь тень, застывшая в пыли,

Среди богов, что больше не пришли.



Срываю бинты, обнажая лишь прах,

Тону в бесконечных и мертвых мирах.

Пусть рухнет гробница! Пусть рухнет алтарь!

Я — пепел ,

что помнит,

кем был ,

это царь.

Припев:

Я заперт в золоте, я пленник мертвых лет!

Мой крик не слышен там, где льется солнца свет.

Мир стал чужим, мир стёр мой след давно,

Мое бессмертие — клеймо!

Вино рубином в кубке плещет,
Коньяк янтарный льет тепло.
И пиво золотом нам блещет,
Когда на сердце тяжело.
Напиток каждый – друг особый,
Встречает нас в свой час и миг.
То лечит грусть, то дарит бодрость,
И в каждом - жизни яркий блик.
Пусть кружит голову слегка,
И застилает облака,
С друзьями кружку подниму,
И радость сердца обниму.
И пусть бокалы звонко вторят
Истории, что жизнь плетет.
Напитки разные откроют
В душе заветный, тайный код.
Но помни меру, друг мой, знай,
В веселье меру соблюдай!
Цени момент, лови мгновенья,
И пей вино для вдохновенья.

Мы все блуждаем по пустыням лет,

Ища ответы в сумраке мирском.

Но гаснет ложный, призрачный рассвет,

И мы останемся под небом босиком.



Но тот, кто верит, тот не пропадет,

Взглянув на свод полночный иногда.

Нас сквозь туман и время поведет

Святая путеводная звезда.



Она не обещает легких дней,

Но дарит нам надежду в тишине

Иду на свет невидимых лучей

К своей заветной, сказочной стране.

Лунный свет серебрит полуразрушенный зал,

Где когда-то гремел королевский приём.

Кто-то лёгкой стопой по ступеням шагал,

Оставляя застывший туман за углом.



То не ветер играет в тяжёлых портьерах,

И не тень от угасших в камине свечей —

Это призрак тоскует о прошлых потерях,

В белом мареве призрачных дней



Припев)

В паутине веков задохнулся дворец,

Каждый камень здесь помнит чей-то конец.

И холодный рассудок туманит тоска,

В горле мертвой рукою сжимает слова



Он скользит сквозь заслоны, бесшумен и бледен,

И вздыхает о тех, кто ушёл навсегда

В этом замке старинном тоске он подвластен,

И навеки застыла в глазах пустота



Он шагнул к алтарю, где когда-то стояла,

Та, чью нежную руку он в сердце носил.

Та, что в страшном огне безвозвратно пропала,

Та, кого он безумно и вечно любил.



Он упал на колени пред мёртвой плитою,

Где имя ее выжигала судьба.

И укрыла заброшенный зал пустотою,

И умолкла последняя в мире мольба.



Финал-припев:

В паутине веков задохнулся дворец,

Каждый камень здесь помнит чей-то конец.

И холодный рассудок туманит тоска,

В горле мёртвой рукою сжимает слова…

А на камне холодном, средь праха и слёз,

Догорает любовь, что он в вечность принёс.



И застыла слеза на прозрачной щеке —

Он забыл, каково это — жить на земле.

Перрон сужается до узкой полосы,

Где время замедляет свой забег.

Здесь безразличны стрелки и часы,

Последний рейс - в дорогу человек.

Нет багажа, нет памятных вещей

Лишь чистота забытых диалогов.

В холодном блеске уходящих дней

Металл скрепляет связи всех итогов.

Вся жизнь — отсек, мелькание столбов,

Прощальный гул, не требующий слез.

Пустеет зал под куполом годов,

Смывая след ушедших в небо грез.

Белый гриб в берете важном,

Вышел к нам в костюме гладком,

Вылез гордо из-под елки:

«Эй, не трогайте иголки!

«Я лесной сегодня царь,

Я грибов большой бунтарь!»

Но пришел грибник с корзиной,

Помахал ему рябиной.

Гриб теперь у нас в сметане

Он из соуса в кафтане

Спор окончен: царь в тарелке,

Вдалеке от шумной белки.

Бунт подавлен вилкой ловко,

Краткой вышла рокировка —

Был бунтарь, а стал обед,

Лучше блюда в мире нет!

Я строил клетку из немых пустот,

И пил удачу, словно чистый яд.

Теперь мой голос — рваный серый лёд,

А впереди — бетонный лишь закат.



Сам рисовал границы на стене,

Сам запирал засовы изнутри.

Разбил кумиров, чтобы стать собой,

Но стал лишь тенью выжженной судьбы.



Хотел достать до звёзд рукой

Желанья сердце жгли огнём.

Теперь душа, с обманчивым, покоем

Сгорает в одиночестве своем



Я пленник собственных желаний,

Сквозь боль и страх — мои страдания.

Но я не сдамся, я не уйду,

Сквозь ад преград — свой путь найду.

Стрекоза-кокоза,

Бирюзовые глаза!

На ромашку села,

Тихо песню спела.

Крылья — как прозрачный лёд,

Стрекоза ушла в полёт!

Кто поймает в синеве?

Раз, два, три — лети ко мне!

Покружись над головой,

Расскажи, где край земной

Лето любит нас с тобой,

Пчелок гул и берег мой.

Ты — лесной мой огонек,

Прыгай быстро на листок!

В одной избе, где мусор по углам,

Хозяин жил, не веря чудесам.

На полки бросил старые носки,

Развел в быту он хаос от тоски

А Домовой, за печкою таясь,

Вздыхал, взирая на такую грязь.

Потом — сердился: прятал ключ и нож,

Устроил там он беготню, дебош.

Хозяин злился: «Что за чертовщина!»

А тот шептал: «Ты сам себе причина.

Где чистота, уют и добрый склад,

Там Домовой всему прилежный брат.

Кто дом не чтит, порядок не блюдет,

Тот радости в жилище не найдет».

Вновь переулок, где фонарь раздет,

И ветер треплет вывеску аптеки.

Листая дней намокший силуэт,

Я узнаю Вселенную в калеке.

Костыль — как стержень сгорбленной оси,

Кривой проспект качается, как пьяный.

Мир распадается. И как его спасти?

Заштопать небо? Раной против раны?

Оставить все,как есть,в руках судьбы,

Пусть ветер курит горький пепел ночи.

Среди бетонной,гулкой тишины,

Мир сам себе закроет веки - очи.

Кто-то должен любить некрасивых,
Принимать их такими как есть.
Кто-то должен в глазах их игривых,
Видеть нежный таинственный свет.
Не по моде, не с блеском журнала,
А с душой, что открыта, щедра,
Кто-то должен любить некрасивых,
В вышине растворяя слова.
Пусть не всем красотою блистать,
Быть похожими на божества.
Но ведь кто-то обязан шептать,
Слова нежности, ласки, тепла,
Кто-то должен любить, без сомненья,
Тех, кто скрыт под завесой невзгод.
В них увидеть души откровенье,
И наполнит собой их полет.

Луга вздохнули, сбросив снежный груз,

И подхватив мелодию ручья,

Завихрился в сияньи дивных муз

Цветочный бал, ликуя и звеня.

Там эльфы танцевали, чей союз

Был создан феей из лучей огня,

И каждый взгляд, и робкий полузвук

Ласкали слух, вплетаясь в звон ручья.

В волшебном танце, позабыв о бурях,

Они кружились, в небесах паря,

Под шелест листьев, в сказочных лачугах,

Где счастье дышит, нежно, как заря.

Шум ветра, ласково игривый,

Рассыпал капли по листве.

Весенний дождь, такой счастливый,

Идет, стекая по земле.



Прохлада нежная прольется,

Сирени аромат плывет

Земля под каплями проснется,

И новый день, и жизнь пойдет.

Полотно дня. Штрихи затихли.
Очертания тенью легли.
Недоступные, давние, хрупкие,
Мысли спутавшись нас унесли
И скользит невесомая нить,
Между "было" и "станет вдруг".
Мы пытаемся, что-то прожить,
Но пульсирует замкнутый круг.
Где-то в пульсе, в оттенках безликих,
Запах времени – тонкий, чуть злой.
Эхом талых, минувших улиц,
Снова в прошлое манит, собой.
И так хочется выкрикнуть в ночь
Рассыпаясь одинокой волной
Но лишь эхо вернется помочь,
Сквозь рассвет, обжигающий боль.

Ругаюсь матом, иногда,
Когда на сердце вдруг тоска,
Когда все бесит, нет терпенья,
И мир вокруг – одно презренье.

Не потому, что я такой,
А потому, что жизнь – отстой.
И вместо тонких слов любви,
Слетает мат, как соловьи.

Пусть неприлично, грубо, зло,
Бывает в жизни тяжело.
За каждой бранью – боль и крик,
Души израненной язык.

Кто скажет, это некрасиво?
Да, может быть и справедливо
Но иногда, в кромешной тьме,
Лишь мат спасает в западне.

Он выплеснет наружу гнев,
Когда молчать совсем не след.
И после мата, как ни странно,
На сердце легче, будто манна.

Я не горжусь, и не стыжусь,
Порой за мат себя корю.
Но знаю точно, в жизни нашей,
Без мата было бы все краше…
И может даже хуже!

В ночи безмолвной, в старом доме,
светильник керосиновый горит.
Стекло туманится, огонь дрожит,
И тень по стенам ласково скользит.

Запах знакомый, детства аромат,
Воспоминаний сладких водопад.
Как в юности, под лампой, вечерами,
Читали книги долгими ночами.

Трещит фитиль, даруя свет,
Забытое, уютное тепло.
И луч неяркий пробивается,
И прошлое в нём нежно отражается.

Нет электричества, но есть огонь,
В нём тайна, страсть и вечная любовь.
К простым вещам, что греют душу нам,
Когда вокруг лишь холод и туман.

И пусть вокруг мир современный, яркий,
Но лампа керосиновая - свет мягкий.
От прошлого, что помнят наши сны,
И дарит свет из самой глубины.

В палатах белых тишина,
Лишь шепот бродит у окна.
Здесь разум прячется в тени,
В дурдоме сумрачные дни.
Мелькают лица, словно сны,
В глазах их отблески весны,
Но что-то сломано внутри,
Им не найти уже пути.
Здесь время тянется как жгут,
И мысли в лабиринте лгут.
Смех без причины, плач без слов,
Дурдом – пристанище грехов.
Здесь правды нет, лишь только бред,
И каждый сам себе поэт.
Рисуют мир, где солнца нет,
В дурдоме гаснет ясный свет.
И в этой тишине пустой,
Звучит вопрос: кто здесь больной?
Где грань меж нормой и безумием,
В обители иллюзий, мумий.

Зловещий лес стоит стеной

Где время тонет в глубине

И ветер здесь - мотив немой

В холодной,вечной, черной мгле.



Стволы, как пальцы мертвеца

Сжимают горло тишины.

Здесь нет начала, нет конца

Лишь тени дьявольской луны.



Здесь мох как саван на костях,

И замирает пульс в крови.

Деревья пьют из луж гнильё,

Корнями рвут живой гранит.



Седой туман по склонам полз,

Скрипел отчаяньем овраг,

И плакал сумрачный утёс,

Глотая этот липкий мрак.



Путь стал петлей, зажат в овал

Ты — капля терпкая смолы.

Тебя, как горький адский яд,

Жуют рассветы из золы.

Мелодия осеннего дыхания.

Где каждый лист потерянный дневник.

Мы пишем внём признание напрощанье.

Ловя тепла последний редкий блик.

Дни стали коротки, как вспышка света.

Но впесне осени звучит аккорд иной.

И то, что неуспело сбыться летом.

Укрыто все туманом и листвой.

А осень льёт серебряные слезы

На плечи спящих городских аллей

И в опустевших парках ветер шепчет

Мелодию давно ушедших дней.

В фарфоре тонком, утренней порой,
Сиял рассвет, касаясь нежно чашки.
Клубится пар, и теплою волной,
Луч пробивается украдкой.
Вот лента света падает на стол,
Кусает сахар призрачно, зубами.
И тишина, как тонкий, чистый холст,
Лежит, меж неоконченными снами.
А пар, вздымаясь, пишет на стекле,
Стихи без слов, мелькнувшие мгновенно.
Прохладный лист, прозрачный и бессмертный,
Как эхо снов, блуждающих во мгле.
А стих без слов становится стихом,
В сознании внимательного взгляда,
Когда узор исчез, а суть осталась,
И пустота вдруг правдой оказалась.
Пленительный узор, намёк,
На то, что ускользает от ума.
И тишина, и в зеркале цветок,
Приют загадок, где живет душа.

Я вижу город из песка,
Вдали, где времени река.
Там солнце жаром обдает,
И ветер песнь свою поет.
Река времен течет - тоска,
Пронзает сердце сквозь века.
Бегут столетья, словно дым,
И город, ставший нелюдим.
Там песня дюн, как дивный сон,
Хранит секреты всех времен.
О том, как жили здесь цари,
Где в прах развеялись они.
И солнце в знойной вышине,
Рисует тени на стене.
История встает сама,
Из пепла, ветра и тепла.

Вуаль – таинственный покров,
Как шепот ветра средь лесов.
Скрывает лик, но манит взор,
В ней тайна, нежный разговор.
Вуаль из кружев, из шелков,
Как будто соткана из снов.
Она легка, как облака,
И недоступна, далека.
Вуаль скрывает взгляд лукавый,
И смех, что тих и величавый.
За ней мечта, за ней игра,
Любовь, что так еще нова.
Вуаль – защита от невзгод,
От суеты и от забот.
Она как кокон, как уют,
Где чувства нежно берегут.
Вуаль – как символ перемен,
Как будто терпкий, сладкий плен
Она играет, шепчет вновь,
Про тайну, веру и любовь.

Он плывёт над разрывами, в бездну маня,
Заполняя собой промежутки миров.
Это дым… Просто дым. Тихий знак бытия,
Он последний из множества слов.
Разлетается прахом иллюзий до дна,
Сквозь забвение тающих снов.
Он – причина и цель, тишина – лишь одна,
Среди тысячи форм и оков.
Не понять его суть, как понять тишину,
Что объята безмолвием дня.
Он не ведает страха, ему не нужна
Между светом и тенью стена.
Он летит над обрывами хрупкой стезёй,
Словно память угасших забот.
В нём отчаянья все, что были с тобой,
И не найденный завтра восход.

Игра теней, как танец ночи,
В ней мрак и свет сплелись воочию,
Где силуэт дрожит скользя
И тайну старую храня.
Вот тень от дерева, стройна,
Как будто дева у окна.
А тень от пламени свечи
Рисует сказки нам в ночи.
Играет тень с луною в прятки,
То в сумрак, то в лучи украдкой.
И кажется, что оживает мир,
Но только тени правят пир.
В игре теней легко пропасть,
И потерять себя подчас.
Но в каждой тени есть и свет,
Чтоб указать на верный след.
Игра теней - то жизнь сама,
Где радость, грусть, любовь, зима.
В ней все смешало, все сплело,
И отраженьем к нам пришло.

Пред зеркалом, в мерцанье дня,
Стоит она, совсем одна.
В глазах играет грустный свет,
И прошлых лет минувших след.
На отраженье смотрит вдаль,
В нем видит радость и печаль.
Морщинки нежно обрамляют,
Лицо, что годы украшают.
И локон сединой блестит,
О том, как время вдаль летит.
Но в сердце пламя не угасло,
Любовь, что в жизни так прекрасна.
Взгляд мудрый, полон доброты,
И в нем исполнены мечты.
Пусть юность пролетела птицей,
Она сумела возродиться.
В зеркальном отраженье том,

И пусть года бегут, как реки,
Она прекрасная навеки.

Задумчив взгляд, хвост веером лежит,

В глубинах кресла – кот, и он молчит.

Наш дом он мерит важно, не спеша,

Молчит, но в нём философа душа.

Он оперирует мгновеньем бытия,

Наш милый, мудрый кот, отрада для меня.

Стена навыворот– знакомый вид,
Где тайны прошлого свой держат щит.
Кирпич шершавый, словно память дней,
Когда здесь билось сердце все сильней.
И трещины, как нити на судьбе,
Рассказывают о любви и о борьбе.
И каждый скол, как маленькая рана,
Где чувства бьются неустанно.
В ней отраженье времени и нас,
И тихий шепот уходящих фраз.
Стена навыворот– не просто кладка,
А зеркало души, в котором правды складка.

Застыло время на стене,
И цифра "25" видна мне.
Её тут быть никак не может,
Но странный ход событий гложет.
За гранью суток мир иной,
Где день и ночь слились волной.
Там тишина, там нет забот,
Лишь время странное течёт.
Возможно сон, иль просто бред,
Где здравый смысл оставил след.
И двадцать пятый час в тиши,
Рождает странные стихи.
Но если б было так всегда,
Забыть про время, города,
И в этой странной тишине,
Познать что скрыто в глубине
Искать ответы в шепоте теней,
В мерцанье звезд, далёких от людей.
Где двадцать пятый час – портал в иное,
В безбрежное, великое, немое.
Здесь мысли обретают новый цвет,
И каждый вздох – как искренности взлет,
Забыты рамки, страхи и сомненья,
Лишь вечное стремление к просветленью.
И в этом мире, сотканном из снов,
Раскрыть секреты мирозданья готов.
Коснуться тайн, что веками скрыты,
Увидеть то, что смертным не открыто,
Пусть застывает время на часах,
И двадцать пять сияет в небесах.
В таком безвременье как найти себя,
И в мир иной отправиться любя.
И вот, ступая на хрустальный мост,
Что между явью и мечтой возрос,
Душа взлетает, сбросив бремя тела,
К истокам света, где всегда горела.
Здесь нет ни боли, ни пустых обид,
Вселенная любовью лишь кипит.
И каждый атом – песня мирозданья,
В вечном потоке созиданья.
И растворившись, в этой красоте,
Находишь отражение в звезде.
Ведь двадцать пятый час – не просто время,
А вечный путь к познанию себя.

И вот – проснулась, зеленея,
Земля, от сна себя встряхнув.
И солнце льётся, не робея,
На мокрый бархат свежих трав.
Под его лаской, тёплой, смелой,
Ручей, как серебристый шов,
Прошил узором еле-еле
Простор зелёных берегов.
И скоро гомон, трель и свисты
Раскрасят утро синевой.
В лучах, игривых,мягких,теплых
Мир наполняется душой.
Зазеленеет нежно роща,
Цветы раскроют лепестки.
И в сердце,словно в чашу,робко.
Стекут весенние стихи.

Улица – мой дом,
С помойки – обед.
Солнце, дождь, а потом
Все опять, как и впредь.
Не боюсь темноты,
И машин,не стою.
Лишь бы еда,
и ты оглянулась.
А я...
Пробегу, махну хвостом,
В жизни – лишь курьёз.
Снова мой свободный дом,
Я - бродячий пёс!

Окно смотрело на меня,
В нем отражалась тень огня.
И тишина, и полумрак,
Лишь сердца слышен слабый такт.
Окно смотрело, не мигая,
Всю боль мою переживая.
Все тайны знало и мечты,
И отражало все черты.
За ним – лишь ветер, холод, мгла,
Здесь – тишина, уют тепла.
Окно – граница двух миров,
Где нет ни истины, ни слов.
Окно свидетель дней и лет,
Хранитель тайн, печалей след.
Окно смотрело на меня,
В нем отражался свет огня.

Клавиши пляшут, как будто в бреду,
Рояль захмелел, потерял высоту.
Аккорды дрожат, словно листья в ветвях,
Мелодия льется в хмельных голосах.
Забытые гаммы, и правила прочь,
Импровизация правит всю ночь.
То громко взревёт, то тихо всплакнёт,
Пьяный рояль свою песню поёт.
В бокалах искрится луна золотая,
И музыка кружит, в объятья вплетая.
Размыты границы, и явь, и мечта,
В пьянящем звучании ночного костра.
Свободно летает в просторах фантазий,
Рояль опьянённый, безудержно дразнит.
Ему подпевают, в такт попадая,
В историю ночи себя погружая.
А завтра рояль проснётся в тиши,
Смутно припомнив безумства души.

В тебе разбуженная страсть,
Не в силах боль в душе унять,
Как птица, рвется из оков,
На волю из тяжелых снов.
Огонь в крови, взорвался вдруг,
Забыто все, и враг, и друг,
Лишь пламя жжет, несет вперед,
Где счастье новое нас ждет.
Желанье, словно дикий зверь,
Стучится в запертую дверь,
И рвется в мир, где нет оков,
Где правит лишь одна любовь.
Где буря чувств, водоворот,
Где каждый миг, как новый взлет
За гранью всех земных страстей,
В объятьях пламенных ночей.
И пусть горит она сильней,
Сжигая прошлое скорей,
Чтоб в пепле старом отыскать,
Возможность заново дышать.

В бокале плещет тихий свет,
Вино играет, словно сон,
Но вдруг, слеза в бокал упала,
И алый отблеск помутнел.
В нем отразилось дней тепло,
И обещания любви,
Но горечь со слезой влилась,
И растворила миражи.
Вкус винограда стал горчить,
И время повернулось вспять,
И захотелось все забыть,
Но боль в бокале не унять.
Бокал как зеркало души,
В нем отражен печали лик,
И в этой трепетной тиши
Затих сердечный слабый крик.
Вино и слезы – странный сплав,
В нем радость с грустью сплетены
И в сплаве странном, роковом,
Искать ответа – нет нужды,
Он просто есть, он в нас живет,
Как эхо прожитой судьбы.

Смотрю в окно – парад огней,
В мир скоростей, чужих теней.
Цветные ленты дней бегут,
И что-то новое несут.
Машины мчатся, словно птицы
В огнях вечерней вереницы.
И в каждом свете – чей-то дом,
Где теплота живет кругом.
Вот дождь рисует на стекле
Узоры хрупкие во мгле.
И мир за окнами дрожит,
В мечтах и грезах жизнь бежит.
Цветные фильмы без конца,
История у каждого своя.
В них грусть, надежда и любовь,
И повторение вновь и вновь.
В окне моем – как на холсте,
Картины мира в простоте.
И каждый день – особый кадр
В палитре чувств душевный дар.

Звезда заблудилась в луне,
Как путник в туманной стране.
Сиянье в молочном плену,
Забыла дорогу к огню.
В серебряном диске кружит,
И путь свой обратный не зрит.
Луна холодна и бледна,
И грустью звезда сражена.
А может, ей нравится тут,
Где тайны и грезы живут?
И шепчет луна ей: "Останься,
В моих отраженьях купайся.
Забудь про далекий свой дом,
Здесь вечно мы будем вдвоем."
Звезда, словно капля росы,
В луне растворились мечты,
И свет ее тихий дрожит,
О новой судьбе говорит.

Мелодия любви, как нежный звон,
Слетает с губ, волнует сон.
В ней шепот звезд, дыханье роз,
И отблеск лунный, средь берез.

В ней отзвук скрипки, тихий плач,
И радость встреч, и боль утрат.
Но все же, музыка жива,
Пока звучат любви слова.
Мелодия любви – души полет,
Где каждый миг – волшебный взлёт.
Она хранит тепло в сердцах,
И отражается в глазах.

Где постоянная игра лучей коварных,
Где мрак и свет ведут свой спор за трон
В узорах тени, призрачных и странных,
Рождается картина, словно сон.
То луч скользнет по бархату гардины,
То тень густая в угол заползет.
И в этом танце, вечном и невинном,
Реальность наша форму обретет.
Как сладкий вдох в ночи глубокой,
Как шепот звезд, что светят с высоты.
Она расскажет нам о тайне строгой,
О том, что скрыто в глубине мечты.
Вот солнце бьет сквозь кружево листвы,
А тени пляшут на траве зеленой.
И здесь звучит мелодия судьбы,
Звучит в душе, как отголосок сонный.
Она как кисть великого творца,
Легко и смело мир преображает.
В игре контрастов нет конца,
И каждый миг нам чудо открывает.

В углу гостиной, в полумраке сонном,
Где пыль танцует в солнечном луче,
Стоят часы, как страж неугомонный,
С тяжёлой гирей на стальной цепи.

Они свидетели ушедших судеб,
Любви и ссор, рождений и потерь.
Их маятник, как сердце, тихо будит
Воспоминанья, отворяя дверь.

Но час пробьёт.Замрёт на миг движенье,
И медный молот, набирая мощь,
Ударит в гонг. И гулкое гуденье
Разгонит тишину и канет в ночь.

В ночной вуали небосклона,
Сияет россыпь серебра.
Вне времени, и всех законов,
Рождает дивная игра.
Игра созвездий, блик алмазный,
Холодный танец пустоты.
Сквозь мрак космических галактик,
Постигнуть меру красоты.
Как звёздный шёлк, что кто-то вышил,
Серебряной иглой по мгле.
И голос звёздный еле слышен,
Он говорит о красоте.
Там в бездне тёмной величаво,
Плывут кометы и миры.
И тайны космоса лукаво,
Нам дарят звёздные дары.
Там в танце вечном звёзды кружат,
Под тихий шёпот тишины.
И души взор свой устремляют,
В те светлые, далёкие миры.

Закат в прибое остывал,
День догорающий устал.
Огонь небес, что так пылал,
В морской волне уж догорал.

Волна, играя с берегами,
Смывала солнца блики плавно,
И небо в отблесках багряных
Казалось полотном обманным.

Песок, прогретый днём горячим,
Теперь прохладою объят,
И ветер, свежий и летящий,
Несёт прощальный аромат.

Вдали, где горизонт искрится,
Встречаются вода и твердь,
Там чайка белая кружится,
Чтоб в небесах закат узреть.

Свет гаснет, тени удлиняются,
И ночь крадётся не спеша.
И шёпот волн, о тайнах моря
На берег льётся чуть дыша.

В прибое остывает пламя,
Уходит день, зовёт покой,
И лишь воспоминанье тайно,
Оставит берег за собой.

Осенний дождь стучит в окно,
И плачет небо монотонно.
Листва пожухлая дрожит,
Прощальный танец свой кружит.
На серых улицах тоска,
И в лужах отраженье дня
Зонты раскрылися над нами,
Скрывая взгляд за облаками.
Холодный ветер завывает,
И капли с веток обрывает.
Уныло смотрит старый дом,
Покрытый мокрым полотном.
Но даже в пасмурный сей час,
Надежда теплится для нас.
Что солнце выглянет опять,
И сможет этот дождь унять
И золотом поля блеснут,
Когда дожди совсем пройдут
И мир преобразится вновь,
Вдохнув осеннюю любовь.

В оркестре звуков мир чудесный, дивный,
Где каждый инструмент - рассказчик сильный,
Рояль, как буря, клавиш перезвон,
И флейта льется, будто тихий сон.
Где скрипка плачет и поет,
Душа в ее звучании живет.
Труба зовет, на подвиг вдохновляет,
А барабан ритм жизни отбивает.
Гитара нежно струны перебрав,
Любовь и грусть в аккордах рассказав,
Волшебно Арфа звуки рассыпает,
Как будто звездный дождь с небес слетает.
Кларнет поет мелодии простые,
красивые и неземные.
В оркестре звуков – жизнь и красота,
Где музыка – души святая чистота.

Осенний трамвайчик по городу мчит,
Листвою багряной слегка шелестит.
В салоне тепло ,уютно и тихо,
За окнами осень гуляет уж лихо.

Бросает под ноги ковёр золотой,
И шепчет нам сказки про мир неземной.
И там за стеклом виден осени лик
И парк золотой, как волшебный тайник.

Трамвайчик качает, словно во сне,
И грусть разливается, чувства согрев.
Кленовые листья танцуют вдали,
И мысли летят вдаль от этой земли.

Он едет неспешно, сквозь сумрак и тень,
Словно забытый осенний напев.
Звонок прозвенит, как прощальный куплет,
И осенью этой наполнится свет.

Трамвайчик осенний, ты даришь покой,
И встречи случайные с нашей судьбой.
На станции выйдешь, и в осень шагнешь,
И новую сказку ты здесь обретешь.

Трамвайчик осенний – волшебный маршрут,
Где осень и память навеки живут.

Поезда пролетают, поглощая вокзалы,
Где пассажиров нечитаемый узор.
Одни грустят, другие беззаботны,
У каждого свой путь, свой разговор.

Перрон безмолвен, будто бы застыл,
Под пеленою звёздного молчанья.
Лишь поезд мчится, набирая сил,
В объятьях сна, в плену очарованья.

Вокзалы – точки, вехи на пути,
Свидетели и радости, и драмы.
Здесь сходятся и судьбы и мечты
И встречи сдесь и грустные прощанья

В окне мелькают тени городов,
Забытых храмов, сумрачных дворцов.
И в каждом блике – жизни отраженье,
Надежды луч, души смятенье.


И так, летя сквозь мглу, тоску и дали
Под стук колес, под грохот стали,
Судьбы мы видим странное мерцанье
Как призрачный, неясный сон сознанья.

Осенний вальс листвы, волшебный вид,
Где каждый лист, как будто говорит.
Прощальный танец, в золоте аллей,
Под тихий шепот уходящих дней

Оранжевый, багряный, золотой,
Кружится лист над сонной мостовой.
Смешались краски в осени одной,
Нам вальс она танцует неземной

Природа замирает в тишине,
Лишь шелест листьев слышен вдалеке.
И тени пляшут в мягкой полутьме,
Напоминая сказки в хрустале.

И в этом танце чувствую покой,
Вдыхая воздух, чистый и сырой.
Осенний вальс листвы – прощальный взмах,
Ушедшим летом в позабытых снах.

Я микросхема, плод высоких технологий,
Внутри меня – неведомый размер.
По нитям тонким ток бежит стрелой,
И мыслей цифровых поток живой.

Транзисторы – солдаты, строй хранят,
Логический процесс кипит внутри.
Я вычисляю, помню, управляю,
И мир вокруг собой преображаю.

В компьютере, в смартфоне, в корабле,
Мой труд бесценен и безмерно важен.
Я собираю данные в себе,
И их передаю на расстояние .

Из кремния структура сплетена,
И в каждой точке неведомая сила .
Я микросхема, творец безмолвный,
И разума прогресс я безусловно.

И пусть другие спят в уютной тьме,
Я здесь, я с вами с кодом во главе
И в свете монитора, утренней зари,
Продолжу петь я, программируя миры.

Времен калейдоскоп пестрящий,
Идей поток безудержный, манящий.
Эклектики причудливый узор,
Где каждый стиль – как яркий метеор.
Барокко, готика, и рококо,
Сплетаются в мозаику легко.
Авангард с классикой танцуют в паре,
Забыв про ссоры в давнем их угаре.
Восток и Запад, в дивной красоте,
Находят общий слог в своей мечте
Минимализм добавит нотку тишины,
Средь буйства красок, как лучи луны..
Индастриал внесёт брутальный штрих,
Добавит он контраста в миг
Не хаос это, а гармонии игра,
Где каждая деталь – часть волшебства.
Эклектика – искусство сочетать,
И в разнородном красоту искать.
Где готика с хай-теком делит кров,
И там рождаются фантазии из снов.
В симфонии стилей отыщем клад,
И красоте откроем вечный взгляд.
Пусть прошлое и новое цветут,
И в разногласиях свой мир найдут.