Всё началось с невинного «немного похудеть»,
С мечтой о хрупкости, о пальцах тонких, о ключицах.
Но зеркало решило: «Будешь в нём гореть, пока всё тело в ноль не превратится».

Внутри живёт чудовище с моим лицом,
Оно считает калории, граммы и даже крошки.
Оно замыкает мой мир удушающим кольцом,
И страшно коснуться губами даже ложки.

Цифры на белом стекле, мой единственный бог.
Меньше - я существую. Больше - я ненависть.
Я так устала от вечных и трудных дорог,
Где каждый обед превращается в злую повинность.

«Ты съела лишнего», шепчет оно в тишине,
И ком подступает к горлу, тяжёлый как камень.
Я чувствую, как проигрываю в этой войне,
Сгорая в огне, что раздула своими же руками.

Свитер побольше, чтобы скрыть то, чего уже нет,
Или то, что кажется мне безобразным и лишним.
Я пью этот горький, пустой, ледяной рассвет,
Стараясь казаться для всех незаметной и тихой.

Нет. Это не про диеты. Это про крик внутри.
Про то, как страшно просто быть собой.
Когда твоё «завтра» зажато в кулак, посмотри,
Оно пахнет голодом, страхом и вечной борьбой.

Я помню вкус радости, помню вкус простой еды,
Когда не считала, не прятала и не винила.
Но голос твердит: «Не смей выходить из узды»,
И я забывают, как сильно когда-то любила.

Так хочется выключить этот навязчивый звук,
Просто налить себе чай и откусить печенье.
Без слёз, без паники, без этой дрожи рук,
Без вечного, горького чувства самосожженья.

В кармане - бисак, в нём спрятан мой «белый выход»,
Десяток таблеток, чтоб завтра проснуться пустой.
Химический спазм, ледяной и болезненный выход,
И страх перед едой, как перед самой огромной бедой.

Живот сводит судорогой, пульс бьёт в виски молотком,
Я жду, когда химия выжжет всё то, что внутри.
Себя наказала за завтрак, за ужин, потом...
За то, что дышу. Просто делай. Считай: «раз, два, три».

А после ванная. Кафель, ослепший от света.
Воду на полную, чтоб не услышал никто,
Как я расплачиваюсь за то, что на вкус как лето,
За то, что в желудке лежит непосильным авто.

Пальцы дрожат. Горький привкус и слёзы на коже.
Я сама себе - тюрьма, и судья, и палач.
Зеркало шепчет: «Ты стала на призрака похожа)»,
А в горле застрял неозвученный, хриплый плач.

Это не магия. Это разрушенная эмаль на зубах,
Это потухшие волосы, вечный озноб и вина.
Это когда твоя жизнь лишь калории в цифрах и снах,
Где ты бесконечно, смертельно и страшно одна.

Таблетка не лечат, они лишь воруют остатки
Того, что когда-то во мне называлось «живой».
Я строю свой мир на обломках, на вечной нехватке,
Ведя этот бой, безнадёжный, с самой собой.

Так хочется вырвать не пищу, а эту заразу,
Что шепчет мне в уши: «Ещё один круг.».
И просто уснуть. И не думать. И сдаться не сразу.
А просто очнуться. Не в этой ужасной цепи.

Мой личный ад пахнет хлоркой и мятной жвачкой,
Он прячется в ванной, за плотно закрытой дверью.
Я снова сорвалась. Я чувствую себя грязной пачкой,
И собственным пальцам в зеркале больше доверья нет.

Включаю на максимум воду, пусть хоть кран рвёт,
Чтоб никто не услышал, как я рассыпаюсь на части.
Этот завтрак внутри меня больше не живёт,
Я вырываю его вместе с призраком ложного счастья.

Горько в горле. Костяшки на пальцах в ссадинах.
Слёзы мешаются с холодной струёй из-под крана.
Я смотрю на себя как на текст, где одни опечатки,
Где каждая строчка глубокая, рваная рана.

А в сумке, в потайном, бисак пустеет быстро.
Мои «волшебные» белые пули - слабительный яд.
Десяток таблеток и в мыслях становится чисто,
Хотя изнутри меня спазмы, как током, бьят.

Я жду этой боли. Она мне понятней, чем голод.
Пусть крутит живот, пусть бросает то в жар, то в озноб.
Этот химический холод - единственный повод
Не чувствовать то, как внутри назревает потоп.

Я хочу быть прозрачной. Хочу быть пустой и невесомой,
Чтобы кости звенели, как тонкий, испуганный лёд.
Но я заперта в теле. В это чужом и знакомом до боли,
Что вечно чего-то просит, чего-то ждёт.

Эмаль на зубах разъедает, и сердце сбивается с ритма,
Я знаю, что это - медленный способ исчезнуть насовсем.
Моя жизнь превратилась в жёсткий и злой алгоритм:
Съесть - испугаться - очиститься - спрятаться от проблем.

Но за этим порогом, за горьким привкусом меди,
За каждой таблеткой, что выжгла меня до конца,
Я просто девчонка, застрявшая в этом бреде,
Которая очень боится увидеть в себе...творца.

Слова застряли комом в тесном горле,
И мир застыл на выдохе, в плену.
Мы в этой тишине почти утонули,
Но я не в силах разорвать струну.

Мне проще скрыть за маской безразличья
Тот ураган, что я в себе держу.
Саблю границы мнимого приличья,
Я сам себе в глаза не посмотрю.

Когда момент диктует: "Будь смелее",
Я чувствую, как в бездну обрушусь.
О чувствах говорить на прямую боюсь,
Поэтому разворачиваюсь и просто ухожу.

И шаг за шагом - между нами мили,
Я уношу в карманах свой секрет.
Мы так о многом не договорили,
Но тишины надёжней в мире нет.

В пустой прихожей гаснет тусклый свет,
И между нами - пропасть в сотню миль.
Я знаю, что в тебе ответа нет,
Лишь слов моих осевшая здесь пыль.

Твоё дыханье бьёт наотмашь, в грудь,
А я молчу, как будто из стекла.
Мне хочется всё это повернуть..
Но только воля пеплом догорела.


В глазах твоих - вопрос и тишина,
А я опять в тугой узел вяжусь.
О чувствах говорить напрямую боюсь,
Поэтому разворачиваюсь и просто ухожу.

Пускай за спиною хлопает дверь,
И холод ночной обнимает за плечи.
Я - мастер уходов и горьких потерь...
А время? А время оно не лечит.

Внутри дрожит невыплаканный лёд,
И каждый вдох как будто через силу.
Никто не знает, что во мне живёт,
Что тянет вниз, в холодную могилу.

Под тканью скрыт мой настоящий слог,
Ряды рубцов, застывших под одеждой.
Я выразить словами боль не смог,
И сталь в руках была моей надеждой.

Зачем кричать, когда на коже след
Честнее и ясней любых признаний?
Во мне давно для слов пространства нет,
Лишь острый край - финал моих терзаний.

Когда в упор посмотришь на меня,
Я в этой близости, как в пламени, сожгусь.
О чувствах говорить на прямую боюсь,
Поэтому разворачиваюсь и просто ухожу.

Туда, где бинт впитает немоту,
Где шрамы заменят крик и слёзы.
Я запер сам себя в свою пустоту,
Пока снаружи стынут злые грёзы.

Я прячу руки в длинный рукав,
Там карта боли, росчерки металла.
Я в этой жизни, кажется, не прав...
Мне просто слов для правды не хватало.

Под кожей пульс колотит в тишине,
А на поверхности - лишь холод и порезы.
Я сам с собой на вечно в той войне,
Где чувство - это острое железо.

Ты хочешь знать, что у меня внутри?
Но там лишь пепел и глухие стены,
Нет! Не трогай шрамы, лучше не смотри,
Как боль течёт по выжженным моим венам.

Когда ты ждёшь, что я сейчас сорвусь,
Что обнажу всю душу, всё скажу..я..
О чувствах говорить напрямую боюсь,
Поэтому разворачиваюсь и просто ухожу.

Я ухожу к себе, в свой тихий ад,
Где сталь честнее голоса и взгляда.
Там нет пути ни в сторону, ни в спять,
Там тишина единственная радость.

Мой голос заперт в клетке из стекла,
Я бьюсь о стену, но ни звука мимо.
Во мне надежда тлела и взошла,
Но стала горьким и едким дымом.

Ты смотришь так, как будто хочешь меня спасти,
Но я не верю в сказки и в спасенье.
Мне проще след на коже провести,
Чем вымолвить хотя бы на мгновенье.

Свободу от того, что жжёт внутри,
От этих слов, что горло раздирают...
На мои руки лучше не смотри,
Они о том, как души умирают.

Когда ты ждёшь, что я сейчас сорвусь,
И всю свою лавину обнажу.. я ..
О чувствах говорить напрямую боюсь,
Поэтому разворачиваюсь и просто ухожу.

Я ухожу, чтоб снова быть один,
Где острая сталь - единственный свидетель.
Среди своих невидимых руин
Я сам себе и враг, и добродетель.

Я не просила ночи, что стала клеткой,
Не брала чужих ключей к своим снам.
В ушах отрывки голосов, как плётки,
Но тело моё- не поле для смертных ран.

Я помню, как дрогнул свет у дверей,
И как тянулось время, будто лёд.
Но память - не приговор, она очаг,
И в ней ещё тлеет мой незаметный ход.

Я собираю дни, как разбитые чаши,
Вклеиваю в них слово "нет" и тепло рук.
Пусть страх - не дом, а лишь шаг на пути,
И я учусь быть снова хозяином своих слух.

Если мир украл право молчать и дышать,
Я возвращаюсь к себе шаг за шагом, в тишине.
Я не просила быть слабой, не просила стыдиться,
Мне принадлежат ночь, солнце и моё имя.

Там, где слово "нельзя" превращается в дым,
Где твой голос задушен оскалом чужим,
Мир сжимается в точку, в холодный гранит,
И душа, отстранившись, в углу лишь стоит.

Это не было танцем, не было встречей,
Это был лёд, что ложился на плечи,
Это право на вдох, что украли тайком,
Оставляя в груди раскалённый ком.

Ты глядишь в потолок, изучая узор,
Пока тело твоё выставляют в укор.
Ты теперь - лишь трофей, лишь случайный предмет,
И в глазах застывает испуганный свет.

А потом- тишина, тяжелее свинца,
И не видно во тьме ни пути, ни конца.
Чувство грязной воды, что нельзя смыть водой,\
И вопрос: "Почему это было со мной?!".

Мир предложит молчать или скажет:"Сама.".
От такого совета легко сойти с ума.
Но вина - не твоя. Не в тебе этот мрак,
Тот, кто предал тебя - самый главный твой враг.

Ты по битым стёклам идёшь босиком,
Собирая себя по фрагментам с трудом,
Каждый дюйм своей кожи отвоёван назад,
Сквозь кошмары ночные и памяти ад.

Ты не "Жертва" на век. Ты - живой человек,
Пусть замедлит свой бег этот сломанный век.
Твоё право- дышать. Твоё право - кричать.
И никто не заставит тебя замолчать.

Когда твоё "Нет!" рассыпается в пыль,
А правда становится горькой как быль,
Врывается шторм в тишину твоих стен,
И жизнь превращается в замкнутый плен.

Не просьба, не нежность - лишь тяжесть и сталь,
В глазах застывает седая вуаль.
Ты здесь, но ты гте то в другом измерении,
Считаешь до ста в бесконечном падении.

Украдено право дышать в унисон,
Реальность страшнее, чем вычурный сон.
Границы разбиты, сорваны петли,
И крики завязли в невидимой петле.

Ты смотришь на тело - оно как чужое,
Как брошенный берег, изрытый прибоем.
Кто дал им право? Кто позволил коснуться?
В кошмаре таком невозможно проснуться.

А после - лишь пепел и холод в груди,
И шёпот навязчивый:"Всё позади".
Но память вонзает иголки под кожу,
И каждый случайный прохожий - до дрожи.

Вина, как змея, подбирается близко,
Но ты - не ошибка, не пункт в зоне риска.
Ты - крепость, которую взяли обманом,
Ты - рана, что станет когда-то шрамом.

По капле, по вдоху, по слабому свету
Ты будешь искать на вопросы ответы.
Вернёшь себе кожу, вернёшь себе имя,
И станешь над пеплом на веки своими.

Мир не рухнул с грохотом, он просто стал немым.
Твой голос превратился в едкий, горький дым.
Когда чужая воля, как сорванный затвор,
Врывается в пространство, вынося приговор.

Ты помнишь, как сознание взлетело к потолку?
Как будто ты свидетель, прижатый к углу.
Там, внизу, на коже - чьи-то злые рубежи,
А ты паришь над бездной, на самом крае лжи.

Часы стучат в висках, отчитывая крах,
И застывает в горле невыплаканный страх.
Секунды - словно вечность, а вечность - острый нож,
И ты уже не веришь, что это всё не ложь.

Потом наступит утро, придёт холодный свет.
Ты ищешь в отражении того кого там нет.
Чужие отпечатки - как клеймо на душе,
И ты стоишь на пепельном, пустом рубеже.

Вода не смывает. Мыло не берёт.
Внутри тебя застыл столетний хрупкий лёд.
Ты боишься касаний, боишься темноты,
В каждом звуке шагов - призраки пустоты.

А мир снаружи скажет:"Забудь и промолчи.",
Мир предложит спрятать от прошлого ключи.
Кто-то спросит шёпотом:"Зачем? И как? И где?",
Оставляя тебя одну в ледяной воде.

Но насилие - это не то, кем ты стала.
Это шрам на броне, это трещина скал.
Твоё тело - не храм, что осквернен врагом.
Оно твой единственный, твой уцелевший дом.

Ты будешь учится снова в нём зажигать огни,
Сквозь долгие ночи и выжженные дни.
Ты заберёшь у тени право на свой вдох,
Даже если путь к свету изранен и плох.

Ты не собственность боли, не трофей пустоты.
За пределами страха, по-прежнему ТЫ.
Раненая, злая, тихая, живая..
По крупицам себя из темноты вырывая.

Ты говорил, что ночь - моя вина,
Что в ней луна порезана, как рана,
И я искала в горле слова,
Но.. становилась тише от удара..

Любовь была тяжёлым капканом,
Где каждый шаг - оправданье для удара.
Я отдавала небо за твой взгляд!
А возвращалась с осколком от стакана..

И в зеркале..чужое лицо тая..
Я повторяла: Это просто ласка!..
Но в тишине душа, уже носила траурное платье.

Сказать кому-то я боялась..
Боялась, что не примут, и не поймут..
Палец сломала!? А да это я об капот!
Синяк на ноге!? Да это я об угол,
Всё хорошо!

Но тайна вскрылась..все узнали..
А город маленький.., все друг другу всё сказали!

Кто-то говорил, мол, сама виновата,
Кто говорил, что тюрьма ему адом.
А я не знала, что мне делать дальше..

Потом узнала.., что изменяет,
Долго плакал я и рыдала,
Пока он мылся, залезла в его телефон..
И пелена перед глазами.

Утром следующего дня, сложив в пакеты тишину,
Взяла вещи и ушла.
Ветер калиткой хлопнул в след..
И в спину что-то кричал..но уже было всё равно...

А в городе сплетни раздували,
Шептались на углах: Вернётся, иди ж ей не куда!
А я шла, не знала, что ждёт впереди,
Без плана, денег и без крыши.. но с биением ровным.

А за окном дымился чай остывший,
И ветер подбирал осколки фраз..
Ты думал - это просто передышка.

И в том молчанье, где тонули крики,
Я рассмотрела берег за туманом,
Не сразу - по зерну, по капле, по следам,
Собрала имя, что носила раньше.

И пусть дрожала, пусть глаза слезились,
Шагая, будто босая по стеклу.
Но впереди, сквозь боль, уже виднелась даль..
Та, где луна - не шрам, а простая луна.
Где можно плакать. И где не нужно объяснять.

В глазах твоих - лишь пепел прошлых лет,
И ничего кроме боли, в них больше нет!
Моя душа - поломанная клетка,
Где каждый вдох - лишь горький приговор.

Ты украл детство, оставил лишь тень,
В которой я блуждаю каждый день.
..Я научилась плакать беззвучно в темноте..

Память моя - мой самый жёсткий плач,
Который терзает, не зная пощад!
В сердце пустыня, где не растёт прощение,
И лишь обида, как горькое отражение.

Каждый твой взгляд - кинжал, вонзённый в душу,
Оставил рану, которую не заглушишь!
Но из осколков детства строю крепость против тебя,
Чтобы никогда не дать тебя меня сломать!

Моя правда - твой вечный приговор,
И пусть она звучит сквозь слёзы и затвор,
Я выживу.. не смотря на твой яд,
Пусть даже моё сердце вечно разорванно в хлам.

Я упала на дно..
В самый низ, на колени,
Я орала, я плакала, я била себя
Била всё подряд.
Рвя волосы свои густые
Я думала..,"Что со мной не так?"
Я красива и умна,
Но знаю есть во мне изъян!
Есть вопрос, ответа нет..
И тоня во всей этой мгле,
Я поняла, что сила есть только во мне.
Я поднялась.. хотя колени дрожали..
И в душе зажёгся тусклый свет.
Боль - не приговор! Она лишь рана!
Что со временем уйдёт и затечёт.
Я сложила в ладони битые дни,
Как карты старые, что бой прошли.
И шаг за шагом путь свой стала вить.
Не ради чужих, а ради жить!
Пусть голос мой тих.., но он мой первый верный дом:
В нём правда, сила.. и дорога, что так сильно зовёт за горизонт!

Играть в игрушки не хочу, ломать посуду..да люблю.
Ты жизнь мне дал...за это я должна сказать "Спасибо?" или просто промолчать?
Мой дом другой: не ругань, крики, вечный вой..
Там радость, смех, улыбки, свет..
Там счастье есть, которого в твоих глаза нет.

Мне было вроде как годика три,
Ты уходил тогда, и на прощанье целовал,
Не оставляя и следа, тех ужасов, что позже станут жуткой явью.

Я защищала его: "Он хороший! Мой папа самый лучший!"
Но все в один голос твёрдо говорили: "Повзрослеешь, увидишь как его грехи внутри сгнили!"
А я не верила... я верила в твой глаза!
Д как можно было так наивно верить в чудеса!?

Руки мои в крови, но теперь на них не мои грехи!
С своих ладоней смыла я невидимую кровь,
Ту, что въедалась в память убивая всё любовь!

Моя душа кричит.. и она выжжена тобой!
И только правдой я спасусь и обрету покой.
Твои дела, твои слова - на совести моей!
А я иду вперёд, чтоб стать сильнее и смелей.

И вот мне 15 лет, мне пришлось так рано повзрослеть..
Я видела, как дьявол мог тобою овладеть,
Я слышала, как он, не человек с холодной пустотой, пытался выкинуть её с балкона над бездной под собой!
И тогда я поняла свою беду..
Я могла остаться с ним в аду.

Твой взгляд - кинжал вонзённый в душу..
Оставил рану которую не заглушишь!
Но из осколков детства строю крепость против тебя,
Чтобы никогда не дать тебе меня сломать!

Моя правда - твой вечный приговор,
И пусть она звучит сквозь слёзы и затвор..
Я выживу, не смотря на твой яд!
Твой шквал, пусть пролетает мимо, как чужой молитв.
Я выбрала себя, живу себя лишь утвердив!