​Глава 1. Домик с деревянной трубой
​На самой окраине старого дачного посёлка, у самого края берёзовой рощицы, стоял необычный маленький домик. Стены его были сложены из толстых сосновых брёвен, которые пахли смолой и сухой хвоей, а из небольшой деревянной трубы на крыше по вечерам вился пушистый, весёлый белый дымок.
​Это была баня. Но не простая, а волшебная, потому что в ней жил крошечный дух по имени Банничек.
​Банничек был совсем не похож на тех грозных, сердитых банников, о которых рассказывают в старых страшных сказках. Напротив, он был самым добрым и уютным существом на свете. Ростом он был чуть больше спелой сосновой шишки, носил мягкую жилетку из зелёного лесного мха и пушистую шапочку, свалянную из овечьей шерсти, чтобы защищать голову от сильного жара. Вместо бороды у него рос мягкий белый пушок, похожий на одуванчик, а глаза светились тёплым, янтарным светом, как угольки в хорошо протопленной печи.
​Обязанностей у Банничка было немало. Пока люди кололи дрова и носили в больших вёдрах прохладную колодезную воду, малыш хлопотал внутри. Он проверял, хорошо ли нагрелись круглые речные камни на печке, следил, чтобы берёзовые и дубовые веники стали мягкими и душистыми, и, самое главное, заготавливал Волшебный Пар.
​Дело в том, что Банничек умел делать особый пар — исцеляющий, или, как он сам его называл, «пар-утешитель». Он знал, что люди и лесные звери приходят в баню не просто для того, чтобы смыть грязь с лапок и щёчек. Они приходят, чтобы смыть с себя грусть и усталость. За целый день, а иногда и за целую неделю, у каждого накапливалось много тяжёлого: обиды, усталость, злые мысли, страхи или мелкие тревоги. Всё это оседало на плечах невидимым, колючим грузом.
​И только Банничек знал, как растопить эти колючки.
​Глава 2. Колючий денёк Ежонка
​Однажды осенним вечером, когда небо над посёлком затянуло тяжёлыми свинцовыми тучами, а холодный ветер стал срывать последние золотые листья с берёз, Банничек сидел на верхней деревянной полке и пил чай из сушёной земляники. В печке уютно потрескивали берёзовые дрова, отдавая своё тепло камням.
​Вдруг в предбаннике раздался тихий, жалобный шорох. Кто-то несмело скребся в дверь.
​Банничек спрыгнул с полки, поправил свою моховую жилетку и приоткрыл тяжёлую дубовую дверь. На пороге, свернувшись в плотный клубок, сидел маленький лесной Ежонок. Но что-то с ним было не так. Его иголки, обычно аккуратные и гладкие, сейчас топорщились в разные стороны, а сам он мелко дрожал.
​— Ох, батюшки, — всплеснул ручками Банничек. — Да ты же совсем замёрз, малыш! Заходи скорее, у меня как раз печка набрала самую силу. Что с тобой приключилось?
​Ежонок несмело зашёл в тепло, присел на низкую скамеечку, но не развернулся. Из клубка иголок показался лишь маленький, мокрый чёрный носик.
​— Я... я сегодня поссорился со своей лучшей подружкой Белочкой, — тихо прошептал Ежонок, и из его глаза выкатилась крупная слезинка. — Мы не поделили красивый гриб-боровик. Я разозлился, наговорил ей обидных слов, а она убежала. И теперь у меня внутри как будто поселился огромный, холодный камень. Он давит мне на грудь, мешает дышать, а мои иголки стали такими колючими и тяжёлыми, что я даже ходить устал. Мне кажется, я самый плохой ёж на свете.
​Банничек понимающе кивнул. Он часто видел такое у людей и зверей. Обида и злость всегда превращаются внутри в холодные камни, от которых тяжелеет всё тело.
​— Ну-ну, не плачь, — ласково сказал Хранитель пара. — Ты совершил ошибку, это бывает. Но твоё сердце помнит добро, раз тебе так грустно. Садись-ка повыше на деревянный полок, закрывай свои глазки. Сейчас мы будем твой камень растапливать.
​Глава 3. Рождение Лавандового Пара
​Ежонок послушно забрался на гладкие, нагретые доски. Банничек подошёл к печке, взял большой деревянный ковш, украшенный резными узорами, и зачерпнул из чана горячей воды, в которой целый час настаивались цветы сушёной лаванды и листья лесной мяты.
​— Ну, камни-богатыри, помогайте! — негромко произнёс Банничек и плеснул воду прямо на горячие, круглые речные камни в печке.
​Камни только этого и ждали! Они весело и громко зашипели на весь домик: «Пш-ш-ш-ш!»
​В ту же секунду над печью взвилось облако густого, белого, пушистого пара. Он был похож на мягкое облако, которое спустилось с неба прямо в баню. Воздух мгновенно наполнился удивительным ароматом — сладким, успокаивающим запахом лаванды и прохладной свежестью мяты.
​Пар медленно поднялся к потолку, а затем мягким, тёплым одеялом начал опускаться на Ежонка.
​— Дыши глубже, малыш, — шептал Банничек, плавно взмахивая берёзовым веником, чтобы разогнать тепло по комнате. — Вдыхай носом тёплый воздух, а выдыхай всю свою грусть.
​Ежонок закрыл глаза и сделал первый осторожный вдох. Тёплый лавандовый пар мягко коснулся его носика, проник внутрь и окутал тот самый холодный, тяжёлый камень обиды, который давил на грудь. С каждым новым вдохом Ежонку казалось, что пар бережно, словно мамины лапки, обнимает его изнутри.
​«Пш-ш-ш-ш», — плеснул Банничек ещё полковша.
​И произошло чудо. Тяжёлый камень внутри Ежонка начал таять и превращаться в обычную тёплую водичку. Ежонок почувствовал, как его сердитые, колючие иголки стали опускаться и становиться мягкими-мягкими. Они больше не торчали от злости во все стороны, а ровно и гладко легли на спинку. Напряжение, которое сковывало маленькое тело весь день, уходило вместе с каплями пота, которые выступали на его лбу.
​— Ой, — удивленно выдохнул Ежонок, открывая глаза. — Мне... мне больше не тяжело. Камень исчез! И мне совсем не хочется больше злиться на Белочку. Завтра утром я обязательно пойду к ней, принесу самый большой орех и попрошу прощения.
​— Вот и молодец, — улыбнулся Банничек. — Настоящая сила не в том, чтобы никогда не ошибаться, а в том, чтобы уметь вовремя исправить глупость. А теперь давай-ка я тебя веничком побалую, чтобы окончательно всю усталость выгнать.
​Банничек взял мягкий берёзовый веник, смоченный в тёплой воде, и начал легонько, ритмично похлопывать Ежонка по спинке: «Шлёп-шлёп, тук-тук». Это было так приятно, что Ежонок зажмурился от удовольствия. Вместе с этими лёгкими ударами из его мыслей улетали последние остатки колючего, неудачного дня.
​Глава 4. Ритуал очищения
​После хорошего пара Банничек облил Ежонка чистой, тёплой водой из большого деревянного ковшика. Вся прошлая грусть уплыла вместе с водой в щели между половыми досками, прямиком в землю, которая умеет перерабатывать любые плохие эмоции в добрую силу для будущих цветов.
​Малыш завернул согревшегося Ежонка в большое, пушистые льняное полотенце и усадил в предбаннике, где на столе уже стоял пузатый самовар.
​— Держи-ка, друг, — Банничек протянул Ежонку большую чашку липового чая с ложкой золотистого мёда. — После бани надо обязательно пить много тёплого, чтобы вернуть организму чистую силу.
​Ежонок пил сладкий чай маленькими глотками, чувствуя, как по всему его телу разливается приятное, сонное тепло. Ему стало так уютно и хорошо, что глазки сами стали слипаться...
​— Спасибо тебе, дедушка Банничек, — пробормотал уходящий в сон Ежонок, сворачиваясь на мягкой лавочке в уютный, мирный клубочек. — Теперь я знаю, где живёт самое доброе тепло...
​Банничек тихонько укрыл гостя краем полотенца, потушил свечу в предбаннике и вернулся в жаркую мыльную комнату.
​Печка всё ещё отдавала тепло. Малыш подбросил в топку последнее полено, закрыл чугунную дверцу и сел на скамеечку. На душе у Хранителя пара было спокойно и радостно. Он знал, что сегодня его маленькая баня спасла ещё одну дружбу и подарила покой маленькому сердцу.
​За окошком бани шумел холодный осенний ветер, капли дождя стучали по стеклу, но внутри, за толстыми сосновыми брёвнами, царил абсолютный, нерушимый мир. Пар постепенно рассеивался, унося с собой в небо, через деревянную трубу, растворившиеся детские обиды, превращённые великой силой тепла и доброты в чистые, лёгкие белые облака.
​Каждую ночь, когда над дачным посёлком зажигаются звёзды, Банничек засыпает на своей верхней полке, зная: пока в его печи горит огонь, а на камни капает ароматная вода, ни одна колючая мысль и ни один холодный камень не смогут устоять перед силой тёплого пара. А далеко в лесу спят маленькие зверята и люди, которым завтра предстоит проснуться лёгкими, добрыми и готовыми к новым счастливым дням.

​Путь к вершине
​Глава первая. Встреча на уступе
​В самом сердце великих гор, где вершинами пронизано синее небо, а облака путаются в острых пиках седых скал, жил старый орёл по имени Белогор. Его перья помнили бури многих веков, а в глазах отражались заснеженные просторы и бескрайние долины, лежавшие далеко внизу. Белогор был хранителем ветра и высоты, но больше всего на свете он любил не просто парить над пропастями, а искать звёзды, которые иногда падали с небес и прятались в глубоких ущельях в виде мерцающих самоцветов. Эти камни он собирал всю свою долгую жизнь, выкладывая из них на вершине секретного плато карту созвездий, чтобы небесные странники всегда знали дорогу домой.
​Каждый вечер, когда сумерки укрывали ущелья мягким синим пледом, старый страж подолгу всматривался в горизонт, слушая, как горы дышат своей древней, неизъяснимой тайной. Он знал каждую тропу, каждый порыв горного бриза и каждую скалу, обточенную вековым ледяным дыханием севера.
​Однажды, когда солнце только начинало окрашивать скалы в золото и багрянец, Белогор заметил странное движение на уступе самой неприступной горы. Там, прижавшись к холодному камню, сидел маленький золотой орлёнок. Он дрожал от страха и холода, а его крылья были слишком слабыми, чтобы удержать тело над бездной. Это был Гром — птенец из солнечного племени, который во время своей первой попытки взлететь попал в мощный нисходящий поток воздуха и рухнул далеко от родного гнезда, потеряв счёт дням и ночам в одиночестве, окружённый лишь безмолвными каменными великанами.
​— Подними меня, мудрый страж! — пропищал Гром, едва сдерживая слёзы. — Мои крылья не слушаются, а земля кажется слишком близкой и опасной.
​Белогор мягко опустился рядом, расправив свои могучие крылья так, чтобы защитить малыша от ледяного ветра, гуляющего между скал.
​— Земля кажется опасной лишь тем, кто смотрит на неё снизу вверх, — спокойно произнёс старый орёл, его голос звучал как шуршание горных ручьев. — Твои крылья созданы не для того, чтобы бояться высоты, а для того, чтобы стать её частью. Не бойся падения. В небе нет падения, есть лишь поиск нового потока.
​Гром с удивлением посмотрел на огромного вожака. Ему казалось, что парить умеют только избранные, чьи перья закалены бурями, но Белогор протянул ему мудрый совет:
​— Чтобы подняться к солнцу, нужно сначала научиться слышать дыхание горы. Ветер — это не просто воздух, это крылья невидимого друга. Закрой глаза, почувствуй, как он поднимается по склону, и сделай шаг в неизвестность.
​Глава вторая. Уроки неба
​Шли дни. Белогор стал для маленького Грома не просто учителем, а целым миром. Каждое утро они поднимались на самую высокую точку плато, где старый орёл показывал птенцу, как ловить восходящие потоки тепла, идущие от нагретых солнцем валунов. Гром падал, поднимался снова, стирал перья в кровь о жёсткие горные ветки, но упорно продолжал учиться. Он понял, что свобода не даётся даром — за неё нужно платить терпением, болью и верой в собственные силы. Между уроками старый орёл рассказывал ему легенды о древних каменных великанах, державших небосвод, и о секретном озере Вечности, чья вода способна залечить любые раны.
​Однажды вечером, когда солнце спряталось за далёкими вершинами, Белогор повёл Грома туда, куда прежде не разрешал ему подниматься одному. Они добрались до тайного плато, скрытого между высокими скалами. Здесь ветер становился тихим, а над головами открывалось такое огромное звёздное небо, какого Гром никогда прежде не видел.
​На сером камне мерцали разноцветные самоцветы. Белогор годами выкладывал их в причудливые узоры, соединяя тонкими линиями из белого кварца. Издали они напоминали настоящие созвездия.
​— Это моя карта неба, — сказал старый орёл. — Каждый камень здесь когда-то был частью звезды. Я находил их в ущельях после больших бурь и возвращал на небо хотя бы в таком виде.
​Гром долго смотрел на мерцающие камни, чувствуя, как в груди разливается странное, трепетное тепло.
​— А зачем тебе это нужно? Разве камни могут заменить настоящие созвездия?
​Белогор мягко улыбнулся, глядя на ученика.
​— Когда ты долго живёшь среди гор, начинаешь понимать: даже самая маленькая искра света способна указать дорогу тому, кто заблудился. Я хочу, чтобы каждый странник, увидев эту карту, помнил: у него всегда есть путь домой, даже если ночь кажется бесконечной.
​Гром задумался над словами наставника. Впервые он понял, что сила орла заключается не только в крепких крыльях и размахе перьев. Она ещё и в том, чтобы помогать тем, кто слабее, и не давать другим потерять надежду в самые тёмные часы.
​— Когда-нибудь я тоже соберу свою карту, — пообещал он, решительно расправив плечи.
​— Соберёшь, — ответил Белогор, одобряюще кивнув. — Но твоя карта будет состоять не из камней. Ты оставишь её в сердцах тех, кому поможешь подняться над землёй.
​Гром прижался к тёплому крылу старого орла. В ту ночь они долго сидели рядом, слушая тихий ветер и наблюдая, как звёзды одна за другой появляются над вершинами, словно одобряя их тихий разговор.
​Глава третья. Испытание бурей
​Но мир гор переменчив. В одно из таких утренних занятий на горизонте зашевелились зловещие тени. Над долиной нависла страшная чёрная туча, пришедшая с севера, ведомая древним духом холода и хаоса. Она несла с собой ледяной дождь, град размером с орех и шквалистый ветер, способный вырывать с корнем вековые деревья. Жители нижних лесов в панике спрятались в норки и пещеры, дрожа от страха перед разгневанной стихией.
​В самый разгар бури Белогор взмыл ввысь, чтобы проверить, не заблудился ли кто из молодых птиц в слепой пелене облаков. Но внезапный порыв ураганного ветра ударил старика в грудь, повредив старое крыло, ослабленное годами. Белогор начал стремительно падать вниз, прямо в жерло тёмного ущелья, где острые камни ждали своей добычи.
​Увидев это, Гром забыл про страх перед бурей. В его маленьком сердце вспыхнуло такое яростное пламя мужества, какого не было даже у взрослых орлов. Он бросился в самую гущу бури, рассекая молнии и преодолевая бешеное сопротивление ветра. Птенец летел не головой, а всем своим существом.
​— Белогор! — прокричал он, догнав падающего наставника в нескольких метрах от скал. — Я держу тебя! Помнишь, ты говорил: в небе нет падения?
​Гром подставил своё ещё не до конца окрепшее, но уже сильное плечо под крыло старого орла. Используя восходящий поток горячего воздуха, который чудом пробивался сквозь грозовые тучи, они вместе начали подниматься вверх, прорывая плотную пелену дождевых облаков. Буря ревела вокруг них, пытаясь сбить с пути, но вера друг в друга оказалась сильнее любой стихии.
​Внезапно они вылетели из грозовой тучи прямо в зенит, где сияло ослепительное солнце. Вокруг них расстилалось бесконечное море золотого света, а внизу буря бесновалась, не в силах достать тех, кто поднялся выше туч. Белогор тяжело вздохнул, улыбнулся и посмотрел на Грома с гордостью, какой не испытывал за всю свою долгую жизнь.
​— Ты больше не птенец, Гром, — тихо сказал старый орёл, расправляя крылья рядом с учеником в лучах полуденного солнца. — Теперь ты — настоящий хозяин неба.
​С тех пор прошло много лет. Старый Белогор ушёл на покой, растворившись в легендах ветров, но его дух остался жить в каждом взмахе крыльев золотого орла. И теперь, когда молодые птенцы впервые подходили к краю обрыва, боясь сделать первый шаг, над ними всегда кружил гордый Гром, готовый подсказать им, как превратить страх высоты в вечный и прекрасный полет.

Глава 1. Мальчик из перевёрнутой лодки
В небольшом приморском городке, где стены домов отсырели от постоянных туманов, а воздух насквозь пропитался запахом сушёной рыбы и смолы, жил мальчик по имени Лука. У него не было ни родителей, ни пышных нарядов, ни тёплого очага. Его домом служила старая перевёрнутая лодка, выброшенная на берег жестоким штормом ещё до его рождения. Местные жители подпёрли её бревенчатыми балками, прорезали небольшое окошко и позабыли о её существовании.
Единственным имуществом Луки были старые, дырявые сапоги, доставшиеся ему от неизвестного моряка, да безграничная, всепоглощающая любовь к морю. Каждое утро, ещё до восхода солнца, когда над водой лишь начинал теплиться розоватый рассвет, Лука уже стоял на деревянном причале. Он помогал старым рыбакам разгружать тяжёлые сети, распутывать запутавшиеся снасти и латать дыры, пробитые морскими чудовищами или острыми камнями.
За свою нелёгкую работу Лука получал лишь мелкую рыбёшку на ужин да доброе слово от бывалых капитанов. Но он никогда не жаловался. Он любил слушать истории о далёких странах, о загадочных островах, где растут удивительные фрукты, и о купцах, владеющих несметными сокровищами. В глубине души Лука верил, что и его ждёт нечто великое, хотя вокруг него были лишь бедность и постоянный холод.
Глава 2. Урок доброты
Однажды осенний день выдался особенно тяжёлым. Дул ледяной северный ветер, выбивавший слёзы из глаз, а волны захлёстывали причал так сильно, что рыбаки едва сумели укрыть свои суда. Лука трудился до самого вечера, помогая вытаскивать катера на сушу. Ноги его промокли, руки занемели от холодной воды, а в животе немилосердно урчало от голода.
Шагая по пустеющим улицам к своему скромному жилищу, Лука внимательно смотрел под ноги. И вдруг в щели между камнями мостовой что-то блеснуло. Это была медная монета — слегка потемневшая, но настоящая.
Для Луки это было не просто медью. Для него это было целое состояние! На такую монету в местной пекарне можно было купить большую, горячую лепёшку с сочным сыром и пряными травами, о которой мальчик мечтал уже несколько недель. У него даже закружилась голова от одной мысли о мягком, ещё пышущем жаром хлебе.
Сжав монету в кулаке, Лука помчался к торговому кварталу. Но, пробегая мимо пристани, он заметил странную фигуру. У самого края пирса, прижавшись к деревянному столбу, сидел старик-путешественник. Его лицо покрывали глубокие морщины, а одежда была пропитана солью, дорожной пылью и выглядела совсем ветхой. Старик держал в руках небольшую, потемневшую от времени шкатулку с резными узорами и пытался привлечь внимание редких прохожих.
— Купите... Пожалуйста, купите эту вещь, — тихо шептал старик пересохшими губами. — Мне нужен лишь глоток пресной воды...
Но прохожие лишь отмахивались от него, спеша в свои тёплые дома. Кто-то толкал его плечом, кто-то смеялся над его оборванным видом.
Лука остановился. Он посмотрел на свою медную монету, затем на пекарню, откуда доносился невероятный аромат свежей выпечки, а потом снова на старика. В глазах путешественника не было злобы — только глубокая усталость и угасающая надежда.
Мальчик не раздумывал долго. Забыв о собственном голоде, он развернулся и побежал к ближайшей лавке. Он отдал свою единственную медную монету торговцу и взамен получил самую большую бутыль с чистой, свежей водой.
Возвратившись к причалу, Лука аккуратно опустился на колени перед путником и протянул ему сосуд.
— Возьмите, дедушка. Вода важнее меди, — искренне улыбнулся мальчик.
Старик с удивлением посмотрел на мальчика, а затем жадно, дрожащими руками сделал несколько больших глотков. Влага вернула ему силы, а в глазах затеплилась глубокая благодарность. Немного придя в себя, старик внимательно вгляделся в лицо Луки и протянул ему ту самую резную шкатулку.
— Возьми её, малец, — сказал старик мягким, но глубоким голосом. — Внутри нет золота или драгоценных камней, которые ценят глупцы. Но внутри есть путь. Эта шкатулка открывается только тем, чьи руки чисты от жадности, а сердце способно на сострадание.
Лука хотел было отказаться, но старик подмигнул ему, поднялся и удивительно быстро растворился в вечернем тумане, оставив мальчика одного на опустевшей пристани.
Глава 3. Тайна шкатулки
Прибежав в свой домик-лодку, Лука зажёг огарок свечи и стал рассматривать подарок. Шкатулка оказалась хитроумным механизмом. На её крышке не было привычного замка или замочной скважины — лишь переплетающиеся деревянные узоры, напоминающие морские волны и ветви неизвестных растений.
Лука прикоснулся своими огрубевшими от работы пальцами к центру крышки. И произошло чудо: механизм отозвался на его прикосновение! Внутри что-то тихо зазвенело, щёлкнуло, и крышка плавно откинулась назад.
Как и говорил старик, внутри не было ни гор драгоценных монет, ни россыпей изумрудов. На дне шкатулки лежал кусочек старого пергамента и небольшая горсть необычных семян. Они были овальной формы, переливались перламутром и слегка поблёскивали даже при слабом свете свечи.
На пергаменте размашистым почерком было написано:
«То, что посеяно с добротой, даст плоды. То, что взращено с заботой, изменит мир. Сие есть семена Солнечного Льна. Он не растёт на жирной земле и не требует золота. Ему нужен лишь морской бриз, чистое сердце и ежедневный труд».
Некоторые бедняки на месте Луки попытались бы продать странные семена на рынке за пару медяков, чтобы купить еды. Но Лука решил поступить иначе. На следующее же утро он расчистил скудную, каменистую почву прямо возле своей лодки, вытащил острые камни и осторожно посадил каждое семечко в землю.
Каждый день, возвращаясь с работы на пристани, мальчик приносил пресную воду, ухаживал за маленькими ростками, защищал их от холодных ветров и палящего солнца. И земля ответила на его заботу.
Глава 4. Путь к процветанию
Прошло несколько лет. За это время маленькая грядка возле перевёрнутой лодки превратилась в удивительное, сияющее поле. Оказалось, что «солнечный льняной цвет» действительно обладал невероятными свойствами. Когда стебли созревали, они становились ярко-золотыми и от любого порыва морского ветра издавали тихий, мелодичный звон.
Лука научился обрабатывать эти стебли. Он создал прялку из старых корабельных деталей и начал ткать необычную материю.
Ткань, которую он получал из солнечного льна, обладала уникальными свойствами:
она была прочнее шёлка, и её невозможно было порвать руками;
она была легче облака, почти не ощущалась на теле и защищала как от лютого холода, так и от палящей жары;
она сияла на солнце, переливаясь всеми оттенками золота и перламутра, словно настоящая чешуя сказочной рыбы.
Слухи о чудесной ткани быстро распространились по всему побережью. Сначала за ней пришли местные торговцы, а затем в маленький городок стали приплывать огромные купеческие корабли со всего мира. За один рулон ткани Луки они были готовы платить огромные деньги.
Но богатство не испортило мальчика. Он не стал строить себе золотые замки и купаться в роскоши. Вместо этого Лука начал изменять жизнь всего города. На вырученные деньги он построил большую и бесплатную школу для бедных детей, где их учили читать, писать и ремеслу. Он открыл мастерские, где каждый житель города мог научиться ткачеству или кораблестроению, чтобы больше никогда не голодать. Городок расцвёл, превратившись из нищего приморского посёлка в богатый и процветающий центр торговли.
Глава 5. Финал
Прошли десятилетия. Лука вырос, стал мудрым и уважаемым человеком. Со временем он основал собственный торговый флот и стал владельцем самых больших и красивых кораблей в стране. Его имя знали в самых дальних уголках земли, а его ткань носили короли и императоры.
Но даже став самым богатым и влиятельным человеком в регионе, Лука не забыл, откуда он родом. В его роскошном доме на самом видном месте стояла та самая старая резная шкатулка.
Очень часто, когда солнце клонилось к закату, старый Лука надевал свои старые, затоптанные сапоги — те самые, в которых он когда-то бегал по мостовой, — и выходил на пристань. Он садился на край деревянного пирса, с улыбкой смотрел на синие волны и слушал шум кричащих чаек.
Он знал главный секрет этой жизни, который открылся ему в далёком детстве: медная монета, отданная от чистого сердца, приносит гораздо больше плодов, чем золотой слиток, спрятанный под подушкой.

Глава 1. Царевна с необычным даром

Жила-была на свете царевна по имени Злата. Глаза у неё были удивительные — ярко-янтарные, как капельки тёплого летнего солнышка.

Но был у царевны необычный волшебный дар: она на дух не переносила ложь и хитрость. Стоило кому-то попытаться обмануть Злату или сказать неправду, как глаза её темнели, а вокруг лжеца прямо из пола вырастали колючие ветки дикого шиповника.

Из-за этого хитрые придворные и гости старались говорить с ней осторожно, но всё равно то и дело уходили исцарапанными.

Сначала люди удивлялись этому дару, а потом стали его побаиваться. Одни считали, что Злата слишком строга, другие шептались, будто царевна никогда не сможет найти себе мужа.

Но сама Злата не сердилась на свой дар. Она понимала: правда иногда бывает неприятной, зато после неё на душе становится легко. А ложь, даже самая маленькая, со временем превращается в огромный клубок, который очень трудно распутать.

Царь-отец любил дочь всем сердцем. Он старался окружить её добрыми людьми и часто говорил:

— Злата, доченька, не всякая правда бывает приятной. Иногда человек говорит неправду не из злого умысла, а потому, что боится.

— Я знаю, батюшка, — отвечала царевна. — Но если человек боится сказать правду, значит, ему всё равно придётся однажды столкнуться с последствиями своей лжи.

Шли годы, Злата подросла, и пришло время ей выбирать жениха.

Глава 2. Женихи и пустые обещания

Слух о её красоте и удивительном даре разнёсся по всему свету, и во дворец один за другим стали приезжать королевичи, принцы и богатые бояре. Каждый вёз диковинные подарки, надеясь растопить сердце неприступной красавицы.

Во дворце устроили большой приём. В тронном зале зажгли сотни свечей, музыканты приготовили свои инструменты, а слуги накрыли длинные столы.

Царь надеялся, что среди многочисленных гостей найдётся тот самый человек, который станет для Златы настоящим другом и спутником жизни.

Первым пытать счастья явился гордый князь Елисей из далёких северных земель. Он пришёл в роскошной шубе из серебристого меха, поклонился до земли и запел сладким, медовым голосом:

— О прекраснейшая царевна! Я объехал весь белый свет, но красивее тебя не сыскал. Будь моей женой, и я к твоим ногам брошу все сокровища мира, а в твоём царстве потекут молочные реки!

Злата внимательно посмотрела на него, и глаза её тут же стали похожи на грозовое небо. Под ногами Елисея зашуршали сухие, мёртвые осенние листья, принесённые невесть откуда холодным ветром.

— Ты говоришь о большой любви, Елисей, но в твоих глазах я вижу лишь жадность и желание захватить новые земли, — тихо сказала царевна. — Твои подарки тяжелы, а слова пусты. Ступай домой.

Князь покраснел от стыда и злости, развернулся и ушёл.

Царь-отец схватился за голову:

— Ох, доченька, так ты всех женихов распугаешь! Какой же царевич без хитрости живёт?

Но Злата лишь покачала головой:

— Лучше я останусь одна, батюшка, чем буду жить с тем, кто обманывает.

После этого случая многие женихи испугались и стали придумывать самые разные способы, чтобы скрыть свои настоящие намерения. Одни учили красивые речи, другие советовались с колдунами, третьи даже пытались заранее выяснить, какие слова любит слышать царевна.

Но никто не понимал простой вещи: Злате не нужны были идеальные слова. Ей нужна была искренность.

Глава 3. Заморский принц

Вскоре во дворец прибыл заморский принц Леонардо — весёлый, загорелый, с яркой улыбкой. Он принёс хрустальную шкатулку с живыми разноцветными бабочками и говорил очень складно.

Злата почти поверила ему, но вдруг заметила, что левая рука принца прячет за спиной острый кинжал, а под его сапогами стал пробиваться ядовитый цветок.

— Ты красив и речист, Леонардо, но ты держишь камень за пазухой, — остановила его царевна. — Твой отец подослал тебя выведать тайны нашего царства. Ложь твоя хитра, но корни её гнилы. Прощай.

Принц побледнел и поспешно убежал.

После этого во дворце стало тихо. Женихи перестали приезжать. Казалось, весь свет решил, что царевна Злата слишком требовательна.

Однажды вечером она сидела у окна и смотрела, как над садом поднимается луна. Розы качались от ветра, а в пруду мерцали серебряные дорожки.

Царь вошёл в комнату и тихо сел рядом.

— Неужели ты совсем не жалеешь, что прогнала всех? — спросил он.

Злата улыбнулась:

— Нет, батюшка. Я могу ошибиться в человеке, но не хочу ошибаться в своих чувствах. Если когда-нибудь рядом со мной окажется тот, кто будет честен со мной даже тогда, когда правда ему невыгодна, я сразу это почувствую.

— А если он будет беден? — спросил царь.

— Богатство можно потерять, — ответила Злата. — А доброе сердце гораздо ценнее золота.

Глава 4. Незнакомец под дождём

Прошло ещё немного времени, и вот однажды, когда осенний дождь застучал по крышам, во дворец пришёл совсем простой парень по имени Иван.

Никаких дорогих коней, богатой одежды и охраны у него не было. На плече висела потёртая сумка, а в руках он держал маленькую деревянную птичку, которую сам вырезал из кусочка дерева.

Стражники хотели прогнать гостя, но Злата выглянула в окно и велела пропустить его.

Иван вошёл в большой тронный зал. Поклонился просто, без придворных хитростей, открыто глядя перед собой. В его добрых глазах не было ни страха, ни желания покрасоваться.

— Здравствуй, царевна Злата, — сказал он спокойным голосом. — Я пришёл не за золотом и не по приказу царей. Шёл мимо, услыхал про твои чудесные глаза и захотел просто посмотреть на тебя. А подарок мой прост — вот эта птица.

Он протянул деревянную игрушку.

— Она не умеет петь, потому что дерево молчаливо. Но если приложить её к уху, она пахнет свежим ветром и рекой, на берегах которой я вырос. Если я тебе не по сердцу — я поверну назад и не обижусь.

Злата затаила дыхание. Она долго смотрела на юношу, ища хоть капельку фальши.

Но её янтарные глаза оставались чистыми и тёплыми.

Никаких колючек вокруг Ивана не выросло!

Напротив, на каменном полу под его ногами зазеленела мягкая трава, а по комнате пронёсся лёгкий свежий ветерок.

Царь удивлённо поднялся с трона.

— Такого я ещё не видел! — прошептал он.

Злата осторожно взяла деревянную птичку. Она была сделана немного неровно: одно крыло оказалось чуть выше другого, а на хвосте осталась маленькая зарубка.

— Ты сам её вырезал? — спросила царевна.

— Сам, — ответил Иван. — Правда, мастер из меня пока не очень хороший. Три раза начинал сначала.

Злата рассмеялась.

— А почему не сделал красивее?

Иван немного смутился, но честно ответил:

— Потому что не умею. Но я могу научиться.

И тогда вокруг него выросла ещё одна маленькая зелёная травинка.

Царевна поняла, что перед ней человек, которому не нужно казаться лучше, чем он есть.

— Ты сказал мне чистую правду, Иван, — улыбнулась царевна. — А с правды всегда начинается самое настоящее счастье.

Глава 5. Доброе сердце Ивана

Иван остался во дворце не как знатный гость, а как обычный человек. Первое время придворные посматривали на него свысока.

Кто-то шептался, что он недостоин царевны, кто-то посмеивался над его простой одеждой.

Но Иван не обижался.

Он помогал садовникам, чинил сломанные ворота, мастерил скамейки для стариков и делал игрушки для детей.

Вскоре люди заметили: там, где появляется Иван, всегда становится немного светлее.

Однажды сильный ветер сломал старый мост через реку. Никто не мог быстро его восстановить.

Иван собрал плотников, принёс инструменты и несколько дней трудился вместе с ними. Когда мост был готов, первым по нему прошёл старый крестьянин, которому раньше приходилось делать большой крюк вокруг реки.

— Спасибо тебе, добрый человек, — сказал он.

— Не мне одному, — улыбнулся Иван. — Мы все вместе его построили.

Злата наблюдала за ним издалека и всё больше убеждалась, что её сердце не ошиблось.

Глава 6. Свадьба и чудо роз

Вскоре царевна и Иван сыграли добрую, весёлую свадьбу.

На празднике танцевали жители всего царства, на площади играли музыканты, а дети запускали в небо разноцветные ленты.

Иван остался жить во дворце, помогал людям и мастерил полезные вещи для всего царства. А Злата стала советоваться с ним во всех важных делах.

Со временем случилось настоящее чудо.

Злые колючки вокруг трона исчезли навсегда — на их месте выросли прекрасные розы, которые цвели круглый год.

Однажды царь спросил дочь:

— Почему твой дар изменился?

Злата посмотрела на розы и ответила:

— Наверное, потому, что рядом со мной теперь человек, которому не нужно бояться правды. А там, где живёт искренность, колючкам просто нечего защищать.

С тех пор в царстве Златы стали говорить: если хочешь, чтобы в твоём доме всегда было тепло, не прячь правду за красивыми словами. Если ошибся — признайся. Если обещал — выполни. Если любишь — не притворяйся.

И поняли все люди вокруг самую главную вещь: никакие высокие стены и замки не защищают дом так крепко, как честность, доброта и искренность в любящих сердцах.

А маленькая деревянная птичка Ивана всё ещё хранилась во дворце. Её поставили возле окна в комнате Златы, и каждый раз, когда на неё падал солнечный свет, царевне казалось, будто она слышит далёкий шум реки и чувствует запах свежего ветра.

И жила Злата долго и счастливо, потому что однажды поняла простую истину: настоящее счастье не нужно искать в богатых дворцах, золотых подарках и красивых обещаниях. Иногда оно приходит тихо, в простой одежде, с потёртой сумкой на плече и маленькой деревянной птичкой в руках.

Муравей Тим и тайна старого пня

Глава I. Маленький муравей

На солнечной лесной опушке, под старой раскидистой берёзой, стоял большой муравейник. Он был похож на настоящий подземный город. Под землёй тянулись длинные коридоры, соединявшие просторные комнаты, кладовые и маленькие уютные гнёзда.

С самого раннего утра в муравейнике начиналась работа. Одни муравьи отправлялись собирать семена, другие ремонтировали стены, третьи ухаживали за маленькими муравьями. Каждый знал своё дело и старался выполнить его как можно лучше.

Среди жителей муравейника жил маленький муравей по имени Тим.

Он был ещё молодым, поэтому ему поручали не самые сложные задания. Но Тим очень хотел однажды стать настоящим разведчиком.

Больше всего на свете он любил исследовать лес.

— Тим, опять ты смотришь вдаль? — однажды спросил его друг Пушок.

— Конечно! — ответил Тим. — Представляешь, сколько всего есть за нашей опушкой? Там ручей, высокая гора, старый дуб и ещё неизвестно что!

— А вдруг там опасно?

Тим задумался.

— Тогда мы будем осторожными.

Пушок вздохнул:

— Я уже знаю, что однажды ты обязательно попадёшь в какую-нибудь историю.

И он оказался прав.

Глава II. Золотой листочек

Однажды после сильного ночного дождя Тим отправился вместе с Пушком к дальнему краю опушки.

Земля была влажной, на траве блестели капельки воды, а между деревьями пахло свежестью.

Вдруг Тим заметил под кустом необычный блеск.

— Стой! — крикнул он Пушку. — Там что-то есть!

Муравьи подошли ближе.

На мокрой земле лежал маленький золотистый листочек.

— Наверное, это просто кусочек сухого листа, — сказал Пушок.

Но Тим осторожно перевернул находку.

На обратной стороне были нанесены крошечные знаки.

Там изображались муравейник, дерево, ручей и странная стрелка.

— Это карта! — удивлённо сказал Тим.

— Карта чего?

— Не знаю. Но давай разберёмся.

Стрелка указывала в сторону старого пня, который стоял на краю лесной тропинки.

Пушок посмотрел на него и поёжился.

— Мне этот пень никогда не нравился.

— Почему?

— Не знаю. Просто он какой-то… слишком старый.

Тим улыбнулся:

— Значит, там точно что-то интересное.

Они отправились к пню.

Глава III. Старый тоннель

За пнём друзья обнаружили небольшую щель в земле.

Из неё тянуло прохладным воздухом.

Тим осторожно заглянул внутрь.

— Здесь тоннель!

— Может, лучше вернёмся и позовём взрослых?

Тим немного подумал.

— Хорошо. Сначала посмотрим только возле входа.

Они пробрались внутрь.

Тоннель оказался намного больше, чем казалось снаружи. Его стены были покрыты следами старых муравьиных ходов. Некоторые места обвалились, а кое-где между камнями проросли тонкие корешки.

Через несколько минут друзья услышали тихий голос:

— Кто там?

Тим остановился.

Из-за большого камня появился очень старый муравей.

— Не бойтесь, — сказал он. — Меня зовут Корн.

— А вы здесь живёте? — спросил Тим.

— Когда-то жил. Очень давно.

Старик рассказал, что много лет назад в этих тоннелях находилась большая муравьиная колония.

Но однажды подземный источник, который давал им воду, исчез. Муравьям пришлось переселиться.

— А потом сюда никто не возвращался? — спросил Тим.

— Никто.

Тим показал ему золотой листочек.

Старик Корн долго смотрел на него, а потом удивлённо произнёс:

— Я думал, эта карта потеряна навсегда.

— Вы знаете, что на ней?

— Конечно. Это путь к источнику.

Глава IV. Тайна источника

Корн объяснил друзьям, что источник не исчез. Его просто перекрыл большой каменный завал.

— Если расчистить старый проход, вода снова сможет попасть в тоннели.

— Значит, мы должны попробовать! — воскликнул Тим.

Пушок посмотрел на него:

— А если завал слишком большой?

— Тогда позовём помощь.

Тим и Пушок побежали в муравейник и рассказали обо всём старшим муравьям.

Сначала им не поверили.

— Старые тоннели давно заброшены, — сказал один из муравьёв.

Но Тим показал золотой листочек.

Тогда все решили проверить его рассказ.

На следующий день к старому пню отправилась целая команда.

Муравьи начали расчищать тоннель.

Одни выносили песок.

Другие переносили маленькие камни.

Третьи укрепляли стены.

Работа была тяжёлой, но никто не жаловался.

Тим трудился вместе со всеми.

Пушок заметил, что под одним из камней земля стала влажной.

— Тим! Смотри!

Они позвали старших.

Муравьи осторожно убрали камень.

Из маленькой щели показалась капелька воды.

Потом ещё одна.

А затем послышалось тихое журчание.

— Вода! — радостно закричал Тим.

Но радоваться было рано.

За следующим поворотом тоннель оказался полностью перекрыт.

Глава V. Большая работа

Перед завалом муравьи остановились.

Камней было так много, что даже самые сильные не могли убрать их быстро.

— Нам понадобится несколько дней, — сказал старший муравей.

— А разве мы не можем работать всю ночь? — спросил Тим.

— Уставшие муравьи работают хуже. Нужно отдыхать.

Тим согласился.

Работа продолжалась несколько дней.

Каждое утро муравьи приходили к старому пню и принимались за дело.

Постепенно завал становился меньше.

Но однажды ночью прошёл сильный дождь.

Утром Тим прибежал к тоннелю и увидел, что часть стены осыпалась.

— Всё пропало! — расстроился Пушок.

Тим тоже сначала загрустил.

Однако старый Корн сказал:

— Не спешите сдаваться. Иногда препятствие показывает нам другой путь.

Тим снова посмотрел на карту.

На ней была нарисована маленькая боковая линия.

— А что, если источник можно обойти?

Муравьи начали исследовать боковой тоннель.

Он оказался узким, но постепенно расширялся.

Через некоторое время они услышали громкое журчание.

Перед ними открылась небольшая подземная пещера.

В центре пещеры бил настоящий источник!

Чистая вода собиралась в маленьком каменном углублении и стекала дальше.

— Мы нашли его! — обрадовался Тим.

Но вода пока не могла попасть в старые тоннели.

Оставалось последнее препятствие.

Глава VI. Вместе можно всё

Муравьи собрались возле источника.

Нужно было расчистить небольшой проход, который выводил воду к старому муравейнику.

Все принялись за работу.

Тим переносил песчинки.

Пушок вытаскивал мелкие камушки.

Старый Корн руководил работой.

К вечеру проход был почти готов.

И вдруг одна большая песчинка сорвалась со стены и перекрыла воду.

— Только не это! — воскликнул Пушок.

Но Тим не растерялся.

— Все сюда! Нужно убрать её вместе!

Десятки муравьёв собрались возле камня.

Они толкали его со всех сторон.

Раз.

Два.

Три!

Камень наконец сдвинулся.

Вода хлынула по тоннелю.

Сначала тонкой струйкой, потом всё быстрее.

Она побежала по старому руслу и направилась к муравейнику.

Муравьи радостно загудели.

Старый подземный город снова ожил.

В кладовых стало прохладнее, в тоннелях появилась свежесть, а возле новых ручейков муравьи устроили маленькие водные площадки.

Старый Корн смотрел на всё это и улыбался.

— Я дождался этого дня.

Глава VII. Настоящий разведчик

Когда все вернулись домой, старшие муравьи устроили маленький праздник.

Тиму вручили особый знак разведчика — крошечную светлую бусинку.

— Ты заслужил её, — сказал старший муравей. — Ты проявил смелость, но самое главное — ты понял, что одному справиться почти невозможно.

Тим улыбнулся.

— Я бы ничего не сделал без Пушка и остальных.

Пушок гордо расправил усики.

— Наконец-то ты это признал!

Все рассмеялись.

С тех пор старый пень больше никто не считал мрачным и бесполезным.

Рядом с ним муравьи проложили новую безопасную дорогу.

А старые тоннели снова стали частью их подземного города.

Золотой листочек они положили в специальную комнату и хранили как память о том, как была найдена вода.

А Тим действительно стал разведчиком.

Он по-прежнему любил путешествовать и задавать вопросы.

Но теперь перед каждым новым приключением он обязательно говорил:

— Сначала узнаем дорогу, потом позовём друзей, а уже потом отправимся в путь!

И каждый раз Пушок отвечал:

— Вот теперь ты настоящий разведчик.

А далеко под старым пнём продолжал журчать маленький подземный источник, напоминая всем муравьям о том, что даже самая маленькая капля способна оживить целый мир, если её не потерять.

Хранитель изумрудного сада

Глава I. Златопуз — хранитель сада

Жил на свете обычный садовый уж по имени Златопуз. Он был красив той особой, благородной красотой, которой природа наделяет лишь избранных обитателей травостоя: его чешуя отливала глубоким матовым изумрудом, переливаясь на солнце искрами расплавленного янтаря, а по бокам головы красовались аккуратные, словно брызги солнечного света, ярко-жёлтые пятна.

Златопуз не был диким зверем, избегающим людей. Напротив, он давно уже облюбовал старый заброшенный фундамент под раскидистым кустом терновника на уютном, ухоженном дачном участке.

Люди, владевшие этим клочком земли — трудолюбивая семейная пара средних лет и их сообразительная девятилетняя дочурка Софийка, — относились к соседу по даче с редким для дачников пониманием.

Поначалу, конечно, мама вздрагивала при виде любого извивающегося существа, но папа быстро объяснил ей, что ужа бояться не стоит: он не ядовит, полезен, истребляет медведок, мышей и слизней, а главное — приносит в сад гармонию.

Софийка же и вовсе обожала Златопуза. Она часто приносила ему блюдечко с парным молоком, которое уж с удовольствием лакал, грациозно опуская голову, а взамен позволял тихонечко гладить себя по прохладной, гладкой спине.

Уж жил припеваючи, чувствуя себя полноправным хозяином травяных джунглей, охраняющим дачные владения от мелких вредителей.

Дни текли размеренно и безмятежно. Утром Златопуз выползал на прогретый солнцем деревянный настил веранды, грел свои заспанные бока, а затем отправлялся патрулировать грядки с клубникой и молодыми кабачками.

Хозяева улыбались, замечая его неспешные перемещения, и ласково приговаривали:

— Ну вот, наш сторож на посту, урожай будет в безопасности.

Глава II. Незваная гостья

Но однажды августовским вечером, когда солнце уже лениво клонилось к закату, окрашивая небо в багряные и лиловые тона, в привычный уклад сада ворвалась чужая, тяжёлая и зловещая тень.

Воздух вдруг стал густым, спертым и неприятно пахнущим прелой гнилью и холодной болотной тиной.

Златопуз, мирно дремавший в тени прохладной бочки с дождевой водой, мгновенно насторожился. Его раздвоенный язычок затрепетал быстрее обычного, улавливая в потоках ветра чужеродные, ядовитые флюиды.

Из-под покосившегося забора, там, где густой кустарник переходил в неухоженный бурьян заброшенного соседнего участка, высунулась плоская, треугольная голова.

Это была Стефания — огромная, массивная степная гадюка. Её чешуя была грязно-песочного цвета с отчётливым зигзагообразным тёмным узором вдоль хребта, а мутные, холодные глаза излучали древнюю, слепую злобу и голод.

Стефания не любила этот сад за его ухоженность, но её привлекало тепло человеческого жилища и обилие мелкой живности, обитавшей вокруг хозпостроек.

Чужеродная гостья бесшумно вползла на участок, оставляя за собой широкий, лишённый жизни след на бархатной траве.

Златопуз понял: миру на участке пришёл конец. Если эта тварь обоснуется здесь, пострадают не только лягушки и ящерицы, но в первую очередь — люди.

Гадюка была агрессивна, ядовита и не собиралась делить территорию с мирным ужом.

Более того, Софийка как раз собиралась выбежать во двор, чтобы забрать оставленную на качелях любимую куклу.

Глава III. Опасная встреча

Сердце ужа забилось где-то в районе горла. Он был вдвое меньше хищницы, не имел смертоносных клыков, наполненных парализующим ядом, и не обладал той звериной жестокостью, которая двигала гадюкой.

Но у него было то, чего не было у чужатки, — любовь к этому дому, преданность своим людям и отважное, благородное сердце.

Златопуз бесшумно скользнул по зарослям мяты и перерезал путь Стефании у самой теплицы, преградив ей дорогу к крыльцу, где уже раздавался весёлый смех Софийки.

Гадюка остановилась, лениво изогнув массивное тело в виде пружины. Её чёрные зрачки сузились до тонких вертикальных нитей.

Она презрительно шипела, выпуская струи удушливого воздуха, и медленно покачивала плоской головой, оценивая дерзкого смельчака.

— Убирайся в своё болото, полосатый червяк, — прошипела Стефания голосом, напоминавшим шуршание сухих листьев по асфальту. — Этот сад теперь мой. Здесь много тепла, а те двуногие создания станут прекрасными игрушками для моих зубов. Я заползу прямо в их дом, когда они уснут.

— Не бывать этому! — ответил Златопуз, хотя его голос звучал тише, но твёрдо и решительно. — Этот сад защищён добром. Здесь нет места твоей злобе. Уходи добровольно, пока я прошу об этом.

Гадюка лишь расхохоталась — мерзким, утробным шипением.

Она молниеносно выбросила вперёд своё тяжёлое тело, целясь острыми, сочащимися желтоватой отравой зубами прямо в голову ужа.

Златопуз едва успел увернуться. Молниеносный бросок вспорол воздух в сантиметре от его левого бока, оставив на земле небольшую ямку.

Глава IV. Схватка у теплицы

Началась страшная схватка. Силы были неравны. Гадюка превосходила ужа в массе, силе и боевом опыте.

Она наносила удар за ударом, пытаясь зажать Златопуза в тиски между фундаментом теплицы и тяжёлым цветочным горшком.

Уж крутился волчком, используя всю свою природную гибкость и знание каждой травинки на родном участке. Он то уходил под деревянные доски, то выныривал с неожиданной стороны, отвлекая внимание монстра.

Одна из атак Стефании оказалась особенно опасной. Её клыки скользнули по хвосту Златопуза, и жгучая, обжигающая боль пронзила всё тело.

Яд, к счастью, не попал в жизненно важные артерии, так как уж успел резко отдернуться, но хвост онемел, лишив его прежней скорости.

Кровь закапала на зелёную траву, окрашивая её в тёмный цвет.

Стефания торжествующе зашипела, чувствуя победу. Она приподнялась над землёй почти на треть своего туловища, готовя смертельный удар в самую макушку защитника.

В этот момент на крыльце хлопнула дверь. На пороге показалась Софийка. Она держала в руках куклу и собиралась сделать шаг в сторону сада, заметив странную возню у теплицы.

— Папа, смотри, какие-то змейки играют в догонялки! — звонко крикнула девочка, ещё не понимая смертельной опасности.

Глава V. Подвиг Златопуза

Златопуз понял: если он сейчас отступит, девочка погибнет.

Внутренний страх исчез, уступив место звенящей, кристальной решимости.

Собрав последние силы, превозмогая боль в парализованном хвосте, уж совершил то, чего гадюка совершенно не ожидала.

Вместо того чтобы отпрыгнуть назад, он с невероятной ловкостью бросился вперёд и обвился мёртвой хваткой вокруг шеи хищницы, прямо под её тяжёлой треугольной головой.

Стефания захлестнулась от неожиданности и ярости. Она начала бешено извиваться, кататься по земле, пытаясь раздавить смельчака о камни и сокрушить его своими кольцами.

Уж задыхался, его чешуя трескалась от ударов о твёрдую почву, но он держал хватку, вплетаясь всё глубже в чешуйчатое тело врага, направляя их общую борьбу к старому металлическому ведру, валявшемуся у забора.

И вот, в кульминационный момент схватки, используя инерцию диких вращений гадюки, Златопуз сделал резкий рывок и толкнул противницу в узкое пространство между железным баком и тяжёлым бетонным блоком.

Тяжёлая голова Стефании застряла в узком зазоре, лишив её возможности маневрировать и наносить новые удары.

В это же время на крик дочери выбежал отец с тяжёлой садовой лопатой в руках.

Увидев чудовищную гадюку, зажатую у забора, и израненного, окровавленного Златопуза, лежащего рядом, он мгновенно оценил ситуацию.

Одним точным, выверенным движением лопаты хозяин обезвредил опасную гостью, после чего аккуратно перенёс её в глубокое пластиковое ведро, чтобы вывезти далеко за пределы дачного кооператива.

Глава VI. Возвращение домой

Когда всё стихло, сад погрузился в тишину.

Софийка подбежала к клумбе и ахнула, увидев своего друга.

Златопуз лежал неподвижно в траве, тяжело дыша, а его некогда изумрудная спина была покрыта ранами.

Девочка бережно, едва касаясь пальчиками, подняла его и прижала к груди, слёзы брызнули из её глаз:

— Папа, посмотри, он спас меня! Он весь ранен! Спаси его, пожалуйста!

Отец бережно взял ужа из детских рук, занёс в дом и аккуратно промыл раны чистой водой, смазав целебной мазью.

Несколько дней Златопуз провёл в небольшой коробке, наполненной мягким мхом, получая лучшие угощения и заботу со стороны людей, которых он так самоотверженно защищал.

Прошла неделя. Силы вернулись к отважному ужу.

Его шрам на хвосте затянулся, а чешуя снова заиграла на солнце всеми оттенками малахита и янтаря.

В одно прекрасное утро Софийка вынесла его в сад и выпустила на то же самое место под кустом терновника.

Златопуз не спешил уползать. Он грациозно приподнял голову, посмотрел своими умными тёмными глазами на девочку, качнул ей в знак приветствия и медленно скрылся в густой, прохладной траве.

С тех пор на дачном участке царил абсолютный мир.

Ни одна злая тварь больше не смела переступить его порог, ведь каждый обитатель леса знал: этот сад охраняет не просто уж, а настоящий, преданный друг с великим и благородным сердцем.

Белочка Рыжулька и тайна старого дуба

В одном большом лесу, где по утрам туман прятался между елями, а вечером верхушки деревьев золотились в лучах закатного солнца, жила маленькая белочка по имени Рыжулька.

Она была любопытной, непоседливой и очень любила задавать вопросы.

— Почему ручей звенит?
— Куда улетают осенние листья?
— Кто зажигает звёзды над лесом?

Но больше всего Рыжульке хотелось узнать, что находится внутри старого дуба, который стоял на краю лесной поляны.

Дуб был огромным. Его ствол был таким толстым, что даже три белочки, взявшись за лапки, не смогли бы обхватить его целиком.

Старожилы леса рассказывали, что много лет назад в дубе кто-то спрятал маленький деревянный сундучок.

Что было внутри — никто не знал.

Рыжулька часто сидела на соседней берёзке и разглядывала старый дуб.

Однажды она решила спросить о нём у мудрого филина, который жил неподалёку.

— Дедушка Филин, правда ли, что в старом дубе спрятано сокровище?

Филин внимательно посмотрел на белочку и ответил:

— Может быть, правда. Но иногда сокровища бывают совсем не такими, какими мы их представляем.

— А какие же они бывают? — удивилась Рыжулька.

— Вот это тебе предстоит узнать самой, — загадочно ответил филин.

На следующий день Рыжулька отправилась к дубу. Она обошла его со всех сторон, заглянула под корни и даже забралась на нижнюю ветку.

Ничего необычного она не заметила.

Но вдруг под лапкой у неё хрустнула сухая веточка.

Рыжулька посмотрела вниз и увидела маленькую тропинку, скрытую под опавшими листьями.

— Вот это находка! — обрадовалась она.

Белочка осторожно побежала по тропинке. Она привела её прямо к корням старого дуба.

И тут Рыжулька заметила маленькую дверцу.

— Вот это да! — прошептала она.

Дверца была почти незаметной, а рядом лежал крошечный золотистый ключик.

Рыжулька осторожно взяла его лапками.

— Неужели это тот самый ключ?

Она вставила ключ в замочную скважину.

Щёлк!

Дверца открылась.

Но за ней не оказалось ни сокровищ, ни драгоценных камней.

Там была маленькая полочка, а на ней — старый деревянный сундучок.

Рыжулька открыла его и увидела...

Один-единственный желудь.

— И это всё? — удивилась белочка.

На крышке сундучка были вырезаны слова:

«Настоящее сокровище становится большим, когда им делятся».

Рыжулька долго смотрела на желудь, пытаясь понять смысл надписи.

Она взяла его и побежала к ручью. Там как раз сидели зайчонок и ёжик.

— Посмотрите, что я нашла! — сказала Рыжулька.

Она рассказала друзьям о сундучке и показала им желудь.

— А что ты будешь с ним делать? — спросил зайчонок.

Рыжулька задумалась.

Она могла оставить желудь себе. Могла спрятать его в дупле или обменять на орешки.

Но слова на сундучке не выходили у неё из головы.

«Настоящее сокровище становится большим, когда им делятся».

— Я посажу его, — наконец сказала белочка. — Пусть из него вырастет дерево.

— А зачем тебе ещё одно дерево? — удивился ёжик.

— Чтобы когда-нибудь под ним могли отдыхать другие звери, — улыбнулась Рыжулька.

Она посадила желудь возле ручья и каждый день приходила проверить, не появился ли росток.

Первые дни ничего не происходило.

Рыжулька немного расстраивалась, но не переставала ухаживать за своим будущим деревом.

Она приносила воду, осторожно рыхлила землю и защищала место от любопытных птиц.

И вот однажды утром из земли показался маленький зелёный росток.

— Получилось! — радостно воскликнула Рыжулька.

С каждым годом росток становился всё выше и крепче.

Прошло несколько лет.

Маленький росток возле ручья превратился в большой, крепкий дуб. Его ветви раскинулись широко над поляной, а густая зелёная крона стала настоящим убежищем для лесных жителей.

Рыжулька часто приходила к своему любимому дереву и с гордостью смотрела на него.

— Вот каким большим ты стал! — улыбалась она.

Однажды Рыжулька решила, что пришло время поселиться на этом самом дубе. На толстой ветке она построила уютный домик из сухих веточек, мягкого мха и тёплых листочков.

Домик получился маленьким, но очень уютным.

Вскоре у Рыжульки появились бельчата — весёлые, пушистые и непоседливые. Они целыми днями прыгали с ветки на ветку, играли в прятки среди листьев и каждый вечер возвращались в свой тёплый домик.

Рыжулька смотрела на своих малышей и была счастлива.

Иногда она рассказывала им историю о том, как однажды нашла в старом дубе маленький сундучок и всего один желудь.

— А потом из этого желудя вырос наш дом, — говорила она.

Бельчата удивлённо смотрели на огромное дерево.

— Значит, это дерево — наше настоящее сокровище?

Рыжулька улыбалась:

— Да. Только не потому, что оно большое. А потому, что именно здесь мы вместе.

И с тех пор Рыжулька со своими бельчатами жила на том самом дубе.

Весной они встречали первые солнечные лучи, летом прятались в прохладной тени густой кроны, осенью собирали запасы, а зимой уютно устраивались в своём тёплом домике.

А старый дуб всё так же шумел своими ветвями над поляной, словно бережно охранял маленькую семью.

И каждый, кто проходил мимо, мог услышать весёлый беличий смех.

Потому что самое настоящее счастье — это когда у тебя есть место, которое можно назвать домом, и те, с кем хочется разделить его тепло.

День угас, растаял в дымке синей,
Затихает за окном прохладный сад.
Пусть покроет мир ночной паутиной,
И луна зажжет серебряный наряд.
​Растворись в тепле и мягкости постели,
Пусть заботы улетают за порог.
В тишине, где птицы больше не пели,
Спи спокойно, отдыхай от всех дорог.
​Сны придут легко, касаясь нежно,
Унесут в заманчивый и светлый край.
Пусть покой окутает безбрежно,
Засыпай... Спокойной ночи, баю-бай.

С чего всё начиналось

Глава I. Тихая бухта

Далеко-далеко в тёплом океане, среди бескрайних голубых вод, находилось удивительное место — маленькая бухта, окружённая коралловыми рифами.

Днём здесь было шумно и весело. Разноцветные рыбки прятались среди кораллов, морские коньки играли в догонялки, а маленькие черепашки устраивали соревнования.

Но вечером бухта становилась совсем другой.

Солнце медленно опускалось за горизонт, вода окрашивалась в золотистые и розовые цвета, а над океаном появлялись первые звёзды.

Именно в этой бухте жила семья морских черепах.

Мама-черепаха давно ждала появления маленьких черепашат.

И вот однажды наступила особенная ночь.

Глава II. Первое утро Грея

Ночью море было необычайно спокойным.

Волны тихо накатывались на берег и снова возвращались в океан.

А на тёплом песке одно за другим начали появляться маленькие черепашата.

Они были крошечными, но очень шустрыми.

Кто-то сразу пополз к воде.

Кто-то пытался догнать братьев и сестёр.

А один маленький черепашонок задержался.

Он осторожно высунул голову из песка и широко открыл глаза.

Перед ним был огромный океан.

Грей ещё ничего не знал об этом мире.

Он впервые увидел небо.

Впервые почувствовал прохладный морской ветер.

Впервые услышал шум волн.

Черепашонок поднял голову и замер.

Ему хотелось рассмотреть всё сразу.

Мама подплыла к нему и ласково сказала:

— Ну здравствуй, мой маленький.

Грей посмотрел на неё и тихонько пискнул.

Это был его первый звук.

Глава III. Необычный панцирь

Когда первые лучи солнца осветили берег, мама внимательно посмотрела на своего малыша.

И тут она удивилась.

Панцирь Грея был совсем не таким, как у других черепашат.

Он был серебристо-серым и красиво переливался на солнце.

— Какой необычный! — удивилась мама.

Маленький Грей ничего не ответил.

Он только посмотрел на свой панцирь, потом на воду и снова на маму.

Позже к берегу приплыл старый Дедушка-Краб.

Он долго рассматривал черепашонка.

— Хм-м… — задумчиво протянул он. — За много лет я видел немало морских черепах, но такого панциря ещё не встречал.

— Думаешь, с ним что-то не так? — встревожилась мама.

— Наоборот, — улыбнулся Дедушка-Краб. — Он просто особенный.

Грей внимательно посмотрел на старого краба.

Слово «особенный» ему понравилось.

Глава IV. Большое знакомство

Когда Грей немного освоился, к нему приплыли другие обитатели бухты.

Первой появилась маленькая рыбка-клоун.

Она закружилась вокруг Грея и спросила:

— А ты кто?

Грей посмотрел на неё.

— Это Грей, — ответила мама.

— Грей? Хорошее имя!

Следом приплыл морской конёк.

Он важно поклонился и сказал:

— Добро пожаловать в нашу бухту!

Потом появились две маленькие черепашки.

Они были братьями Грея.

— Пойдём с нами! — позвали они.

Грей поплыл следом.

Это было его первое путешествие по родному океану.

Он увидел высокие кораллы, разноцветные водоросли и маленькие пещеры между камнями.

Всё казалось ему огромным и удивительным.

Глава V. Маленькое приключение

На следующий день Грей впервые отправился немного дальше от берега.

Мама не отпускала его далеко и всё время была рядом.

Вдруг из-за большого коралла послышался тоненький писк.

— Кто там? — спросила мама.

Грей подплыл ближе.

Между двумя камнями застрял маленький морской конёк.

Он пытался выбраться, но у него ничего не получалось.

Грей осторожно подполз к камням и стал толкать один из них лапкой.

Камень не двигался.

Он попробовал ещё раз.

На помощь приплыла мама.

Вместе они немного сдвинули камень.

Морской конёк наконец выбрался.

— Спасибо! — обрадовался он.

Грей улыбнулся.

Это было его первое маленькое доброе дело.

И пусть оно казалось совсем простым, Грей запомнил этот день надолго.

Глава VI. Праздник в бухте

Через несколько дней в бухте устроили праздник в честь новорождённых черепашат.

Кораллы словно специально раскрыли свои яркие цветы.

Рыбки устроили весёлые танцы.

Морские коньки соревновались, кто сможет смешнее покружиться.

Даже Дедушка-Краб надел свои самые красивые ракушки.

Грей плавал рядом с мамой и с удивлением смотрел на праздник.

Все хотели познакомиться с необычным серебристо-серым черепашонком.

— Какой красивый панцирь!

— Никогда такого не видели!

— А глаза какие любопытные!

Грей немного смутился и спрятался за маму.

Она ласково коснулась его панциря.

— Не бойся, малыш. Здесь все твои друзья.

Грей выглянул из-за мамы.

И впервые почувствовал, что у него есть целый океан, который можно назвать домом.

Глава VII. Тайна имени

Вечером Дедушка-Краб снова приплыл к семье.

— А имя у малыша уже есть? — спросил он.

— Пока мы выбираем, — ответила мама.

Дедушка-Краб задумался.

— Тогда пусть его имя будет связано с его необычным цветом.

Он посмотрел на серебристо-серый панцирь черепашонка.

— Грей.

Мама повторила:

— Грей…

Ей понравилось это имя.

Маленький черепашонок тоже словно услышал его по-своему.

Он поднял голову и посмотрел на маму.

— Значит, решено, — улыбнулась она. — Тебя будут звать Грей.

Так у маленького океанского черепашонка появилось его имя.

Глава VIII. Впереди целый океан

Прошло ещё несколько дней.

Грей рос.

Он учился плавать, знакомился с обитателями бухты и каждый день открывал для себя что-нибудь новое.

Он ещё не знал, сколько удивительных мест увидит.

Не знал, сколько друзей встретит.

Не знал, что однажды отправится далеко-далеко от своей родной бухты.

И уж тем более не знал, что впереди его ждут настоящие приключения.

Пока Грей был просто маленьким океанским черепашонком.

Он плыл рядом с мамой и смотрел на бескрайнюю голубую воду.

А океан словно шептал ему:

— Расти, маленький Грей. Твоя история только начинается.

И это действительно было только начало.

Потому что впереди Грея ждала целая жизнь — полная друзей, открытий и удивительных приключений.

Среди дорог, суеты и забот
Только к тебе моё сердце плывёт.
В тёплый твой дом, где всегда меня ждёшь,
Где всё поймёшь и от бурь сбережёшь.
​Пусть пролетают года чередой,
Знаю, укроюсь я рядом с тобой.
В сердце твоём нахожу я ответ,
Лучшего в мире уюта и нет.
​Спасибо, мама, за твой светлый взор,
За бесконечный душевный разговор.
За то, что веришь, когда я упал,
И за надёжный домашний причал.
​Пусть стороной обходят буря и тень,
Пусть радость дарит тебе каждый день.
Живи в тепле, окружена добром,
Будь счастлива под этим мирным крылом.

Каждый мой шаг и любая победа —
Это молитва твоя от беды.
Ты отводила ненастья и беды,
Ты направляла меня сквозь года.
Сколько ночей ты не спала у кроватки,
Сколько тепла подарила любя.
Сколько заботы, душевной и сладкой,
Мама, ты в жизнь принесла для меня.
Пусть серебрятся года незаметно,
Пусть не коснётся тебя суета.
Я за любовь твою, мама, навечно
Небу шепну: «Береги её, да».
Пусть стороной пролетают ненастья,
Пусть в твоём доме царит доброта.
Пусть будет наполнена светом душа,
Мама родная, живи не спеша.

За твоей спиной — как за каменной стеной,
Самый близкий человек, данный мне судьбой.
Ты — начало всех дорог, свет моих очей,
С каждым годом становлюсь я взрослей, мудрей,
Но по-прежнему спешу в твой уютный дом,
Где укрыт от всех невгод я твоим крылом.
​Пусть обходят стороной тучи и ненастья,
Я желаю каждый день для тебя — как праздник.
Чтобы радость и покой в сердце поселились,
И заветные мечты непременно сбылись.
​Мама, милая моя, солнышко в окне,
Пусть всегда любовь твоя помогает мне.
Будь здорова и живи много-много лет,
Для меня твоя душа — самый главный свет.
Низкий поклон тебе за заботу и за труд,
Пусть в глазах твоих слезинки от радости живут.

​Пусть годы летят, уносятся вдаль,
Но ты никогда не познай про печаль.
Здоровья без счёта, тепла и добра,
Пусть жизнь твоя будет светла и щедра.
​Твой дом — это пристань, где тихо всегда,
Где ярким огнем не сгорают года,
Где примут, согреют и примут любовь,
И хочется верить в хорошее вновь.
​И пусть за окном непогода шумит,
Твое сердце ангел от бурь защитит,
Ведь руки твои исцеляют от бед,
Даря нам надежду и солнечный свет.
​А я постараюсь опорой тебе
Быть в каждой безумной мирской суете,
Чтоб ты улыбалась и знала всегда:
Твой сын рядом с тобою на все года

Среди тысяч дорог и тревожных ночей
Нет света теплее твоих ясных очей.
Ты — тихая пристань, надёжный причал,
Где каждый мой промах с любовью встречал
Твой ангельский голос, терпенье и труд.
​Пусть годы идут, унося за собой
Тревоги и тучи над нашей судьбой,
Твоя доброта озаряет весь мир,
Ты — ангел мой чистый, оплот и кумир.
​Спасибо за то, что здесь любят и ждут,
За то, что укрыла от жизненных гроз,
Сберегла от боли, обид и от слёз.
Пусть беды обходят твой дом стороной,
Пусть будет на сердце лишь радость, покой.
Живи долго-долго, родная моя,
Всем сердцем люблю тебя, мама, моя.

Сердце Тянь-Шаня: Легенда об Иссык-Куле
​Давным-давно, когда величественные горы Тянь-Шаня были ещё молодыми, гордыми и зелёными, а тайны земные бережно хранили древние горные духи, на свете жили два брата-ветра — Санташ и Улан. С самого раннего детского возраста они были неразлейвода, делили на двоих бескрайние просторы меж отвесных скал и звонкий свист утренних гроз. Но когда они выросли, то стали полной противоположностью друг друга, превратившись в два совершенно разных лика дикой природы.
​Санташ был ветром восточным — лёгким, весёлым, порывистым, приносившим с собой утреннюю горную прохладу, терпкий аромат арчи и тонкий запах цветущих высокогорных лугов. Он кружил над высокими перевалами, ласкал снежные вершины и играл с невесомыми облаками.
​Улан был ветром западным — хмурым, сильным, горячим, рождённым из дыхания раскалённых песков пустыни и суровых глубоких ущелий. Он не любил долгих и пустых слов, нёс с собой свинец тяжёлых туч и грохот грозовых раскатов.
​Жили они в огромной высокогорной долине, посреди которой горделиво высился прекрасный хрустальный замок. В этом замке жила девушка редкой красоты по имени Куль. Её глаза сияли синевой чистейшего неба, а длинные тёмные косы струились по плечам, словно прохладные горные ручьи, питающие зеленеющую долину. И надо же было такому случиться, что оба брата влюбились в неё без памяти, потеряв покой и сон.
​Санташ прилетал к её расписным окнам каждое утро с самыми первыми лучами солнца. Он пел ей весёлые, звонкие песни, кружил в лёгком танце лепестки диких роз, осыпал капельками утренней росы и дарил живительную свежесть. Куль улыбалась ему, искренне смеялась и радовалась его приходам, как доброму, верному другу.
​Совсем иначе приходил Улан. Он не умел слагать красивых песен и совершенно не знал нежных слов. Тяжёлыми, гулкими шагами он подходил к её порогу, садился у её ног и горестно вздыхал, принося в подарок горячее дыхание южных степей и редкие диковинные камни, найденные в далёких опасных странствиях. Куль искренне сочувствовала его суровой печали, гладила его порывистые потоки, но сердце её молчало, не находя отклика на эту палящую страсть.
​Оба брата страстно хотели жениться на прекрасной девушке, сделать её полноправной хозяйкой своих бескрайних просторов. Долго они спорили у подножия замка, и наконец их слепая ревность превратилась в настоящую разрушительную бурю. Они сошлись посреди цветущей долины, чтобы насмерть биться за право обладать ею.
​— Она будет только моей! — ревел Улан, поднимая тучи сухой пыли, выкорчевывая скалы и сокрушая древние утёсы.
​— Нет, моей! — свистел Санташ, созывая грозовые тучи, застилая солнце и метая слепые молнии.
​Битва двух стихий была невероятно страшной. Земля под ногами дрожала, вековые тянь-шанские ели вырывало с корнем, горные птицы падали замертво, а звери в ужасе бежали в самые глубокие пещеры. Девушка выбежала из хрустального замка наперерез бушующим стихиям и со слезами на глазах умоляла братьев остановиться. Но они, ослеплённые яростью и жаждой победы, её голоса уже не слышали.
​Тогда Куль поняла страшную правду: эта безумная битва погубит и её саму, и ослеплённых братьев, и всё живое вокруг, превратив цветущий край в безжизненную пустыню. Она в последний раз посмотрела на родные горы, подняла руки к небу и тихо, но твёрдо прошептала:
​«Если я — истинная причина этой слепой вражды, то пусть я стану тем, что навсегда разделит вас, охладит ваш пыл и принесёт долгожданный мир в эту многострадальную долину».
​В тот же миг её хрустальный замок со звоном рухнул, а сама она растворилась в пространстве, превратившись в огромное, бескрайнее озеро с невероятно чистой, прохладной, но чуть солоноватой от пролитых девичьих слёз водой.
​Братья замерли на полуслове. В ужасе и оцепенении они кинулись к воде, но было поздно — прекрасная Куль навсегда исчезла, оставив вместо себя лишь необъятную лазурную гладь. От жгучего горя, осознания своей вины и бесконечного раскаяния сердце горячего Улана не выдержало и разорвалось прямо на крутом берегу. Там, где упали его горячие капли, вода в озере навсегда стала тёплой и ласковой, не замерзая даже в самые суровые и лютые зимы.
​С тех пор прошло много веков. Братья-ветры так и не смогли простить друг друга и примириться с утратой. Они до сих пор живут по разные стороны озера, вечно охраняя покой своей возлюбленной.
​Когда с востока прилетает весёлый Санташ, озеро Иссык-Куль оживает, радостно искрится на солнце, играет бликами и катит к песчаному берегу мелкую, добрую, игривую волну. Но стоит с запада ворваться хмурому, яростному Улану, внезапно вспомнившему свою старую обиду и утрату, как озеро моментально темнеет, вздымает высокие гребни волн и показывает свой суровый, несгибаемый характер.
​Но как бы ни бушевали ветры, как бы ни злились они наперекор друг другу, Иссык-Куль — «Горячее озеро» — неизменно остаётся тёплым. Это глубоко внизу, на самом дне, согревает землю великое, живое и любящее сердце, которое способно унять любую бурю.

Затихает шумный город,
Гаснут яркие огни.
Пусть уйдёт дневная горесть,
Растворятся ночи дни.
​Мягкий плед укутал плечи,
Звёзды смотрят в тишине.
Пусть ласкает этот вечер
И несёт покой во сне.
​Пусть приснятся сказки света,
Море, горы и цветы,
Где теплом душа согрета,
Где сбываются мечты.
​Спи спокойно, до рассвета
Пусть укроет тишина.
Лунный свет лучом ответа
Охраняет мир до сна.

Забыт покой, умолкли птицы,
Лишь свист железа в вышине.
Но вера замерла на лицах,
Пылая в этой злой войне.
​Он шел сквозь пламя и преграды,
Где каждый камень опален,
Не ради славы и награды —
Он защитить свой дом силен.
​И в час, когда сжимает сердце
Холодный страх перед судьбой,
Он приоткроет к жизни дверцу
И встанет снова в полный рост, живой:
​«Я не умру, я буду жить —
Назло осколкам и огню!
Родных и близких защитить,
У смерти вырвать жизнь свою...»
​Пройдет гроза, утихнут взрывы,
Затянет шрамы мать-земля,
И зазвучат опять мотивы,
Любовь и жизнь воспев сполна.

Ночной покой укутал тишиной,
Зажглись на небе бледные светила.
Пусть день уйдёт с заботой и суетой,
Чтоб ночь тебе забвение подарила.
​Пусть мягкий свет струится из окна,
Касаясь стен прохладой и покоем,
И полная луна чертит сполна
Тропинку к сказке ласковым прибоем.
​Закрой глаза, отбрось тревоги дня,
Впусти в свой дом уюта тихого диво.
Пусть ангел охраняет у огня,
И сон укроет нежно и счастливо.

В моей душе немало света,
И боли тоже — не отнять.
Она хранит мои секреты,
Что никому не рассказать.
Лишь мне одной она откроет
Свою печаль и тихий стон.
Для посторонних всё укроет,
Не выставляя чувства вон.
Для многих это лишь страницы,
Обычный стих, обычный слог.
А мне с душой своей сродниться
Судьбой даровано навек,
Она согреет в час тревожный,
Когда вокруг темно и зло.
И станет тихо, осторожно
Дарить мне веру и тепло.
Когда осудите другого,
На миг подумайте сперва:
Ведь в каждом сердце — боль живая,
И у каждого душа одна.
Прошу вас, люди, будьте мягче,
Не раните друг друга зря.
Ведь доброта сильнее всякой
Обиды, злости и огня.

Доброе утро! Пусть солнце сияет,
Счастьем и светом твой путь озаряет.
Пусть будет удачным сегодняшний день,
Исчезнут тревоги, усталость и лень.
Пусть сердце наполнится миром, теплом,
Уютом, улыбкой и добрым добром.
Пускай всё задуманное удаётся всегда,
А радость с тобой остаётся всегда!
Пусть каждый твой шаг вдохновенье несёт,
Пусть счастье навстречу с улыбкой придёт.
Доброе утро! Желаю добра,
Прекрасного дня и душевного тепла!

Спокойной ночи! Сладких снов,
Пусть будет сон красив без слов.
Пускай луна хранит покой,
А ангел будет рядом твой.
Пусть звёзды свет тебе несут,
Все беды тихо прочь уйдут.
Проснёшься утром с добротой,
С улыбкой, счастьем и мечтой.

Пусть ночь укроет тишиной,
Подарит отдых и покой.
Уйдут заботы все из снов,
Мир замер в царстве добрых слов.
​Пусть звезды светят в вышине,
Как искры в тихой глубине,
А сон придет легко, безмолвно,
Наполнив ночь мечтой нескромной.
​Желаю мягких, светлых снов,
Уюта, нежности, основ,
Где силы черпает душа,
В спокойствии, едва дыша.
​Спокойной ночи, пусть во сне
Всё будет словно в добром дне.

Добрый день! Пусть это солнце
Светит ласково в оконце,
Дарит радость и тепло,
Чтобы на душе цвело!
​Пусть дела идут отлично,
Настроенье будет птичьим —
Легким, звонким, высоты,
Где сбываются мечты.
​Улыбнись всему вокруг,
Мир тебе — хороший друг.
Чашку чая завари
И в гармонии твори!

Утро тихо в окна постучало,
Смыло тени утренней росой.
Каждый день — прекрасное начало,
Мир сегодня за одно с тобой!
​Пусть легко решаются задачи,
И в душе горит весёлый свет.
Я желаю бодрости, удачи,
И ловить улыбки всех в ответ!

​За окошком затихли дороги,
И укутал дома полумрак.
Унесут пусть ночные пороги
Груз забот и дневной кавардак.
​Пусть опустится сон на ресницы —
Лёгкий, нежный, как ласковый май.
Что-то доброе пусть тебе снится.
Спи спокойно, скорей засыпай.

Затихает мир привычный,
Тает вечер за окном.
Сбросив груз забот привычных,
Город погрузился в сон.
​Пусть укроет одеялом
Звёздный бархат до утра,
Чтоб усталость испарилась,
Отдохнуть пришла пора.
​Спи спокойно, безмятежно,
Впереди — прекрасный день.
Пусть укутает согреет
Ночи ласковая тень.

​Я гордился тобою всегда,
Твоим именем, силой и взглядом.
Но внезапно случилась беда,
И тебя больше нет со мной рядом.
​Будет время идти и кружить,
Только рана в душе не застынет.
Как отцу без тебя дальше жить?
Моё сердце навеки застынет.
​Пусть земля тебе будет легка,
Спи спокойно в обители звёздной.
Моя скорбь и любовь — на века,
И слеза на щеке несуразной…

​Вечер добрый я желаю,
Пусть рассеется туман.
День прошедший уплывает
В синий, сонный океан.
​Пусть утихнут все заботы,
Принесет уют домам.
После праведной работы
Отдохнуть пора и нам.
​Зажигаются на небе
Звёзд далеких огоньки.
В мягком и спокойном кресле
Будут мысли твои легки.
​Чашка чая, плед пушистый,
Близких любящий причал…
Пусть же этот вечер чистый
Смоет за день всю печаль.

Ночь тихонько за окном
Рассыпает звёздный свет,
Пусть уют наполнит дом,
А тревог как будто нет.
Пусть луна хранит покой,
Сказки добрые несёт,
И волшебною тропой
В мир чудес тебя ведёт.
Пусть приснится счастья сад,
Где цветут мечты вновь,
И подарит звездопад
Теплоту, добро, любовь.
Закрывай скорее глазки,
Отдых ждёт тебя опять.
Пусть красивые все сказки
Будут сон твой украшать.

Добрый день! Как твои дела?
Я пишу, улыбку не тая.
За окошком солнце или тень —
Пусть отличным будет этот день!
​Только знай, что без твоих очей
Дни скучнее, ночи холодней.
Кажется, застыли стрелки вдруг...
Я скучаю без тебя, мой друг.
​Пусть тепло летит к тебе в ладонь,
В сердце пусть горит любви огонь.
Улыбнись, ответь мне поскорей —
И на душе вмиг станет веселей!

Ночь укрыла город мягким пледом,
Звёзды загорелись в вышине.
Все заботы, что гнались по следам,
Растворились в сонной тишине.
​Пусть утихнут мысли и тревоги,
День ушёл, оставив добрый след.
Спи спокойно, отдохнут пусть ноги,
Утро принесёт нам новый свет.
​Пусть приснится мирный, тёплый сон,
Где легко, уютно и светло.
Спи. Весь мир сейчас в тебя влюблён,
И вокруг баюкает тепло.

Пусть ночь окутает покоем,
Укроет мягким, звездным сном.
Мы этот мир сейчас закроем,
Забыв тревоги за окном.
​Пусть мысли станут тише, легче,
Как тени в лунном серебре.
Пусть сон обнимет вас покрепче
В преддверии утра, на заре.
​Пусть снятся добрые сюжеты,
Где каждый миг теплом согрет,
Где свет души дарит ответы,
И в сердце гасится рассвет.

Пусть звёзды в небе тихо светят,
Спускаясь нежно в сонный сад.
Пусть лучшее, что есть на свете,
В сны тёплые спешат.
​Забудь тревоги дня былого,
Укройся тишиной ночной.
Желаю самого простого:
Здоровья, радости, покоя
​Пусть ночь подарит вдохновенье
И мягкий, бархатный уют,
Пусть в каждом сладком сновиденье
Тебя лишь радости и ждут.

​Распахнуты окна навстречу дыханью,
Что бродит неслышно по утренней росе.
Мир полон надежды, любви и признанья,
В своей обновленной, неясной красе.
​Кофе дымится, как облако в чашке,
Тени танцуют на светлой стене.
Жизнь достает свои новые плашки,
Чтоб рисовать на хрустальном окне.
​Никто не спешит, время плавно течет,
Счастье в простом, в тишине и покое.
Пусть этот день лишь удачу несет,
Светлое, доброе и неземное.

Когда твоя ладонь коснётся моих губ,
И тихо спросишь, слыша сердца стук:
«Ты здесь со мной? Сквозь время и печаль?»
А я отвечу: «Я иду вдаль,
​Где нет границ, где гаснут все огни,
Где мы с тобою заперты одни».
Пусть этот миг, как вечность, задрожит,
Пока любовь в дыхании молчит.

​Пусть звёзды за окном зажгут огни,
Уставший день останется в тени.
Забудь про все заботы и дела,
Чтоб ночь покой и тишину дала.
​Пусть мягкий сон, как бархатный покров,
Укроет от тревог и лишних слов.
Пусть сны цветными станут, как мечта,
И в сердце воцарится доброта.
​Пусть ночь подарит сказочный покой,
И мир наполнит тихой красотой.
Желаю самых добрых сновидений,
И самых тёплых, радостных мгновений

​Пусть вечер тихо в дом войдёт,
Звездой укроет небосвод,
Затихнет суета дорог,
Покой ложится на порог.
​Мир погружается в покой,
Стихает шум над головой.
Пусть сон приснится золотой,
Наполненный лишь добротой.
​Луна, как верная свеча,
Хранит ваш отдых, не ворча.
Забудьте всё, что было днём,
Укройтесь звёздным полотном.
​Спокойной ночи, добрых снов,
Свободных от тревожных слов.
Пусть ангел охраняет вас
В сей тихий и полночный час.

Солнечный луч заглянул осторожно,
Шепчет: «Пора просыпаться, вставай!»
Мир оживает, и всё в нём возможно,
В новый прекрасный день открывай.
​Пусть кофе манит ароматом чудесным,
В сердце покой, а в душе — доброта.
Будет сегодня всё очень успешным,
С утром счастливым! Пусть жизнь — красота.

​Мы в суете порой не замечаем,
Как время тихо красит их виски.
Мы всё спешим, о главном забываем,
А руки их всё так же так близки.
​Любовь родителей — негромкое дыханье,
Фундамент наш, что держит белый свет.
И в их глазах — покой и пониманье,
И мудрый, самый правильный совет.
​За всё добро, что щедро нам дарили,
За каждый шаг и веру в наш успех,
За то, что мы когда-то просто были
Для них дороже и важнее всех.
​Пусть мир вокруг меняется, как прежде,
Но в доме том — уют, тепло и сад.
И в их сердцах, дарящих нам надежду,
Хранится самый преданный нам взгляд.
​Давайте их ценить, пока мы рядом,
Пока они в живых, пока звучит их смех.
Ведь их любовь — с небес нам данная награда,
Она, как щит, укроет нас от всех.

​Не в громком слове — в тихой силе,
В умении держать удар.
Мы всё, что ценное носили,
В себе храним, как редкий дар.
​Пусть мир меняет свои лица,
И суета кружит вокруг,
Как компас, верная граница,
Наш самый верный, строгий друг.
​Сквозь все невзгоды, испытанья,
Не опуская гордо плеч,
Мы не меняем обещанья
И честь свою берем под меч.
​Не важно, что сулят награды,
И что пророчит шум молвы.
Достоинству не нужно взглядов —
Оно живет внутри, увы,
​Лишь тех, кто помнит: путь неистов,
Но выбор делает душа.
Оставить след достойный, чистый,
Своей судьбой не согреша.

​Деньги — ветер, деньги — пыль,
Превращают сказку в быль.
То бегут они рекой,
То приносят нам покой.
​В кошельке они живут,
Громко о себе поют.
Только важно помнить нам:
Не подвластны жизнь и храм
​Тем монетам, что блестят,
Что порой с ума сводят.
Но как тратить, что беречь —
Это наш с тобой успех.
Сделай правильный черёд,
Пусть душа всегда растёт.
​Главный клад — внутри души,
Ты его лишь сбереги.

​Глава I: Мир за порогом
​Тим был похож на маленькое грозовое облачко с глазами цвета спелого крыжовника и крошечным белым пятнышком на самом кончике хвоста. Его привычный мир состоял из мягкого коврика у натопленного камина, запаха домашнего уюта и теплого маминого бока. Но любопытство — штука острая и порой очень опасная. Стоило в сад залететь бабочке, похожей на хрупкий лоскуток синего неба, как Тим, позабыв обо всех маминых наставлениях, бросился следом за ней.
​За пределами родного двора жизнь оказалась совсем иной. Дорога рычала моторами, как невидимый разъяренный зверь, отпугивая малыша своим пугающим грохотом. Парк встретил его высокими, холодными деревьями, чьи кроны пугливо шептались над головой, скрывая от него яркое солнце. Когда бабочка, поманившая его так далеко, вдруг вспорхнула высоко ввысь и растаяла в лучах заходящего светила, Тим огляделся по сторонам. Он не узнал ни тропинок, ни привычных запахов травы. Его маленькое сердечко забилось быстро-быстро: уютный мир исчез, оставив его совершенно одного в надвигающихся сумерках. Он попытался позвать маму, жалобно мяукнув, но голос его был слишком тихим и слабым, чтобы пробиться сквозь равнодушный, гулкий шум большого города. Тим понял: он окончательно потерялся, и теперь ему придется полагаться только на самого себя, чтобы найти путь обратно к дому, теплу и маминой защите.
​Глава II: Долгая ночь страхов
​Весь вечер Тим пытался найти обратную тропинку, но каждый новый поворот уводил его всё дальше вглубь чужого, огромного парка. Он осторожно спрашивал дорогу у старого ворона, что важно расхаживал по широкой дорожке, но птица лишь каркнула что-то о ветре перемен и взмыла высоко в небо. Затем он робко обратился к мудрому рыжему псу, дремавшему у ворот одного из домов, и тот, приоткрыв один глаз, тихо пролаял: «Малыш, ищи тех людей, от кого пахнет не холодом, а домом и добротой».
​Тим окончательно выбился из сил. Его крошечные лапки, привыкшие к мягкой домашней подстилке, дрожали от колючей травы и острого гравия, а дымчатая шёрстка, некогда пушистая, стала влажной от опустившегося на парк густого вечернего тумана. Он забился в узкую, темную щель под старую деревянную скамейку, свернулся калачиком, пряча нос в хвост, и закрыл глаза. В пугающей тишине он отчетливо представлял, как сейчас мама-кошка ждет его, как она нежно вылизывает ему ушки перед сном. Но в ответ на его надежды была лишь холодная, безучастная тишина парка, пропитанная запахом сырой земли и наступающей темноты. Котёнок задрожал, чувствуя, как одиночество становится почти осязаемым грузом на его маленьких плечах. Он мечтал лишь об одном: чтобы утро принесло ответы и помогло ему наконец отыскать ту самую дорожку, которая вела в родной, теплый и самый безопасный на свете дом.
​Глава III: Свет в окне
​Когда холод стал почти невыносимым, с неба посыпались первые капли дождя. Тим уже приготовился к самой печальной ночи в своей короткой жизни, как вдруг среди шума непогоды послышались размеренные, добрые шаги. Пара теплых ладоней, осторожных, словно прикасающихся к хрупкой хрустальной вазе, бережно подхватила его с мокрой земли.
​— Смотри, папа, это же чей-то потеряшка! Бедненький, совсем промок, — прошептал ласковый голос маленькой девочки.
​Вскоре Тим оказался в настоящем раю. Его обволакивало тепло, вокруг пахло корицей, сладким яблочным пирогом и спокойствием. Его аккуратно вытерли мягким, пушистым полотенцем, а в блюдце налили парное, ароматное молоко. Но даже в этой неожиданной доброте Тим не мог окончательно успокоиться. Он смотрел через чистое стекло на дождевые капли, бегущие по окну, и тихо вздыхал — его сердце настойчиво требовало родного запаха маминой шерсти. Девочка, заметив его неподдельную грусть, присела рядом и тихо погладила его за ушком, обещая: «Не бойся, малыш, мы тебя здесь не оставим. Мы обязательно найдем твоих хозяев и поможем тебе вернуться домой». В этих словах было столько искренности, что Тим впервые за весь долгий, пугающий день позволил себе закрыть глаза и задремать, чувствуя, что он находится под надежной защитой новых знакомых, которые не дадут ему пропасть в этом большом и таком сложном мире.
​Глава IV: Счастливое возвращение
​На следующее утро весь район запестрел объявлениями, которые развесили девочка и её папа. На бумаге крупными, заметными буквами было написано: «Нашелся дымчатый котенок с белым пятнышком на хвосте». Люди останавливались, внимательно читали и с теплотой в голосе сочувственно качали головами.
​Чудо случилось уже к обеду. В дверь не просто постучали — в неё настойчиво скреблись, словно кто-то снаружи отчаянно пытался прорваться к самому дорогому. Когда хозяйка дома открыла дверь, на пороге стояла встревоженная мама-кошка. Она была вымокшая, но её глаза ярко сияли надеждой, ведомой чутким материнским носом. Увидев сына в прихожей, Тим издал звук, похожий на радостный, полный облегчения писк, и совершил свой самый высокий прыжок — прямо в мамины заботливые объятия. В воздухе тут же разлился громкий концерт из мурлыканья, в котором слышалось и счастье, и немного строгих материнских наставлений. Мама-кошка еще долго не выпускала сына из виду, умывая его каждую секунду. В тот торжественный миг Тим понял главную истину: приключения — это, конечно, очень интересно, но настоящий мир начинается только там, где тебя искренне ждут и где тебя по-настоящему сильно любят. Он знал, что этот урок запомнит на всю свою кошачью жизнь, ведь нет ничего важнее домашнего очага, куда всегда хочется возвращаться после самых невероятных прогулок.
​Глава V: Эпилог — Тайный друг
​Прошло несколько недель. Тим стал гораздо мудрее — он больше не бегал за случайными бабочками без оглядки, теперь он считал себя по-настоящему опытным путешественником. Но в его маленьком сердце навсегда поселилась огромная благодарность. Он часто сидел на подоконнике, задумчиво глядя на улицу, в сторону того самого уютного дома, где его однажды спасли от холодного дождя.
​Однажды Тим заметил знакомый силуэт. Это была Соня, та самая девочка, что нашла его в парке. Она проходила мимо их забора, выглядя почему-то немного грустной. Тим, не раздумывая ни секунды, соскочил с подоконника и вихрем вылетел в сад. Он проскользнул между прутьями забора и выбежал прямо к её ногам, радостно подпрыгивая. Соня ахнула, её лицо мгновенно прояснилось, и она присела на корточки:
— Тим? Неужели это правда ты?
​Малыш потерся мордочкой о её ладонь и заурчал так громко, как только мог. С того дня у них появилась замечательная традиция: каждую субботу Соня приходила в гости, а Тим встречал её у ворот, как самого дорогого друга. Тим понял важную мудрость: мир огромен, и в нем легко потеряться, но если быть открытым и добрым, границы между дворами стираются. И мама-кошка была только рада — она знала, что пока у её сына есть такой верный друг, как Соня, никакие заманчивые бабочки никогда не уведут его слишком далеко от своего дома.

Как нежный луч в прохладе ранней,
Как шепот ветра в волосах,
Твой образ — тихий, первозданный —
Живет в моих ночных мечтах.
​В твоих глазах — глубины моря,
В улыбке — свет иных миров.
С тобой забыть любое горе,
С тобой не нужно лишних слов.
​Ты — вдохновенье, ты — спасенье,
Мелодия моей души.
И каждое мое мгновенье
С тобою в вечность поспешит.
​Пусть время мчит неумолимо,
Стирая дни в календарях,
Ты будешь вечно мной любима —
В стихах, в мечтах и в небесах.

В твоих глазах — бездонный океан,
Где свет зари встречается с мечтами.
Ты словно нежный, утренний туман,
Что нежно стелется над берегами.
​В каждом движении — грация и тайна,
В улыбке — солнца ласковый рассвет.
Ты в этот мир вошла совсем случайно,
Оставив в сердце негасимый след.
​Мне не нужны ни золото, ни звёзды,
Лишь голос твой — целительный бальзам.
Пока я рядом, отступают грозы,
И жизнь летит навстречу чудесам.
​Пусть время мчит, меняя дни и годы,
Но я храню, как высший дар, в душе
Твой образ чистый, чуждый непогоды,
Что светит мне в полночной тишине.

Лучи рассвета нежно гладят сон,
Мир за окном в сиянье погружён.
Пусть этот день наполнится теплом,
Уютом, светом и добром во всём.
​Вдохни поглубже бодрость новых сил,
Чтоб каждый миг лишь радость приносил.
Пусть утро дарит лёгкость и покой,
И счастье ходит рядышком с тобой!

​Смычок — как лезвие, заточен,
Он режет тишину, как сталь.
В потоке звуков, в клочья рваных,
Звучит не музыка — печаль.
​В безумстве нот, в их хриплом крике,
Где каждый вдох — почти разлом,
Душа, застыв в немом величье,
Кричит под огненным смычком.
​Дрожит рука. В экстазе гиблом
Инструмент стонет, как тюрьма,
Где ноты жгутся, точно пеплом,
И сводит слушателя тьма.
​Нет утешенья в звуках рваных,
Лишь обнаженный след потерь.
Скрипач ведет по всем изъянам,
Ломая призрачную дверь.
​Смычок упал. Остыл ожог.
Лишь в тишине дрожит струна.
Скрипач один. Он всё прожил —
В его руках была война.

Дарю цветы, как символ нежных слов,
Как отголосок чувств, что в сердце зреют.
Пусть этот яркий, трепетный покров
В твоей душе теплом своим согреет.
​В бутонах спрятан свет и чистота,
И каждый лепесток — как обещание.
Пусть расцветет земная красота,
В моем тебе сердечном признании.

​«Отражение сердца»
​Любовь не ищет громких слов,
Она — в дыханье, в полувзгляде,
В сплетенье робкое оков,
В простой и искренней отраде.
​Она как тихий свет зари,
Что греет бережно и нежно,
Как пламя вечное внутри,
Что светит ясно и безбрежно.
​Ей не страшны ни шквал, ни зной,
Ни долгих верст пустые дали.
Любовь — когда ты здесь, со мной,
И все тревоги вмиг увяли.
​Две жизни в строчках одного,
Единый ритм, одно движенье.
Любовь — когда важней всего
Другого сердца отраженье.

Лесное дыхание
​Лес дремлет в дымке предрассветной,
Роса блестит на лепестках,
И мир, прозрачный и заветный,
Купается в живых лучах.
​Бежит ручей, звеня о камни,
Играя с бликами в тени,
И сосны, словно великаны,
Хранят безмолвно эти дни.
​В дыханье ветра — шёпот трав,
В просторе неба — синева.
Природа, мудрость в нём собрав,
Пишет безмолвные слова.
​Здесь нет суеты, здесь всё — как дар,
В гармонии земли и птиц,
Где день сменяет свой пожар
На шёлк ночных, прохладных лиц.
​Пусть город манит суетою,
Но сердце помнит этот край,
Где под высокой синевою
Земной рождается наш рай.

Доброе сердце
​В груди, где пульс стучит незримо,
Хранится свет, что не угас,
Живёт тепло, неповторимо,
Сияя в глубине у глаз.
​Оно не требует награды,
Не ищет выгоды в пути,
Ему достаточно быть рядом,
Чтоб чью-то тяжесть отвести.
​В нём мудрость тихая таится,
И вера в лучшее в людях,
Оно умеет не сердиться,
А согревать в тяжёлых днях.
​Как искры у костра живого,
Что разгоняют мрак вокруг,
Оно подарит лишь полслова —
И станет легче, милый друг.
​Пусть мир бывает жёстким, странным,
Сквозь холод дней, сквозь шторм невзгод,
Добро останется желанным —
Тот свет, что в сердце нас ведёт.

Просыпайся, мир прекрасен,
Светом солнечным украшен.
Небо ясное сияет,
Новый день тебя встречает.
​Пусть уходит сон печальный,
Начинается день славный!
Кофе, радость, вдохновенье —
Пусть подарят настроенье.
​Будет пусть успех в делах,
Свет в душе и блеск в глазах.
С добрым утром! Будь собой,
Этот день — он только твой.

Прыгает по дорожке,
У него нет ни рук, ни ножки.
Только стукнет он об пол —
Сразу мчится в догонку он.
Круглый, гладкий, словно бок,
Угадай, кто мой дружок?

Яркий гребень на макушке,
Вместо праздничной хлопушки.
Рано утром всех поднимет,
Сон с ресниц у всех он снимет.
Громко крикнет на дворе:
«Ку-ка-ре-ку — на заре!»

Рыжий хвостик, глазки-буски,
Скачет ловко без нагрузки.
Шишки прячет между веток
Непоседа с быстрым бегом.

Он большой и очень сильный,
Шуба тёплая на нём.
Любит ягоды и мёд,
По лесам густым идёт

Косолапый великан
Любит мёд и любит чан.
Зимой в берлоге крепко спит,
А весной в лесу шумит.

Серый, белый и пушистый,
Очень быстрый и лучистый.
Любит прыгать по дорожке
И грызёт капусту крошкой.

По утрам она поёт,
В небе синем вдаль плывёт.
Есть крылья, клюв и две косички лапки,
Любит зёрнышки и травки.

Дом надёжно охраняет,
Хвост от радости виляет.
Верный друг и лучший сторож,
Чужака прогонит тоже.

Без ног бежит,
Без крыльев летает,
В воде живёт
И хвостом виляет.