Я думал, что копаю сад,
но кладбище копал.
Открылся под ногами ад,
и я почти пропал.
Но Бог мне флейту протянул -
со мною поиграй!
Я воздух глубоко втянул
и вдруг увидел рай.
Отверстий узких череду
я должен здесь пройти,
чтобы забвенью на беду
мелодию найти!
И я играл, как только мог,
не попадая в такт,
зачем испытывает Бог
меня жестоко так?
А он, увидя мысль мою,
мне в ухо прошептал:
"Я тоже как и ты пою,
но петь один устал,
нет для меня добра и зла,
мне каждый светл и чист,
играй без слова и числа,
садовник и флейтист!
Играй сомненьям вопреки
и Бога оправдай,
когда движением руки
тебя впустил я в рай!"

Если вам не удаётся сформулировать мысли в афористичной форме, значит, вы на пороге больших художественных открытий.

Только диктаторы окунают свои перья в чужую кровь.

Нужно долго слушать симфоническую музыку, прежде чем научишься разбираться в музыке популярной.

Если первый подбородок - побочный продукт цивилизации, то о втором такого точно никто не скажет.

Когда-то, уже очень и очень давно, только начиная пробовать свои силы в сочинительстве, я больше всего остерегался кого-нибудь повторить, и в то же самое время в повседневной жизни боялся чем-либо отличаться от окружающих. Должно было пройти немало времени, прежде чем я понял, что повторить кого-то в творчестве невозможно даже при всём желании, а вот как раз в быту мы все одинаковы, как фонарные столбы.

История любой страны написана кровью её народа, а потому искажение истории, как и её забвение, величайшее преступление перед ним.

Слова - это упаковка мысли, поэтому чем в меньшее количество слов она умещается, тем дешевле обойдётся её пересылка.

Если, окончив текст, вы не чувствуете опустошения, значит, вы ничего этому тексту не передали.

Рыбачить на Соловецких островах - то же самое, что собирать грибы в Освенциме.

Преследование идеи - это тоже идея.

Думайте, иначе...

На что б мыслитель опирался,
во чтобы целился боксёр,
когда б вперёд не выдавался
костяк - квадратен и остёр?

Пусть не двойной, а одинарный,
пускай побочный, сукин сын,
пусть для кого-то сон кошмарный,
а для кого-то сан и чин.

Держите выше подбородок,
опору челюсти своей,
чем отличается порода
неандертальцев от людей!

Мы массой мозга уступаем,
но не в размерах дела суть,
мы подбородком выступаем,
а остальное как-нибудь!

Даже один потерянный час мог вместить в себя всё то, ради чего вы однажды явились на этот свет.

Когда в центре Москвы я вижу на домах таблички с именами исчезнувших во время Большого Террора,
я всегда спрашиваю себя: "Куда же исчезли все те, в квартиры которых въехали исчезнувшие во время Большого Террора?"

Если вас упрекают в эгоизме, значит, вы не изменяете самому себе.

Пока не будет опубликована история болезни Ленина, мы так и не узнаем какую заразу от него подцепила Россия и от чего её нужно лечить.

Бог настолько прост, что мы не можем в это поверить.

Когда я слышу, как кто-то говорит: "Я тоже так могу.", мне всегда хочется ответить: "А почему вы думаете, что то, что Вы можете - обязательно плохо?"

Всё-таки было бы интересно узнать, кто от кого заразился - Россия от Ленина или Ленин от России?

Если вам кажется, что снег идёт снизу вверх, на всякий случай проверьте, не стоите ли вы на голове.

Несмотря на всё разговоры о любви к Советскому Союзу, я не могу вспомнить ни одного случая, чтобы кто-нибудь лишил себя жизни из-за его распада.

Уже давно я, по какой-то произвольной причине, решил для себя размещать афоризмы или более пространные рассуждения в количестве не менее десяти штук, но на этот раз, собрав девять, никак не мог придумать десятое.
И вот наконец-то придумал. Вы его только что прочитали.

Кровоточит в спине китовой шип,
корабль расплылся белою медузой,
в акульих пастях лодок кто-то жив,
а кто-то оказался лишним грузом.
И треснули крест-накрест паруса,
боль человека и кита похожа.
О, если бы увидели глаза,
что и сердца такие же под кожей!
Что и вода, и небо заодно,
и только для земли нет больше места.
Ушла она на небо или дно?
Движенью кисти подлинно известно.

Оконные стёкла налиты вином золотым,
бокалы искрятся на снежных подносах карнизов.
Мы жажду весеннего солнца сполна утолим,
мы светлое небо на солнечный лучик нанижем.

И небо от нас до тех пор не уйдёт в облака,
пока мы соломинкой тянем расплавленный иней,
а солнце слепит до последнего жизни глотка,
до боли в глазах и в снегу исчезающих линий.

Не значит ли, что сочинять
и познавать - одно и то же?
Во вдохновенье прозревать
и в размышлении стреножить
себя и мир, меж ними связь,
не подводя всему итога,
и открывать в законах Бога
судьбе дарованную власть.

Я - человек и не хочу быть богом -
не мудрствовать и не повелевать.
Не знающим сомнений и тревоги,
нигде ни перед кем не представать.

Не слыть ни вездесущим, ни безгрешным,
всеправедным у мира на виду,
среди волнений века безмятежным
не оставаться ровным на ходу.

Не зреть судьбы печального итога,
не замыкать сюжетную канву,
и оттого, что нужно мне немного,
хочу я слишком много по всему.

Под озером Нера защитники веры
в глубоком туннеле иконы хранят.
Глухими ночами они со свечами
в безмолвии строгом в молитвах стоят.

От света закрыты, людьми позабыты,
наружу не выйдут, покамест сам Бог
им знак не укажет и слово не скажет,
чтоб в храм осквернённый взойти на порог.

Их бороды длинны, их взгляды орлины,
дыхание мерно, а вера крепка.
Землёй, и водою, и небом с бедою,
и рудою кровью проходят века.

Услыши их пенье, очнись от забвенья,
звонарь-забулдыга, порви тишину!
Ударь что есть силы из нашей могилы,
и озеро Нера поднимет волну!

На берег нахлынет, и нечисть изыдет,
и вера воскреснет, и дух воспоёт,
пройдут над полями иконы ладьями,
что спрятаны ныне в таинственный ход!