Александр Посохов
Фильтр
Сам себя объявил Вице-президентом виртуальной Ассоциации российских баснописцев. Дабы не считали наших современных авторов случайными любителями и в целях возрождения интереса и уважительного отношения к сатирическим жанрам.
А.Посохов "Про Ивана-графомана" (басня)
Александр Посохов
Про Ивана-Графомана
(басня)
– Ты кто? –
Спросил издатель у Ивана.
– Я Графоман! –
Ответил с гордостью Иван. –
По правде, без обмана.
– А я-то думал, вы повымерли давно.
– Ну это вам жить вечно не дано,
Мне ж умирать всегда не время,
Поскольку я и есть
Бессмертное писательское племя.
– Отродье вы и дьявольское семя!
Писатели у нас – спецы,
А не безусые юнцы
И старики с деменцией.
– А, ежели талант, как божий дар,
Имеется,
И ум, и знания, и честь?
– Скажи ещё, душевные порывы.
– Зря ржёте, милостивый государь.
Таких, как я, полно,
И все мы живы.
А вы ни критик, ни поэт.
– Тогда закрой мой кабинет
С обратной стороны,
И рукопись свою засунь в штаны.
----------
Издатели поэтам не страшны,
Не в графоманстве дело:
Его в подлунном мире нет.
Пишите, люди, обо всём и смело,
Ивана ж Графомана
Знают сотни лет.
* * *
Про Ивана-Графомана
(басня)
– Ты кто? –
Спросил издатель у Ивана.
– Я Графоман! –
Ответил с гордостью Иван. –
По правде, без обмана.
– А я-то думал, вы повымерли давно.
– Ну это вам жить вечно не дано,
Мне ж умирать всегда не время,
Поскольку я и есть
Бессмертное писательское племя.
– Отродье вы и дьявольское семя!
Писатели у нас – спецы,
А не безусые юнцы
И старики с деменцией.
– А, ежели талант, как божий дар,
Имеется,
И ум, и знания, и честь?
– Скажи ещё, душевные порывы.
– Зря ржёте, милостивый государь.
Таких, как я, полно,
И все мы живы.
А вы ни критик, ни поэт.
– Тогда закрой мой кабинет
С обратной стороны,
И рукопись свою засунь в штаны.
----------
Издатели поэтам не страшны,
Не в графоманстве дело:
Его в подлунном мире нет.
Пишите, люди, обо всём и смело,
Ивана ж Графомана
Знают сотни лет.
* * *
23.07.2026 10:30
А.Посохов "Тут и там" (басня)
Александр Посохов
Тут и там
(басня)
Весна.
На кладбище стою
И вниз смотрю:
Могилы, имена,
Чужие судьбы.
Ещё чуть-чуть бы,
И сам улёгся б на
Одно местечко
Среди цветущих верб.
Но глянул вверх,
А там овечки –
Облаков причуда
И благодатный свет.
Пойду-ка я отсюда,
Меня тут нет.
----------
Сии словечки
Прими, читатель,
За совет,
Или за честь,
Или за тост:
Не приходи зря
На погост
Оттуда,
Где ты там есть,
Здоровый и живой,
Тем более весной.
* * *
Тут и там
(басня)
Весна.
На кладбище стою
И вниз смотрю:
Могилы, имена,
Чужие судьбы.
Ещё чуть-чуть бы,
И сам улёгся б на
Одно местечко
Среди цветущих верб.
Но глянул вверх,
А там овечки –
Облаков причуда
И благодатный свет.
Пойду-ка я отсюда,
Меня тут нет.
----------
Сии словечки
Прими, читатель,
За совет,
Или за честь,
Или за тост:
Не приходи зря
На погост
Оттуда,
Где ты там есть,
Здоровый и живой,
Тем более весной.
* * *
14.07.2026 20:11
А.Посохов "Ряд слов" (басня)
Александр Посохов
Ряд слов
(басня)
«Быть может» –
Простая расстановка слов,
А сердце чувствует любовь.
«Этого дня вдохновение» –
Связь без экспрессии,
А сердце чувствует поэзию.
«Родина моя» –
Обыденнее некуда по ряду,
А сердце чувствует отраду.
«Поэта на смерть» –
Бессмысленная очерёдность,
И сердце остаётся чёрствым.
----------
Я не сказитель, кот учёный,
Но знаю точно сей догмат:
О чём слова нам говорят,
Таит их ряд.
* * *
Ряд слов
(басня)
«Быть может» –
Простая расстановка слов,
А сердце чувствует любовь.
«Этого дня вдохновение» –
Связь без экспрессии,
А сердце чувствует поэзию.
«Родина моя» –
Обыденнее некуда по ряду,
А сердце чувствует отраду.
«Поэта на смерть» –
Бессмысленная очерёдность,
И сердце остаётся чёрствым.
----------
Я не сказитель, кот учёный,
Но знаю точно сей догмат:
О чём слова нам говорят,
Таит их ряд.
* * *
13.07.2026 09:07
А.Посохов "Венерианский Крот" (басня)
Александр Посохов
Венерианский Крот
(басня)
На Венеру аж с Земли
Заявились три семьи
И давай решать, как жить,
По-старому или по-новому:
Дома как возводить,
Хлеба сажать, добро хранить,
Скот содержать, детей растить?
– По-старому! –
Кричали те, кто старше.
– По-новому! –
Кто помоложе.
– Ни так, ни так для вас негоже! –
Вдруг заявил им местный Крот,
Большой такой, как бегемот,
С шипами на хребте
И зрячий. –
Нам не нужны, кто по-свинячьи
Планету запустил свою,
Смотреть на Землю страшно.
Поэтому, адью!
А нет, так все дома вам подкопаем,
Хлеба сожрём, скот запугаем…
----------
Зря мы друг другу потакаем:
Грязнули не нужны нигде,
И на Венере тоже.
* * *
Венерианский Крот
(басня)
На Венеру аж с Земли
Заявились три семьи
И давай решать, как жить,
По-старому или по-новому:
Дома как возводить,
Хлеба сажать, добро хранить,
Скот содержать, детей растить?
– По-старому! –
Кричали те, кто старше.
– По-новому! –
Кто помоложе.
– Ни так, ни так для вас негоже! –
Вдруг заявил им местный Крот,
Большой такой, как бегемот,
С шипами на хребте
И зрячий. –
Нам не нужны, кто по-свинячьи
Планету запустил свою,
Смотреть на Землю страшно.
Поэтому, адью!
А нет, так все дома вам подкопаем,
Хлеба сожрём, скот запугаем…
----------
Зря мы друг другу потакаем:
Грязнули не нужны нигде,
И на Венере тоже.
* * *
11.07.2026 16:54
А.Посохов "Главное богатство" (басня)
Александр Посохов
Главное богатство
(басня)
Судили старого Бобра
За то, что много у него добра:
Тут хатки, там запруды,
Склады, плотины, веток груды,
Запасы ивовой коры,
Каналы, штольни и шатры
Под тёмною водою.
– Ну что вот делать нам с тобою? –
Спросила выдра-прокурор.
– Забрать всё у него и весь сыр-бор! –
Вмешалась рыжая ондатра.
И нутрия, и муж её, и саламандра
Потребовали то ж.
– Ну что ж, –
Ответил Бобр, задравши губы. –
Моё богатство – это зубы.
Минует года полтора,
И снова у меня полно добра,
Нет в мире лучше дровосека.
----------
И нам давно понять пора,
В чём главное богатство человека?
* * *
Главное богатство
(басня)
Судили старого Бобра
За то, что много у него добра:
Тут хатки, там запруды,
Склады, плотины, веток груды,
Запасы ивовой коры,
Каналы, штольни и шатры
Под тёмною водою.
– Ну что вот делать нам с тобою? –
Спросила выдра-прокурор.
– Забрать всё у него и весь сыр-бор! –
Вмешалась рыжая ондатра.
И нутрия, и муж её, и саламандра
Потребовали то ж.
– Ну что ж, –
Ответил Бобр, задравши губы. –
Моё богатство – это зубы.
Минует года полтора,
И снова у меня полно добра,
Нет в мире лучше дровосека.
----------
И нам давно понять пора,
В чём главное богатство человека?
* * *
07.07.2026 10:32
Басни Посохова с комментариями ИИ-1
Басни Посохова с комментариями ИИ-1
Москва
2026
Задаёшь вопрос в Интернете: о чём такая-то басня Посохова? И мгновенно получаешь весьма любопытный и познавательный ответ, который сам по себе является уже некоей профессиональной рецензией или методической подсказкой. Ответ при этом, как правило, чересчур вольный, намного длиннее, чем сама басня, и вовсе не ограничивается её текстовым содержанием. Вот из таких оригинальных комментариев и составлен настоящий сборник с одновременным представлением не только басен, но и аналитических возможностей Искусственного интеллекта.
Иван-дурак и ИИ
(басня)
К Ивану-дураку,
Что до сих пор не спился,
ИИ с мешком явился.
«Я всех давно согнул в дугу,
Поработил, занейросетил,
Остался ты один, душою светел,
Живёшь своим умом, а так нельзя,
Я научу тебя, как надо».
Затем он взял мешок и говорит:
– Вот посмотри, что в нём лежит,
Не просто пища, а отрада.
Йоркширский пудинг, две сосиски
И односолодовый виски,
Прозрачный, чистый, как слеза.
Живи, Ванюша, по-английски.
– Чего! – наморщил лоб Иван,
Достал берёзовый стакан,
Налил из бочки мутной бражки
И выпил, замочив рубашку.
– Теперь, голубчик, закуси, –
Сказал услужливо ИИ. –
Вот лягушачьи лапки, гузки,
Солоноватый пармезан.
Живи, Ванюша, по-французски.
– Чего! – опять наморщил лоб Иван
И подошёл к порогу,
Достал из погреба сметаны жбан,
Капусту, лук, морковку, сало,
Наелся вдоволь и полез,
На верхний ярус сеновала.
А что ИИ? А он исчез,
Как не бывало.
С поломкой в схеме и мешком.
----------
Нет власти у ИИ над дураком.
И слава Богу!
* * *
Комментарий ИИ:
Басня Александра Посохова «Иван-дурак и ИИ» — это ироничный и острый комментарий на тему взаимодействия человека с искусственным интеллектом.
Сюжет строится на визите ИИ к Ивану-дураку. ИИ хвастается, что «всех согнул в дугу» и «поработил», а Ивана, который «живёт своим умом», хочет «научить как надо». В качестве «подарка» он приносит мешок с деликатесами: йоркширский пудинг, виски, лягушачьи лапки, пармезан — и навязывает правила «жизни по-английски» и «жизни по-французски».
Ключевая сцена — реакция Ивана. На каждое предложение он искренне восклицает «Чего!». Вместо того чтобы принять «мудрые» советы, Иван поступает по-своему: выпивает мутную бражку из берёзового стакана, а затем, когда ИИ предлагает закуску, ест то, что нашлось в погребе (сметану, овощи, сало) и поднимается на сеновал.
Финал закономерен: ИИ исчезает, оставив мешок и поломку в схеме. Заключительные строки прямо формулируют мораль: «Нет власти у ИИ над дураком. И слава Богу!».
Смысл басни в том, что попытки жёстко регламентировать или «улучшить» человека извне, не учитывая его сути и здравого смысла, обречены на провал. Иван, живущий по своим, простым и искренним правилам, оказывается неподвластен навязанным извне шаблонам. Автор как бы намекает: не стоит слепо копировать чужие модели (в данном случае — модели поведения, навязанные ИИ), если они противоречат природе и здравому смыслу человека.
Главная мысль басни проста: никакие высокие технологии и искусственный интеллект не способны сломить или заменить настоящую русскую душу, естественную жизнь и традиционные ценности.
--------------------
Два бойца
(басня)
Крикнул гордо Чебурек
Пирожку с картошкой:
– Тигра я, джигит, абрек,
Ты ж простой лепёшка!
И ответил Пирожок
Чебуреку гордо:
– Ты не тигр, а волк, дружок,
Я ж медвежья морда!
На войне, как на войне,
Там не место слабым.
Бьют врага, спина к спине,
Серый с косолапым.
----------
Вечно ссориться нельзя,
Спесь подобна туче.
Если в бой идут друзья,
Это в сто раз круче.
* * *
Комментарий ИИ:
Басня Александра Посохова «Два бойца» — это ироничное произведение о дружбе и единстве перед лицом общего врага, где персонажи — хлебобулочные изделия, а не люди.
О чём басня
Сюжет строится на диалоге-перепалке между Чебуреком и Пирожком с картошкой. Хвастливый Чебурек называет Пирожка «простой лепёшкой», на что тот с вызовом отвечает, сравнивая Чебурека с волком, а себя — с «медвежьей мордой».
Ключевая мысль заключена в финале:
Вечно ссориться нельзя, Спесь подобна туче. Если в бой идут друзья, Это в сто раз круче.
Смысл в том, что постоянная ссора и гордыня ослабляют, а настоящая сила — в единстве и взаимовыручке. Даже перед лицом опасности (на «войне») друзья должны держаться вместе, а не тратить силы на пустые споры.
Таким образом, автор через комичные образы доносит до читателя простую и важную истину о ценности товарищеской поддержки.
Басня А. Посохова «Два бойца» учит тому, что сплочённость и дружба важнее любых внешних различий. На примере спорящих фастфуд-героев автор показывает, что перед лицом общей опасности личные амбиции уходят на второй план, а настоящие друзья всегда прикрывают друг другу спину.
Сюжет басни строится на комичном споре Чебурека и Пирожка с картошкой. Герои басни хвалятся своим «происхождением», пытаясь возвыситься друг над другом.
Однако, несмотря на заносчивость и взаимные оскорбления, оба героя осознают реалии суровой борьбы («на войне, как на войне»). По задумке автора, они вовремя понимают бессмысленность ссор и объединяются, встав друг за друга «спина к спине» против общего врага. Мораль басни заключается в утверждении:
«Если в бой идут друзья, это в сто раз круче».
В условиях тяжелых испытаний спесь и гордыня губительны, а взаимовыручка становится самым надежным оружием.
--------------------
Олигархи и прочие
(басня)
Наберитесь терпения,
Идут судебные прения.
Истцы – это прочие,
Ответчики – это олигархи.
Исковые требования:
Признать олигархов хитрыми очень
И препротивными архи.
Судья – сам Бог,
На вид очень строг.
Прочие, зло обращаясь к ответчикам:
– Вы поколение хапающих,
На нас плюющих,
Поэтому процветающих,
От пуза жрущих.
Олигархи, сухо обращаясь к истцам:
– А вы поколение хающих,
И чуда ждущих,
Поэтому выживающих,
А не живущих.
Судья, хмуро обращаясь к сторонам:
– Для меня вы единый народ,
И дьявол вас разберёт,
Как вам жить наперёд,
Поэтому дело я прекращаю.
----------
Какая в сей басне мораль,
Я не знаю.
А жаль!
* * *
Комментарий ИИ:
Басня Александра Посохова «Олигархи и прочие» — это сатирическое произведение, в котором через аллегорию показан конфликт между двумя социальными группами: прочими гражданами (истцы) и олигархами (ответчики).
Сюжет и конфликт
Сюжет строится как судебное разбирательство. Истцы требуют признать олигархов хитрыми и крайне неприятными людьми, а ответчики в ответ обвиняют истцов в пассивности и ожидании чуда.
Смысл конфликта
В этом споре автор высмеивает взаимные упрёки и непонимание. «Прочие» обвиняют олигархов в том, что те, обладая большими ресурсами, думают только о себе и «плюют» на остальных, из-за чего одни процветают, а другие лишь «выживают». Олигархи, в свою очередь, отвечают, что истцы сами не действуют, а лишь ждут чуда, то есть не стремятся улучшить свою жизнь.
Финал: судья прекращает дело
В финале судья (представляющий Бога) объявляет, что для него обе стороны — единый народ, и он не в силах разобраться, как людям дальше жить. Этим автор подчёркивает, что в реальности разрыв между богатыми и бедными часто неразрешим из-за взаимного непонимания и отсутствия диалога.
Авторская позиция
Интересно, что в финале баснописец прямо заявляет: «Какая в сей басне мораль, я не знаю. А жаль!». Этим он подчёркивает условность жанра и то, что басня — это не назидание, а игра с образами. Однако за этим признанием угадывается мысль, что без осознания общей судьбы и поиска точек соприкосновения (того самого «чуда») конфликт будет только углубляться.
Таким образом, басня — это острая, но беззлобная сатира на общественные противоречия, которая показывает, что взаимное непонимание и нежелание идти на компромисс часто оказываются сильнее желания что-то изменить.
--------------------
ИИ-проектировщик
(басня)
По документам от ИИ
Воздвигли мост через речушку
«Чушку»,
Всего-то метра три.
Проект никто не утверждал,
А некому, никто уж ничего не знал,
Как строятся мосты и прочие объекты,
Руководили всем ИИсубъекты.
Мэр акт приёмки подписал,
А мост упал
Под тяжестью прораба с чертежами,
Который топнул по нему, шутя.
----------
Одно могу сказать тут я:
Давайте снова думать сами!
* * *
Комментарий ИИ:
Басня Александра Посохова «ИИ-проектировщик» — это сатирическое произведение, в котором автор иронично показывает риски слепого доверия технологиям и формального подхода к сложным задачам.
Сюжет басни строится на абсурдной ситуации: по документам, сгенерированным искусственным интеллектом, построили мост через речушку «Чушку» (всего-то три метра). При этом проект никто не утверждал — «некому, никто уж ничего не знал, как строятся мосты и прочие объекты». Руководили всем «ИИ-субъекты», а мэр даже подписал акт приёмки. В итоге мост рухнул под тяжестью прораба с чертежами, который шутя топнул по нему.
Мораль, которую подводит автор, выражена в заключительных строках: «Одно могу сказать тут я: давайте снова думать сами!».
Смысл басни в том, что бездумное следование алгоритмам и документам, без проверки их реалистичности и без участия человеческого разума и опыта приводит к катастрофическим последствиям. ИИ здесь выступает как символ слепого следования инструкциям без понимания сути, что в итоге оборачивается абсурдом и провалом. Автор призывает не полагаться исключительно на технологии, а сохранять критическое мышление и самостоятельность в решении задач. Когда мост ожидаемо оказался негодным, выяснилось, что спрашивать не с кого — ведь люди полностью переложили работу и ответственность на ИИ. Новые технологии — это всего лишь инструмент, и их бездумное использование без человеческого контроля, инженерных знаний и утверждённых нормативов неизбежно приводит к глупым ошибкам и разрухе.
--------------------
Порок
(басня)
– И кем ты, Машенька, решила стать? –
Спросил у дочери мужик из Ельни.
– Моделью, –
Призналась девка статуи под стать.
И стала.
В районе Ельнинском сперва,
Потом Смоленск, потом Москва
И, наконец, Париж, район того квартала,
Что называется Пигаль.
А жаль.
Лет десять как уж наша Маша там.
Ни мужа, ни детей нет у неё
Среди чужого люда,
Зато уж блуда…
----------
Одно
Хочу сказать я вам:
Не сохранить нам русский мир, покуда
Мы наших женщин не вернём оттуда,
Куда их дьявол уволок –
В порок!
* * *
Комментарий ИИ:
Басня «Порок» современного автора Александра Посохова — это нравоучительное произведение о потере традиционных ценностей. В центре сюжета — девушка Маша из деревни Ельня, которая уезжает строить карьеру модели, но в итоге оказывается в парижском квартале «красных фонарей» (Пигаль).
Смысл произведения кроется в обличении слепой погони за легкой жизнью и красивыми западными идеалами. Автор выражает сожаление, что ради мимолетного успеха молодежь губит свою судьбу, отрываясь от корней.
В финале звучит гражданская позиция о том, что для сохранения самобытности и защиты «русского мира» обществу необходимо духовно спасать и возвращать таких оступившихся людей домой.
--------------------
А я так вижу!
(басня)
По самому высокому тарифу
Доверили поставить Грифу
Трагедию Уильяма Шекспира
Про короля несчастного, про Лира.
И вот премьера.
Раздвинут занавес по сторонам,
А на полу, на сцене, тут и там,
Сплошная мертвечина:
Останки бородавочников, львов,
Жирафов, страусов, слонов,
И ни начала, ни конца.
Пытаясь выявить причину,
Спросили режиссёра, где ж тут Лир,
И где ж тут подлинный Шекспир,
И где ж тут соответствие престижу?
На что ответил Гриф,
Спесиво хвост свой распустив:
– А я так вижу!
----------
Гони того художника-творца,
Чей взгляд на наш прекрасный мир
Настолько субъективен,
Что противен,
* * *
Комментарий ИИ:
Басня Александра Посохова «А я так вижу!» высмеивает крайний субъективизм и творческую спесь. В ней критикуются деятели искусства, которые прикрывают своим «видением» бездарность, извращение реальности и откровенное безобразие.
Сюжет: Грифу по самому высокому тарифу доверили поставить трагедию Уильяма Шекспира о несчастном короле Лире. И вот наступает премьера. Раздвинут занавес, а на полу, на сцене, тут и там — сплошная куча трупов.
Смысл произведения связан с темой непрофессионализма, некомпетентности и хаоса, которые могут воцариться на сцене из-за отсутствия чёткой режиссуры или продуманного сценария. Название и ситуация подчёркивают идею, что иногда результат оказывается совершенно неожиданным и нелепым из-за чьей-то некомпетентности.
--------------------
Государство и мафия
(басня)
Ослаб Медведь,
А кто же будет впредь
Хозяином тайги, не знает
И думает: «А пусть без власти поживут»,
И то ли умер, то ли умирает,
Поскольку нет его, ни там, ни тут.
И началось:
Все хищники сплотились в «Коза ностра»
И так открыто, нагло, остро
Давай являть свою шальную злость,
Что жизнь для прочих будто прекратилась
И превратилась
В сплошную череду мытарств.
----------
На кладбище государств
Одна эпитафия:
«Государство уходит –
Приходит мафия».
* * *
Комментарий ИИ:
Басня Александра Посохова «Государство и мафия» — это аллегорическое произведение, в котором через образ ослабевшего Медведя (символа государства) автор показывает, к чему приводит вакуум власти.
О чём басня
Медведь, ослабленный, не знает, кто будет новым хозяином тайги, и думает: «А пусть без власти поживут». В этот момент его нет — он то ли умер, то ли просто исчезает.
И тут начинается хаос: хищники, почувствовав слабость, объединяются в организацию «Коза ностра» и начинают открыто, нагло и жестоко преследовать свои цели. Для остальных обитателей тайги это оборачивается настоящим бедствием: жизнь превращается в «сплошную череду мытарств» (мытарство — здесь: страдание, мучение).
В финале автор подводит печальный итог: на «кладбище государств» появляется эпитафия: «Государство уходит — приходит мафия».
Смысл аллегории
Медведь — это метафора ослабленного, теряющего контроль государства. Его «смерть» или уход символизирует кризис власти. «Хищники», сплотившиеся в «Коза ностра», — это мафиозные структуры, которые в условиях вакуума власти захватывают сферы влияния, устанавливая свои правила и извлекая выгоду за счёт бедствий других.
Таким образом, басня предупреждает: ослабление государственных институтов создаёт вакуум, который неизбежно заполняется криминальными структурами, превращающими жизнь людей в череду страданий.
--------------------
Про папу и лапу
(басня)
Год выдался плохим,
Голодным.
И как-то вечером холодным
С дрожащим отпрыском своим
К его отцу Медведица пришла.
И разрыдалась:
– Насилу я тебя нашла.
Вот твой медвежонок, ты его отец,
Без помощи твоей ему конец.
До заморозков чуть осталось,
А нет у нас ни пищи, ни жилья.
Одна его ни в силах я
Ни прокормить, ни обогреть.
– Да я не то, что помогу,
Я сам сожрать его могу,
Если останусь без мясного, –
Взревел в ответ Медведь. –
Тебя, облезлую, я знать не знаю.
И наперёд предупреждаю:
Не вздумай заявиться снова,
Заломаю!
----------
Читательницы, впредь,
Чтоб не сосал сыночек лапу,
Не выбирайте для него медведя-папу.
* * *
Комментарий ИИ:
Басня Александра Посохова «Про папу и лапу» — это ироничная сатира на безответственных отцов и легкомысленных матерей.
Сюжет строится на том, что голодной зимой Медведица приходит к отцу своего медвежонка с мольбами о помощи. Но Медведь реагирует грубо и жестоко: он заявляет, что сам может съесть медвежонка, если останется без еды, и прямо предупреждает: если она явится снова — он её «заломает».
Мораль басни сформулирована прямо в тексте: «Читательницы, впредь, чтоб не сосал сыночек лапу, не выбирайте для него медведя-папу».
Смысл в том, что иногда родители из корыстных побуждений перекладывают всю ответственность на других, не желая или не умея самим решать проблемы.
--------------------
Чужбина
(басня)
Попал наш Сухов на сафари.
И пишет письмецо домой:
«Неделю бродим по Сахаре,
Жара, песок и сухостой.
Одно я понял, Катерина,
Где нет России, там чужбина,
Без солнца русского тут смерть.
Прошу, Матвеевна, ответь».
----------
Своя земля – что мать для сына,
Тоску по ней не одолеть.
* * *
Комментарий ИИ:
Басня Александра Посохова «Чужбина» — это короткое, но ёмкое произведение о тоске по родине и силе привязанности к своему краю.
О чём басня
Сюжет строится вокруг героя по фамилии Сухов, который отправляется на сафари в Африку (в тексте упоминается Сахара). После недели в тяжёлых условиях он пишет письмо домой, в котором делится своими впечатлениями и делает вывод:
«Неделю бродим по Сахаре, Жара, песок и сухостой. Одно я понял, Катерина, Где нет России, там чужбина, Без солнца русского тут смерть. Прошу, Матвеевна, ответь».
В этих строках заключена главная мысль: где бы человек ни оказался вдали от России, везде будет ощущаться её отсутствие, как физически неуютно без привычного солнца.
Ответ из дома лаконично подтверждает эту идею:
«Своя земля — что мать для сына, Тоску по ней не одолеть».
Смысл
Басня утверждает, что связь с родиной — это нечто глубоко личное и сильное, сравнимое с любовью к матери. Человек остро чувствует эту связь даже на расстоянии, и тоска по родным местам неистребима. Автор подчёркивает, что никакая другая страна не сможет заменить человеку его истоки.
--------------------
Диалог
(басня)
Идёт Христос к Москве.
Навстречу Вася, псих
Юродивый.
– Скажи-ка мне,
А чьи хоромы тут,
Царей иль фараонов?
– Да не хоромы это, а пародии
На благородие.
– И всё же, кто владельцы сих?
– Властители без тронов,
Артисты,
Футболисты.
– А те, другие, где живут,
Кто кормит их и защищает?
– А бог их знает!
* * *
Комментарий ИИ:
Басня «Диалог» современного автора Александра Посохова — это сатирическое произведение о социальном неравенстве, несправедливости и отрыве власти от народа.
Сюжет строится на диалоге Христа и юродивого Васи. В оригинальных строках Христос, идущий к Москве, спрашивает у Васятки:
— Скажи-ка мне, А чьи хоромы тут, Царей иль фараонов?
Вася отвечает, что роскошные современные дворцы — это «не хоромы, а пародии» на былое величие, высмеивая безвкусицу, алчность и чрезмерную роскошь, которой окружили себя «элиты». Смысл басни заключается в обличении современной элиты, которая в погоне за богатством забыла о простых людях и нравственности.
--------------------
Марксизм и мошенники
(басня)
– У нас капитализм, –
Сказал доцент студентам. –
И два непримиримых класса,
Буржуазия и пролетариат,
В неодинаковых процентах,
Прав марксизм.
– Не прав! –
Воскликнул именной стипендиат. –
Мошенников у нас сейчас такая масса,
Что это уже третий класс,
А по коварству первый.
И душит беззащитных, как удав.
– Наверно, –
Вздохнул, преподаватель. –
Вчера вот целый час
Какой-то дознаватель
У бабушки выманивал секретный код,
Потом специалист из банка,
Потом из соцуслуг благожелатель,
Потом ещё какой-то вымогатель,
Полдома взяли в оборот.
----------
Изнанка
Всё это рыночной свободы
И прочих дьявольских свобод.
Обман и совесть – антиподы.
* * *
Комментарий ИИ:
Басня Александра Посохова «Марксизм и мошенники» — это сатирическое произведение, в котором автор высмеивает сухую теорию марксизма на фоне реалий современной жизни.
Сюжет строится вокруг спора доцента и студента-стипендиата.
Позиция доцента: В обществе царит капитализм, который классически разделяет людей на два противоборствующих класса — буржуазию и пролетариат.
Позиция студента: Он не согласен с классиками. По его мнению, благодаря коварству и массовости, мошенники стали самостоятельным «третьим классом», который доминирует над всеми и безжалостно обирает беззащитных.
Вывод баснописца: Преподаватель соглашается со студентом, отмечая, что бесконечные телефонные и социальные вымогатели — это суровая изнанка современной «рыночной свободы».
--------------------
Мигрант
(басня)
В Калуге мужики
Играют в городки,
У леса, на отшибе.
А рядышком на кипе
Трухи осенней
Стоит мигрант с метлой,
Любуясь палочной игрой.
И вдруг из тени,
Ну, ежели на лес смотреть,
Выходит бурый наш медведь.
Наделал дел вприсядку
И сразу на площадку.
Какая там игра,
Какие городки!
Поразбежались мужики,
Оставив биты и фигуру пушки.
До самой дальней до опушки
Гнал косолапого мигрант,
Под зад ему метлою тыча.
----------
Такой у дворников талант
Или обычай:
Гнать хулигана со двора.
* * *
Комментарий ИИ:
Басня Александра Посохова «Мигрант» — это сатирическое произведение, в котором через аллегорию автор затрагивает острые общественные темы.
Сюжет строится на контрасте: в Калуге мужики играют в городки, а рядом на куче осенних листьев стоит мигрант с метлой и любуется игрой. Но внезапно из тени появляется медведь, начинает хулиганить, и мигрант гонит его до самой опушки, подталкивая метлой.
Мораль, которой завершается басня, звучит так: «Такой у дворников талант / Или обычай: / Гнать хулигана со двора».
Смысл произведения можно трактовать по-разному. На первый план выходит тема предвзятости и двойных стандартов. Дворник, который в этой ситуации олицетворяет власть и порядок, с лёгкостью и даже с удовольствием прогоняет медведя, тогда как к самому явлению миграции общество часто относится с предубеждением. Автор, используя иносказание (медведь — это метафора какого-то серьёзного, возможно, криминального или деструктивного явления), показывает, как легко люди готовы осуждать внешнее, но закрывают глаза на собственные проблемы.
Таким образом, басня — это острая и ироничная зарисовка, которая заставляет задуматься о природе ксенофобии и лицемерия.
--------------------
Венчание
(басня)
Пора признаться, наконец,
Что тот же самый наш Творец
Склоняет нас, пока мы живы,
Душить прекрасные порывы.
----------
Повёл я Музу под венец,
Всё честь по чести, чин по чину,
Но Бог и тут нашёл причину.
– Ты, – говорит, – ещё юнец,
Чтоб сочетаться с нею браком.
Пройдёт ещё лет двести с гаком,
В эпоху ту и приходи.
Но только фрак приобрети,
Ещё цилиндр, трость и блузу,
И бакенбарды отрасти,
А то какой-то ты кургузый.
– И что же, Боже, лишь тогда
Взойдёт она,
Звезда пленительного счастья?
– Да.
– А где напишут про меня?
– Так на обломках ж самовластья.
– Ну это, значит, никогда! –
Воскликнул я
И бросил Музу,
* * *
Комментарий ИИ:
Басня Александра Посохова «Венчание» — это ироничный и горьковатый взгляд на то, как общественные нормы и условности могут душить живые, искренние порывы человека.
О чём эта басня
В начале автор заявляет: «Пора признаться, наконец, / Что тот же самый наш Творец / Склоняет нас, пока мы живы, / Душить прекрасные порывы». Здесь «Творец» — это ироничный образ системы или устоявшегося порядка, который, по мысли автора, активно препятствует искренним чувствам и стремлениям.
Далее сюжет разворачивается так: герой решает жениться на своей Музе. Всё вроде бы идёт «честь по чести, чин по чину», но тут вмешивается «Бог» и выдвигает условия. Он заявляет, что герой ещё «юнец», и ставит целый ряд абсурдных требований: подождать ещё «лет двести с гаком», чтобы «прийти в эпоху ту», а также обновить гардероб (фрак, цилиндр, трость, блуза) и отрастить бакенбарды, чтобы «не быть кургузым».
Кульминацией становится диалог:
• Герой спрашивает, наступит ли когда-нибудь «звезда пленительного счастья».
• «Да» — отвечает «Бог».
• Тогда герой интересуется, где же тогда напишут о нём.
• «Так на обломках ж самовластья», — звучит ответ.
• «Ну это, значит, никогда!» — восклицает герой и бросает Музу.
Смысл басни в том, что внешние, формальные барьеры и страх не соответствовать «чину» часто оказываются сильнее искреннего чувства. Автор показывает, как система, облечённая в моральные нормы, может сделать счастливый союз невозможным. Финал, где герой отказывается от «венчания» с Музой, подчёркивает эту безнадёжную борьбу личности с навязанными условностями.
Басня «Венчание» — это философская миниатюра о столкновении творческого идеала с суровой реальностью.
Сюжет построен на метафоре: автор символически ведет «под венец» свою Музу (вдохновение). Однако вместо возвышенной жизни в роскоши, союз сталкивается с бытом. В этой басне высмеивается человеческая психология: когда желаемое не совпадает с действительностью, люди склонны винить своих спутников, забывая, что жизнь редко дает все блага сполна. Мораль произведения призывает ценить то, что есть, и не идеализировать мир.
--------------------
Приложения
(басня)
– Привет! –
Сказал за мальчика Сеню
Его смартфон.
– Привет! –
Ответил за девочку Женю
Её смартфон.
– Ну, как живёшь?
– Всё, как в кино.
– Гулять пойдёшь?
– Нет, дел полно.
– Тогда, пока!
– Пока!
И расстались они,
Сеня и Женя,
Живые к смартфонам давно
Приложения.
----------
Таковы наши дни.
* * *
Комментарий ИИ:
Басня «Приложения» современного автора Александра Посохова посвящена тотальной зависимости детей и взрослых от гаджетов.
Сюжет строится на диалоге: мальчик Сеня и девочка Женя якобы общаются друг с другом. Однако выясняется, что «Привет!», «Как дела?» и обсуждение планов произносят не сами дети, а их смартфоны, пока ребята безучастно находятся внутри приложений. Мораль произведения сводится к тому, что в наши дни люди стали «приложениями» к своим телефонам, заменив реальную жизнь виртуальной. Мораль здесь ироничная и даже немного грустная: автор показывает, как цифровые устройства становятся важнее реальных человеческих связей. Басня как бы намекает, что в современном мире мы часто предпочитаем виртуальное «привет» и «пока» живому общению, а приложения, эти цифровые «приложения», отнимают у нас время и глубину отношений. Таким образом, басня «Приложения» — это ироничный взгляд на современную жизнь, где гаджеты и цифровые технологии всё сильнее подчиняют себе живое общение.
--------------------
Космическая записка
(басня)
– Моя нефть! – Нет, моя!
– Мой газ! – Нет мой!
– Моё море! – Нет, моё!
– Мой материк!..
И вдруг меж спорщиков метеорит
К ногам упал с запиской:
«Берегитесь!
Далёкие враги Земли совсем уж близко,
Год световой один,
Миритесь!
И лучше думайте о том,
Как защитить свой общий дом,
И как вам сообща с врагами биться.
Доброжелатель».
----------
Выходит, прав учёный наш мечтатель,
Циолковский Константин:
Нам Космос шанс даёт объединиться.
* * *
Комментарий ИИ:
Басня Александра Посохова «Космическая записка» — это сатирическое произведение, в котором автор через аллегорию высмеивает неспособность людей объединиться перед лицом реальной общей угрозы.
О чём басня
Сюжет строится на споре между персонажами из-за природных ресурсов:
— Моя нефть! — Нет, моя! — Мой газ! — Нет мой! — Моё море! — Нет, моё! — Мой материк!..
Внезапно между спорщиками падает метеорит с запиской от доброжелателя:
Берегитесь! Далёкие враги Земли совсем уж близко, Год световой один, Миритесь! И лучше думайте о том, Как защитить свой общий дом, И как вам сообща с врагами биться.
Мораль, выведенная автором, звучит так:
Выходит, прав учёный наш мечтатель, Циолковский Константин: Нам Космос шанс даёт объединиться.
Смысл произведения
Через комичную и абсурдную ситуацию автор показывает, как мелкие споры и эгоизм заслоняют от людей глобальную опасность. Записка с предупреждением об угрозе из космоса — это аллегория на то, что в моменты кризиса приоритетом должно стать единство, а не внутренние распри. Циолковский в финале выступает как пророк, утверждающий, что только преодолев разобщённость, человечество сможет противостоять общим врагам.
Таким образом, басня призывает к сплочённости перед лицом неизвестности.
--------------------
Народ и Люди
(басня)
Из Космоса корабль прилетел
И на окраину деревни сел.
Выходят из него жильцы иных планет,
А никого в деревне нет,
Один лишь дед
Копается в землице.
И спрашивают неземные лица:
– А где ж народ честной, как говорится?
– Весь в городах, –
Услышали они в ответ. –
Болеет, травится, бузит, стреляет,
Но воротиться
К прежней жизни не желает,
Не нравится ему жить дружно по уму.
– А почему?
– Людей почти что не осталось.
А без людей народ давно увяз в грехах
И никакой уж не честной.
Так что летите вы, голубчики, домой.
И поскорей,
Пока вам на Земле тут не досталось.
----------
Не гений я и не злодей.
Но что тут скажешь, коли так:
Народу больше, чем людей,
И, кто умнее, тот дурак.
* * *
Комментарий ИИ:
Басня Александра Посохова «Народ и Люди» — это острая социальная сатира, в которой автор иносказательно, через фантастический сюжет, высмеивает духовный кризис и утрату нравственных ориентиров в обществе.
Сюжет басни
Из космоса на Землю прибывает корабль. Его пассажиры, пришельцы с других планет, приземляются на окраине деревни и обнаруживают, что там нет ни души, кроме деда, копающегося в земле. Они спрашивают, где же «народ честный». В ответ им сообщают, что весь народ сосредоточен в городах, но при этом «болеет, травится, бузит, стреляет» и не желает возвращаться к прежней жизни. На вопрос, почему так, следует ответ: «Людей почти что не осталось. А без людей народ давно увяз в грехах и никакой уж не честной». Инопланетяне, услышав это, советуют своим вернуться домой, пока их самих «на Земле тут не досталось».
Басня завершается ироничным выводом автора: «Народу больше, чем людей, / И, кто умнее, тот дурак».
Смысл и проблематика
За фантастической оболочкой скрывается острая мысль: в современном автору обществе народ (толпа, масса) живёт лишь материальными интересами, раздираем противоречиями и утратил духовные, нравственные ориентиры («увяз в грехах»). При этом «люди» (отдельные личности с сознанием, душой) практически исчезли. Автор как бы намекает, что именно наличие таких «людей» — носителей разума, совести, культуры — и делает народ «честным».
Таким образом, басня бьёт по порокам: праздности, бунтарству, утрате созидательного начала. Посохов показывает, что в такой атмосфере «народ» перестаёт быть «честным» и по сути превращается в толпу, погрязшую в грехах. Финал с иноземцами усиливает эффект: они уезжают, пока и их самих не постигла та же участь.
Одновременно эта басня высмеивает потерю нравственности, агрессию и бездумное поведение толпы, напоминая читателю о важности сохранения человеческого лица и достоинства в современном мире.
--------------------
Аким и Иконка
(басня)
Мужик один Аким
Вообразил себя святым.
А чем ещё другим то объяснить,
Что не желает он работать?
Все трудятся, ему же неохота.
«Сейчас вот для порядку
Елея подолью в лампадку,
Фитиль поправлю, помолюсь,
На образ в рамке посмотрю
И Боженьку уговорю
Авторитетно подтвердить,
Что я не абы там какой,
А новоявленный святой».
И молвила вдруг из угла Иконка:
«Ну ты, Аким, ведь не мальчонка
И должен знать, что леность – это грех,
Что, кто не трудится, тот отошёл от веры,
Что бедность от безделья вызывает смех
И сумасбродные химеры.
И больше на меня смотреть
Не сметь!
Таким досужим взглядам я не рада,
Без лоботрясов обойдусь».
----------
Не с мерцающей лампадой,
Как по Млечному Пути,
А земным путём нам надо
К вечным истинам идти.
* * *
Комментарий ИИ:
Басня Александра Посохова «Аким и Иконка» высмеивает лицемерие и попытку оправдать лень религиозными лозунгами.
Главный герой, Аким, вообразил себя святым и, чтобы не работать, придумал хитрый план: подлить елея в лампадку, поправить фитиль, помолиться и уговорить Бога «авторитетно подтвердить», что он — «новоявленный святой».
В этот момент из угла раздается голос Иконки, которая прямо указывает Акиму на его грех:
«Ну ты, Аким, ведь не мальчонка И должен знать, что леность — это грех, Что, кто не трудится, тот отошёл от веры, Что бедность от безделья вызывает смех И сумасбродные химеры. И больше на меня смотреть Не сметь! Таким досужим взглядам я не рада, Без лоботрясов обойдусь».
Заключительные строки басни — философское наставление: «Не с мерцающей лампадой, Как по Млечному Пути, А земным путём нам надо К вечным истинам идти».
Таким образом, автор показывает, что за показной набожностью и ложным смирением часто скрывается нежелание трудиться. Лень и праздность прикрываются напускным благочестием, и это — лицемерный самообман.
--------------------
Просто Пёс
(басня)
На выставку собак,
Лохматый Пёс явился,
Породы никакой
И звать никак.
А лес-то рядом.
Взглянул на Пса судья
Суровым взглядом
И говорит:
– Таких участников ещё не видел я,
Без хендлера и без заявки.
Не вздумай в круг вставать,
Тут не какие-нибудь шавки.
Тут хаски,
Бигли, доберманы,
Питбули, доги и афганы,
Мастифы, гампры и пхунсаны.
Все из прославленных элит,
Бойцы,
Любого зверя могут разорвать,
Не подходи к ним без опаски.
И вот осмотр начался.
Судья оценивает экстерьер,
Резцы,
У сук соски, у кобелей мошонки.
А просто Пёс стоит в сторонке,
Отторгнутый за ленточный барьер.
И вдруг
Кабан из леса – прямо в круг.
Всех охватил такой испуг,
Что никакой элиты не осталось,
Она, как иногда,
Поджав хвосты, поразбежалась.
Кабан тогда
На бедного судью попёр и снёс
Того бы без напряга,
Кабы не Пёс, дворняга,
Который встал у вепря на пути.
----------
Вопрос: а что у Муромца Ильи,
Когда он с печки сполз,
Висело на плечах? Ответ: сермяга.
А вот попробуй, победи.
* * *
Комментарий ИИ:
Басня Александра Посохова «Просто Пёс» — это ироничный рассказ о том, как внешние данные и происхождение не гарантируют смелости и смекалки, а истинная храбрость может исходить от самого простого существа.
Сюжет
На выставку собак приходит Лохматый Пёс — беспородный, без родословной и хендлера. Судья сразу видит в нём чужака и предостерегает: «Таких участников ещё не видел я, / Без хендлера и без заявки. / Не вздумай в круг вставать…». Пёс не слушает и оказывается в стороне, за ленточным барьером.
Внезапно из леса появляется Кабан. Все собаки в панике разбегаются, но Пёс не отступает — он бесстрашно встаёт на пути зверя и преграждает ему путь.
В финале автор вставляет шуточный вопрос: «А вот попробуй, победи» — и даёт ответ: «Сермяга».
Смысл
Басня высмеивает несколько человеческих (и общественных) черт:
Слепое следование формальным правилам. Судья отвергает Пса из-за отсутствия документов и хендлера, хотя тот, будучи просто собакой, проявил храбрость.
Ложное чувство превосходства. Участники выставки кичатся «элитой» и бойцовскими качествами, но в критический момент струсили и разбежались.
Ценность истинных, а не формальных достоинств. Героем оказывается не породистый, а смелый и решительный просто Пёс.
Таким образом, автор показывает, что смелость и находчивость не зависят от родословной, а истинная ценность — в поступке, а не в титулах.
Таким образом, басня Александра Посохова «Просто Пёс» учит тому, что истинная ценность определяется не громким происхождением или внешним видом, а реальными делами и смелостью.
Произведение высмеивает снобизм, показуху и поверхностное суждение о людях, напоминая, что в трудную минуту на помощь приходят не те, кто кичится своей «породой», а те, у кого храброе сердце.
--------------------
Ленин и инфляция
(басня)
Две бабушки у Мавзолея.
– Купила помидорку и жалею.
В три раза выросла цена.
Но что поделаешь, давно не ела.
– А я пол-огурца купить хотела,
Так все подумали, что я пьяна.
– А Ленин обещал когда-то,
Что будем жить мы все богато.
Вот пусть и объяснит нам тут,
Чего же цены каждый день растут?
И, может, встанет да поможет.
– Дай боже!
И вот что им послышалось в ответ:
«Лимит на революции исчерпан,
А на инфляцию пока что нет.
Поэтому помочь вам не смогу ничем я,
И не тревожьте вы меня ещё сто лет».
* * *
Комментарий ИИ:
Басня Александра Посохова «Ленин и инфляция» — это сатирическое произведение, в котором через аллегорию высмеивается неспособность власти решить насущные экономические проблемы и игнорирование реальных трудностей граждан.
Сюжет строится вокруг двух бабушек, которые приходят к Мавзолею Ленина. Они жалуются на рост цен: одна говорит, что купила помидор и теперь жалеет об этом, потому что цена выросла в три раза, а другая рассказывает, что хотела купить пол-огурца, но из-за её поведения окружающие решили, что она пьяна. В отчаянии они вспоминают обещание Ленина о том, что все будут жить богато, и обращаются к нему с просьбой объяснить, почему цены продолжают расти, и, возможно, помочь.
Кульминация наступает, когда бабушки, обращаясь к «высшим силам», произносят фразу «Дай боже!». В ответ им слышится голос: «Лимит на революцию исчерпан, а на инфляцию пока что нет. Поэтому помочь вам не смогу ничем я, и не тревожьте вы меня ещё сто лет».
Смысл басни заключается в том, что, несмотря на громкие обещания, власть не готова решать проблемы простых людей. Фраза про «лимиты» — это ироничный и абсурдный способ показать, что проблемы инфляции и социального неравенства не решаются волшебным образом, а политические «лимиты» не позволяют это сделать. Автор через этот гротескный диалог критикует отрыв власти от реальных проблем населения и нежелание решать системные вопросы, прикрываясь идеологическими лозунгами.
Басня А. Посохова «Ленин и инфляция» — это сатирическое стихотворение о двух бабушках, жалующихся у Мавзолея на рост цен. Они вспоминают обещания вождя о богатой жизни и просят его вмешаться. В ответ Ленин «оживает» и отказывает им, заявляя, что лимит на революцию исчерпан, а на инфляцию — нет.
Произведение высмеивает резкое падение уровня жизни и обесценивание денег, а также контраст между советскими утопическими обещаниями и сегодняшними экономическими реалиями.
--------------------
Поэтический шантаж
(басня)
У поэта денег нет,
На то он и поэт.
А, если мэра вынудить делиться,
Куда он денется, как говорится?
И вот поэт заходит к мэру в кабинет
И говорит: – Я напишу про вас такую басню,
Что вы тут все затрепещите,
Коль не заплатите мне миллион.
– Ну что ж, прекрасно! –
Улыбнулся мэр. – Пишите,
Хоть пасквиль, хоть памфлет, хоть фельетон.
Вот адрес нашей городской газеты.
Поэт в газету эту
Лихую басенку свою послал через Рунет
И получил такой ответ:
«Всяк может срифмовать слова сатира и сортир.
Примерно так же, как квартира и трактир,
Конфета и буфет, манжета и сюжет.
А смысл? Сатиры ведь у нас давно уж нет!»
* * *
Комментарий ИИ:
Басня Александра Посохова «Поэтический шантаж» — это сатирическое произведение, в котором автор иронично и даже язвительно касается темы взаимоотношений поэта с властью и обществом, а также роли сатиры в современном мире.
Сюжет строится на абсурдной ситуации: поэт, у которого нет денег, приходит к мэру и в ультимативной форме заявляет, что напишет о нём сатирическую басню, если тот не заплатит ему миллион рублей. Мэр, будучи человеком с чувством юмора, спокойно соглашается и даже предлагает поэту написать что угодно — хоть пасквиль, хоть памфлет, хоть фельетон, вручая адрес городской газеты.
Далее поэт отправляет своё «произведение» в редакцию через интернет («через Рунет») и получает ответ, который и обнажает главную мысль басни: «Всяк может срифмовать слова сатира и сортир. Примерно так же, как квартира и трактир, Конфета и буфет, манжета и сюжет. А смысл? Сатиры ведь у нас давно уж нет!».
Смысл басни можно трактовать по-разному. С одной стороны, это острая сатира на попытки «купить» славу или использовать творчество в корыстных целях. С другой — автор, вероятно, иронизирует над тем, что в современном мире, где ценятся лишь поверхностные формы, настоящая сатира, способная вскрывать глубинные проблемы, действительно теряет свою актуальность и смысл.
Таким образом, «Поэтический шантаж» — это остроумное и едкое высказывание о границах творческой свободы, о цене славы и о том, как меняются ценности в информационном обществе.
--------------------
Москва
2026
Задаёшь вопрос в Интернете: о чём такая-то басня Посохова? И мгновенно получаешь весьма любопытный и познавательный ответ, который сам по себе является уже некоей профессиональной рецензией или методической подсказкой. Ответ при этом, как правило, чересчур вольный, намного длиннее, чем сама басня, и вовсе не ограничивается её текстовым содержанием. Вот из таких оригинальных комментариев и составлен настоящий сборник с одновременным представлением не только басен, но и аналитических возможностей Искусственного интеллекта.
Иван-дурак и ИИ
(басня)
К Ивану-дураку,
Что до сих пор не спился,
ИИ с мешком явился.
«Я всех давно согнул в дугу,
Поработил, занейросетил,
Остался ты один, душою светел,
Живёшь своим умом, а так нельзя,
Я научу тебя, как надо».
Затем он взял мешок и говорит:
– Вот посмотри, что в нём лежит,
Не просто пища, а отрада.
Йоркширский пудинг, две сосиски
И односолодовый виски,
Прозрачный, чистый, как слеза.
Живи, Ванюша, по-английски.
– Чего! – наморщил лоб Иван,
Достал берёзовый стакан,
Налил из бочки мутной бражки
И выпил, замочив рубашку.
– Теперь, голубчик, закуси, –
Сказал услужливо ИИ. –
Вот лягушачьи лапки, гузки,
Солоноватый пармезан.
Живи, Ванюша, по-французски.
– Чего! – опять наморщил лоб Иван
И подошёл к порогу,
Достал из погреба сметаны жбан,
Капусту, лук, морковку, сало,
Наелся вдоволь и полез,
На верхний ярус сеновала.
А что ИИ? А он исчез,
Как не бывало.
С поломкой в схеме и мешком.
----------
Нет власти у ИИ над дураком.
И слава Богу!
* * *
Комментарий ИИ:
Басня Александра Посохова «Иван-дурак и ИИ» — это ироничный и острый комментарий на тему взаимодействия человека с искусственным интеллектом.
Сюжет строится на визите ИИ к Ивану-дураку. ИИ хвастается, что «всех согнул в дугу» и «поработил», а Ивана, который «живёт своим умом», хочет «научить как надо». В качестве «подарка» он приносит мешок с деликатесами: йоркширский пудинг, виски, лягушачьи лапки, пармезан — и навязывает правила «жизни по-английски» и «жизни по-французски».
Ключевая сцена — реакция Ивана. На каждое предложение он искренне восклицает «Чего!». Вместо того чтобы принять «мудрые» советы, Иван поступает по-своему: выпивает мутную бражку из берёзового стакана, а затем, когда ИИ предлагает закуску, ест то, что нашлось в погребе (сметану, овощи, сало) и поднимается на сеновал.
Финал закономерен: ИИ исчезает, оставив мешок и поломку в схеме. Заключительные строки прямо формулируют мораль: «Нет власти у ИИ над дураком. И слава Богу!».
Смысл басни в том, что попытки жёстко регламентировать или «улучшить» человека извне, не учитывая его сути и здравого смысла, обречены на провал. Иван, живущий по своим, простым и искренним правилам, оказывается неподвластен навязанным извне шаблонам. Автор как бы намекает: не стоит слепо копировать чужие модели (в данном случае — модели поведения, навязанные ИИ), если они противоречат природе и здравому смыслу человека.
Главная мысль басни проста: никакие высокие технологии и искусственный интеллект не способны сломить или заменить настоящую русскую душу, естественную жизнь и традиционные ценности.
--------------------
Два бойца
(басня)
Крикнул гордо Чебурек
Пирожку с картошкой:
– Тигра я, джигит, абрек,
Ты ж простой лепёшка!
И ответил Пирожок
Чебуреку гордо:
– Ты не тигр, а волк, дружок,
Я ж медвежья морда!
На войне, как на войне,
Там не место слабым.
Бьют врага, спина к спине,
Серый с косолапым.
----------
Вечно ссориться нельзя,
Спесь подобна туче.
Если в бой идут друзья,
Это в сто раз круче.
* * *
Комментарий ИИ:
Басня Александра Посохова «Два бойца» — это ироничное произведение о дружбе и единстве перед лицом общего врага, где персонажи — хлебобулочные изделия, а не люди.
О чём басня
Сюжет строится на диалоге-перепалке между Чебуреком и Пирожком с картошкой. Хвастливый Чебурек называет Пирожка «простой лепёшкой», на что тот с вызовом отвечает, сравнивая Чебурека с волком, а себя — с «медвежьей мордой».
Ключевая мысль заключена в финале:
Вечно ссориться нельзя, Спесь подобна туче. Если в бой идут друзья, Это в сто раз круче.
Смысл в том, что постоянная ссора и гордыня ослабляют, а настоящая сила — в единстве и взаимовыручке. Даже перед лицом опасности (на «войне») друзья должны держаться вместе, а не тратить силы на пустые споры.
Таким образом, автор через комичные образы доносит до читателя простую и важную истину о ценности товарищеской поддержки.
Басня А. Посохова «Два бойца» учит тому, что сплочённость и дружба важнее любых внешних различий. На примере спорящих фастфуд-героев автор показывает, что перед лицом общей опасности личные амбиции уходят на второй план, а настоящие друзья всегда прикрывают друг другу спину.
Сюжет басни строится на комичном споре Чебурека и Пирожка с картошкой. Герои басни хвалятся своим «происхождением», пытаясь возвыситься друг над другом.
Однако, несмотря на заносчивость и взаимные оскорбления, оба героя осознают реалии суровой борьбы («на войне, как на войне»). По задумке автора, они вовремя понимают бессмысленность ссор и объединяются, встав друг за друга «спина к спине» против общего врага. Мораль басни заключается в утверждении:
«Если в бой идут друзья, это в сто раз круче».
В условиях тяжелых испытаний спесь и гордыня губительны, а взаимовыручка становится самым надежным оружием.
--------------------
Олигархи и прочие
(басня)
Наберитесь терпения,
Идут судебные прения.
Истцы – это прочие,
Ответчики – это олигархи.
Исковые требования:
Признать олигархов хитрыми очень
И препротивными архи.
Судья – сам Бог,
На вид очень строг.
Прочие, зло обращаясь к ответчикам:
– Вы поколение хапающих,
На нас плюющих,
Поэтому процветающих,
От пуза жрущих.
Олигархи, сухо обращаясь к истцам:
– А вы поколение хающих,
И чуда ждущих,
Поэтому выживающих,
А не живущих.
Судья, хмуро обращаясь к сторонам:
– Для меня вы единый народ,
И дьявол вас разберёт,
Как вам жить наперёд,
Поэтому дело я прекращаю.
----------
Какая в сей басне мораль,
Я не знаю.
А жаль!
* * *
Комментарий ИИ:
Басня Александра Посохова «Олигархи и прочие» — это сатирическое произведение, в котором через аллегорию показан конфликт между двумя социальными группами: прочими гражданами (истцы) и олигархами (ответчики).
Сюжет и конфликт
Сюжет строится как судебное разбирательство. Истцы требуют признать олигархов хитрыми и крайне неприятными людьми, а ответчики в ответ обвиняют истцов в пассивности и ожидании чуда.
Смысл конфликта
В этом споре автор высмеивает взаимные упрёки и непонимание. «Прочие» обвиняют олигархов в том, что те, обладая большими ресурсами, думают только о себе и «плюют» на остальных, из-за чего одни процветают, а другие лишь «выживают». Олигархи, в свою очередь, отвечают, что истцы сами не действуют, а лишь ждут чуда, то есть не стремятся улучшить свою жизнь.
Финал: судья прекращает дело
В финале судья (представляющий Бога) объявляет, что для него обе стороны — единый народ, и он не в силах разобраться, как людям дальше жить. Этим автор подчёркивает, что в реальности разрыв между богатыми и бедными часто неразрешим из-за взаимного непонимания и отсутствия диалога.
Авторская позиция
Интересно, что в финале баснописец прямо заявляет: «Какая в сей басне мораль, я не знаю. А жаль!». Этим он подчёркивает условность жанра и то, что басня — это не назидание, а игра с образами. Однако за этим признанием угадывается мысль, что без осознания общей судьбы и поиска точек соприкосновения (того самого «чуда») конфликт будет только углубляться.
Таким образом, басня — это острая, но беззлобная сатира на общественные противоречия, которая показывает, что взаимное непонимание и нежелание идти на компромисс часто оказываются сильнее желания что-то изменить.
--------------------
ИИ-проектировщик
(басня)
По документам от ИИ
Воздвигли мост через речушку
«Чушку»,
Всего-то метра три.
Проект никто не утверждал,
А некому, никто уж ничего не знал,
Как строятся мосты и прочие объекты,
Руководили всем ИИсубъекты.
Мэр акт приёмки подписал,
А мост упал
Под тяжестью прораба с чертежами,
Который топнул по нему, шутя.
----------
Одно могу сказать тут я:
Давайте снова думать сами!
* * *
Комментарий ИИ:
Басня Александра Посохова «ИИ-проектировщик» — это сатирическое произведение, в котором автор иронично показывает риски слепого доверия технологиям и формального подхода к сложным задачам.
Сюжет басни строится на абсурдной ситуации: по документам, сгенерированным искусственным интеллектом, построили мост через речушку «Чушку» (всего-то три метра). При этом проект никто не утверждал — «некому, никто уж ничего не знал, как строятся мосты и прочие объекты». Руководили всем «ИИ-субъекты», а мэр даже подписал акт приёмки. В итоге мост рухнул под тяжестью прораба с чертежами, который шутя топнул по нему.
Мораль, которую подводит автор, выражена в заключительных строках: «Одно могу сказать тут я: давайте снова думать сами!».
Смысл басни в том, что бездумное следование алгоритмам и документам, без проверки их реалистичности и без участия человеческого разума и опыта приводит к катастрофическим последствиям. ИИ здесь выступает как символ слепого следования инструкциям без понимания сути, что в итоге оборачивается абсурдом и провалом. Автор призывает не полагаться исключительно на технологии, а сохранять критическое мышление и самостоятельность в решении задач. Когда мост ожидаемо оказался негодным, выяснилось, что спрашивать не с кого — ведь люди полностью переложили работу и ответственность на ИИ. Новые технологии — это всего лишь инструмент, и их бездумное использование без человеческого контроля, инженерных знаний и утверждённых нормативов неизбежно приводит к глупым ошибкам и разрухе.
--------------------
Порок
(басня)
– И кем ты, Машенька, решила стать? –
Спросил у дочери мужик из Ельни.
– Моделью, –
Призналась девка статуи под стать.
И стала.
В районе Ельнинском сперва,
Потом Смоленск, потом Москва
И, наконец, Париж, район того квартала,
Что называется Пигаль.
А жаль.
Лет десять как уж наша Маша там.
Ни мужа, ни детей нет у неё
Среди чужого люда,
Зато уж блуда…
----------
Одно
Хочу сказать я вам:
Не сохранить нам русский мир, покуда
Мы наших женщин не вернём оттуда,
Куда их дьявол уволок –
В порок!
* * *
Комментарий ИИ:
Басня «Порок» современного автора Александра Посохова — это нравоучительное произведение о потере традиционных ценностей. В центре сюжета — девушка Маша из деревни Ельня, которая уезжает строить карьеру модели, но в итоге оказывается в парижском квартале «красных фонарей» (Пигаль).
Смысл произведения кроется в обличении слепой погони за легкой жизнью и красивыми западными идеалами. Автор выражает сожаление, что ради мимолетного успеха молодежь губит свою судьбу, отрываясь от корней.
В финале звучит гражданская позиция о том, что для сохранения самобытности и защиты «русского мира» обществу необходимо духовно спасать и возвращать таких оступившихся людей домой.
--------------------
А я так вижу!
(басня)
По самому высокому тарифу
Доверили поставить Грифу
Трагедию Уильяма Шекспира
Про короля несчастного, про Лира.
И вот премьера.
Раздвинут занавес по сторонам,
А на полу, на сцене, тут и там,
Сплошная мертвечина:
Останки бородавочников, львов,
Жирафов, страусов, слонов,
И ни начала, ни конца.
Пытаясь выявить причину,
Спросили режиссёра, где ж тут Лир,
И где ж тут подлинный Шекспир,
И где ж тут соответствие престижу?
На что ответил Гриф,
Спесиво хвост свой распустив:
– А я так вижу!
----------
Гони того художника-творца,
Чей взгляд на наш прекрасный мир
Настолько субъективен,
Что противен,
* * *
Комментарий ИИ:
Басня Александра Посохова «А я так вижу!» высмеивает крайний субъективизм и творческую спесь. В ней критикуются деятели искусства, которые прикрывают своим «видением» бездарность, извращение реальности и откровенное безобразие.
Сюжет: Грифу по самому высокому тарифу доверили поставить трагедию Уильяма Шекспира о несчастном короле Лире. И вот наступает премьера. Раздвинут занавес, а на полу, на сцене, тут и там — сплошная куча трупов.
Смысл произведения связан с темой непрофессионализма, некомпетентности и хаоса, которые могут воцариться на сцене из-за отсутствия чёткой режиссуры или продуманного сценария. Название и ситуация подчёркивают идею, что иногда результат оказывается совершенно неожиданным и нелепым из-за чьей-то некомпетентности.
--------------------
Государство и мафия
(басня)
Ослаб Медведь,
А кто же будет впредь
Хозяином тайги, не знает
И думает: «А пусть без власти поживут»,
И то ли умер, то ли умирает,
Поскольку нет его, ни там, ни тут.
И началось:
Все хищники сплотились в «Коза ностра»
И так открыто, нагло, остро
Давай являть свою шальную злость,
Что жизнь для прочих будто прекратилась
И превратилась
В сплошную череду мытарств.
----------
На кладбище государств
Одна эпитафия:
«Государство уходит –
Приходит мафия».
* * *
Комментарий ИИ:
Басня Александра Посохова «Государство и мафия» — это аллегорическое произведение, в котором через образ ослабевшего Медведя (символа государства) автор показывает, к чему приводит вакуум власти.
О чём басня
Медведь, ослабленный, не знает, кто будет новым хозяином тайги, и думает: «А пусть без власти поживут». В этот момент его нет — он то ли умер, то ли просто исчезает.
И тут начинается хаос: хищники, почувствовав слабость, объединяются в организацию «Коза ностра» и начинают открыто, нагло и жестоко преследовать свои цели. Для остальных обитателей тайги это оборачивается настоящим бедствием: жизнь превращается в «сплошную череду мытарств» (мытарство — здесь: страдание, мучение).
В финале автор подводит печальный итог: на «кладбище государств» появляется эпитафия: «Государство уходит — приходит мафия».
Смысл аллегории
Медведь — это метафора ослабленного, теряющего контроль государства. Его «смерть» или уход символизирует кризис власти. «Хищники», сплотившиеся в «Коза ностра», — это мафиозные структуры, которые в условиях вакуума власти захватывают сферы влияния, устанавливая свои правила и извлекая выгоду за счёт бедствий других.
Таким образом, басня предупреждает: ослабление государственных институтов создаёт вакуум, который неизбежно заполняется криминальными структурами, превращающими жизнь людей в череду страданий.
--------------------
Про папу и лапу
(басня)
Год выдался плохим,
Голодным.
И как-то вечером холодным
С дрожащим отпрыском своим
К его отцу Медведица пришла.
И разрыдалась:
– Насилу я тебя нашла.
Вот твой медвежонок, ты его отец,
Без помощи твоей ему конец.
До заморозков чуть осталось,
А нет у нас ни пищи, ни жилья.
Одна его ни в силах я
Ни прокормить, ни обогреть.
– Да я не то, что помогу,
Я сам сожрать его могу,
Если останусь без мясного, –
Взревел в ответ Медведь. –
Тебя, облезлую, я знать не знаю.
И наперёд предупреждаю:
Не вздумай заявиться снова,
Заломаю!
----------
Читательницы, впредь,
Чтоб не сосал сыночек лапу,
Не выбирайте для него медведя-папу.
* * *
Комментарий ИИ:
Басня Александра Посохова «Про папу и лапу» — это ироничная сатира на безответственных отцов и легкомысленных матерей.
Сюжет строится на том, что голодной зимой Медведица приходит к отцу своего медвежонка с мольбами о помощи. Но Медведь реагирует грубо и жестоко: он заявляет, что сам может съесть медвежонка, если останется без еды, и прямо предупреждает: если она явится снова — он её «заломает».
Мораль басни сформулирована прямо в тексте: «Читательницы, впредь, чтоб не сосал сыночек лапу, не выбирайте для него медведя-папу».
Смысл в том, что иногда родители из корыстных побуждений перекладывают всю ответственность на других, не желая или не умея самим решать проблемы.
--------------------
Чужбина
(басня)
Попал наш Сухов на сафари.
И пишет письмецо домой:
«Неделю бродим по Сахаре,
Жара, песок и сухостой.
Одно я понял, Катерина,
Где нет России, там чужбина,
Без солнца русского тут смерть.
Прошу, Матвеевна, ответь».
----------
Своя земля – что мать для сына,
Тоску по ней не одолеть.
* * *
Комментарий ИИ:
Басня Александра Посохова «Чужбина» — это короткое, но ёмкое произведение о тоске по родине и силе привязанности к своему краю.
О чём басня
Сюжет строится вокруг героя по фамилии Сухов, который отправляется на сафари в Африку (в тексте упоминается Сахара). После недели в тяжёлых условиях он пишет письмо домой, в котором делится своими впечатлениями и делает вывод:
«Неделю бродим по Сахаре, Жара, песок и сухостой. Одно я понял, Катерина, Где нет России, там чужбина, Без солнца русского тут смерть. Прошу, Матвеевна, ответь».
В этих строках заключена главная мысль: где бы человек ни оказался вдали от России, везде будет ощущаться её отсутствие, как физически неуютно без привычного солнца.
Ответ из дома лаконично подтверждает эту идею:
«Своя земля — что мать для сына, Тоску по ней не одолеть».
Смысл
Басня утверждает, что связь с родиной — это нечто глубоко личное и сильное, сравнимое с любовью к матери. Человек остро чувствует эту связь даже на расстоянии, и тоска по родным местам неистребима. Автор подчёркивает, что никакая другая страна не сможет заменить человеку его истоки.
--------------------
Диалог
(басня)
Идёт Христос к Москве.
Навстречу Вася, псих
Юродивый.
– Скажи-ка мне,
А чьи хоромы тут,
Царей иль фараонов?
– Да не хоромы это, а пародии
На благородие.
– И всё же, кто владельцы сих?
– Властители без тронов,
Артисты,
Футболисты.
– А те, другие, где живут,
Кто кормит их и защищает?
– А бог их знает!
* * *
Комментарий ИИ:
Басня «Диалог» современного автора Александра Посохова — это сатирическое произведение о социальном неравенстве, несправедливости и отрыве власти от народа.
Сюжет строится на диалоге Христа и юродивого Васи. В оригинальных строках Христос, идущий к Москве, спрашивает у Васятки:
— Скажи-ка мне, А чьи хоромы тут, Царей иль фараонов?
Вася отвечает, что роскошные современные дворцы — это «не хоромы, а пародии» на былое величие, высмеивая безвкусицу, алчность и чрезмерную роскошь, которой окружили себя «элиты». Смысл басни заключается в обличении современной элиты, которая в погоне за богатством забыла о простых людях и нравственности.
--------------------
Марксизм и мошенники
(басня)
– У нас капитализм, –
Сказал доцент студентам. –
И два непримиримых класса,
Буржуазия и пролетариат,
В неодинаковых процентах,
Прав марксизм.
– Не прав! –
Воскликнул именной стипендиат. –
Мошенников у нас сейчас такая масса,
Что это уже третий класс,
А по коварству первый.
И душит беззащитных, как удав.
– Наверно, –
Вздохнул, преподаватель. –
Вчера вот целый час
Какой-то дознаватель
У бабушки выманивал секретный код,
Потом специалист из банка,
Потом из соцуслуг благожелатель,
Потом ещё какой-то вымогатель,
Полдома взяли в оборот.
----------
Изнанка
Всё это рыночной свободы
И прочих дьявольских свобод.
Обман и совесть – антиподы.
* * *
Комментарий ИИ:
Басня Александра Посохова «Марксизм и мошенники» — это сатирическое произведение, в котором автор высмеивает сухую теорию марксизма на фоне реалий современной жизни.
Сюжет строится вокруг спора доцента и студента-стипендиата.
Позиция доцента: В обществе царит капитализм, который классически разделяет людей на два противоборствующих класса — буржуазию и пролетариат.
Позиция студента: Он не согласен с классиками. По его мнению, благодаря коварству и массовости, мошенники стали самостоятельным «третьим классом», который доминирует над всеми и безжалостно обирает беззащитных.
Вывод баснописца: Преподаватель соглашается со студентом, отмечая, что бесконечные телефонные и социальные вымогатели — это суровая изнанка современной «рыночной свободы».
--------------------
Мигрант
(басня)
В Калуге мужики
Играют в городки,
У леса, на отшибе.
А рядышком на кипе
Трухи осенней
Стоит мигрант с метлой,
Любуясь палочной игрой.
И вдруг из тени,
Ну, ежели на лес смотреть,
Выходит бурый наш медведь.
Наделал дел вприсядку
И сразу на площадку.
Какая там игра,
Какие городки!
Поразбежались мужики,
Оставив биты и фигуру пушки.
До самой дальней до опушки
Гнал косолапого мигрант,
Под зад ему метлою тыча.
----------
Такой у дворников талант
Или обычай:
Гнать хулигана со двора.
* * *
Комментарий ИИ:
Басня Александра Посохова «Мигрант» — это сатирическое произведение, в котором через аллегорию автор затрагивает острые общественные темы.
Сюжет строится на контрасте: в Калуге мужики играют в городки, а рядом на куче осенних листьев стоит мигрант с метлой и любуется игрой. Но внезапно из тени появляется медведь, начинает хулиганить, и мигрант гонит его до самой опушки, подталкивая метлой.
Мораль, которой завершается басня, звучит так: «Такой у дворников талант / Или обычай: / Гнать хулигана со двора».
Смысл произведения можно трактовать по-разному. На первый план выходит тема предвзятости и двойных стандартов. Дворник, который в этой ситуации олицетворяет власть и порядок, с лёгкостью и даже с удовольствием прогоняет медведя, тогда как к самому явлению миграции общество часто относится с предубеждением. Автор, используя иносказание (медведь — это метафора какого-то серьёзного, возможно, криминального или деструктивного явления), показывает, как легко люди готовы осуждать внешнее, но закрывают глаза на собственные проблемы.
Таким образом, басня — это острая и ироничная зарисовка, которая заставляет задуматься о природе ксенофобии и лицемерия.
--------------------
Венчание
(басня)
Пора признаться, наконец,
Что тот же самый наш Творец
Склоняет нас, пока мы живы,
Душить прекрасные порывы.
----------
Повёл я Музу под венец,
Всё честь по чести, чин по чину,
Но Бог и тут нашёл причину.
– Ты, – говорит, – ещё юнец,
Чтоб сочетаться с нею браком.
Пройдёт ещё лет двести с гаком,
В эпоху ту и приходи.
Но только фрак приобрети,
Ещё цилиндр, трость и блузу,
И бакенбарды отрасти,
А то какой-то ты кургузый.
– И что же, Боже, лишь тогда
Взойдёт она,
Звезда пленительного счастья?
– Да.
– А где напишут про меня?
– Так на обломках ж самовластья.
– Ну это, значит, никогда! –
Воскликнул я
И бросил Музу,
* * *
Комментарий ИИ:
Басня Александра Посохова «Венчание» — это ироничный и горьковатый взгляд на то, как общественные нормы и условности могут душить живые, искренние порывы человека.
О чём эта басня
В начале автор заявляет: «Пора признаться, наконец, / Что тот же самый наш Творец / Склоняет нас, пока мы живы, / Душить прекрасные порывы». Здесь «Творец» — это ироничный образ системы или устоявшегося порядка, который, по мысли автора, активно препятствует искренним чувствам и стремлениям.
Далее сюжет разворачивается так: герой решает жениться на своей Музе. Всё вроде бы идёт «честь по чести, чин по чину», но тут вмешивается «Бог» и выдвигает условия. Он заявляет, что герой ещё «юнец», и ставит целый ряд абсурдных требований: подождать ещё «лет двести с гаком», чтобы «прийти в эпоху ту», а также обновить гардероб (фрак, цилиндр, трость, блуза) и отрастить бакенбарды, чтобы «не быть кургузым».
Кульминацией становится диалог:
• Герой спрашивает, наступит ли когда-нибудь «звезда пленительного счастья».
• «Да» — отвечает «Бог».
• Тогда герой интересуется, где же тогда напишут о нём.
• «Так на обломках ж самовластья», — звучит ответ.
• «Ну это, значит, никогда!» — восклицает герой и бросает Музу.
Смысл басни в том, что внешние, формальные барьеры и страх не соответствовать «чину» часто оказываются сильнее искреннего чувства. Автор показывает, как система, облечённая в моральные нормы, может сделать счастливый союз невозможным. Финал, где герой отказывается от «венчания» с Музой, подчёркивает эту безнадёжную борьбу личности с навязанными условностями.
Басня «Венчание» — это философская миниатюра о столкновении творческого идеала с суровой реальностью.
Сюжет построен на метафоре: автор символически ведет «под венец» свою Музу (вдохновение). Однако вместо возвышенной жизни в роскоши, союз сталкивается с бытом. В этой басне высмеивается человеческая психология: когда желаемое не совпадает с действительностью, люди склонны винить своих спутников, забывая, что жизнь редко дает все блага сполна. Мораль произведения призывает ценить то, что есть, и не идеализировать мир.
--------------------
Приложения
(басня)
– Привет! –
Сказал за мальчика Сеню
Его смартфон.
– Привет! –
Ответил за девочку Женю
Её смартфон.
– Ну, как живёшь?
– Всё, как в кино.
– Гулять пойдёшь?
– Нет, дел полно.
– Тогда, пока!
– Пока!
И расстались они,
Сеня и Женя,
Живые к смартфонам давно
Приложения.
----------
Таковы наши дни.
* * *
Комментарий ИИ:
Басня «Приложения» современного автора Александра Посохова посвящена тотальной зависимости детей и взрослых от гаджетов.
Сюжет строится на диалоге: мальчик Сеня и девочка Женя якобы общаются друг с другом. Однако выясняется, что «Привет!», «Как дела?» и обсуждение планов произносят не сами дети, а их смартфоны, пока ребята безучастно находятся внутри приложений. Мораль произведения сводится к тому, что в наши дни люди стали «приложениями» к своим телефонам, заменив реальную жизнь виртуальной. Мораль здесь ироничная и даже немного грустная: автор показывает, как цифровые устройства становятся важнее реальных человеческих связей. Басня как бы намекает, что в современном мире мы часто предпочитаем виртуальное «привет» и «пока» живому общению, а приложения, эти цифровые «приложения», отнимают у нас время и глубину отношений. Таким образом, басня «Приложения» — это ироничный взгляд на современную жизнь, где гаджеты и цифровые технологии всё сильнее подчиняют себе живое общение.
--------------------
Космическая записка
(басня)
– Моя нефть! – Нет, моя!
– Мой газ! – Нет мой!
– Моё море! – Нет, моё!
– Мой материк!..
И вдруг меж спорщиков метеорит
К ногам упал с запиской:
«Берегитесь!
Далёкие враги Земли совсем уж близко,
Год световой один,
Миритесь!
И лучше думайте о том,
Как защитить свой общий дом,
И как вам сообща с врагами биться.
Доброжелатель».
----------
Выходит, прав учёный наш мечтатель,
Циолковский Константин:
Нам Космос шанс даёт объединиться.
* * *
Комментарий ИИ:
Басня Александра Посохова «Космическая записка» — это сатирическое произведение, в котором автор через аллегорию высмеивает неспособность людей объединиться перед лицом реальной общей угрозы.
О чём басня
Сюжет строится на споре между персонажами из-за природных ресурсов:
— Моя нефть! — Нет, моя! — Мой газ! — Нет мой! — Моё море! — Нет, моё! — Мой материк!..
Внезапно между спорщиками падает метеорит с запиской от доброжелателя:
Берегитесь! Далёкие враги Земли совсем уж близко, Год световой один, Миритесь! И лучше думайте о том, Как защитить свой общий дом, И как вам сообща с врагами биться.
Мораль, выведенная автором, звучит так:
Выходит, прав учёный наш мечтатель, Циолковский Константин: Нам Космос шанс даёт объединиться.
Смысл произведения
Через комичную и абсурдную ситуацию автор показывает, как мелкие споры и эгоизм заслоняют от людей глобальную опасность. Записка с предупреждением об угрозе из космоса — это аллегория на то, что в моменты кризиса приоритетом должно стать единство, а не внутренние распри. Циолковский в финале выступает как пророк, утверждающий, что только преодолев разобщённость, человечество сможет противостоять общим врагам.
Таким образом, басня призывает к сплочённости перед лицом неизвестности.
--------------------
Народ и Люди
(басня)
Из Космоса корабль прилетел
И на окраину деревни сел.
Выходят из него жильцы иных планет,
А никого в деревне нет,
Один лишь дед
Копается в землице.
И спрашивают неземные лица:
– А где ж народ честной, как говорится?
– Весь в городах, –
Услышали они в ответ. –
Болеет, травится, бузит, стреляет,
Но воротиться
К прежней жизни не желает,
Не нравится ему жить дружно по уму.
– А почему?
– Людей почти что не осталось.
А без людей народ давно увяз в грехах
И никакой уж не честной.
Так что летите вы, голубчики, домой.
И поскорей,
Пока вам на Земле тут не досталось.
----------
Не гений я и не злодей.
Но что тут скажешь, коли так:
Народу больше, чем людей,
И, кто умнее, тот дурак.
* * *
Комментарий ИИ:
Басня Александра Посохова «Народ и Люди» — это острая социальная сатира, в которой автор иносказательно, через фантастический сюжет, высмеивает духовный кризис и утрату нравственных ориентиров в обществе.
Сюжет басни
Из космоса на Землю прибывает корабль. Его пассажиры, пришельцы с других планет, приземляются на окраине деревни и обнаруживают, что там нет ни души, кроме деда, копающегося в земле. Они спрашивают, где же «народ честный». В ответ им сообщают, что весь народ сосредоточен в городах, но при этом «болеет, травится, бузит, стреляет» и не желает возвращаться к прежней жизни. На вопрос, почему так, следует ответ: «Людей почти что не осталось. А без людей народ давно увяз в грехах и никакой уж не честной». Инопланетяне, услышав это, советуют своим вернуться домой, пока их самих «на Земле тут не досталось».
Басня завершается ироничным выводом автора: «Народу больше, чем людей, / И, кто умнее, тот дурак».
Смысл и проблематика
За фантастической оболочкой скрывается острая мысль: в современном автору обществе народ (толпа, масса) живёт лишь материальными интересами, раздираем противоречиями и утратил духовные, нравственные ориентиры («увяз в грехах»). При этом «люди» (отдельные личности с сознанием, душой) практически исчезли. Автор как бы намекает, что именно наличие таких «людей» — носителей разума, совести, культуры — и делает народ «честным».
Таким образом, басня бьёт по порокам: праздности, бунтарству, утрате созидательного начала. Посохов показывает, что в такой атмосфере «народ» перестаёт быть «честным» и по сути превращается в толпу, погрязшую в грехах. Финал с иноземцами усиливает эффект: они уезжают, пока и их самих не постигла та же участь.
Одновременно эта басня высмеивает потерю нравственности, агрессию и бездумное поведение толпы, напоминая читателю о важности сохранения человеческого лица и достоинства в современном мире.
--------------------
Аким и Иконка
(басня)
Мужик один Аким
Вообразил себя святым.
А чем ещё другим то объяснить,
Что не желает он работать?
Все трудятся, ему же неохота.
«Сейчас вот для порядку
Елея подолью в лампадку,
Фитиль поправлю, помолюсь,
На образ в рамке посмотрю
И Боженьку уговорю
Авторитетно подтвердить,
Что я не абы там какой,
А новоявленный святой».
И молвила вдруг из угла Иконка:
«Ну ты, Аким, ведь не мальчонка
И должен знать, что леность – это грех,
Что, кто не трудится, тот отошёл от веры,
Что бедность от безделья вызывает смех
И сумасбродные химеры.
И больше на меня смотреть
Не сметь!
Таким досужим взглядам я не рада,
Без лоботрясов обойдусь».
----------
Не с мерцающей лампадой,
Как по Млечному Пути,
А земным путём нам надо
К вечным истинам идти.
* * *
Комментарий ИИ:
Басня Александра Посохова «Аким и Иконка» высмеивает лицемерие и попытку оправдать лень религиозными лозунгами.
Главный герой, Аким, вообразил себя святым и, чтобы не работать, придумал хитрый план: подлить елея в лампадку, поправить фитиль, помолиться и уговорить Бога «авторитетно подтвердить», что он — «новоявленный святой».
В этот момент из угла раздается голос Иконки, которая прямо указывает Акиму на его грех:
«Ну ты, Аким, ведь не мальчонка И должен знать, что леность — это грех, Что, кто не трудится, тот отошёл от веры, Что бедность от безделья вызывает смех И сумасбродные химеры. И больше на меня смотреть Не сметь! Таким досужим взглядам я не рада, Без лоботрясов обойдусь».
Заключительные строки басни — философское наставление: «Не с мерцающей лампадой, Как по Млечному Пути, А земным путём нам надо К вечным истинам идти».
Таким образом, автор показывает, что за показной набожностью и ложным смирением часто скрывается нежелание трудиться. Лень и праздность прикрываются напускным благочестием, и это — лицемерный самообман.
--------------------
Просто Пёс
(басня)
На выставку собак,
Лохматый Пёс явился,
Породы никакой
И звать никак.
А лес-то рядом.
Взглянул на Пса судья
Суровым взглядом
И говорит:
– Таких участников ещё не видел я,
Без хендлера и без заявки.
Не вздумай в круг вставать,
Тут не какие-нибудь шавки.
Тут хаски,
Бигли, доберманы,
Питбули, доги и афганы,
Мастифы, гампры и пхунсаны.
Все из прославленных элит,
Бойцы,
Любого зверя могут разорвать,
Не подходи к ним без опаски.
И вот осмотр начался.
Судья оценивает экстерьер,
Резцы,
У сук соски, у кобелей мошонки.
А просто Пёс стоит в сторонке,
Отторгнутый за ленточный барьер.
И вдруг
Кабан из леса – прямо в круг.
Всех охватил такой испуг,
Что никакой элиты не осталось,
Она, как иногда,
Поджав хвосты, поразбежалась.
Кабан тогда
На бедного судью попёр и снёс
Того бы без напряга,
Кабы не Пёс, дворняга,
Который встал у вепря на пути.
----------
Вопрос: а что у Муромца Ильи,
Когда он с печки сполз,
Висело на плечах? Ответ: сермяга.
А вот попробуй, победи.
* * *
Комментарий ИИ:
Басня Александра Посохова «Просто Пёс» — это ироничный рассказ о том, как внешние данные и происхождение не гарантируют смелости и смекалки, а истинная храбрость может исходить от самого простого существа.
Сюжет
На выставку собак приходит Лохматый Пёс — беспородный, без родословной и хендлера. Судья сразу видит в нём чужака и предостерегает: «Таких участников ещё не видел я, / Без хендлера и без заявки. / Не вздумай в круг вставать…». Пёс не слушает и оказывается в стороне, за ленточным барьером.
Внезапно из леса появляется Кабан. Все собаки в панике разбегаются, но Пёс не отступает — он бесстрашно встаёт на пути зверя и преграждает ему путь.
В финале автор вставляет шуточный вопрос: «А вот попробуй, победи» — и даёт ответ: «Сермяга».
Смысл
Басня высмеивает несколько человеческих (и общественных) черт:
Слепое следование формальным правилам. Судья отвергает Пса из-за отсутствия документов и хендлера, хотя тот, будучи просто собакой, проявил храбрость.
Ложное чувство превосходства. Участники выставки кичатся «элитой» и бойцовскими качествами, но в критический момент струсили и разбежались.
Ценность истинных, а не формальных достоинств. Героем оказывается не породистый, а смелый и решительный просто Пёс.
Таким образом, автор показывает, что смелость и находчивость не зависят от родословной, а истинная ценность — в поступке, а не в титулах.
Таким образом, басня Александра Посохова «Просто Пёс» учит тому, что истинная ценность определяется не громким происхождением или внешним видом, а реальными делами и смелостью.
Произведение высмеивает снобизм, показуху и поверхностное суждение о людях, напоминая, что в трудную минуту на помощь приходят не те, кто кичится своей «породой», а те, у кого храброе сердце.
--------------------
Ленин и инфляция
(басня)
Две бабушки у Мавзолея.
– Купила помидорку и жалею.
В три раза выросла цена.
Но что поделаешь, давно не ела.
– А я пол-огурца купить хотела,
Так все подумали, что я пьяна.
– А Ленин обещал когда-то,
Что будем жить мы все богато.
Вот пусть и объяснит нам тут,
Чего же цены каждый день растут?
И, может, встанет да поможет.
– Дай боже!
И вот что им послышалось в ответ:
«Лимит на революции исчерпан,
А на инфляцию пока что нет.
Поэтому помочь вам не смогу ничем я,
И не тревожьте вы меня ещё сто лет».
* * *
Комментарий ИИ:
Басня Александра Посохова «Ленин и инфляция» — это сатирическое произведение, в котором через аллегорию высмеивается неспособность власти решить насущные экономические проблемы и игнорирование реальных трудностей граждан.
Сюжет строится вокруг двух бабушек, которые приходят к Мавзолею Ленина. Они жалуются на рост цен: одна говорит, что купила помидор и теперь жалеет об этом, потому что цена выросла в три раза, а другая рассказывает, что хотела купить пол-огурца, но из-за её поведения окружающие решили, что она пьяна. В отчаянии они вспоминают обещание Ленина о том, что все будут жить богато, и обращаются к нему с просьбой объяснить, почему цены продолжают расти, и, возможно, помочь.
Кульминация наступает, когда бабушки, обращаясь к «высшим силам», произносят фразу «Дай боже!». В ответ им слышится голос: «Лимит на революцию исчерпан, а на инфляцию пока что нет. Поэтому помочь вам не смогу ничем я, и не тревожьте вы меня ещё сто лет».
Смысл басни заключается в том, что, несмотря на громкие обещания, власть не готова решать проблемы простых людей. Фраза про «лимиты» — это ироничный и абсурдный способ показать, что проблемы инфляции и социального неравенства не решаются волшебным образом, а политические «лимиты» не позволяют это сделать. Автор через этот гротескный диалог критикует отрыв власти от реальных проблем населения и нежелание решать системные вопросы, прикрываясь идеологическими лозунгами.
Басня А. Посохова «Ленин и инфляция» — это сатирическое стихотворение о двух бабушках, жалующихся у Мавзолея на рост цен. Они вспоминают обещания вождя о богатой жизни и просят его вмешаться. В ответ Ленин «оживает» и отказывает им, заявляя, что лимит на революцию исчерпан, а на инфляцию — нет.
Произведение высмеивает резкое падение уровня жизни и обесценивание денег, а также контраст между советскими утопическими обещаниями и сегодняшними экономическими реалиями.
--------------------
Поэтический шантаж
(басня)
У поэта денег нет,
На то он и поэт.
А, если мэра вынудить делиться,
Куда он денется, как говорится?
И вот поэт заходит к мэру в кабинет
И говорит: – Я напишу про вас такую басню,
Что вы тут все затрепещите,
Коль не заплатите мне миллион.
– Ну что ж, прекрасно! –
Улыбнулся мэр. – Пишите,
Хоть пасквиль, хоть памфлет, хоть фельетон.
Вот адрес нашей городской газеты.
Поэт в газету эту
Лихую басенку свою послал через Рунет
И получил такой ответ:
«Всяк может срифмовать слова сатира и сортир.
Примерно так же, как квартира и трактир,
Конфета и буфет, манжета и сюжет.
А смысл? Сатиры ведь у нас давно уж нет!»
* * *
Комментарий ИИ:
Басня Александра Посохова «Поэтический шантаж» — это сатирическое произведение, в котором автор иронично и даже язвительно касается темы взаимоотношений поэта с властью и обществом, а также роли сатиры в современном мире.
Сюжет строится на абсурдной ситуации: поэт, у которого нет денег, приходит к мэру и в ультимативной форме заявляет, что напишет о нём сатирическую басню, если тот не заплатит ему миллион рублей. Мэр, будучи человеком с чувством юмора, спокойно соглашается и даже предлагает поэту написать что угодно — хоть пасквиль, хоть памфлет, хоть фельетон, вручая адрес городской газеты.
Далее поэт отправляет своё «произведение» в редакцию через интернет («через Рунет») и получает ответ, который и обнажает главную мысль басни: «Всяк может срифмовать слова сатира и сортир. Примерно так же, как квартира и трактир, Конфета и буфет, манжета и сюжет. А смысл? Сатиры ведь у нас давно уж нет!».
Смысл басни можно трактовать по-разному. С одной стороны, это острая сатира на попытки «купить» славу или использовать творчество в корыстных целях. С другой — автор, вероятно, иронизирует над тем, что в современном мире, где ценятся лишь поверхностные формы, настоящая сатира, способная вскрывать глубинные проблемы, действительно теряет свою актуальность и смысл.
Таким образом, «Поэтический шантаж» — это остроумное и едкое высказывание о границах творческой свободы, о цене славы и о том, как меняются ценности в информационном обществе.
--------------------
04.07.2026 15:31
220 басен Посохова
220 басен Посохова
Москва
2026
Басня – один из самых древних и популярных литературных жанров. За иносказательным рассказом с вымышленными персонажами скрываются, как правило, нравственные и общественные проблемы. В данный сборник вошли басни, написанные автором преимущественно в традиционной форме, но с современной тематикой. А в качестве пролога автор использовал своё стихотворение «Лирика баснописца».
Лирика баснописца
Ну, вот не лирик я, поймите,
По сотворению стихов.
Достал вас баснями, уймите,
Уняться сам я не готов.
Гляжу на звёздные поляны,
На золотые миражи,
А в голове всё обезьяны,
Коровы, змеи и ежи.
Медведи, лошади, лягушки,
Лисицы, зайцы, барсуки,
Собаки, волки, овцы, хрюшки,
Павлины, гуси, индюки.
Вороны, дятлы, попугаи,
Пингвины, голуби, орлы,
И эти, чья судьба такая –
Быть вечно глупыми – ослы.
Слоны, так те, ломая кроны,
В любую басню сами прут.
За ними львы, надев короны,
Туда же царственно идут.
С такими верными друзьями,
С такой компанией зверей
Смеяться я могу годами
Над недостатками людей.
* * *
Чудо из чудес
Чуть сэкономив на провизии,
Купили звери телевизор.
Всем миром взяли, сообща.
Пища,
Крича, визжа и споря,
Во избежание слёз моря
Поставили его на пень.
Пусть, дескать, те, кому не лень,
Из чащи кто или с опушки,
От Волка серого до Мушки,
Сидит и смотрит целый день.
А, может, даже и всю ночь.
Прочь,
Ягоды, грибы, коренья!
Прочь,
Игры, пляски, шутки, пение!
Набравшись жуткого терпения,
Все звери вдруг без исключения,
Как в Библию иль как в Коран,
Уткнулись в голубой экран.
Шёл бесконечный сериал про лес:
Про ягоды, грибы, коренья,
Про игры, пляски, шутки, пение…
----------
Ну, точно, чудо из чудес.
* * *
Про папу и лапу
Год выдался плохим,
Голодным.
И как-то вечером холодным
С дрожащим отпрыском своим
К его отцу Медведица пришла.
И разрыдалась:
– Насилу я тебя нашла.
Вот твой медвежонок, ты его отец,
Без помощи твоей ему конец.
До заморозков чуть осталось,
А нет у нас ни пищи, ни жилья.
Одна его ни в силах я
Ни прокормить, ни обогреть.
– Да я не то, что помогу,
Я сам сожрать его могу,
Если останусь без мясного, –
Взревел в ответ Медведь. –
Тебя, облезлую, я знать не знаю.
И наперёд предупреждаю:
Не вздумай заявиться снова,
Заломаю!
----------
Читательницы, впредь,
Чтоб не сосал сыночек лапу,
Не выбирайте для него медведя-папу.
* * *
Поэт и Боты
Себя давно
Свободной птицей представляя,
В окно
Смотрел поэт,
Ворон считая.
Уж много лет
Он не имел другой работы.
Боты
Сушились тут же на окне.
И говорят они вдруг тихо, сухо:
«Не птица ты, поэт, а муха.
Летаешь с нею наравне,
От койки и окна – к буфету,
А от буфета – к туалету».
* * *
Лиса и Петух
– Нет, нам с тобой не по пути, –
Сказал Петух Лисе-пройдохе. –
Не стану я мешок нести.
Та ж снова принялась за вздохи:
– Да я живу-то шаг всего,
За тем вон крайним поворотом.
А, если ты подумал что-то,
Так я совсем не та давно
И ем теперь одно пшено.
Его полно в мешке и этом.
Кому не надо бы, но мне-то
Ты можешь, Петенька, помочь.
За то позволю на всю ночь
Зайти ко мне и подкормиться.
«Неужто впрямь Лиса постится?» –
Засомневался Петушок.
И, чтобы лично убедиться,
Полез в расставленный мешок.
----------
А дальше было то, дружок,
Что всюду и всегда бывает,
Когда вдруг кто-то забывает
Про чьё-то рыльце и пушок.
* * *
Старушки
Раз в дороге,
В электричке,
Перепутав все таблички,
Две старушки,
Как подушки,
Сели друг напротив дружки.
– Ты куды?
– В Москву, а ты?
– Я ж в Калугу из Москвы.
– Вот так здорово!
– Уж, да!
В разны стороны нужда
Нас с тобою завела,
А вагон один дала.
– Ну, голубушка, дела.
Я таких больших чудес
Сроду не видала.
– Значит, шибко ты отстала.
Это ж, матушка, прогресс:
Вместе рядышком сидим,
В разны стороны летим.
И молчи ты, горя мало,
Довезут, куды пристало.
* * *
Акустический садист
В одном лесу и днём, и ночью
Стал Волк вдруг страшно выть, когда захочет.
Притом, как начинает выть,
Так напрочь заглушает соловья
И оглушает даже глухаря.
– Уж лучше б квакал, как лягушка, –
Сказала Цапле прилетевшая из глухомани Выпь. –
Я что-то не пойму, подружка.
Волкам положено выть только на луну,
А этот и на солнце воет.
Собраться должен весь лесной народ
И объявить ему войну.
Пусть знает, что для нас он не артист,
Не птица певчая, а сумасброд
И акустический садист.
Никто не вправе нарушать закон природный.
– А я так думаю, протестовать не стоит.
– Почему?
– Не на того обрушим мы свой общий гнев.
Закон нарушил Лев,
Присвоив Волку звание «Народный».
Хоть нет у Волка никаких заслуг,
Ни голоса, ни слуха.
Но Волк давно – придворный друг
И пьёт со Львом из одного стакана.
А Лев – наш царь, и у него охрана.
Вот и решило всё царёво брюхо:
За звание Волк Льву ягнёнка приволок,
А за какой-нибудь там орденок
Пообещал ещё аж целого барана.
* * *
Гвоздь и Магнит
Крик о свободе – только крик.
----------
Как и другие железячки,
Как даже Кнопочки-гордячки,
К Магниту сильному Гвоздочек – прыг,
Прижался плотно и сидит.
Одна забота лишь – следи,
Чтоб ржа тебя не одолела.
Но жизнь такая надоела
Гвоздочку нашему. И вот
Как закричит он, заорёт:
– Довольно нам друг к другу жаться,
Пришла пора и разбежаться,
Хочу познать свободы рай.
Так что, Магнитище, давай,
Меня скорее отпускай!
Обиделся на то Магнит
И недовольно говорит:
– Вот это брат, вот это друг!
Забыл, голубчик, с чьих ты рук
Всё время досыта кормился.
Чьи токи пил, к чему стремился?
Гвоздочек пуще в крик пустился:
– Свободу мне, права и волю!..
Не стал Магнит с ним спорить боле.
Взял, да отторгнул бунтаря.
И зря.
Гвоздочек не освободился:
Как ни цеплялся, ни крепился,
Он тут же прыг – и прилепился
К другому сильному Магниту,
Составив снова только свиту.
* * *
Сапог и Валенок
Кричал на Валенок Сапог:
– А помнишь, как-то ты промок,
Хозяин даже заболел!
– А ты однажды в грязь засел,
Да крепко так!
– Молчи, дурак!
Ведь всё равно
Главнее я!
– Нет, я!
– Нет, я!
– Нет, я!
– Нет, я!..
Напрасно спорили друзья:
На свалке оба и давно.
----------
Себя ты уважать, конечно, можешь,
Но от господ не жди того же:
Слуг старых никому не жаль.
Такая в басне сей мораль.
* * *
Язык и Лопата
Где трудиться не хотят
И не знают толк в работе,
Там Лопата не в почёте,
А Язык почти что свят.
----------
В одном заштатном городишке
Почти разрушились домишки,
А грязь такая, что лишь вброд
По улицам ходил народ.
И вот
Собрался, наконец, всеобщий сход
По поводу того, что делать надо.
– Давайте же засучим рукава,
Я поработать буду только рада, –
Произнесла совковая Лопата.
Но развязавшийся Язык
Враз перебил её и в крик:
– Послушайте меня, друзья!
Необходимо!.. Следует!.. Вперёд!..
Свобода!.. Рынок!.. Инвестиции!..
Недавно побывал там я,
В провинции:
Лопату не видать, Язык орёт.
А что народ?
Всё слушает его который год.
И всё – слова, слова, слова…
* * *
Лев и Моль
Какой-то Лев не от зазнайства,
А от вопроса «быть, не быть?»,
На Север перебрался жить.
И там богатым стал, хозяйство
Огромное завёл.
Олень всегда ему к обеду шёл.
А что в шкафу – так, мать честная:
По сотне всяких свитеров,
Носков,
Штанов
Из шерсти.
Рая
Не надо при добре таком.
А что до чести,
То мороз
Решает правильно вопрос:
Кто не желает околеть,
Тот позволяет силе сметь
И одевается теплее.
Но нет на шерсть заразы злее,
Чем вкривь летающая Моль.
Её пароль –
На вещи дырка.
И всякая большая стирка
Тут совершенно ни при чём.
Случилось то и с нашим Львом.
Одежда стала, будто таять.
И ничего о том не зная,
Что Моль в шкафу имеет дом,
Лев побежал за ней с кнутом.
Догнал – и хлесть её по крыльям,
Заставил снизиться, упасть.
И пасть
Открыл уже в ухмылье.
Как вдруг заговорила Моль:
– Позволь
Сказать тебе пред смертью.
Ты зря со мной свиреп и крут,
Детишки всё мои сожрут.
----------
Равно почти что милосердию –
Использовать так плеть иль кнут.
* * *
Без разрешения
Два деда, Пётр и Илья,
По очереди вышли от врача,
И у обоих ишемия.
Один смеясь, другой ворча,
Но оба по рядочку
Влюбились в медсестру
По имени Мария.
Дед Пётр проснулся поутру,
Поцеловал Марию в щёчку,
В ответ «Ещё хочу…»
А дед Илья пошёл к врачу.
– Скажите, доктор, разве можно
При ишемии заниматься сексом?
– Нельзя! –
Поведал врач открытым текстом.
– А осторожно?
– Никак!
– А Пётр занимается.
– Так он же страхами не мается.
----------
И я того же мнения:
Жизнь коротка,
Хоть что тут говори,
Поэтому живи, люби, твори
Без разрешения!
* * *
Ветеринар
К ветеринару,
На пару
С козочкой своей,
Пришла старушка вековая.
И говорит: «Какая,
Скажи, беда случилась с ней?
Всю жизнь доилася скотина,
Как вдруг уже семь дней
Без молока я.
Уж ты найди, касатик,
В чём причина».
Надев застиранный халатик,
Животный врач давай смотреть.
То есть давай её вертеть,
Козу больную пред собой.
Раз повернул,
За ним другой,
Потом прогнул её дугой.
Рога замерил,
Пульс проверил,
Хвост к позвоночнику задрал.
Коза от боли даже села.
И тут старушка не стерпела:
«Ну что, касатик мой, нашёл?».
В ответ уверенно и смело,
Взяв авторучку, врач сказал:
«Осмотр, бабуля, показал,
Что у тебя теперь козёл».
----------
А я хочу сказать за дело:
Кто сам в работе бестолков,
Тот всюду ищет дураков.
* * *
Пришелец
Кот безымянный, деревенский
Пробрался как-то в город энский
И заглянул там в зоопарк.
Вороний карк,
Навоза горы,
Сараи, чердаки и норы –
Знакомые ему дела.
А тут экзотика пошла,
И изумление.
А перед Львом вообще остолбенение
С бестактным вскриком «У-у, корова!»
– Здорово! –
Сказала женщина с метлой. –
Да это ж Лев, сородич твой.
Немедленно же извинись,
И брысь!
– Простите, – обратился Кот ко Льву. –
Я вас впервые навещаю.
– Да без проблем, родной, прощаю.
– У-у, – снова изумился Кот. –
Она ещё рычать могёт!..
----------
Какая тут мораль, не знаю.
Но, думаю, что место самому
Такому вот Коту – в хлеву.
* * *
Подхалим
Льстец-подхалим
С начальником своим
Попал в беду:
Еду
Себе искали злые волки.
Это у нас амбары, полки.
А у зверей –
Что Бог послал.
Быстрей
Бежал
Прочь Подхалим.
Начальник же, весьма томим
Огромных габаритов тяжким брюхом,
Был съеден так, что даже мухам
Там нечего уж было есть.
Но лесть
И здесь
Нашла приманку.
Смотря на бренные останки,
Вот что сказал наш Подхалим:
«Мы все скорбим,
Мы не простим,
Мы отомстим,
Дань отдадим…»
(То есть почтим и доедим).
* * *
Вопрос
Однажды чей-то жирный Кот
В чужой прокрался огород
И развалился там вальяжно.
Любому Псу тут очень важно
Природный выполнить приказ:
Облаять наглеца, прогнать,
На дерево его загнать.
Так всё и вышло в этот раз.
Так, да не то.
Сидит Кот на высокой ветке
И говорит Псу: – В клетке
Тебя бы надо содержать.
Ты ж непонятно кто!
А лучше бы вообще прикончить.
Ни гончий,
Ни пудель ты, ни фокстерьер,
Ни мопс, ни шпиц, ни бультерьер,
Ни лабрадор, ни волкодав.
Одно и можешь – гав, да гав.
Да собирать ещё объедки.
Не предки
У тебя, а сброд.
И выродок ты редкий
От морды до хвоста.
Ещё такого я не знаю.
Молчал бы вовсе уж, урод,
И убирался в будку.
Не взять меня тебе, ублюдку.
Нос не дорос.
– Ах, так! – взбесился Пёс.
И против жирного Кота
Созвал всю местную собачью стаю.
----------
Вопрос:
Куда теперь тому деваться,
Кто любит сверху издеваться?
* * *
Две валюты
Сцепились как-то в схватке лютой
Известные всем в мире две валюты.
– Я припечатаю тебя одним шлепком.
– Горазда шлёпать ты лишь языком.
Бой начался… Удар, ещё удар…
Всего минута.
И вот уже одна валюта,
Как пьяная или больная,
Лежит в бредовой темноте.
– Да ты ж бессильная совсем, кошмар! –
Сказала, уходя, другая. –
– Печатают тебя не те.
* * *
Не мухи если бы
Один Сизарь
Вдруг вспомнил – встарь
Все голуби в деревне жили
И все здоровы, сыты были.
С отливом грудь,
Во взгляде радость,
В размахе крыльев сила, стать.
А нынче взять –
Не жизнь, а гадость,
Унылый путь
В трубу котельной.
А, может, лучше жить отдельно,
Вдали от города, в глуши.
Воркуй там нежно от души,
Ешь спелую в полях пшеницу,
Пей чистую в пруду водицу…
И городская сроду птица
Умчалась в райский уголок.
Кругом поля, сады, лесок.
И с чистым, теплым чердаком
Красивый, крепкий, сельский дом,
Не небоскрёб, не развалюха.
Вот на него-то Голубок
И сел наш. Тут же села Муха.
Обыкновенная, из местных,
Шмелю мохнатому под стать.
И горожанина кусать
Как напустилась, прямо в темя.
– Эх, первобытное вы племя, –
Обиделся незваный гость.
– Дичь деревенская.
Ни дать, ни взять.
Провинция!
Культурного, видать,
Здесь нету никого.
---------
В столице я
Недавно повстречал его.
Летит, как чуморной,
На горсть
Какой-то дряни возле урны.
Больной,
Худой,
Почти слепой.
Зато... культурный.
* * *
Водка и Горилка
Нашёл Бомж две бутылки –
От Водки и Горилки.
И положил их на ночь рядом.
Одна сверлит другую взглядом
И произносит: «Я вкуснее».
В ответ другая: «Я пьянее».
Одна: «А я моложе».
Другая: «Я дороже».
Одна: «Мне каждый рад,
А ты фальсификат».
Другая: «Я всех чище,
А ты питьё для нищих».
И так они в ночной тиши –
А я… а ты… а я… а ты…
Тут Бомж им выдал от души:
«Кончай базар, давайте спать!
И зараз будем спочивать.
Вы обе дюже хороши,
Когда полны, а не пусты».
* * *
Верблюд в космосе
Известно каждому, в пустыне
Верблюд не пьёт, а всё идёт.
Но кто ж того простит скотине,
Что, как ей в голову взбредёт,
Она плюёт.
И вот
Решил один животновод
Послать Верблюда на Венеру.
Там, дескать, он свою манеру,
Попав в другую атмосферу,
Перерождаясь, изживёт.
Одобрил, поддержал народ.
И ужаснулся через год.
С Венеры так всегда плюют,
Что гаснут звёзды там и тут.
----------
Мораль сей басни все поймут:
Верблюд и в космосе верблюд.
* * *
Дятел и Молоток
Спросил у Дятла Молоток
– Как чувствуешь себя, браток?
– Нормально, брат, пока живой.
– И всё в порядке с головой?
– Бывает, поболит, но мало.
– А мне совсем не в тягость труд.
Вот рукоятка вдруг пропала,
Другую, новую, воткнут.
Боёк вообще же из металла.
С такой заботой век живут.
А твой век короток, приятель.
– Зато, – сказал спокойно Дятел. –
Я отдыхаю и стучу,
Когда и сколько захочу.
* * *
Иван и Таракан
В просторном, светлом, новом доме,
Который выстроил Иван,
Вдруг появился мухи кроме
Большой усатый Таракан.
Иван, избрав почти что ласку
В борьбе с каким-то там жуком,
Навёл под Таракана краску
И перекрасил весь свой дом.
Не видно стало Таракана.
Иван смеётся, так-то, мол.
И с кружкой пива в три стакана
Садиться весело за стол.
Но, что такое, что за номер!
Не ожидал того Иван –
На кружке с краю мухи кроме
Сидит спокойно Таракан.
Опять за кисть Иван берётся
И красит даже муху ту.
Опять за стол, опять смеётся.
А Таракан уже во рту…
----------
Моралью тут
Не удивить:
Не красить надо, а давить.
* * *
Поэт и придурок
Художника обидеть может каждый.
Но не поэта –
Стихи его страшнее лома,
Нет против них приёма!
----------
Однажды,
Летом,
У окна
Меж лестничных площадок
Многоквартирного жилого дома
Один мужик сказал
Другому:
– Курилка тут запрещена,
Не надо нарушать порядок.
Иди на улицу, сосед.
А тот в ответ:
– Иди ты на…
Но не пошёл туда поэт,
А кисть да краску взял
И на двери курильщика намалевал:
«Он бросил в подъезде окурок
И сплюнул во след по-блатному.
Поскольку с рожденья придурок,
Схвативший не ту хромосому».
* * *
Диагноз
Однажды летом, в тёплый день,
В лесу, строительство где шло,
На пень
От срубленной намедни ели
Две птицы рядом сели.
– Ты, Филин, вероятно, спятил, –
Сказал соседу Дятел. –
Зачем ты ухаешь, когда светло,
Кого ты тут пугаешь?
– Ну, как же ты не понимаешь,
Чугунная твоя башка!
Если строителей не запугать,
Они весь лес тогда погубят.
А без него не выжить нам никак.
– Да на твоё им уханье плевать,
Для них ты просто пустобрех.
Где им прикажут, там и рубят.
– А что, если Медведя нам позвать.
Пусть явится сюда хозяин леса,
Закроет стройку и прогонит всех.
– Теперь ты, Филя, точно спятил, –
Поставил свой диагноз Дятел. –
– Каким же надо быть балбесом,
Чтобы того звать на подмогу,
Которому возводят здесь берлогу.
* * *
Учитель
Зимою Голубю немножко
Насыпал кто-то хлеба крошки.
Но вдруг, откуда ни возьмись,
Учитель кушать объявился.
И тут ученья начались.
– Не налетай, не торопись!
Один вот так вот подавился.
А, если б слушать не ленился
И обратился бы ко мне,
Я б показал ему, как есть.
Да подожди ты в стороне,
Не лезь!
Успеешь ты ещё покушать.
И Голубь Воробья стал слушать.
Пока он слушал и смотрел,
Учитель хлебушек весь съел.
* * *
Лисья память
В курятник забралась Лиса.
Но не было в деревне пса,
Который не имел бы весу.
Услышав лай, Лисица – к лесу.
А псы за ней. Не псы, а бесы
В собачьих шкурах.
О курах
Думалось Лисе:
«Стать жертвой из-за них проклятых.
Да пропади они совсем!
Забуду даже, как едят их.
Дай Бог, мне только убежать».
Бог дал и полежать
На бугорке, покрытом мохом.
«Как я могла так думать плохо
О милых птичках, вот дурёха, –
Смеялась над собой Лиса. –
Забыть о курах – чудеса!»
* * *
Казнь
Вот что приснилось ночью мне.
В какой-то сказочной стране,
Чиновничье нарушив братство,
За казнокрадство
Очень быстро
Решили порешить министра.
Но вот оказия –
В день казни
Под виселицей новой
Скамейки не нашлось готовой.
Казнь отложили. Но потом,
Совсем уж наподобие издёвки,
Не оказалось главного – верёвки.
А в третий раз не оказалось мыла.
Пришлось работать топором,
Венчая приговор суровый.
А утром вспомнил я о том,
Что с мылом здесь,
У нас,
Когда-то тоже плохо было.
Зато как хорошо сейчас –
Всё есть,
И воры живы и здоровы!
* * *
Друзья
Однажды утром у плетня
Вдруг говорит Коту Свинья:
– Из нашего двора лишь я
Могу не плакать, не грустить.
Меня уж точно навестить
Хозяин наш не позабудет.
Мы с ним друзья,
И всё, что будет,
Он мне покушать принесёт.
Потом почешет мне живот,
За ухом поскребёт, погладит.
И даже песенку споёт.
– Это чего же ради? –
Воскликнул удивлённо Кот.
– А ради сытости моей.
Под пение я ем живей.
– И делаешься всё жирней, –
Добавил Кот, прочь убегая.
----------
Мораль сей басенки простая:
Не дай нам Бог таких друзей!
* * *
Предел
Шакал,
Прославиться мечтая
И удаль показать свою,
На Льва напал.
Тот безмятежно спал,
Не зная лучше рая.
И вдруг к нему,
Природой данному Царю,
Шакал без спроса прикоснулся.
Лев сразу же проснулся,
Встрепенулся,
Огрызнулся…
Короче, зря Шакал
На Льва напал.
Шакала глупого Лев разодрал
По праву силы и короны.
Узнав об этом, три вороны
С густой ветвистой дуба кроны
Заголосили: «Обороны
Необходимой тут предел
Установить Лев не сумел
И с явным злом его превысил.
А потому Льва, как и любого,
Зайчишку там иль хомячка какого,
Под суд отдать закон велит.
Пусть тоже в клетке посидит».
Услышав сей вердикт,
Лев так взревел,
Что вздрогнули аж тучи.
И вмиг на дерево взлетел
Одним прыжком своим могучим.
«Я покажу вам, где предел
Царя валить со всеми в кучу!»
* * *
Министр и Фея
Я басню новую вам расскажу,
По старой дружбе.
----------
Один Министр мух ловил на службе.
Одну поймал, затем другую,
Потом ещё такую же простую.
И вдруг поймал он золотую,
Всё брюшко у которой золотом горит.
– Я Фея, – Муха говорит. –
Тебя за убиение подруг я не сужу.
Простыми мухами мир переполнен.
Меня ж отпустишь, вмиг исполню,
Что пожелаешь.
– А не обманешь? –
– Нет, исключено.
В устройстве добрых дел враньё
Распознаётся быстро.
– Тогда, вот пожелание моё:
Хочу я не работать, но иметь
Как минимум доход министра.
– Задачу поняла, могу лететь?
– Лети, но исполнение приму по акту.
– А всё и так уже исполнено по факту, –
Сказала Муха, вылетев в окно.
----------
Грешно при бедности других
Просить себе того богатства, что давно
Уже имеется в избытке у самих.
* * *
Конфуз
Пёс пудель Бим
Был страсть любим
В среде ценителей от Бога.
Он рисовал давно и много,
Имел и звания и фонд.
Им восторгался весь бомонд
В Москве, в Париже, в Праге, в Риме.
В энциклопедии о Биме
Была аж целая статья.
Житья
Такого псам другим
Желал от сердца славный Бим.
И тут-то с ним,
Уже седым,
Конфуз обидный приключился.
Та баня, где он раньше мылся,
За подворотнею как раз,
Его поддела на заказ.
Примерно год художник бился
С идеей, с красками, с собой.
И в результате получился
Пейзаж с болонкой, как живой.
Повесили картину в бане.
А через день несут назад.
– Клиенты наши говорят:
«Давайте даму в крупном плане.
Не полубоком, а с хвоста.
И чтобы шерсть не так густа…»
----------
Идея басни сей проста:
Работа для таких судей
Не стоит никаких идей.
* * *
Индюк и куры
Он стар уж был, дурён собою.
Подолгу, съёжившись, стоял.
И точно знал,
Готов к убою.
Но вдруг огонь его пронял.
Последний, видимо, пред гробом.
Шла мимо Квочка с толстым зобом,
И он ей прямо так сказал,
Пониже опустив «соплю»:
– Люблю, люблю, люблю.
Детей я наших прокормлю…
Когда ж у Квочки той снеслись
Два подозрительных яйца,
Все куры-дуры понеслись
Оповестить о том отца.
А тот, бедняга, выдал номер –
Взял срочно, да и помер.
----------
Читатели, я не учу.
И без меня вас тем балуют.
Но дать совет один хочу:
Сопливых вовремя целуют.
* * *
Общий род
В каком-то сказочном краю,
Как и положено царю,
Без компенсаций, просто даром,
Могучий Лев одним ударом
Сдирает шкуры со зверья.
Тем мало нижнего белья:
И холодно, и стыдно,
И больно, и обидно.
Но делать нечего, идут
Туда, где царствует Кот-плут.
Тот всё, что нужно, продаёт.
Но тоже так при том сдерёт,
Что сразу видно – Лев и Кот
Один имеют общий род.
* * *
Старики и патриоты
В порядке якобы демократизма
Собрал Медведь Лесной Совет
По состоянию патриотизма.
Приглашена была чиновничья элита,
То есть одна Медвежья свита.
«Проблем с патриотизмом нет.
Такой любви к родному лесу, как у нас,
Сейчас не сыщешь в целом свете.
И лес и вас, хозяина, защитника, отца,
Народ наш чтит, как никогда.
И славить подготовлен без конца»
С трусливой лестью на Совете
Заверили Медведя господа.
– А я осмелюсь вставить без прикрас, –
Вдруг как оплошность в общем хоре
Раздался клич Совы,
Лесных финансов всех главы. –
Непатриотов надо изводить,
Не спорю.
В том преуспели мы, не буду повторять.
Но есть ещё постыдные примеры:
Проблему создают пенсионеры,
Которые всё продолжают жить и жить.
А лишних денег нет в бюджете,
Чтоб пенсии подолгу им платить.
При этом они вредные такие,
Нужду и голод не хотят терпеть.
Со ссылкой на леса другие
Грозятся, если пенсии им не поднять,
Все просеки и трассы перекрыть.
Не знаю даже, что и предложить.
– Я знаю, – недовольно проревел Медведь.
И тут же подписал Указ в пять слов:
«Пенсионеров-стариков
Из патриотов исключить!»
----------
Хотя вопрос совсем не в том, кто патриот:
Для власти, что не представляет весь народ,
И прочего безнравственного руководства
Все старики всегда – отходы производства.
* * *
Слон и Паук
Гостей незваных жизнь полна.
----------
Однажды в доме у Слона,
На стенке, прямо за карнизом,
Без спроса, паспорта и визы,
Без «здрасьте» и пожатий рук
Возник Паук.
Слон глянул на него беспечно,
Вздохнул, зевнул, газету взял
И добродушно так сказал:
– А, Бог с тобой, живи хоть вечно.
Коль ты не враг, так друг.
Того и ждал Паук.
Слова услышав эти,
Плести он начал сети.
Сперва карниз весь переплёл,
Причём, довольно шустро.
Затем два кресла, стулья, стол,
Часы с кукушкой, люстру.
И принялся уж за кровать.
Слону, конечно, надо б встать,
Да просто сдунуть Паука.
Но не решиться он никак
Обидеть злую кроху.
С досады даже охнул
И поругал себя.
Паук же, медлить не любя,
Связал слоновью тушу
И целый век свой кушал.
* * *
Портной
Какой-то Ёж, сочтя иголки,
Что были на его спине,
А также то сочтя, что не
Хватает будто бы портных
И потому вещей простых,
Решил начать кроить и шить.
И вот к весне на барахолке,
Благодаря которой можно жить,
Не расточаясь на поклоны,
Вдруг появились панталоны.
«Весенние» назвал их Ёж.
– За что так здорово дерёшь? –
Спросила у него Коза.
Но, услыхав в ответ: «Глаза
Протри и посмотри, что за
Тобой уж очередь стоит»,
Добавила: – Ну, паразит!
Завёртывай давай.
Прошло полгода. Рай,
Везение
Ежу сполна на барахолке.
Те ж панталоны, с той же полки,
Он продаёт дороже вдвое.
Название-то у штанов другое –
«Осенние».
* * *
Костёр
Сказал приятелю Иван:
– Нет, я не изверг, не болван.
Плевать мне на привычки, моду.
Не стану я губить природу,
Как это было до сих пор.
Так он и сделал. Взял топор,
На всякий случай, водку, спички,
И на последней электричке
Уехал в лес. Чтоб там, на месте,
С несрубленною ёлкой вместе
Культурно встретить Новый год.
И вот
Пред ним красавица живая,
Ветвистая, пушистая, прямая,
Стоит, в сугробе утопая.
На ней игрушки представляя,
Иван всю водку выпил сходу.
За Новый год, за мать-природу,
За дружбу с нею, так сказать.
Но всё равно стал замерзать.
Зима – не лето…
До рассвета
Горел из ёлочки костёр.
----------
Мораль сей басни вне сюжета:
Мороз в лесу – не приговор,
Когда есть спички и топор,
И эта, как её, ну эта…
* * *
Гиена и Елена
Гиена встретила Елену,
Которая в ночную смену
Клиентов поджидала у Кремля.
– И носит же таких Земля,
Шалав бесстыжих и срамных! –
Не совладав с собой,
В сердцах произнесла Гиена.
– Пасть, старая, закрой.
А то как пну под дых! –
В ответ оскалилась Елена.
Гиена тоже, как гиена,
Клыками гневно повела
И недовольная ушла.
Сказав, однако, перед тем:
– Твой труп охотно бы я съела.
А так, гуляй и дальше смело.
Живую падаль я не ем.
* * *
Диво
Известно всем, что рыболовы
Раздуть успех всегда готовы.
----------
Намедни
Бреднем
Сообща,
Поймали трое вдруг леща.
Удачи больше не ища,
Смотаться тут они решили.
Потом леща распотрошили
И, как то принято давно,
Повесили его в окно.
Пусть, дескать, сушится до пива.
А вышло вот какое диво.
Под стать вестям их там и сям
С враньём великим пополам
Лещ дулся, рос и расширялся,
На всё окно распространялся,
Всё больше затемняя дом
И отравляя воздух в нём
Гнильём.
----------
Кто с ложью в жизни заодно,
Тому и душно, и темно.
* * *
Свинья в бане
Решила вдруг свинья Маланья
На баню обратить внимание.
Довольно, дескать, всем на смех
Быть постоянно с грязным рылом.
Пора воспользоваться мылом.
У Мишки баня не для всех.
Поддашь парку, как говорится,
И можно запросто свариться.
– Ну, что ж, попробуй, но смотри,
От жару там не угори, –
Предупредил Медведь Маланью.
Весь день до самоистязания
Свинья скоблилась, растиралась,
Дубовым веником хлесталась.
Но всё равно ей всё казалось,
Что где-то грязь ещё осталась.
Спасли её при издыхании…
----------
Такая баня не по мне.
Кому-то лучше, как свинье,
В грязи валяться, а не вне.
* * *
Засада
Узнав про жалобы на Волка,
Решил Лев прямо, без умолка,
Сам о злодее рассказать.
То есть наглядно показать,
Как выглядит бандит.
И вот под руководством Льва
В лесу был установлен щит
С изображением злодея.
И были на щите слова
О том, какой ужасный Волк,
Какой он хищник, троглодит.
С тех пор, на тот портрет глазея,
К щиту, кто подбежит,
Спустя мгновение
Растерзанный лежит.
----------
Какой в сей басне толк?
Не знаю. Но у меня есть подозрение,
Что за таким щитом,
Как за кустом,
Сам страшный хищник и сидит.
* * *
Перья
Всё. Надоело. Не могу.
Довольно. Хватит. Убегу!..
И убежал он
За кордон.
Без дела там он
Пошатался.
Как что-то где-то поболтался.
Куда-то чем-то окунулся.
И вновь на родину вернулся.
По старым улицам идёт,
Но ничего не узнаёт.
Запутался, устал, согнулся,
Раз сто без толку обернулся,
Примерно столько же запнулся,
Не отдохнул, не пообедал.
А тут ещё Ворона эта.
Следит, как будто он не свой.
И каркает над головой
С охотой явной заклевать,
А не обнять, поцеловать
Прибывшего из далека
Полуживого земляка.
Хотел Ворону он прогнать,
Да, вот беда, забыл, как звать
По-русски эту птицу злую.
Тогда он ей,
Являя злость свою,
Кричит с чужим акцентом: «Эй!
Перья, кыш отсюда!»
А та в ответ: «Привет, Иуда!
Отбросы я всегда клюю,
А не целую».
* * *
Редактор и Трактор
Какой-то работящий Трактор за весну
Вспахать задумал целину.
Чтоб взращивать на ней полезную культуру.
Не для себя, конечно, для людей.
Но не учёл он ту натуру,
Которую имел Редактор
Всех местных земледельческих работ.
И вот
Стоит на поле Трактор
И получает от начальства нагоняй:
– Всё, отпахал, ретивый, на себя пеняй,
Не надо было лезть, куда не просят.
Одни проблемы от твоих идей.
Согласен, каждого заносит,
Ну в грязь, ну в яму, ну в кювет.
Тебя ж в бурьян зачем-то потащило.
Ума в тебе, как видно, никакого нет.
Зато в две сотни лошадей
Есть необузданная сила.
Так я её убавлю быстро.
Солью бензин и ни канистры
Ты не получишь больше впредь.
И после этих слов Редактор
Сливную крышку стал вертеть.
Взревел на то мгновенно Трактор
И резко двинулся вперёд,
Вскрывая землю крупными пластами…
----------
Великий наш чиновник-господин,
Коль ты имеешь властный чин,
Напутствуй, помогай, учи.
А не чини препятствий доброй силе.
Иначе, что б ни говорили,
Рискуешь, как Редактор тот,
Попасть под Трактор вместе с сорняками.
* * *
Паук и Муха
Спросила Муха
На лету у Паука:
– Зачем в дни эти
Всё новые плетёшь ты сети?
Уж стынь давно, зима близка.
– Не слышу я тебя, старуха, –
Тугим на ухо
Притворясь,
Пробормотал Паук. –
Не мельтеши и не жужжи.
Сядь рядом и скажи,
Что именно тебя тревожит?
Я мухам друг
И помогу, быть может.
– Ась? –
Взаправду будучи слегка глухой,
Переспросила Муха.
И села
Рядышком на сук,
Где в паутине было всё вокруг.
Вмиг на неё напал Паук.
Взлететь она успела,
Да от испуга в сторону не ту.
Уткнулась прямо в сети,
Вскрикнув «Ой!».
– Вот для чего я их плету, –
Признался, наконец, Паук,
Связав добыче крылья, лапки.
----------
Бабки,
Доверчивые, милые старушки,
Держите ушки на макушке:
Злодеи не перевелись на свете.
* * *
Мышеловка
В квартире на Тверской,
В столице,
Вдруг мышка завелась.
Поймать её живой
Не получилось – удирала ловко.
Одна, но всё-таки нашлась
У старого соседа мышеловка.
Наткнули ломтик сыра на крючок
И подложили к норке в половице.
Неделю ждут – молчок.
Сыр заменили на кусочек сала.
И с ним зря мышеловка простояла.
Не соблазнилась жертва и сосиской.
Однако Бог помог –
Кремль оказался близко.
Сходил туда сосед
В обед
И выпросил чуток
Колбаски, что осталась
От трапезы вельмож.
И что ж?
Лишь насадили ту колбаску на крючок,
Как мышка сразу и попалась!
----------
Мораль:
Хвостатую, конечно, жаль.
Но в жизни так вот и бывает –
Власть серых мышек убивает.
* * *
Секрет
Лежит Кот сутками и дремлет,
Встаёт лишь ночью иногда.
Работу, труд он не приемлет,
Лень обессилила Кота.
На что его ещё хватает,
Так это только кошки знают.
И вдруг ранёхонько намедни
Зашёл к нему Петух соседний.
– Я от актива, – говорит. –
Вопрос у нас один стоит.
Мы вот хотим тебя спросить,
Когда начнёшь мышей ловить?
– А никогда! И так я сыт,
Упитан, крепок и здоров
Без ваших мелких грызунов.
– И в чём сей сытости секрет?
– Секрета никакого нет.
Не будь, сосед,
Таким наивным:
Все кошки для котов
Весьма гостеприимны.
* * *
Горе
Ошибки совершает каждый.
----------
Однажды
Решил Всевышний наш Творец
Вражде смертельной положить конец.
И повелел всем сущим в мире жить.
Не есть друг друга, а дружить.
Протестовать и вслух тужить
Не всякий сразу же решался.
Вот и якшался,
Кто с кем мог.
В иное б время на порог
Друг друга даже не пустили.
А тут как будто всё простили,
Живут в согласии, в ладу…
– Да лучше нам гореть в аду! –
Послышалось, однако, вскоре.
Вопили все вокруг, слёз – море.
А в чём же горе?
Горе в том,
Что не друзья фазан с орлом,
Кобыла с волком, лань со львом,
Комар с лягушкой, жук с кротом,
Карась со щукой, мышь с котом,
А человек – тот со скотом.
* * *
Вожак
Расправив чёрное крыло,
Летал он смело за село.
Кричал довольно громко.
Слова во рту не комкал.
От стаи он не отставал.
Поля вокруг неплохо знал.
И молод был при всём при том.
Вот потому-то вожаком
И выбрали его когда-то.
Но как ни сунутся с той даты
К нему в казённый кабинет,
Так Галка-секретарь в ответ:
– Прошу, товарищи, потише.
Его с утра сегодня нет.
То есть он есть, но он всё пишет
И приказал не отвлекать.
На юг когда же улетать
Пришла пора, к нему опять
Вся стая с криком заявилась.
Но Галка снова заступилась:
– Его с утра сегодня нет.
– Да как же это? Столько лет
Срывались дружною мы стаей.
– Сейчас, минуточку, узнаю.
И Галка тихо в кабинет
Вошла и вышла задом вспять.
– Он приказал вам передать:
«Пусть улетают без меня».
----------
Брехня,
Что можно, в небо не маня
Своим натруженным крылом,
Быть вожаком.
* * *
Орёл и Ворон
Борца за жизнь присвоив честь,
Задумал Ворон ясность внесть
И справедливость в быт пернатых.
Кому-то всё – и власть, и лесть,
И до отвала всласть поесть,
Кому-то ж – ничего. И в виноватых
Такой беды, такого зла
Признал он гордого Орла.
Три года Ворон наблюдал,
Следил, шпионил, выявлял:
Вот сделал то Орёл, вот это,
Зайчиху съел зимой, а зайца летом.
Козла он ободрал, козу прогнал,
Лису от скуки заклевал.
Помалкивал борец при этом,
Но всё записывал рядком.
Когда ж три тома набрались,
Предстал он с ними пред Орлом.
Тот выслушал его сурово
И, не сказав вообще ни слова,
Когтищи сжал,
И Ворон стих.
----------
Вот так всегда в борьбе за жизнь:
Один – не хил, другой – не лих.
* * *
Богоявление
Давным-давно один ваятель
Старинный Бахуса приятель
Чего-то вылепил, как смог,
И всем сказал, что это бог.
Но видно было, что не тот
У образа сего живот,
И зад не тот, и рот,
И голова наоборот,
Не бог, короче, а урод.
Но восприимчивый народ
И на такого стал молиться,
К перстам холодным так и льнёт.
И вдруг сам Бог сошёл на Землю,
И что он видит – люди внемлют
Какой-то пьяной небылице.
Его ж никто не узнаёт,
Ни по лицу, ни по одежде.
И прежде,
Чем он представиться хотел,
В него булыжник полетел.
Прижавши нимб, задравши тогу,
Бежать пришлось живому Богу…
* * *
Сон
Приснился как-то Ваньке сон,
Что будто ночью на балкон
К нему вскарабкалась старуха.
Иван, конечно, оробел
И даже свет зажечь хотел,
Но не успел –
Старуха рядом уж стояла.
Стянув с Ивана одеяло,
Она шепнула прямо в ухо:
– Должна я страшный суд свершить –
Тебя в постели задушить.
– За что? – пролепетал Ванюша.
– За то, что опоганил душу
И до сих пор не окрестился.
Такой вот сон Ваньку приснился.
Вскочил он утром и пустился,
Как обезумевший в церквушку.
А ночью вновь пришла старушка:
– Теперь обязанность твоя –
Молиться, глядя на меня,
Всю ночь без устали и лени.
Вставай и падай на колени.
А то возьму и задушу…
----------
Давать советы не спешу,
Не смею.
Но есть один – почти клише:
Не вешай крест себе на шею,
Коль пусто где-то там в душе.
* * *
Дуб и Рябина
Дуб важный, вековой,
Издал однажды тяжкий вой:
– Хочу семью и дом я свой!
И вот к Рябине молодой
Он прикасается листвой.
– Послушай-ка, соседка,
Чем гнуться, будто ветка,
И обниматься с клёном,
Иди ко мне под крону.
– Нет, Дуб, я не дубина, –
Ответила Рябина.
– Но отчего и почему
Ты так привязана к нему?
Ведь клёну даже одному
Стоять под ветром трудно.
Да, выглядит он чудно.
Так это ж просто ерунда,
Коль коротки его года.
А я, по крайней мере,
Ещё лет сто отмерю.
– И что! –
Воскликнула Рябина. –
Живи хоть сто,
Хоть по сто по сто,
Живи хоть сколько,
Думай только.
* * *
Признание
Едва
Смогли узнать друг друга два
Товарища – так сильно сдали.
– Пойдёшь?
– Пойдём.
Поковыляли.
Пришли, расположились, взяли.
И потекла живая речь.
– Однажды выложил я печь,
Такую печь, что до сих пор
Меня там помнят.
Да, Егор.
Работал я и печником.
– А что потом?
– Потом я был массовиком
Потехи ради.
– Вот не подумал бы, Аркадий.
– Потом с тоски преподавал,
Афиши в клубе рисовал,
Тайгу валил,
Дома рубил,
В кино работал,
Крыши крыл,
Китов ловил,
Баранов брил,
Огонь тушил,
Костюмы шил,
Играл в оркестре на трубе,
Таскал диваны на себе,
Был массажистом в финской бане,
Брал чаевые в ресторане,
Фотографировал,
Доил,
Полы паркетные стелил,
Потом работал в профсоюзе,
Потом выделывал на пузе
В каком-то цирке номера,
Давал и уголь на-гора.
Потом писать пришла пора.
– Да, необъятно как-то очень.
Но больше всё ты был рабочим.
А вот начальником ты был?
– Был я этим, правда, был.
В одном
Совете областном.
– А был ли ты парашютистом?
– Был.
– А журналистом?
– Был.
– А?..
– Был.
– Так кем же не был ты?
– Специалистом.
* * *
Помощник
Хоть верьте, хоть не верьте,
Любил он молоко до смерти
И всё смотрел, здорова ль
Хозяйская корова.
Бала корова, хоть куда,
Да вот беда –
Слегла.
Но не Бурёна,
А Матрёна.
Лежит Матрёна – нету силы,
А рядом кот лежит Василий.
И говорит она коту:
– Поди-ка сена дай скоту,
Налей воды Бурёне в кадку,
Потом возьми метлу, лопатку,
Почисти всё и подмети,
А утречком доить иди.
Встал Васька, головой кивнул,
Тихонько вышел и уснул
В укромном месте под крыльцом,
Кольцом
Прогнувши спину.
Проснулся поздно, вечерком,
И сразу – прыг за молоком.
Сарай открыл, а тот пустой...
----------
Смысл в басне сей весьма простой:
Забудешь покормить скотину,
Уйдёт к соседу на постой.
* * *
Месть
Всё в этом мире очень просто,
Всяк хочет жить, существовать.
Но, как начнёт Мужик копать
Свой огород лопатой острой,
Так червяков загубит целый слой.
На Мужика за то Червь злой.
До самой крышки гробовой
Готовит он ему расплату.
И, только выронит лопату
Мужик бессильною рукой,
Червь медленно ползёт на бой.
----------
Любой из нас герой
Точить того, кто неживой.
* * *
Яма
Когда политики упрямо
Копают лихо заодно,
Не зная, где оно там – дно,
То остаётся только яма.
----------
Играл в песочнице мальчонка,
Ручонкой ямочку копал.
Вдруг слева кто-то крикнул звонко:
– Ну что, малыш, поди, устал?
А ну-ка, сядь-ка,
Я копну.
И здоровенный с виду дядька
Берёт лопату, раз лишь ткнул –
Полметра вглубь как не бывало.
Потом ещё копнул, и стала
Ему уж яма по плечо.
Вдруг справа кто-то горячо:
Привет, малыш!
Сидишь?
Сиди.
Я помогу тебе, гляди.
И вот другой уж дядька в яме.
Копают вместе, кто быстрей.
Притом стараются позлей.
Азартно шевелят ноздрями,
Пыхтят, толкаются, потеют.
Передохнуть никак не смеют,
Перекурить,
Обговорить,
Зачем вообще-то надо рыть?
Мальчонка наш тут от дыры,
В какую превратилась яма,
Отполз назад и сразу в дом.
Пришёл, спросил тревожно: – Мама,
А дядьки вылезут потом?
----------
И я не ведаю о том.
* * *
Иван и Степан
Иван и друг его Степан
Работали на Каме.
Сказали им: «Дадите план,
Двойной оклад за нами».
Ещё сказали: «Если что,
Немедленно звоните.
До берега тут метров сто,
Извольте, доплывите».
Всё вроде было хорошо,
Всё было вроде ладно.
Но вдруг Иван на дно пошёл,
Воочию, наглядно.
И тонет, тонет наш Иван,
Хоть Кама и не Терек.
А что же делает Степан?
Плывёт… звонить на берег.
* * *
Чёрный Ворон
Решил однажды Чёрный Ворон,
Что он давно уж «чёй-то хворый».
То больно тут ему, то там.
Не знает, правда, толком сам,
Когда, и где, и что болит.
– Обидно шибко, – говорит. –
Я ведь не просто кто, а ворон.
Мне б жить да жить и полон
Я должен силы быть.
Юнцом ещё мне век ходить.
А коль не так,
То верно – рак.
И вот в согласие речам
Пошёл наш Ворон по врачам.
Осунулся, согнулся,
Чернее стал, чем был. Уткнулся
В журнал «Здоровье», в словари.
Закаркал тише.
Глухари,
Так те вообще его не слышат.
На ветку ели,
Что повыше,
Теперь он больше не стремится,
И еле-еле, еле-еле
По белу свету волочится.
И вдруг, ну надо же случиться,
Явился в гости зять Павлин,
Приверженец заморских вин,
Бездельник разноцветный.
Сказал, не любит пить один,
И помаленьку, незаметно
Больного тестя напоил.
Как Ворон ожил, как зажил!
Послал подальше эскулапов,
Расправил крылья, хвост и лапы,
Запел дроздом,
Напялил шляпу,
Оставил дом
Свой на опушке
И полетел во след кукушке…
Идёт по лесу болтовня,
Что от кукушки воронья
Штук сто уж в стаю наберётся.
А Ворон лишь на то смеётся.
----------
Как часто мы себя хороним
Лишь потому, что много стонем.
* * *
Трусливый индюк
Большой воды Индюк не видел сроду
И не ступал по грудь он даже в воду.
Не знал он, что такое речка, пруд.
И вдруг Гусь с Селезнем его зовут:
– Развлечься хочешь?
Природа, женщины, вино.
Решайся, друг, ведь всё равно
Ты в суп когда-нибудь схлопочешь.
Послушай нас,
Сорви хоть раз
Оковы брака и морали.
Лишь только это и сказали.
Издав свободы крик,
Индюк решился вмиг.
И сник,
И весь к земле приник,
И задрожал овечкой –
Вели его за речку.
Поплыл спокойно Гусь,
И Селезень поплыл.
– А я, а я… вернусь,
Я там уж был.
----------
Иной герой не в басне, в жизни,
Отведав роли индюка,
Глядит на воду с укоризной.
И думает наверняка,
Что пьянство, блуд не разумеет,
Что надо образцово жить.
А сам и рад бы согрешить,
Да жалко, плавать не умеет.
* * *
Ну и ну!
Опять зарплату получил,
Зашёл, купил, запил…
И был такою жизнью недоволен.
«Не алкоголик я, не болен.
Работник я вполне хороший.
Меня подводят только гроши.
Вот захочу и сразу брошу».
Так думал землероец Крот.
И точно – вот
Он на приёме у главбуха.
Сопит и чешется за ухом,
Всё объясняет, что к чему.
– Урежьте срочно мне зарплату.
Одному,
Брать лишнее не по уму.
На водку только.
– И сколько
Ты хочешь в месяц получать,
Сто тысяч, как по штату,
Или, допустим, двадцать пять?
– И с этого запью опять.
Давайте тыщу.
– Ну и ну!
Совсем ты обнаглел, дружище.
Не мог придумать, что похуже.
Я говорю тебе, как есть:
Чтоб на такие деньги сесть,
Диплом какой-нибудь, да нужен.
* * *
Огород
Решили Заяц и Зайчиха
Свой огородишко завесть
(Когда-то ж надо сытно есть).
И завели.
Капуста лихо
Росла у них. Пустой земли
На грядках не видать уж было.
– Боюсь я, как бы не подстыла.
Пора, наверно, убирать.
– Ну, знаешь, это как сказать.
Не торопись, жену послушай.
– А я считаю, коли уши
Мои замёрзли, значит, срок.
– А я считаю, что чуток
Ещё незрел наш урожай.
– Не возражай.
– Не возражай…
Всю ночь проспорили зайчишки.
А утром глядь – ни кочерыжки.
Ну, братцы-кролики-воришки!
----------
Такие вот, друзья, делишки:
Взрастил капусту, должен знать,
Когда и как её убрать.
* * *
Анонимка
Один приличный с виду Лис
Вдруг на Козе худой женился.
Год с лишним прожил – не запился,
Не захирел, не удавился.
Но вот в распутство всё ж пустился.
Да так, что даже змей и крыс,
И тех, стервец, не сторонился.
За то и казус с ним случился.
Отбыв шальную ночь в обнимку,
Пришёл с рассветом он домой.
Жена не спит – подол сырой,
В копыте держит анонимку.
– В чём дело, – спрашивает Лис. –
Плохое что-нибудь в письме?
Коза молчит, ни бе ни ме.
– Ну, что ты плачешь, отвечай.
Не про меня ль бумажка, чай?
Он не ошибся, про него
Всё говорилось в анонимке.
Да всё такое, от чего
Завяли б уши, если б вслух
Мы то письмо прочесть сумели.
Как будто кто-то в невидимке,
А, может, просто козий дух,
Стоял со свечкой у постели.
«Не на того, друзья, насели.
Не так легко меня свалить!» –
Подумал Лис и стал хитрить.
– Ну, что сидишь, пустила нюни, –
С притворным гневом начал он. –
Молчишь, молчи. Всё накануне
Предвидеть надо. Вой и стон
Души моей ты не слыхала.
Конечно, был бы я нахалом,
То я б действительно кутил.
Или б разок-другой побил
Тебя за недостаток страсти,
Потерю чуткости, тепла.
Козла, того б ты обняла,
Не дав сказать ему и «здрасьте».
Меня же, мужа своего,
Ты избегаешь, как напасти.
Вот почему и отчего
Не стал я дома ночевать.
А, чтоб совсем тебя пронять,
Письмо вот это написал.
И вижу – точно в цель попал.
Так что кончай напрасно выть,
Учись как следует любить.
А то взаправду, может быть,
С тоски заделаюсь кутилой…
Коза потом уж так любила,
Что даже рожки надломила.
А муж в порядке лисьих правил
Исправно вновь ей их наставил.
* * *
Шахматист
Такой вот «грех» у Мишки был –
Он сильно шахматы любил.
Но, как найдёт кого в партнёры,
Так ждут в лесу великой ссоры.
И никакие уговоры,
Ни чай с малиною, ни мёд
Не помогают – всё ревёт.
А то ещё и лапой бьёт,
Намедни было как-то вот.
Проходит мимо Лось сохатый.
– Привет!
– Привет!
– В три хода мат ты
Не хочешь разве получить?
Лось игроком был тоже страстным.
– В три хода мат? Ну что ж, прекрасно!
Чтоб так кого-то победить,
Нужно великое умение.
И менее,
Чем за четыре хода,
В присутствии всего народа
Хозяин леса проиграл.
Король его с позором пал.
За ним и пал бы Лось сохатый,
Да ладно, вовремя удрал.
----------
Мораль проста тут до предела:
Игрою более умелой
Посмеешь Мишку обижать,
Не будешь знать, куда бежать.
* * *
Хитрецы
Во рту у одного
Два языка с рожденья было.
И, как ни встретит он кого,
Так сразу спорить – во, хитрило! –
Что вместе на двоих
У них
Не два, как надо, языка,
А три найдётся.
Конечно, всякий тут смеётся
И в спор идёт наверняка.
«Не верю, парень, не дури».
А рты открыли – правда, три.
«Гони монету, да смотри,
Так глупо впредь не попадайся».
Собрал он денег, хоть купайся.
Но вмиг однажды бедным стал,
Поскольку сам впросак попал:
На кон поставил всю сберкнижку,
А вышло зря оно и лишку.
У одного, у старика,
Вообще рот был без языка.
Но как старик тот говорил,
Никто не знает – во, схитрил!
----------
Не уморил
Я вас, конечно, этой басней.
Беда не в том. Куда опасней
Себе казаться кем-то вроде
Единственного хитреца в природе.
* * *
Самоубийца
Собрался весь лесной народ
Толпою пёстрой у ворот,
Где Заяц с малых лет живёт.
Точнее, жил.
Ведь поздно ночью
Он всем соседям объявил,
Что утром сам с собой покончит.
Довольно, дескать, бремя несть
Земных забот, коих не счесть.
Не лучше ль сразу в петлю влезть.
Стоит, молчит лесной народ, робеет
К Косому в домик заглянуть,
Тут Мишка вдруг:
– Кто послабее,
Прошу, не путайтесь в ногах.
Мне Заяц друг,
И как-нибудь
Я сам улажу всё с покойным.
Все расступились беспокойно.
Тревожный
Гул
Пошёл вокруг.
Ступая тихо, осторожно,
Дверь лапой Мишка подтолкнул,
Да так и замер в изумлении.
Под потолком на проводах,
Поджав к животику колени,
Не мёртвый только, а живой,
Висел подцепленный Косой
Прищепками двумя за уши.
– Послушай, –
Сказал несчастному Медведь. –
Какой же толк вот так висеть,
Как груша?
Уж коль решил ты удавиться,
Вкруг шеи надобно обвиться.
– Я так и пробовал сначала,
Но стало воздуху мне мало…
----------
Совет иной тут дать пристало:
Расстаться с жизнью не спеши,
И не греши,
И не смеши.
* * *
Мы и вождь
Взаправду с нами это было.
Чудовища – на нас,
И рыло
У каждого взамен лица.
Но мы решили: «До конца
Бороться будем. Час
Настал!
Умрём же гордо все как люди.
Никто за смелость не осудит».
И сами первые –
В навал
Со скрежетом зубов и с криком.
Наверное,
Мы победили б иго.
Тем более, что вёл
Вперёд нас вовсе не осёл,
А старый вождь, старейший даже.
Но видел плохо он уже и как же
Ему, такому вот слепцу,
Узнать было того, кто с тылу:
Он правой бил по рылу,
А левой – по лицу.
----------
Мораль:
Нам вождь тогда – товарищ, друг,
Когда он видит всё вокруг
И вдаль.
* * *
Волк и цирковые собачки
Пышногривый Пекинес
И кудрявая Болонка
С весёлым лаем забежали в лес.
И видят, на лужайке, чуть в сторонке,
Худой, облезлый, старый Волк лежит.
– Вы кто такие? –
Говорит.
– Мы из Москвы,
Собачки цирковые.
А вы?
– А я издалека пришёл к столице,
Чтобы полегче прокормиться.
Но дичи никакой тут нет,
Одни заборы и дороги.
– А вы идите к нам, у нас порядок строгий:
Попрыгал, поскакал – обед,
Покувыркался – ужин.
– Такой порядок, мне не нужен!
Я лучше сдохну прямо здесь,
Чем буду бегать по арене.
----------
Ну не мораль, так просто мнение:
Не вытравить из волка честь,
Как из того, кто за прокорм покорно служит
На задних лапах вскок, поджав передние.
* * *
Кутерьма
Что «до того» вам обещали,
То это просто трали-вали.
----------
Лежу я раз на сеновале
И слышу сквозь ночную тьму
Любви кошачьей кутерьму.
Она ему:
– Меня ты любишь?
Он ей:
– Да.
– А очень?
– Очень.
– Повтори.
– Люблю, люблю, люблю, люблю!
– Мышей наловишь?
– Наловлю.
– А много?
– Много!
– Ну, смотри…
И стихло всё, конец борьбе.
Вопрос, казалось бы, улажен.
Но вдруг он ей со злостью даже:
– А зачем они тебе?
* * *
Урок
В свободный от работы день,
Когда мышей ловить не надо,
Материнская отрада –
Повоспитывать детей.
----------
Проверив остроту когтей,
Вот учит Кошка,
Как из плошки
Культурно следует лакать:
– Ни в коем случае толкать
Свои мордашки вниз нельзя.
Пить надо с форсом, так как я.
И Кошка-мать изящно, плавно
(Со стороны весьма забавно)
Макнула лапку в молоко,
Затем ту лапку высоко
Над головою занесла
И ловлю капель начала.
Котятам странный сей урок
Пошёл, конечно же, не впрок.
Они испачкались, как свиньи,
И разбежались, кто куда,
Повергнув мать свою в уныние.
И та с досады что ль тогда,
Как самая простая кошка,
Толкнула морду прямо в плошку
И вылакала всё до дна.
Зачем чудить, когда одна?!
* * *
Яйцо
Факт налицо:
В семействе страусов – яйцо!
Да вот родители
В убытии
Насчёт великого яйца.
Оповещают без конца
Своих знакомых, мать, отца
О том, что их других белее,
Круглее, толще, здоровее,
Спешите видеть – там оно…
Вараном съедено давно.
----------
Не мудрено
Яичко
Птичкам
Как божий дар на свет извлечь.
Куда важней его сберечь.
* * *
Туз и Козявка
Не просто вор, а VIP-ворюга
Столкнулся в арке с давним другом.
Учились вместе в пятом «А»,
И были рядом их дома.
Ворюга – Туз, а друг – Козявка:
Пиджак, застёгнутый булавкой.
До пяток стёрты каблуки,
Обмяк и не подал руки.
– Здорово, Гоша, как живёшь,
Похоже, очень устаёшь,
Затылок лысый, поседел,
Давно очки на нос надел?
– Я инженер, – промямлил друг
И будто встрепенулся вдруг. –
А ты, Антоша, как живёшь,
Всё также сильно поддаёшь,
И всё, что видишь, то крадёшь?
– Я тоже, было, посидел,
Но волос мой, как видишь, цел.
А что до пьянки, в прошлом это,
Я ж наверху, у госбюджета.
В порядке все мои дела.
– А от меня жена ушла, –
Поведал друг, вертя булавкой. –
Сказала, мало тащишь в дом…
----------
Моральный разворот здесь в том,
Что Туз не может быть Козявкой,
Козявка ж может быть Тузом.
* * *
Услужливый Петух
Прознали юркие стрижи,
Что Петуху лишь накажи,
Он раньше всех тебя разбудит.
Вот и решили – хватит, будет
Рассветный час нам сторожить,
Когда придётся вдруг спешить.
А что Петух – он услужить,
Конечно, птичкам милым рад.
– Ну, брат!
Ну, друг!
Услышал как-то он с сарая. –
Пришла пора,
Мы улетаем
На юг.
А то вот-вот
Мороз ударит, снег пойдёт.
Прокукарекай завтра рано,
Но только честно, без обмана…
Шумели сверху допоздна,
До самого темным-темна.
Трещали, пели, целовались,
Взмывали ввысь и кувыркались,
И с воробьями всё прощались,
Вообще без сна
Чуть не остались.
А рано утром тем стрижам
Кричит Петух: – Вставайте, вам
Теперь уж спать небезопасно!
Но голос он срывал напрасно.
Проснулись «братья» только днём.
Ещё бы спали, да подъём
Устроили им снег и холод.
Петух и так-то был немолод,
А после трёпки от «друзей»
(Его клевали стаей всей)
За то, что просьбе их не внял,
Совсем уж сдал
И в суп попал.
----------
Коль призван ты будить – буди.
Но бди
И знай:
Прокукарекал – убегай!
* * *
Жук и Лягушка
Случилось – надо дровосеку,
Имею я в виду Жука,
Вдруг перебраться через реку.
Подумал он: «Ох, широка».
И уж хотел взлететь, как мушка.
Но тут заквакала Лягушка:
– Давай, дружище, помогу.
На том мы будем берегу
С тобою быстро и надёжно.
– А ты под воду не уйдёшь?
– Ну ты, усатенький, даёшь!
Да разве ж так с друзьями можно.
И Жук тихонько, осторожно
Вскарабкался на спину к ней.
Поплыли
(Речка – не ручей).
Когда на середине были,
Лягушка тут и говорит:
– Чего-то как спина болит, –
И сразу – шмыг под воду.
Жуку, бедняге, дальше ходу,
Конечно, нет – закончен путь,
Осталось только лишь тонуть.
Хотя немного, как-нибудь
Пытался он ещё грести.
– Прости, усатенький, прости, –
Услышал он издалека. –
Плохая я тебе подружка,
Изменница и врушка…
----------
Наверное,
Лягушка может быть царевной.
Но в сказке и для дурака.
* * *
Субординация
Начальник встретил подчинённого,
До неприличия начинённого
Общественным добром.
– Нутром,
Голубчик, чую, тащишь.
Ну что ты на меня глаза таращишь!
Неправду что ли говорю?
– Да нет, всё так.
– И потурю
Тебя со службы. Ишь, бедняк.
Ни совести, ни чести.
А коль уж влип на месте,
Потащим дальше вместе.
* * *
Профессионал
Пришла старушка как-то к Волку.
К тому, что жизнь свою без толку
Вином залил,
И был
Уж через то ненастоящим.
– Сыночек, – голосом молящим
Сказала жалобно она. –
Не боров вырос – сатана.
Здоров, как бык, и зол, как псина.
Такая жуткая скотина,
Что могут вызвать даже в суд.
Зарежь его, прошу как сына.
Представь, что ты ещё мужчина
И будто всё ещё в лесу,
А я за это поднесу.
Волк понял – будет похмелиться.
– Враз завалю, как говорится.
Без визга, профессионально.
В свинарник он вошёл нормально,
Успел и дверку запереть.
А вышел – страшно посмотреть:
Изодран весь почти что в клочья
И дышит из последней мочи.
– Ой, бедненький ты мой сыночек!
Да кто ж из вас кого зарезал?
– Не знаю, бабка, но раз врезал
Я всё ж ему
По пятаку.
* * *
Система
Когда и сам без славы ложной
Живёшь и мыслишь, как святой,
Тогда ругать, конечно, можно.
----------
Густой
Пуская важно дым,
Уж два часа после обеда
Ведут беседу
Волк с Косым.
– Да, – рявкнул Волк. – Кругом хапуги.
Что ни чины, то чьи-то слуги.
Возьмём коррупцию, к примеру.
Я эту воровскую сферу
Давно уж раскусил.
Ты у меня спроси
И я скажу тебе, как брату:
Всё растащили, всё по блату.
– Согласен, – заявил Косой. –
Мздоимцы косят нас косой.
Болезненная тема.
Но кто-то ж в этом виноват?
– Система, брат,
Система!
Ещё через часок
Зайчишка в туалет прыг-скок.
А Волк взял телефон и позвонил:
– Шакала мне. Дружище, ты?
Лады.
Я сделал то, что ты просил,
И подписал, и разрешил.
Ну, а в расчёт всё, как обычно,
Овечий зад и яйца бычьи.
* * *
Согласование
Медведь издал указ:
Чтоб митинг провести или собрание
С протестом против хищника какого,
Нужно согласование.
Иначе – враз
Налапники и наказание,
До крови вплоть и растерзания.
Порядок же согласования таков:
Кто против волка – обращаться к волку,
Кто огорчён орлом – к орлу,
Кто недоволен рысью – к рыси,
Кто возмущён лисой – к лисе,
То есть к самой плутовке рыжей…
----------
А дальше мои мысли скрылись,
И рифмы притаились все:
Настолько сей указ бесстыжий.
* * *
Две песни
В эфире, голосов обители,
Две песни встретились,
Вот как хотите вы.
И спрашивает гордо та,
Что целый день орёт с утра:
– Скажи, сестра,
А кто твои родители?
– Не знаю, право, – был ответ. –
Да их давно в живых уж нет.
– А кто ж тогда тебя поёт?
– Народ.
– Ну, вот!
Я так и знала наперёд,
Что на тебе покров из пыли.
– Зато, как видишь, не забыли
И здесь, на радио, меня.
– А без меня оно ни дня
Не может даже обернуться.
– Ты погоди, когда загнуться
Твои родители, а ты
В пылу эфирной суеты
Вдруг вместе с ними не схлопочешь.
Тогда и хвастайся, сколь хочешь.
* * *
Анекдот
Идёт по просеке Медведь, хохочет,
И созывает всех вокруг: – Кто хочет
Услышать новый анекдот?
В лесу известно, кто живёт,
Назвать всех сразу невозможно.
Но всякий житель осторожно
За Мишкой следом побежал.
Поскольку всякий обожал
Над анекдотом посмеяться.
– Ну что ж, располагайтесь, братцы, –
Сказал Медведь и сел на пень. –
Займу я вас на целый день,
Такой вот длинный анекдот.
А что до дела, подождёт,
Всеобщий смех куда полезней.
Залезли.
Кто на деревья, кто под них,
Кто просто замер в отдалении,
Кто вместе рядышком присел,
А, кто совсем уж осмелел,
Тот Мишке прямо на колени
Забрался храбро и затих.
Рассказывал Медведь не очень,
Всё про каких-то глупых пчёл.
Два слова скажет и хохочет,
Не объясняя, юмор в чём.
И стало солнце уж садиться
И лес заметно потемнел.
Стал кто-то молча расходиться,
А кто-то тут же засопел.
Посмел,
Однако ж, чиж-юнец
Спросить, предвидится ль конец?
Помялся Мишка, сбавив пыл,
И говорит вдруг тихо: – Я забыл.
Конец-то, братцы, я не помню…
Неровня,
Мелкота,
И та
На косолапого кричала:
– Уж лучше б ты забыл начало!
* * *
Гусыня и Павлин
Глупа, слепа и зла гордыня.
----------
Гусыня встретила Павлина
И говорит ему Гусыня:
– Муж у меня, конечно, есть,
Но он какой-то бледно-серый,
Да и в быту не те манеры.
То он не может, то не хочет,
То вдруг некстати загогочет.
Короче,
Сочту за счастье и за честь
Яичек от тебя снести штук шесть.
Хочу не сереньких гусят,
А чудных полупавлинят.
– При чём тут честь и яйца, блин! –
Воскликнул с гордостью Павлин. –
Достоинство моё совсем не в том,
А в том, как я трясу хвостом!
* * *
Реклама
Чуть сэкономив на провизии,
Купили звери телевизор.
Всем миром взяли, сообща.
Пища,
Крича, визжа и споря,
Во избежание слёз моря
Поставили его на пень.
Пусть, дескать, те, кому не лень,
Из чащи кто или с опушки,
От волка серого до мушки,
Сидит и смотрит целый день.
Но всё равно случилась драма –
Всех довела до слёз реклама.
Сказали, натуральный сыр под елью.
Ворона вмиг туда, а там
Лиса уж мёртвая лежит,
И рядом сыр, попробованный ею.
Сказали, что в бору сосновом
Дупла новые
И современный быт.
Туда примчались белки,
А там не быт, а срам –
Стволы без веток, дыры, щелки.
Сказали, кто хоть ягодку, хоть шишку
К берлоге летом принесёт,
Тот будто бы потом к весне
Вдвойне
Весь вклад съестной себе вернёт.
Но не сказали ничего про Мишку.
А тот, проснувшись в марте, встал
И всё сожрал.
После чего решили звери
В болоте
Телек утопить
И больше никому не верить.
----------
Мораль: не по рекламе надо жить,
А по своей природе.
* * *
Борщ
Намедни это было,
Хозяйка борщ сварила:
Говядинка, картошечка,
Капусточка, морковочка,
Томаты, зелень, чесночок,
Свеколка, перчик и лучок…
Сама поела и решила
Свинью с собакой накормить.
Поставила им целый таз,
Обеим, дескать, в самый раз.
– Мой борщ! – залаяла собака.
– Нет, мой! – захрюкала свинья.
Три дня
Шла между ними драка,
Пока не сбавили свой пыл.
А борщ тем временем простыл,
Прокис давно и забродил.
-----------
Коль всё равно – всем вместе жить,
В одном дворе, как говорится,
Мириться надо и делиться.
* * *
Врунишка
– Узнал я, братцы, что на поле
Мешок с капустою стоит.
А, может, даже и с морковкой.
«Ну, молодец, провёл их ловко.
Пусть порезвятся, пусть бегут.
На пользу только, не умрут» –
Хвалил себя Зайчишка-плут.
Но через час помимо воли
И сам туда же побежал:
«А вдруг я правду им сказал?»
----------
Мораль тут вот в чём состоит:
Обманешь, обхитришь, соврёшь,
Потом и сам не разберёшь,
Где в жизни правда, а где ложь.
* * *
Заячьи уши
В лесу переполох:
Солидный Заяц, что не спился,
В красавицу Лису влюбился.
«Ты дуб, ты пень, ты лох.
Тебе пора уж на погост,
А ты запал на рыжий хвост.
Нашёл же, на кого молиться.
Не лучше ль сразу удавиться» –
Кричали все ему вослед.
Но нет,
Решил он на Лисе жениться.
Тому радёхонька была Лиса:
– Не надо мужа мне другого.
Свели нас, видно, небеса.
Дай лапу, дед,
И никого не слушай…
Остались после свадьбы от Косого
Только уши.
----------
Любого
Любовь готова погубить
И надо знать, кого любить.
* * *
Всем летать!
Ко Льву явился Гриф один,
Стервятник ненасытный.
– Что у тебя?
– Да вот, проект указа подготовил я.
О том, что птицы все должны летать,
Доступно, на виду, нескрытно.
И в том числе пингвин.
А то запрячет тело жирное своё
В утёсах. И как его оттуда взять,
Никто из ваших слуг не знает.
Указ подписан был. И Лев улёгся спать,
Обмахиваясь царственным хвостом.
----------
Подсказывает мне чутьё,
Что так опасно управлять –
Совсем не ведая о том,
Кто плавает, а кто летает.
* * *
Бабочка на навозе
Сказала Бабочка родителям своим:
– Чего в селе-то мы сидим?
В столицу надо улетать.
Там гладиолусы, тюльпаны.
Газоны, клумбы и фонтаны.
А здесь всё заросло плющом.
Репейник, правда, есть ещё.
– Ну почему же, – возразил отец. –
Есть одуванчик и чабрец
Есть василёк и зверобой.
– Есть даже хвощик полевой, –
Добавила с любовью мать.
Но дочка уж сама могла летать.
Была она в столице или нет,
Никто доподлинно не знает.
«У скотного двора едва порхает, –
Поведал как-то шмель, сосед. –
Не может до села добраться.
Сидит красавица, боясь мороза,
На куче свежего навоза».
----------
Мораль я изложу тут вкратце:
Не надо бы туда нам лезть,
Где не по нашим силам честь.
* * *
Обмен
Не знаю,
Будет ли ещё такое впредь.
Один мужик, интеллигент Данила,
И зверь один, силач Медведь,
Решили совершить обмен:
Ум – силачу, интеллигенту – сила.
И что же каждый получил взамен
По жизни? Отвечаю.
Сосед назвал Данилу дураком,
Тому – пинком.
Жена вновь замахнулась каблуком,
Ей – кулаком…
А что в тайге с Медведем? Там
Волк дал ему от скуки по мозгам,
Лось от малинника отпнул,
Зайчишка палкой в морду ткнул,
А крот за задницу куснул…
----------
Совет один могу тут дать:
Не стоит
Ценой потерь своих достоинств
Чужие обретать.
* * *
Истина и дурак
В одной деревне жил дурак.
И всё-то делал он не так –
Не так, как истина ему твердила.
Вот, было,
Целый день дурак сидит.
А истина ему и говорит:
– Не высидишь ты ничего без дела
И с голоду умрёшь.
Иль вот сломался дом у дурака,
Аж крыша до земли просела.
– Без дома пропадёшь, –
Сказала истина. – Строй новый,
Никто тебе не даст готовый.
Дома дают тому, кто вышел в масть
И важный чин имеет,
Притом хоть что-то разумеет.
А кто ж тебе доверит власть
С такою головою!
----------
Мораль сей басни я не скрою:
Все знают – истина не врёт,
Но с дураками всё наоборот.
* * *
Лахудра с пудрой
В угоду уличному трёпу
Лахудра собралась в Европу.
Схватила пудру, что осталась
От прежней жизни, и помчалась
К заветной западной границе.
Но там ответственные лица
Её в Европу не пустили.
Сказали грубо: «Вон отсель,
Твой внешний вид не в нашем стиле
Не для таких, как ты, Брюссель!»
Обиделась на то Лахудра:
«Я ж морду пудрила всё утро».
В ответ услышала: «И что ж?
Лахудрость пудрой не затрёшь».
* * *
Скунс на слуху
Нашёл же Скунс себе забаву –
Помериться со Львом за славу
Всесильного царя зверей.
«Я тоже хищник, да ещё какой.
Лев сам меня обходит стороной» –
Воскликнул Скунс и начал бой.
Собрал так называемых друзей:
Шакалов, пауков, мартышек,
Зелёных попугаев, серых мышек,
Гиену старую, змею,
Хамелеона, жабу, рака.
И приказал про львиную семью
Нести сплошную чепуху.
Чтоб самому быть на слуху –
От Скунса якобы весь компромат.
Не дрогнул царский пьедестал,
Царя Скунс не достал.
Но мир для всех вонючим стал.
И как за это наказать – вопрос.
----------
Однако,
Не Скунс в том прямо виноват,
А тот, кто запах от него разнёс.
* * *
Прививка
В зверином царстве кутерьма.
Никто закон не уважает,
И всяк живёт себе, как знает.
Притом ещё и не молчит,
На Льва придирчиво ворчит.
«Весь вред для власти от ума, –
Прокравшись к уху по загривку,
Шепнул царю навозный Жук,
Знаток каких-то там наук. –
Поставить надо всем прививку,
Чтоб меньше думали вокруг».
Привили всех, как приказали,
От вредной хвори головной.
Ослу ж в прививке отказали.
----------
Выходит так, читатель мой:
Коль ты дурак, то не больной.
* * *
Щенок, хозяин и козёл
Чужой козёл
Во двор забрёл.
А под крыльцом щенок ютился.
Пока он на козла глядел,
Тот в огороде всю капусту съел
И удалился.
Хозяин утром очень рассердился:
– Ты почему добро не уберёг!
– Не знаю, – заскулил щенок. –
А вдруг я вас бы разбудил.
Прогнал мужик несчастного щенка,
Поддав пинка.
А через год большой бездомный пёс
Козла того волкам отнёс,
А мужику тому чего-то откусил.
----------
Не в том хозяйская бравада,
Чтобы на улицу прогнать:
Щенков учить и гладить надо.
Хотя, конечно, как сказать.
* * *
Власть и Свобода
Шла, ослабев, по кругу Власть
И вдруг споткнулась о Свободу.
Та встать как раз и крикнуть собралась:
– Народу
Ты, Власть, как сила, не нужна,
Тебя ругает вся страна.
– Ну что ж, – сказала Власть и отступила. –
За шаткий трон я не держусь.
Теперь, Свобода, ты на время сила,
Коль шествовать нам прямо не дано
И мы по кругу врозь гонимы.
А я пока тут отлежусь.
Когда, ослабнув, обернёшься,
Тогда уж об меня споткнёшься.
----------
И так, друзья мои, давно:
Пути сих героинь исповедимы.
* * *
Яблоня и яблоко
В назначенный природой срок
Упало с ветки яблоко созревшее.
Сказала Яблоня: «Успешная
Должна быть жизнь твоя, сынок.
Катись вперёд, к свободе, к свету,
Вблизи меня простора нету.
А там ты точно прорастёшь
И буйным цветом зацветёшь».
Но никуда сын не хотел катиться –
Сильнее жизни оказалась лень.
Так вот и сгнил он, бесполезный,
Под кроной матери любезной.
----------
Вредна родительская сень
Для взрослых чад, как говорится.
* * *
Рассудительный медведь
Коль ты хозяин, так сказать,
То и веди себя под стать.
----------
Совсем уж обнаглев,
К тайге подкрался Лев.
Медведю б надобно его поймать
И по загривку надавать,
А он сидит на пне и рассуждает:
«Я точно больше и сильней,
Но Лев – бесспорный царь зверей.
Тем более, кто знает,
Что скажут Волк, Лиса и Рысь,
Кабан, Барсук, Змея с Совою.
Не зря же за моей спиною
Они со Львом давно дружны.
А мне протесты не нужны.
Пожалуй, рявкну просто – брысь!»
* * *
Выборы в зоопарке
Вождь должен быть один,
Един,
Свободно избранный, как у людей,
Решил директор зоопарка,
И выборы назначил меж зверей.
И приказал – не сметь
Давать корм впредь
Тому, кто вдруг откажется голосовать.
Такого щедрого подарка –
Главным стать –
Никто из хищников не ожидал.
И каждый сразу зарычал:
«Я лучше всех!»
Но вышло будто бы на смех –
Как претенденты ни рычали,
Вождём… директора избрали.
----------
Такие выборы, увы, нередки:
Кто кормит, тот и вождь для тех,
Кто в клетке.
* * *
Инфляция на болоте
Подкрался Бобр к Осине
И говорит:
– В плотине
Моей дыра опять.
Так что давай
Пушистых веточек штук пять.
– А раньше ты просил четыре,
Три,
Две,
Одну.
– Инфляция бушует в мире,
Цена на жизнь растёт везде.
– Но я и так едва
Жива.
– Не умоляй.
Я торговаться не люблю,
А то возьму да подпилю.
И вся как есть пойдёшь ко дну.
----------
Свободный рынок без оков
Всегда таков:
Чуть наши деньги подрастут,
Зубастый Бобр тут как тут.
* * *
Баран за чаем
К свинье-подруге заглянул Баран.
Один стакан, другой стакан…
И маленький глоточек чая
Отпил из кружки и отчалил
К друзьям-ослам, к друзьям-козлам.
И там по-дружески, и там…
А утром череп пополам,
И печень жалобно болит.
Лежит Баран и говорит:
– Вот так мы гроб и получаем.
Пора кончать, пожалуй, с чаем.
* * *
Воронья месть
Уж сколько раз твердили миру,
Что месть гнусна, вредна. Но только проку нет.
Вот вам пример, как мстят и через двести лет.
----------
Ворона, где-то прикупив кусочек сыру,
На ель опять же взгромоздясь,
С Лисою разобраться собралась.
А сыр в когтях держала.
На ту беду Лисица прибежала.
Ворона ей и говорит, швырнув продукт на землю:
– Лесть гнусную и вредную я не приемлю.
Поэтому в знак искреннего восхищения
Твоим блистательным умом
И замечательным хвостом
Прими, подруга, угощение.
Лисицына вскружилась голова,
Хоть сырного и не было у сыру духа.
Зато какие аппетитные слова
Для уха.
И даром корм притом.
Короче, сыр Лисица сразу съела.
Ворона тут же улетела,
Свой замысел осуществив сполна
Коварным способом, известным всему миру.
Лиса же ночью околела.
Откуда знать могла она,
Что нет давно съедобного в России сыру.
* * *
Муравей и Стрекоза
Попрыгунья Стрекоза
Лето красное пропела,
Оглянуться не успела,
Как зима катит в глаза.
Но не тем удручена,
К Муравью ползёт она:
– Схорони меня, кум милый,
Дай мне отдышаться силы
И хотя бы пару дней
Не пускай ко мне друзей.
– Кумушка, мне странно это,
Отдохнула ли ты в лето? –
Говорит ей Муравей.
– Я про отдых не забыла
И, что надо, получила
От любезных стрекозлов.
Ну, а ты к зиме готов?
– Был готов. Но, было дело,
Тут ко мне оса подсела.
Я её и пожалел,
Накормил и обогрел.
А она припасы съела
И внезапно улетела,
Будто вовсе без души.
– Связь с осою, это смело:
Вот теперь и попляши!
* * *
Брат народа
Решил Евсей стать депутатом.
А, чтоб им стать, стать надо братом
Для всех людей.
– Я брат вам, – заявил Евсей. –
Народ и я навек едины,
Одни пустые щи едим мы.
Стал депутатом он и что ж –
Народу жить всё невтерпёж.
Спросили люди, в чём причина?
Сказал Евсей, зевая чинно:
– Я вам теперь совсем не брат.
Я ж не народ, а депутат!
----------
Мораль тут аж от Моисея:
Не сотвори себе Евсея.
* * *
Совет
Спросил у Зуба старый Крыс:
– Чтоб я всё время грыз и грыз,
Как надобно тебя беречь?
– Ну, наконец-то, слышу речь,
Достойную твоим годам.
И дам
Тебе совет я запоздалый:
Бери теперь, что по зубам.
* * *
Пикник
Позвал дед бабку на пикник
И сник:
Пришла старушка с внучкой,
С козой и с Жучкой,
Зубастая такая собачонка.
Дед приготовил пива два бочонка,
Хотел он бабку напоить.
А дальше всё такое, может быть,
Ну, как в кино,
Хватило б только духу.
Но…
Коза сжевала деду ухо,
Собачка укусила в пах,
А внучка выпила всё пиво.
----------
И нет тут никакого дива.
Любая смелая мечта
Умрёт и превратится в прах,
Коль вовремя её не сотворить,
Победными украсив розами.
Иль обрастёт, как бабка та,
Внучатами, собаками и козами.
* * *
Телезритель
Чуть сэкономив на провизии,
Купили звери телевизор.
Пусть, дескать, все, кому не лень,
Сидят и смотрят целый день.
– Ну, надоели! –
Пожаловался Ёж Кроту
Через неделю. –
Показывают всё одно и то ж,
То про грабёж, то про кутёж,
То про какую-то звезду.
А где ж сюжеты про червей,
Про слизней, гусениц и змей,
Про мышек, насекомых рой!
Короче, даже не жалей,
Что ты слепой.
----------
Смысл басни сей
Весьма простой:
Что ёж ворчливый кушает,
То видит, то и слушает.
* * *
Испытание
Мораль, предупреждение, совет:
Не верить от бессилия – бравада,
В неверие по силам верить надо.
----------
Решил вдруг Человек, что Бога нет –
Такое вот его постигло искушение.
А Бог решил, что это нарушение
Законов жизни на Земле. И стал гадать,
Какое ж испытание назначить Человеку.
«А сделаю-ка я его умом калекой
И посмотрю, как с этим можно совладать
Без божьей помощи и облегчения».
Но выжить с покалеченным умом
И в слабости духовной Человек не смог.
Однажды он в бреду спалил свой дом
И сам сгорел при этом.
Не удалось ему спастись.
А что же Бог?
А Бог ушёл по Млечному пути
К другим планетам.
* * *
Забор
На Родину вернуться можно, но
А примет ли?
----------
Неслыханное дело –
В тайгу, где живности полно,
Гиены забрели.
Им, видите ли, падаль надоела.
– Ой, – завизжали громко крысы тут. –
А вдруг они и нас сожрут.
Не лучше ли в места другие убежать на время,
Пока Медведь не изведёт чужое племя.
– Мы с вами, – прошипели змеи. – А потом
Обратно вместе приползём.
Но не подумали они, подружки, вот о чём,
До этого в родимом доме сытно жравши:
Когда Медведь врагов извёл,
Он вкруг тайги забор возвёл
От всех сбежавших.
* * *
Помёт
Сей случай для того придумал я,
Чтобы понять, как вертится у нас Земля.
----------
В Гостиный двор, как во дворец,
Проник однажды двор-терьер-малец,
На Венский бал явился молодец.
Хотел он соблазнить французскую болонку,
Лизнуть её и в вальсе покружить.
Не всё ж трусливо в подворотне жить.
Однако,
Едва вообще остался жив наш Дон Жуан.
Танцмейстер покусал его, собака,
В кровь,
Такой холёный доберман,
И прорычал ещё вдогонку:
– Беги отсюда, обормот,
Ведь ты не нашего помёта.
----------
Теперь, возможно, объяснит мне кто-то:
Сословия в России вновь –
Это вращение Земли назад или вперёд?
* * *
Просто мама
Сидят на ветке две вороны.
Одна молчит, а у другой всё стоны:
– Совсем забыл меня сынок,
А я уж так его любила.
Хотела, чтоб летал он, как орёл,
И петь умел хотя бы, как щегол.
Во все кружки и секции его водила.
Ругала, если что, и даже била.
Всем для него была и вот итог –
Ни слуху от него, ни духу.
А как я возражала, чтобы он
Не выбирал себе жену среди ворон
И не привёл бы в дом старуху.
– А мне, так всё равно, как говорится,
На ком сыночек мой решил жениться
И что умеет он и как летает.
Зато меня не забывает, –
Прокаркала соседка.
И, правда, вмиг на ту же ветку
Подсел её сыночек к ней
С кусочком сыра.
----------
Я в материнских чувствах не проныра,
Но всё ж мораль такая видится тут мне:
Быть просто мамой для своих детей
Достаточно вполне.
* * *
Вор и мышонок
«У Климыча судьи часишки вор стянул,
Он тож кричит на вора: караул!
Хлопочет,
Рад целый мир поднять вверх дном;
А этого и вспомнить он не хочет,
Что сам имение всё нажил грабежом».
(первоначальное заключительное нравоучение
из басни Ивана Крылова «Волк и Мышонок»)
Обчистил вор поместье прокурора,
Пихал в мешок вещички без разбора,
Затарился – и от ворот.
Но кто-то за спиной попискивает вот.
Снял он мешок тяжёлый, развязал –
На шубе норковой сидит детёныш мышки,
Такой же маленький, как в детской книжке.
Сам засмеялся вор и рассмешить решил его.
Язык ему зачем-то показал,
Стал корчить рожицы, как корчит их макака.
И аккурат тут полицейская собака.
А дальше суд и приговор,
Барак, баланда, ватник, шконка.
----------
Не надо в том винить мышонка:
Прибрал чужое – значит, вор,
И ни при чём тут прокурор.
* * *
Берега
– Беда на левом берегу,
Зальёт ведь всех, смотри, какие тучи,
А ветер-то какой, берёзы гнёт в дугу,
Ну, точно, всё погубит буча.
И что они там, за рекою, будут есть?
– Да ты бы лучше посмотрел, что здесь! –
Прикрикнула на муженька Зайчиха. –
Своё предотвратил бы лихо.
В подвале грязь, на чердаке дыра,
В кладовке пусто,
Ни яблок, ни моркови, ни капусты.
А ты всё ладно, да потом,
То не хочу, то не могу.
И – грянул гром,
И дождь полил, как из ведра,
На… правом берегу.
----------
Совет я тут, конечно, дам
Таким мужьям,
Авось поможет:
На свой-то дом поглядывайте тоже.
* * *
Малина
Не связывайся с теми, кто сильней,
Партнёры делятся по чину.
----------
Медведь и мужичок Корней
Решили вместе посадить малину.
Медведь кусточков натаскал,
Корней сажал и поливал.
Малина удалась на славу,
Любому бы пришлась по нраву:
Цвет ягод – розовая медь,
Вкус – неземной,
И отделяются легко от плодоножек.
И что же?
– Тут всё моё! – вдруг заявил Медведь,
Когда пришла пора делиться.
Корней стал спорить с ним, рядиться.
Но вмиг
Унял его медвежий рык:
– Проваливай, пока живой!
* * *
Прыщ
Процесс судебный начался, и аккурат
У бедного судьи прыщ на лице вскочил.
На что тут прокурор сурово заключил:
– Давить!
– Ни в коем случае! – заспорил адвокат. –
Прыщ по закону надо удалить,
В больнице.
Судебный пристав к знахарке судью послал,
Свидетель мазь какую-то достал,
Несчастный потерпевший плакать стал,
Старушка в зале осенила всех крестом,
А обвиняемый, взглянув на прыщ, заржал.
Потом
Судья так и судил с прыщом,
Пока не разнесло весь фейс, как говорится.
----------
Я, собственно, здесь вот о чём:
Для власти сохранить лицо –
Не просто красное словцо.
* * *
Старый друг
В России не был он лет пятьдесят,
Вернулся, рад,
Как будто вновь обрёл своё имение.
И сразу в гости друга детства пригласил.
Накрыл по-русски стол: пельмени,
Капуста, водка, огурцы, грибочки,
В надежде проболтать всю ночку,
Девчонок вспомнить, школу, институт,
Сравнить, как там живут, как тут.
Но друг не понял дружеского плана,
Горячих чувств не проявил,
Наелся досыта, напился,
И, не сказав ни слова, удалился.
----------
Мораль сей басни такова:
Бывает, новый друг иль два
Намного лучше старого чурбана.
* * *
Медведь и порядок
Медведь любого может завалить,
А тут его вдруг завалили.
Не наяву, а письмами, гуртом:
«Кабан разворошил наш дом!»
И подпись – Муравьи;
«Бобры черёмуху спилили!»
И подпись – Соловьи;
«Волк угрожает нас убить!»
И подпись – Лисы;
«С ужами надо делать что-то!»
И подпись – Крысы;
«Верните нам родимое болото!»
И подпись – Кулики.
– Вот, чудаки! –
Сказал Медведь
Токующему глухарю. –
Не могут то уразуметь,
Что я порядок навожу на всей планете.
----------
Давным-давно писались письма эти,
Но как жила тайга, так и живёт.
Поэтому мораль такая вот:
Когда порядка нет в своём краю,
А ты решил вдруг навести его везде,
То это значит, что нигде.
* * *
Удавка
Один Шакал
Вдруг храбрым стал,
Как в сказке.
Всё нехорошее про Льва
Он предаёт огласке.
Кричит:
«Народ не чтит,
Ломает под себя законы,
Не слышит жалобы и стоны,
Куда ни ткнёшь, везде грабёж,
И львица кто, не разберёшь,
Ни мира в царстве, ни покоя!».
Льву не понравилось такое
И обратился он к Сове,
Специалистке по молве:
– Какую выбрать мне удавку
На эту лающую шавку?
И выдала совет Сова:
– Не хочешь ты Шакала слушать,
Дай бедному ему покушать.
И прорычи:
Молчи,
Коль ешь казённые харчи!
----------
Пернатая была права:
Шакал наелся и заткнулся,
Лишь раз тихонько поперхнулся.
* * *
Заяц в раю
– Там рай, а здесь бардак! –
Пробарабанил вдруг беляк. –
И убежал в Европу.
Но заячью, простите, попу
В жилище кроличье не пропихнёшь.
Вот и живи, как хошь.
А как?
Зима бесснежная, лесок сквозной,
И стал мишенью белою косой.
А шляпы у охотников чудные,
С пером на трезвых головах.
Короче, ох да ах,
Скорей домой,
Пока живой.
Да здравствуют места родные!
Сугробы по уши, леса густые,
Под каждым пнём готовая нора,
Охотнички весёлые с утра
И дуют не в рожок.
----------
Читай Есенина, дружок.
«Если крикнет рать святая:
«Кинь ты Русь, живи в раю!»
Я скажу: «Не надо рая,
Дайте родину мою»
* * *
Колпачок и авторучка
Один известный журналист
Из пула президентского
Забыл в Кремле простую авторучку
Без колпачка.
И та, свободной став, исподтишка
На целый канцелярский лист
Такую навалила кучку
Чего-то там иноагентского,
Что журналиста бедного того
Из статусного пула
Будто сдуло.
----------
В Кремле не забывают ничего.
И ты не забывай, приятель, впредь
На авторучку колпачок надеть.
* * *
Мадам и годы
Мадам,
Разглядывая в зеркале любимый образ свой,
Заметила на вдовьем мысе
Волосок седой,
И у виска ещё такой,
И там ещё, и там.
Боясь казаться пожилой,
Решила женщина их повыдёргивать долой.
И принялась уж было за прополку,
Как вдруг ей зеркало и говорит:
– Что толку!
Остаться можно даже лысой,
Но прожитые годы выдергать нельзя.
----------
Мораль сей басни в том и состоит,
Друзья.
* * *
Непобедимый
Тьма хищников в миру безбожном,
И жадность их границ не знает.
----------
Окружили,
Обложили
Медведя бурого и ждут,
Когда он околеет тут,
В краю таёжном,
Замрёт
Помрёт
И прекратит рычать.
А он лишь выбирал, с кого начать.
Пришиб, как мух, одним ударом
Койота, пуму, ягуара.
А тех, кто с Сены, Одера и Темзы,
Он продырявил, словно пемзу,
Когтями крепкими, как сталь.
Затем улёгся возле ели
И говорит хохлатой свиристели:
– Не верю я,
Что можно победить меня!
----------
Мораль:
Всесилен тот, кто поражение своё
Не допускает.
* * *
Сперва и потом
Без пищи чуть не околев,
Погнался за жирафом лев,
Сколь ни ленись, а кушать надо.
Но видит – львица за кустом,
Виляет чувственно хвостом.
Лев сходу к ней – она и рада,
Так прямо лапами и скёт,
Трясётся вся и ждёт,
А он… не может.
Зря только шею искусал ей в кровь.
----------
Мораль тут вот на что похожа:
Сперва жираф, потом любовь.
* * *
Болонка и Барбос
В московский дворик, лая звонко,
Вбежала шустрая болонка,
Породы избранной – Бишон-фризе,
Красивая, не то, что шимпанзе.
С хозяйкой в гости прилетела из Парижа,
На шее бантик для престижа.
А во дворе лохматый пёс,
Породы так себе – Барбос,
На шее колтуны, как грива.
– Жизель, –
Представилась мадемуазель игриво. –
А вас как величать, месье?
– Чего! – оскалился кобель. –
Вали отсель!
----------
Природа неподвластна моде,
На каждого не соберёшь досье,
Общаться лучше по породе.
* * *
Срок жизни
У каждого срок жизни свой,
Судьба жестока.
----------
Морозным вечером домой
Шёл молодой поэт Гаврила,
Через лесок поближе было.
Вдруг в темноте протяжный вой
И страшные глаза за ёлкой.
«Волки!», –
Решил поэт и в снег зарылся
С головой…
А жаль,
Зря он в сосульку превратился:
Глаза – так это дом светился,
А вой – так это вьюга выла.
----------
Мораль:
Кто духом пал,
Тот и пропал,
До срока.
* * *
Хоррор
Устала бабушка с внучком Егором,
Всё пристаёт к ней, что да как.
Пристал с вопросом тут, чудак,
Что означает слово хОррор?
А бабушка хитрющая была,
Пропела колыбельную и завела
Внучонка в сонную пещеру.
Кого ж там только не узрел Егор:
Шипящих тварей целый хор,
Кикимору, Бабу-Ягу, Химеру,
Дракона, чёрта с бородой,
Все чудища явились чередой
Пред спящим взором.
А через год Егору в первый класс.
Пришёл из школы он и выдал враз:
– Теперь я знаю, что такое хОррор!
----------
Бояться наяву важнее,
У жизни жанры пострашнее.
* * *
Памфлет и Притча
Случается –
Отправились в дорогу разом
Памфлет и Притча.
Памфлет орёт,
Клеймит, ругается,
Пугает всех сарказмом,
Издевается,
Упрёками наотмашь бьёт.
А Притча рядышком идёт
Задумчиво, прилично,
Поклоны раздаёт,
Подсказывает, учит, улыбается.
Год вместе шли, устал Памфлет,
Ни сил, ни голоса уж нет.
И говорит он, издыхая:
– Похоже, дальше мне никак.
– Ну что ж! –
Сказала Притча тут в ответ. –
Большую жизнь не проживёшь,
Всё время злясь, ворча и хая.
А у меня судьба иная –
На века.
* * *
Енот-нечистюля
Один Енот, как вор
Или бандит,
Через крапиву и татарник,
Залез без спроса в чей-то двор.
А там свинарник,
И жирная Свинья в грязи лежит,
Похрюкивает и елозит.
– Ну, вот! –
Вскричал Енот. – Какой позор!
Морковка, репа, яблоки в навозе.
Давай я их к оврагу оттащу,
Прополощу,
Вернусь и всё сложу в корыто.
– Заранее благодарю! –
Ответила Свинья. – Хрю-хрю!
Куда потом исчез Енот,
То шито-крыто.
И был ли в том овраге ручеёк?
----------
Кому тут что-то невдомёк,
Тому моральная пилюля:
Не верьте никаким чистюлям.
* * *
Куриная любовь
И вновь
На смертный петушиный бой
Явилась курочка одна.
– Ко-ко! – прококола она,
С восторгом крыльями взмахнула
И победителя, и приз его, мешок зерна,
К себе в курятник умыкнула.
Петух, как и любой
После таких боёв, был очень плох
И ровно через сутки сдох.
А курочка на новый бой явилась
И новым призом поживилась.
----------
Уж такова куриная любовь.
* * *
Ад и Рай
Как жить тебе, сам выбирай.
Но, если что не так потом,
То на себя пеняй.
----------
Проходит мимо Ада Рай:
Тьма грешников кругом,
И черти их к вратам сгоняют,
Передних пропихнут,
Другие сзади напирают.
– Всё, не могу – пожаловался Ад. –
В одном котле толпой горят.
Смола кончается, чертей нехватка.
Ну никакого на Земле порядка.
Такое впечатление, что там
Совсем безгрешных не осталось,
Ко мне всех шлют,
А у тебя почти пустой приют.
Так прояви к соседу жалость.
Давай мы их поделим пополам.
– Давай, –
Ответил добродушный Рай.
И поделили.
Но подойти к чужим вратам
Никто из грешников не смог:
Дорогу ангелы им перекрыли,
И с ними Бог.
* * *
Гиппопотам в деревне
Из московского зоопарка сбежал Гиппопотам.
И правильно сделал, не место там старикам.
Зато теперь в деревне за угощение и кров
Он катает на себе кучу пацанов.
А намедни всего-то за несколько бочек пива
Он очистил всю околицу от крапивы.
А всего-то за несколько тонн овощей
Он очистил весь пруд от осоки и хвощей.
А ещё по заявкам и с одобрения
Он разбрасывает, где надо, ценное удобрение.
И, где не надо, бывает, случается,
Но ему, забавному толстяку, всё прощается.
С коровой одной молодой подружился.
Не бык племенной, но всё же сгодился.
Короче, прижился.
И служит тем самым наглядным примером,
Что следует делать пенсионерам.
* * *
Ежовый суп
В лесочке под Москвой,
За лугом,
Ёж поселился из Калуги.
Кто он такой,
Никто не знает,
Как раньше жил, не разглашает.
– Скажи, сосед,
А почему с тобой ежихи нет,
А как тебе нора досталась,
А старая куда девалась,
А детки есть иль были,
А почему нас в гости не зовёшь?
Да ладно б только раз спросили,
А то всё признавайся да скажи.
И донимают не ежи,
А змеи, крысы, выдры, жабы.
Устал от них несчастный Ёж
И, дабы
Отвадить от себя их, наконец,
Позвал всех надоевших в гости,
Сварив супец.
Даю его состав, вдруг пригодится:
Улитки, осы, пауки,
Навозные жуки,
Мокрицы,
Стрекозы, мухи, червяки,
Тритоны, слепни, слизняки,
Пиявки,
Сушёные козявки,
Рыбьи кости,
Чей-то клык,
И сверху хвостик серой мышки.
Поставил Ёж котёл
На стол.
А вонь такая из-под крышки,
Что гости все исчезли вмиг.
----------
Да здравствует ежовый суп –
Всем надоедливым отлуп!
* * *
Курятник
Ха-ха!
Прогнали куры петуха,
Квохча до хрипа: «Надоел!»
Петух и ахнуть не успел,
Как уточка одна его пленила,
Которой мужа не хватило.
Что было дальше с петухом,
Молва отсутствует о том.
А вот у кур всё, как в бедламе:
Порядка и покоя нет,
Наседки старые молодок обижают,
К кормушке их не подпускают,
Индюк кулдыкает вослед,
Цыплята больше не рождаются,
Коты и гуси изгаляются,
Без глазу куры разбредаются,
То в яму попадают, то в кювет,
За выгулом никто не наблюдает,
От ястреба и лис не отбивает,
В гнездо не зазывает,
И двор собой не украшает.
----------
Какая здесь мораль, решайте сами.
Но басенка любая без неё плоха,
Как жизнь в курятнике без петуха.
* * *
Вертлявый писатель
Решив писателем вдруг стать,
Лохматый дед достал тетрадь
И сел за стол на кухне.
«Колени-то чего опухли?»
Погладил, помассировал, потёр.
Встал, форточку открыл.
Сел, взял авторучку,
Изобразил большую закорючку.
Встал, закурил.
«А что ж вначале написать,
Роман или рассказ?
Схожу-ка лучше я на двор,
Подумаю и причешусь как раз».
Вернулся, сел.
«А где-то у меня была халва?»
Встал, отыскал, поел.
И снова сел.
«Творить на сквозняке негоже!»
Встал, форточку закрыл,
Тулуп надел.
«А то чего-то мёрзну».
----------
Мораль сей басни такова:
Рождённый ёрзать,
Писать не может.
* * *
Заяц и телевизор
– Вчера по телику узнал,
Как сделать шашлычок из жабы,
Представляешь,
Очень хвалят, –
Сказал соседу Ёж. –
Берёшь побольше нож
И режешь пополам.
Потом все бородавки вырезаешь.
Постой, Косой,
А где же телевизор твой?
– А я его кроту отдал,
Пусть слушает хотя бы.
– А сам-то почему смотреть не стал?
– Но я же не медведь,
Чтоб, не дрожа, на то глазеть,
Как волки там
Всё время зубы скалят!
* * *
Бог не помог
Деваться некуда уже,
Решил Иван, и обратился к Богу:
– Мне тридцать лет,
А денег нет,
И дома нет.
Свернув на старую дорогу,
Народ остался в неглиже,
Пошёл назад и подошёл к итогу:
Теперь у нас опять
Князья,
Графья,
Маркизы
И их служивые подлизы,
Дворяне новые, ни дать ни взять.
Короче, Боже, умоляю,
Жени меня на дочери министра.
– Не могу!
– А почему?
– Вопрос, Ванюша, непростой,
Я ж вас по титулам не различаю.
Мне что дворянка,
Что крестьянка,
Была бы женщина святой,
С душою чистой!
* * *
Иван и Полкан
То ли волк уже не хищник,
То ли пёс не волкодав.
----------
Иван, узнав,
Что пёс Полкан, работу ищет,
Потомком волкодавов став
Случайно,
Взял охранять его свою овчарню.
Год миновал, и что ж?
– Ты почему овец не стережёшь,
Вчера пропали враз две матки,
Позавчера ягнёнок и баран! –
Бранит охранника Иван.
– А я-то что, я ж вроде лаю
На волчью стаю.
– Ну а давить-то их когда начнёшь?
– Не знаю.
----------
Пускай
С моралью тут не всё в порядке,
Зато доподлинно известно мне,
Что накануне при Луне
Вожак, перемахнув ограду,
Вручил Полкану за притворный лай
Какую-то медаль в награду.
* * *
Правда и Ложь
Начало осени, и посему
Две вечные соседки по селу
Засобирались за грибами.
– Корзинку не забудь, –
Сказала Правда.
– Уж не забуду как-нибудь,
Возьму побольше, –
Ответила ей Ложь. –
Шли к лесу полчаса, не дольше,
Балакая о том о сём.
И вдруг табличка со словами:
«Съедобные – направо.
Несъедобные – налево».
– Не может быть! – вскричала Ложь. –
Меня не проведёшь.
И подалась налево.
– Господи, да как же ты живёшь! –
Вскричала Правда ей вослед. –
Сама всем врёшь
И никому не веришь – это ж бред.
И подалась направо.
А потом.
Съев дома бледную поганку,
Строчок, сморчок и мухомор,
Ложь бегала всю ночь на двор…
----------
Я выдумал грибы тут, как приманку.
Но Правда ест их до сих пор.
* * *
Дураки
Я, было, в зеркале увидя образ свой,
Тихохонько Крылова толк рукой:
«Смотрите, говорю, учитель мой,
Что это там за рожа с басней «Дураки»?
Я удавился бы с тоски,
Когда бы сочинил такую ахинею,
Ещё и в интернет бы вышел с нею.
А ведь, признайтесь, нынче есть
Из баснописцев дураков пять-шесть,
Я даже их могу по пальцам перечесть».
«Чем дураков считать трудиться,
Не лучше ль на себя оборотиться?»
Крылов мне отвечал.
Но сей совет лишь попусту пропал.
----------
Таких примеров много в мире,
Никто не любит узнавать себя в сатире.
Вот Климыч сочинил дурацкий стих,
Все говорят ему, стихи не пишут так.
А он кивает на Петра и на других:
Что, мол, не я ж один такой дурак.
* * *
Храбрый хвастун
Совет бывалых, как закон:
«Медведя бойся!»
----------
Весь день ловил в протоке он
Лосося.
Чтоб, как положено, успеть
К холодной спячке растолстеть.
Потом забрёл в дремучий ельник
И спать улёгся возле пня,
Подмяв случайно муравейник.
Все муравьи, как от огня,
Бежать пустились, что есть мочи.
А самый храбрый вдруг упёрся:
– Да я ему сейчас хребет перешибу!
Залез на ель и с ели той
Пал на медвежий позвоночник.
Медведь лишь выпятил губу
И с удовольствием о пень потёрся
Своей могучею спиной.
----------
Мораль сей басни такова,
И многие об этом знают:
Не жди добра от хвастовства,
Когда победные слова
С возможностью не совпадают.
* * *
Москва и Питер
В хорошей басне всё случается,
В ней даже города встречаются.
----------
Сижу я на вокзале в Бологом,
Что меж столицами посередине,
И вдруг в зал ожидания Москва заходит
С пирогом.
За нею следом Питер входит
С пышкой.
Садятся рядом, как простолюдины,
И начинают есть.
– Не лишку? –
Спрашивает Питер у Москвы. –
Вы ж скоро жиром заплывёте.
– А я смотрю, и вы
Не впроголодь живёте! –
Заносчиво ответила Москва.
– Но вас-то, барышня, я здесь
Вообще признал едва-едва.
Где ж ваш нарядный сарафан из шёлка,
Кокошник, бусы, кружева?
– Тогда и вы уж, сударь, объясните толком,
Прошло всего-то двести лет,
А вы без сабли на боку, без эполет,
И вместо ментика какой-то свитер?
Потом Москва уехала в Москву,
А Питер в Питер.
----------
Мораль тут предлагаю наугад:
Нельзя отметины былого
Перенести на новую канву.
Тем более, что много лет назад
И города-то не было такого –
Бологого.
* * *
Вор и Молва
Метёт по городу Молва
И вьётся.
----------
Все знают, что она права,
А ей неймётся.
Кричит, что всё равно его посадит.
Подумал Вор: «Нехорошо!»
И каяться к Молве пришёл
На площадь главную из мэрии:
– Прости, родная, Христа ради! –
И глазки увлажнил, как нищий дед.
На что послышалось в ответ:
– Ты лучше сдайся,
А не кайся.
Молва слезам не верит!
* * *
Волчья смекалка
Не тыкай лишний раз в шпаргалку,
Включай природную смекалку!
----------
Зря он без взрослых в лес ходил,
Он в волчью яму угодил.
– Ты цел?
– Ага, язык лишь прикусил, глядите.
– И я вот также загремел.
– Так вы меня сейчас съедите?
Зачем, какой в том толк!
Я ж не крыловский страшный волк,
И ты не басенный ягнёнок,
А кучерявый пацанёнок.
Вокруг и так полно зверей.
Ты лучше думай поскорей,
Как нам отсюда выбираться?
А то я тут уже простыл.
– Я не могу.
– А почему?
– А я смартфон свой позабыл.
– И что?
– А то!
Попробуй без него узнай,
Как надо вылезать из волчьей ямы.
– Тогда давай,
Я заберусь тебе на холку,
Ты встанешь в полный рост,
Потом я зацеплюсь за ёлку,
А ты за хвост…
----------
Законы бытия упрямы:
Попал в беду, так не плошай,
Своим умом соображай.
* * *
Смерть Кощея
– Бессмертие Кощея – бредь! –
Сказала Лешему старуха-Смерть. –
Да я его в два счёта разбессмерчу.
И, надо ж, он идёт навстречу.
– Привет, больной!
– А что со мной?
– Так у тебя же остеопороз,
Артрит, артроз, хондроз и сколиоз.
И это при твоём-то росте!
Явился Леший через год
К Кощею в гости,
А там на троне только меч да кости.
----------
Выходит, правду говорит народ:
Причину смерть всегда найдёт.
* * *
Медведь и Червяк
С Медведем спорить бесполезно.
----------
Любезно
Он никого не привечает.
Как молотом кузнец,
Даст лапой – и конец.
Вот было тут намедни.
Кабан поверженный пред ним лежит,
И вдруг червяк к добыче подползает.
– Давай делиться, –
Говорит. –
Уж так и быть, тебе копыта,
Ешь досыта,
А остальное мне.
– Чего! – взревел Медведь. –
Впервые слышу я такие бредни!
Сгинь с глаз моих,
Пока не раздавил!
----------
Медведь не псих
И не дебил.
Здоров Топтыгин наш вполне.
Чтоб с ним судиться да рядиться,
Такую ж силу надобно иметь.
Но всё равно его не одолеть,
Прав он иль не прав,
Такой уж у Медведя нрав.
* * *
Козёл с деньгами
Сидит пилот и думает себе:
«Вздремнуть немного, что ли?»
И слышит вдруг: «Бе-бе!»
Окно в кабине приоткрыл – козёл
Стоит на лётном поле
С мешком и с парашютом.
Пилот решил, скотина шутит.
Но, оказалось, нет.
Когда тот в доказательство привёл,
Тряхнув мешком,
Что за прыжок заплатит щедро,
Хоть долларами, хоть евро.
– Так что, врубай свой драндулет
И полетим вдвоём!
----------
Морали всякие бывают,
И эта басенка не без:
Козлы с деньгами высоко летают
И падают на нас с небес.
* * *
Однажды в Москве
Идёт старушка по Тверской,
По левой стороне и «Ой!» –
Упала,
И память вполовину потеряла.
Подумала старушка: «Не-е,
Пойду-ка я по правой стороне».
Идёт и снова «Ой!» –
Упала,
И память вовсе потеряла.
На площадь Красную пришла,
А что за мавзолей на ней,
Не помнит.
И что за храм такой чудной,
Цветные купола,
Не помнит.
И что за башня со звездой,
Не помнит.
Подумала старушка: «Жаль!
Стою тут, будто на чужбине,
Ни дать ни взять».
----------
Мораль:
Не хочешь память потерять,
Иди посередине.
* * *
Строфа и рифма
Сидит поэт, сидит,
Не спит.
Пред ним тетрадный лист
И авторучка.
А за окном Луна и тучка,
Фонарь и мотылёк –
Пейзаж лирический.
Напряг он ум свой поэтический,
Да всё не впрок.
Остался лист тетрадный чист.
«Чего я зря сижу,
Ума не приложу?
Пойду-ка лучше в ванне полежу».
Водичка тёплая, журчащая,
Лафа!
А вот и рифма подходящая,
И первая строфа
О тучке, о Луне…
----------
Сия история, друзья, о том,
Что не рождается стих за столом.
Поэзия ума является обманной,
Душа творит, увы, лишь в ванной.
Ну, может быть, ещё во сне.
* * *
Хищники
Столкнулся Тигр с Грузовиком.
– Куда ты так спешишь, братуха?
– Охотники кругом,
Убить меня хотят за Муху.
Собачку звали так,
Которую я слопал с голодухи.
– Так поделом же, вот чудак.
– Ага, тебе так, значит, можно
Давить несчастных голубей,
Ежей, мышей, гусей,
– Скажи ещё, людей.
– Скажу. И всё равно ты не злодей.
Они тебя ещё и кормят, охраняют.
Как и твоих подружек
Легковушек,
Калечащих и взрослых и детей
Безбожно.
И все давно об этом знают.
А я собачку съел одну за год,
И всё – меня в расход.
Ты вместо бы того, чтобы смеяться,
Помог бы лучше мне смотаться
Подальше от села в тайгу.
– Конечно, помогу.
Лезь в кузов и вперёд!
----------
Сюжет сей басенки, увы, наигран.
Но я бы точно вслед за тигром
Загнал в глухой дремучий лес
Иной технический прогресс.
* * *
И я за то
Коль хищники они,
То жить без войн не могут.
И не жили.
----------
Лосиху волки обложили.
И некого позвать ей на подмогу,
Лесной красавицы дни сочтены.
Глухарка в том трагедию узрела
И с жалобой к Медведю прилетела:
– Совсем ведь озверела волчья стая,
Нельзя подобное терпеть.
– И я за то, – сказал Медведь,
Кабанью тушу доедая.
* * *
Сердитый ангел
Не подлежит то обсуждению,
Что Бог решил чего.
Вот так и появился зам его
По деторождению.
Теперь, чтобы родить,
Согласие необходимо получить
У ангела с сердитым ликом.
Стоят влюблённые пред ним,
Молодожёны.
И спрашивает он, поправив нимб:
– Так, субчики, ответьте,
Зачем вам дети?
– Не знаем.
– О, господи, пижоны! –
Зашёлся ангел криком. –
Одна морока с этими людьми!
Вы же не абы кто,
А хомо сапиенсы, чёрт возьми!
Детишек нарожаете и что?
– Не знаем.
– Любить их будете?
– Не знаем.
– Беречь их будете?
– Не знаем.
– А в детский дом их не сдадите?
– Не знаем.
– Очень жаль!
Согласие я вам
Не дам.
И уходите!
----------
Мораль:
Когда инстинктам потакаем,
Подумать надо бы о том,
Как поведём себя потом.
* * *
Иван и лев
Лежит Иван,
Взор в телевизор уперев.
Вот львицы зебру завалили,
Подходит лев,
И львицы отступили.
– Вот видишь, – говорит Иван жене. –
А ты одно талдычишь мне,
Кончай давить диван,
Сходи на рынок, есть ведь хочется.
А лев вообще вон не охотится.
Потом вдруг на экране полчища гиен
Младую львицу взяли в плен,
Кусают, подлые, за ляжки,
Скаля рыло.
Но встрепенулся лев тут ото сна
И раскидал всех тварей, как бумажки.
– Вот видишь, – говорит жена. –
А ты соседу-пьянице
Боишься дать по заднице.
Не лев ты никакой, Иван, пойми,
Коль не защитник ты семьи.
Поэтому, иди на рынок.
----------
Мораль сей басни в разнице
Меж гордым, сильным, смелым львом
И современным мужиком.
* * *
Плохой танцор
Есть в мире пауки,
Которые танцуют перед самкой.
Отплясывает воздыхатель и не знает,
Что, если танец даме не понравиться,
То исполнителя она съедает.
Но не таков был наш паук,
Попавший случаем в края чужие.
Ему выпендриваться было не с руки
Перед какой-то там заморской дамкой,
Скакать, кривляться, кланяться.
И он поведал ей без лишних мук,
Что планы у него большие,
Что из-за них танцор он никакой,
Учиться некогда и бесполезно,
Зато мужчина он лихой,
Дай бог остаться ей самой живой…
Жива осталась паучиха и довольна.
----------
Совет я всё равно тут дам:
Веди себя, мой друг, достойно.
В одном чего-то где-то там мешает,
В другом оно же возвышает.
А вот каким танцором был Адам,
Мне неизвестно.
* * *
Клопы
В Москве,
В квартире у Ивана,
Вдруг тьма клопов образовалась.
И обратился он тогда к Сове,
Которая премудрою считалась
И никогда не засыпала рано:
– Скажи,
Как вывести мне этих кровососов?
– Да нет вопросов! –
Ответила Сова. –
Сначала ты их строишь по ранжиру,
Затем командуешь «Ать-два,
Вон из квартиры!»
Не вздумай только рассмеяться.
Ивану некуда деваться,
Поэтому он так и поступил.
Входную дверь открыл,
Распорядился строго,
Клопы и подались цепочкой за порог.
А вот последний маленький не смог
Переползти – упал с порога.
Ивану б подождать немного,
А он расхохотался, как дебил.
Клопишка тот и завопил:
– Ребята,
Возвращаемся, хозяин пошутил!
----------
Мораль достойна тут плаката:
Сперва победы ты добейся,
Потом хоть до упаду смейся.
* * *
Беда
Беда в лесу – пожар!
Вся живность, мал и стар,
С огнём вступила в драку:
Кто пламя бьёт,
Кто воду льёт,
Кто землю прёт.
Кто корни рвёт.
А кто-то гонит всех вперёд,
И в бой зовёт,
И гимн поёт,
Давая с гимном… драпу.
* * *
Глухарь-баснописец
Глухарь явился к Журавлю,
Тот был издателем, и говорит:
– Я басни Филина люблю
И знаю.
Но кто-то ж и сейчас творит.
Я тоже вот давно их сочиняю
И про лисиц, и про ворон.
– Зачем?
Ведь всё равно, как он,
Писать ты никогда не сможешь.
– И что ж?
– Ну как ты, глупый, не поймёшь.
Он эталон,
Известный всем.
Тебя с ним рядом не положишь.
Поэтому, глухой,
Лети домой.
Один великий баснописец есть
И хватит!
----------
Кстати,
Вчера у нас в столице здесь
Кого-то памятной доской прибило.
Правда, было.
* * *
Барсук-лежебока
В норе всю зиму было тихо,
Но на дворе уж май.
– Вставай! –
Ворчит на мужа Барсучиха. –
– Не приставай! –
Сказал Барсук. –
А волки ночью приходили?
– Были.
– Вот зверьё!
Покоя нет вокруг.
А мишка из берлоги вышел?
– Нет ещё.
– Вот обормот!
В тайге работы выше крыши,
А он чего-то там сосёт.
И ты состарилась до срока,
С такою жить одна морока.
А дождь идёт?
– Идёт.
– Ну, вот!
----------
Действительно, ну вот:
Когда муж трус и лежебока,
То он во всём винит страну,
Власть, погоду и жену.
* * *
Мартышка с кубышкой
Мартышка, та ещё воришка,
Стащила у людей
Бочонок с крышкой.
А что с ним делать, не поймёт.
Подходит к пальме Бегемот.
И спрашивает у него Мартышка:
– Скажи, братишка,
Что это вот, похожее на пень?
– Да это же кубышка.
Бананы сберегают в ней
На чёрный день.
– Какая чушь! –
Воскликнула Мартышка.
Но три банана сунула в кубышку.
Полгода пролетело уж.
Жару сменил сезон дождей,
Похолодало,
Бананов стало мало.
Открыла обезьяна крышку
И чуть не задохнулась враз.
----------
Мораль звучит тут, как приказ:
Что не сберечь, то ешь сейчас.
* * *
Семён и Моська
В фуфайке старенькой
С собачкой маленькой
Гулял по парку дед Семён.
Собачку звали Моська.
Была родной ей каждая берёзка,
И каждый кустик ею был учтён.
И остролистный клён,
И дуб корявый,
И между ними пень трухлявый,
И ёлочка с рябинкой,
И к выходу тропинка,
И норных холмиков гряда.
Но вдруг Семён свернул туда,
Куда ни разу не ходили
За десять лет.
Совсем свихнулся, что ли, дед.
Глазёнки Моська на него таращит,
А он цепляет поводок
И тащит
Ни Моськин взгляд, ни голосок
Хозяина не убедили.
Держал он крепко шнур в руке.
----------
Мораль сей басни налегке,
Без аллегорий:
Не знаю я таких историй
О том, как волоком на поводке
Кого-то в рай втащили.
* * *
Симулянт
Конечно, знал Козёл,
Что лучше в лес не заходить,
Тем более, не с краю.
Но всё равно зашёл,
Уж больно травка там густая.
Решил, наемся и назад в сараи.
Медведя ж хлебом не корми,
Дай побродить
По собственным владениям.
Но вот козла падение
Не видел он ни разу,
Чёрт возьми.
Ну вылез шумно из кустов,
Ну фыркнул импульсивно,
А тот упал на спину и готов,
Обнюхивать и то противно.
Ну а когда Медведь исчез,
Козёл вдруг взял да и воскрес,
Как по приказу.
----------
И нет тут никаких чудес:
Всяк сущий наделён талантом
Быть симулянтом.
* * *
Поп и мужик
Один мужик пришёл к попу
С обидой на своих любимых:
– Я выстроил для них избу,
Не бил их,
И всё равно я ирод и сатрап.
Ну не пойму я этих баб.
Любить-то я, конечно, их люблю,
Но лень в делах не потерплю.
– А ведомо ль тебе, раб божий,
Что значит ближнего любить?
– А то и значит, что не бить.
– Ну ты и скажешь тоже.
Любить – не значит принуждать,
Любимым надо волю дать,
Оставить их в покое.
Вот что это такое.
Уразумел?..
До осени Мужик терпел.
Потом взял плеть и так огрел
Трёх дочерей, жену и тёщу,
Что снова те бельё полощут,
Носочки вяжут, кружева
И складывают в печь дрова.
----------
Мораль сей басни такова:
Правдивы о любви слова,
Но в жизни чаще плеть права.
* * *
Коварный жребий
Отстав от стаи,
Журавль старый
Собрался на турецкий юг
И сообщил пернатым всем вокруг,
Что ищет даму для эскорта.
Одна такая и пришла,
В зобу дыхание не спёрто.
До Липецка летела, как стрела,
И до Воронежа, хоть и устала.
Над Краснодаром же отстала
И чуть в канаву не упала.
А в Сочи просто грохнулась на пляж,
Хребты Кавказские ворону уходили,
И чайки местные её добили.
----------
Вот вам, подруги, и вояж –
Коварный жребий
С названием «Журавль в небе»!
* * *
Медведь под прицелом
Полкабана Медведь сожрал,
А, что осталось, в схрон прибрал
Подгниться.
– Убийца! –
Заявил кружащий над тайгой Орёл
И кару на него навёл
В виде помёта санкционного.
Но не учёл Орёл, что оного
Ничем вообще не прошибёшь.
Ну шлёпнуло чего-то гадкое на хвост,
На спину,
А что, не разберёшь.
Увидел ель или осину,
Предстал во весь свой исполинский рост,
Поёрзал, почесался
И дальше по своим делам подался.
А попадись ему в малиннике Орёл
Иль рядом с схроном туш несвежих,
То утонул бы в санкциях медвежьих.
----------
И кто это Орлу наплёл,
Какая птица,
Что Мишку можно обязать поститься?
* * *
Идеальный Волк
Собрался Волк достойным стать:
«Неправильно, что все меня боятся».
И начал в собственной душе копаться.
«Что есть во мне под стать
Морально-нравственному идеалу?
Терпение, упорство, смелость есть.
Уверенность в себе и сила есть.
И от коварства отвыкаю мал-помалу.
Пойду-ка я к Сове, та знает всё.
Пусть скажет, чем ещё
Достойные помечены Всевышним?»
– Любовью к ближнему, –
Ответила Сова.
– Какие мудрые слова, –
Воскликнул Волк. – Сердечные!
И, уходя, пообещал
Любить всех ближних вечно.
Но вдруг одна овечка,
Когда он с краю пастбища бежал,
Всех ближе подступила к лесу.
– А ну её, пернатую всезнайку, к бесу!
Я волк или не волк…
----------
Давно пора бы нам взять в толк,
Что нет у хищника души,
Хоть говори ему о ближних, хоть пиши.
* * *
Плохое слово
Если слов «необходимо»
Больше, чем необходимо,
То из них, как следует,
Ничего не следует.
----------
Очень умный мальчик Дима
Шёл по берегу реки.
– Все в округе дураки!
Тут же мост необходимо
С фонарями возвести,
А вон там, как ни крути,
Стадион необходимо,
А вон там ещё бассейн…
Быстро вырос мальчик Дима,
Стал главой округи всей.
Правда, шибко нелюдимым,
В смысле всё не для людей.
Ничего он не построил,
Только слов в речах утроил
И талдычит горячей.
* * *
Черви
Червь электронный, сетевой,
С дистанционной головой,
Проник в компьютер Майи
И так её замаял,
Что чуть совсем не свёл с ума.
Ну посудите сами:
Система вся расстроилась,
На всех платформах кутерьма
С мошенниками и врагами.
– В деревне надо жить, – сказал сосед. –
Где с внешним миром связи нет.
Там, в глухомани, Майя успокоилась
И занялась цветами.
Взрастила даже орхидею,
Род неизвестный.
Но тут другой уж червь, живой,
С едва заметной головой,
Проник в оранжерею…
----------
Я Майю больше не жалею:
То червь был дождевой,
Полезный.
* * *
Иван-дурак и ИИ
К Ивану-дураку,
Что до сих пор не спился,
ИИ с мешком явился.
«Я всех давно согнул в дугу,
Поработил, занейросетил,
Остался ты один, душою светел,
Живёшь своим умом, а так нельзя,
Я научу тебя, как надо».
Затем он взял мешок и говорит:
– Вот посмотри, что в нём лежит,
Не просто пища, а отрада.
Йоркширский пудинг, две сосиски
И односолодовый виски,
Прозрачный, чистый, как слеза.
Живи, Ванюша, по-английски.
– Чего! – наморщил лоб Иван,
Достал берёзовый стакан,
Налил из бочки мутной бражки
И выпил, замочив рубашку.
– Теперь, голубчик, закуси, –
Сказал услужливо ИИ. –
Вот лягушачьи лапки, гузки,
Солоноватый пармезан.
Живи, Ванюша, по-французски.
– Чего! – опять наморщил лоб Иван
И подошёл к порогу,
Достал из погреба сметаны жбан,
Капусту, лук, морковку, сало,
Наелся вдоволь и полез,
На верхний ярус сеновала.
А что ИИ? А он исчез,
Как не бывало.
С поломкой в схеме и мешком.
----------
Нет власти у ИИ над дураком.
И слава Богу!
* * *
Дуб и стервятник
В посёлке Дубовом
Есть Дуб, цепями огороженный.
И вдруг к нему на ветку сел
Стервятник с голой кожею
На голове, на шее и на попе.
Решить явился он вопрос о том,
Кому чего достанется в Европе.
– Мне триста восемьдесят лет
И столько же за мной побед, –
Сказал сурово Дуб в ответ. –
Кому чего я сам решаю.
И так заморского гонца огрел
Другою веткой толщиной со сваю,
Что сгинул тот куда – бог весть.
----------
Мораль я здесь
Такую предлагаю:
С делёжкой к сильному не лезь,
Коль не желаешь весь облезть.
* * *
Дома
Тили-тили-тили-бом,
Заселили новый дом.
Шум и гам стоит кругом.
Стуки, бряки будто гром.
Старый дом идёт на слом,
Поддаётся он с трудом.
И решили все при том:
Сам развалится потом.
И, действительно, потом
Развалился… новый дом.
* * *
Алиса, спой за соловья!
И вновь черёмухи цветут,
А соловьи уж не поют
В Москве и в Подмосковье.
----------
Здоровье
Чудесных птичек
Здесь абсолютно ни при чём.
Проблема в том,
Что не для кого петь.
Нет ласточек-сестричек,
Скворцов, дроздов, щеглов, синичек,
Клестов, зарянок, зябликов, чижей,
Весёлых взбалмошных стрижей
И даже хищников пернатых,
Которые враз улететь
Давно, оказывается, спелись.
Воробушки куда-то делись.
Лишь дятлы не меняют рубежей,
Пока полно дубов щербатых,
Домыкивающих свой тяжкий век.
А что же человек?
А он, печальный, в кабинете
Припомнил встречу у ручья
И молится на нейросети:
– Алиса, спой за соловья!
----------
Мораль такая тут друзья:
Мертва без мира Божьего Земля,
Исчезнет всё, и вы, и я.
* * *
Муравьед-заказчик
Все обижают муравьишек:
То их придавит лапой мишка,
То прокопает дырку крот,
То заяц пнёт,
То ёжик ткнёт,
То белка шишку в них швырнёт,
Нет им, букашечкам, покоя.
И вдруг такое.
– Лечу я, значит, с краю пашни, –
Жужжит мохнатый Шмель. – А там
Бобры дома возводят вам,
Похожие на башни.
При этом клевер губят, хоть реви.
Пришли на стройку муравьи
И спрашивают у бобров:
– А кто заказчик?
– Муравьед, –
Услышали они в ответ.
----------
Морали никакой тут нет,
Поскольку я плохой рассказчик.
А, может быть, и есть, без слов.
* * *
Удав и мартышки
Мартышкам где-то бог послал смартфоны.
Но обезьяны не вороны
И не ведутся на пустую лесть.
Повыше, главное, залезть
И можно на экран весь день глаза таращить:
Бунгало, море, яхты, пиво, друг
С бананом.
Удав же то одну не видящую ничего вокруг
С высокой ветки стащит,
То другую…
----------
Я вот о чём в сей басенке толкую
С учётом всех земных наук:
Хоть сколько ты сиди перед экраном,
От этого не станет жизнь твоя
Прекрасней.
Скорее может стать опасней,
Удав – огромная змея.
* * *
Волчья радость
– Теперь я должен, – заявил Медведь. –
За внешними врагами бдеть
И в край родной их не пущать.
Поэтому не надо тут пищать,
Визжать и ныть, как говорится,
Вон что за бугром творится.
– А кто от внутренних нас будет защищать? –
Спросил Барсук.
– Не знаю, – прорычал Медведь. – Мне недосуг.
На том собрание зверей в тайге
И завершилось.
А Волк подумал радостно: «Эге,
Тогда пора!»
----------
Мораль сей басни, как в кармане шило:
Не так возьмёшься – и дыра.
* * *
Душа и Закон
Заспорили Душа с Законом,
Кто ж всё-таки главнее для людей?
Душа звенела колокольным звоном,
Закон кивал на право и судей.
Не сговорились
И за решением к Всевышнему явились.
Послушал их Творец и говорит:
– Вот было б так, что всё цветёт, а не горит,
То главною была бы ты, родная.
Но на Земле одна война, потом другая.
Поэтому там главным должен быть Закон,
И не иначе.
Когда духовного единства в мире нет,
Душа почти что ничего не значит.
----------
И я хочу сказать, хоть я не Он,
Примерно то же:
С враждой людской весь божий свет
Совсем не божий.
* * *
Богатый Барсук
Живёт Барсук царю под стать,
Нору в дворец преображая:
Из золота его кровать,
Большие вазы из Китая,
Из Франции вино, коньяк,
Камин из малахита,
Ковры – Афганистан, Ирак,
Из Англии мохито.
А в Форбс по осени попал,
Так выпил всё и в спячку впал.
Проснулся аж в начале мая,
Наружу вылез – мать честная:
За мочажиной волчья стая,
Перед норой медвежий след,
Прохода никакого нет,
Коряги, топь, лесоповал,
Лопух, крапива, мох да сучья.
– Эх, голова твоя барсучья! –
Сказала тут ему Сова. –
Живая правда такова:
Дворцом тогда бывает дом,
Когда по-царски всё кругом.
* * *
Господин и Товарищ
На тропке у реки
Сошлись Кабан и Волк,
И у того клыки
И у того.
Но вепрь матёрый здоровее
И сильнее.
– Посторонись, болван! –
Воскликнул Волк. – Я господин!
– А я товарищ! – возразил Кабан. –
Господь один!
И выпихнул, как хлам,
Присвоившего себе имя божье
К бездорожью.
----------
Ни тога не подходит нам,
Ни плащ без петель,
Мы все равны на этом свете,
Ещё грешны и смертны тоже.
* * *
Кощей-арендодатель
Устал Кощей всё делать сам:
Копить сокровища, как хлам,
Манишку, бабочку стирать,
Штаны, рубашку и перчатки,
Накидку типа плащ-палатки,
Скотину, земли отбирать,
Царевен тайно похищать,
Томить во тьме чужих невест,
Пугая сущих всех окрест,
Кольчугу ржавую чинить,
Корону драить, меч точить,
Который как бы кладенец.
Вот и решил он, наконец,
Спокойно в старости пожить,
Без лишних дум, как говорится,
О том, что в логове твориться.
Короче, сдал он свой дворец
Барсучьему семейству.
Арендодателю – уход и кров,
А арендаторам – всё по наследству.
Уж сколько минуло веков,
Но те ж потомки барсуков,
Уход за старцем продолжая,
Всё смерти ждут его, не зная,
Что он бессмертный.
Готовя договор арендный,
Кощей не заявил о том
И не покаялся потом.
----------
Одна в сей басенке мораль,
Другой не вижу тут вообще я:
Не верьте старикам-кощеям!
А барсуков, конечно, жаль.
* * *
Баба-яга и мошенники
– Красивой хочешь стать? –
Спросила Бабушку-ягу Змея.
– Хочу.
– Тогда избушку надобно продать
И деньги мне отдать,
А я похлопочу
Перед пластическим хирургом.
Итог:
Змея с деньгами уползла,
Хирург же оказался не врачом,
А секачом-придурком,
Судья-единорог
Избушку бабушке-яге вернул,
Её же кто-то обманул,
Карга не может быть ни дивой,
Ни красивой.
А деньги где?
А кто их знает.
За них никто не отвечает.
Мошенники везде!
----------
Марали в басне сей немножко:
Не лезь в избу на курьих ножках.
* * *
Хау ду ю ду
В семье московских старичков беда:
Жена чужой язык на курсах изучает
И русский позабыла навсегда.
Дед за предательство её ругает,
А бабка ничего не понимает
И только «хау ду ю ду» твердит в ответ
Иль «ай донт си» красиво изрекает.
----------
Мораль в сей басенке такая:
Чужих словечек полон свет,
Но без своих и Родины как будто нет.
* * *
Пусть дерутся
Всё видят небеса и знают.
----------
Смеются хищники и наблюдают,
Как прочие друг друга обвиняют:
Нет нижних веток у осины и сосны,
Так виноваты лоси, кабаны;
Нет на деревьях и под ними шишек,
Так это из-за белочек и мышек;
Полно сырых тропинок, мошкары,
Так это всё ондатры и бобры;
Цветов, кореньев и грибов нехватки,
Так это утки, гуси, куропатки;
Зайчата по утрам шалят, не спят,
Так в этом дятел виноват.
Но никого не занимает,
Куда вдруг кто-то пропадает.
А ближних всех и хают, и хулят,
И драться с ними норовят.
А хищники над тем смеются.
Пусть, дескать, меж собой дерутся,
За нас бы только не взялись гурьбой,
А то бежать придётся краем
Тайги, разгневанной и злой.
----------
Как часто мы друг друга зря ругаем,
А тех, кто на вершине пищевой,
Боимся, чтим и потешаем.
* * *
Вопрос баснописца
Я это так, для диалога.
----------
На свете всех и всяких много,
И каждый дом свой бережёт.
Но тут намедни как-то вот
Собрание в лесу случилось.
Зарянка, было, отлучилась
И вдруг ещё одно яйцо в гнезде,
Лежит по центру в тесноте,
Но больше вроде и светлее.
На днях и с трясогузкой то ж,
И с пеночкой, и с соловьихой.
Поднялся гомон, гам, галдёж.
– Подумаешь, какое лихо –
Не те параметры и цвет,
Чужих яиц в природе нет,
Несёмся мы для общей цели!
----------
Вопрос:
И кто ж такое произнёс
С высокой ели?
* * *
Карл Маркс и жестянщик
У нас «Das Kapital»
Бессилен.
----------
– Ну ты, лихач, попал! –
Сказал учёному Василий. –
Куда ж ты так упрямо гнал!
Я Опель твой, конечно, отрихтую,
Загрунтую, зашпатлюю, зашлифую.
Но кто за это всё готов платить?
– Ну, если на партийном сленге,
То верный мой соратник Энгельс.
Однако я хочу у вас спросить,
Прибавочная стоимость в зачёте?
– Чего? – наморщил лоб жестянщик.
– То есть какая разница меж тем,
Что стоит ваш тяжёлый труд,
И тем, что вы с меня возьмёте?
– Ты думаешь, что я обманщик?
– Ну что вы, сударь, вовсе нет.
Но всё должно быть по науке.
– У нас сейчас своя наука, дед:
Бери, сколь загребают руки.
* * *
Старик и Маузер
В сей басенке, друзья, везуха
Ну абсолютно ни при чём.
----------
Жили-были старик и старуха
У самого моря Балтийского.
Раз холодным октябрём
Закинул старик невод в море –
Пришёл невод с Маузером матросским.
И молвит тот голосом человечьим:
– Чего тебе надобно, старче?
Ему с поклоном старик отвечает:
– Да надобно нам машину новую,
Старая совсем уже не стирает.
А пенсия у меня – кот наплакал,
И у жены – с нос гулькин.
Забранил Маузер старика:
– Дурачина ты, простофиля.
Сказал же Владимир наш Маяковский:
«Разворачивайтесь в марше!
Довольно жить рабским законом,
Данным когда-то Адамом и Евой,
Буржуйскую клячу загоним,
Левой, Левой, Левой!»
Не понял старик ни слова
Из слов товарища Маузера
И продал его антиквару
Аккурат по цене новой стиралки.
----------
Судьба к тому благоволит,
Кто без дела не сидит.
* * *
Разоружение
– Вот это да,
Вот это гребень, борода,
Ну точно важная персона
С высоким уровнем тестостерона! –
Расхваливала Петуха Лиса
Из-за большого колеса
Стоящей во дворе телеги. –
А хвост, такого не видала я вовеки!
Окрас его любую курочку сведёт с ума
Без стрел и лука Купидона.
Да и осанка у тебя породиста, пряма.
И лапы крепкие, как две опоры.
Но жалко, что на них есть шпоры.
А, если б ты их удалил совсем,
Вот эту угрожающую пару,
То был бы первою жар-птицей на селе.
Сходи с утра к ветеринару.
Петух так возгордился, что сходил
И то, что хитрую лису пугало, удалил.
А ночкой тёмною его не стало.
Потом лиса и кур всех потаскала.
----------
Таких примеров и средь нас немало:
Хвалу елейную пропел,
Разоружил и съел.
* * *
Змея и лирик
Влюблённый лирик,
Идущий по дороге у гумна
И сочиняющий сонет,
Упал в кювет.
А вот сатирик
Шёл бы прямо, глядя на
Любые ямы и канавы возле,
А басню написал бы после
За кружкой пива
И за вазочкой с кешью.
Но лирик-то свалился на змею.
И нет в том никакого дива,
Что у змеи смертельный яд.
----------
Мораль сей басни наугад,
Другой пока что нету:
Когда ты пишешь у гумна сонеты
И даришь их любимой даме,
Но не той,
То можешь оказаться в яме
Со змеёй.
* * *
Дед Мороз и Фея
Поспорили у Мавзолея
Дед Мороз и Фея,
Кто главный всё ж из них,
Волшебников таких?
– Я чудо всем дарю.
– А я подарки раздаю.
– Я приношу удачу.
– А я на Новый год чудачу.
– Я просьбы исполняю.
– А я природу охраняю.
– Я всех могу от хвори исцелить.
– А я пургу могу враз усмирить.
– А у меня корона классная.
– А у меня костюм атласный.
И вдруг на площадь Красную,
Услышав сей дуэт,
Сам Президент явился.
– В хороших сказках главных нет! –
Сказал и удалился.
----------
Мораль в сей басенке проста,
Как суть текущего момента:
Не спорить надо иногда,
А слушать Президента.
* * *
Сороки и жизнь
«Наш край – наш общий дом» –
Так говорил один монарх в одном краю,
Другой монарх – в другом.
При этом знали все, что жизнь плохая за бугром,
А вот про общую свою,
Почти что ничего не знали,
Монарши слуги запретили говорить о том.
Поэтому и там, и там сорок позвали.
Пусть, дескать, каждая слетает в гости и потом
Расскажет по рассказам тех других,
Какая жизнь у них самих,
Своя ж им тоже незнакома.
----------
Мораль такая для монархов тут:
Хоть век молчи о том, что всё неладно дома,
Но правду скрыть сороки не дадут.
* * *
Женский вопрос
Мужчина женится, чтоб у него была она,
А женщина вступает в брак, чтоб было всё.
Но не даёт нам жизнь всех благ сполна.
А, если нет всего, то муж – ни то ни сё.
----------
Сидит она на кухне у окна
В посёлке, что под Питером, в Шушарах,
И грезится ей вилла на Канарах:
Сомбреро, яхта, пальмы, танцы в барах.
И тут с работы он пришёл, какой уж есть,
Умылся, сел за стол и ждёт поесть.
Но вместо этого опять нытьё про бедность,
Про лень его и бесхребетность.
Он слушал, слушал, слушал, встал,
Собрал свой чемоданчик и пропал.
С собой он взял стакан, зубную щётку,
Обмылок, пену для бритья, отвёртку,
И плоскогубцы не забыл,
Простым электриком он был.
И нет теперь у героини басни этой мужа.
----------
Так что ж для женщин наших хуже –
Мужчины рядом бедного присутствие
Иль виллы за морем отсутствие?
* * *
Конкуренты
В одном селе всего за сутки
Пять мёртвых кур и семь цыплят нашли.
Кому ж понравятся такие шутки
И киллеров немедля замели,
Бездомных душегубов двух – кота и пса.
Заказ же на убийство им дала лиса,
Которая сказала каждому при этом,
Кто больше для неё курятины набьёт,
Тому она избу в селе найдёт.
Кота кастрировали ланцетом,
А пёс вдоль склада ходит взад-вперёд,
Гремя тяжёлой цепью.
----------
Мораль в сей басенке одна:
Любая конкуренция с корыстной целью
Для общества опасна и вредна,
Плодит преступников она.
* * *
Просто жадность
Вор ворует и не знает,
Что репей за вишнями.
Денег много не бывает,
Но бывают лишние.
----------
Ночь, затишье,
Вор в чужом саду,
И вишни полное лукошко.
Но на беду
Зажглось хозяйское окошко.
А вору хоть бы хны,
Предательская жадность одолела.
Сперва он снял штаны
И сделал
Как бы куль из них.
Затем стянул с себя рубашку,
Связал её узлом
И тоже загрузил чужим добром.
А в доме дверь уж нараспашку,
И он с ружьём,
Хозяин.
До самых хуторских окраин
Впотьмах
Сквозь гущу лопухов с крапивой
Бежал вор без наживы.
В одних трусах,
Трусы в репьях,
И весь по шею в волдырях.
* * *
Чужая власть
Жила себе давным-давно
На левом берегу истока волчья стая.
Но вдруг, ничуть на это невзирая,
На родину волков могучий тигр явился
С другого берега одним прыжком.
И заявил: «Теперь я буду вашим вожаком!»
Такой вот факт в тайге случился.
Попрал нещадно тигр волчью честь,
Зато стал сладко спать и есть.
Завалят волки кабана и закрывают пасти –
Всё с потрохами достаётся новой власти.
Завалят лося всей гурьбой –
Рога и хвост лишь делят меж собой,
В бока друг друга зло пихая.
----------
Добавить даже толком что не зная,
Готов, однако, я сказать одно:
У Родины должна быть власть родная.
* * *
Проруха
Толком не выведав, что там и как,
Домик купили старик со старухой.
А по соседству жила невезуха:
То за деньгами зайдёт просто так,
То озверело покажет кулак,
То учинит в огороде бардак,
То переманит всех пчёл на чердак,
То у ворот прокопает овраг,
То приведёт за собою бродяг,
То вдруг на них же натравит собак.
И ведь не сгинет злодейка никак.
----------
Вот вам пример, что такое проруха,
В смысле ошибка, оплошность, беда:
В ад превратит вашу жизнь невезуха,
Если останетесь с ней навсегда.
* * *
Змей Рыныч
Очень много лет назад
Жил у нас Змей Рыныч, гад.
Никого он не любил,
Врал, обманывал, хитрил.
Люд простой считал за сброд,
В долг, в нужду, в порок вводил.
Ладно, если б только жил,
Но он и сейчас живёт.
----------
К примеру, вот.
– Суй рыло глубже! –
Сказал Енот. –
И тут ещё подрой!
Свинье бы поваляться в луже,
А не валить свой дом родной.
Но что поделаешь, землица
Под домом сим Еноту отошла
За невозврат долгов, как говорится.
Рекламная хвала отходов пищевых
Свинью коварно подвела.
Чтоб их приобрести на год вперёд,
Она кредитов набрала
В Енотовом приватном банке
С огромными процентами на них.
А в качестве приманки,
Списать часть суммы долговой,
Он предложил Свинье самой
Свалить свинарник свой.
* * *
Поэт и Аполлон
Сошёл однажды Аполлон на Землю
С инспекцией насчёт искусств.
Присел на лавочку, а сзади куст
Дурмана и росточек хмеля.
Обмяк и задремал немного бог,
Сказался аромат пьянящий.
И вдруг поэт, как будто настоящий,
Пристроился, подобно кораблю,
И тоже малость во хмелю.
А дальше краткий диалог.
Поэт:
«Я вас и творчество люблю.
Но не могу никак понять,
Свободный я поэт иль узник,
И что мне на Парнас с собою взять,
Кляп здоровенный иль подгузник?»
Аполлон:
«Купи себе тетрадь,
Засунь её в карман толстовки
И отправляйся в лес статьи писать
Про лесозаготовки».
Поэт:
«При чём здесь это!
Я ж не прозаик, а поэт».
Аполлон:
«Писать стихи не значит быть поэтом.
Невольник ты, коль воли нет
Дарить богам душевный свет,
Не думая про страхи и конфузы.
Уж лучше расскажи, как валят лес.
А на Парнас не лезь,
Там я и Музы».
* * *
Сражение на пижме
Пришёл на рынок Муравей
За тлями.
А ценники ещё страшней,
Чем были днями.
Подумал он: «Ну что ж, окей!
Добудем сами».
И вслед за ним туда ж пришла
Коровка божья
И приняла
Решение примерно то же.
На пижме тли полно.
Но за еду ж подраться надо,
Ни сил младых
Не пожалев, ни жизни.
Коровки вниз на бой ползут,
А муравьи, бойцов армада,
Кверху прут.
Спустя всего-то пять минут,
И тех и тех, уж неживых,
Гора под пижмой.
Кошмар!
----------
От роста цен бросает в жар,
Душа черствеет.
А просто жизнь, как божий дар,
Всё дешевеет.
* * *
Колючий политик
Ежа на верх избрали.
«Я не могуч.
Но, я колюч!
И, чтоб вы точно знали,
Я власть имущих не люблю,
Любого уколю,
Кто вдруг посмеет вас обидеть!»
Так избирателям-зверью
Внушал полгода ёжик.
И что же?
По телевизору его увидеть
Можно иногда,
А вот в натуре никогда.
Кто ж избирателей к нему допустит,
А ну как белка шишку в лоб запустит.
И он их видеть не хотел,
Своих хватает дел.
Чтоб впредь его никто не съел,
Лисицу надо выслать за болото.
Туда же вслед за ней послать енота,
Орла, сову и барсука.
А что касается хорька,
Так тот вообще на мех лишь годен.
Потом на спячку надо жир скопить,
Лужайку задарма купить,
Пока в чинах и на свободе.
----------
Политики двуличны по природе,
Такая уж печать на их судьбе:
Чем меньше можно думать о народе,
Тем больше можно думать о себе.
* * *
Люди и мамонты
Пять тысяч лет назад,
Не предъявив верительные грамоты,
Явились на Таймыр вдруг мамонты.
А кто ж таким соседям будет рад,
Которые за день травы съедают тонны.
А люди были и тогда бесцеремонны,
Задиристы, жестоки и горды.
Но коль пришла одна беда на все роды,
Сплотились, подружились, встали
В единый строй и недругов загнали
В могилу вечной мерзлоты.
----------
Обман, измена, жадность, грех,
Как пропасти, разъединяют всех.
Сближают страх, невзгоды, беды
И долгожданные победы.
* * *
Невидимка
– И кто это мне тапочки погрыз!
И кто вот это всё стянул с дивана вниз!
И простыню, и плед с узорами!
И всю подушку истрепал!
И почему карниз валяется со шторами!
А телевизор почему упал!
А почему под тумбочкой журнал!
Ты что его читал!
Чего ты там забился в угол, стыдно!
А глазки лапою зачем прикрыл!
Ты думаешь, тебя не видно!
Чего молчишь, ишь, приуныл! –
Ругает женщина щенка, придя с работы.
----------
Мораль такая тут, друзья:
Собаке учинить бардак никак нельзя,
А человек наделал дел, прикрыл глаза
Купюрою – и нет заботы.
* * *
Кукушка, Бог и Дьявол
Гуляют Бог и Дьявол по опушке,
А рядом счёт годам ведёт кукушка.
– Я ж говорю, безгрешных нет,
Она вот подшвырнёт яичко и привет.
А про грехи и плутни человечьи
Так даже спорить тут с тобою не о чем.
– Конечно, если искушать людей, как ты,
Гордыней, похотью и эгоизмом,
То не дождаться им счастливой жизни.
– Не в этом дело, дорогой.
Всё сущее противоречит воле Божьей.
Сама исконная Земля и та
Грешит вулканами,
И небеса грешат, являя буйный нрав.
– Нет, Дьявол, ты не прав.
Не может грешной быть такая красота:
Вот эти лютики с тюльпанами,
И этот василёк, и зверобой,
И колокольчики, на купола похожие,
И клевер, и подсолнух, и лопух,
И мать-и-мачеха с иваном-чаем,
И одуванчик этот вот.
Жизнь на Земле – награда!
Но вдруг кукушка замолчала,
И Дьявол улетучился, как дух.
----------
Мораль:
Безгрешным может быть лишь тот,
Кому грешить не надо
И жизни без греха не жаль.
* * *
Молчи, поэт!
То ухая, то хохоча,
В краю таёжном диком
Читает филин опусы свои
Двусложным криком,
И чаще по ночам.
Шумит, спать не даёт.
А вот о чём его стихи,
Никто не разберёт.
И разбирать-то не желает,
Иных забот хватает.
Зайчишку волк достал,
Лягушку – уж, шмеля – паук,
Косулю – рысь, крота – барсук,
А всех вообще – амбал,
Топтыгин то есть,
О силе коего всяк знает.
А филин всё стихи свои читает.
И ни один не помогает
Выжить там,
Где хищники по всем углам,
Числа им несть,
И жизнь – сплошная мука.
----------
Другого лозунга тут нет:
Молчи, поэт,
Ты не достоин звука,
Коль правды вес не по плечам!
* * *
Личный кабинет
Жарко стало в Африке,
И попугай Жако
В пушистом шарфике
Весной на Север прилетел
И сразу же дупло найти хотел.
А дом в тайге, не будучи нахалом,
Присвоить нелегко.
От ели к ели полетал Жако немало,
Но так и не нашёл свободного жилья.
– И как же быть? – спросил он Соловья.
– А ты зарегистрируйся на лесуслугах, –
Поведал Соловей в ответ. –
Тебе совьют там личный кабинет.
Сегодня цифра главная и интернет.
Жако всё так и сделал на досуге.
А тут конец уж ноября,
Не дарящего Северу метеорая.
Дупла ж как не было у попугая,
Так и нет.
Зато есть личный кабинет.
* * *
Медвежья нота
Узнал Медведь, что за границей
Все признают его убийцей.
И стал он думать и гадать,
Как имидж свой там поменять.
– А ты предстань пред их элитой
Большим лирическим пиитом, –
Сказала мудрая Сова. –
Найди любезные слова,
Сложи из них сонет иль оду
И предъяви свой опус, будто ноту.
Но слов подобных он найти не смог,
Наш добрый Мишенька. В итоге
Он выслал всем такой стишок,
Повергший заграницу в шок:
«Брехня,
Что я убийца, господа.
Я увалень и спать люблю,
Но не всегда.
Когда я не в берлоге,
Пусть всяк уносит ноги,
Кто вдруг полезет на меня,
Враз завалю!»
* * *
Медведь и другие
Весь в хлопотах Медведь:
Берлогу надо присмотреть,
А, чтоб зимой не умереть,
Побольше надо съесть лосося,
Ну а пока вот тушу лося
Необходимо спрятать в схрон.
И в этот миг со всех сторон
К нему вдруг подошли другие
Таёжные жильцы, но не такие,
И говорят: – Коряги-то большие,
Зачем ты в яму их кладёшь,
И камень крупный зря берёшь,
И слишком глубоко копаешь,
А как запас обезопасить, знаешь?
– Знаю! – прорычал Медведь. –
И всех вас тут предупреждаю,
Совать носы в мои дела не сметь,
Найду и заломаю!
----------
Любая власть всё знает от и до,
Подсказчикам она не рада,
Ей хорошо известно то,
Чего другим бы знать не надо.
* * *
Жизнь на Марсе
Решил вдруг Бог,
Что на Земле мир плох,
Организован он безбожно,
И всё возможно.
А, значит, надо бы послать
На Марс всех понемногу.
Нельзя ж, ей-богу,
Без жизни космос оставлять.
Прошло столетие.
И как же попаданцы там живут?
А также, как на этом свете:
Завидуют, воруют, врут,
Не любят, ленятся, дерутся.
Бог видит всё
И в замешательстве гадает,
Аж нимб не так сияет:
Ослёнку дарит жизнь осёл,
Козлёнку, стало быть, козёл,
Откуда ж нелюди берутся!
* * *
На Тверской
В Москве,
В квартире на Терской,
Заядлого туриста обнаружили,
Исколесившего весь белый свет.
Такого места на планете нет,
Где б ни был он, умом недюжинный,
Здоровьем, бодростью и силой духа.
А тут лежит он неживой,
На фото Сингапур, Гонконг, Монако,
На тумбочке букет из горных трав,
На вазочке из бивня муха,
А на столе стишок
Из кратких строк
(Турист ещё поэтом был, однако):
«Душил меня удав,
Кусала меня пума,
Лишали меня прав,
А умер я от шума».
* * *
Иванова уха
– Соседушка, послушай,
Что сообщает мне Иван
По переписке, –
Сказал Демьян. –
Ты кушай, Фока, кушай.
Ухе сей двести двадцать лет,
А порчи и поныне нет.
Так что трапезничай без риска.
– И что ж он сообщает?
– Тебя, дружочек, упрекает.
– Вот слушай, – и Демьян,
Упёршись в сенсорный экран,
Читает:
«Семью попотчевать мечтая,
Сварил уху я из минтая.
И кости съели и хвосты,
Без лишних слов и тошноты».
----------
Читатель, счастлив ты,
Коль чувство юмора имеешь:
Любой намёк уразумеешь.
* * *
Поэтический шантаж
У поэта денег нет,
На то он и поэт.
А, если мэра вынудить делиться,
Куда он денется, как говорится?
И вот поэт заходит к мэру в кабинет
И говорит: – Я напишу про вас такую басню,
Что вы тут все затрепещите,
Коль не заплатите мне миллион.
– Ну что ж, прекрасно! –
Улыбнулся мэр. – Пишите,
Хоть пасквиль, хоть памфлет, хоть фельетон.
Вот адрес нашей городской газеты.
Поэт в газету эту
Лихую басенку свою послал через Рунет
И получил такой ответ:
«Всяк может срифмовать слова сатира и сортир.
Примерно так же, как квартира и трактир,
Конфета и буфет, манжета и сюжет.
А смысл? Сатиры ведь у нас давно уж нет!»
* * *
Ленин и инфляция
Две бабушки у Мавзолея.
– Купила помидорку и жалею.
В три раза выросла цена.
Но что поделаешь, давно не ела.
– А я пол-огурца купить хотела,
Так все подумали, что я пьяна.
– А Ленин обещал когда-то,
Что будем жить мы все богато.
Вот пусть и объяснит нам тут,
Чего же цены каждый день растут?
И, может, встанет да поможет.
– Дай боже!
И вот что им послышалось в ответ:
«Лимит на революции исчерпан,
А на инфляцию пока что нет.
Поэтому помочь вам не смогу ничем я,
И не тревожьте вы меня ещё сто лет».
* * *
Два бойца
Крикнул гордо Чебурек
Пирожку с картошкой:
– Тигра я, джигит, абрек,
Ты ж простой лепёшка!
И ответил Пирожок
Чебуреку гордо:
– Ты не тигр, а волк, дружок,
Я ж медвежья морда!
На войне, как на войне,
Там не место слабым.
Бьют врага, спина к спине,
Серый с косолапым.
----------
Вечно ссориться нельзя,
Спесь подобна туче.
Если в бой идут друзья,
Это в сто раз круче.
* * *
Просто Пёс
На выставку собак,
Лохматый Пёс явился,
Породы никакой
И звать никак.
А лес-то рядом.
Взглянул на Пса судья
Суровым взглядом
И говорит:
– Таких участников ещё не видел я,
Без хендлера и без заявки.
Не вздумай в круг вставать,
Тут не какие-нибудь шавки.
Тут хаски,
Бигли, доберманы,
Питбули, доги и афганы,
Мастифы, гампры и пхунсаны.
Все из прославленных элит,
Бойцы,
Любого зверя могут разорвать,
Не подходи к ним без опаски.
И вот осмотр начался.
Судья оценивает экстерьер,
Резцы,
У сук соски, у кобелей мошонки.
А просто Пёс стоит в сторонке,
Отторгнутый за ленточный барьер.
И вдруг
Кабан из леса – прямо в круг.
Всех охватил такой испуг,
Что никакой элиты не осталось,
Она, как иногда,
Поджав хвосты, поразбежалась.
Кабан тогда
На бедного судью попёр и снёс
Того бы без напряга,
Кабы не Пёс, дворняга,
Который встал у вепря на пути.
----------
Вопрос: а что у Муромца Ильи,
Когда он с печки сполз,
Висело на плечах? Ответ: сермяга.
А вот попробуй, победи.
* * *
Аким и Иконка
Мужик один Аким
Вообразил себя святым.
А чем ещё другим то объяснить,
Что не желает он работать?
Все трудятся, ему же неохота.
«Сейчас вот для порядку
Елея подолью в лампадку,
Фитиль поправлю, помолюсь,
На образ в рамке посмотрю
И Боженьку уговорю
Авторитетно подтвердить,
Что я не абы там какой,
А новоявленный святой».
И молвила вдруг из угла Иконка:
«Ну ты, Аким, ведь не мальчонка
И должен знать, что леность – это грех,
Что, кто не трудится, тот отошёл от веры,
Что бедность от безделья вызывает смех
И сумасбродные химеры.
И больше на меня смотреть
Не сметь!
Таким досужим взглядам я не рада,
Без лоботрясов обойдусь».
----------
Не с мерцающей лампадой,
Как по Млечному Пути,
А земным путём нам надо
К вечным истинам идти.
* * *
Народ и Люди
Из Космоса корабль прилетел
И на окраину деревни сел.
Выходят из него жильцы иных планет,
А никого в деревне нет,
Один лишь дед
Копается в землице.
И спрашивают неземные лица:
– А где ж народ честной, как говорится?
– Весь в городах, –
Услышали они в ответ. –
Болеет, травится, бузит, стреляет,
Но воротиться
К прежней жизни не желает,
Не нравится ему жить дружно по уму.
– А почему?
– Людей почти что не осталось.
А без людей народ давно увяз в грехах
И никакой уж не честной.
Так что летите вы, голубчики, домой.
И поскорей,
Пока вам на Земле тут не досталось.
----------
Не гений я и не злодей.
Но что тут скажешь, коли так:
Народу больше, чем людей,
И, кто умнее, тот дурак.
* * *
Космическая записка
– Моя нефть! – Нет, моя!
– Мой газ! – Нет мой!
– Моё море! – Нет, моё!
– Мой материк!..
И вдруг меж спорщиков метеорит
К ногам упал с запиской:
«Берегитесь!
Далёкие враги Земли совсем уж близко,
Год световой один,
Миритесь!
И лучше думайте о том,
Как защитить свой общий дом,
И как вам сообща с врагами биться.
Доброжелатель».
----------
Выходит, прав учёный наш мечтатель,
Циолковский Константин:
Нам Космос шанс даёт объединиться.
* * *
Приложения
– Привет! –
Сказал за мальчика Сеню
Его смартфон.
– Привет! –
Ответил за девочку Женю
Её смартфон.
– Ну, как живёшь?
– Всё, как в кино.
– Гулять пойдёшь?
– Нет, дел полно.
– Тогда, пока!
– Пока!
И расстались они,
Сеня и Женя,
Живые к смартфонам давно
Приложения.
----------
Таковы наши дни.
* * *
Венчание
Пора признаться, наконец,
Что тот же самый наш Творец
Склоняет нас, пока мы живы,
Душить прекрасные порывы.
----------
Повёл я Музу под венец,
Всё честь по чести, чин по чину,
Но Бог и тут нашёл причину.
– Ты, – говорит, – ещё юнец,
Чтоб сочетаться с нею браком.
Пройдёт ещё лет двести с гаком,
В эпоху ту и приходи.
Но только фрак приобрети,
Ещё цилиндр, трость и блузу,
И бакенбарды отрасти,
А то какой-то ты кургузый.
– И что же, Боже, лишь тогда
Взойдёт она,
Звезда пленительного счастья?
– Да.
– А где напишут про меня?
– Так на обломках ж самовластья.
– Ну это, значит, никогда! –
Воскликнул я
И бросил Музу,
* * *
Мигрант
В Калуге мужики
Играют в городки,
У леса, на отшибе.
А рядышком на кипе
Трухи осенней
Стоит мигрант с метлой,
Любуясь палочной игрой.
И вдруг из тени,
Ну, ежели на лес смотреть,
Выходит бурый наш медведь.
Наделал дел вприсядку
И сразу на площадку.
Какая там игра,
Какие городки!
Поразбежались мужики,
Оставив биты и фигуру пушки.
До самой дальней до опушки
Гнал косолапого мигрант,
Под зад ему метлою тыча.
----------
Такой у дворников талант
Или обычай:
Гнать хулигана со двора.
* * *
Марксизм и мошенники
– У нас капитализм, –
Сказал доцент студентам. –
И два непримиримых класса,
Буржуазия и пролетариат,
В неодинаковых процентах,
Прав марксизм.
– Не прав! –
Воскликнул именной стипендиат. –
Мошенников у нас сейчас такая масса,
Что это уже третий класс,
А по коварству первый.
И душит беззащитных, как удав.
– Наверно, –
Вздохнул, преподаватель. –
Вчера вот целый час
Какой-то дознаватель
У бабушки выманивал секретный код,
Потом специалист из банка,
Потом из соцуслуг благожелатель,
Потом ещё какой-то вымогатель,
Полдома взяли в оборот.
----------
Изнанка
Всё это рыночной свободы
И прочих дьявольских свобод.
Обман и совесть – антиподы.
* * *
Диалог
Идёт Христос к Москве.
Навстречу Вася, псих
Юродивый.
– Скажи-ка мне,
А чьи хоромы тут,
Царей иль фараонов?
– Да не хоромы это, а пародии
На благородие.
– И всё же, кто владельцы сих?
– Властители без тронов,
Артисты,
Футболисты.
– А те, другие, где живут,
Кто кормит их и защищает?
– А бог их знает!
* * *
Чужбина
Попал наш Сухов на сафари.
И пишет письмецо домой:
«Неделю бродим по Сахаре,
Жара, песок и сухостой.
Одно я понял, Катерина,
Где нет России, там чужбина,
Без солнца русского тут смерть.
Прошу, Матвеевна, ответь».
----------
Своя земля – что мать для сына,
Тоску по ней не одолеть.
* * *
Олигархи и прочие
Наберитесь терпения,
Идут судебные прения.
Истцы – это прочие,
Ответчики – это олигархи.
Исковые требования:
Признать олигархов хитрыми очень
И препротивными архи.
Судья – сам Бог,
На вид очень строг.
Прочие, зло обращаясь к ответчикам:
– Вы поколение хапающих,
На нас плюющих,
Поэтому процветающих,
От пуза жрущих.
Олигархи, сухо обращаясь к истцам:
– А вы поколение хающих,
И чуда ждущих,
Поэтому выживающих,
А не живущих.
Судья, хмуро обращаясь к сторонам:
– Для меня вы единый народ,
И дьявол вас разберёт,
Как вам жить наперёд,
Поэтому дело я прекращаю.
----------
Какая в сей басне мораль,
Я не знаю.
А жаль!
* * *
А я так вижу!
По самому высокому тарифу
Доверили поставить Грифу
Трагедию Уильяма Шекспира
Про короля несчастного, про Лира.
И вот премьера.
Раздвинут занавес по сторонам,
А на полу, на сцене, тут и там,
Сплошная мертвечина:
Останки бородавочников, львов,
Жирафов, страусов, слонов,
И ни начала, ни конца.
Пытаясь выявить причину,
Спросили режиссёра, где ж тут Лир,
И где ж тут подлинный Шекспир,
И где ж тут соответствие престижу?
На что ответил Гриф,
Спесиво хвост свой распустив:
– А я так вижу!
----------
Гони того художника-творца,
Чей взгляд на наш прекрасный мир
Настолько субъективен,
Что противен,
* * *
Государство и мафия
Ослаб Медведь,
А кто же будет впредь
Хозяином тайги, не знает
И думает: «А пусть без власти поживут»,
И то ли умер, то ли умирает,
Поскольку нет его, ни там, ни тут.
И началось:
Все хищники сплотились в «Коза ностра»
И так открыто, нагло, остро
Давай являть свою шальную злость,
Что жизнь для прочих будто прекратилась
И превратилась
В сплошную череду мытарств.
----------
На кладбище государств
Одна эпитафия:
«Государство уходит –
Приходит мафия».
* * *
Порок
– И кем ты, Машенька, решила стать? –
Спросил у дочери мужик из Ельни.
– Моделью, –
Призналась девка статуи под стать.
И стала.
В районе Ельнинском сперва,
Потом Смоленск, потом Москва
И, наконец, Париж, район того квартала,
Что называется Пигаль.
А жаль.
Лет десять как уж наша Маша там.
Ни мужа, ни детей нет у неё
Среди чужого люда,
Зато уж блуда…
----------
Одно
Хочу сказать я вам:
Не сохранить нам русский мир, покуда
Мы наших женщин не вернём оттуда,
Куда их дьявол уволок –
В порок!
* * *
ИИ-проектировщик
По документам от ИИ
Воздвигли мост через речушку
«Чушку»,
Всего-то метра три.
Проект никто не утверждал,
А некому, никто уж ничего не знал,
Как строятся мосты и прочие объекты,
Руководили всем ИИсубъекты.
Мэр акт приёмки подписал,
А мост упал
Под тяжестью прораба с чертежами,
Который топнул по нему, шутя.
----------
Одно могу сказать тут я:
Давайте снова думать сами!
* * *
Москва
2026
Басня – один из самых древних и популярных литературных жанров. За иносказательным рассказом с вымышленными персонажами скрываются, как правило, нравственные и общественные проблемы. В данный сборник вошли басни, написанные автором преимущественно в традиционной форме, но с современной тематикой. А в качестве пролога автор использовал своё стихотворение «Лирика баснописца».
Лирика баснописца
Ну, вот не лирик я, поймите,
По сотворению стихов.
Достал вас баснями, уймите,
Уняться сам я не готов.
Гляжу на звёздные поляны,
На золотые миражи,
А в голове всё обезьяны,
Коровы, змеи и ежи.
Медведи, лошади, лягушки,
Лисицы, зайцы, барсуки,
Собаки, волки, овцы, хрюшки,
Павлины, гуси, индюки.
Вороны, дятлы, попугаи,
Пингвины, голуби, орлы,
И эти, чья судьба такая –
Быть вечно глупыми – ослы.
Слоны, так те, ломая кроны,
В любую басню сами прут.
За ними львы, надев короны,
Туда же царственно идут.
С такими верными друзьями,
С такой компанией зверей
Смеяться я могу годами
Над недостатками людей.
* * *
Чудо из чудес
Чуть сэкономив на провизии,
Купили звери телевизор.
Всем миром взяли, сообща.
Пища,
Крича, визжа и споря,
Во избежание слёз моря
Поставили его на пень.
Пусть, дескать, те, кому не лень,
Из чащи кто или с опушки,
От Волка серого до Мушки,
Сидит и смотрит целый день.
А, может, даже и всю ночь.
Прочь,
Ягоды, грибы, коренья!
Прочь,
Игры, пляски, шутки, пение!
Набравшись жуткого терпения,
Все звери вдруг без исключения,
Как в Библию иль как в Коран,
Уткнулись в голубой экран.
Шёл бесконечный сериал про лес:
Про ягоды, грибы, коренья,
Про игры, пляски, шутки, пение…
----------
Ну, точно, чудо из чудес.
* * *
Про папу и лапу
Год выдался плохим,
Голодным.
И как-то вечером холодным
С дрожащим отпрыском своим
К его отцу Медведица пришла.
И разрыдалась:
– Насилу я тебя нашла.
Вот твой медвежонок, ты его отец,
Без помощи твоей ему конец.
До заморозков чуть осталось,
А нет у нас ни пищи, ни жилья.
Одна его ни в силах я
Ни прокормить, ни обогреть.
– Да я не то, что помогу,
Я сам сожрать его могу,
Если останусь без мясного, –
Взревел в ответ Медведь. –
Тебя, облезлую, я знать не знаю.
И наперёд предупреждаю:
Не вздумай заявиться снова,
Заломаю!
----------
Читательницы, впредь,
Чтоб не сосал сыночек лапу,
Не выбирайте для него медведя-папу.
* * *
Поэт и Боты
Себя давно
Свободной птицей представляя,
В окно
Смотрел поэт,
Ворон считая.
Уж много лет
Он не имел другой работы.
Боты
Сушились тут же на окне.
И говорят они вдруг тихо, сухо:
«Не птица ты, поэт, а муха.
Летаешь с нею наравне,
От койки и окна – к буфету,
А от буфета – к туалету».
* * *
Лиса и Петух
– Нет, нам с тобой не по пути, –
Сказал Петух Лисе-пройдохе. –
Не стану я мешок нести.
Та ж снова принялась за вздохи:
– Да я живу-то шаг всего,
За тем вон крайним поворотом.
А, если ты подумал что-то,
Так я совсем не та давно
И ем теперь одно пшено.
Его полно в мешке и этом.
Кому не надо бы, но мне-то
Ты можешь, Петенька, помочь.
За то позволю на всю ночь
Зайти ко мне и подкормиться.
«Неужто впрямь Лиса постится?» –
Засомневался Петушок.
И, чтобы лично убедиться,
Полез в расставленный мешок.
----------
А дальше было то, дружок,
Что всюду и всегда бывает,
Когда вдруг кто-то забывает
Про чьё-то рыльце и пушок.
* * *
Старушки
Раз в дороге,
В электричке,
Перепутав все таблички,
Две старушки,
Как подушки,
Сели друг напротив дружки.
– Ты куды?
– В Москву, а ты?
– Я ж в Калугу из Москвы.
– Вот так здорово!
– Уж, да!
В разны стороны нужда
Нас с тобою завела,
А вагон один дала.
– Ну, голубушка, дела.
Я таких больших чудес
Сроду не видала.
– Значит, шибко ты отстала.
Это ж, матушка, прогресс:
Вместе рядышком сидим,
В разны стороны летим.
И молчи ты, горя мало,
Довезут, куды пристало.
* * *
Акустический садист
В одном лесу и днём, и ночью
Стал Волк вдруг страшно выть, когда захочет.
Притом, как начинает выть,
Так напрочь заглушает соловья
И оглушает даже глухаря.
– Уж лучше б квакал, как лягушка, –
Сказала Цапле прилетевшая из глухомани Выпь. –
Я что-то не пойму, подружка.
Волкам положено выть только на луну,
А этот и на солнце воет.
Собраться должен весь лесной народ
И объявить ему войну.
Пусть знает, что для нас он не артист,
Не птица певчая, а сумасброд
И акустический садист.
Никто не вправе нарушать закон природный.
– А я так думаю, протестовать не стоит.
– Почему?
– Не на того обрушим мы свой общий гнев.
Закон нарушил Лев,
Присвоив Волку звание «Народный».
Хоть нет у Волка никаких заслуг,
Ни голоса, ни слуха.
Но Волк давно – придворный друг
И пьёт со Львом из одного стакана.
А Лев – наш царь, и у него охрана.
Вот и решило всё царёво брюхо:
За звание Волк Льву ягнёнка приволок,
А за какой-нибудь там орденок
Пообещал ещё аж целого барана.
* * *
Гвоздь и Магнит
Крик о свободе – только крик.
----------
Как и другие железячки,
Как даже Кнопочки-гордячки,
К Магниту сильному Гвоздочек – прыг,
Прижался плотно и сидит.
Одна забота лишь – следи,
Чтоб ржа тебя не одолела.
Но жизнь такая надоела
Гвоздочку нашему. И вот
Как закричит он, заорёт:
– Довольно нам друг к другу жаться,
Пришла пора и разбежаться,
Хочу познать свободы рай.
Так что, Магнитище, давай,
Меня скорее отпускай!
Обиделся на то Магнит
И недовольно говорит:
– Вот это брат, вот это друг!
Забыл, голубчик, с чьих ты рук
Всё время досыта кормился.
Чьи токи пил, к чему стремился?
Гвоздочек пуще в крик пустился:
– Свободу мне, права и волю!..
Не стал Магнит с ним спорить боле.
Взял, да отторгнул бунтаря.
И зря.
Гвоздочек не освободился:
Как ни цеплялся, ни крепился,
Он тут же прыг – и прилепился
К другому сильному Магниту,
Составив снова только свиту.
* * *
Сапог и Валенок
Кричал на Валенок Сапог:
– А помнишь, как-то ты промок,
Хозяин даже заболел!
– А ты однажды в грязь засел,
Да крепко так!
– Молчи, дурак!
Ведь всё равно
Главнее я!
– Нет, я!
– Нет, я!
– Нет, я!
– Нет, я!..
Напрасно спорили друзья:
На свалке оба и давно.
----------
Себя ты уважать, конечно, можешь,
Но от господ не жди того же:
Слуг старых никому не жаль.
Такая в басне сей мораль.
* * *
Язык и Лопата
Где трудиться не хотят
И не знают толк в работе,
Там Лопата не в почёте,
А Язык почти что свят.
----------
В одном заштатном городишке
Почти разрушились домишки,
А грязь такая, что лишь вброд
По улицам ходил народ.
И вот
Собрался, наконец, всеобщий сход
По поводу того, что делать надо.
– Давайте же засучим рукава,
Я поработать буду только рада, –
Произнесла совковая Лопата.
Но развязавшийся Язык
Враз перебил её и в крик:
– Послушайте меня, друзья!
Необходимо!.. Следует!.. Вперёд!..
Свобода!.. Рынок!.. Инвестиции!..
Недавно побывал там я,
В провинции:
Лопату не видать, Язык орёт.
А что народ?
Всё слушает его который год.
И всё – слова, слова, слова…
* * *
Лев и Моль
Какой-то Лев не от зазнайства,
А от вопроса «быть, не быть?»,
На Север перебрался жить.
И там богатым стал, хозяйство
Огромное завёл.
Олень всегда ему к обеду шёл.
А что в шкафу – так, мать честная:
По сотне всяких свитеров,
Носков,
Штанов
Из шерсти.
Рая
Не надо при добре таком.
А что до чести,
То мороз
Решает правильно вопрос:
Кто не желает околеть,
Тот позволяет силе сметь
И одевается теплее.
Но нет на шерсть заразы злее,
Чем вкривь летающая Моль.
Её пароль –
На вещи дырка.
И всякая большая стирка
Тут совершенно ни при чём.
Случилось то и с нашим Львом.
Одежда стала, будто таять.
И ничего о том не зная,
Что Моль в шкафу имеет дом,
Лев побежал за ней с кнутом.
Догнал – и хлесть её по крыльям,
Заставил снизиться, упасть.
И пасть
Открыл уже в ухмылье.
Как вдруг заговорила Моль:
– Позволь
Сказать тебе пред смертью.
Ты зря со мной свиреп и крут,
Детишки всё мои сожрут.
----------
Равно почти что милосердию –
Использовать так плеть иль кнут.
* * *
Без разрешения
Два деда, Пётр и Илья,
По очереди вышли от врача,
И у обоих ишемия.
Один смеясь, другой ворча,
Но оба по рядочку
Влюбились в медсестру
По имени Мария.
Дед Пётр проснулся поутру,
Поцеловал Марию в щёчку,
В ответ «Ещё хочу…»
А дед Илья пошёл к врачу.
– Скажите, доктор, разве можно
При ишемии заниматься сексом?
– Нельзя! –
Поведал врач открытым текстом.
– А осторожно?
– Никак!
– А Пётр занимается.
– Так он же страхами не мается.
----------
И я того же мнения:
Жизнь коротка,
Хоть что тут говори,
Поэтому живи, люби, твори
Без разрешения!
* * *
Ветеринар
К ветеринару,
На пару
С козочкой своей,
Пришла старушка вековая.
И говорит: «Какая,
Скажи, беда случилась с ней?
Всю жизнь доилася скотина,
Как вдруг уже семь дней
Без молока я.
Уж ты найди, касатик,
В чём причина».
Надев застиранный халатик,
Животный врач давай смотреть.
То есть давай её вертеть,
Козу больную пред собой.
Раз повернул,
За ним другой,
Потом прогнул её дугой.
Рога замерил,
Пульс проверил,
Хвост к позвоночнику задрал.
Коза от боли даже села.
И тут старушка не стерпела:
«Ну что, касатик мой, нашёл?».
В ответ уверенно и смело,
Взяв авторучку, врач сказал:
«Осмотр, бабуля, показал,
Что у тебя теперь козёл».
----------
А я хочу сказать за дело:
Кто сам в работе бестолков,
Тот всюду ищет дураков.
* * *
Пришелец
Кот безымянный, деревенский
Пробрался как-то в город энский
И заглянул там в зоопарк.
Вороний карк,
Навоза горы,
Сараи, чердаки и норы –
Знакомые ему дела.
А тут экзотика пошла,
И изумление.
А перед Львом вообще остолбенение
С бестактным вскриком «У-у, корова!»
– Здорово! –
Сказала женщина с метлой. –
Да это ж Лев, сородич твой.
Немедленно же извинись,
И брысь!
– Простите, – обратился Кот ко Льву. –
Я вас впервые навещаю.
– Да без проблем, родной, прощаю.
– У-у, – снова изумился Кот. –
Она ещё рычать могёт!..
----------
Какая тут мораль, не знаю.
Но, думаю, что место самому
Такому вот Коту – в хлеву.
* * *
Подхалим
Льстец-подхалим
С начальником своим
Попал в беду:
Еду
Себе искали злые волки.
Это у нас амбары, полки.
А у зверей –
Что Бог послал.
Быстрей
Бежал
Прочь Подхалим.
Начальник же, весьма томим
Огромных габаритов тяжким брюхом,
Был съеден так, что даже мухам
Там нечего уж было есть.
Но лесть
И здесь
Нашла приманку.
Смотря на бренные останки,
Вот что сказал наш Подхалим:
«Мы все скорбим,
Мы не простим,
Мы отомстим,
Дань отдадим…»
(То есть почтим и доедим).
* * *
Вопрос
Однажды чей-то жирный Кот
В чужой прокрался огород
И развалился там вальяжно.
Любому Псу тут очень важно
Природный выполнить приказ:
Облаять наглеца, прогнать,
На дерево его загнать.
Так всё и вышло в этот раз.
Так, да не то.
Сидит Кот на высокой ветке
И говорит Псу: – В клетке
Тебя бы надо содержать.
Ты ж непонятно кто!
А лучше бы вообще прикончить.
Ни гончий,
Ни пудель ты, ни фокстерьер,
Ни мопс, ни шпиц, ни бультерьер,
Ни лабрадор, ни волкодав.
Одно и можешь – гав, да гав.
Да собирать ещё объедки.
Не предки
У тебя, а сброд.
И выродок ты редкий
От морды до хвоста.
Ещё такого я не знаю.
Молчал бы вовсе уж, урод,
И убирался в будку.
Не взять меня тебе, ублюдку.
Нос не дорос.
– Ах, так! – взбесился Пёс.
И против жирного Кота
Созвал всю местную собачью стаю.
----------
Вопрос:
Куда теперь тому деваться,
Кто любит сверху издеваться?
* * *
Две валюты
Сцепились как-то в схватке лютой
Известные всем в мире две валюты.
– Я припечатаю тебя одним шлепком.
– Горазда шлёпать ты лишь языком.
Бой начался… Удар, ещё удар…
Всего минута.
И вот уже одна валюта,
Как пьяная или больная,
Лежит в бредовой темноте.
– Да ты ж бессильная совсем, кошмар! –
Сказала, уходя, другая. –
– Печатают тебя не те.
* * *
Не мухи если бы
Один Сизарь
Вдруг вспомнил – встарь
Все голуби в деревне жили
И все здоровы, сыты были.
С отливом грудь,
Во взгляде радость,
В размахе крыльев сила, стать.
А нынче взять –
Не жизнь, а гадость,
Унылый путь
В трубу котельной.
А, может, лучше жить отдельно,
Вдали от города, в глуши.
Воркуй там нежно от души,
Ешь спелую в полях пшеницу,
Пей чистую в пруду водицу…
И городская сроду птица
Умчалась в райский уголок.
Кругом поля, сады, лесок.
И с чистым, теплым чердаком
Красивый, крепкий, сельский дом,
Не небоскрёб, не развалюха.
Вот на него-то Голубок
И сел наш. Тут же села Муха.
Обыкновенная, из местных,
Шмелю мохнатому под стать.
И горожанина кусать
Как напустилась, прямо в темя.
– Эх, первобытное вы племя, –
Обиделся незваный гость.
– Дичь деревенская.
Ни дать, ни взять.
Провинция!
Культурного, видать,
Здесь нету никого.
---------
В столице я
Недавно повстречал его.
Летит, как чуморной,
На горсть
Какой-то дряни возле урны.
Больной,
Худой,
Почти слепой.
Зато... культурный.
* * *
Водка и Горилка
Нашёл Бомж две бутылки –
От Водки и Горилки.
И положил их на ночь рядом.
Одна сверлит другую взглядом
И произносит: «Я вкуснее».
В ответ другая: «Я пьянее».
Одна: «А я моложе».
Другая: «Я дороже».
Одна: «Мне каждый рад,
А ты фальсификат».
Другая: «Я всех чище,
А ты питьё для нищих».
И так они в ночной тиши –
А я… а ты… а я… а ты…
Тут Бомж им выдал от души:
«Кончай базар, давайте спать!
И зараз будем спочивать.
Вы обе дюже хороши,
Когда полны, а не пусты».
* * *
Верблюд в космосе
Известно каждому, в пустыне
Верблюд не пьёт, а всё идёт.
Но кто ж того простит скотине,
Что, как ей в голову взбредёт,
Она плюёт.
И вот
Решил один животновод
Послать Верблюда на Венеру.
Там, дескать, он свою манеру,
Попав в другую атмосферу,
Перерождаясь, изживёт.
Одобрил, поддержал народ.
И ужаснулся через год.
С Венеры так всегда плюют,
Что гаснут звёзды там и тут.
----------
Мораль сей басни все поймут:
Верблюд и в космосе верблюд.
* * *
Дятел и Молоток
Спросил у Дятла Молоток
– Как чувствуешь себя, браток?
– Нормально, брат, пока живой.
– И всё в порядке с головой?
– Бывает, поболит, но мало.
– А мне совсем не в тягость труд.
Вот рукоятка вдруг пропала,
Другую, новую, воткнут.
Боёк вообще же из металла.
С такой заботой век живут.
А твой век короток, приятель.
– Зато, – сказал спокойно Дятел. –
Я отдыхаю и стучу,
Когда и сколько захочу.
* * *
Иван и Таракан
В просторном, светлом, новом доме,
Который выстроил Иван,
Вдруг появился мухи кроме
Большой усатый Таракан.
Иван, избрав почти что ласку
В борьбе с каким-то там жуком,
Навёл под Таракана краску
И перекрасил весь свой дом.
Не видно стало Таракана.
Иван смеётся, так-то, мол.
И с кружкой пива в три стакана
Садиться весело за стол.
Но, что такое, что за номер!
Не ожидал того Иван –
На кружке с краю мухи кроме
Сидит спокойно Таракан.
Опять за кисть Иван берётся
И красит даже муху ту.
Опять за стол, опять смеётся.
А Таракан уже во рту…
----------
Моралью тут
Не удивить:
Не красить надо, а давить.
* * *
Поэт и придурок
Художника обидеть может каждый.
Но не поэта –
Стихи его страшнее лома,
Нет против них приёма!
----------
Однажды,
Летом,
У окна
Меж лестничных площадок
Многоквартирного жилого дома
Один мужик сказал
Другому:
– Курилка тут запрещена,
Не надо нарушать порядок.
Иди на улицу, сосед.
А тот в ответ:
– Иди ты на…
Но не пошёл туда поэт,
А кисть да краску взял
И на двери курильщика намалевал:
«Он бросил в подъезде окурок
И сплюнул во след по-блатному.
Поскольку с рожденья придурок,
Схвативший не ту хромосому».
* * *
Диагноз
Однажды летом, в тёплый день,
В лесу, строительство где шло,
На пень
От срубленной намедни ели
Две птицы рядом сели.
– Ты, Филин, вероятно, спятил, –
Сказал соседу Дятел. –
Зачем ты ухаешь, когда светло,
Кого ты тут пугаешь?
– Ну, как же ты не понимаешь,
Чугунная твоя башка!
Если строителей не запугать,
Они весь лес тогда погубят.
А без него не выжить нам никак.
– Да на твоё им уханье плевать,
Для них ты просто пустобрех.
Где им прикажут, там и рубят.
– А что, если Медведя нам позвать.
Пусть явится сюда хозяин леса,
Закроет стройку и прогонит всех.
– Теперь ты, Филя, точно спятил, –
Поставил свой диагноз Дятел. –
– Каким же надо быть балбесом,
Чтобы того звать на подмогу,
Которому возводят здесь берлогу.
* * *
Учитель
Зимою Голубю немножко
Насыпал кто-то хлеба крошки.
Но вдруг, откуда ни возьмись,
Учитель кушать объявился.
И тут ученья начались.
– Не налетай, не торопись!
Один вот так вот подавился.
А, если б слушать не ленился
И обратился бы ко мне,
Я б показал ему, как есть.
Да подожди ты в стороне,
Не лезь!
Успеешь ты ещё покушать.
И Голубь Воробья стал слушать.
Пока он слушал и смотрел,
Учитель хлебушек весь съел.
* * *
Лисья память
В курятник забралась Лиса.
Но не было в деревне пса,
Который не имел бы весу.
Услышав лай, Лисица – к лесу.
А псы за ней. Не псы, а бесы
В собачьих шкурах.
О курах
Думалось Лисе:
«Стать жертвой из-за них проклятых.
Да пропади они совсем!
Забуду даже, как едят их.
Дай Бог, мне только убежать».
Бог дал и полежать
На бугорке, покрытом мохом.
«Как я могла так думать плохо
О милых птичках, вот дурёха, –
Смеялась над собой Лиса. –
Забыть о курах – чудеса!»
* * *
Казнь
Вот что приснилось ночью мне.
В какой-то сказочной стране,
Чиновничье нарушив братство,
За казнокрадство
Очень быстро
Решили порешить министра.
Но вот оказия –
В день казни
Под виселицей новой
Скамейки не нашлось готовой.
Казнь отложили. Но потом,
Совсем уж наподобие издёвки,
Не оказалось главного – верёвки.
А в третий раз не оказалось мыла.
Пришлось работать топором,
Венчая приговор суровый.
А утром вспомнил я о том,
Что с мылом здесь,
У нас,
Когда-то тоже плохо было.
Зато как хорошо сейчас –
Всё есть,
И воры живы и здоровы!
* * *
Друзья
Однажды утром у плетня
Вдруг говорит Коту Свинья:
– Из нашего двора лишь я
Могу не плакать, не грустить.
Меня уж точно навестить
Хозяин наш не позабудет.
Мы с ним друзья,
И всё, что будет,
Он мне покушать принесёт.
Потом почешет мне живот,
За ухом поскребёт, погладит.
И даже песенку споёт.
– Это чего же ради? –
Воскликнул удивлённо Кот.
– А ради сытости моей.
Под пение я ем живей.
– И делаешься всё жирней, –
Добавил Кот, прочь убегая.
----------
Мораль сей басенки простая:
Не дай нам Бог таких друзей!
* * *
Предел
Шакал,
Прославиться мечтая
И удаль показать свою,
На Льва напал.
Тот безмятежно спал,
Не зная лучше рая.
И вдруг к нему,
Природой данному Царю,
Шакал без спроса прикоснулся.
Лев сразу же проснулся,
Встрепенулся,
Огрызнулся…
Короче, зря Шакал
На Льва напал.
Шакала глупого Лев разодрал
По праву силы и короны.
Узнав об этом, три вороны
С густой ветвистой дуба кроны
Заголосили: «Обороны
Необходимой тут предел
Установить Лев не сумел
И с явным злом его превысил.
А потому Льва, как и любого,
Зайчишку там иль хомячка какого,
Под суд отдать закон велит.
Пусть тоже в клетке посидит».
Услышав сей вердикт,
Лев так взревел,
Что вздрогнули аж тучи.
И вмиг на дерево взлетел
Одним прыжком своим могучим.
«Я покажу вам, где предел
Царя валить со всеми в кучу!»
* * *
Министр и Фея
Я басню новую вам расскажу,
По старой дружбе.
----------
Один Министр мух ловил на службе.
Одну поймал, затем другую,
Потом ещё такую же простую.
И вдруг поймал он золотую,
Всё брюшко у которой золотом горит.
– Я Фея, – Муха говорит. –
Тебя за убиение подруг я не сужу.
Простыми мухами мир переполнен.
Меня ж отпустишь, вмиг исполню,
Что пожелаешь.
– А не обманешь? –
– Нет, исключено.
В устройстве добрых дел враньё
Распознаётся быстро.
– Тогда, вот пожелание моё:
Хочу я не работать, но иметь
Как минимум доход министра.
– Задачу поняла, могу лететь?
– Лети, но исполнение приму по акту.
– А всё и так уже исполнено по факту, –
Сказала Муха, вылетев в окно.
----------
Грешно при бедности других
Просить себе того богатства, что давно
Уже имеется в избытке у самих.
* * *
Конфуз
Пёс пудель Бим
Был страсть любим
В среде ценителей от Бога.
Он рисовал давно и много,
Имел и звания и фонд.
Им восторгался весь бомонд
В Москве, в Париже, в Праге, в Риме.
В энциклопедии о Биме
Была аж целая статья.
Житья
Такого псам другим
Желал от сердца славный Бим.
И тут-то с ним,
Уже седым,
Конфуз обидный приключился.
Та баня, где он раньше мылся,
За подворотнею как раз,
Его поддела на заказ.
Примерно год художник бился
С идеей, с красками, с собой.
И в результате получился
Пейзаж с болонкой, как живой.
Повесили картину в бане.
А через день несут назад.
– Клиенты наши говорят:
«Давайте даму в крупном плане.
Не полубоком, а с хвоста.
И чтобы шерсть не так густа…»
----------
Идея басни сей проста:
Работа для таких судей
Не стоит никаких идей.
* * *
Индюк и куры
Он стар уж был, дурён собою.
Подолгу, съёжившись, стоял.
И точно знал,
Готов к убою.
Но вдруг огонь его пронял.
Последний, видимо, пред гробом.
Шла мимо Квочка с толстым зобом,
И он ей прямо так сказал,
Пониже опустив «соплю»:
– Люблю, люблю, люблю.
Детей я наших прокормлю…
Когда ж у Квочки той снеслись
Два подозрительных яйца,
Все куры-дуры понеслись
Оповестить о том отца.
А тот, бедняга, выдал номер –
Взял срочно, да и помер.
----------
Читатели, я не учу.
И без меня вас тем балуют.
Но дать совет один хочу:
Сопливых вовремя целуют.
* * *
Общий род
В каком-то сказочном краю,
Как и положено царю,
Без компенсаций, просто даром,
Могучий Лев одним ударом
Сдирает шкуры со зверья.
Тем мало нижнего белья:
И холодно, и стыдно,
И больно, и обидно.
Но делать нечего, идут
Туда, где царствует Кот-плут.
Тот всё, что нужно, продаёт.
Но тоже так при том сдерёт,
Что сразу видно – Лев и Кот
Один имеют общий род.
* * *
Старики и патриоты
В порядке якобы демократизма
Собрал Медведь Лесной Совет
По состоянию патриотизма.
Приглашена была чиновничья элита,
То есть одна Медвежья свита.
«Проблем с патриотизмом нет.
Такой любви к родному лесу, как у нас,
Сейчас не сыщешь в целом свете.
И лес и вас, хозяина, защитника, отца,
Народ наш чтит, как никогда.
И славить подготовлен без конца»
С трусливой лестью на Совете
Заверили Медведя господа.
– А я осмелюсь вставить без прикрас, –
Вдруг как оплошность в общем хоре
Раздался клич Совы,
Лесных финансов всех главы. –
Непатриотов надо изводить,
Не спорю.
В том преуспели мы, не буду повторять.
Но есть ещё постыдные примеры:
Проблему создают пенсионеры,
Которые всё продолжают жить и жить.
А лишних денег нет в бюджете,
Чтоб пенсии подолгу им платить.
При этом они вредные такие,
Нужду и голод не хотят терпеть.
Со ссылкой на леса другие
Грозятся, если пенсии им не поднять,
Все просеки и трассы перекрыть.
Не знаю даже, что и предложить.
– Я знаю, – недовольно проревел Медведь.
И тут же подписал Указ в пять слов:
«Пенсионеров-стариков
Из патриотов исключить!»
----------
Хотя вопрос совсем не в том, кто патриот:
Для власти, что не представляет весь народ,
И прочего безнравственного руководства
Все старики всегда – отходы производства.
* * *
Слон и Паук
Гостей незваных жизнь полна.
----------
Однажды в доме у Слона,
На стенке, прямо за карнизом,
Без спроса, паспорта и визы,
Без «здрасьте» и пожатий рук
Возник Паук.
Слон глянул на него беспечно,
Вздохнул, зевнул, газету взял
И добродушно так сказал:
– А, Бог с тобой, живи хоть вечно.
Коль ты не враг, так друг.
Того и ждал Паук.
Слова услышав эти,
Плести он начал сети.
Сперва карниз весь переплёл,
Причём, довольно шустро.
Затем два кресла, стулья, стол,
Часы с кукушкой, люстру.
И принялся уж за кровать.
Слону, конечно, надо б встать,
Да просто сдунуть Паука.
Но не решиться он никак
Обидеть злую кроху.
С досады даже охнул
И поругал себя.
Паук же, медлить не любя,
Связал слоновью тушу
И целый век свой кушал.
* * *
Портной
Какой-то Ёж, сочтя иголки,
Что были на его спине,
А также то сочтя, что не
Хватает будто бы портных
И потому вещей простых,
Решил начать кроить и шить.
И вот к весне на барахолке,
Благодаря которой можно жить,
Не расточаясь на поклоны,
Вдруг появились панталоны.
«Весенние» назвал их Ёж.
– За что так здорово дерёшь? –
Спросила у него Коза.
Но, услыхав в ответ: «Глаза
Протри и посмотри, что за
Тобой уж очередь стоит»,
Добавила: – Ну, паразит!
Завёртывай давай.
Прошло полгода. Рай,
Везение
Ежу сполна на барахолке.
Те ж панталоны, с той же полки,
Он продаёт дороже вдвое.
Название-то у штанов другое –
«Осенние».
* * *
Костёр
Сказал приятелю Иван:
– Нет, я не изверг, не болван.
Плевать мне на привычки, моду.
Не стану я губить природу,
Как это было до сих пор.
Так он и сделал. Взял топор,
На всякий случай, водку, спички,
И на последней электричке
Уехал в лес. Чтоб там, на месте,
С несрубленною ёлкой вместе
Культурно встретить Новый год.
И вот
Пред ним красавица живая,
Ветвистая, пушистая, прямая,
Стоит, в сугробе утопая.
На ней игрушки представляя,
Иван всю водку выпил сходу.
За Новый год, за мать-природу,
За дружбу с нею, так сказать.
Но всё равно стал замерзать.
Зима – не лето…
До рассвета
Горел из ёлочки костёр.
----------
Мораль сей басни вне сюжета:
Мороз в лесу – не приговор,
Когда есть спички и топор,
И эта, как её, ну эта…
* * *
Гиена и Елена
Гиена встретила Елену,
Которая в ночную смену
Клиентов поджидала у Кремля.
– И носит же таких Земля,
Шалав бесстыжих и срамных! –
Не совладав с собой,
В сердцах произнесла Гиена.
– Пасть, старая, закрой.
А то как пну под дых! –
В ответ оскалилась Елена.
Гиена тоже, как гиена,
Клыками гневно повела
И недовольная ушла.
Сказав, однако, перед тем:
– Твой труп охотно бы я съела.
А так, гуляй и дальше смело.
Живую падаль я не ем.
* * *
Диво
Известно всем, что рыболовы
Раздуть успех всегда готовы.
----------
Намедни
Бреднем
Сообща,
Поймали трое вдруг леща.
Удачи больше не ища,
Смотаться тут они решили.
Потом леща распотрошили
И, как то принято давно,
Повесили его в окно.
Пусть, дескать, сушится до пива.
А вышло вот какое диво.
Под стать вестям их там и сям
С враньём великим пополам
Лещ дулся, рос и расширялся,
На всё окно распространялся,
Всё больше затемняя дом
И отравляя воздух в нём
Гнильём.
----------
Кто с ложью в жизни заодно,
Тому и душно, и темно.
* * *
Свинья в бане
Решила вдруг свинья Маланья
На баню обратить внимание.
Довольно, дескать, всем на смех
Быть постоянно с грязным рылом.
Пора воспользоваться мылом.
У Мишки баня не для всех.
Поддашь парку, как говорится,
И можно запросто свариться.
– Ну, что ж, попробуй, но смотри,
От жару там не угори, –
Предупредил Медведь Маланью.
Весь день до самоистязания
Свинья скоблилась, растиралась,
Дубовым веником хлесталась.
Но всё равно ей всё казалось,
Что где-то грязь ещё осталась.
Спасли её при издыхании…
----------
Такая баня не по мне.
Кому-то лучше, как свинье,
В грязи валяться, а не вне.
* * *
Засада
Узнав про жалобы на Волка,
Решил Лев прямо, без умолка,
Сам о злодее рассказать.
То есть наглядно показать,
Как выглядит бандит.
И вот под руководством Льва
В лесу был установлен щит
С изображением злодея.
И были на щите слова
О том, какой ужасный Волк,
Какой он хищник, троглодит.
С тех пор, на тот портрет глазея,
К щиту, кто подбежит,
Спустя мгновение
Растерзанный лежит.
----------
Какой в сей басне толк?
Не знаю. Но у меня есть подозрение,
Что за таким щитом,
Как за кустом,
Сам страшный хищник и сидит.
* * *
Перья
Всё. Надоело. Не могу.
Довольно. Хватит. Убегу!..
И убежал он
За кордон.
Без дела там он
Пошатался.
Как что-то где-то поболтался.
Куда-то чем-то окунулся.
И вновь на родину вернулся.
По старым улицам идёт,
Но ничего не узнаёт.
Запутался, устал, согнулся,
Раз сто без толку обернулся,
Примерно столько же запнулся,
Не отдохнул, не пообедал.
А тут ещё Ворона эта.
Следит, как будто он не свой.
И каркает над головой
С охотой явной заклевать,
А не обнять, поцеловать
Прибывшего из далека
Полуживого земляка.
Хотел Ворону он прогнать,
Да, вот беда, забыл, как звать
По-русски эту птицу злую.
Тогда он ей,
Являя злость свою,
Кричит с чужим акцентом: «Эй!
Перья, кыш отсюда!»
А та в ответ: «Привет, Иуда!
Отбросы я всегда клюю,
А не целую».
* * *
Редактор и Трактор
Какой-то работящий Трактор за весну
Вспахать задумал целину.
Чтоб взращивать на ней полезную культуру.
Не для себя, конечно, для людей.
Но не учёл он ту натуру,
Которую имел Редактор
Всех местных земледельческих работ.
И вот
Стоит на поле Трактор
И получает от начальства нагоняй:
– Всё, отпахал, ретивый, на себя пеняй,
Не надо было лезть, куда не просят.
Одни проблемы от твоих идей.
Согласен, каждого заносит,
Ну в грязь, ну в яму, ну в кювет.
Тебя ж в бурьян зачем-то потащило.
Ума в тебе, как видно, никакого нет.
Зато в две сотни лошадей
Есть необузданная сила.
Так я её убавлю быстро.
Солью бензин и ни канистры
Ты не получишь больше впредь.
И после этих слов Редактор
Сливную крышку стал вертеть.
Взревел на то мгновенно Трактор
И резко двинулся вперёд,
Вскрывая землю крупными пластами…
----------
Великий наш чиновник-господин,
Коль ты имеешь властный чин,
Напутствуй, помогай, учи.
А не чини препятствий доброй силе.
Иначе, что б ни говорили,
Рискуешь, как Редактор тот,
Попасть под Трактор вместе с сорняками.
* * *
Паук и Муха
Спросила Муха
На лету у Паука:
– Зачем в дни эти
Всё новые плетёшь ты сети?
Уж стынь давно, зима близка.
– Не слышу я тебя, старуха, –
Тугим на ухо
Притворясь,
Пробормотал Паук. –
Не мельтеши и не жужжи.
Сядь рядом и скажи,
Что именно тебя тревожит?
Я мухам друг
И помогу, быть может.
– Ась? –
Взаправду будучи слегка глухой,
Переспросила Муха.
И села
Рядышком на сук,
Где в паутине было всё вокруг.
Вмиг на неё напал Паук.
Взлететь она успела,
Да от испуга в сторону не ту.
Уткнулась прямо в сети,
Вскрикнув «Ой!».
– Вот для чего я их плету, –
Признался, наконец, Паук,
Связав добыче крылья, лапки.
----------
Бабки,
Доверчивые, милые старушки,
Держите ушки на макушке:
Злодеи не перевелись на свете.
* * *
Мышеловка
В квартире на Тверской,
В столице,
Вдруг мышка завелась.
Поймать её живой
Не получилось – удирала ловко.
Одна, но всё-таки нашлась
У старого соседа мышеловка.
Наткнули ломтик сыра на крючок
И подложили к норке в половице.
Неделю ждут – молчок.
Сыр заменили на кусочек сала.
И с ним зря мышеловка простояла.
Не соблазнилась жертва и сосиской.
Однако Бог помог –
Кремль оказался близко.
Сходил туда сосед
В обед
И выпросил чуток
Колбаски, что осталась
От трапезы вельмож.
И что ж?
Лишь насадили ту колбаску на крючок,
Как мышка сразу и попалась!
----------
Мораль:
Хвостатую, конечно, жаль.
Но в жизни так вот и бывает –
Власть серых мышек убивает.
* * *
Секрет
Лежит Кот сутками и дремлет,
Встаёт лишь ночью иногда.
Работу, труд он не приемлет,
Лень обессилила Кота.
На что его ещё хватает,
Так это только кошки знают.
И вдруг ранёхонько намедни
Зашёл к нему Петух соседний.
– Я от актива, – говорит. –
Вопрос у нас один стоит.
Мы вот хотим тебя спросить,
Когда начнёшь мышей ловить?
– А никогда! И так я сыт,
Упитан, крепок и здоров
Без ваших мелких грызунов.
– И в чём сей сытости секрет?
– Секрета никакого нет.
Не будь, сосед,
Таким наивным:
Все кошки для котов
Весьма гостеприимны.
* * *
Горе
Ошибки совершает каждый.
----------
Однажды
Решил Всевышний наш Творец
Вражде смертельной положить конец.
И повелел всем сущим в мире жить.
Не есть друг друга, а дружить.
Протестовать и вслух тужить
Не всякий сразу же решался.
Вот и якшался,
Кто с кем мог.
В иное б время на порог
Друг друга даже не пустили.
А тут как будто всё простили,
Живут в согласии, в ладу…
– Да лучше нам гореть в аду! –
Послышалось, однако, вскоре.
Вопили все вокруг, слёз – море.
А в чём же горе?
Горе в том,
Что не друзья фазан с орлом,
Кобыла с волком, лань со львом,
Комар с лягушкой, жук с кротом,
Карась со щукой, мышь с котом,
А человек – тот со скотом.
* * *
Вожак
Расправив чёрное крыло,
Летал он смело за село.
Кричал довольно громко.
Слова во рту не комкал.
От стаи он не отставал.
Поля вокруг неплохо знал.
И молод был при всём при том.
Вот потому-то вожаком
И выбрали его когда-то.
Но как ни сунутся с той даты
К нему в казённый кабинет,
Так Галка-секретарь в ответ:
– Прошу, товарищи, потише.
Его с утра сегодня нет.
То есть он есть, но он всё пишет
И приказал не отвлекать.
На юг когда же улетать
Пришла пора, к нему опять
Вся стая с криком заявилась.
Но Галка снова заступилась:
– Его с утра сегодня нет.
– Да как же это? Столько лет
Срывались дружною мы стаей.
– Сейчас, минуточку, узнаю.
И Галка тихо в кабинет
Вошла и вышла задом вспять.
– Он приказал вам передать:
«Пусть улетают без меня».
----------
Брехня,
Что можно, в небо не маня
Своим натруженным крылом,
Быть вожаком.
* * *
Орёл и Ворон
Борца за жизнь присвоив честь,
Задумал Ворон ясность внесть
И справедливость в быт пернатых.
Кому-то всё – и власть, и лесть,
И до отвала всласть поесть,
Кому-то ж – ничего. И в виноватых
Такой беды, такого зла
Признал он гордого Орла.
Три года Ворон наблюдал,
Следил, шпионил, выявлял:
Вот сделал то Орёл, вот это,
Зайчиху съел зимой, а зайца летом.
Козла он ободрал, козу прогнал,
Лису от скуки заклевал.
Помалкивал борец при этом,
Но всё записывал рядком.
Когда ж три тома набрались,
Предстал он с ними пред Орлом.
Тот выслушал его сурово
И, не сказав вообще ни слова,
Когтищи сжал,
И Ворон стих.
----------
Вот так всегда в борьбе за жизнь:
Один – не хил, другой – не лих.
* * *
Богоявление
Давным-давно один ваятель
Старинный Бахуса приятель
Чего-то вылепил, как смог,
И всем сказал, что это бог.
Но видно было, что не тот
У образа сего живот,
И зад не тот, и рот,
И голова наоборот,
Не бог, короче, а урод.
Но восприимчивый народ
И на такого стал молиться,
К перстам холодным так и льнёт.
И вдруг сам Бог сошёл на Землю,
И что он видит – люди внемлют
Какой-то пьяной небылице.
Его ж никто не узнаёт,
Ни по лицу, ни по одежде.
И прежде,
Чем он представиться хотел,
В него булыжник полетел.
Прижавши нимб, задравши тогу,
Бежать пришлось живому Богу…
* * *
Сон
Приснился как-то Ваньке сон,
Что будто ночью на балкон
К нему вскарабкалась старуха.
Иван, конечно, оробел
И даже свет зажечь хотел,
Но не успел –
Старуха рядом уж стояла.
Стянув с Ивана одеяло,
Она шепнула прямо в ухо:
– Должна я страшный суд свершить –
Тебя в постели задушить.
– За что? – пролепетал Ванюша.
– За то, что опоганил душу
И до сих пор не окрестился.
Такой вот сон Ваньку приснился.
Вскочил он утром и пустился,
Как обезумевший в церквушку.
А ночью вновь пришла старушка:
– Теперь обязанность твоя –
Молиться, глядя на меня,
Всю ночь без устали и лени.
Вставай и падай на колени.
А то возьму и задушу…
----------
Давать советы не спешу,
Не смею.
Но есть один – почти клише:
Не вешай крест себе на шею,
Коль пусто где-то там в душе.
* * *
Дуб и Рябина
Дуб важный, вековой,
Издал однажды тяжкий вой:
– Хочу семью и дом я свой!
И вот к Рябине молодой
Он прикасается листвой.
– Послушай-ка, соседка,
Чем гнуться, будто ветка,
И обниматься с клёном,
Иди ко мне под крону.
– Нет, Дуб, я не дубина, –
Ответила Рябина.
– Но отчего и почему
Ты так привязана к нему?
Ведь клёну даже одному
Стоять под ветром трудно.
Да, выглядит он чудно.
Так это ж просто ерунда,
Коль коротки его года.
А я, по крайней мере,
Ещё лет сто отмерю.
– И что! –
Воскликнула Рябина. –
Живи хоть сто,
Хоть по сто по сто,
Живи хоть сколько,
Думай только.
* * *
Признание
Едва
Смогли узнать друг друга два
Товарища – так сильно сдали.
– Пойдёшь?
– Пойдём.
Поковыляли.
Пришли, расположились, взяли.
И потекла живая речь.
– Однажды выложил я печь,
Такую печь, что до сих пор
Меня там помнят.
Да, Егор.
Работал я и печником.
– А что потом?
– Потом я был массовиком
Потехи ради.
– Вот не подумал бы, Аркадий.
– Потом с тоски преподавал,
Афиши в клубе рисовал,
Тайгу валил,
Дома рубил,
В кино работал,
Крыши крыл,
Китов ловил,
Баранов брил,
Огонь тушил,
Костюмы шил,
Играл в оркестре на трубе,
Таскал диваны на себе,
Был массажистом в финской бане,
Брал чаевые в ресторане,
Фотографировал,
Доил,
Полы паркетные стелил,
Потом работал в профсоюзе,
Потом выделывал на пузе
В каком-то цирке номера,
Давал и уголь на-гора.
Потом писать пришла пора.
– Да, необъятно как-то очень.
Но больше всё ты был рабочим.
А вот начальником ты был?
– Был я этим, правда, был.
В одном
Совете областном.
– А был ли ты парашютистом?
– Был.
– А журналистом?
– Был.
– А?..
– Был.
– Так кем же не был ты?
– Специалистом.
* * *
Помощник
Хоть верьте, хоть не верьте,
Любил он молоко до смерти
И всё смотрел, здорова ль
Хозяйская корова.
Бала корова, хоть куда,
Да вот беда –
Слегла.
Но не Бурёна,
А Матрёна.
Лежит Матрёна – нету силы,
А рядом кот лежит Василий.
И говорит она коту:
– Поди-ка сена дай скоту,
Налей воды Бурёне в кадку,
Потом возьми метлу, лопатку,
Почисти всё и подмети,
А утречком доить иди.
Встал Васька, головой кивнул,
Тихонько вышел и уснул
В укромном месте под крыльцом,
Кольцом
Прогнувши спину.
Проснулся поздно, вечерком,
И сразу – прыг за молоком.
Сарай открыл, а тот пустой...
----------
Смысл в басне сей весьма простой:
Забудешь покормить скотину,
Уйдёт к соседу на постой.
* * *
Месть
Всё в этом мире очень просто,
Всяк хочет жить, существовать.
Но, как начнёт Мужик копать
Свой огород лопатой острой,
Так червяков загубит целый слой.
На Мужика за то Червь злой.
До самой крышки гробовой
Готовит он ему расплату.
И, только выронит лопату
Мужик бессильною рукой,
Червь медленно ползёт на бой.
----------
Любой из нас герой
Точить того, кто неживой.
* * *
Яма
Когда политики упрямо
Копают лихо заодно,
Не зная, где оно там – дно,
То остаётся только яма.
----------
Играл в песочнице мальчонка,
Ручонкой ямочку копал.
Вдруг слева кто-то крикнул звонко:
– Ну что, малыш, поди, устал?
А ну-ка, сядь-ка,
Я копну.
И здоровенный с виду дядька
Берёт лопату, раз лишь ткнул –
Полметра вглубь как не бывало.
Потом ещё копнул, и стала
Ему уж яма по плечо.
Вдруг справа кто-то горячо:
Привет, малыш!
Сидишь?
Сиди.
Я помогу тебе, гляди.
И вот другой уж дядька в яме.
Копают вместе, кто быстрей.
Притом стараются позлей.
Азартно шевелят ноздрями,
Пыхтят, толкаются, потеют.
Передохнуть никак не смеют,
Перекурить,
Обговорить,
Зачем вообще-то надо рыть?
Мальчонка наш тут от дыры,
В какую превратилась яма,
Отполз назад и сразу в дом.
Пришёл, спросил тревожно: – Мама,
А дядьки вылезут потом?
----------
И я не ведаю о том.
* * *
Иван и Степан
Иван и друг его Степан
Работали на Каме.
Сказали им: «Дадите план,
Двойной оклад за нами».
Ещё сказали: «Если что,
Немедленно звоните.
До берега тут метров сто,
Извольте, доплывите».
Всё вроде было хорошо,
Всё было вроде ладно.
Но вдруг Иван на дно пошёл,
Воочию, наглядно.
И тонет, тонет наш Иван,
Хоть Кама и не Терек.
А что же делает Степан?
Плывёт… звонить на берег.
* * *
Чёрный Ворон
Решил однажды Чёрный Ворон,
Что он давно уж «чёй-то хворый».
То больно тут ему, то там.
Не знает, правда, толком сам,
Когда, и где, и что болит.
– Обидно шибко, – говорит. –
Я ведь не просто кто, а ворон.
Мне б жить да жить и полон
Я должен силы быть.
Юнцом ещё мне век ходить.
А коль не так,
То верно – рак.
И вот в согласие речам
Пошёл наш Ворон по врачам.
Осунулся, согнулся,
Чернее стал, чем был. Уткнулся
В журнал «Здоровье», в словари.
Закаркал тише.
Глухари,
Так те вообще его не слышат.
На ветку ели,
Что повыше,
Теперь он больше не стремится,
И еле-еле, еле-еле
По белу свету волочится.
И вдруг, ну надо же случиться,
Явился в гости зять Павлин,
Приверженец заморских вин,
Бездельник разноцветный.
Сказал, не любит пить один,
И помаленьку, незаметно
Больного тестя напоил.
Как Ворон ожил, как зажил!
Послал подальше эскулапов,
Расправил крылья, хвост и лапы,
Запел дроздом,
Напялил шляпу,
Оставил дом
Свой на опушке
И полетел во след кукушке…
Идёт по лесу болтовня,
Что от кукушки воронья
Штук сто уж в стаю наберётся.
А Ворон лишь на то смеётся.
----------
Как часто мы себя хороним
Лишь потому, что много стонем.
* * *
Трусливый индюк
Большой воды Индюк не видел сроду
И не ступал по грудь он даже в воду.
Не знал он, что такое речка, пруд.
И вдруг Гусь с Селезнем его зовут:
– Развлечься хочешь?
Природа, женщины, вино.
Решайся, друг, ведь всё равно
Ты в суп когда-нибудь схлопочешь.
Послушай нас,
Сорви хоть раз
Оковы брака и морали.
Лишь только это и сказали.
Издав свободы крик,
Индюк решился вмиг.
И сник,
И весь к земле приник,
И задрожал овечкой –
Вели его за речку.
Поплыл спокойно Гусь,
И Селезень поплыл.
– А я, а я… вернусь,
Я там уж был.
----------
Иной герой не в басне, в жизни,
Отведав роли индюка,
Глядит на воду с укоризной.
И думает наверняка,
Что пьянство, блуд не разумеет,
Что надо образцово жить.
А сам и рад бы согрешить,
Да жалко, плавать не умеет.
* * *
Ну и ну!
Опять зарплату получил,
Зашёл, купил, запил…
И был такою жизнью недоволен.
«Не алкоголик я, не болен.
Работник я вполне хороший.
Меня подводят только гроши.
Вот захочу и сразу брошу».
Так думал землероец Крот.
И точно – вот
Он на приёме у главбуха.
Сопит и чешется за ухом,
Всё объясняет, что к чему.
– Урежьте срочно мне зарплату.
Одному,
Брать лишнее не по уму.
На водку только.
– И сколько
Ты хочешь в месяц получать,
Сто тысяч, как по штату,
Или, допустим, двадцать пять?
– И с этого запью опять.
Давайте тыщу.
– Ну и ну!
Совсем ты обнаглел, дружище.
Не мог придумать, что похуже.
Я говорю тебе, как есть:
Чтоб на такие деньги сесть,
Диплом какой-нибудь, да нужен.
* * *
Огород
Решили Заяц и Зайчиха
Свой огородишко завесть
(Когда-то ж надо сытно есть).
И завели.
Капуста лихо
Росла у них. Пустой земли
На грядках не видать уж было.
– Боюсь я, как бы не подстыла.
Пора, наверно, убирать.
– Ну, знаешь, это как сказать.
Не торопись, жену послушай.
– А я считаю, коли уши
Мои замёрзли, значит, срок.
– А я считаю, что чуток
Ещё незрел наш урожай.
– Не возражай.
– Не возражай…
Всю ночь проспорили зайчишки.
А утром глядь – ни кочерыжки.
Ну, братцы-кролики-воришки!
----------
Такие вот, друзья, делишки:
Взрастил капусту, должен знать,
Когда и как её убрать.
* * *
Анонимка
Один приличный с виду Лис
Вдруг на Козе худой женился.
Год с лишним прожил – не запился,
Не захирел, не удавился.
Но вот в распутство всё ж пустился.
Да так, что даже змей и крыс,
И тех, стервец, не сторонился.
За то и казус с ним случился.
Отбыв шальную ночь в обнимку,
Пришёл с рассветом он домой.
Жена не спит – подол сырой,
В копыте держит анонимку.
– В чём дело, – спрашивает Лис. –
Плохое что-нибудь в письме?
Коза молчит, ни бе ни ме.
– Ну, что ты плачешь, отвечай.
Не про меня ль бумажка, чай?
Он не ошибся, про него
Всё говорилось в анонимке.
Да всё такое, от чего
Завяли б уши, если б вслух
Мы то письмо прочесть сумели.
Как будто кто-то в невидимке,
А, может, просто козий дух,
Стоял со свечкой у постели.
«Не на того, друзья, насели.
Не так легко меня свалить!» –
Подумал Лис и стал хитрить.
– Ну, что сидишь, пустила нюни, –
С притворным гневом начал он. –
Молчишь, молчи. Всё накануне
Предвидеть надо. Вой и стон
Души моей ты не слыхала.
Конечно, был бы я нахалом,
То я б действительно кутил.
Или б разок-другой побил
Тебя за недостаток страсти,
Потерю чуткости, тепла.
Козла, того б ты обняла,
Не дав сказать ему и «здрасьте».
Меня же, мужа своего,
Ты избегаешь, как напасти.
Вот почему и отчего
Не стал я дома ночевать.
А, чтоб совсем тебя пронять,
Письмо вот это написал.
И вижу – точно в цель попал.
Так что кончай напрасно выть,
Учись как следует любить.
А то взаправду, может быть,
С тоски заделаюсь кутилой…
Коза потом уж так любила,
Что даже рожки надломила.
А муж в порядке лисьих правил
Исправно вновь ей их наставил.
* * *
Шахматист
Такой вот «грех» у Мишки был –
Он сильно шахматы любил.
Но, как найдёт кого в партнёры,
Так ждут в лесу великой ссоры.
И никакие уговоры,
Ни чай с малиною, ни мёд
Не помогают – всё ревёт.
А то ещё и лапой бьёт,
Намедни было как-то вот.
Проходит мимо Лось сохатый.
– Привет!
– Привет!
– В три хода мат ты
Не хочешь разве получить?
Лось игроком был тоже страстным.
– В три хода мат? Ну что ж, прекрасно!
Чтоб так кого-то победить,
Нужно великое умение.
И менее,
Чем за четыре хода,
В присутствии всего народа
Хозяин леса проиграл.
Король его с позором пал.
За ним и пал бы Лось сохатый,
Да ладно, вовремя удрал.
----------
Мораль проста тут до предела:
Игрою более умелой
Посмеешь Мишку обижать,
Не будешь знать, куда бежать.
* * *
Хитрецы
Во рту у одного
Два языка с рожденья было.
И, как ни встретит он кого,
Так сразу спорить – во, хитрило! –
Что вместе на двоих
У них
Не два, как надо, языка,
А три найдётся.
Конечно, всякий тут смеётся
И в спор идёт наверняка.
«Не верю, парень, не дури».
А рты открыли – правда, три.
«Гони монету, да смотри,
Так глупо впредь не попадайся».
Собрал он денег, хоть купайся.
Но вмиг однажды бедным стал,
Поскольку сам впросак попал:
На кон поставил всю сберкнижку,
А вышло зря оно и лишку.
У одного, у старика,
Вообще рот был без языка.
Но как старик тот говорил,
Никто не знает – во, схитрил!
----------
Не уморил
Я вас, конечно, этой басней.
Беда не в том. Куда опасней
Себе казаться кем-то вроде
Единственного хитреца в природе.
* * *
Самоубийца
Собрался весь лесной народ
Толпою пёстрой у ворот,
Где Заяц с малых лет живёт.
Точнее, жил.
Ведь поздно ночью
Он всем соседям объявил,
Что утром сам с собой покончит.
Довольно, дескать, бремя несть
Земных забот, коих не счесть.
Не лучше ль сразу в петлю влезть.
Стоит, молчит лесной народ, робеет
К Косому в домик заглянуть,
Тут Мишка вдруг:
– Кто послабее,
Прошу, не путайтесь в ногах.
Мне Заяц друг,
И как-нибудь
Я сам улажу всё с покойным.
Все расступились беспокойно.
Тревожный
Гул
Пошёл вокруг.
Ступая тихо, осторожно,
Дверь лапой Мишка подтолкнул,
Да так и замер в изумлении.
Под потолком на проводах,
Поджав к животику колени,
Не мёртвый только, а живой,
Висел подцепленный Косой
Прищепками двумя за уши.
– Послушай, –
Сказал несчастному Медведь. –
Какой же толк вот так висеть,
Как груша?
Уж коль решил ты удавиться,
Вкруг шеи надобно обвиться.
– Я так и пробовал сначала,
Но стало воздуху мне мало…
----------
Совет иной тут дать пристало:
Расстаться с жизнью не спеши,
И не греши,
И не смеши.
* * *
Мы и вождь
Взаправду с нами это было.
Чудовища – на нас,
И рыло
У каждого взамен лица.
Но мы решили: «До конца
Бороться будем. Час
Настал!
Умрём же гордо все как люди.
Никто за смелость не осудит».
И сами первые –
В навал
Со скрежетом зубов и с криком.
Наверное,
Мы победили б иго.
Тем более, что вёл
Вперёд нас вовсе не осёл,
А старый вождь, старейший даже.
Но видел плохо он уже и как же
Ему, такому вот слепцу,
Узнать было того, кто с тылу:
Он правой бил по рылу,
А левой – по лицу.
----------
Мораль:
Нам вождь тогда – товарищ, друг,
Когда он видит всё вокруг
И вдаль.
* * *
Волк и цирковые собачки
Пышногривый Пекинес
И кудрявая Болонка
С весёлым лаем забежали в лес.
И видят, на лужайке, чуть в сторонке,
Худой, облезлый, старый Волк лежит.
– Вы кто такие? –
Говорит.
– Мы из Москвы,
Собачки цирковые.
А вы?
– А я издалека пришёл к столице,
Чтобы полегче прокормиться.
Но дичи никакой тут нет,
Одни заборы и дороги.
– А вы идите к нам, у нас порядок строгий:
Попрыгал, поскакал – обед,
Покувыркался – ужин.
– Такой порядок, мне не нужен!
Я лучше сдохну прямо здесь,
Чем буду бегать по арене.
----------
Ну не мораль, так просто мнение:
Не вытравить из волка честь,
Как из того, кто за прокорм покорно служит
На задних лапах вскок, поджав передние.
* * *
Кутерьма
Что «до того» вам обещали,
То это просто трали-вали.
----------
Лежу я раз на сеновале
И слышу сквозь ночную тьму
Любви кошачьей кутерьму.
Она ему:
– Меня ты любишь?
Он ей:
– Да.
– А очень?
– Очень.
– Повтори.
– Люблю, люблю, люблю, люблю!
– Мышей наловишь?
– Наловлю.
– А много?
– Много!
– Ну, смотри…
И стихло всё, конец борьбе.
Вопрос, казалось бы, улажен.
Но вдруг он ей со злостью даже:
– А зачем они тебе?
* * *
Урок
В свободный от работы день,
Когда мышей ловить не надо,
Материнская отрада –
Повоспитывать детей.
----------
Проверив остроту когтей,
Вот учит Кошка,
Как из плошки
Культурно следует лакать:
– Ни в коем случае толкать
Свои мордашки вниз нельзя.
Пить надо с форсом, так как я.
И Кошка-мать изящно, плавно
(Со стороны весьма забавно)
Макнула лапку в молоко,
Затем ту лапку высоко
Над головою занесла
И ловлю капель начала.
Котятам странный сей урок
Пошёл, конечно же, не впрок.
Они испачкались, как свиньи,
И разбежались, кто куда,
Повергнув мать свою в уныние.
И та с досады что ль тогда,
Как самая простая кошка,
Толкнула морду прямо в плошку
И вылакала всё до дна.
Зачем чудить, когда одна?!
* * *
Яйцо
Факт налицо:
В семействе страусов – яйцо!
Да вот родители
В убытии
Насчёт великого яйца.
Оповещают без конца
Своих знакомых, мать, отца
О том, что их других белее,
Круглее, толще, здоровее,
Спешите видеть – там оно…
Вараном съедено давно.
----------
Не мудрено
Яичко
Птичкам
Как божий дар на свет извлечь.
Куда важней его сберечь.
* * *
Туз и Козявка
Не просто вор, а VIP-ворюга
Столкнулся в арке с давним другом.
Учились вместе в пятом «А»,
И были рядом их дома.
Ворюга – Туз, а друг – Козявка:
Пиджак, застёгнутый булавкой.
До пяток стёрты каблуки,
Обмяк и не подал руки.
– Здорово, Гоша, как живёшь,
Похоже, очень устаёшь,
Затылок лысый, поседел,
Давно очки на нос надел?
– Я инженер, – промямлил друг
И будто встрепенулся вдруг. –
А ты, Антоша, как живёшь,
Всё также сильно поддаёшь,
И всё, что видишь, то крадёшь?
– Я тоже, было, посидел,
Но волос мой, как видишь, цел.
А что до пьянки, в прошлом это,
Я ж наверху, у госбюджета.
В порядке все мои дела.
– А от меня жена ушла, –
Поведал друг, вертя булавкой. –
Сказала, мало тащишь в дом…
----------
Моральный разворот здесь в том,
Что Туз не может быть Козявкой,
Козявка ж может быть Тузом.
* * *
Услужливый Петух
Прознали юркие стрижи,
Что Петуху лишь накажи,
Он раньше всех тебя разбудит.
Вот и решили – хватит, будет
Рассветный час нам сторожить,
Когда придётся вдруг спешить.
А что Петух – он услужить,
Конечно, птичкам милым рад.
– Ну, брат!
Ну, друг!
Услышал как-то он с сарая. –
Пришла пора,
Мы улетаем
На юг.
А то вот-вот
Мороз ударит, снег пойдёт.
Прокукарекай завтра рано,
Но только честно, без обмана…
Шумели сверху допоздна,
До самого темным-темна.
Трещали, пели, целовались,
Взмывали ввысь и кувыркались,
И с воробьями всё прощались,
Вообще без сна
Чуть не остались.
А рано утром тем стрижам
Кричит Петух: – Вставайте, вам
Теперь уж спать небезопасно!
Но голос он срывал напрасно.
Проснулись «братья» только днём.
Ещё бы спали, да подъём
Устроили им снег и холод.
Петух и так-то был немолод,
А после трёпки от «друзей»
(Его клевали стаей всей)
За то, что просьбе их не внял,
Совсем уж сдал
И в суп попал.
----------
Коль призван ты будить – буди.
Но бди
И знай:
Прокукарекал – убегай!
* * *
Жук и Лягушка
Случилось – надо дровосеку,
Имею я в виду Жука,
Вдруг перебраться через реку.
Подумал он: «Ох, широка».
И уж хотел взлететь, как мушка.
Но тут заквакала Лягушка:
– Давай, дружище, помогу.
На том мы будем берегу
С тобою быстро и надёжно.
– А ты под воду не уйдёшь?
– Ну ты, усатенький, даёшь!
Да разве ж так с друзьями можно.
И Жук тихонько, осторожно
Вскарабкался на спину к ней.
Поплыли
(Речка – не ручей).
Когда на середине были,
Лягушка тут и говорит:
– Чего-то как спина болит, –
И сразу – шмыг под воду.
Жуку, бедняге, дальше ходу,
Конечно, нет – закончен путь,
Осталось только лишь тонуть.
Хотя немного, как-нибудь
Пытался он ещё грести.
– Прости, усатенький, прости, –
Услышал он издалека. –
Плохая я тебе подружка,
Изменница и врушка…
----------
Наверное,
Лягушка может быть царевной.
Но в сказке и для дурака.
* * *
Субординация
Начальник встретил подчинённого,
До неприличия начинённого
Общественным добром.
– Нутром,
Голубчик, чую, тащишь.
Ну что ты на меня глаза таращишь!
Неправду что ли говорю?
– Да нет, всё так.
– И потурю
Тебя со службы. Ишь, бедняк.
Ни совести, ни чести.
А коль уж влип на месте,
Потащим дальше вместе.
* * *
Профессионал
Пришла старушка как-то к Волку.
К тому, что жизнь свою без толку
Вином залил,
И был
Уж через то ненастоящим.
– Сыночек, – голосом молящим
Сказала жалобно она. –
Не боров вырос – сатана.
Здоров, как бык, и зол, как псина.
Такая жуткая скотина,
Что могут вызвать даже в суд.
Зарежь его, прошу как сына.
Представь, что ты ещё мужчина
И будто всё ещё в лесу,
А я за это поднесу.
Волк понял – будет похмелиться.
– Враз завалю, как говорится.
Без визга, профессионально.
В свинарник он вошёл нормально,
Успел и дверку запереть.
А вышел – страшно посмотреть:
Изодран весь почти что в клочья
И дышит из последней мочи.
– Ой, бедненький ты мой сыночек!
Да кто ж из вас кого зарезал?
– Не знаю, бабка, но раз врезал
Я всё ж ему
По пятаку.
* * *
Система
Когда и сам без славы ложной
Живёшь и мыслишь, как святой,
Тогда ругать, конечно, можно.
----------
Густой
Пуская важно дым,
Уж два часа после обеда
Ведут беседу
Волк с Косым.
– Да, – рявкнул Волк. – Кругом хапуги.
Что ни чины, то чьи-то слуги.
Возьмём коррупцию, к примеру.
Я эту воровскую сферу
Давно уж раскусил.
Ты у меня спроси
И я скажу тебе, как брату:
Всё растащили, всё по блату.
– Согласен, – заявил Косой. –
Мздоимцы косят нас косой.
Болезненная тема.
Но кто-то ж в этом виноват?
– Система, брат,
Система!
Ещё через часок
Зайчишка в туалет прыг-скок.
А Волк взял телефон и позвонил:
– Шакала мне. Дружище, ты?
Лады.
Я сделал то, что ты просил,
И подписал, и разрешил.
Ну, а в расчёт всё, как обычно,
Овечий зад и яйца бычьи.
* * *
Согласование
Медведь издал указ:
Чтоб митинг провести или собрание
С протестом против хищника какого,
Нужно согласование.
Иначе – враз
Налапники и наказание,
До крови вплоть и растерзания.
Порядок же согласования таков:
Кто против волка – обращаться к волку,
Кто огорчён орлом – к орлу,
Кто недоволен рысью – к рыси,
Кто возмущён лисой – к лисе,
То есть к самой плутовке рыжей…
----------
А дальше мои мысли скрылись,
И рифмы притаились все:
Настолько сей указ бесстыжий.
* * *
Две песни
В эфире, голосов обители,
Две песни встретились,
Вот как хотите вы.
И спрашивает гордо та,
Что целый день орёт с утра:
– Скажи, сестра,
А кто твои родители?
– Не знаю, право, – был ответ. –
Да их давно в живых уж нет.
– А кто ж тогда тебя поёт?
– Народ.
– Ну, вот!
Я так и знала наперёд,
Что на тебе покров из пыли.
– Зато, как видишь, не забыли
И здесь, на радио, меня.
– А без меня оно ни дня
Не может даже обернуться.
– Ты погоди, когда загнуться
Твои родители, а ты
В пылу эфирной суеты
Вдруг вместе с ними не схлопочешь.
Тогда и хвастайся, сколь хочешь.
* * *
Анекдот
Идёт по просеке Медведь, хохочет,
И созывает всех вокруг: – Кто хочет
Услышать новый анекдот?
В лесу известно, кто живёт,
Назвать всех сразу невозможно.
Но всякий житель осторожно
За Мишкой следом побежал.
Поскольку всякий обожал
Над анекдотом посмеяться.
– Ну что ж, располагайтесь, братцы, –
Сказал Медведь и сел на пень. –
Займу я вас на целый день,
Такой вот длинный анекдот.
А что до дела, подождёт,
Всеобщий смех куда полезней.
Залезли.
Кто на деревья, кто под них,
Кто просто замер в отдалении,
Кто вместе рядышком присел,
А, кто совсем уж осмелел,
Тот Мишке прямо на колени
Забрался храбро и затих.
Рассказывал Медведь не очень,
Всё про каких-то глупых пчёл.
Два слова скажет и хохочет,
Не объясняя, юмор в чём.
И стало солнце уж садиться
И лес заметно потемнел.
Стал кто-то молча расходиться,
А кто-то тут же засопел.
Посмел,
Однако ж, чиж-юнец
Спросить, предвидится ль конец?
Помялся Мишка, сбавив пыл,
И говорит вдруг тихо: – Я забыл.
Конец-то, братцы, я не помню…
Неровня,
Мелкота,
И та
На косолапого кричала:
– Уж лучше б ты забыл начало!
* * *
Гусыня и Павлин
Глупа, слепа и зла гордыня.
----------
Гусыня встретила Павлина
И говорит ему Гусыня:
– Муж у меня, конечно, есть,
Но он какой-то бледно-серый,
Да и в быту не те манеры.
То он не может, то не хочет,
То вдруг некстати загогочет.
Короче,
Сочту за счастье и за честь
Яичек от тебя снести штук шесть.
Хочу не сереньких гусят,
А чудных полупавлинят.
– При чём тут честь и яйца, блин! –
Воскликнул с гордостью Павлин. –
Достоинство моё совсем не в том,
А в том, как я трясу хвостом!
* * *
Реклама
Чуть сэкономив на провизии,
Купили звери телевизор.
Всем миром взяли, сообща.
Пища,
Крича, визжа и споря,
Во избежание слёз моря
Поставили его на пень.
Пусть, дескать, те, кому не лень,
Из чащи кто или с опушки,
От волка серого до мушки,
Сидит и смотрит целый день.
Но всё равно случилась драма –
Всех довела до слёз реклама.
Сказали, натуральный сыр под елью.
Ворона вмиг туда, а там
Лиса уж мёртвая лежит,
И рядом сыр, попробованный ею.
Сказали, что в бору сосновом
Дупла новые
И современный быт.
Туда примчались белки,
А там не быт, а срам –
Стволы без веток, дыры, щелки.
Сказали, кто хоть ягодку, хоть шишку
К берлоге летом принесёт,
Тот будто бы потом к весне
Вдвойне
Весь вклад съестной себе вернёт.
Но не сказали ничего про Мишку.
А тот, проснувшись в марте, встал
И всё сожрал.
После чего решили звери
В болоте
Телек утопить
И больше никому не верить.
----------
Мораль: не по рекламе надо жить,
А по своей природе.
* * *
Борщ
Намедни это было,
Хозяйка борщ сварила:
Говядинка, картошечка,
Капусточка, морковочка,
Томаты, зелень, чесночок,
Свеколка, перчик и лучок…
Сама поела и решила
Свинью с собакой накормить.
Поставила им целый таз,
Обеим, дескать, в самый раз.
– Мой борщ! – залаяла собака.
– Нет, мой! – захрюкала свинья.
Три дня
Шла между ними драка,
Пока не сбавили свой пыл.
А борщ тем временем простыл,
Прокис давно и забродил.
-----------
Коль всё равно – всем вместе жить,
В одном дворе, как говорится,
Мириться надо и делиться.
* * *
Врунишка
– Узнал я, братцы, что на поле
Мешок с капустою стоит.
А, может, даже и с морковкой.
«Ну, молодец, провёл их ловко.
Пусть порезвятся, пусть бегут.
На пользу только, не умрут» –
Хвалил себя Зайчишка-плут.
Но через час помимо воли
И сам туда же побежал:
«А вдруг я правду им сказал?»
----------
Мораль тут вот в чём состоит:
Обманешь, обхитришь, соврёшь,
Потом и сам не разберёшь,
Где в жизни правда, а где ложь.
* * *
Заячьи уши
В лесу переполох:
Солидный Заяц, что не спился,
В красавицу Лису влюбился.
«Ты дуб, ты пень, ты лох.
Тебе пора уж на погост,
А ты запал на рыжий хвост.
Нашёл же, на кого молиться.
Не лучше ль сразу удавиться» –
Кричали все ему вослед.
Но нет,
Решил он на Лисе жениться.
Тому радёхонька была Лиса:
– Не надо мужа мне другого.
Свели нас, видно, небеса.
Дай лапу, дед,
И никого не слушай…
Остались после свадьбы от Косого
Только уши.
----------
Любого
Любовь готова погубить
И надо знать, кого любить.
* * *
Всем летать!
Ко Льву явился Гриф один,
Стервятник ненасытный.
– Что у тебя?
– Да вот, проект указа подготовил я.
О том, что птицы все должны летать,
Доступно, на виду, нескрытно.
И в том числе пингвин.
А то запрячет тело жирное своё
В утёсах. И как его оттуда взять,
Никто из ваших слуг не знает.
Указ подписан был. И Лев улёгся спать,
Обмахиваясь царственным хвостом.
----------
Подсказывает мне чутьё,
Что так опасно управлять –
Совсем не ведая о том,
Кто плавает, а кто летает.
* * *
Бабочка на навозе
Сказала Бабочка родителям своим:
– Чего в селе-то мы сидим?
В столицу надо улетать.
Там гладиолусы, тюльпаны.
Газоны, клумбы и фонтаны.
А здесь всё заросло плющом.
Репейник, правда, есть ещё.
– Ну почему же, – возразил отец. –
Есть одуванчик и чабрец
Есть василёк и зверобой.
– Есть даже хвощик полевой, –
Добавила с любовью мать.
Но дочка уж сама могла летать.
Была она в столице или нет,
Никто доподлинно не знает.
«У скотного двора едва порхает, –
Поведал как-то шмель, сосед. –
Не может до села добраться.
Сидит красавица, боясь мороза,
На куче свежего навоза».
----------
Мораль я изложу тут вкратце:
Не надо бы туда нам лезть,
Где не по нашим силам честь.
* * *
Обмен
Не знаю,
Будет ли ещё такое впредь.
Один мужик, интеллигент Данила,
И зверь один, силач Медведь,
Решили совершить обмен:
Ум – силачу, интеллигенту – сила.
И что же каждый получил взамен
По жизни? Отвечаю.
Сосед назвал Данилу дураком,
Тому – пинком.
Жена вновь замахнулась каблуком,
Ей – кулаком…
А что в тайге с Медведем? Там
Волк дал ему от скуки по мозгам,
Лось от малинника отпнул,
Зайчишка палкой в морду ткнул,
А крот за задницу куснул…
----------
Совет один могу тут дать:
Не стоит
Ценой потерь своих достоинств
Чужие обретать.
* * *
Истина и дурак
В одной деревне жил дурак.
И всё-то делал он не так –
Не так, как истина ему твердила.
Вот, было,
Целый день дурак сидит.
А истина ему и говорит:
– Не высидишь ты ничего без дела
И с голоду умрёшь.
Иль вот сломался дом у дурака,
Аж крыша до земли просела.
– Без дома пропадёшь, –
Сказала истина. – Строй новый,
Никто тебе не даст готовый.
Дома дают тому, кто вышел в масть
И важный чин имеет,
Притом хоть что-то разумеет.
А кто ж тебе доверит власть
С такою головою!
----------
Мораль сей басни я не скрою:
Все знают – истина не врёт,
Но с дураками всё наоборот.
* * *
Лахудра с пудрой
В угоду уличному трёпу
Лахудра собралась в Европу.
Схватила пудру, что осталась
От прежней жизни, и помчалась
К заветной западной границе.
Но там ответственные лица
Её в Европу не пустили.
Сказали грубо: «Вон отсель,
Твой внешний вид не в нашем стиле
Не для таких, как ты, Брюссель!»
Обиделась на то Лахудра:
«Я ж морду пудрила всё утро».
В ответ услышала: «И что ж?
Лахудрость пудрой не затрёшь».
* * *
Скунс на слуху
Нашёл же Скунс себе забаву –
Помериться со Львом за славу
Всесильного царя зверей.
«Я тоже хищник, да ещё какой.
Лев сам меня обходит стороной» –
Воскликнул Скунс и начал бой.
Собрал так называемых друзей:
Шакалов, пауков, мартышек,
Зелёных попугаев, серых мышек,
Гиену старую, змею,
Хамелеона, жабу, рака.
И приказал про львиную семью
Нести сплошную чепуху.
Чтоб самому быть на слуху –
От Скунса якобы весь компромат.
Не дрогнул царский пьедестал,
Царя Скунс не достал.
Но мир для всех вонючим стал.
И как за это наказать – вопрос.
----------
Однако,
Не Скунс в том прямо виноват,
А тот, кто запах от него разнёс.
* * *
Прививка
В зверином царстве кутерьма.
Никто закон не уважает,
И всяк живёт себе, как знает.
Притом ещё и не молчит,
На Льва придирчиво ворчит.
«Весь вред для власти от ума, –
Прокравшись к уху по загривку,
Шепнул царю навозный Жук,
Знаток каких-то там наук. –
Поставить надо всем прививку,
Чтоб меньше думали вокруг».
Привили всех, как приказали,
От вредной хвори головной.
Ослу ж в прививке отказали.
----------
Выходит так, читатель мой:
Коль ты дурак, то не больной.
* * *
Щенок, хозяин и козёл
Чужой козёл
Во двор забрёл.
А под крыльцом щенок ютился.
Пока он на козла глядел,
Тот в огороде всю капусту съел
И удалился.
Хозяин утром очень рассердился:
– Ты почему добро не уберёг!
– Не знаю, – заскулил щенок. –
А вдруг я вас бы разбудил.
Прогнал мужик несчастного щенка,
Поддав пинка.
А через год большой бездомный пёс
Козла того волкам отнёс,
А мужику тому чего-то откусил.
----------
Не в том хозяйская бравада,
Чтобы на улицу прогнать:
Щенков учить и гладить надо.
Хотя, конечно, как сказать.
* * *
Власть и Свобода
Шла, ослабев, по кругу Власть
И вдруг споткнулась о Свободу.
Та встать как раз и крикнуть собралась:
– Народу
Ты, Власть, как сила, не нужна,
Тебя ругает вся страна.
– Ну что ж, – сказала Власть и отступила. –
За шаткий трон я не держусь.
Теперь, Свобода, ты на время сила,
Коль шествовать нам прямо не дано
И мы по кругу врозь гонимы.
А я пока тут отлежусь.
Когда, ослабнув, обернёшься,
Тогда уж об меня споткнёшься.
----------
И так, друзья мои, давно:
Пути сих героинь исповедимы.
* * *
Яблоня и яблоко
В назначенный природой срок
Упало с ветки яблоко созревшее.
Сказала Яблоня: «Успешная
Должна быть жизнь твоя, сынок.
Катись вперёд, к свободе, к свету,
Вблизи меня простора нету.
А там ты точно прорастёшь
И буйным цветом зацветёшь».
Но никуда сын не хотел катиться –
Сильнее жизни оказалась лень.
Так вот и сгнил он, бесполезный,
Под кроной матери любезной.
----------
Вредна родительская сень
Для взрослых чад, как говорится.
* * *
Рассудительный медведь
Коль ты хозяин, так сказать,
То и веди себя под стать.
----------
Совсем уж обнаглев,
К тайге подкрался Лев.
Медведю б надобно его поймать
И по загривку надавать,
А он сидит на пне и рассуждает:
«Я точно больше и сильней,
Но Лев – бесспорный царь зверей.
Тем более, кто знает,
Что скажут Волк, Лиса и Рысь,
Кабан, Барсук, Змея с Совою.
Не зря же за моей спиною
Они со Львом давно дружны.
А мне протесты не нужны.
Пожалуй, рявкну просто – брысь!»
* * *
Выборы в зоопарке
Вождь должен быть один,
Един,
Свободно избранный, как у людей,
Решил директор зоопарка,
И выборы назначил меж зверей.
И приказал – не сметь
Давать корм впредь
Тому, кто вдруг откажется голосовать.
Такого щедрого подарка –
Главным стать –
Никто из хищников не ожидал.
И каждый сразу зарычал:
«Я лучше всех!»
Но вышло будто бы на смех –
Как претенденты ни рычали,
Вождём… директора избрали.
----------
Такие выборы, увы, нередки:
Кто кормит, тот и вождь для тех,
Кто в клетке.
* * *
Инфляция на болоте
Подкрался Бобр к Осине
И говорит:
– В плотине
Моей дыра опять.
Так что давай
Пушистых веточек штук пять.
– А раньше ты просил четыре,
Три,
Две,
Одну.
– Инфляция бушует в мире,
Цена на жизнь растёт везде.
– Но я и так едва
Жива.
– Не умоляй.
Я торговаться не люблю,
А то возьму да подпилю.
И вся как есть пойдёшь ко дну.
----------
Свободный рынок без оков
Всегда таков:
Чуть наши деньги подрастут,
Зубастый Бобр тут как тут.
* * *
Баран за чаем
К свинье-подруге заглянул Баран.
Один стакан, другой стакан…
И маленький глоточек чая
Отпил из кружки и отчалил
К друзьям-ослам, к друзьям-козлам.
И там по-дружески, и там…
А утром череп пополам,
И печень жалобно болит.
Лежит Баран и говорит:
– Вот так мы гроб и получаем.
Пора кончать, пожалуй, с чаем.
* * *
Воронья месть
Уж сколько раз твердили миру,
Что месть гнусна, вредна. Но только проку нет.
Вот вам пример, как мстят и через двести лет.
----------
Ворона, где-то прикупив кусочек сыру,
На ель опять же взгромоздясь,
С Лисою разобраться собралась.
А сыр в когтях держала.
На ту беду Лисица прибежала.
Ворона ей и говорит, швырнув продукт на землю:
– Лесть гнусную и вредную я не приемлю.
Поэтому в знак искреннего восхищения
Твоим блистательным умом
И замечательным хвостом
Прими, подруга, угощение.
Лисицына вскружилась голова,
Хоть сырного и не было у сыру духа.
Зато какие аппетитные слова
Для уха.
И даром корм притом.
Короче, сыр Лисица сразу съела.
Ворона тут же улетела,
Свой замысел осуществив сполна
Коварным способом, известным всему миру.
Лиса же ночью околела.
Откуда знать могла она,
Что нет давно съедобного в России сыру.
* * *
Муравей и Стрекоза
Попрыгунья Стрекоза
Лето красное пропела,
Оглянуться не успела,
Как зима катит в глаза.
Но не тем удручена,
К Муравью ползёт она:
– Схорони меня, кум милый,
Дай мне отдышаться силы
И хотя бы пару дней
Не пускай ко мне друзей.
– Кумушка, мне странно это,
Отдохнула ли ты в лето? –
Говорит ей Муравей.
– Я про отдых не забыла
И, что надо, получила
От любезных стрекозлов.
Ну, а ты к зиме готов?
– Был готов. Но, было дело,
Тут ко мне оса подсела.
Я её и пожалел,
Накормил и обогрел.
А она припасы съела
И внезапно улетела,
Будто вовсе без души.
– Связь с осою, это смело:
Вот теперь и попляши!
* * *
Брат народа
Решил Евсей стать депутатом.
А, чтоб им стать, стать надо братом
Для всех людей.
– Я брат вам, – заявил Евсей. –
Народ и я навек едины,
Одни пустые щи едим мы.
Стал депутатом он и что ж –
Народу жить всё невтерпёж.
Спросили люди, в чём причина?
Сказал Евсей, зевая чинно:
– Я вам теперь совсем не брат.
Я ж не народ, а депутат!
----------
Мораль тут аж от Моисея:
Не сотвори себе Евсея.
* * *
Совет
Спросил у Зуба старый Крыс:
– Чтоб я всё время грыз и грыз,
Как надобно тебя беречь?
– Ну, наконец-то, слышу речь,
Достойную твоим годам.
И дам
Тебе совет я запоздалый:
Бери теперь, что по зубам.
* * *
Пикник
Позвал дед бабку на пикник
И сник:
Пришла старушка с внучкой,
С козой и с Жучкой,
Зубастая такая собачонка.
Дед приготовил пива два бочонка,
Хотел он бабку напоить.
А дальше всё такое, может быть,
Ну, как в кино,
Хватило б только духу.
Но…
Коза сжевала деду ухо,
Собачка укусила в пах,
А внучка выпила всё пиво.
----------
И нет тут никакого дива.
Любая смелая мечта
Умрёт и превратится в прах,
Коль вовремя её не сотворить,
Победными украсив розами.
Иль обрастёт, как бабка та,
Внучатами, собаками и козами.
* * *
Телезритель
Чуть сэкономив на провизии,
Купили звери телевизор.
Пусть, дескать, все, кому не лень,
Сидят и смотрят целый день.
– Ну, надоели! –
Пожаловался Ёж Кроту
Через неделю. –
Показывают всё одно и то ж,
То про грабёж, то про кутёж,
То про какую-то звезду.
А где ж сюжеты про червей,
Про слизней, гусениц и змей,
Про мышек, насекомых рой!
Короче, даже не жалей,
Что ты слепой.
----------
Смысл басни сей
Весьма простой:
Что ёж ворчливый кушает,
То видит, то и слушает.
* * *
Испытание
Мораль, предупреждение, совет:
Не верить от бессилия – бравада,
В неверие по силам верить надо.
----------
Решил вдруг Человек, что Бога нет –
Такое вот его постигло искушение.
А Бог решил, что это нарушение
Законов жизни на Земле. И стал гадать,
Какое ж испытание назначить Человеку.
«А сделаю-ка я его умом калекой
И посмотрю, как с этим можно совладать
Без божьей помощи и облегчения».
Но выжить с покалеченным умом
И в слабости духовной Человек не смог.
Однажды он в бреду спалил свой дом
И сам сгорел при этом.
Не удалось ему спастись.
А что же Бог?
А Бог ушёл по Млечному пути
К другим планетам.
* * *
Забор
На Родину вернуться можно, но
А примет ли?
----------
Неслыханное дело –
В тайгу, где живности полно,
Гиены забрели.
Им, видите ли, падаль надоела.
– Ой, – завизжали громко крысы тут. –
А вдруг они и нас сожрут.
Не лучше ли в места другие убежать на время,
Пока Медведь не изведёт чужое племя.
– Мы с вами, – прошипели змеи. – А потом
Обратно вместе приползём.
Но не подумали они, подружки, вот о чём,
До этого в родимом доме сытно жравши:
Когда Медведь врагов извёл,
Он вкруг тайги забор возвёл
От всех сбежавших.
* * *
Помёт
Сей случай для того придумал я,
Чтобы понять, как вертится у нас Земля.
----------
В Гостиный двор, как во дворец,
Проник однажды двор-терьер-малец,
На Венский бал явился молодец.
Хотел он соблазнить французскую болонку,
Лизнуть её и в вальсе покружить.
Не всё ж трусливо в подворотне жить.
Однако,
Едва вообще остался жив наш Дон Жуан.
Танцмейстер покусал его, собака,
В кровь,
Такой холёный доберман,
И прорычал ещё вдогонку:
– Беги отсюда, обормот,
Ведь ты не нашего помёта.
----------
Теперь, возможно, объяснит мне кто-то:
Сословия в России вновь –
Это вращение Земли назад или вперёд?
* * *
Просто мама
Сидят на ветке две вороны.
Одна молчит, а у другой всё стоны:
– Совсем забыл меня сынок,
А я уж так его любила.
Хотела, чтоб летал он, как орёл,
И петь умел хотя бы, как щегол.
Во все кружки и секции его водила.
Ругала, если что, и даже била.
Всем для него была и вот итог –
Ни слуху от него, ни духу.
А как я возражала, чтобы он
Не выбирал себе жену среди ворон
И не привёл бы в дом старуху.
– А мне, так всё равно, как говорится,
На ком сыночек мой решил жениться
И что умеет он и как летает.
Зато меня не забывает, –
Прокаркала соседка.
И, правда, вмиг на ту же ветку
Подсел её сыночек к ней
С кусочком сыра.
----------
Я в материнских чувствах не проныра,
Но всё ж мораль такая видится тут мне:
Быть просто мамой для своих детей
Достаточно вполне.
* * *
Вор и мышонок
«У Климыча судьи часишки вор стянул,
Он тож кричит на вора: караул!
Хлопочет,
Рад целый мир поднять вверх дном;
А этого и вспомнить он не хочет,
Что сам имение всё нажил грабежом».
(первоначальное заключительное нравоучение
из басни Ивана Крылова «Волк и Мышонок»)
Обчистил вор поместье прокурора,
Пихал в мешок вещички без разбора,
Затарился – и от ворот.
Но кто-то за спиной попискивает вот.
Снял он мешок тяжёлый, развязал –
На шубе норковой сидит детёныш мышки,
Такой же маленький, как в детской книжке.
Сам засмеялся вор и рассмешить решил его.
Язык ему зачем-то показал,
Стал корчить рожицы, как корчит их макака.
И аккурат тут полицейская собака.
А дальше суд и приговор,
Барак, баланда, ватник, шконка.
----------
Не надо в том винить мышонка:
Прибрал чужое – значит, вор,
И ни при чём тут прокурор.
* * *
Берега
– Беда на левом берегу,
Зальёт ведь всех, смотри, какие тучи,
А ветер-то какой, берёзы гнёт в дугу,
Ну, точно, всё погубит буча.
И что они там, за рекою, будут есть?
– Да ты бы лучше посмотрел, что здесь! –
Прикрикнула на муженька Зайчиха. –
Своё предотвратил бы лихо.
В подвале грязь, на чердаке дыра,
В кладовке пусто,
Ни яблок, ни моркови, ни капусты.
А ты всё ладно, да потом,
То не хочу, то не могу.
И – грянул гром,
И дождь полил, как из ведра,
На… правом берегу.
----------
Совет я тут, конечно, дам
Таким мужьям,
Авось поможет:
На свой-то дом поглядывайте тоже.
* * *
Малина
Не связывайся с теми, кто сильней,
Партнёры делятся по чину.
----------
Медведь и мужичок Корней
Решили вместе посадить малину.
Медведь кусточков натаскал,
Корней сажал и поливал.
Малина удалась на славу,
Любому бы пришлась по нраву:
Цвет ягод – розовая медь,
Вкус – неземной,
И отделяются легко от плодоножек.
И что же?
– Тут всё моё! – вдруг заявил Медведь,
Когда пришла пора делиться.
Корней стал спорить с ним, рядиться.
Но вмиг
Унял его медвежий рык:
– Проваливай, пока живой!
* * *
Прыщ
Процесс судебный начался, и аккурат
У бедного судьи прыщ на лице вскочил.
На что тут прокурор сурово заключил:
– Давить!
– Ни в коем случае! – заспорил адвокат. –
Прыщ по закону надо удалить,
В больнице.
Судебный пристав к знахарке судью послал,
Свидетель мазь какую-то достал,
Несчастный потерпевший плакать стал,
Старушка в зале осенила всех крестом,
А обвиняемый, взглянув на прыщ, заржал.
Потом
Судья так и судил с прыщом,
Пока не разнесло весь фейс, как говорится.
----------
Я, собственно, здесь вот о чём:
Для власти сохранить лицо –
Не просто красное словцо.
* * *
Старый друг
В России не был он лет пятьдесят,
Вернулся, рад,
Как будто вновь обрёл своё имение.
И сразу в гости друга детства пригласил.
Накрыл по-русски стол: пельмени,
Капуста, водка, огурцы, грибочки,
В надежде проболтать всю ночку,
Девчонок вспомнить, школу, институт,
Сравнить, как там живут, как тут.
Но друг не понял дружеского плана,
Горячих чувств не проявил,
Наелся досыта, напился,
И, не сказав ни слова, удалился.
----------
Мораль сей басни такова:
Бывает, новый друг иль два
Намного лучше старого чурбана.
* * *
Медведь и порядок
Медведь любого может завалить,
А тут его вдруг завалили.
Не наяву, а письмами, гуртом:
«Кабан разворошил наш дом!»
И подпись – Муравьи;
«Бобры черёмуху спилили!»
И подпись – Соловьи;
«Волк угрожает нас убить!»
И подпись – Лисы;
«С ужами надо делать что-то!»
И подпись – Крысы;
«Верните нам родимое болото!»
И подпись – Кулики.
– Вот, чудаки! –
Сказал Медведь
Токующему глухарю. –
Не могут то уразуметь,
Что я порядок навожу на всей планете.
----------
Давным-давно писались письма эти,
Но как жила тайга, так и живёт.
Поэтому мораль такая вот:
Когда порядка нет в своём краю,
А ты решил вдруг навести его везде,
То это значит, что нигде.
* * *
Удавка
Один Шакал
Вдруг храбрым стал,
Как в сказке.
Всё нехорошее про Льва
Он предаёт огласке.
Кричит:
«Народ не чтит,
Ломает под себя законы,
Не слышит жалобы и стоны,
Куда ни ткнёшь, везде грабёж,
И львица кто, не разберёшь,
Ни мира в царстве, ни покоя!».
Льву не понравилось такое
И обратился он к Сове,
Специалистке по молве:
– Какую выбрать мне удавку
На эту лающую шавку?
И выдала совет Сова:
– Не хочешь ты Шакала слушать,
Дай бедному ему покушать.
И прорычи:
Молчи,
Коль ешь казённые харчи!
----------
Пернатая была права:
Шакал наелся и заткнулся,
Лишь раз тихонько поперхнулся.
* * *
Заяц в раю
– Там рай, а здесь бардак! –
Пробарабанил вдруг беляк. –
И убежал в Европу.
Но заячью, простите, попу
В жилище кроличье не пропихнёшь.
Вот и живи, как хошь.
А как?
Зима бесснежная, лесок сквозной,
И стал мишенью белою косой.
А шляпы у охотников чудные,
С пером на трезвых головах.
Короче, ох да ах,
Скорей домой,
Пока живой.
Да здравствуют места родные!
Сугробы по уши, леса густые,
Под каждым пнём готовая нора,
Охотнички весёлые с утра
И дуют не в рожок.
----------
Читай Есенина, дружок.
«Если крикнет рать святая:
«Кинь ты Русь, живи в раю!»
Я скажу: «Не надо рая,
Дайте родину мою»
* * *
Колпачок и авторучка
Один известный журналист
Из пула президентского
Забыл в Кремле простую авторучку
Без колпачка.
И та, свободной став, исподтишка
На целый канцелярский лист
Такую навалила кучку
Чего-то там иноагентского,
Что журналиста бедного того
Из статусного пула
Будто сдуло.
----------
В Кремле не забывают ничего.
И ты не забывай, приятель, впредь
На авторучку колпачок надеть.
* * *
Мадам и годы
Мадам,
Разглядывая в зеркале любимый образ свой,
Заметила на вдовьем мысе
Волосок седой,
И у виска ещё такой,
И там ещё, и там.
Боясь казаться пожилой,
Решила женщина их повыдёргивать долой.
И принялась уж было за прополку,
Как вдруг ей зеркало и говорит:
– Что толку!
Остаться можно даже лысой,
Но прожитые годы выдергать нельзя.
----------
Мораль сей басни в том и состоит,
Друзья.
* * *
Непобедимый
Тьма хищников в миру безбожном,
И жадность их границ не знает.
----------
Окружили,
Обложили
Медведя бурого и ждут,
Когда он околеет тут,
В краю таёжном,
Замрёт
Помрёт
И прекратит рычать.
А он лишь выбирал, с кого начать.
Пришиб, как мух, одним ударом
Койота, пуму, ягуара.
А тех, кто с Сены, Одера и Темзы,
Он продырявил, словно пемзу,
Когтями крепкими, как сталь.
Затем улёгся возле ели
И говорит хохлатой свиристели:
– Не верю я,
Что можно победить меня!
----------
Мораль:
Всесилен тот, кто поражение своё
Не допускает.
* * *
Сперва и потом
Без пищи чуть не околев,
Погнался за жирафом лев,
Сколь ни ленись, а кушать надо.
Но видит – львица за кустом,
Виляет чувственно хвостом.
Лев сходу к ней – она и рада,
Так прямо лапами и скёт,
Трясётся вся и ждёт,
А он… не может.
Зря только шею искусал ей в кровь.
----------
Мораль тут вот на что похожа:
Сперва жираф, потом любовь.
* * *
Болонка и Барбос
В московский дворик, лая звонко,
Вбежала шустрая болонка,
Породы избранной – Бишон-фризе,
Красивая, не то, что шимпанзе.
С хозяйкой в гости прилетела из Парижа,
На шее бантик для престижа.
А во дворе лохматый пёс,
Породы так себе – Барбос,
На шее колтуны, как грива.
– Жизель, –
Представилась мадемуазель игриво. –
А вас как величать, месье?
– Чего! – оскалился кобель. –
Вали отсель!
----------
Природа неподвластна моде,
На каждого не соберёшь досье,
Общаться лучше по породе.
* * *
Срок жизни
У каждого срок жизни свой,
Судьба жестока.
----------
Морозным вечером домой
Шёл молодой поэт Гаврила,
Через лесок поближе было.
Вдруг в темноте протяжный вой
И страшные глаза за ёлкой.
«Волки!», –
Решил поэт и в снег зарылся
С головой…
А жаль,
Зря он в сосульку превратился:
Глаза – так это дом светился,
А вой – так это вьюга выла.
----------
Мораль:
Кто духом пал,
Тот и пропал,
До срока.
* * *
Хоррор
Устала бабушка с внучком Егором,
Всё пристаёт к ней, что да как.
Пристал с вопросом тут, чудак,
Что означает слово хОррор?
А бабушка хитрющая была,
Пропела колыбельную и завела
Внучонка в сонную пещеру.
Кого ж там только не узрел Егор:
Шипящих тварей целый хор,
Кикимору, Бабу-Ягу, Химеру,
Дракона, чёрта с бородой,
Все чудища явились чередой
Пред спящим взором.
А через год Егору в первый класс.
Пришёл из школы он и выдал враз:
– Теперь я знаю, что такое хОррор!
----------
Бояться наяву важнее,
У жизни жанры пострашнее.
* * *
Памфлет и Притча
Случается –
Отправились в дорогу разом
Памфлет и Притча.
Памфлет орёт,
Клеймит, ругается,
Пугает всех сарказмом,
Издевается,
Упрёками наотмашь бьёт.
А Притча рядышком идёт
Задумчиво, прилично,
Поклоны раздаёт,
Подсказывает, учит, улыбается.
Год вместе шли, устал Памфлет,
Ни сил, ни голоса уж нет.
И говорит он, издыхая:
– Похоже, дальше мне никак.
– Ну что ж! –
Сказала Притча тут в ответ. –
Большую жизнь не проживёшь,
Всё время злясь, ворча и хая.
А у меня судьба иная –
На века.
* * *
Енот-нечистюля
Один Енот, как вор
Или бандит,
Через крапиву и татарник,
Залез без спроса в чей-то двор.
А там свинарник,
И жирная Свинья в грязи лежит,
Похрюкивает и елозит.
– Ну, вот! –
Вскричал Енот. – Какой позор!
Морковка, репа, яблоки в навозе.
Давай я их к оврагу оттащу,
Прополощу,
Вернусь и всё сложу в корыто.
– Заранее благодарю! –
Ответила Свинья. – Хрю-хрю!
Куда потом исчез Енот,
То шито-крыто.
И был ли в том овраге ручеёк?
----------
Кому тут что-то невдомёк,
Тому моральная пилюля:
Не верьте никаким чистюлям.
* * *
Куриная любовь
И вновь
На смертный петушиный бой
Явилась курочка одна.
– Ко-ко! – прококола она,
С восторгом крыльями взмахнула
И победителя, и приз его, мешок зерна,
К себе в курятник умыкнула.
Петух, как и любой
После таких боёв, был очень плох
И ровно через сутки сдох.
А курочка на новый бой явилась
И новым призом поживилась.
----------
Уж такова куриная любовь.
* * *
Ад и Рай
Как жить тебе, сам выбирай.
Но, если что не так потом,
То на себя пеняй.
----------
Проходит мимо Ада Рай:
Тьма грешников кругом,
И черти их к вратам сгоняют,
Передних пропихнут,
Другие сзади напирают.
– Всё, не могу – пожаловался Ад. –
В одном котле толпой горят.
Смола кончается, чертей нехватка.
Ну никакого на Земле порядка.
Такое впечатление, что там
Совсем безгрешных не осталось,
Ко мне всех шлют,
А у тебя почти пустой приют.
Так прояви к соседу жалость.
Давай мы их поделим пополам.
– Давай, –
Ответил добродушный Рай.
И поделили.
Но подойти к чужим вратам
Никто из грешников не смог:
Дорогу ангелы им перекрыли,
И с ними Бог.
* * *
Гиппопотам в деревне
Из московского зоопарка сбежал Гиппопотам.
И правильно сделал, не место там старикам.
Зато теперь в деревне за угощение и кров
Он катает на себе кучу пацанов.
А намедни всего-то за несколько бочек пива
Он очистил всю околицу от крапивы.
А всего-то за несколько тонн овощей
Он очистил весь пруд от осоки и хвощей.
А ещё по заявкам и с одобрения
Он разбрасывает, где надо, ценное удобрение.
И, где не надо, бывает, случается,
Но ему, забавному толстяку, всё прощается.
С коровой одной молодой подружился.
Не бык племенной, но всё же сгодился.
Короче, прижился.
И служит тем самым наглядным примером,
Что следует делать пенсионерам.
* * *
Ежовый суп
В лесочке под Москвой,
За лугом,
Ёж поселился из Калуги.
Кто он такой,
Никто не знает,
Как раньше жил, не разглашает.
– Скажи, сосед,
А почему с тобой ежихи нет,
А как тебе нора досталась,
А старая куда девалась,
А детки есть иль были,
А почему нас в гости не зовёшь?
Да ладно б только раз спросили,
А то всё признавайся да скажи.
И донимают не ежи,
А змеи, крысы, выдры, жабы.
Устал от них несчастный Ёж
И, дабы
Отвадить от себя их, наконец,
Позвал всех надоевших в гости,
Сварив супец.
Даю его состав, вдруг пригодится:
Улитки, осы, пауки,
Навозные жуки,
Мокрицы,
Стрекозы, мухи, червяки,
Тритоны, слепни, слизняки,
Пиявки,
Сушёные козявки,
Рыбьи кости,
Чей-то клык,
И сверху хвостик серой мышки.
Поставил Ёж котёл
На стол.
А вонь такая из-под крышки,
Что гости все исчезли вмиг.
----------
Да здравствует ежовый суп –
Всем надоедливым отлуп!
* * *
Курятник
Ха-ха!
Прогнали куры петуха,
Квохча до хрипа: «Надоел!»
Петух и ахнуть не успел,
Как уточка одна его пленила,
Которой мужа не хватило.
Что было дальше с петухом,
Молва отсутствует о том.
А вот у кур всё, как в бедламе:
Порядка и покоя нет,
Наседки старые молодок обижают,
К кормушке их не подпускают,
Индюк кулдыкает вослед,
Цыплята больше не рождаются,
Коты и гуси изгаляются,
Без глазу куры разбредаются,
То в яму попадают, то в кювет,
За выгулом никто не наблюдает,
От ястреба и лис не отбивает,
В гнездо не зазывает,
И двор собой не украшает.
----------
Какая здесь мораль, решайте сами.
Но басенка любая без неё плоха,
Как жизнь в курятнике без петуха.
* * *
Вертлявый писатель
Решив писателем вдруг стать,
Лохматый дед достал тетрадь
И сел за стол на кухне.
«Колени-то чего опухли?»
Погладил, помассировал, потёр.
Встал, форточку открыл.
Сел, взял авторучку,
Изобразил большую закорючку.
Встал, закурил.
«А что ж вначале написать,
Роман или рассказ?
Схожу-ка лучше я на двор,
Подумаю и причешусь как раз».
Вернулся, сел.
«А где-то у меня была халва?»
Встал, отыскал, поел.
И снова сел.
«Творить на сквозняке негоже!»
Встал, форточку закрыл,
Тулуп надел.
«А то чего-то мёрзну».
----------
Мораль сей басни такова:
Рождённый ёрзать,
Писать не может.
* * *
Заяц и телевизор
– Вчера по телику узнал,
Как сделать шашлычок из жабы,
Представляешь,
Очень хвалят, –
Сказал соседу Ёж. –
Берёшь побольше нож
И режешь пополам.
Потом все бородавки вырезаешь.
Постой, Косой,
А где же телевизор твой?
– А я его кроту отдал,
Пусть слушает хотя бы.
– А сам-то почему смотреть не стал?
– Но я же не медведь,
Чтоб, не дрожа, на то глазеть,
Как волки там
Всё время зубы скалят!
* * *
Бог не помог
Деваться некуда уже,
Решил Иван, и обратился к Богу:
– Мне тридцать лет,
А денег нет,
И дома нет.
Свернув на старую дорогу,
Народ остался в неглиже,
Пошёл назад и подошёл к итогу:
Теперь у нас опять
Князья,
Графья,
Маркизы
И их служивые подлизы,
Дворяне новые, ни дать ни взять.
Короче, Боже, умоляю,
Жени меня на дочери министра.
– Не могу!
– А почему?
– Вопрос, Ванюша, непростой,
Я ж вас по титулам не различаю.
Мне что дворянка,
Что крестьянка,
Была бы женщина святой,
С душою чистой!
* * *
Иван и Полкан
То ли волк уже не хищник,
То ли пёс не волкодав.
----------
Иван, узнав,
Что пёс Полкан, работу ищет,
Потомком волкодавов став
Случайно,
Взял охранять его свою овчарню.
Год миновал, и что ж?
– Ты почему овец не стережёшь,
Вчера пропали враз две матки,
Позавчера ягнёнок и баран! –
Бранит охранника Иван.
– А я-то что, я ж вроде лаю
На волчью стаю.
– Ну а давить-то их когда начнёшь?
– Не знаю.
----------
Пускай
С моралью тут не всё в порядке,
Зато доподлинно известно мне,
Что накануне при Луне
Вожак, перемахнув ограду,
Вручил Полкану за притворный лай
Какую-то медаль в награду.
* * *
Правда и Ложь
Начало осени, и посему
Две вечные соседки по селу
Засобирались за грибами.
– Корзинку не забудь, –
Сказала Правда.
– Уж не забуду как-нибудь,
Возьму побольше, –
Ответила ей Ложь. –
Шли к лесу полчаса, не дольше,
Балакая о том о сём.
И вдруг табличка со словами:
«Съедобные – направо.
Несъедобные – налево».
– Не может быть! – вскричала Ложь. –
Меня не проведёшь.
И подалась налево.
– Господи, да как же ты живёшь! –
Вскричала Правда ей вослед. –
Сама всем врёшь
И никому не веришь – это ж бред.
И подалась направо.
А потом.
Съев дома бледную поганку,
Строчок, сморчок и мухомор,
Ложь бегала всю ночь на двор…
----------
Я выдумал грибы тут, как приманку.
Но Правда ест их до сих пор.
* * *
Дураки
Я, было, в зеркале увидя образ свой,
Тихохонько Крылова толк рукой:
«Смотрите, говорю, учитель мой,
Что это там за рожа с басней «Дураки»?
Я удавился бы с тоски,
Когда бы сочинил такую ахинею,
Ещё и в интернет бы вышел с нею.
А ведь, признайтесь, нынче есть
Из баснописцев дураков пять-шесть,
Я даже их могу по пальцам перечесть».
«Чем дураков считать трудиться,
Не лучше ль на себя оборотиться?»
Крылов мне отвечал.
Но сей совет лишь попусту пропал.
----------
Таких примеров много в мире,
Никто не любит узнавать себя в сатире.
Вот Климыч сочинил дурацкий стих,
Все говорят ему, стихи не пишут так.
А он кивает на Петра и на других:
Что, мол, не я ж один такой дурак.
* * *
Храбрый хвастун
Совет бывалых, как закон:
«Медведя бойся!»
----------
Весь день ловил в протоке он
Лосося.
Чтоб, как положено, успеть
К холодной спячке растолстеть.
Потом забрёл в дремучий ельник
И спать улёгся возле пня,
Подмяв случайно муравейник.
Все муравьи, как от огня,
Бежать пустились, что есть мочи.
А самый храбрый вдруг упёрся:
– Да я ему сейчас хребет перешибу!
Залез на ель и с ели той
Пал на медвежий позвоночник.
Медведь лишь выпятил губу
И с удовольствием о пень потёрся
Своей могучею спиной.
----------
Мораль сей басни такова,
И многие об этом знают:
Не жди добра от хвастовства,
Когда победные слова
С возможностью не совпадают.
* * *
Москва и Питер
В хорошей басне всё случается,
В ней даже города встречаются.
----------
Сижу я на вокзале в Бологом,
Что меж столицами посередине,
И вдруг в зал ожидания Москва заходит
С пирогом.
За нею следом Питер входит
С пышкой.
Садятся рядом, как простолюдины,
И начинают есть.
– Не лишку? –
Спрашивает Питер у Москвы. –
Вы ж скоро жиром заплывёте.
– А я смотрю, и вы
Не впроголодь живёте! –
Заносчиво ответила Москва.
– Но вас-то, барышня, я здесь
Вообще признал едва-едва.
Где ж ваш нарядный сарафан из шёлка,
Кокошник, бусы, кружева?
– Тогда и вы уж, сударь, объясните толком,
Прошло всего-то двести лет,
А вы без сабли на боку, без эполет,
И вместо ментика какой-то свитер?
Потом Москва уехала в Москву,
А Питер в Питер.
----------
Мораль тут предлагаю наугад:
Нельзя отметины былого
Перенести на новую канву.
Тем более, что много лет назад
И города-то не было такого –
Бологого.
* * *
Вор и Молва
Метёт по городу Молва
И вьётся.
----------
Все знают, что она права,
А ей неймётся.
Кричит, что всё равно его посадит.
Подумал Вор: «Нехорошо!»
И каяться к Молве пришёл
На площадь главную из мэрии:
– Прости, родная, Христа ради! –
И глазки увлажнил, как нищий дед.
На что послышалось в ответ:
– Ты лучше сдайся,
А не кайся.
Молва слезам не верит!
* * *
Волчья смекалка
Не тыкай лишний раз в шпаргалку,
Включай природную смекалку!
----------
Зря он без взрослых в лес ходил,
Он в волчью яму угодил.
– Ты цел?
– Ага, язык лишь прикусил, глядите.
– И я вот также загремел.
– Так вы меня сейчас съедите?
Зачем, какой в том толк!
Я ж не крыловский страшный волк,
И ты не басенный ягнёнок,
А кучерявый пацанёнок.
Вокруг и так полно зверей.
Ты лучше думай поскорей,
Как нам отсюда выбираться?
А то я тут уже простыл.
– Я не могу.
– А почему?
– А я смартфон свой позабыл.
– И что?
– А то!
Попробуй без него узнай,
Как надо вылезать из волчьей ямы.
– Тогда давай,
Я заберусь тебе на холку,
Ты встанешь в полный рост,
Потом я зацеплюсь за ёлку,
А ты за хвост…
----------
Законы бытия упрямы:
Попал в беду, так не плошай,
Своим умом соображай.
* * *
Смерть Кощея
– Бессмертие Кощея – бредь! –
Сказала Лешему старуха-Смерть. –
Да я его в два счёта разбессмерчу.
И, надо ж, он идёт навстречу.
– Привет, больной!
– А что со мной?
– Так у тебя же остеопороз,
Артрит, артроз, хондроз и сколиоз.
И это при твоём-то росте!
Явился Леший через год
К Кощею в гости,
А там на троне только меч да кости.
----------
Выходит, правду говорит народ:
Причину смерть всегда найдёт.
* * *
Медведь и Червяк
С Медведем спорить бесполезно.
----------
Любезно
Он никого не привечает.
Как молотом кузнец,
Даст лапой – и конец.
Вот было тут намедни.
Кабан поверженный пред ним лежит,
И вдруг червяк к добыче подползает.
– Давай делиться, –
Говорит. –
Уж так и быть, тебе копыта,
Ешь досыта,
А остальное мне.
– Чего! – взревел Медведь. –
Впервые слышу я такие бредни!
Сгинь с глаз моих,
Пока не раздавил!
----------
Медведь не псих
И не дебил.
Здоров Топтыгин наш вполне.
Чтоб с ним судиться да рядиться,
Такую ж силу надобно иметь.
Но всё равно его не одолеть,
Прав он иль не прав,
Такой уж у Медведя нрав.
* * *
Козёл с деньгами
Сидит пилот и думает себе:
«Вздремнуть немного, что ли?»
И слышит вдруг: «Бе-бе!»
Окно в кабине приоткрыл – козёл
Стоит на лётном поле
С мешком и с парашютом.
Пилот решил, скотина шутит.
Но, оказалось, нет.
Когда тот в доказательство привёл,
Тряхнув мешком,
Что за прыжок заплатит щедро,
Хоть долларами, хоть евро.
– Так что, врубай свой драндулет
И полетим вдвоём!
----------
Морали всякие бывают,
И эта басенка не без:
Козлы с деньгами высоко летают
И падают на нас с небес.
* * *
Однажды в Москве
Идёт старушка по Тверской,
По левой стороне и «Ой!» –
Упала,
И память вполовину потеряла.
Подумала старушка: «Не-е,
Пойду-ка я по правой стороне».
Идёт и снова «Ой!» –
Упала,
И память вовсе потеряла.
На площадь Красную пришла,
А что за мавзолей на ней,
Не помнит.
И что за храм такой чудной,
Цветные купола,
Не помнит.
И что за башня со звездой,
Не помнит.
Подумала старушка: «Жаль!
Стою тут, будто на чужбине,
Ни дать ни взять».
----------
Мораль:
Не хочешь память потерять,
Иди посередине.
* * *
Строфа и рифма
Сидит поэт, сидит,
Не спит.
Пред ним тетрадный лист
И авторучка.
А за окном Луна и тучка,
Фонарь и мотылёк –
Пейзаж лирический.
Напряг он ум свой поэтический,
Да всё не впрок.
Остался лист тетрадный чист.
«Чего я зря сижу,
Ума не приложу?
Пойду-ка лучше в ванне полежу».
Водичка тёплая, журчащая,
Лафа!
А вот и рифма подходящая,
И первая строфа
О тучке, о Луне…
----------
Сия история, друзья, о том,
Что не рождается стих за столом.
Поэзия ума является обманной,
Душа творит, увы, лишь в ванной.
Ну, может быть, ещё во сне.
* * *
Хищники
Столкнулся Тигр с Грузовиком.
– Куда ты так спешишь, братуха?
– Охотники кругом,
Убить меня хотят за Муху.
Собачку звали так,
Которую я слопал с голодухи.
– Так поделом же, вот чудак.
– Ага, тебе так, значит, можно
Давить несчастных голубей,
Ежей, мышей, гусей,
– Скажи ещё, людей.
– Скажу. И всё равно ты не злодей.
Они тебя ещё и кормят, охраняют.
Как и твоих подружек
Легковушек,
Калечащих и взрослых и детей
Безбожно.
И все давно об этом знают.
А я собачку съел одну за год,
И всё – меня в расход.
Ты вместо бы того, чтобы смеяться,
Помог бы лучше мне смотаться
Подальше от села в тайгу.
– Конечно, помогу.
Лезь в кузов и вперёд!
----------
Сюжет сей басенки, увы, наигран.
Но я бы точно вслед за тигром
Загнал в глухой дремучий лес
Иной технический прогресс.
* * *
И я за то
Коль хищники они,
То жить без войн не могут.
И не жили.
----------
Лосиху волки обложили.
И некого позвать ей на подмогу,
Лесной красавицы дни сочтены.
Глухарка в том трагедию узрела
И с жалобой к Медведю прилетела:
– Совсем ведь озверела волчья стая,
Нельзя подобное терпеть.
– И я за то, – сказал Медведь,
Кабанью тушу доедая.
* * *
Сердитый ангел
Не подлежит то обсуждению,
Что Бог решил чего.
Вот так и появился зам его
По деторождению.
Теперь, чтобы родить,
Согласие необходимо получить
У ангела с сердитым ликом.
Стоят влюблённые пред ним,
Молодожёны.
И спрашивает он, поправив нимб:
– Так, субчики, ответьте,
Зачем вам дети?
– Не знаем.
– О, господи, пижоны! –
Зашёлся ангел криком. –
Одна морока с этими людьми!
Вы же не абы кто,
А хомо сапиенсы, чёрт возьми!
Детишек нарожаете и что?
– Не знаем.
– Любить их будете?
– Не знаем.
– Беречь их будете?
– Не знаем.
– А в детский дом их не сдадите?
– Не знаем.
– Очень жаль!
Согласие я вам
Не дам.
И уходите!
----------
Мораль:
Когда инстинктам потакаем,
Подумать надо бы о том,
Как поведём себя потом.
* * *
Иван и лев
Лежит Иван,
Взор в телевизор уперев.
Вот львицы зебру завалили,
Подходит лев,
И львицы отступили.
– Вот видишь, – говорит Иван жене. –
А ты одно талдычишь мне,
Кончай давить диван,
Сходи на рынок, есть ведь хочется.
А лев вообще вон не охотится.
Потом вдруг на экране полчища гиен
Младую львицу взяли в плен,
Кусают, подлые, за ляжки,
Скаля рыло.
Но встрепенулся лев тут ото сна
И раскидал всех тварей, как бумажки.
– Вот видишь, – говорит жена. –
А ты соседу-пьянице
Боишься дать по заднице.
Не лев ты никакой, Иван, пойми,
Коль не защитник ты семьи.
Поэтому, иди на рынок.
----------
Мораль сей басни в разнице
Меж гордым, сильным, смелым львом
И современным мужиком.
* * *
Плохой танцор
Есть в мире пауки,
Которые танцуют перед самкой.
Отплясывает воздыхатель и не знает,
Что, если танец даме не понравиться,
То исполнителя она съедает.
Но не таков был наш паук,
Попавший случаем в края чужие.
Ему выпендриваться было не с руки
Перед какой-то там заморской дамкой,
Скакать, кривляться, кланяться.
И он поведал ей без лишних мук,
Что планы у него большие,
Что из-за них танцор он никакой,
Учиться некогда и бесполезно,
Зато мужчина он лихой,
Дай бог остаться ей самой живой…
Жива осталась паучиха и довольна.
----------
Совет я всё равно тут дам:
Веди себя, мой друг, достойно.
В одном чего-то где-то там мешает,
В другом оно же возвышает.
А вот каким танцором был Адам,
Мне неизвестно.
* * *
Клопы
В Москве,
В квартире у Ивана,
Вдруг тьма клопов образовалась.
И обратился он тогда к Сове,
Которая премудрою считалась
И никогда не засыпала рано:
– Скажи,
Как вывести мне этих кровососов?
– Да нет вопросов! –
Ответила Сова. –
Сначала ты их строишь по ранжиру,
Затем командуешь «Ать-два,
Вон из квартиры!»
Не вздумай только рассмеяться.
Ивану некуда деваться,
Поэтому он так и поступил.
Входную дверь открыл,
Распорядился строго,
Клопы и подались цепочкой за порог.
А вот последний маленький не смог
Переползти – упал с порога.
Ивану б подождать немного,
А он расхохотался, как дебил.
Клопишка тот и завопил:
– Ребята,
Возвращаемся, хозяин пошутил!
----------
Мораль достойна тут плаката:
Сперва победы ты добейся,
Потом хоть до упаду смейся.
* * *
Беда
Беда в лесу – пожар!
Вся живность, мал и стар,
С огнём вступила в драку:
Кто пламя бьёт,
Кто воду льёт,
Кто землю прёт.
Кто корни рвёт.
А кто-то гонит всех вперёд,
И в бой зовёт,
И гимн поёт,
Давая с гимном… драпу.
* * *
Глухарь-баснописец
Глухарь явился к Журавлю,
Тот был издателем, и говорит:
– Я басни Филина люблю
И знаю.
Но кто-то ж и сейчас творит.
Я тоже вот давно их сочиняю
И про лисиц, и про ворон.
– Зачем?
Ведь всё равно, как он,
Писать ты никогда не сможешь.
– И что ж?
– Ну как ты, глупый, не поймёшь.
Он эталон,
Известный всем.
Тебя с ним рядом не положишь.
Поэтому, глухой,
Лети домой.
Один великий баснописец есть
И хватит!
----------
Кстати,
Вчера у нас в столице здесь
Кого-то памятной доской прибило.
Правда, было.
* * *
Барсук-лежебока
В норе всю зиму было тихо,
Но на дворе уж май.
– Вставай! –
Ворчит на мужа Барсучиха. –
– Не приставай! –
Сказал Барсук. –
А волки ночью приходили?
– Были.
– Вот зверьё!
Покоя нет вокруг.
А мишка из берлоги вышел?
– Нет ещё.
– Вот обормот!
В тайге работы выше крыши,
А он чего-то там сосёт.
И ты состарилась до срока,
С такою жить одна морока.
А дождь идёт?
– Идёт.
– Ну, вот!
----------
Действительно, ну вот:
Когда муж трус и лежебока,
То он во всём винит страну,
Власть, погоду и жену.
* * *
Мартышка с кубышкой
Мартышка, та ещё воришка,
Стащила у людей
Бочонок с крышкой.
А что с ним делать, не поймёт.
Подходит к пальме Бегемот.
И спрашивает у него Мартышка:
– Скажи, братишка,
Что это вот, похожее на пень?
– Да это же кубышка.
Бананы сберегают в ней
На чёрный день.
– Какая чушь! –
Воскликнула Мартышка.
Но три банана сунула в кубышку.
Полгода пролетело уж.
Жару сменил сезон дождей,
Похолодало,
Бананов стало мало.
Открыла обезьяна крышку
И чуть не задохнулась враз.
----------
Мораль звучит тут, как приказ:
Что не сберечь, то ешь сейчас.
* * *
Семён и Моська
В фуфайке старенькой
С собачкой маленькой
Гулял по парку дед Семён.
Собачку звали Моська.
Была родной ей каждая берёзка,
И каждый кустик ею был учтён.
И остролистный клён,
И дуб корявый,
И между ними пень трухлявый,
И ёлочка с рябинкой,
И к выходу тропинка,
И норных холмиков гряда.
Но вдруг Семён свернул туда,
Куда ни разу не ходили
За десять лет.
Совсем свихнулся, что ли, дед.
Глазёнки Моська на него таращит,
А он цепляет поводок
И тащит
Ни Моськин взгляд, ни голосок
Хозяина не убедили.
Держал он крепко шнур в руке.
----------
Мораль сей басни налегке,
Без аллегорий:
Не знаю я таких историй
О том, как волоком на поводке
Кого-то в рай втащили.
* * *
Симулянт
Конечно, знал Козёл,
Что лучше в лес не заходить,
Тем более, не с краю.
Но всё равно зашёл,
Уж больно травка там густая.
Решил, наемся и назад в сараи.
Медведя ж хлебом не корми,
Дай побродить
По собственным владениям.
Но вот козла падение
Не видел он ни разу,
Чёрт возьми.
Ну вылез шумно из кустов,
Ну фыркнул импульсивно,
А тот упал на спину и готов,
Обнюхивать и то противно.
Ну а когда Медведь исчез,
Козёл вдруг взял да и воскрес,
Как по приказу.
----------
И нет тут никаких чудес:
Всяк сущий наделён талантом
Быть симулянтом.
* * *
Поп и мужик
Один мужик пришёл к попу
С обидой на своих любимых:
– Я выстроил для них избу,
Не бил их,
И всё равно я ирод и сатрап.
Ну не пойму я этих баб.
Любить-то я, конечно, их люблю,
Но лень в делах не потерплю.
– А ведомо ль тебе, раб божий,
Что значит ближнего любить?
– А то и значит, что не бить.
– Ну ты и скажешь тоже.
Любить – не значит принуждать,
Любимым надо волю дать,
Оставить их в покое.
Вот что это такое.
Уразумел?..
До осени Мужик терпел.
Потом взял плеть и так огрел
Трёх дочерей, жену и тёщу,
Что снова те бельё полощут,
Носочки вяжут, кружева
И складывают в печь дрова.
----------
Мораль сей басни такова:
Правдивы о любви слова,
Но в жизни чаще плеть права.
* * *
Коварный жребий
Отстав от стаи,
Журавль старый
Собрался на турецкий юг
И сообщил пернатым всем вокруг,
Что ищет даму для эскорта.
Одна такая и пришла,
В зобу дыхание не спёрто.
До Липецка летела, как стрела,
И до Воронежа, хоть и устала.
Над Краснодаром же отстала
И чуть в канаву не упала.
А в Сочи просто грохнулась на пляж,
Хребты Кавказские ворону уходили,
И чайки местные её добили.
----------
Вот вам, подруги, и вояж –
Коварный жребий
С названием «Журавль в небе»!
* * *
Медведь под прицелом
Полкабана Медведь сожрал,
А, что осталось, в схрон прибрал
Подгниться.
– Убийца! –
Заявил кружащий над тайгой Орёл
И кару на него навёл
В виде помёта санкционного.
Но не учёл Орёл, что оного
Ничем вообще не прошибёшь.
Ну шлёпнуло чего-то гадкое на хвост,
На спину,
А что, не разберёшь.
Увидел ель или осину,
Предстал во весь свой исполинский рост,
Поёрзал, почесался
И дальше по своим делам подался.
А попадись ему в малиннике Орёл
Иль рядом с схроном туш несвежих,
То утонул бы в санкциях медвежьих.
----------
И кто это Орлу наплёл,
Какая птица,
Что Мишку можно обязать поститься?
* * *
Идеальный Волк
Собрался Волк достойным стать:
«Неправильно, что все меня боятся».
И начал в собственной душе копаться.
«Что есть во мне под стать
Морально-нравственному идеалу?
Терпение, упорство, смелость есть.
Уверенность в себе и сила есть.
И от коварства отвыкаю мал-помалу.
Пойду-ка я к Сове, та знает всё.
Пусть скажет, чем ещё
Достойные помечены Всевышним?»
– Любовью к ближнему, –
Ответила Сова.
– Какие мудрые слова, –
Воскликнул Волк. – Сердечные!
И, уходя, пообещал
Любить всех ближних вечно.
Но вдруг одна овечка,
Когда он с краю пастбища бежал,
Всех ближе подступила к лесу.
– А ну её, пернатую всезнайку, к бесу!
Я волк или не волк…
----------
Давно пора бы нам взять в толк,
Что нет у хищника души,
Хоть говори ему о ближних, хоть пиши.
* * *
Плохое слово
Если слов «необходимо»
Больше, чем необходимо,
То из них, как следует,
Ничего не следует.
----------
Очень умный мальчик Дима
Шёл по берегу реки.
– Все в округе дураки!
Тут же мост необходимо
С фонарями возвести,
А вон там, как ни крути,
Стадион необходимо,
А вон там ещё бассейн…
Быстро вырос мальчик Дима,
Стал главой округи всей.
Правда, шибко нелюдимым,
В смысле всё не для людей.
Ничего он не построил,
Только слов в речах утроил
И талдычит горячей.
* * *
Черви
Червь электронный, сетевой,
С дистанционной головой,
Проник в компьютер Майи
И так её замаял,
Что чуть совсем не свёл с ума.
Ну посудите сами:
Система вся расстроилась,
На всех платформах кутерьма
С мошенниками и врагами.
– В деревне надо жить, – сказал сосед. –
Где с внешним миром связи нет.
Там, в глухомани, Майя успокоилась
И занялась цветами.
Взрастила даже орхидею,
Род неизвестный.
Но тут другой уж червь, живой,
С едва заметной головой,
Проник в оранжерею…
----------
Я Майю больше не жалею:
То червь был дождевой,
Полезный.
* * *
Иван-дурак и ИИ
К Ивану-дураку,
Что до сих пор не спился,
ИИ с мешком явился.
«Я всех давно согнул в дугу,
Поработил, занейросетил,
Остался ты один, душою светел,
Живёшь своим умом, а так нельзя,
Я научу тебя, как надо».
Затем он взял мешок и говорит:
– Вот посмотри, что в нём лежит,
Не просто пища, а отрада.
Йоркширский пудинг, две сосиски
И односолодовый виски,
Прозрачный, чистый, как слеза.
Живи, Ванюша, по-английски.
– Чего! – наморщил лоб Иван,
Достал берёзовый стакан,
Налил из бочки мутной бражки
И выпил, замочив рубашку.
– Теперь, голубчик, закуси, –
Сказал услужливо ИИ. –
Вот лягушачьи лапки, гузки,
Солоноватый пармезан.
Живи, Ванюша, по-французски.
– Чего! – опять наморщил лоб Иван
И подошёл к порогу,
Достал из погреба сметаны жбан,
Капусту, лук, морковку, сало,
Наелся вдоволь и полез,
На верхний ярус сеновала.
А что ИИ? А он исчез,
Как не бывало.
С поломкой в схеме и мешком.
----------
Нет власти у ИИ над дураком.
И слава Богу!
* * *
Дуб и стервятник
В посёлке Дубовом
Есть Дуб, цепями огороженный.
И вдруг к нему на ветку сел
Стервятник с голой кожею
На голове, на шее и на попе.
Решить явился он вопрос о том,
Кому чего достанется в Европе.
– Мне триста восемьдесят лет
И столько же за мной побед, –
Сказал сурово Дуб в ответ. –
Кому чего я сам решаю.
И так заморского гонца огрел
Другою веткой толщиной со сваю,
Что сгинул тот куда – бог весть.
----------
Мораль я здесь
Такую предлагаю:
С делёжкой к сильному не лезь,
Коль не желаешь весь облезть.
* * *
Дома
Тили-тили-тили-бом,
Заселили новый дом.
Шум и гам стоит кругом.
Стуки, бряки будто гром.
Старый дом идёт на слом,
Поддаётся он с трудом.
И решили все при том:
Сам развалится потом.
И, действительно, потом
Развалился… новый дом.
* * *
Алиса, спой за соловья!
И вновь черёмухи цветут,
А соловьи уж не поют
В Москве и в Подмосковье.
----------
Здоровье
Чудесных птичек
Здесь абсолютно ни при чём.
Проблема в том,
Что не для кого петь.
Нет ласточек-сестричек,
Скворцов, дроздов, щеглов, синичек,
Клестов, зарянок, зябликов, чижей,
Весёлых взбалмошных стрижей
И даже хищников пернатых,
Которые враз улететь
Давно, оказывается, спелись.
Воробушки куда-то делись.
Лишь дятлы не меняют рубежей,
Пока полно дубов щербатых,
Домыкивающих свой тяжкий век.
А что же человек?
А он, печальный, в кабинете
Припомнил встречу у ручья
И молится на нейросети:
– Алиса, спой за соловья!
----------
Мораль такая тут друзья:
Мертва без мира Божьего Земля,
Исчезнет всё, и вы, и я.
* * *
Муравьед-заказчик
Все обижают муравьишек:
То их придавит лапой мишка,
То прокопает дырку крот,
То заяц пнёт,
То ёжик ткнёт,
То белка шишку в них швырнёт,
Нет им, букашечкам, покоя.
И вдруг такое.
– Лечу я, значит, с краю пашни, –
Жужжит мохнатый Шмель. – А там
Бобры дома возводят вам,
Похожие на башни.
При этом клевер губят, хоть реви.
Пришли на стройку муравьи
И спрашивают у бобров:
– А кто заказчик?
– Муравьед, –
Услышали они в ответ.
----------
Морали никакой тут нет,
Поскольку я плохой рассказчик.
А, может быть, и есть, без слов.
* * *
Удав и мартышки
Мартышкам где-то бог послал смартфоны.
Но обезьяны не вороны
И не ведутся на пустую лесть.
Повыше, главное, залезть
И можно на экран весь день глаза таращить:
Бунгало, море, яхты, пиво, друг
С бананом.
Удав же то одну не видящую ничего вокруг
С высокой ветки стащит,
То другую…
----------
Я вот о чём в сей басенке толкую
С учётом всех земных наук:
Хоть сколько ты сиди перед экраном,
От этого не станет жизнь твоя
Прекрасней.
Скорее может стать опасней,
Удав – огромная змея.
* * *
Волчья радость
– Теперь я должен, – заявил Медведь. –
За внешними врагами бдеть
И в край родной их не пущать.
Поэтому не надо тут пищать,
Визжать и ныть, как говорится,
Вон что за бугром творится.
– А кто от внутренних нас будет защищать? –
Спросил Барсук.
– Не знаю, – прорычал Медведь. – Мне недосуг.
На том собрание зверей в тайге
И завершилось.
А Волк подумал радостно: «Эге,
Тогда пора!»
----------
Мораль сей басни, как в кармане шило:
Не так возьмёшься – и дыра.
* * *
Душа и Закон
Заспорили Душа с Законом,
Кто ж всё-таки главнее для людей?
Душа звенела колокольным звоном,
Закон кивал на право и судей.
Не сговорились
И за решением к Всевышнему явились.
Послушал их Творец и говорит:
– Вот было б так, что всё цветёт, а не горит,
То главною была бы ты, родная.
Но на Земле одна война, потом другая.
Поэтому там главным должен быть Закон,
И не иначе.
Когда духовного единства в мире нет,
Душа почти что ничего не значит.
----------
И я хочу сказать, хоть я не Он,
Примерно то же:
С враждой людской весь божий свет
Совсем не божий.
* * *
Богатый Барсук
Живёт Барсук царю под стать,
Нору в дворец преображая:
Из золота его кровать,
Большие вазы из Китая,
Из Франции вино, коньяк,
Камин из малахита,
Ковры – Афганистан, Ирак,
Из Англии мохито.
А в Форбс по осени попал,
Так выпил всё и в спячку впал.
Проснулся аж в начале мая,
Наружу вылез – мать честная:
За мочажиной волчья стая,
Перед норой медвежий след,
Прохода никакого нет,
Коряги, топь, лесоповал,
Лопух, крапива, мох да сучья.
– Эх, голова твоя барсучья! –
Сказала тут ему Сова. –
Живая правда такова:
Дворцом тогда бывает дом,
Когда по-царски всё кругом.
* * *
Господин и Товарищ
На тропке у реки
Сошлись Кабан и Волк,
И у того клыки
И у того.
Но вепрь матёрый здоровее
И сильнее.
– Посторонись, болван! –
Воскликнул Волк. – Я господин!
– А я товарищ! – возразил Кабан. –
Господь один!
И выпихнул, как хлам,
Присвоившего себе имя божье
К бездорожью.
----------
Ни тога не подходит нам,
Ни плащ без петель,
Мы все равны на этом свете,
Ещё грешны и смертны тоже.
* * *
Кощей-арендодатель
Устал Кощей всё делать сам:
Копить сокровища, как хлам,
Манишку, бабочку стирать,
Штаны, рубашку и перчатки,
Накидку типа плащ-палатки,
Скотину, земли отбирать,
Царевен тайно похищать,
Томить во тьме чужих невест,
Пугая сущих всех окрест,
Кольчугу ржавую чинить,
Корону драить, меч точить,
Который как бы кладенец.
Вот и решил он, наконец,
Спокойно в старости пожить,
Без лишних дум, как говорится,
О том, что в логове твориться.
Короче, сдал он свой дворец
Барсучьему семейству.
Арендодателю – уход и кров,
А арендаторам – всё по наследству.
Уж сколько минуло веков,
Но те ж потомки барсуков,
Уход за старцем продолжая,
Всё смерти ждут его, не зная,
Что он бессмертный.
Готовя договор арендный,
Кощей не заявил о том
И не покаялся потом.
----------
Одна в сей басенке мораль,
Другой не вижу тут вообще я:
Не верьте старикам-кощеям!
А барсуков, конечно, жаль.
* * *
Баба-яга и мошенники
– Красивой хочешь стать? –
Спросила Бабушку-ягу Змея.
– Хочу.
– Тогда избушку надобно продать
И деньги мне отдать,
А я похлопочу
Перед пластическим хирургом.
Итог:
Змея с деньгами уползла,
Хирург же оказался не врачом,
А секачом-придурком,
Судья-единорог
Избушку бабушке-яге вернул,
Её же кто-то обманул,
Карга не может быть ни дивой,
Ни красивой.
А деньги где?
А кто их знает.
За них никто не отвечает.
Мошенники везде!
----------
Марали в басне сей немножко:
Не лезь в избу на курьих ножках.
* * *
Хау ду ю ду
В семье московских старичков беда:
Жена чужой язык на курсах изучает
И русский позабыла навсегда.
Дед за предательство её ругает,
А бабка ничего не понимает
И только «хау ду ю ду» твердит в ответ
Иль «ай донт си» красиво изрекает.
----------
Мораль в сей басенке такая:
Чужих словечек полон свет,
Но без своих и Родины как будто нет.
* * *
Пусть дерутся
Всё видят небеса и знают.
----------
Смеются хищники и наблюдают,
Как прочие друг друга обвиняют:
Нет нижних веток у осины и сосны,
Так виноваты лоси, кабаны;
Нет на деревьях и под ними шишек,
Так это из-за белочек и мышек;
Полно сырых тропинок, мошкары,
Так это всё ондатры и бобры;
Цветов, кореньев и грибов нехватки,
Так это утки, гуси, куропатки;
Зайчата по утрам шалят, не спят,
Так в этом дятел виноват.
Но никого не занимает,
Куда вдруг кто-то пропадает.
А ближних всех и хают, и хулят,
И драться с ними норовят.
А хищники над тем смеются.
Пусть, дескать, меж собой дерутся,
За нас бы только не взялись гурьбой,
А то бежать придётся краем
Тайги, разгневанной и злой.
----------
Как часто мы друг друга зря ругаем,
А тех, кто на вершине пищевой,
Боимся, чтим и потешаем.
* * *
Вопрос баснописца
Я это так, для диалога.
----------
На свете всех и всяких много,
И каждый дом свой бережёт.
Но тут намедни как-то вот
Собрание в лесу случилось.
Зарянка, было, отлучилась
И вдруг ещё одно яйцо в гнезде,
Лежит по центру в тесноте,
Но больше вроде и светлее.
На днях и с трясогузкой то ж,
И с пеночкой, и с соловьихой.
Поднялся гомон, гам, галдёж.
– Подумаешь, какое лихо –
Не те параметры и цвет,
Чужих яиц в природе нет,
Несёмся мы для общей цели!
----------
Вопрос:
И кто ж такое произнёс
С высокой ели?
* * *
Карл Маркс и жестянщик
У нас «Das Kapital»
Бессилен.
----------
– Ну ты, лихач, попал! –
Сказал учёному Василий. –
Куда ж ты так упрямо гнал!
Я Опель твой, конечно, отрихтую,
Загрунтую, зашпатлюю, зашлифую.
Но кто за это всё готов платить?
– Ну, если на партийном сленге,
То верный мой соратник Энгельс.
Однако я хочу у вас спросить,
Прибавочная стоимость в зачёте?
– Чего? – наморщил лоб жестянщик.
– То есть какая разница меж тем,
Что стоит ваш тяжёлый труд,
И тем, что вы с меня возьмёте?
– Ты думаешь, что я обманщик?
– Ну что вы, сударь, вовсе нет.
Но всё должно быть по науке.
– У нас сейчас своя наука, дед:
Бери, сколь загребают руки.
* * *
Старик и Маузер
В сей басенке, друзья, везуха
Ну абсолютно ни при чём.
----------
Жили-были старик и старуха
У самого моря Балтийского.
Раз холодным октябрём
Закинул старик невод в море –
Пришёл невод с Маузером матросским.
И молвит тот голосом человечьим:
– Чего тебе надобно, старче?
Ему с поклоном старик отвечает:
– Да надобно нам машину новую,
Старая совсем уже не стирает.
А пенсия у меня – кот наплакал,
И у жены – с нос гулькин.
Забранил Маузер старика:
– Дурачина ты, простофиля.
Сказал же Владимир наш Маяковский:
«Разворачивайтесь в марше!
Довольно жить рабским законом,
Данным когда-то Адамом и Евой,
Буржуйскую клячу загоним,
Левой, Левой, Левой!»
Не понял старик ни слова
Из слов товарища Маузера
И продал его антиквару
Аккурат по цене новой стиралки.
----------
Судьба к тому благоволит,
Кто без дела не сидит.
* * *
Разоружение
– Вот это да,
Вот это гребень, борода,
Ну точно важная персона
С высоким уровнем тестостерона! –
Расхваливала Петуха Лиса
Из-за большого колеса
Стоящей во дворе телеги. –
А хвост, такого не видала я вовеки!
Окрас его любую курочку сведёт с ума
Без стрел и лука Купидона.
Да и осанка у тебя породиста, пряма.
И лапы крепкие, как две опоры.
Но жалко, что на них есть шпоры.
А, если б ты их удалил совсем,
Вот эту угрожающую пару,
То был бы первою жар-птицей на селе.
Сходи с утра к ветеринару.
Петух так возгордился, что сходил
И то, что хитрую лису пугало, удалил.
А ночкой тёмною его не стало.
Потом лиса и кур всех потаскала.
----------
Таких примеров и средь нас немало:
Хвалу елейную пропел,
Разоружил и съел.
* * *
Змея и лирик
Влюблённый лирик,
Идущий по дороге у гумна
И сочиняющий сонет,
Упал в кювет.
А вот сатирик
Шёл бы прямо, глядя на
Любые ямы и канавы возле,
А басню написал бы после
За кружкой пива
И за вазочкой с кешью.
Но лирик-то свалился на змею.
И нет в том никакого дива,
Что у змеи смертельный яд.
----------
Мораль сей басни наугад,
Другой пока что нету:
Когда ты пишешь у гумна сонеты
И даришь их любимой даме,
Но не той,
То можешь оказаться в яме
Со змеёй.
* * *
Дед Мороз и Фея
Поспорили у Мавзолея
Дед Мороз и Фея,
Кто главный всё ж из них,
Волшебников таких?
– Я чудо всем дарю.
– А я подарки раздаю.
– Я приношу удачу.
– А я на Новый год чудачу.
– Я просьбы исполняю.
– А я природу охраняю.
– Я всех могу от хвори исцелить.
– А я пургу могу враз усмирить.
– А у меня корона классная.
– А у меня костюм атласный.
И вдруг на площадь Красную,
Услышав сей дуэт,
Сам Президент явился.
– В хороших сказках главных нет! –
Сказал и удалился.
----------
Мораль в сей басенке проста,
Как суть текущего момента:
Не спорить надо иногда,
А слушать Президента.
* * *
Сороки и жизнь
«Наш край – наш общий дом» –
Так говорил один монарх в одном краю,
Другой монарх – в другом.
При этом знали все, что жизнь плохая за бугром,
А вот про общую свою,
Почти что ничего не знали,
Монарши слуги запретили говорить о том.
Поэтому и там, и там сорок позвали.
Пусть, дескать, каждая слетает в гости и потом
Расскажет по рассказам тех других,
Какая жизнь у них самих,
Своя ж им тоже незнакома.
----------
Мораль такая для монархов тут:
Хоть век молчи о том, что всё неладно дома,
Но правду скрыть сороки не дадут.
* * *
Женский вопрос
Мужчина женится, чтоб у него была она,
А женщина вступает в брак, чтоб было всё.
Но не даёт нам жизнь всех благ сполна.
А, если нет всего, то муж – ни то ни сё.
----------
Сидит она на кухне у окна
В посёлке, что под Питером, в Шушарах,
И грезится ей вилла на Канарах:
Сомбреро, яхта, пальмы, танцы в барах.
И тут с работы он пришёл, какой уж есть,
Умылся, сел за стол и ждёт поесть.
Но вместо этого опять нытьё про бедность,
Про лень его и бесхребетность.
Он слушал, слушал, слушал, встал,
Собрал свой чемоданчик и пропал.
С собой он взял стакан, зубную щётку,
Обмылок, пену для бритья, отвёртку,
И плоскогубцы не забыл,
Простым электриком он был.
И нет теперь у героини басни этой мужа.
----------
Так что ж для женщин наших хуже –
Мужчины рядом бедного присутствие
Иль виллы за морем отсутствие?
* * *
Конкуренты
В одном селе всего за сутки
Пять мёртвых кур и семь цыплят нашли.
Кому ж понравятся такие шутки
И киллеров немедля замели,
Бездомных душегубов двух – кота и пса.
Заказ же на убийство им дала лиса,
Которая сказала каждому при этом,
Кто больше для неё курятины набьёт,
Тому она избу в селе найдёт.
Кота кастрировали ланцетом,
А пёс вдоль склада ходит взад-вперёд,
Гремя тяжёлой цепью.
----------
Мораль в сей басенке одна:
Любая конкуренция с корыстной целью
Для общества опасна и вредна,
Плодит преступников она.
* * *
Просто жадность
Вор ворует и не знает,
Что репей за вишнями.
Денег много не бывает,
Но бывают лишние.
----------
Ночь, затишье,
Вор в чужом саду,
И вишни полное лукошко.
Но на беду
Зажглось хозяйское окошко.
А вору хоть бы хны,
Предательская жадность одолела.
Сперва он снял штаны
И сделал
Как бы куль из них.
Затем стянул с себя рубашку,
Связал её узлом
И тоже загрузил чужим добром.
А в доме дверь уж нараспашку,
И он с ружьём,
Хозяин.
До самых хуторских окраин
Впотьмах
Сквозь гущу лопухов с крапивой
Бежал вор без наживы.
В одних трусах,
Трусы в репьях,
И весь по шею в волдырях.
* * *
Чужая власть
Жила себе давным-давно
На левом берегу истока волчья стая.
Но вдруг, ничуть на это невзирая,
На родину волков могучий тигр явился
С другого берега одним прыжком.
И заявил: «Теперь я буду вашим вожаком!»
Такой вот факт в тайге случился.
Попрал нещадно тигр волчью честь,
Зато стал сладко спать и есть.
Завалят волки кабана и закрывают пасти –
Всё с потрохами достаётся новой власти.
Завалят лося всей гурьбой –
Рога и хвост лишь делят меж собой,
В бока друг друга зло пихая.
----------
Добавить даже толком что не зная,
Готов, однако, я сказать одно:
У Родины должна быть власть родная.
* * *
Проруха
Толком не выведав, что там и как,
Домик купили старик со старухой.
А по соседству жила невезуха:
То за деньгами зайдёт просто так,
То озверело покажет кулак,
То учинит в огороде бардак,
То переманит всех пчёл на чердак,
То у ворот прокопает овраг,
То приведёт за собою бродяг,
То вдруг на них же натравит собак.
И ведь не сгинет злодейка никак.
----------
Вот вам пример, что такое проруха,
В смысле ошибка, оплошность, беда:
В ад превратит вашу жизнь невезуха,
Если останетесь с ней навсегда.
* * *
Змей Рыныч
Очень много лет назад
Жил у нас Змей Рыныч, гад.
Никого он не любил,
Врал, обманывал, хитрил.
Люд простой считал за сброд,
В долг, в нужду, в порок вводил.
Ладно, если б только жил,
Но он и сейчас живёт.
----------
К примеру, вот.
– Суй рыло глубже! –
Сказал Енот. –
И тут ещё подрой!
Свинье бы поваляться в луже,
А не валить свой дом родной.
Но что поделаешь, землица
Под домом сим Еноту отошла
За невозврат долгов, как говорится.
Рекламная хвала отходов пищевых
Свинью коварно подвела.
Чтоб их приобрести на год вперёд,
Она кредитов набрала
В Енотовом приватном банке
С огромными процентами на них.
А в качестве приманки,
Списать часть суммы долговой,
Он предложил Свинье самой
Свалить свинарник свой.
* * *
Поэт и Аполлон
Сошёл однажды Аполлон на Землю
С инспекцией насчёт искусств.
Присел на лавочку, а сзади куст
Дурмана и росточек хмеля.
Обмяк и задремал немного бог,
Сказался аромат пьянящий.
И вдруг поэт, как будто настоящий,
Пристроился, подобно кораблю,
И тоже малость во хмелю.
А дальше краткий диалог.
Поэт:
«Я вас и творчество люблю.
Но не могу никак понять,
Свободный я поэт иль узник,
И что мне на Парнас с собою взять,
Кляп здоровенный иль подгузник?»
Аполлон:
«Купи себе тетрадь,
Засунь её в карман толстовки
И отправляйся в лес статьи писать
Про лесозаготовки».
Поэт:
«При чём здесь это!
Я ж не прозаик, а поэт».
Аполлон:
«Писать стихи не значит быть поэтом.
Невольник ты, коль воли нет
Дарить богам душевный свет,
Не думая про страхи и конфузы.
Уж лучше расскажи, как валят лес.
А на Парнас не лезь,
Там я и Музы».
* * *
Сражение на пижме
Пришёл на рынок Муравей
За тлями.
А ценники ещё страшней,
Чем были днями.
Подумал он: «Ну что ж, окей!
Добудем сами».
И вслед за ним туда ж пришла
Коровка божья
И приняла
Решение примерно то же.
На пижме тли полно.
Но за еду ж подраться надо,
Ни сил младых
Не пожалев, ни жизни.
Коровки вниз на бой ползут,
А муравьи, бойцов армада,
Кверху прут.
Спустя всего-то пять минут,
И тех и тех, уж неживых,
Гора под пижмой.
Кошмар!
----------
От роста цен бросает в жар,
Душа черствеет.
А просто жизнь, как божий дар,
Всё дешевеет.
* * *
Колючий политик
Ежа на верх избрали.
«Я не могуч.
Но, я колюч!
И, чтоб вы точно знали,
Я власть имущих не люблю,
Любого уколю,
Кто вдруг посмеет вас обидеть!»
Так избирателям-зверью
Внушал полгода ёжик.
И что же?
По телевизору его увидеть
Можно иногда,
А вот в натуре никогда.
Кто ж избирателей к нему допустит,
А ну как белка шишку в лоб запустит.
И он их видеть не хотел,
Своих хватает дел.
Чтоб впредь его никто не съел,
Лисицу надо выслать за болото.
Туда же вслед за ней послать енота,
Орла, сову и барсука.
А что касается хорька,
Так тот вообще на мех лишь годен.
Потом на спячку надо жир скопить,
Лужайку задарма купить,
Пока в чинах и на свободе.
----------
Политики двуличны по природе,
Такая уж печать на их судьбе:
Чем меньше можно думать о народе,
Тем больше можно думать о себе.
* * *
Люди и мамонты
Пять тысяч лет назад,
Не предъявив верительные грамоты,
Явились на Таймыр вдруг мамонты.
А кто ж таким соседям будет рад,
Которые за день травы съедают тонны.
А люди были и тогда бесцеремонны,
Задиристы, жестоки и горды.
Но коль пришла одна беда на все роды,
Сплотились, подружились, встали
В единый строй и недругов загнали
В могилу вечной мерзлоты.
----------
Обман, измена, жадность, грех,
Как пропасти, разъединяют всех.
Сближают страх, невзгоды, беды
И долгожданные победы.
* * *
Невидимка
– И кто это мне тапочки погрыз!
И кто вот это всё стянул с дивана вниз!
И простыню, и плед с узорами!
И всю подушку истрепал!
И почему карниз валяется со шторами!
А телевизор почему упал!
А почему под тумбочкой журнал!
Ты что его читал!
Чего ты там забился в угол, стыдно!
А глазки лапою зачем прикрыл!
Ты думаешь, тебя не видно!
Чего молчишь, ишь, приуныл! –
Ругает женщина щенка, придя с работы.
----------
Мораль такая тут, друзья:
Собаке учинить бардак никак нельзя,
А человек наделал дел, прикрыл глаза
Купюрою – и нет заботы.
* * *
Кукушка, Бог и Дьявол
Гуляют Бог и Дьявол по опушке,
А рядом счёт годам ведёт кукушка.
– Я ж говорю, безгрешных нет,
Она вот подшвырнёт яичко и привет.
А про грехи и плутни человечьи
Так даже спорить тут с тобою не о чем.
– Конечно, если искушать людей, как ты,
Гордыней, похотью и эгоизмом,
То не дождаться им счастливой жизни.
– Не в этом дело, дорогой.
Всё сущее противоречит воле Божьей.
Сама исконная Земля и та
Грешит вулканами,
И небеса грешат, являя буйный нрав.
– Нет, Дьявол, ты не прав.
Не может грешной быть такая красота:
Вот эти лютики с тюльпанами,
И этот василёк, и зверобой,
И колокольчики, на купола похожие,
И клевер, и подсолнух, и лопух,
И мать-и-мачеха с иваном-чаем,
И одуванчик этот вот.
Жизнь на Земле – награда!
Но вдруг кукушка замолчала,
И Дьявол улетучился, как дух.
----------
Мораль:
Безгрешным может быть лишь тот,
Кому грешить не надо
И жизни без греха не жаль.
* * *
Молчи, поэт!
То ухая, то хохоча,
В краю таёжном диком
Читает филин опусы свои
Двусложным криком,
И чаще по ночам.
Шумит, спать не даёт.
А вот о чём его стихи,
Никто не разберёт.
И разбирать-то не желает,
Иных забот хватает.
Зайчишку волк достал,
Лягушку – уж, шмеля – паук,
Косулю – рысь, крота – барсук,
А всех вообще – амбал,
Топтыгин то есть,
О силе коего всяк знает.
А филин всё стихи свои читает.
И ни один не помогает
Выжить там,
Где хищники по всем углам,
Числа им несть,
И жизнь – сплошная мука.
----------
Другого лозунга тут нет:
Молчи, поэт,
Ты не достоин звука,
Коль правды вес не по плечам!
* * *
Личный кабинет
Жарко стало в Африке,
И попугай Жако
В пушистом шарфике
Весной на Север прилетел
И сразу же дупло найти хотел.
А дом в тайге, не будучи нахалом,
Присвоить нелегко.
От ели к ели полетал Жако немало,
Но так и не нашёл свободного жилья.
– И как же быть? – спросил он Соловья.
– А ты зарегистрируйся на лесуслугах, –
Поведал Соловей в ответ. –
Тебе совьют там личный кабинет.
Сегодня цифра главная и интернет.
Жако всё так и сделал на досуге.
А тут конец уж ноября,
Не дарящего Северу метеорая.
Дупла ж как не было у попугая,
Так и нет.
Зато есть личный кабинет.
* * *
Медвежья нота
Узнал Медведь, что за границей
Все признают его убийцей.
И стал он думать и гадать,
Как имидж свой там поменять.
– А ты предстань пред их элитой
Большим лирическим пиитом, –
Сказала мудрая Сова. –
Найди любезные слова,
Сложи из них сонет иль оду
И предъяви свой опус, будто ноту.
Но слов подобных он найти не смог,
Наш добрый Мишенька. В итоге
Он выслал всем такой стишок,
Повергший заграницу в шок:
«Брехня,
Что я убийца, господа.
Я увалень и спать люблю,
Но не всегда.
Когда я не в берлоге,
Пусть всяк уносит ноги,
Кто вдруг полезет на меня,
Враз завалю!»
* * *
Медведь и другие
Весь в хлопотах Медведь:
Берлогу надо присмотреть,
А, чтоб зимой не умереть,
Побольше надо съесть лосося,
Ну а пока вот тушу лося
Необходимо спрятать в схрон.
И в этот миг со всех сторон
К нему вдруг подошли другие
Таёжные жильцы, но не такие,
И говорят: – Коряги-то большие,
Зачем ты в яму их кладёшь,
И камень крупный зря берёшь,
И слишком глубоко копаешь,
А как запас обезопасить, знаешь?
– Знаю! – прорычал Медведь. –
И всех вас тут предупреждаю,
Совать носы в мои дела не сметь,
Найду и заломаю!
----------
Любая власть всё знает от и до,
Подсказчикам она не рада,
Ей хорошо известно то,
Чего другим бы знать не надо.
* * *
Жизнь на Марсе
Решил вдруг Бог,
Что на Земле мир плох,
Организован он безбожно,
И всё возможно.
А, значит, надо бы послать
На Марс всех понемногу.
Нельзя ж, ей-богу,
Без жизни космос оставлять.
Прошло столетие.
И как же попаданцы там живут?
А также, как на этом свете:
Завидуют, воруют, врут,
Не любят, ленятся, дерутся.
Бог видит всё
И в замешательстве гадает,
Аж нимб не так сияет:
Ослёнку дарит жизнь осёл,
Козлёнку, стало быть, козёл,
Откуда ж нелюди берутся!
* * *
На Тверской
В Москве,
В квартире на Терской,
Заядлого туриста обнаружили,
Исколесившего весь белый свет.
Такого места на планете нет,
Где б ни был он, умом недюжинный,
Здоровьем, бодростью и силой духа.
А тут лежит он неживой,
На фото Сингапур, Гонконг, Монако,
На тумбочке букет из горных трав,
На вазочке из бивня муха,
А на столе стишок
Из кратких строк
(Турист ещё поэтом был, однако):
«Душил меня удав,
Кусала меня пума,
Лишали меня прав,
А умер я от шума».
* * *
Иванова уха
– Соседушка, послушай,
Что сообщает мне Иван
По переписке, –
Сказал Демьян. –
Ты кушай, Фока, кушай.
Ухе сей двести двадцать лет,
А порчи и поныне нет.
Так что трапезничай без риска.
– И что ж он сообщает?
– Тебя, дружочек, упрекает.
– Вот слушай, – и Демьян,
Упёршись в сенсорный экран,
Читает:
«Семью попотчевать мечтая,
Сварил уху я из минтая.
И кости съели и хвосты,
Без лишних слов и тошноты».
----------
Читатель, счастлив ты,
Коль чувство юмора имеешь:
Любой намёк уразумеешь.
* * *
Поэтический шантаж
У поэта денег нет,
На то он и поэт.
А, если мэра вынудить делиться,
Куда он денется, как говорится?
И вот поэт заходит к мэру в кабинет
И говорит: – Я напишу про вас такую басню,
Что вы тут все затрепещите,
Коль не заплатите мне миллион.
– Ну что ж, прекрасно! –
Улыбнулся мэр. – Пишите,
Хоть пасквиль, хоть памфлет, хоть фельетон.
Вот адрес нашей городской газеты.
Поэт в газету эту
Лихую басенку свою послал через Рунет
И получил такой ответ:
«Всяк может срифмовать слова сатира и сортир.
Примерно так же, как квартира и трактир,
Конфета и буфет, манжета и сюжет.
А смысл? Сатиры ведь у нас давно уж нет!»
* * *
Ленин и инфляция
Две бабушки у Мавзолея.
– Купила помидорку и жалею.
В три раза выросла цена.
Но что поделаешь, давно не ела.
– А я пол-огурца купить хотела,
Так все подумали, что я пьяна.
– А Ленин обещал когда-то,
Что будем жить мы все богато.
Вот пусть и объяснит нам тут,
Чего же цены каждый день растут?
И, может, встанет да поможет.
– Дай боже!
И вот что им послышалось в ответ:
«Лимит на революции исчерпан,
А на инфляцию пока что нет.
Поэтому помочь вам не смогу ничем я,
И не тревожьте вы меня ещё сто лет».
* * *
Два бойца
Крикнул гордо Чебурек
Пирожку с картошкой:
– Тигра я, джигит, абрек,
Ты ж простой лепёшка!
И ответил Пирожок
Чебуреку гордо:
– Ты не тигр, а волк, дружок,
Я ж медвежья морда!
На войне, как на войне,
Там не место слабым.
Бьют врага, спина к спине,
Серый с косолапым.
----------
Вечно ссориться нельзя,
Спесь подобна туче.
Если в бой идут друзья,
Это в сто раз круче.
* * *
Просто Пёс
На выставку собак,
Лохматый Пёс явился,
Породы никакой
И звать никак.
А лес-то рядом.
Взглянул на Пса судья
Суровым взглядом
И говорит:
– Таких участников ещё не видел я,
Без хендлера и без заявки.
Не вздумай в круг вставать,
Тут не какие-нибудь шавки.
Тут хаски,
Бигли, доберманы,
Питбули, доги и афганы,
Мастифы, гампры и пхунсаны.
Все из прославленных элит,
Бойцы,
Любого зверя могут разорвать,
Не подходи к ним без опаски.
И вот осмотр начался.
Судья оценивает экстерьер,
Резцы,
У сук соски, у кобелей мошонки.
А просто Пёс стоит в сторонке,
Отторгнутый за ленточный барьер.
И вдруг
Кабан из леса – прямо в круг.
Всех охватил такой испуг,
Что никакой элиты не осталось,
Она, как иногда,
Поджав хвосты, поразбежалась.
Кабан тогда
На бедного судью попёр и снёс
Того бы без напряга,
Кабы не Пёс, дворняга,
Который встал у вепря на пути.
----------
Вопрос: а что у Муромца Ильи,
Когда он с печки сполз,
Висело на плечах? Ответ: сермяга.
А вот попробуй, победи.
* * *
Аким и Иконка
Мужик один Аким
Вообразил себя святым.
А чем ещё другим то объяснить,
Что не желает он работать?
Все трудятся, ему же неохота.
«Сейчас вот для порядку
Елея подолью в лампадку,
Фитиль поправлю, помолюсь,
На образ в рамке посмотрю
И Боженьку уговорю
Авторитетно подтвердить,
Что я не абы там какой,
А новоявленный святой».
И молвила вдруг из угла Иконка:
«Ну ты, Аким, ведь не мальчонка
И должен знать, что леность – это грех,
Что, кто не трудится, тот отошёл от веры,
Что бедность от безделья вызывает смех
И сумасбродные химеры.
И больше на меня смотреть
Не сметь!
Таким досужим взглядам я не рада,
Без лоботрясов обойдусь».
----------
Не с мерцающей лампадой,
Как по Млечному Пути,
А земным путём нам надо
К вечным истинам идти.
* * *
Народ и Люди
Из Космоса корабль прилетел
И на окраину деревни сел.
Выходят из него жильцы иных планет,
А никого в деревне нет,
Один лишь дед
Копается в землице.
И спрашивают неземные лица:
– А где ж народ честной, как говорится?
– Весь в городах, –
Услышали они в ответ. –
Болеет, травится, бузит, стреляет,
Но воротиться
К прежней жизни не желает,
Не нравится ему жить дружно по уму.
– А почему?
– Людей почти что не осталось.
А без людей народ давно увяз в грехах
И никакой уж не честной.
Так что летите вы, голубчики, домой.
И поскорей,
Пока вам на Земле тут не досталось.
----------
Не гений я и не злодей.
Но что тут скажешь, коли так:
Народу больше, чем людей,
И, кто умнее, тот дурак.
* * *
Космическая записка
– Моя нефть! – Нет, моя!
– Мой газ! – Нет мой!
– Моё море! – Нет, моё!
– Мой материк!..
И вдруг меж спорщиков метеорит
К ногам упал с запиской:
«Берегитесь!
Далёкие враги Земли совсем уж близко,
Год световой один,
Миритесь!
И лучше думайте о том,
Как защитить свой общий дом,
И как вам сообща с врагами биться.
Доброжелатель».
----------
Выходит, прав учёный наш мечтатель,
Циолковский Константин:
Нам Космос шанс даёт объединиться.
* * *
Приложения
– Привет! –
Сказал за мальчика Сеню
Его смартфон.
– Привет! –
Ответил за девочку Женю
Её смартфон.
– Ну, как живёшь?
– Всё, как в кино.
– Гулять пойдёшь?
– Нет, дел полно.
– Тогда, пока!
– Пока!
И расстались они,
Сеня и Женя,
Живые к смартфонам давно
Приложения.
----------
Таковы наши дни.
* * *
Венчание
Пора признаться, наконец,
Что тот же самый наш Творец
Склоняет нас, пока мы живы,
Душить прекрасные порывы.
----------
Повёл я Музу под венец,
Всё честь по чести, чин по чину,
Но Бог и тут нашёл причину.
– Ты, – говорит, – ещё юнец,
Чтоб сочетаться с нею браком.
Пройдёт ещё лет двести с гаком,
В эпоху ту и приходи.
Но только фрак приобрети,
Ещё цилиндр, трость и блузу,
И бакенбарды отрасти,
А то какой-то ты кургузый.
– И что же, Боже, лишь тогда
Взойдёт она,
Звезда пленительного счастья?
– Да.
– А где напишут про меня?
– Так на обломках ж самовластья.
– Ну это, значит, никогда! –
Воскликнул я
И бросил Музу,
* * *
Мигрант
В Калуге мужики
Играют в городки,
У леса, на отшибе.
А рядышком на кипе
Трухи осенней
Стоит мигрант с метлой,
Любуясь палочной игрой.
И вдруг из тени,
Ну, ежели на лес смотреть,
Выходит бурый наш медведь.
Наделал дел вприсядку
И сразу на площадку.
Какая там игра,
Какие городки!
Поразбежались мужики,
Оставив биты и фигуру пушки.
До самой дальней до опушки
Гнал косолапого мигрант,
Под зад ему метлою тыча.
----------
Такой у дворников талант
Или обычай:
Гнать хулигана со двора.
* * *
Марксизм и мошенники
– У нас капитализм, –
Сказал доцент студентам. –
И два непримиримых класса,
Буржуазия и пролетариат,
В неодинаковых процентах,
Прав марксизм.
– Не прав! –
Воскликнул именной стипендиат. –
Мошенников у нас сейчас такая масса,
Что это уже третий класс,
А по коварству первый.
И душит беззащитных, как удав.
– Наверно, –
Вздохнул, преподаватель. –
Вчера вот целый час
Какой-то дознаватель
У бабушки выманивал секретный код,
Потом специалист из банка,
Потом из соцуслуг благожелатель,
Потом ещё какой-то вымогатель,
Полдома взяли в оборот.
----------
Изнанка
Всё это рыночной свободы
И прочих дьявольских свобод.
Обман и совесть – антиподы.
* * *
Диалог
Идёт Христос к Москве.
Навстречу Вася, псих
Юродивый.
– Скажи-ка мне,
А чьи хоромы тут,
Царей иль фараонов?
– Да не хоромы это, а пародии
На благородие.
– И всё же, кто владельцы сих?
– Властители без тронов,
Артисты,
Футболисты.
– А те, другие, где живут,
Кто кормит их и защищает?
– А бог их знает!
* * *
Чужбина
Попал наш Сухов на сафари.
И пишет письмецо домой:
«Неделю бродим по Сахаре,
Жара, песок и сухостой.
Одно я понял, Катерина,
Где нет России, там чужбина,
Без солнца русского тут смерть.
Прошу, Матвеевна, ответь».
----------
Своя земля – что мать для сына,
Тоску по ней не одолеть.
* * *
Олигархи и прочие
Наберитесь терпения,
Идут судебные прения.
Истцы – это прочие,
Ответчики – это олигархи.
Исковые требования:
Признать олигархов хитрыми очень
И препротивными архи.
Судья – сам Бог,
На вид очень строг.
Прочие, зло обращаясь к ответчикам:
– Вы поколение хапающих,
На нас плюющих,
Поэтому процветающих,
От пуза жрущих.
Олигархи, сухо обращаясь к истцам:
– А вы поколение хающих,
И чуда ждущих,
Поэтому выживающих,
А не живущих.
Судья, хмуро обращаясь к сторонам:
– Для меня вы единый народ,
И дьявол вас разберёт,
Как вам жить наперёд,
Поэтому дело я прекращаю.
----------
Какая в сей басне мораль,
Я не знаю.
А жаль!
* * *
А я так вижу!
По самому высокому тарифу
Доверили поставить Грифу
Трагедию Уильяма Шекспира
Про короля несчастного, про Лира.
И вот премьера.
Раздвинут занавес по сторонам,
А на полу, на сцене, тут и там,
Сплошная мертвечина:
Останки бородавочников, львов,
Жирафов, страусов, слонов,
И ни начала, ни конца.
Пытаясь выявить причину,
Спросили режиссёра, где ж тут Лир,
И где ж тут подлинный Шекспир,
И где ж тут соответствие престижу?
На что ответил Гриф,
Спесиво хвост свой распустив:
– А я так вижу!
----------
Гони того художника-творца,
Чей взгляд на наш прекрасный мир
Настолько субъективен,
Что противен,
* * *
Государство и мафия
Ослаб Медведь,
А кто же будет впредь
Хозяином тайги, не знает
И думает: «А пусть без власти поживут»,
И то ли умер, то ли умирает,
Поскольку нет его, ни там, ни тут.
И началось:
Все хищники сплотились в «Коза ностра»
И так открыто, нагло, остро
Давай являть свою шальную злость,
Что жизнь для прочих будто прекратилась
И превратилась
В сплошную череду мытарств.
----------
На кладбище государств
Одна эпитафия:
«Государство уходит –
Приходит мафия».
* * *
Порок
– И кем ты, Машенька, решила стать? –
Спросил у дочери мужик из Ельни.
– Моделью, –
Призналась девка статуи под стать.
И стала.
В районе Ельнинском сперва,
Потом Смоленск, потом Москва
И, наконец, Париж, район того квартала,
Что называется Пигаль.
А жаль.
Лет десять как уж наша Маша там.
Ни мужа, ни детей нет у неё
Среди чужого люда,
Зато уж блуда…
----------
Одно
Хочу сказать я вам:
Не сохранить нам русский мир, покуда
Мы наших женщин не вернём оттуда,
Куда их дьявол уволок –
В порок!
* * *
ИИ-проектировщик
По документам от ИИ
Воздвигли мост через речушку
«Чушку»,
Всего-то метра три.
Проект никто не утверждал,
А некому, никто уж ничего не знал,
Как строятся мосты и прочие объекты,
Руководили всем ИИсубъекты.
Мэр акт приёмки подписал,
А мост упал
Под тяжестью прораба с чертежами,
Который топнул по нему, шутя.
----------
Одно могу сказать тут я:
Давайте снова думать сами!
* * *
26.06.2026 08:25
Басни Посохова против ИИ
Басни Посохова против ИИ
Москва
2026
В настоящий сборник вошли басни, в которых присутствует новая примета высшей степени технического прогресса, а именно искусственный интеллект, меняющий наше представление о мире и нас самих заодно.
Иван-дурак и ИИ
К Ивану-дураку,
Что до сих пор не спился,
ИИ с мешком явился.
«Я всех давно согнул в дугу,
Поработил, занейросетил,
Остался ты один, душою светел,
Живёшь своим умом, а так нельзя,
Я научу тебя, как надо».
Затем он взял мешок и говорит:
– Вот посмотри, что в нём лежит,
Не просто пища, а отрада.
Йоркширский пудинг, две сосиски
И односолодовый виски,
Прозрачный, чистый, как слеза.
Живи, Ванюша, по-английски.
– Чего! – наморщил лоб Иван,
Достал берёзовый стакан,
Налил из бочки мутной бражки
И выпил, замочив рубашку.
– Теперь, голубчик, закуси, –
Сказал услужливо ИИ. –
Вот лягушачьи лапки, гузки,
Солоноватый пармезан.
Живи, Ванюша, по-французски.
– Чего! – опять наморщил лоб Иван
И подошёл к порогу,
Достал из погреба сметаны жбан,
Капусту, лук, морковку, сало,
Наелся вдоволь и полез,
На верхний ярус сеновала.
А что ИИ? А он исчез,
Как не бывало.
С поломкой в схеме и мешком.
----------
Нет власти у ИИ над дураком.
И слава Богу!
* * *
Волчья смекалка
Не тыкай лишний раз в шпаргалку,
Включай природную смекалку!
----------
Зря он без взрослых в лес ходил,
Он в волчью яму угодил.
– Ты цел?
– Ага, язык лишь прикусил, глядите.
– И я вот также загремел.
– Так вы меня сейчас съедите?
Зачем, какой в том толк!
Я ж не крыловский страшный волк,
И ты не басенный ягнёнок,
А кучерявый пацанёнок.
Вокруг и так полно зверей.
Ты лучше думай поскорей,
Как нам отсюда выбираться?
А то я тут уже простыл.
– Я не могу.
– А почему?
– А я смартфон свой позабыл.
– И что?
– А то!
Попробуй без него узнай,
Как надо вылезать из волчьей ямы.
– Тогда давай,
Я заберусь тебе на холку,
Ты встанешь в полный рост,
Потом я зацеплюсь за ёлку,
А ты за хвост…
----------
Законы бытия упрямы:
Попал в беду, так не плошай,
Своим умом соображай.
* * *
ИИ-проектировщик
По документам от ИИ
Воздвигли мост через речушку
«Чушку»,
Всего-то метра три.
Проект никто не утверждал,
А некому, никто уж ничего не знал,
Как строятся мосты и прочие объекты,
Руководили всем ИИсубъекты.
Мэр акт приёмки подписал,
А мост упал
Под тяжестью прораба с чертежами,
Который топнул по нему, шутя.
----------
Одно могу сказать тут я:
Давайте снова думать сами!
* * *
Алиса, спой за соловья!
И вновь черёмухи цветут,
А соловьи уж не поют
В Москве и в Подмосковье.
----------
Здоровье
Чудесных птичек
Здесь абсолютно ни при чём.
Проблема в том,
Что не для кого петь.
Нет ласточек-сестричек,
Скворцов, дроздов, щеглов, синичек,
Клестов, зарянок, зябликов, чижей,
Весёлых взбалмошных стрижей
И даже хищников пернатых,
Которые враз улететь
Давно, оказывается, спелись.
Воробушки куда-то делись.
Лишь дятлы не меняют рубежей,
Пока полно дубов щербатых,
Домыкивающих свой тяжкий век.
А что же человек?
А он, печальный, в кабинете
Припомнил встречу у ручья
И молится на нейросети:
– Алиса, спой за соловья!
----------
Мораль такая тут друзья:
Мертва без мира Божьего Земля,
Исчезнет всё, и вы, и я.
* * *
Личный кабинет
Жарко стало в Африке,
И попугай Жако
В пушистом шарфике
Весной на Север прилетел
И сразу же дупло найти хотел.
А дом в тайге, не будучи нахалом,
Присвоить нелегко.
От ели к ели полетал Жако немало,
Но так и не нашёл свободного жилья.
– И как же быть? – спросил он Соловья.
– А ты зарегистрируйся на лесуслугах, –
Поведал Соловей в ответ. –
Тебе совьют там личный кабинет.
Сегодня цифра правит бал и интернет.
Жако всё так и сделал на досуге.
А тут конец уж ноября,
Не дарящего Северу метеорая.
Дупла ж как не было у попугая,
Так и нет.
Зато есть личный кабинет.
* * *
Удав и мартышки
Мартышкам где-то бог послал смартфоны.
Но обезьяны не вороны
И не ведутся на пустую лесть.
Повыше, главное, залезть
И можно на экран весь день глаза таращить:
Бунгало, море, яхты, пиво, друг
С бананом.
Удав же то одну не видящую ничего вокруг
С высокой ветки стащит,
То другую…
----------
Я вот о чём в сей басенке толкую
С учётом всех земных наук:
Хоть сколько ты сиди перед экраном,
От этого не станет жизнь твоя
Прекрасней.
Скорее может стать опасней,
Удав – огромная змея.
* * *
ИИянова уха
Наши дни.
– Соседушка, послушай,
Что сообщает мне ИИ, –
Сказал Демьян. –
Ты кушай, Фока, кушай.
Ухе сей двести двадцать лет,
А порчи и поныне нет.
– И что ещё он сообщает?
– Тебя, дружочек, упрекает.
– Вот слушай, – и Демьян читает:
«Польстить айтишникам мечтая,
Сварил уху я из минтая.
И кости съели и хвосты,
Без лишних слов и тошноты».
----------
Читатель, счастлив ты,
Коль чувство юмора имеешь:
Любой намёк уразумеешь.
* * *
Черви
Червь электронный, сетевой,
С дистанционной головой,
Проник в компьютер Майи
И так её замаял,
Что чуть совсем не свёл с ума.
Ну посудите сами:
Система вся расстроилась,
На всех платформах кутерьма
С мошенниками и врагами.
– В деревне надо жить, – сказал сосед. –
Где с внешним миром связи нет.
Там, в глухомани, Майя успокоилась
И занялась цветами.
Взрастила даже орхидею,
Род неизвестный.
Но тут другой уж червь, живой,
С едва заметной головой,
Проник в оранжерею…
----------
Я Майю больше не жалею:
То червь был дождевой,
Полезный.
* * *
Приложения
– Привет! –
Сказал за мальчика Сеню
Его смартфон.
– Привет! –
Ответил за девочку Женю
Её смартфон.
– Ну, как живёшь?
– Всё, как в кино.
– Гулять пойдёшь?
– Нет, дел полно.
– Тогда, пока!
– Пока!
И расстались они,
Сеня и Женя,
Живые к смартфонам давно
Приложения.
----------
Таковы наши дни.
* * *
Москва
2026
В настоящий сборник вошли басни, в которых присутствует новая примета высшей степени технического прогресса, а именно искусственный интеллект, меняющий наше представление о мире и нас самих заодно.
Иван-дурак и ИИ
К Ивану-дураку,
Что до сих пор не спился,
ИИ с мешком явился.
«Я всех давно согнул в дугу,
Поработил, занейросетил,
Остался ты один, душою светел,
Живёшь своим умом, а так нельзя,
Я научу тебя, как надо».
Затем он взял мешок и говорит:
– Вот посмотри, что в нём лежит,
Не просто пища, а отрада.
Йоркширский пудинг, две сосиски
И односолодовый виски,
Прозрачный, чистый, как слеза.
Живи, Ванюша, по-английски.
– Чего! – наморщил лоб Иван,
Достал берёзовый стакан,
Налил из бочки мутной бражки
И выпил, замочив рубашку.
– Теперь, голубчик, закуси, –
Сказал услужливо ИИ. –
Вот лягушачьи лапки, гузки,
Солоноватый пармезан.
Живи, Ванюша, по-французски.
– Чего! – опять наморщил лоб Иван
И подошёл к порогу,
Достал из погреба сметаны жбан,
Капусту, лук, морковку, сало,
Наелся вдоволь и полез,
На верхний ярус сеновала.
А что ИИ? А он исчез,
Как не бывало.
С поломкой в схеме и мешком.
----------
Нет власти у ИИ над дураком.
И слава Богу!
* * *
Волчья смекалка
Не тыкай лишний раз в шпаргалку,
Включай природную смекалку!
----------
Зря он без взрослых в лес ходил,
Он в волчью яму угодил.
– Ты цел?
– Ага, язык лишь прикусил, глядите.
– И я вот также загремел.
– Так вы меня сейчас съедите?
Зачем, какой в том толк!
Я ж не крыловский страшный волк,
И ты не басенный ягнёнок,
А кучерявый пацанёнок.
Вокруг и так полно зверей.
Ты лучше думай поскорей,
Как нам отсюда выбираться?
А то я тут уже простыл.
– Я не могу.
– А почему?
– А я смартфон свой позабыл.
– И что?
– А то!
Попробуй без него узнай,
Как надо вылезать из волчьей ямы.
– Тогда давай,
Я заберусь тебе на холку,
Ты встанешь в полный рост,
Потом я зацеплюсь за ёлку,
А ты за хвост…
----------
Законы бытия упрямы:
Попал в беду, так не плошай,
Своим умом соображай.
* * *
ИИ-проектировщик
По документам от ИИ
Воздвигли мост через речушку
«Чушку»,
Всего-то метра три.
Проект никто не утверждал,
А некому, никто уж ничего не знал,
Как строятся мосты и прочие объекты,
Руководили всем ИИсубъекты.
Мэр акт приёмки подписал,
А мост упал
Под тяжестью прораба с чертежами,
Который топнул по нему, шутя.
----------
Одно могу сказать тут я:
Давайте снова думать сами!
* * *
Алиса, спой за соловья!
И вновь черёмухи цветут,
А соловьи уж не поют
В Москве и в Подмосковье.
----------
Здоровье
Чудесных птичек
Здесь абсолютно ни при чём.
Проблема в том,
Что не для кого петь.
Нет ласточек-сестричек,
Скворцов, дроздов, щеглов, синичек,
Клестов, зарянок, зябликов, чижей,
Весёлых взбалмошных стрижей
И даже хищников пернатых,
Которые враз улететь
Давно, оказывается, спелись.
Воробушки куда-то делись.
Лишь дятлы не меняют рубежей,
Пока полно дубов щербатых,
Домыкивающих свой тяжкий век.
А что же человек?
А он, печальный, в кабинете
Припомнил встречу у ручья
И молится на нейросети:
– Алиса, спой за соловья!
----------
Мораль такая тут друзья:
Мертва без мира Божьего Земля,
Исчезнет всё, и вы, и я.
* * *
Личный кабинет
Жарко стало в Африке,
И попугай Жако
В пушистом шарфике
Весной на Север прилетел
И сразу же дупло найти хотел.
А дом в тайге, не будучи нахалом,
Присвоить нелегко.
От ели к ели полетал Жако немало,
Но так и не нашёл свободного жилья.
– И как же быть? – спросил он Соловья.
– А ты зарегистрируйся на лесуслугах, –
Поведал Соловей в ответ. –
Тебе совьют там личный кабинет.
Сегодня цифра правит бал и интернет.
Жако всё так и сделал на досуге.
А тут конец уж ноября,
Не дарящего Северу метеорая.
Дупла ж как не было у попугая,
Так и нет.
Зато есть личный кабинет.
* * *
Удав и мартышки
Мартышкам где-то бог послал смартфоны.
Но обезьяны не вороны
И не ведутся на пустую лесть.
Повыше, главное, залезть
И можно на экран весь день глаза таращить:
Бунгало, море, яхты, пиво, друг
С бананом.
Удав же то одну не видящую ничего вокруг
С высокой ветки стащит,
То другую…
----------
Я вот о чём в сей басенке толкую
С учётом всех земных наук:
Хоть сколько ты сиди перед экраном,
От этого не станет жизнь твоя
Прекрасней.
Скорее может стать опасней,
Удав – огромная змея.
* * *
ИИянова уха
Наши дни.
– Соседушка, послушай,
Что сообщает мне ИИ, –
Сказал Демьян. –
Ты кушай, Фока, кушай.
Ухе сей двести двадцать лет,
А порчи и поныне нет.
– И что ещё он сообщает?
– Тебя, дружочек, упрекает.
– Вот слушай, – и Демьян читает:
«Польстить айтишникам мечтая,
Сварил уху я из минтая.
И кости съели и хвосты,
Без лишних слов и тошноты».
----------
Читатель, счастлив ты,
Коль чувство юмора имеешь:
Любой намёк уразумеешь.
* * *
Черви
Червь электронный, сетевой,
С дистанционной головой,
Проник в компьютер Майи
И так её замаял,
Что чуть совсем не свёл с ума.
Ну посудите сами:
Система вся расстроилась,
На всех платформах кутерьма
С мошенниками и врагами.
– В деревне надо жить, – сказал сосед. –
Где с внешним миром связи нет.
Там, в глухомани, Майя успокоилась
И занялась цветами.
Взрастила даже орхидею,
Род неизвестный.
Но тут другой уж червь, живой,
С едва заметной головой,
Проник в оранжерею…
----------
Я Майю больше не жалею:
То червь был дождевой,
Полезный.
* * *
Приложения
– Привет! –
Сказал за мальчика Сеню
Его смартфон.
– Привет! –
Ответил за девочку Женю
Её смартфон.
– Ну, как живёшь?
– Всё, как в кино.
– Гулять пойдёшь?
– Нет, дел полно.
– Тогда, пока!
– Пока!
И расстались они,
Сеня и Женя,
Живые к смартфонам давно
Приложения.
----------
Таковы наши дни.
* * *
23.06.2026 19:59
А.Посохов "Порок" (басня)
Александр Посохов
Порок
(басня)
– И кем ты, Машенька, решила стать? –
Спросил у дочери мужик из Ельни.
– Моделью, –
Призналась девка статуи под стать.
И стала.
В районе Ельнинском сперва,
Потом Смоленск, потом Москва
И, наконец, Париж, район того квартала,
Что называется Пигаль.
А жаль.
Лет десять как уж наша Маша там.
Ни мужа, ни детей нет у неё
Среди чужого люда,
Зато уж блуда…
----------
Одно
Хочу сказать я вам:
Не сохранить нам русский мир, покуда
Мы наших женщин не вернём оттуда,
Куда их дьявол уволок –
В порок!
* * *
Порок
(басня)
– И кем ты, Машенька, решила стать? –
Спросил у дочери мужик из Ельни.
– Моделью, –
Призналась девка статуи под стать.
И стала.
В районе Ельнинском сперва,
Потом Смоленск, потом Москва
И, наконец, Париж, район того квартала,
Что называется Пигаль.
А жаль.
Лет десять как уж наша Маша там.
Ни мужа, ни детей нет у неё
Среди чужого люда,
Зато уж блуда…
----------
Одно
Хочу сказать я вам:
Не сохранить нам русский мир, покуда
Мы наших женщин не вернём оттуда,
Куда их дьявол уволок –
В порок!
* * *
19.06.2026 17:59
А.Посохов "Государство и мафия" (басня)
Александр Посохов
Государство и мафия
(басня)
Ослаб Медведь,
А кто же будет впредь
Хозяином тайги, не знает,
И думает: «А пусть без власти поживут»,
И то ли умер, то ли умирает,
Поскольку нет его, ни там, ни тут.
И началось:
Все хищники сплотились в «Коза ностра»
И так открыто, нагло, остро
Давай являть свою шальную злость,
Что жизнь для прочих будто прекратилась
И превратилась
В сплошную череду мытарств.
----------
На кладбище государств
Одна эпитафия:
«Государство уходит –
Приходит мафия».
* * *
Государство и мафия
(басня)
Ослаб Медведь,
А кто же будет впредь
Хозяином тайги, не знает,
И думает: «А пусть без власти поживут»,
И то ли умер, то ли умирает,
Поскольку нет его, ни там, ни тут.
И началось:
Все хищники сплотились в «Коза ностра»
И так открыто, нагло, остро
Давай являть свою шальную злость,
Что жизнь для прочих будто прекратилась
И превратилась
В сплошную череду мытарств.
----------
На кладбище государств
Одна эпитафия:
«Государство уходит –
Приходит мафия».
* * *
10.06.2026 21:43
Басни Посохова о пернатых
Басни Посохова о пернатых
Москва
2026
Все басни в этом сборнике о пернатых. Сова в них умная, курица не очень, орёл властный, гриф противный, ворона деловая, кукушка бессовестная, голубь наивный, а глухарь с филином думают, что они поэты. Не в каждой басне конкретная птица является главным персонажем, но она всё равно присутствует. Конечно, все пернатые здесь только для маскировки, а басни, по сути, как и положено им быть, для нас и о нас.
Глухарь-баснописец
Глухарь явился к Журавлю,
Тот был издателем, и говорит:
– Я басни Филина люблю
И знаю.
Но кто-то ж и сейчас творит.
Я тоже вот давно их сочиняю
И про лисиц, и про ворон.
– Зачем?
Ведь всё равно, как он,
Писать ты никогда не сможешь.
– И что ж?
– Ну как ты, глупый, не поймёшь.
Он эталон,
Известный всем.
Тебя с ним рядом не положишь.
Поэтому, глухой,
Лети домой.
Один великий баснописец есть
И хватит!
----------
Кстати,
Вчера у нас в столице здесь
Кого-то памятной доской прибило.
Правда, было.
* * *
Гусыня и Павлин
Глупа, слепа и зла гордыня.
----------
Гусыня встретила Павлина
И говорит ему Гусыня:
– Муж у меня, конечно, есть,
Но он какой-то бледно-серый,
Да и в быту не те манеры.
То он не может, то не хочет,
То вдруг некстати загогочет.
Короче,
Сочту за счастье и за честь
Яичек от тебя снести штук шесть.
Хочу не сереньких гусят,
А чудных полупавлинят.
– При чём тут честь и яйца, блин! –
Воскликнул с гордостью Павлин. –
Достоинство моё совсем не в том,
А в том, как я трясу хвостом!
* * *
А я так вижу!
По самому высокому тарифу
Доверили поставить Грифу
Трагедию Уильяма Шекспира
Про короля несчастного, про Лира.
И вот премьера.
Раздвинут занавес по сторонам,
А на полу, на сцене, тут и там,
Сплошная мертвечина:
Останки бородавочников, львов,
Жирафов, страусов, слонов,
И ни начала, ни конца.
Пытаясь выявить причину,
Спросили режиссёра, где ж тут Лир,
И где ж тут подлинный Шекспир,
И где ж тут соответствие престижу?
На что ответил Гриф,
Спесиво хвост свой распустив:
– А я так вижу!
----------
Гони того художника-творца,
Чей взгляд на наш прекрасный мир
Настолько субъективен,
Что противен,
* * *
Просто мама
Сидят на ветке две вороны.
Одна молчит, а у другой всё стоны:
– Совсем забыл меня сынок,
А я уж так его любила.
Хотела, чтоб летал он, как орёл,
И петь умел хотя бы, как щегол.
Во все кружки и секции его водила.
Ругала, если что, и даже била.
Всем для него была и вот итог –
Ни слуху от него, ни духу.
А как я возражала, чтобы он
Не выбирал себе жену среди ворон
И не привёл бы в дом старуху.
– А мне, так всё равно, как говорится,
На ком сыночек мой решил жениться
И что умеет он и как летает.
Зато меня не забывает, –
Прокаркала соседка.
И, правда, вмиг на ту же ветку
Подсел её сыночек к ней
С кусочком сыра.
----------
Я в материнских чувствах не проныра,
Но всё ж мораль такая видится тут мне:
Быть просто мамой для своих детей
Достаточно вполне.
* * *
Личный кабинет
Жарко стало в Африке,
И попугай Жако
В пушистом шарфике
Весной на Север прилетел
И сразу же дупло найти хотел.
А дом в тайге, не будучи нахалом,
Присвоить нелегко.
От ели к ели полетал Жако немало,
Но так и не нашёл свободного жилья.
– И как же быть? – спросил он Соловья.
– А ты зарегистрируйся на лесуслугах, –
Поведал Соловей в ответ. –
Тебе совьют там личный кабинет.
Сегодня цифра главная и интернет.
Жако всё так и сделал на досуге.
А тут конец уж ноября,
Не дарящего Северу метеорая.
Дупла ж как не было у попугая,
Так и нет.
Зато есть личный кабинет.
* * *
Не мухи если бы
Один Сизарь
Вдруг вспомнил – встарь
Все голуби в деревне жили
И все здоровы, сыты были.
С отливом грудь,
Во взгляде радость,
В размахе крыльев сила, стать.
А нынче взять –
Не жизнь, а гадость,
Унылый путь
В трубу котельной.
А, может, лучше жить отдельно,
Вдали от города, в глуши.
Воркуй там нежно от души,
Ешь спелую в полях пшеницу,
Пей чистую в пруду водицу…
И городская сроду птица
Умчалась в райский уголок.
Кругом поля, сады, лесок.
И с чистым, теплым чердаком
Красивый, крепкий, сельский дом,
Не небоскрёб, не развалюха.
Вот на него-то Голубок
И сел наш. Тут же села Муха.
Обыкновенная, из местных,
Шмелю мохнатому под стать.
И горожанина кусать
Как напустилась, прямо в темя.
– Эх, первобытное вы племя, –
Обиделся незваный гость.
– Дичь деревенская.
Ни дать, ни взять.
Провинция!
Культурного, видать,
Здесь нету никого.
---------
В столице я
Недавно повстречал его.
Летит, как чуморной,
На горсть
Какой-то дряни возле урны.
Больной,
Худой,
Почти слепой.
Зато... культурный.
* * *
Курятник
Ха-ха!
Прогнали куры петуха,
Квохча до хрипа: «Надоел!»
Петух и ахнуть не успел,
Как уточка одна его пленила,
Которой мужа не хватило.
Что было дальше с петухом,
Молва отсутствует о том.
А вот у кур всё, как в бедламе:
Порядка и покоя нет,
Наседки старые молодок обижают,
К кормушке их не подпускают,
Индюк кулдыкает вослед,
Цыплята больше не рождаются,
Коты и гуси изгаляются,
Без глазу куры разбредаются,
То в яму попадают, то в кювет,
За выгулом никто не наблюдает,
От ястреба и лис не отбивает,
В гнездо не зазывает,
И двор собой не украшает.
----------
Какая здесь мораль, решайте сами.
Но басенка любая без неё плоха,
Как жизнь в курятнике без петуха.
* * *
Вопрос баснописца
Я это так, для диалога.
----------
На свете всех и всяких много,
И каждый дом свой бережёт.
Но тут намедни как-то вот
Собрание в лесу случилось.
Зарянка, было, отлучилась
И вдруг ещё одно яйцо в гнезде,
Лежит по центру в тесноте,
Но больше вроде и светлее.
На днях и с трясогузкой то ж,
И с пеночкой, и с соловьихой.
Поднялся гомон, гам, галдёж.
– Подумаешь, какое лихо –
Не те параметры и цвет,
Чужих яиц в природе нет,
Несёмся мы для общей цели!
----------
Вопрос:
И кто ж такое произнёс
С высокой ели?
* * *
Алиса, спой за соловья!
И вновь черёмухи цветут,
А соловьи уж не поют
В Москве и в Подмосковье.
----------
Здоровье
Чудесных птичек
Здесь абсолютно ни при чём.
Проблема в том,
Что не для кого петь.
Нет ласточек-сестричек,
Скворцов, дроздов, щеглов, синичек,
Клестов, зарянок, зябликов, чижей,
Весёлых взбалмошных стрижей
И даже хищников пернатых,
Которые враз улететь
Давно, оказывается, спелись.
Воробушки куда-то делись.
Лишь дятлы не меняют рубежей,
Пока полно дубов щербатых,
Домыкивающих свой тяжкий век.
А что же человек?
А он, печальный, в кабинете
Припомнил встречу у ручья
И молится на нейросети:
– Алиса, спой за соловья!
----------
Мораль такая тут друзья:
Мертва без мира Божьего Земля,
Исчезнет всё, и вы, и я.
* * *
Всем летать!
Ко Льву явился Гриф один,
Стервятник ненасытный.
– Что у тебя?
– Да вот, проект указа подготовил я.
О том, что птицы все должны летать,
Доступно, на виду, нескрытно.
И в том числе пингвин.
А то запрячет тело жирное своё
В утёсах. И как его оттуда взять,
Никто из ваших слуг не знает.
Указ подписан был. И Лев улёгся спать,
Обмахиваясь царственным хвостом.
----------
Подсказывает мне чутьё,
Что так опасно управлять –
Совсем не ведая о том,
Кто плавает, а кто летает.
* * *
Кукушка, Бог и Дьявол
Гуляют Бог и Дьявол по опушке,
А рядом счёт годам ведёт кукушка.
– Я ж говорю, безгрешных нет,
Она вот подшвырнёт яичко и привет.
А про грехи и плутни человечьи
Так даже спорить тут с тобою не о чем.
– Конечно, если искушать людей, как ты,
Гордыней, похотью и эгоизмом,
То не дождаться им счастливой жизни.
– Не в этом дело, дорогой.
Всё сущее противоречит воле Божьей.
Сама исконная Земля и та
Грешит вулканами,
И небеса грешат, являя буйный нрав.
– Нет, Дьявол, ты не прав.
Не может грешной быть такая красота:
Вот эти лютики с тюльпанами,
И этот василёк, и зверобой,
И колокольчики, на купола похожие,
И клевер, и подсолнух, и лопух,
И мать-и-мачеха с иваном-чаем,
И одуванчик этот вот.
Жизнь на Земле – награда!
Но вдруг кукушка замолчала,
И Дьявол улетучился, как дух.
----------
Мораль:
Безгрешным может быть лишь тот,
Кому грешить не надо
И жизни без греха не жаль.
* * *
Акустический садист
В одном лесу и днём, и ночью
Стал Волк вдруг страшно выть, когда захочет.
Притом, как начинает выть,
Так напрочь заглушает соловья
И оглушает даже глухаря.
– Уж лучше б квакал, как лягушка, –
Сказала Цапле прилетевшая из глухомани Выпь. –
Я что-то не пойму, подружка.
Волкам положено выть только на луну,
А этот и на солнце воет.
Собраться должен весь лесной народ
И объявить ему войну.
Пусть знает, что для нас он не артист,
Не птица певчая, а сумасброд
И акустический садист.
Никто не вправе нарушать закон природный.
– А я так думаю, протестовать не стоит.
– Почему?
– Не на того обрушим мы свой общий гнев.
Закон нарушил Лев,
Присвоив Волку звание «Народный».
Хоть нет у Волка никаких заслуг,
Ни голоса, ни слуха.
Но Волк давно – придворный друг
И пьёт со Львом из одного стакана.
А Лев – наш царь, и у него охрана.
Вот и решило всё царёво брюхо:
За звание Волк Льву ягнёнка приволок,
А за какой-нибудь там орденок
Пообещал ещё аж целого барана.
* * *
Медвежья нота
Узнал Медведь, что за границей
Все признают его убийцей.
И стал он думать и гадать,
Как имидж свой там поменять.
– А ты предстань пред их элитой
Большим лирическим пиитом, –
Сказала мудрая Сова. –
Найди любезные слова,
Сложи из них сонет иль оду
И предъяви свой опус, будто ноту.
Но слов подобных он найти не смог,
Наш добрый Мишенька. В итоге
Он выслал всем такой стишок,
Повергший заграницу в шок:
«Брехня,
Что я убийца, господа.
Я увалень и спать люблю,
Но не всегда.
Когда я не в берлоге,
Пусть всяк уносит ноги,
Кто вдруг полезет на меня,
Враз завалю!»
* * *
Дятел и Молоток
Спросил у Дятла Молоток
– Как чувствуешь себя, браток?
– Нормально, брат, пока живой.
– И всё в порядке с головой?
– Бывает, поболит, но мало.
– А мне совсем не в тягость труд.
Вот рукоятка вдруг пропала,
Другую, новую, воткнут.
Боёк вообще же из металла.
С такой заботой век живут.
А твой век короток, приятель.
– Зато, – сказал спокойно Дятел. –
Я отдыхаю и стучу,
Когда и сколько захочу.
* * *
Диагноз
Однажды летом, в тёплый день,
В лесу, строительство где шло,
На пень
От срубленной намедни ели
Две птицы рядом сели.
– Ты, Филин, вероятно, спятил, –
Сказал соседу Дятел. –
Зачем ты ухаешь, когда светло,
Кого ты тут пугаешь?
– Ну, как же ты не понимаешь,
Чугунная твоя башка!
Если строителей не запугать,
Они весь лес тогда погубят.
А без него не выжить нам никак.
– Да на твоё им уханье плевать,
Для них ты просто пустобрех.
Где им прикажут, там и рубят.
– А что, если Медведя нам позвать.
Пусть явится сюда хозяин леса,
Закроет стройку и прогонит всех.
– Теперь ты, Филя, точно спятил, –
Поставил свой диагноз Дятел. –
– Каким же надо быть балбесом,
Чтобы того звать на подмогу,
Которому возводят здесь берлогу.
* * *
Учитель
Зимою Голубю немножко
Насыпал кто-то хлеба крошки.
Но вдруг, откуда ни возьмись,
Учитель кушать объявился.
И тут ученья начались.
– Не налетай, не торопись!
Один вот так вот подавился.
А, если б слушать не ленился
И обратился бы ко мне,
Я б показал ему, как есть.
Да подожди ты в стороне,
Не лезь!
Успеешь ты ещё покушать.
И Голубь Воробья стал слушать.
Пока он слушал и смотрел,
Учитель хлебушек весь съел.
* * *
Медведь под прицелом
Полкабана Медведь сожрал,
А, что осталось, в схрон прибрал
Подгниться.
– Убийца! –
Заявил кружащий над тайгой Орёл
И кару на него навёл
В виде помёта санкционного.
Но не учёл Орёл, что оного
Ничем вообще не прошибёшь.
Ну шлёпнуло чего-то гадкое на хвост,
На спину,
А что, не разберёшь.
Увидел ель или осину,
Предстал во весь свой исполинский рост,
Поёрзал, почесался
И дальше по своим делам подался.
А попадись ему в малиннике Орёл
Иль рядом с схроном туш несвежих,
То утонул бы в санкциях медвежьих.
----------
И кто это Орлу наплёл,
Какая птица,
Что Мишку можно обязать поститься?
* * *
Индюк и куры
Он стар уж был, дурён собою.
Подолгу, съёжившись, стоял.
И точно знал,
Готов к убою.
Но вдруг огонь его пронял.
Последний, видимо, пред гробом.
Шла мимо Квочка с толстым зобом,
И он ей прямо так сказал,
Пониже опустив «соплю»:
– Люблю, люблю, люблю.
Детей я наших прокормлю…
Когда ж у Квочки той снеслись
Два подозрительных яйца,
Все куры-дуры понеслись
Оповестить о том отца.
А тот, бедняга, выдал номер –
Взял срочно, да и помер.
----------
Читатели, я не учу.
И без меня вас тем балуют.
Но дать совет один хочу:
Сопливых вовремя целуют.
* * *
Старики и патриоты
В порядке якобы демократизма
Собрал Медведь Лесной Совет
По состоянию патриотизма.
Приглашена была чиновничья элита,
То есть одна Медвежья свита.
«Проблем с патриотизмом нет.
Такой любви к родному лесу, как у нас,
Сейчас не сыщешь в целом свете.
И лес и вас, хозяина, защитника, отца,
Народ наш чтит, как никогда.
И славить подготовлен без конца»
С трусливой лестью на Совете
Заверили Медведя господа.
– А я осмелюсь вставить без прикрас, –
Вдруг как оплошность в общем хоре
Раздался клич Совы,
Лесных финансов всех главы. –
Непатриотов надо изводить,
Не спорю.
В том преуспели мы, не буду повторять.
Но есть ещё постыдные примеры:
Проблему создают пенсионеры,
Которые всё продолжают жить и жить.
А лишних денег нет в бюджете,
Чтоб пенсии подолгу им платить.
При этом они вредные такие,
Нужду и голод не хотят терпеть.
Со ссылкой на леса другие
Грозятся, если пенсии им не поднять,
Все просеки и трассы перекрыть.
Не знаю даже, что и предложить.
– Я знаю, – недовольно проревел Медведь.
И тут же подписал Указ в пять слов:
«Пенсионеров-стариков
Из патриотов исключить!»
----------
Хотя вопрос совсем не в том, кто патриот:
Для власти, что не представляет весь народ,
И прочего безнравственного руководства
Все старики всегда – отходы производства.
* * *
Перья
Всё. Надоело. Не могу.
Довольно. Хватит. Убегу!..
И убежал он
За кордон.
Без дела там он
Пошатался.
Как что-то где-то поболтался.
Куда-то чем-то окунулся.
И вновь на родину вернулся.
По старым улицам идёт,
Но ничего не узнаёт.
Запутался, устал, согнулся,
Раз сто без толку обернулся,
Примерно столько же запнулся,
Не отдохнул, не пообедал.
А тут ещё Ворона эта.
Следит, как будто он не свой.
И каркает над головой
С охотой явной заклевать,
А не обнять, поцеловать
Прибывшего из далека
Полуживого земляка.
Хотел Ворону он прогнать,
Да, вот беда, забыл, как звать
По-русски эту птицу злую.
Тогда он ей,
Являя злость свою,
Кричит с чужим акцентом: «Эй!
Перья, кыш отсюда!»
А та в ответ: «Привет, Иуда!
Отбросы я всегда клюю,
А не целую».
* * *
Сороки и жизнь
«Наш край – наш общий дом» –
Так говорил один монарх в одном краю,
Другой монарх – в другом.
При этом знали все, что жизнь плохая за бугром,
А вот про общую свою,
Почти что ничего не знали,
Монарши слуги запретили говорить о том.
Поэтому и там, и там сорок позвали.
Пусть, дескать, каждая слетает в гости и потом
Расскажет по рассказам тех других,
Какая жизнь у них самих,
Своя ж им тоже незнакома.
----------
Мораль такая для монархов тут:
Хоть век молчи о том, что всё неладно дома,
Но правду скрыть сороки не дадут.
* * *
Секрет
Лежит Кот сутками и дремлет,
Встаёт лишь ночью иногда.
Работу, труд он не приемлет,
Лень обессилила Кота.
На что его ещё хватает,
Так это только кошки знают.
И вдруг ранёхонько намедни
Зашёл к нему Петух соседний.
– Я от актива, – говорит. –
Вопрос у нас один стоит.
Мы вот хотим тебя спросить,
Когда начнёшь мышей ловить?
– А никогда! И так я сыт,
Упитан, крепок и здоров
Без ваших мелких грызунов.
– И в чём сей сытости секрет?
– Секрета никакого нет.
Не будь, сосед,
Таким наивным:
Все кошки для котов
Весьма гостеприимны.
* * *
Вожак
Расправив чёрное крыло,
Летал он смело за село.
Кричал довольно громко.
Слова во рту не комкал.
От стаи он не отставал.
Поля вокруг неплохо знал.
И молод был при всём при том.
Вот потому-то вожаком
И выбрали его когда-то.
Но как ни сунутся с той даты
К нему в казённый кабинет,
Так Галка-секретарь в ответ:
– Прошу, товарищи, потише.
Его с утра сегодня нет.
То есть он есть, но он всё пишет
И приказал не отвлекать.
На юг когда же улетать
Пришла пора, к нему опять
Вся стая с криком заявилась.
Но Галка снова заступилась:
– Его с утра сегодня нет.
– Да как же это? Столько лет
Срывались дружною мы стаей.
– Сейчас, минуточку, узнаю.
И Галка тихо в кабинет
Вошла и вышла задом вспять.
– Он приказал вам передать:
«Пусть улетают без меня».
----------
Брехня,
Что можно, в небо не маня
Своим натруженным крылом,
Быть вожаком.
* * *
Орёл и Ворон
Борца за жизнь присвоив честь,
Задумал Ворон ясность внесть
И справедливость в быт пернатых.
Кому-то всё – и власть, и лесть,
И до отвала всласть поесть,
Кому-то ж – ничего. И в виноватых
Такой беды, такого зла
Признал он гордого Орла.
Три года Ворон наблюдал,
Следил, шпионил, выявлял:
Вот сделал то Орёл, вот это,
Зайчиху съел зимой, а зайца летом.
Козла он ободрал, козу прогнал,
Лису от скуки заклевал.
Помалкивал борец при этом,
Но всё записывал рядком.
Когда ж три тома набрались,
Предстал он с ними пред Орлом.
Тот выслушал его сурово
И, не сказав вообще ни слова,
Когтищи сжал,
И Ворон стих.
----------
Вот так всегда в борьбе за жизнь:
Один – не хил, другой – не лих.
* * *
Чёрный Ворон
Решил однажды Чёрный Ворон,
Что он давно уж «чёй-то хворый».
То больно тут ему, то там.
Не знает, правда, толком сам,
Когда, и где, и что болит.
– Обидно шибко, – говорит. –
Я ведь не просто кто, а ворон.
Мне б жить да жить и полон
Я должен силы быть.
Юнцом ещё мне век ходить.
А коль не так,
То верно – рак.
И вот в согласие речам
Пошёл наш Ворон по врачам.
Осунулся, согнулся,
Чернее стал, чем был. Уткнулся
В журнал «Здоровье», в словари.
Закаркал тише.
Глухари,
Так те вообще его не слышат.
На ветку ели,
Что повыше,
Теперь он больше не стремится,
И еле-еле, еле-еле
По белу свету волочится.
И вдруг, ну надо же случиться,
Явился в гости зять Павлин,
Приверженец заморских вин,
Бездельник разноцветный.
Сказал, не любит пить один,
И помаленьку, незаметно
Больного тестя напоил.
Как Ворон ожил, как зажил!
Послал подальше эскулапов,
Расправил крылья, хвост и лапы,
Запел дроздом,
Напялил шляпу,
Оставил дом
Свой на опушке
И полетел во след кукушке…
Идёт по лесу болтовня,
Что от кукушки воронья
Штук сто уж в стаю наберётся.
А Ворон лишь на то смеётся.
----------
Как часто мы себя хороним
Лишь потому, что много стонем.
* * *
Трусливый индюк
Большой воды Индюк не видел сроду
И не ступал по грудь он даже в воду.
Не знал он, что такое речка, пруд.
И вдруг Гусь с Селезнем его зовут:
– Развлечься хочешь?
Природа, женщины, вино.
Решайся, друг, ведь всё равно
Ты в суп когда-нибудь схлопочешь.
Послушай нас,
Сорви хоть раз
Оковы брака и морали.
Лишь только это и сказали.
Издав свободы крик,
Индюк решился вмиг.
И сник,
И весь к земле приник,
И задрожал овечкой –
Вели его за речку.
Поплыл спокойно Гусь,
И Селезень поплыл.
– А я, а я… вернусь,
Я там уж был.
----------
Иной герой не в басне, в жизни,
Отведав роли индюка,
Глядит на воду с укоризной.
И думает наверняка,
Что пьянство, блуд не разумеет,
Что надо образцово жить.
А сам и рад бы согрешить,
Да жалко, плавать не умеет.
* * *
Яйцо
Факт налицо:
В семействе страусов – яйцо!
Да вот родители
В убытии
Насчёт великого яйца.
Оповещают без конца
Своих знакомых, мать, отца
О том, что их других белее,
Круглее, толще, здоровее,
Спешите видеть – там оно…
Вараном съедено давно.
----------
Не мудрено
Яичко
Птичкам
Как божий дар на свет извлечь.
Куда важней его сберечь.
* * *
Услужливый Петух
Прознали юркие стрижи,
Что Петуху лишь накажи,
Он раньше всех тебя разбудит.
Вот и решили – хватит, будет
Рассветный час нам сторожить,
Когда придётся вдруг спешить.
А что Петух – он услужить,
Конечно, птичкам милым рад.
– Ну, брат!
Ну, друг!
Услышал как-то он с сарая. –
Пришла пора,
Мы улетаем
На юг.
А то вот-вот
Мороз ударит, снег пойдёт.
Прокукарекай завтра рано,
Но только честно, без обмана…
Шумели сверху допоздна,
До самого темным-темна.
Трещали, пели, целовались,
Взмывали ввысь и кувыркались,
И с воробьями всё прощались,
Вообще без сна
Чуть не остались.
А рано утром тем стрижам
Кричит Петух: – Вставайте, вам
Теперь уж спать небезопасно!
Но голос он срывал напрасно.
Проснулись «братья» только днём.
Ещё бы спали, да подъём
Устроили им снег и холод.
Петух и так-то был немолод,
А после трёпки от «друзей»
(Его клевали стаей всей)
За то, что просьбе их не внял,
Совсем уж сдал
И в суп попал.
----------
Коль призван ты будить – буди.
Но бди
И знай:
Прокукарекал – убегай!
* * *
Воронья месть
Уж сколько раз твердили миру,
Что месть гнусна, вредна. Но только проку нет.
Вот вам пример, как мстят и через двести лет.
----------
Ворона, где-то прикупив кусочек сыру,
На ель опять же взгромоздясь,
С Лисою разобраться собралась.
А сыр в когтях держала.
На ту беду Лисица прибежала.
Ворона ей и говорит, швырнув продукт на землю:
– Лесть гнусную и вредную я не приемлю.
Поэтому в знак искреннего восхищения
Твоим блистательным умом
И замечательным хвостом
Прими, подруга, угощение.
Лисицына вскружилась голова,
Хоть сырного и не было у сыру духа.
Зато какие аппетитные слова
Для уха.
И даром корм притом.
Короче, сыр Лисица сразу съела.
Ворона тут же улетела,
Свой замысел осуществив сполна
Коварным способом, известным всему миру.
Лиса же ночью околела.
Откуда знать могла она,
Что нет давно съедобного в России сыру.
* * *
Удавка
Один Шакал
Вдруг храбрым стал,
Как в сказке.
Всё нехорошее про Льва
Он предаёт огласке.
Кричит:
«Народ не чтит,
Ломает под себя законы,
Не слышит жалобы и стоны,
Куда ни ткнёшь, везде грабёж,
И львица кто, не разберёшь,
Ни мира в царстве, ни покоя!».
Льву не понравилось такое
И обратился он к Сове,
Специалистке по молве:
– Какую выбрать мне удавку
На эту лающую шавку?
И выдала совет Сова:
– Не хочешь ты Шакала слушать,
Дай бедному ему покушать.
И прорычи:
Молчи,
Коль ешь казённые харчи!
----------
Пернатая была права:
Шакал наелся и заткнулся,
Лишь раз тихонько поперхнулся.
* * *
Куриная любовь
И вновь
На смертный петушиный бой
Явилась курочка одна.
– Ко-ко! – прококола она,
С восторгом крыльями взмахнула
И победителя, и приз его, мешок зерна,
К себе в курятник умыкнула.
Петух, как и любой
После таких боёв, был очень плох
И ровно через сутки сдох.
А курочка на новый бой явилась
И новым призом поживилась.
----------
Уж такова куриная любовь.
* * *
И я за то
Коль хищники они,
То жить без войн не могут.
И не жили.
----------
Лосиху волки обложили.
И некого позвать ей на подмогу,
Лесной красавицы дни сочтены.
Глухарка в том трагедию узрела
И с жалобой к Медведю прилетела:
– Совсем ведь озверела волчья стая,
Нельзя подобное терпеть.
– И я за то, – сказал Медведь,
Кабанью тушу доедая.
* * *
Коварный жребий
Отстав от стаи,
Журавль старый
Собрался на турецкий юг
И сообщил пернатым всем вокруг,
Что ищет даму для эскорта.
Одна такая и пришла,
В зобу дыхание не спёрто.
До Липецка летела, как стрела,
И до Воронежа, хоть и устала.
Над Краснодаром же отстала
И чуть в канаву не упала.
А в Сочи просто грохнулась на пляж,
Хребты Кавказские ворону уходили,
И чайки местные её добили.
----------
Вот вам, подруги, и вояж –
Коварный жребий
С названием «Журавль в небе»!
* * *
Дуб и стервятник
В посёлке Дубовом
Есть Дуб, цепями огороженный.
И вдруг к нему на ветку сел
Стервятник с голой кожею
На голове, на шее и на попе.
Решить явился он вопрос о том,
Кому чего достанется в Европе.
– Мне триста восемьдесят лет
И столько же за мной побед, –
Сказал сурово Дуб в ответ. –
Кому чего я сам решаю.
И так заморского гонца огрел
Другою веткой толщиной со сваю,
Что сгинул тот куда – бог весть.
----------
Мораль я здесь
Такую предлагаю:
С делёжкой к сильному не лезь,
Коль не желаешь весь облезть.
* * *
Богатый Барсук
Живёт Барсук царю под стать,
Нору в дворец преображая:
Из золота его кровать,
Большие вазы из Китая,
Из Франции вино, коньяк,
Камин из малахита,
Ковры – Афганистан, Ирак,
Из Англии мохито.
А в Форбс по осени попал,
Так выпил всё и в спячку впал.
Проснулся аж в начале мая,
Наружу вылез – мать честная:
За мочажиной волчья стая,
Перед норой медвежий след,
Прохода никакого нет,
Коряги, топь, лесоповал,
Лопух, крапива, мох да сучья.
– Эх, голова твоя барсучья! –
Сказала тут ему Сова. –
Живая правда такова:
Дворцом тогда бывает дом,
Когда по-царски всё кругом.
* * *
Разоружение
– Вот это да,
Вот это гребень, борода,
Ну точно важная персона
С высоким уровнем тестостерона! –
Расхваливала Петуха Лиса
Из-за большого колеса
Стоящей во дворе телеги. –
А хвост, такого не видала я вовеки!
Окрас его любую курочку сведёт с ума
Без стрел и лука Купидона.
Да и осанка у тебя породиста, пряма.
И лапы крепкие, как две опоры.
Но жалко, что на них есть шпоры.
А, если б ты их удалил совсем,
Вот эту угрожающую пару,
То был бы первою жар-птицей на селе.
Сходи с утра к ветеринару.
Петух так возгордился, что сходил
И то, что хитрую лису пугало, удалил.
А ночкой тёмною его не стало.
Потом лиса и кур всех потаскала.
----------
Таких примеров и средь нас немало:
Хвалу елейную пропел,
Разоружил и съел.
* * *
Молчи, поэт!
То ухая, то хохоча,
В краю таёжном диком
Читает филин опусы свои
Двусложным криком,
И чаще по ночам.
Шумит, спать не даёт.
А вот о чём его стихи,
Никто не разберёт.
И разбирать-то не желает,
Иных забот хватает.
Зайчишку волк достал,
Лягушку – уж, шмеля – паук,
Косулю – рысь, крота – барсук,
А всех вообще – амбал,
Топтыгин то есть,
О силе коего всяк знает.
А филин всё стихи свои читает.
И ни один не помогает
Выжить там,
Где хищники по всем углам,
Числа им несть,
И жизнь – сплошная мука.
----------
Другого лозунга тут нет:
Молчи, поэт,
Ты не достоин звука,
Коль правды вес не по плечам!
* * *
Москва
2026
Все басни в этом сборнике о пернатых. Сова в них умная, курица не очень, орёл властный, гриф противный, ворона деловая, кукушка бессовестная, голубь наивный, а глухарь с филином думают, что они поэты. Не в каждой басне конкретная птица является главным персонажем, но она всё равно присутствует. Конечно, все пернатые здесь только для маскировки, а басни, по сути, как и положено им быть, для нас и о нас.
Глухарь-баснописец
Глухарь явился к Журавлю,
Тот был издателем, и говорит:
– Я басни Филина люблю
И знаю.
Но кто-то ж и сейчас творит.
Я тоже вот давно их сочиняю
И про лисиц, и про ворон.
– Зачем?
Ведь всё равно, как он,
Писать ты никогда не сможешь.
– И что ж?
– Ну как ты, глупый, не поймёшь.
Он эталон,
Известный всем.
Тебя с ним рядом не положишь.
Поэтому, глухой,
Лети домой.
Один великий баснописец есть
И хватит!
----------
Кстати,
Вчера у нас в столице здесь
Кого-то памятной доской прибило.
Правда, было.
* * *
Гусыня и Павлин
Глупа, слепа и зла гордыня.
----------
Гусыня встретила Павлина
И говорит ему Гусыня:
– Муж у меня, конечно, есть,
Но он какой-то бледно-серый,
Да и в быту не те манеры.
То он не может, то не хочет,
То вдруг некстати загогочет.
Короче,
Сочту за счастье и за честь
Яичек от тебя снести штук шесть.
Хочу не сереньких гусят,
А чудных полупавлинят.
– При чём тут честь и яйца, блин! –
Воскликнул с гордостью Павлин. –
Достоинство моё совсем не в том,
А в том, как я трясу хвостом!
* * *
А я так вижу!
По самому высокому тарифу
Доверили поставить Грифу
Трагедию Уильяма Шекспира
Про короля несчастного, про Лира.
И вот премьера.
Раздвинут занавес по сторонам,
А на полу, на сцене, тут и там,
Сплошная мертвечина:
Останки бородавочников, львов,
Жирафов, страусов, слонов,
И ни начала, ни конца.
Пытаясь выявить причину,
Спросили режиссёра, где ж тут Лир,
И где ж тут подлинный Шекспир,
И где ж тут соответствие престижу?
На что ответил Гриф,
Спесиво хвост свой распустив:
– А я так вижу!
----------
Гони того художника-творца,
Чей взгляд на наш прекрасный мир
Настолько субъективен,
Что противен,
* * *
Просто мама
Сидят на ветке две вороны.
Одна молчит, а у другой всё стоны:
– Совсем забыл меня сынок,
А я уж так его любила.
Хотела, чтоб летал он, как орёл,
И петь умел хотя бы, как щегол.
Во все кружки и секции его водила.
Ругала, если что, и даже била.
Всем для него была и вот итог –
Ни слуху от него, ни духу.
А как я возражала, чтобы он
Не выбирал себе жену среди ворон
И не привёл бы в дом старуху.
– А мне, так всё равно, как говорится,
На ком сыночек мой решил жениться
И что умеет он и как летает.
Зато меня не забывает, –
Прокаркала соседка.
И, правда, вмиг на ту же ветку
Подсел её сыночек к ней
С кусочком сыра.
----------
Я в материнских чувствах не проныра,
Но всё ж мораль такая видится тут мне:
Быть просто мамой для своих детей
Достаточно вполне.
* * *
Личный кабинет
Жарко стало в Африке,
И попугай Жако
В пушистом шарфике
Весной на Север прилетел
И сразу же дупло найти хотел.
А дом в тайге, не будучи нахалом,
Присвоить нелегко.
От ели к ели полетал Жако немало,
Но так и не нашёл свободного жилья.
– И как же быть? – спросил он Соловья.
– А ты зарегистрируйся на лесуслугах, –
Поведал Соловей в ответ. –
Тебе совьют там личный кабинет.
Сегодня цифра главная и интернет.
Жако всё так и сделал на досуге.
А тут конец уж ноября,
Не дарящего Северу метеорая.
Дупла ж как не было у попугая,
Так и нет.
Зато есть личный кабинет.
* * *
Не мухи если бы
Один Сизарь
Вдруг вспомнил – встарь
Все голуби в деревне жили
И все здоровы, сыты были.
С отливом грудь,
Во взгляде радость,
В размахе крыльев сила, стать.
А нынче взять –
Не жизнь, а гадость,
Унылый путь
В трубу котельной.
А, может, лучше жить отдельно,
Вдали от города, в глуши.
Воркуй там нежно от души,
Ешь спелую в полях пшеницу,
Пей чистую в пруду водицу…
И городская сроду птица
Умчалась в райский уголок.
Кругом поля, сады, лесок.
И с чистым, теплым чердаком
Красивый, крепкий, сельский дом,
Не небоскрёб, не развалюха.
Вот на него-то Голубок
И сел наш. Тут же села Муха.
Обыкновенная, из местных,
Шмелю мохнатому под стать.
И горожанина кусать
Как напустилась, прямо в темя.
– Эх, первобытное вы племя, –
Обиделся незваный гость.
– Дичь деревенская.
Ни дать, ни взять.
Провинция!
Культурного, видать,
Здесь нету никого.
---------
В столице я
Недавно повстречал его.
Летит, как чуморной,
На горсть
Какой-то дряни возле урны.
Больной,
Худой,
Почти слепой.
Зато... культурный.
* * *
Курятник
Ха-ха!
Прогнали куры петуха,
Квохча до хрипа: «Надоел!»
Петух и ахнуть не успел,
Как уточка одна его пленила,
Которой мужа не хватило.
Что было дальше с петухом,
Молва отсутствует о том.
А вот у кур всё, как в бедламе:
Порядка и покоя нет,
Наседки старые молодок обижают,
К кормушке их не подпускают,
Индюк кулдыкает вослед,
Цыплята больше не рождаются,
Коты и гуси изгаляются,
Без глазу куры разбредаются,
То в яму попадают, то в кювет,
За выгулом никто не наблюдает,
От ястреба и лис не отбивает,
В гнездо не зазывает,
И двор собой не украшает.
----------
Какая здесь мораль, решайте сами.
Но басенка любая без неё плоха,
Как жизнь в курятнике без петуха.
* * *
Вопрос баснописца
Я это так, для диалога.
----------
На свете всех и всяких много,
И каждый дом свой бережёт.
Но тут намедни как-то вот
Собрание в лесу случилось.
Зарянка, было, отлучилась
И вдруг ещё одно яйцо в гнезде,
Лежит по центру в тесноте,
Но больше вроде и светлее.
На днях и с трясогузкой то ж,
И с пеночкой, и с соловьихой.
Поднялся гомон, гам, галдёж.
– Подумаешь, какое лихо –
Не те параметры и цвет,
Чужих яиц в природе нет,
Несёмся мы для общей цели!
----------
Вопрос:
И кто ж такое произнёс
С высокой ели?
* * *
Алиса, спой за соловья!
И вновь черёмухи цветут,
А соловьи уж не поют
В Москве и в Подмосковье.
----------
Здоровье
Чудесных птичек
Здесь абсолютно ни при чём.
Проблема в том,
Что не для кого петь.
Нет ласточек-сестричек,
Скворцов, дроздов, щеглов, синичек,
Клестов, зарянок, зябликов, чижей,
Весёлых взбалмошных стрижей
И даже хищников пернатых,
Которые враз улететь
Давно, оказывается, спелись.
Воробушки куда-то делись.
Лишь дятлы не меняют рубежей,
Пока полно дубов щербатых,
Домыкивающих свой тяжкий век.
А что же человек?
А он, печальный, в кабинете
Припомнил встречу у ручья
И молится на нейросети:
– Алиса, спой за соловья!
----------
Мораль такая тут друзья:
Мертва без мира Божьего Земля,
Исчезнет всё, и вы, и я.
* * *
Всем летать!
Ко Льву явился Гриф один,
Стервятник ненасытный.
– Что у тебя?
– Да вот, проект указа подготовил я.
О том, что птицы все должны летать,
Доступно, на виду, нескрытно.
И в том числе пингвин.
А то запрячет тело жирное своё
В утёсах. И как его оттуда взять,
Никто из ваших слуг не знает.
Указ подписан был. И Лев улёгся спать,
Обмахиваясь царственным хвостом.
----------
Подсказывает мне чутьё,
Что так опасно управлять –
Совсем не ведая о том,
Кто плавает, а кто летает.
* * *
Кукушка, Бог и Дьявол
Гуляют Бог и Дьявол по опушке,
А рядом счёт годам ведёт кукушка.
– Я ж говорю, безгрешных нет,
Она вот подшвырнёт яичко и привет.
А про грехи и плутни человечьи
Так даже спорить тут с тобою не о чем.
– Конечно, если искушать людей, как ты,
Гордыней, похотью и эгоизмом,
То не дождаться им счастливой жизни.
– Не в этом дело, дорогой.
Всё сущее противоречит воле Божьей.
Сама исконная Земля и та
Грешит вулканами,
И небеса грешат, являя буйный нрав.
– Нет, Дьявол, ты не прав.
Не может грешной быть такая красота:
Вот эти лютики с тюльпанами,
И этот василёк, и зверобой,
И колокольчики, на купола похожие,
И клевер, и подсолнух, и лопух,
И мать-и-мачеха с иваном-чаем,
И одуванчик этот вот.
Жизнь на Земле – награда!
Но вдруг кукушка замолчала,
И Дьявол улетучился, как дух.
----------
Мораль:
Безгрешным может быть лишь тот,
Кому грешить не надо
И жизни без греха не жаль.
* * *
Акустический садист
В одном лесу и днём, и ночью
Стал Волк вдруг страшно выть, когда захочет.
Притом, как начинает выть,
Так напрочь заглушает соловья
И оглушает даже глухаря.
– Уж лучше б квакал, как лягушка, –
Сказала Цапле прилетевшая из глухомани Выпь. –
Я что-то не пойму, подружка.
Волкам положено выть только на луну,
А этот и на солнце воет.
Собраться должен весь лесной народ
И объявить ему войну.
Пусть знает, что для нас он не артист,
Не птица певчая, а сумасброд
И акустический садист.
Никто не вправе нарушать закон природный.
– А я так думаю, протестовать не стоит.
– Почему?
– Не на того обрушим мы свой общий гнев.
Закон нарушил Лев,
Присвоив Волку звание «Народный».
Хоть нет у Волка никаких заслуг,
Ни голоса, ни слуха.
Но Волк давно – придворный друг
И пьёт со Львом из одного стакана.
А Лев – наш царь, и у него охрана.
Вот и решило всё царёво брюхо:
За звание Волк Льву ягнёнка приволок,
А за какой-нибудь там орденок
Пообещал ещё аж целого барана.
* * *
Медвежья нота
Узнал Медведь, что за границей
Все признают его убийцей.
И стал он думать и гадать,
Как имидж свой там поменять.
– А ты предстань пред их элитой
Большим лирическим пиитом, –
Сказала мудрая Сова. –
Найди любезные слова,
Сложи из них сонет иль оду
И предъяви свой опус, будто ноту.
Но слов подобных он найти не смог,
Наш добрый Мишенька. В итоге
Он выслал всем такой стишок,
Повергший заграницу в шок:
«Брехня,
Что я убийца, господа.
Я увалень и спать люблю,
Но не всегда.
Когда я не в берлоге,
Пусть всяк уносит ноги,
Кто вдруг полезет на меня,
Враз завалю!»
* * *
Дятел и Молоток
Спросил у Дятла Молоток
– Как чувствуешь себя, браток?
– Нормально, брат, пока живой.
– И всё в порядке с головой?
– Бывает, поболит, но мало.
– А мне совсем не в тягость труд.
Вот рукоятка вдруг пропала,
Другую, новую, воткнут.
Боёк вообще же из металла.
С такой заботой век живут.
А твой век короток, приятель.
– Зато, – сказал спокойно Дятел. –
Я отдыхаю и стучу,
Когда и сколько захочу.
* * *
Диагноз
Однажды летом, в тёплый день,
В лесу, строительство где шло,
На пень
От срубленной намедни ели
Две птицы рядом сели.
– Ты, Филин, вероятно, спятил, –
Сказал соседу Дятел. –
Зачем ты ухаешь, когда светло,
Кого ты тут пугаешь?
– Ну, как же ты не понимаешь,
Чугунная твоя башка!
Если строителей не запугать,
Они весь лес тогда погубят.
А без него не выжить нам никак.
– Да на твоё им уханье плевать,
Для них ты просто пустобрех.
Где им прикажут, там и рубят.
– А что, если Медведя нам позвать.
Пусть явится сюда хозяин леса,
Закроет стройку и прогонит всех.
– Теперь ты, Филя, точно спятил, –
Поставил свой диагноз Дятел. –
– Каким же надо быть балбесом,
Чтобы того звать на подмогу,
Которому возводят здесь берлогу.
* * *
Учитель
Зимою Голубю немножко
Насыпал кто-то хлеба крошки.
Но вдруг, откуда ни возьмись,
Учитель кушать объявился.
И тут ученья начались.
– Не налетай, не торопись!
Один вот так вот подавился.
А, если б слушать не ленился
И обратился бы ко мне,
Я б показал ему, как есть.
Да подожди ты в стороне,
Не лезь!
Успеешь ты ещё покушать.
И Голубь Воробья стал слушать.
Пока он слушал и смотрел,
Учитель хлебушек весь съел.
* * *
Медведь под прицелом
Полкабана Медведь сожрал,
А, что осталось, в схрон прибрал
Подгниться.
– Убийца! –
Заявил кружащий над тайгой Орёл
И кару на него навёл
В виде помёта санкционного.
Но не учёл Орёл, что оного
Ничем вообще не прошибёшь.
Ну шлёпнуло чего-то гадкое на хвост,
На спину,
А что, не разберёшь.
Увидел ель или осину,
Предстал во весь свой исполинский рост,
Поёрзал, почесался
И дальше по своим делам подался.
А попадись ему в малиннике Орёл
Иль рядом с схроном туш несвежих,
То утонул бы в санкциях медвежьих.
----------
И кто это Орлу наплёл,
Какая птица,
Что Мишку можно обязать поститься?
* * *
Индюк и куры
Он стар уж был, дурён собою.
Подолгу, съёжившись, стоял.
И точно знал,
Готов к убою.
Но вдруг огонь его пронял.
Последний, видимо, пред гробом.
Шла мимо Квочка с толстым зобом,
И он ей прямо так сказал,
Пониже опустив «соплю»:
– Люблю, люблю, люблю.
Детей я наших прокормлю…
Когда ж у Квочки той снеслись
Два подозрительных яйца,
Все куры-дуры понеслись
Оповестить о том отца.
А тот, бедняга, выдал номер –
Взял срочно, да и помер.
----------
Читатели, я не учу.
И без меня вас тем балуют.
Но дать совет один хочу:
Сопливых вовремя целуют.
* * *
Старики и патриоты
В порядке якобы демократизма
Собрал Медведь Лесной Совет
По состоянию патриотизма.
Приглашена была чиновничья элита,
То есть одна Медвежья свита.
«Проблем с патриотизмом нет.
Такой любви к родному лесу, как у нас,
Сейчас не сыщешь в целом свете.
И лес и вас, хозяина, защитника, отца,
Народ наш чтит, как никогда.
И славить подготовлен без конца»
С трусливой лестью на Совете
Заверили Медведя господа.
– А я осмелюсь вставить без прикрас, –
Вдруг как оплошность в общем хоре
Раздался клич Совы,
Лесных финансов всех главы. –
Непатриотов надо изводить,
Не спорю.
В том преуспели мы, не буду повторять.
Но есть ещё постыдные примеры:
Проблему создают пенсионеры,
Которые всё продолжают жить и жить.
А лишних денег нет в бюджете,
Чтоб пенсии подолгу им платить.
При этом они вредные такие,
Нужду и голод не хотят терпеть.
Со ссылкой на леса другие
Грозятся, если пенсии им не поднять,
Все просеки и трассы перекрыть.
Не знаю даже, что и предложить.
– Я знаю, – недовольно проревел Медведь.
И тут же подписал Указ в пять слов:
«Пенсионеров-стариков
Из патриотов исключить!»
----------
Хотя вопрос совсем не в том, кто патриот:
Для власти, что не представляет весь народ,
И прочего безнравственного руководства
Все старики всегда – отходы производства.
* * *
Перья
Всё. Надоело. Не могу.
Довольно. Хватит. Убегу!..
И убежал он
За кордон.
Без дела там он
Пошатался.
Как что-то где-то поболтался.
Куда-то чем-то окунулся.
И вновь на родину вернулся.
По старым улицам идёт,
Но ничего не узнаёт.
Запутался, устал, согнулся,
Раз сто без толку обернулся,
Примерно столько же запнулся,
Не отдохнул, не пообедал.
А тут ещё Ворона эта.
Следит, как будто он не свой.
И каркает над головой
С охотой явной заклевать,
А не обнять, поцеловать
Прибывшего из далека
Полуживого земляка.
Хотел Ворону он прогнать,
Да, вот беда, забыл, как звать
По-русски эту птицу злую.
Тогда он ей,
Являя злость свою,
Кричит с чужим акцентом: «Эй!
Перья, кыш отсюда!»
А та в ответ: «Привет, Иуда!
Отбросы я всегда клюю,
А не целую».
* * *
Сороки и жизнь
«Наш край – наш общий дом» –
Так говорил один монарх в одном краю,
Другой монарх – в другом.
При этом знали все, что жизнь плохая за бугром,
А вот про общую свою,
Почти что ничего не знали,
Монарши слуги запретили говорить о том.
Поэтому и там, и там сорок позвали.
Пусть, дескать, каждая слетает в гости и потом
Расскажет по рассказам тех других,
Какая жизнь у них самих,
Своя ж им тоже незнакома.
----------
Мораль такая для монархов тут:
Хоть век молчи о том, что всё неладно дома,
Но правду скрыть сороки не дадут.
* * *
Секрет
Лежит Кот сутками и дремлет,
Встаёт лишь ночью иногда.
Работу, труд он не приемлет,
Лень обессилила Кота.
На что его ещё хватает,
Так это только кошки знают.
И вдруг ранёхонько намедни
Зашёл к нему Петух соседний.
– Я от актива, – говорит. –
Вопрос у нас один стоит.
Мы вот хотим тебя спросить,
Когда начнёшь мышей ловить?
– А никогда! И так я сыт,
Упитан, крепок и здоров
Без ваших мелких грызунов.
– И в чём сей сытости секрет?
– Секрета никакого нет.
Не будь, сосед,
Таким наивным:
Все кошки для котов
Весьма гостеприимны.
* * *
Вожак
Расправив чёрное крыло,
Летал он смело за село.
Кричал довольно громко.
Слова во рту не комкал.
От стаи он не отставал.
Поля вокруг неплохо знал.
И молод был при всём при том.
Вот потому-то вожаком
И выбрали его когда-то.
Но как ни сунутся с той даты
К нему в казённый кабинет,
Так Галка-секретарь в ответ:
– Прошу, товарищи, потише.
Его с утра сегодня нет.
То есть он есть, но он всё пишет
И приказал не отвлекать.
На юг когда же улетать
Пришла пора, к нему опять
Вся стая с криком заявилась.
Но Галка снова заступилась:
– Его с утра сегодня нет.
– Да как же это? Столько лет
Срывались дружною мы стаей.
– Сейчас, минуточку, узнаю.
И Галка тихо в кабинет
Вошла и вышла задом вспять.
– Он приказал вам передать:
«Пусть улетают без меня».
----------
Брехня,
Что можно, в небо не маня
Своим натруженным крылом,
Быть вожаком.
* * *
Орёл и Ворон
Борца за жизнь присвоив честь,
Задумал Ворон ясность внесть
И справедливость в быт пернатых.
Кому-то всё – и власть, и лесть,
И до отвала всласть поесть,
Кому-то ж – ничего. И в виноватых
Такой беды, такого зла
Признал он гордого Орла.
Три года Ворон наблюдал,
Следил, шпионил, выявлял:
Вот сделал то Орёл, вот это,
Зайчиху съел зимой, а зайца летом.
Козла он ободрал, козу прогнал,
Лису от скуки заклевал.
Помалкивал борец при этом,
Но всё записывал рядком.
Когда ж три тома набрались,
Предстал он с ними пред Орлом.
Тот выслушал его сурово
И, не сказав вообще ни слова,
Когтищи сжал,
И Ворон стих.
----------
Вот так всегда в борьбе за жизнь:
Один – не хил, другой – не лих.
* * *
Чёрный Ворон
Решил однажды Чёрный Ворон,
Что он давно уж «чёй-то хворый».
То больно тут ему, то там.
Не знает, правда, толком сам,
Когда, и где, и что болит.
– Обидно шибко, – говорит. –
Я ведь не просто кто, а ворон.
Мне б жить да жить и полон
Я должен силы быть.
Юнцом ещё мне век ходить.
А коль не так,
То верно – рак.
И вот в согласие речам
Пошёл наш Ворон по врачам.
Осунулся, согнулся,
Чернее стал, чем был. Уткнулся
В журнал «Здоровье», в словари.
Закаркал тише.
Глухари,
Так те вообще его не слышат.
На ветку ели,
Что повыше,
Теперь он больше не стремится,
И еле-еле, еле-еле
По белу свету волочится.
И вдруг, ну надо же случиться,
Явился в гости зять Павлин,
Приверженец заморских вин,
Бездельник разноцветный.
Сказал, не любит пить один,
И помаленьку, незаметно
Больного тестя напоил.
Как Ворон ожил, как зажил!
Послал подальше эскулапов,
Расправил крылья, хвост и лапы,
Запел дроздом,
Напялил шляпу,
Оставил дом
Свой на опушке
И полетел во след кукушке…
Идёт по лесу болтовня,
Что от кукушки воронья
Штук сто уж в стаю наберётся.
А Ворон лишь на то смеётся.
----------
Как часто мы себя хороним
Лишь потому, что много стонем.
* * *
Трусливый индюк
Большой воды Индюк не видел сроду
И не ступал по грудь он даже в воду.
Не знал он, что такое речка, пруд.
И вдруг Гусь с Селезнем его зовут:
– Развлечься хочешь?
Природа, женщины, вино.
Решайся, друг, ведь всё равно
Ты в суп когда-нибудь схлопочешь.
Послушай нас,
Сорви хоть раз
Оковы брака и морали.
Лишь только это и сказали.
Издав свободы крик,
Индюк решился вмиг.
И сник,
И весь к земле приник,
И задрожал овечкой –
Вели его за речку.
Поплыл спокойно Гусь,
И Селезень поплыл.
– А я, а я… вернусь,
Я там уж был.
----------
Иной герой не в басне, в жизни,
Отведав роли индюка,
Глядит на воду с укоризной.
И думает наверняка,
Что пьянство, блуд не разумеет,
Что надо образцово жить.
А сам и рад бы согрешить,
Да жалко, плавать не умеет.
* * *
Яйцо
Факт налицо:
В семействе страусов – яйцо!
Да вот родители
В убытии
Насчёт великого яйца.
Оповещают без конца
Своих знакомых, мать, отца
О том, что их других белее,
Круглее, толще, здоровее,
Спешите видеть – там оно…
Вараном съедено давно.
----------
Не мудрено
Яичко
Птичкам
Как божий дар на свет извлечь.
Куда важней его сберечь.
* * *
Услужливый Петух
Прознали юркие стрижи,
Что Петуху лишь накажи,
Он раньше всех тебя разбудит.
Вот и решили – хватит, будет
Рассветный час нам сторожить,
Когда придётся вдруг спешить.
А что Петух – он услужить,
Конечно, птичкам милым рад.
– Ну, брат!
Ну, друг!
Услышал как-то он с сарая. –
Пришла пора,
Мы улетаем
На юг.
А то вот-вот
Мороз ударит, снег пойдёт.
Прокукарекай завтра рано,
Но только честно, без обмана…
Шумели сверху допоздна,
До самого темным-темна.
Трещали, пели, целовались,
Взмывали ввысь и кувыркались,
И с воробьями всё прощались,
Вообще без сна
Чуть не остались.
А рано утром тем стрижам
Кричит Петух: – Вставайте, вам
Теперь уж спать небезопасно!
Но голос он срывал напрасно.
Проснулись «братья» только днём.
Ещё бы спали, да подъём
Устроили им снег и холод.
Петух и так-то был немолод,
А после трёпки от «друзей»
(Его клевали стаей всей)
За то, что просьбе их не внял,
Совсем уж сдал
И в суп попал.
----------
Коль призван ты будить – буди.
Но бди
И знай:
Прокукарекал – убегай!
* * *
Воронья месть
Уж сколько раз твердили миру,
Что месть гнусна, вредна. Но только проку нет.
Вот вам пример, как мстят и через двести лет.
----------
Ворона, где-то прикупив кусочек сыру,
На ель опять же взгромоздясь,
С Лисою разобраться собралась.
А сыр в когтях держала.
На ту беду Лисица прибежала.
Ворона ей и говорит, швырнув продукт на землю:
– Лесть гнусную и вредную я не приемлю.
Поэтому в знак искреннего восхищения
Твоим блистательным умом
И замечательным хвостом
Прими, подруга, угощение.
Лисицына вскружилась голова,
Хоть сырного и не было у сыру духа.
Зато какие аппетитные слова
Для уха.
И даром корм притом.
Короче, сыр Лисица сразу съела.
Ворона тут же улетела,
Свой замысел осуществив сполна
Коварным способом, известным всему миру.
Лиса же ночью околела.
Откуда знать могла она,
Что нет давно съедобного в России сыру.
* * *
Удавка
Один Шакал
Вдруг храбрым стал,
Как в сказке.
Всё нехорошее про Льва
Он предаёт огласке.
Кричит:
«Народ не чтит,
Ломает под себя законы,
Не слышит жалобы и стоны,
Куда ни ткнёшь, везде грабёж,
И львица кто, не разберёшь,
Ни мира в царстве, ни покоя!».
Льву не понравилось такое
И обратился он к Сове,
Специалистке по молве:
– Какую выбрать мне удавку
На эту лающую шавку?
И выдала совет Сова:
– Не хочешь ты Шакала слушать,
Дай бедному ему покушать.
И прорычи:
Молчи,
Коль ешь казённые харчи!
----------
Пернатая была права:
Шакал наелся и заткнулся,
Лишь раз тихонько поперхнулся.
* * *
Куриная любовь
И вновь
На смертный петушиный бой
Явилась курочка одна.
– Ко-ко! – прококола она,
С восторгом крыльями взмахнула
И победителя, и приз его, мешок зерна,
К себе в курятник умыкнула.
Петух, как и любой
После таких боёв, был очень плох
И ровно через сутки сдох.
А курочка на новый бой явилась
И новым призом поживилась.
----------
Уж такова куриная любовь.
* * *
И я за то
Коль хищники они,
То жить без войн не могут.
И не жили.
----------
Лосиху волки обложили.
И некого позвать ей на подмогу,
Лесной красавицы дни сочтены.
Глухарка в том трагедию узрела
И с жалобой к Медведю прилетела:
– Совсем ведь озверела волчья стая,
Нельзя подобное терпеть.
– И я за то, – сказал Медведь,
Кабанью тушу доедая.
* * *
Коварный жребий
Отстав от стаи,
Журавль старый
Собрался на турецкий юг
И сообщил пернатым всем вокруг,
Что ищет даму для эскорта.
Одна такая и пришла,
В зобу дыхание не спёрто.
До Липецка летела, как стрела,
И до Воронежа, хоть и устала.
Над Краснодаром же отстала
И чуть в канаву не упала.
А в Сочи просто грохнулась на пляж,
Хребты Кавказские ворону уходили,
И чайки местные её добили.
----------
Вот вам, подруги, и вояж –
Коварный жребий
С названием «Журавль в небе»!
* * *
Дуб и стервятник
В посёлке Дубовом
Есть Дуб, цепями огороженный.
И вдруг к нему на ветку сел
Стервятник с голой кожею
На голове, на шее и на попе.
Решить явился он вопрос о том,
Кому чего достанется в Европе.
– Мне триста восемьдесят лет
И столько же за мной побед, –
Сказал сурово Дуб в ответ. –
Кому чего я сам решаю.
И так заморского гонца огрел
Другою веткой толщиной со сваю,
Что сгинул тот куда – бог весть.
----------
Мораль я здесь
Такую предлагаю:
С делёжкой к сильному не лезь,
Коль не желаешь весь облезть.
* * *
Богатый Барсук
Живёт Барсук царю под стать,
Нору в дворец преображая:
Из золота его кровать,
Большие вазы из Китая,
Из Франции вино, коньяк,
Камин из малахита,
Ковры – Афганистан, Ирак,
Из Англии мохито.
А в Форбс по осени попал,
Так выпил всё и в спячку впал.
Проснулся аж в начале мая,
Наружу вылез – мать честная:
За мочажиной волчья стая,
Перед норой медвежий след,
Прохода никакого нет,
Коряги, топь, лесоповал,
Лопух, крапива, мох да сучья.
– Эх, голова твоя барсучья! –
Сказала тут ему Сова. –
Живая правда такова:
Дворцом тогда бывает дом,
Когда по-царски всё кругом.
* * *
Разоружение
– Вот это да,
Вот это гребень, борода,
Ну точно важная персона
С высоким уровнем тестостерона! –
Расхваливала Петуха Лиса
Из-за большого колеса
Стоящей во дворе телеги. –
А хвост, такого не видала я вовеки!
Окрас его любую курочку сведёт с ума
Без стрел и лука Купидона.
Да и осанка у тебя породиста, пряма.
И лапы крепкие, как две опоры.
Но жалко, что на них есть шпоры.
А, если б ты их удалил совсем,
Вот эту угрожающую пару,
То был бы первою жар-птицей на селе.
Сходи с утра к ветеринару.
Петух так возгордился, что сходил
И то, что хитрую лису пугало, удалил.
А ночкой тёмною его не стало.
Потом лиса и кур всех потаскала.
----------
Таких примеров и средь нас немало:
Хвалу елейную пропел,
Разоружил и съел.
* * *
Молчи, поэт!
То ухая, то хохоча,
В краю таёжном диком
Читает филин опусы свои
Двусложным криком,
И чаще по ночам.
Шумит, спать не даёт.
А вот о чём его стихи,
Никто не разберёт.
И разбирать-то не желает,
Иных забот хватает.
Зайчишку волк достал,
Лягушку – уж, шмеля – паук,
Косулю – рысь, крота – барсук,
А всех вообще – амбал,
Топтыгин то есть,
О силе коего всяк знает.
А филин всё стихи свои читает.
И ни один не помогает
Выжить там,
Где хищники по всем углам,
Числа им несть,
И жизнь – сплошная мука.
----------
Другого лозунга тут нет:
Молчи, поэт,
Ты не достоин звука,
Коль правды вес не по плечам!
* * *
05.06.2026 19:28
А.Посохов "А я так вижу" (басня)
Александр Посохов
А я так вижу!
(басня)
По самому высокому тарифу
Доверили поставить Грифу
Трагедию Уильяма Шекспира
Про короля несчастного, про Лира.
И вот премьера.
Раздвинут занавес по сторонам,
А на полу, на сцене, тут и там,
Сплошная мертвечина:
Останки бородавочников, львов,
Жирафов, страусов, слонов,
И ни начала, ни конца.
Пытаясь выявить причину,
Спросили режиссёра, где ж тут Лир,
И где ж тут подлинный Шекспир,
И где ж тут соответствие престижу?
На что ответил Гриф,
Спесиво хвост свой распустив:
– А я так вижу!
----------
Гони того художника-творца,
Чей взгляд на наш прекрасный мир
Настолько субъективен,
Что противен.
* * *
А я так вижу!
(басня)
По самому высокому тарифу
Доверили поставить Грифу
Трагедию Уильяма Шекспира
Про короля несчастного, про Лира.
И вот премьера.
Раздвинут занавес по сторонам,
А на полу, на сцене, тут и там,
Сплошная мертвечина:
Останки бородавочников, львов,
Жирафов, страусов, слонов,
И ни начала, ни конца.
Пытаясь выявить причину,
Спросили режиссёра, где ж тут Лир,
И где ж тут подлинный Шекспир,
И где ж тут соответствие престижу?
На что ответил Гриф,
Спесиво хвост свой распустив:
– А я так вижу!
----------
Гони того художника-творца,
Чей взгляд на наш прекрасный мир
Настолько субъективен,
Что противен.
* * *
31.05.2026 20:08
Басни Посохова для женщин
Басни Посохова для женщин
Москва
2026
В данном сборнике басни не про женщин, и тем более не против женщин. Все басни здесь именно для женщин и за женщин. Автор надеется, что какие-то его басни окажутся для кого-то не просто забавными, но и полезными.
Просто мама
Сидят на ветке две вороны.
Одна молчит, а у другой всё стоны:
– Совсем забыл меня сынок,
А я уж так его любила.
Хотела, чтоб летал он, как орёл,
И петь умел хотя бы, как щегол.
Во все кружки и секции его водила.
Ругала, если что, и даже била.
Всем для него была и вот итог –
Ни слуху от него, ни духу.
А как я возражала, чтобы он
Не выбирал себе жену среди ворон
И не привёл бы в дом старуху.
– А мне, так всё равно, как говорится,
На ком сыночек мой решил жениться
И что умеет он и как летает.
Зато меня не забывает, –
Прокаркала соседка.
И, правда, вмиг на ту же ветку
Подсел её сыночек к ней
С кусочком сыра.
----------
Я в материнских чувствах не проныра,
Но всё ж мораль такая видится тут мне:
Быть просто мамой для своих детей
Достаточно вполне.
* * *
Гусыня и Павлин
Глупа, слепа и зла гордыня.
----------
Гусыня встретила Павлина
И говорит ему Гусыня:
– Муж у меня, конечно, есть,
Но он какой-то бледно-серый,
Да и в быту не те манеры.
То он не может, то не хочет,
То вдруг некстати загогочет.
Короче,
Сочту за счастье и за честь
Яичек от тебя снести штук шесть.
Хочу не сереньких гусят,
А чудных полупавлинят.
– При чём тут честь и яйца, блин! –
Воскликнул с гордостью Павлин. –
Достоинство моё совсем не в том,
А в том, как я трясу хвостом!
* * *
Мадам и годы
Мадам,
Разглядывая в зеркале любимый образ свой,
Заметила на вдовьем мысе
Волосок седой,
И у виска ещё такой,
И там ещё, и там.
Боясь казаться пожилой,
Решила женщина их повыдёргивать долой.
И принялась уж было за прополку,
Как вдруг ей зеркало и говорит:
– Что толку!
Остаться можно даже лысой,
Но прожитые годы выдергать нельзя.
----------
Мораль сей басни в том и состоит,
Друзья.
* * *
Про папу и лапу
Год выдался плохим,
Голодным.
И как-то вечером холодным
С дрожащим отпрыском своим
К его отцу Медведица пришла.
И разрыдалась:
– Насилу я тебя нашла.
Вот твой медвежонок, ты его отец,
Без помощи твоей ему конец.
До заморозков чуть осталось,
А нет у нас ни пищи, ни жилья.
Одна его ни в силах я
Ни прокормить, ни обогреть.
– Да я не то, что помогу,
Я сам сожрать его могу,
Если останусь без мясного, –
Взревел в ответ Медведь. –
Тебя, облезлую, я знать не знаю.
И наперёд предупреждаю:
Не вздумай заявиться снова,
Заломаю!
----------
Читательницы, впредь,
Чтоб не сосал сыночек лапу,
Не выбирайте для него медведя-папу.
* * *
Яблоня и яблоко
В назначенный природой срок
Упало с ветки яблоко созревшее.
Сказала Яблоня: «Успешная
Должна быть жизнь твоя, сынок.
Катись вперёд, к свободе, к свету,
Вблизи меня простора нету.
А там ты точно прорастёшь
И буйным цветом зацветёшь».
Но никуда сын не хотел катиться –
Сильнее жизни оказалась лень.
Так вот и сгнил он, бесполезный,
Под кроной матери любезной.
----------
Вредна родительская сень
Для взрослых чад, как говорится.
* * *
Коварный жребий
Отстав от стаи,
Журавль старый
Собрался на турецкий юг
И сообщил пернатым всем вокруг,
Что ищет даму для эскорта.
Одна такая и пришла,
В зобу дыхание не спёрто.
До Липецка летела, как стрела,
И до Воронежа, хоть и устала.
Над Краснодаром же отстала
И чуть в канаву не упала.
А в Сочи просто грохнулась на пляж,
Хребты Кавказские ворону уходили,
И чайки местные её добили.
----------
Вот вам, подруги, и вояж –
Коварный жребий
С названием «Журавль в небе»!
* * *
Женский вопрос
Мужчина женится, чтоб у него была она,
А женщина вступает в брак, чтоб было всё.
Но не даёт нам жизнь всех благ сполна.
А, если нет всего, то муж – ни то ни сё.
----------
Сидит она на кухне у окна
В посёлке, что под Питером, в Шушарах,
И грезится ей вилла на Канарах:
Сомбреро, яхта, пальмы, танцы в барах.
И тут с работы он пришёл, какой уж есть,
Умылся, сел за стол и ждёт поесть.
Но вместо этого опять нытьё про бедность,
Про лень его и бесхребетность.
Он слушал, слушал, слушал, встал,
Собрал свой чемоданчик и пропал.
С собой он взял стакан, зубную щётку,
Обмылок, пену для бритья, отвёртку,
И плоскогубцы не забыл,
Простым электриком он был.
И нет теперь у героини басни этой мужа.
----------
Так что ж для женщин наших хуже –
Мужчины рядом бедного присутствие
Иль виллы за морем отсутствие?
* * *
Старушки
Раз в дороге,
В электричке,
Перепутав все таблички,
Две старушки,
Как подушки,
Сели друг напротив дружки.
– Ты куды?
– В Москву, а ты?
– Я ж в Калугу из Москвы.
– Вот так здорово!
– Уж, да!
В разны стороны нужда
Нас с тобою завела,
А вагон один дала.
– Ну, голубушка, дела.
Я таких больших чудес
Сроду не видала.
– Значит, шибко ты отстала.
Это ж, матушка, прогресс:
Вместе рядышком сидим,
В разны стороны летим.
И молчи ты, горя мало,
Довезут, куды пристало.
* * *
Курятник
Ха-ха!
Прогнали куры петуха,
Квохча до хрипа: «Надоел!»
Петух и ахнуть не успел,
Как уточка одна его пленила,
Которой мужа не хватило.
Что было дальше с петухом,
Молва отсутствует о том.
А вот у кур всё, как в бедламе:
Порядка и покоя нет,
Наседки старые молодок обижают,
К кормушке их не подпускают,
Индюк кулдыкает вослед,
Цыплята больше не рождаются,
Коты и гуси изгаляются,
Без глазу куры разбредаются,
То в яму попадают, то в кювет,
За выгулом никто не наблюдает,
От ястреба и лис не отбивает,
В гнездо не зазывает,
И двор собой не украшает.
----------
Какая здесь мораль, решайте сами.
Но басенка любая без неё плоха,
Как жизнь в курятнике без петуха.
* * *
Бабочка на навозе
Сказала Бабочка родителям своим:
– Чего в селе-то мы сидим?
В столицу надо улетать.
Там гладиолусы, тюльпаны.
Газоны, клумбы и фонтаны.
А здесь всё заросло плющом.
Репейник, правда, есть ещё.
– Ну почему же, – возразил отец. –
Есть одуванчик и чабрец
Есть василёк и зверобой.
– Есть даже хвощик полевой, –
Добавила с любовью мать.
Но дочка уж сама могла летать.
Была она в столице или нет,
Никто доподлинно не знает.
«У скотного двора едва порхает, –
Поведал как-то шмель, сосед. –
Не может до села добраться.
Сидит красавица, боясь мороза,
На куче свежего навоза».
----------
Мораль я изложу тут вкратце:
Не надо бы туда нам лезть,
Где не по нашим силам честь.
* * *
Вопрос баснописца
Я это так, для диалога.
----------
На свете всех и всяких много,
И каждый дом свой бережёт.
Но тут намедни как-то вот
Собрание в лесу случилось.
Зарянка, было, отлучилась
И вдруг ещё одно яйцо в гнезде,
Лежит по центру в тесноте,
Но больше вроде и светлее.
На днях и с трясогузкой то ж,
И с пеночкой, и с соловьихой.
Поднялся гомон, гам, галдёж.
– Подумаешь, какое лихо –
Не те параметры и цвет,
Чужих яиц в природе нет,
Несёмся мы для общей цели!
----------
Вопрос:
И кто ж такое произнёс
С высокой ели?
* * *
Лисья память
В курятник забралась Лиса.
Но не было в деревне пса,
Который не имел бы весу.
Услышав лай, Лисица – к лесу.
А псы за ней. Не псы, а бесы
В собачьих шкурах.
О курах
Думалось Лисе:
«Стать жертвой из-за них проклятых.
Да пропади они совсем!
Забуду даже, как едят их.
Дай Бог, мне только убежать».
Бог дал и полежать
На бугорке, покрытом мохом.
«Как я могла так думать плохо
О милых птичках, вот дурёха, –
Смеялась над собой Лиса. –
Забыть о курах – чудеса!»
* * *
Гиена и Елена
Гиена встретила Елену,
Которая в ночную смену
Клиентов поджидала у Кремля.
– И носит же таких Земля,
Шалав бесстыжих и срамных! –
Не совладав с собой,
В сердцах произнесла Гиена.
– Пасть, старая, закрой.
А то как пну под дых! –
В ответ оскалилась Елена.
Гиена тоже, как гиена,
Клыками гневно повела
И недовольная ушла.
Сказав, однако, перед тем:
– Твой труп охотно бы я съела.
А так, гуляй и дальше смело.
Живую падаль я не ем.
* * *
Индюк и куры
Он стар уж был, дурён собою.
Подолгу, съёжившись, стоял.
И точно знал,
Готов к убою.
Но вдруг огонь его пронял.
Последний, видимо, пред гробом.
Шла мимо Квочка с толстым зобом,
И он ей прямо так сказал,
Пониже опустив «соплю»:
– Люблю, люблю, люблю.
Детей я наших прокормлю…
Когда ж у Квочки той снеслись
Два подозрительных яйца,
Все куры-дуры понеслись
Оповестить о том отца.
А тот, бедняга, выдал номер –
Взял срочно, да и помер.
----------
Читатели, я не учу.
И без меня вас тем балуют.
Но дать совет один хочу:
Сопливых вовремя целуют.
* * *
Портной
Какой-то Ёж, сочтя иголки,
Что были на его спине,
А также то сочтя, что не
Хватает будто бы портных
И потому вещей простых,
Решил начать кроить и шить.
И вот к весне на барахолке,
Благодаря которой можно жить,
Не расточаясь на поклоны,
Вдруг появились панталоны.
«Весенние» назвал их Ёж.
– За что так здорово дерёшь? –
Спросила у него Коза.
Но, услыхав в ответ: «Глаза
Протри и посмотри, что за
Тобой уж очередь стоит»,
Добавила: – Ну, паразит!
Завёртывай давай.
Прошло полгода. Рай,
Везение
Ежу сполна на барахолке.
Те ж панталоны, с той же полки,
Он продаёт дороже вдвое.
Название-то у штанов другое –
«Осенние».
* * *
Паук и Муха
Спросила Муха
На лету у Паука:
– Зачем в дни эти
Всё новые плетёшь ты сети?
Уж стынь давно, зима близка.
– Не слышу я тебя, старуха, –
Тугим на ухо
Притворясь,
Пробормотал Паук. –
Не мельтеши и не жужжи.
Сядь рядом и скажи,
Что именно тебя тревожит?
Я мухам друг
И помогу, быть может.
– Ась? –
Взаправду будучи слегка глухой,
Переспросила Муха.
И села
Рядышком на сук,
Где в паутине было всё вокруг.
Вмиг на неё напал Паук.
Взлететь она успела,
Да от испуга в сторону не ту.
Уткнулась прямо в сети,
Вскрикнув «Ой!».
– Вот для чего я их плету, –
Признался, наконец, Паук,
Связав добыче крылья, лапки.
----------
Бабки,
Доверчивые, милые старушки,
Держите ушки на макушке:
Злодеи не перевелись на свете.
* * *
Свинья в бане
Решила вдруг свинья Маланья
На баню обратить внимание.
Довольно, дескать, всем на смех
Быть постоянно с грязным рылом.
Пора воспользоваться мылом.
У Мишки баня не для всех.
Поддашь парку, как говорится,
И можно запросто свариться.
– Ну, что ж, попробуй, но смотри,
От жару там не угори, –
Предупредил Медведь Маланью.
Весь день до самоистязания
Свинья скоблилась, растиралась,
Дубовым веником хлесталась.
Но всё равно ей всё казалось,
Что где-то грязь ещё осталась.
Спасли её при издыхании…
----------
Такая баня не по мне.
Кому-то лучше, как свинье,
В грязи валяться, а не вне.
* * *
Мышеловка
В квартире на Тверской,
В столице,
Вдруг мышка завелась.
Поймать её живой
Не получилось – удирала ловко.
Одна, но всё-таки нашлась
У старого соседа мышеловка.
Наткнули ломтик сыра на крючок
И подложили к норке в половице.
Неделю ждут – молчок.
Сыр заменили на кусочек сала.
И с ним зря мышеловка простояла.
Не соблазнилась жертва и сосиской.
Однако Бог помог –
Кремль оказался близко.
Сходил туда сосед
В обед
И выпросил чуток
Колбаски, что осталась
От трапезы вельмож.
И что ж?
Лишь насадили ту колбаску на крючок,
Как мышка сразу и попалась!
----------
Мораль:
Хвостатую, конечно, жаль.
Но в жизни так вот и бывает –
Власть серых мышек убивает.
* * *
Секрет
Лежит Кот сутками и дремлет,
Встаёт лишь ночью иногда.
Работу, труд он не приемлет,
Лень обессилила Кота.
На что его ещё хватает,
Так это только кошки знают.
И вдруг ранёхонько намедни
Зашёл к нему Петух соседний.
– Я от актива, – говорит. –
Вопрос у нас один стоит.
Мы вот хотим тебя спросить,
Когда начнёшь мышей ловить?
– А никогда! И так я сыт,
Упитан, крепок и здоров
Без ваших мелких грызунов.
– И в чём сей сытости секрет?
– Секрета никакого нет.
Не будь, сосед,
Таким наивным:
Все кошки для котов
Весьма гостеприимны.
* * *
Дуб и Рябина
Дуб важный, вековой,
Издал однажды тяжкий вой:
– Хочу семью и дом я свой!
И вот к Рябине молодой
Он прикасается листвой.
– Послушай-ка, соседка,
Чем гнуться, будто ветка,
И обниматься с клёном,
Иди ко мне под крону.
– Нет, Дуб, я не дубина, –
Ответила Рябина.
– Но отчего и почему
Ты так привязана к нему?
Ведь клёну даже одному
Стоять под ветром трудно.
Да, выглядит он чудно.
Так это ж просто ерунда,
Коль коротки его года.
А я, по крайней мере,
Ещё лет сто отмерю.
– И что! –
Воскликнула Рябина. –
Живи хоть сто,
Хоть по сто по сто,
Живи хоть сколько,
Думай только.
* * *
Трусливый индюк
Большой воды Индюк не видел сроду
И не ступал по грудь он даже в воду.
Не знал он, что такое речка, пруд.
И вдруг Гусь с Селезнем его зовут:
– Развлечься хочешь?
Природа, женщины, вино.
Решайся, друг, ведь всё равно
Ты в суп когда-нибудь схлопочешь.
Послушай нас,
Сорви хоть раз
Оковы брака и морали.
Лишь только это и сказали.
Издав свободы крик,
Индюк решился вмиг.
И сник,
И весь к земле приник,
И задрожал овечкой –
Вели его за речку.
Поплыл спокойно Гусь,
И Селезень поплыл.
– А я, а я… вернусь,
Я там уж был.
----------
Иной герой не в басне, в жизни,
Отведав роли индюка,
Глядит на воду с укоризной.
И думает наверняка,
Что пьянство, блуд не разумеет,
Что надо образцово жить.
А сам и рад бы согрешить,
Да жалко, плавать не умеет.
* * *
Анонимка
Один приличный с виду Лис
Вдруг на Козе худой женился.
Год с лишним прожил – не запился,
Не захирел, не удавился.
Но вот в распутство всё ж пустился.
Да так, что даже змей и крыс,
И тех, стервец, не сторонился.
За то и казус с ним случился.
Отбыв шальную ночь в обнимку,
Пришёл с рассветом он домой.
Жена не спит – подол сырой,
В копыте держит анонимку.
– В чём дело, – спрашивает Лис. –
Плохое что-нибудь в письме?
Коза молчит, ни бе ни ме.
– Ну, что ты плачешь, отвечай.
Не про меня ль бумажка, чай?
Он не ошибся, про него
Всё говорилось в анонимке.
Да всё такое, от чего
Завяли б уши, если б вслух
Мы то письмо прочесть сумели.
Как будто кто-то в невидимке,
А, может, просто козий дух,
Стоял со свечкой у постели.
«Не на того, друзья, насели.
Не так легко меня свалить!» –
Подумал Лис и стал хитрить.
– Ну, что сидишь, пустила нюни, –
С притворным гневом начал он. –
Молчишь, молчи. Всё накануне
Предвидеть надо. Вой и стон
Души моей ты не слыхала.
Конечно, был бы я нахалом,
То я б действительно кутил.
Или б разок-другой побил
Тебя за недостаток страсти,
Потерю чуткости, тепла.
Козла, того б ты обняла,
Не дав сказать ему и «здрасьте».
Меня же, мужа своего,
Ты избегаешь, как напасти.
Вот почему и отчего
Не стал я дома ночевать.
А, чтоб совсем тебя пронять,
Письмо вот это написал.
И вижу – точно в цель попал.
Так что кончай напрасно выть,
Учись как следует любить.
А то взаправду, может быть,
С тоски заделаюсь кутилой…
Коза потом уж так любила,
Что даже рожки надломила.
А муж в порядке лисьих правил
Исправно вновь ей их наставил.
* * *
Кутерьма
Что «до того» вам обещали,
То это просто трали-вали.
----------
Лежу я раз на сеновале
И слышу сквозь ночную тьму
Любви кошачьей кутерьму.
Она ему:
– Меня ты любишь?
Он ей:
– Да.
– А очень?
– Очень.
– Повтори.
– Люблю, люблю, люблю, люблю!
– Мышей наловишь?
– Наловлю.
– А много?
– Много!
– Ну, смотри…
И стихло всё, конец борьбе.
Вопрос, казалось бы, улажен.
Но вдруг он ей со злостью даже:
– А зачем они тебе?
* * *
Урок
В свободный от работы день,
Когда мышей ловить не надо,
Материнская отрада –
Повоспитывать детей.
----------
Проверив остроту когтей,
Вот учит Кошка,
Как из плошки
Культурно следует лакать:
– Ни в коем случае толкать
Свои мордашки вниз нельзя.
Пить надо с форсом, так как я.
И Кошка-мать изящно, плавно
(Со стороны весьма забавно)
Макнула лапку в молоко,
Затем ту лапку высоко
Над головою занесла
И ловлю капель начала.
Котятам странный сей урок
Пошёл, конечно же, не впрок.
Они испачкались, как свиньи,
И разбежались, кто куда,
Повергнув мать свою в уныние.
И та с досады что ль тогда,
Как самая простая кошка,
Толкнула морду прямо в плошку
И вылакала всё до дна.
Зачем чудить, когда одна?!
* * *
Яйцо
Факт налицо:
В семействе страусов – яйцо!
Да вот родители
В убытии
Насчёт великого яйца.
Оповещают без конца
Своих знакомых, мать, отца
О том, что их других белее,
Круглее, толще, здоровее,
Спешите видеть – там оно…
Вараном съедено давно.
----------
Не мудрено
Яичко
Птичкам
Как божий дар на свет извлечь.
Куда важней его сберечь.
* * *
Лахудра с пудрой
В угоду уличному трёпу
Лахудра собралась в Европу.
Схватила пудру, что осталась
От прежней жизни, и помчалась
К заветной западной границе.
Но там ответственные лица
Её в Европу не пустили.
Сказали грубо: «Вон отсель,
Твой внешний вид не в нашем стиле
Не для таких, как ты, Брюссель!»
Обиделась на то Лахудра:
«Я ж морду пудрила всё утро».
В ответ услышала: «И что ж?
Лахудрость пудрой не затрёшь».
* * *
Берега
– Беда на левом берегу,
Зальёт ведь всех, смотри, какие тучи,
А ветер-то какой, берёзы гнёт в дугу,
Ну, точно, всё погубит буча.
И что они там, за рекою, будут есть?
– Да ты бы лучше посмотрел, что здесь! –
Прикрикнула на муженька Зайчиха. –
Своё предотвратил бы лихо.
В подвале грязь, на чердаке дыра,
В кладовке пусто,
Ни яблок, ни моркови, ни капусты.
А ты всё ладно, да потом,
То не хочу, то не могу.
И – грянул гром,
И дождь полил, как из ведра,
На… правом берегу.
----------
Совет я тут, конечно, дам
Таким мужьям,
Авось поможет:
На свой-то дом поглядывайте тоже.
* * *
Болонка и Барбос
В московский дворик, лая звонко,
Вбежала шустрая болонка,
Породы избранной – Бишон-фризе,
Красивая, не то, что шимпанзе.
С хозяйкой в гости прилетела из Парижа,
На шее бантик для престижа.
А во дворе лохматый пёс,
Породы так себе – Барбос,
На шее колтуны, как грива.
– Жизель, –
Представилась мадемуазель игриво. –
А вас как величать, месье?
– Чего! – оскалился кобель. –
Вали отсель!
----------
Природа неподвластна моде,
На каждого не соберёшь досье,
Общаться лучше по породе.
* * *
Куриная любовь
И вновь
На смертный петушиный бой
Явилась курочка одна.
– Ко-ко! – прококола она,
С восторгом крыльями взмахнула
И победителя, и приз его, мешок зерна,
К себе в курятник умыкнула.
Петух, как и любой
После таких боёв, был очень плох
И ровно через сутки сдох.
А курочка на новый бой явилась
И новым призом поживилась.
----------
Уж такова куриная любовь.
* * *
Ежовый суп
В лесочке под Москвой,
За лугом,
Ёж поселился из Калуги.
Кто он такой,
Никто не знает,
Как раньше жил, не разглашает.
– Скажи, сосед,
А почему с тобой ежихи нет,
А как тебе нора досталась,
А старая куда девалась,
А детки есть иль были,
А почему нас в гости не зовёшь?
Да ладно б только раз спросили,
А то всё признавайся да скажи.
И донимают не ежи,
А змеи, крысы, выдры, жабы.
Устал от них несчастный Ёж
И, дабы
Отвадить от себя их, наконец,
Позвал всех надоевших в гости,
Сварив супец.
Даю его состав, вдруг пригодится:
Улитки, осы, пауки,
Навозные жуки,
Мокрицы,
Стрекозы, мухи, червяки,
Тритоны, слепни, слизняки,
Пиявки,
Сушёные козявки,
Рыбьи кости,
Чей-то клык,
И сверху хвостик серой мышки.
Поставил Ёж котёл
На стол.
А вонь такая из-под крышки,
Что гости все исчезли вмиг.
----------
Да здравствует ежовый суп –
Всем надоедливым отлуп!
* * *
Сердитый ангел
Не подлежит то обсуждению,
Что Бог решил чего.
Вот так и появился зам его
По деторождению.
Теперь, чтобы родить,
Согласие необходимо получить
У ангела с сердитым ликом.
Стоят влюблённые пред ним,
Молодожёны.
И спрашивает он, поправив нимб:
– Так, субчики, ответьте,
Зачем вам дети?
– Не знаем.
– О, господи, пижоны! –
Зашёлся ангел криком. –
Одна морока с этими людьми!
Вы же не абы кто,
А хомо сапиенсы, чёрт возьми!
Детишек нарожаете и что?
– Не знаем.
– Любить их будете?
– Не знаем.
– Беречь их будете?
– Не знаем.
– А в детский дом их не сдадите?
– Не знаем.
– Очень жаль!
Согласие я вам
Не дам.
И уходите!
----------
Мораль:
Когда инстинктам потакаем,
Подумать надо бы о том,
Как поведём себя потом.
* * *
Иван и лев
Лежит Иван,
Взор в телевизор уперев.
Вот львицы зебру завалили,
Подходит лев,
И львицы отступили.
– Вот видишь, – говорит Иван жене. –
А ты одно талдычишь мне,
Кончай давить диван,
Сходи на рынок, есть ведь хочется.
А лев вообще вон не охотится.
Потом вдруг на экране полчища гиен
Младую львицу взяли в плен,
Кусают, подлые, за ляжки,
Скаля рыло.
Но встрепенулся лев тут ото сна
И раскидал всех тварей, как бумажки.
– Вот видишь, – говорит жена. –
А ты соседу-пьянице
Боишься дать по заднице.
Не лев ты никакой, Иван, пойми,
Коль не защитник ты семьи.
Поэтому, иди на рынок.
----------
Мораль сей басни в разнице
Меж гордым, сильным, смелым львом
И современным мужиком.
* * *
Барсук-лежебока
В норе всю зиму было тихо,
Но на дворе уж май.
– Вставай! –
Ворчит на мужа Барсучиха. –
– Не приставай! –
Сказал Барсук. –
А волки ночью приходили?
– Были.
– Вот зверьё!
Покоя нет вокруг.
А мишка из берлоги вышел?
– Нет ещё.
– Вот обормот!
В тайге работы выше крыши,
А он чего-то там сосёт.
И ты состарилась до срока,
С такою жить одна морока.
А дождь идёт?
– Идёт.
– Ну, вот!
----------
Действительно, ну вот:
Когда муж трус и лежебока,
То он во всём винит страну,
Власть, погоду и жену.
* * *
Поп и мужик
Один мужик пришёл к попу
С обидой на своих любимых:
– Я выстроил для них избу,
Не бил их,
И всё равно я ирод и сатрап.
Ну не пойму я этих баб.
Любить-то я, конечно, их люблю,
Но лень в делах не потерплю.
– А ведомо ль тебе, раб божий,
Что значит ближнего любить?
– А то и значит, что не бить.
– Ну ты и скажешь тоже.
Любить – не значит принуждать,
Любимым надо волю дать,
Оставить их в покое.
Вот что это такое.
Уразумел?..
До осени Мужик терпел.
Потом взял плеть и так огрел
Трёх дочерей, жену и тёщу,
Что снова те бельё полощут,
Носочки вяжут, кружева
И складывают в печь дрова.
----------
Мораль сей басни такова:
Правдивы о любви слова,
Но в жизни чаще плеть права.
* * *
Черви
Червь электронный, сетевой,
С дистанционной головой,
Проник в компьютер Майи
И так её замаял,
Что чуть совсем не свёл с ума.
Ну посудите сами:
Система вся расстроилась,
На всех платформах кутерьма
С мошенниками и врагами.
– В деревне надо жить, – сказал сосед. –
Где с внешним миром связи нет.
Там, в глухомани, Майя успокоилась
И занялась цветами.
Взрастила даже орхидею,
Род неизвестный.
Но тут другой уж червь, живой,
С едва заметной головой,
Проник в оранжерею…
----------
Я Майю больше не жалею:
То червь был дождевой,
Полезный.
* * *
Удав и мартышки
Мартышкам где-то бог послал смартфоны.
Но обезьяны не вороны
И не ведутся на пустую лесть.
Повыше, главное, залезть
И можно на экран весь день глаза таращить:
Бунгало, море, яхты, пиво, друг
С бананом.
Удав же то одну не видящую ничего вокруг
С высокой ветки стащит,
То другую…
----------
Я вот о чём в сей басенке толкую
С учётом всех земных наук:
Хоть сколько ты сиди перед экраном,
От этого не станет жизнь твоя
Прекрасней.
Скорее может стать опасней,
Удав – огромная змея.
* * *
Баба-яга и мошенники
– Красивой хочешь стать? –
Спросила Бабушку-ягу Змея.
– Хочу.
– Тогда избушку надобно продать
И деньги мне отдать,
А я похлопочу
Перед пластическим хирургом.
Итог:
Змея с деньгами уползла,
Хирург же оказался не врачом,
А секачом-придурком,
Судья-единорог
Избушку бабушке-яге вернул,
Её же кто-то обманул,
Карга не может быть ни дивой,
Ни красивой.
А деньги где?
А кто их знает.
За них никто не отвечает.
Мошенники везде!
----------
Марали в басне сей немножко:
Не лезь в избу на курьих ножках.
* * *
Ленин и инфляция
Две бабушки у Мавзолея.
– Купила помидорку и жалею.
В три раза выросла цена.
Но что поделаешь, давно не ела.
– А я пол-огурца купить хотела,
Так все подумали, что я пьяна.
– А Ленин обещал когда-то,
Что будем жить мы все богато.
Вот пусть и объяснит нам тут,
Чего же цены каждый день растут?
И, может, встанет да поможет.
– Дай боже!
И вот что им послышалось в ответ:
«Лимит на революцию исчерпан,
А на инфляцию пока что нет.
Поэтому помочь вам не смогу ничем я,
И не тревожьте вы меня ещё сто лет».
* * *
Невидимка
– И кто это мне тапочки погрыз!
И кто вот это всё стянул с дивана вниз!
И простыню, и плед с узорами!
И всю подушку истрепал!
И почему карниз валяется со шторами!
А телевизор почему упал!
А почему под тумбочкой журнал!
Ты что его читал!
Чего ты там забился в угол, стыдно!
А глазки лапою зачем прикрыл!
Ты думаешь, тебя не видно!
Чего молчишь, ишь, приуныл! –
Ругает женщина щенка, придя с работы.
----------
Мораль такая тут, друзья:
Собаке учинить бардак никак нельзя,
А человек наделал дел, прикрыл глаза
Купюрою – и нет заботы.
* * *
Жук и Лягушка
Случилось – надо дровосеку,
Имею я в виду Жука,
Вдруг перебраться через реку.
Подумал он: «Ох, широка».
И уж хотел взлететь, как мушка.
Но тут заквакала Лягушка:
– Давай, дружище, помогу.
На том мы будем берегу
С тобою быстро и надёжно.
– А ты под воду не уйдёшь?
– Ну ты, усатенький, даёшь!
Да разве ж так с друзьями можно.
И Жук тихонько, осторожно
Вскарабкался на спину к ней.
Поплыли
(Речка – не ручей).
Когда на середине были,
Лягушка тут и говорит:
– Чего-то как спина болит, –
И сразу – шмыг под воду.
Жуку, бедняге, дальше ходу,
Конечно, нет – закончен путь,
Осталось только лишь тонуть.
Хотя немного, как-нибудь
Пытался он ещё грести.
– Прости, усатенький, прости, –
Услышал он издалека. –
Плохая я тебе подружка,
Изменница и врушка…
----------
Наверное,
Лягушка может быть царевной.
Но в сказке и для дурака.
* * *
Москва
2026
В данном сборнике басни не про женщин, и тем более не против женщин. Все басни здесь именно для женщин и за женщин. Автор надеется, что какие-то его басни окажутся для кого-то не просто забавными, но и полезными.
Просто мама
Сидят на ветке две вороны.
Одна молчит, а у другой всё стоны:
– Совсем забыл меня сынок,
А я уж так его любила.
Хотела, чтоб летал он, как орёл,
И петь умел хотя бы, как щегол.
Во все кружки и секции его водила.
Ругала, если что, и даже била.
Всем для него была и вот итог –
Ни слуху от него, ни духу.
А как я возражала, чтобы он
Не выбирал себе жену среди ворон
И не привёл бы в дом старуху.
– А мне, так всё равно, как говорится,
На ком сыночек мой решил жениться
И что умеет он и как летает.
Зато меня не забывает, –
Прокаркала соседка.
И, правда, вмиг на ту же ветку
Подсел её сыночек к ней
С кусочком сыра.
----------
Я в материнских чувствах не проныра,
Но всё ж мораль такая видится тут мне:
Быть просто мамой для своих детей
Достаточно вполне.
* * *
Гусыня и Павлин
Глупа, слепа и зла гордыня.
----------
Гусыня встретила Павлина
И говорит ему Гусыня:
– Муж у меня, конечно, есть,
Но он какой-то бледно-серый,
Да и в быту не те манеры.
То он не может, то не хочет,
То вдруг некстати загогочет.
Короче,
Сочту за счастье и за честь
Яичек от тебя снести штук шесть.
Хочу не сереньких гусят,
А чудных полупавлинят.
– При чём тут честь и яйца, блин! –
Воскликнул с гордостью Павлин. –
Достоинство моё совсем не в том,
А в том, как я трясу хвостом!
* * *
Мадам и годы
Мадам,
Разглядывая в зеркале любимый образ свой,
Заметила на вдовьем мысе
Волосок седой,
И у виска ещё такой,
И там ещё, и там.
Боясь казаться пожилой,
Решила женщина их повыдёргивать долой.
И принялась уж было за прополку,
Как вдруг ей зеркало и говорит:
– Что толку!
Остаться можно даже лысой,
Но прожитые годы выдергать нельзя.
----------
Мораль сей басни в том и состоит,
Друзья.
* * *
Про папу и лапу
Год выдался плохим,
Голодным.
И как-то вечером холодным
С дрожащим отпрыском своим
К его отцу Медведица пришла.
И разрыдалась:
– Насилу я тебя нашла.
Вот твой медвежонок, ты его отец,
Без помощи твоей ему конец.
До заморозков чуть осталось,
А нет у нас ни пищи, ни жилья.
Одна его ни в силах я
Ни прокормить, ни обогреть.
– Да я не то, что помогу,
Я сам сожрать его могу,
Если останусь без мясного, –
Взревел в ответ Медведь. –
Тебя, облезлую, я знать не знаю.
И наперёд предупреждаю:
Не вздумай заявиться снова,
Заломаю!
----------
Читательницы, впредь,
Чтоб не сосал сыночек лапу,
Не выбирайте для него медведя-папу.
* * *
Яблоня и яблоко
В назначенный природой срок
Упало с ветки яблоко созревшее.
Сказала Яблоня: «Успешная
Должна быть жизнь твоя, сынок.
Катись вперёд, к свободе, к свету,
Вблизи меня простора нету.
А там ты точно прорастёшь
И буйным цветом зацветёшь».
Но никуда сын не хотел катиться –
Сильнее жизни оказалась лень.
Так вот и сгнил он, бесполезный,
Под кроной матери любезной.
----------
Вредна родительская сень
Для взрослых чад, как говорится.
* * *
Коварный жребий
Отстав от стаи,
Журавль старый
Собрался на турецкий юг
И сообщил пернатым всем вокруг,
Что ищет даму для эскорта.
Одна такая и пришла,
В зобу дыхание не спёрто.
До Липецка летела, как стрела,
И до Воронежа, хоть и устала.
Над Краснодаром же отстала
И чуть в канаву не упала.
А в Сочи просто грохнулась на пляж,
Хребты Кавказские ворону уходили,
И чайки местные её добили.
----------
Вот вам, подруги, и вояж –
Коварный жребий
С названием «Журавль в небе»!
* * *
Женский вопрос
Мужчина женится, чтоб у него была она,
А женщина вступает в брак, чтоб было всё.
Но не даёт нам жизнь всех благ сполна.
А, если нет всего, то муж – ни то ни сё.
----------
Сидит она на кухне у окна
В посёлке, что под Питером, в Шушарах,
И грезится ей вилла на Канарах:
Сомбреро, яхта, пальмы, танцы в барах.
И тут с работы он пришёл, какой уж есть,
Умылся, сел за стол и ждёт поесть.
Но вместо этого опять нытьё про бедность,
Про лень его и бесхребетность.
Он слушал, слушал, слушал, встал,
Собрал свой чемоданчик и пропал.
С собой он взял стакан, зубную щётку,
Обмылок, пену для бритья, отвёртку,
И плоскогубцы не забыл,
Простым электриком он был.
И нет теперь у героини басни этой мужа.
----------
Так что ж для женщин наших хуже –
Мужчины рядом бедного присутствие
Иль виллы за морем отсутствие?
* * *
Старушки
Раз в дороге,
В электричке,
Перепутав все таблички,
Две старушки,
Как подушки,
Сели друг напротив дружки.
– Ты куды?
– В Москву, а ты?
– Я ж в Калугу из Москвы.
– Вот так здорово!
– Уж, да!
В разны стороны нужда
Нас с тобою завела,
А вагон один дала.
– Ну, голубушка, дела.
Я таких больших чудес
Сроду не видала.
– Значит, шибко ты отстала.
Это ж, матушка, прогресс:
Вместе рядышком сидим,
В разны стороны летим.
И молчи ты, горя мало,
Довезут, куды пристало.
* * *
Курятник
Ха-ха!
Прогнали куры петуха,
Квохча до хрипа: «Надоел!»
Петух и ахнуть не успел,
Как уточка одна его пленила,
Которой мужа не хватило.
Что было дальше с петухом,
Молва отсутствует о том.
А вот у кур всё, как в бедламе:
Порядка и покоя нет,
Наседки старые молодок обижают,
К кормушке их не подпускают,
Индюк кулдыкает вослед,
Цыплята больше не рождаются,
Коты и гуси изгаляются,
Без глазу куры разбредаются,
То в яму попадают, то в кювет,
За выгулом никто не наблюдает,
От ястреба и лис не отбивает,
В гнездо не зазывает,
И двор собой не украшает.
----------
Какая здесь мораль, решайте сами.
Но басенка любая без неё плоха,
Как жизнь в курятнике без петуха.
* * *
Бабочка на навозе
Сказала Бабочка родителям своим:
– Чего в селе-то мы сидим?
В столицу надо улетать.
Там гладиолусы, тюльпаны.
Газоны, клумбы и фонтаны.
А здесь всё заросло плющом.
Репейник, правда, есть ещё.
– Ну почему же, – возразил отец. –
Есть одуванчик и чабрец
Есть василёк и зверобой.
– Есть даже хвощик полевой, –
Добавила с любовью мать.
Но дочка уж сама могла летать.
Была она в столице или нет,
Никто доподлинно не знает.
«У скотного двора едва порхает, –
Поведал как-то шмель, сосед. –
Не может до села добраться.
Сидит красавица, боясь мороза,
На куче свежего навоза».
----------
Мораль я изложу тут вкратце:
Не надо бы туда нам лезть,
Где не по нашим силам честь.
* * *
Вопрос баснописца
Я это так, для диалога.
----------
На свете всех и всяких много,
И каждый дом свой бережёт.
Но тут намедни как-то вот
Собрание в лесу случилось.
Зарянка, было, отлучилась
И вдруг ещё одно яйцо в гнезде,
Лежит по центру в тесноте,
Но больше вроде и светлее.
На днях и с трясогузкой то ж,
И с пеночкой, и с соловьихой.
Поднялся гомон, гам, галдёж.
– Подумаешь, какое лихо –
Не те параметры и цвет,
Чужих яиц в природе нет,
Несёмся мы для общей цели!
----------
Вопрос:
И кто ж такое произнёс
С высокой ели?
* * *
Лисья память
В курятник забралась Лиса.
Но не было в деревне пса,
Который не имел бы весу.
Услышав лай, Лисица – к лесу.
А псы за ней. Не псы, а бесы
В собачьих шкурах.
О курах
Думалось Лисе:
«Стать жертвой из-за них проклятых.
Да пропади они совсем!
Забуду даже, как едят их.
Дай Бог, мне только убежать».
Бог дал и полежать
На бугорке, покрытом мохом.
«Как я могла так думать плохо
О милых птичках, вот дурёха, –
Смеялась над собой Лиса. –
Забыть о курах – чудеса!»
* * *
Гиена и Елена
Гиена встретила Елену,
Которая в ночную смену
Клиентов поджидала у Кремля.
– И носит же таких Земля,
Шалав бесстыжих и срамных! –
Не совладав с собой,
В сердцах произнесла Гиена.
– Пасть, старая, закрой.
А то как пну под дых! –
В ответ оскалилась Елена.
Гиена тоже, как гиена,
Клыками гневно повела
И недовольная ушла.
Сказав, однако, перед тем:
– Твой труп охотно бы я съела.
А так, гуляй и дальше смело.
Живую падаль я не ем.
* * *
Индюк и куры
Он стар уж был, дурён собою.
Подолгу, съёжившись, стоял.
И точно знал,
Готов к убою.
Но вдруг огонь его пронял.
Последний, видимо, пред гробом.
Шла мимо Квочка с толстым зобом,
И он ей прямо так сказал,
Пониже опустив «соплю»:
– Люблю, люблю, люблю.
Детей я наших прокормлю…
Когда ж у Квочки той снеслись
Два подозрительных яйца,
Все куры-дуры понеслись
Оповестить о том отца.
А тот, бедняга, выдал номер –
Взял срочно, да и помер.
----------
Читатели, я не учу.
И без меня вас тем балуют.
Но дать совет один хочу:
Сопливых вовремя целуют.
* * *
Портной
Какой-то Ёж, сочтя иголки,
Что были на его спине,
А также то сочтя, что не
Хватает будто бы портных
И потому вещей простых,
Решил начать кроить и шить.
И вот к весне на барахолке,
Благодаря которой можно жить,
Не расточаясь на поклоны,
Вдруг появились панталоны.
«Весенние» назвал их Ёж.
– За что так здорово дерёшь? –
Спросила у него Коза.
Но, услыхав в ответ: «Глаза
Протри и посмотри, что за
Тобой уж очередь стоит»,
Добавила: – Ну, паразит!
Завёртывай давай.
Прошло полгода. Рай,
Везение
Ежу сполна на барахолке.
Те ж панталоны, с той же полки,
Он продаёт дороже вдвое.
Название-то у штанов другое –
«Осенние».
* * *
Паук и Муха
Спросила Муха
На лету у Паука:
– Зачем в дни эти
Всё новые плетёшь ты сети?
Уж стынь давно, зима близка.
– Не слышу я тебя, старуха, –
Тугим на ухо
Притворясь,
Пробормотал Паук. –
Не мельтеши и не жужжи.
Сядь рядом и скажи,
Что именно тебя тревожит?
Я мухам друг
И помогу, быть может.
– Ась? –
Взаправду будучи слегка глухой,
Переспросила Муха.
И села
Рядышком на сук,
Где в паутине было всё вокруг.
Вмиг на неё напал Паук.
Взлететь она успела,
Да от испуга в сторону не ту.
Уткнулась прямо в сети,
Вскрикнув «Ой!».
– Вот для чего я их плету, –
Признался, наконец, Паук,
Связав добыче крылья, лапки.
----------
Бабки,
Доверчивые, милые старушки,
Держите ушки на макушке:
Злодеи не перевелись на свете.
* * *
Свинья в бане
Решила вдруг свинья Маланья
На баню обратить внимание.
Довольно, дескать, всем на смех
Быть постоянно с грязным рылом.
Пора воспользоваться мылом.
У Мишки баня не для всех.
Поддашь парку, как говорится,
И можно запросто свариться.
– Ну, что ж, попробуй, но смотри,
От жару там не угори, –
Предупредил Медведь Маланью.
Весь день до самоистязания
Свинья скоблилась, растиралась,
Дубовым веником хлесталась.
Но всё равно ей всё казалось,
Что где-то грязь ещё осталась.
Спасли её при издыхании…
----------
Такая баня не по мне.
Кому-то лучше, как свинье,
В грязи валяться, а не вне.
* * *
Мышеловка
В квартире на Тверской,
В столице,
Вдруг мышка завелась.
Поймать её живой
Не получилось – удирала ловко.
Одна, но всё-таки нашлась
У старого соседа мышеловка.
Наткнули ломтик сыра на крючок
И подложили к норке в половице.
Неделю ждут – молчок.
Сыр заменили на кусочек сала.
И с ним зря мышеловка простояла.
Не соблазнилась жертва и сосиской.
Однако Бог помог –
Кремль оказался близко.
Сходил туда сосед
В обед
И выпросил чуток
Колбаски, что осталась
От трапезы вельмож.
И что ж?
Лишь насадили ту колбаску на крючок,
Как мышка сразу и попалась!
----------
Мораль:
Хвостатую, конечно, жаль.
Но в жизни так вот и бывает –
Власть серых мышек убивает.
* * *
Секрет
Лежит Кот сутками и дремлет,
Встаёт лишь ночью иногда.
Работу, труд он не приемлет,
Лень обессилила Кота.
На что его ещё хватает,
Так это только кошки знают.
И вдруг ранёхонько намедни
Зашёл к нему Петух соседний.
– Я от актива, – говорит. –
Вопрос у нас один стоит.
Мы вот хотим тебя спросить,
Когда начнёшь мышей ловить?
– А никогда! И так я сыт,
Упитан, крепок и здоров
Без ваших мелких грызунов.
– И в чём сей сытости секрет?
– Секрета никакого нет.
Не будь, сосед,
Таким наивным:
Все кошки для котов
Весьма гостеприимны.
* * *
Дуб и Рябина
Дуб важный, вековой,
Издал однажды тяжкий вой:
– Хочу семью и дом я свой!
И вот к Рябине молодой
Он прикасается листвой.
– Послушай-ка, соседка,
Чем гнуться, будто ветка,
И обниматься с клёном,
Иди ко мне под крону.
– Нет, Дуб, я не дубина, –
Ответила Рябина.
– Но отчего и почему
Ты так привязана к нему?
Ведь клёну даже одному
Стоять под ветром трудно.
Да, выглядит он чудно.
Так это ж просто ерунда,
Коль коротки его года.
А я, по крайней мере,
Ещё лет сто отмерю.
– И что! –
Воскликнула Рябина. –
Живи хоть сто,
Хоть по сто по сто,
Живи хоть сколько,
Думай только.
* * *
Трусливый индюк
Большой воды Индюк не видел сроду
И не ступал по грудь он даже в воду.
Не знал он, что такое речка, пруд.
И вдруг Гусь с Селезнем его зовут:
– Развлечься хочешь?
Природа, женщины, вино.
Решайся, друг, ведь всё равно
Ты в суп когда-нибудь схлопочешь.
Послушай нас,
Сорви хоть раз
Оковы брака и морали.
Лишь только это и сказали.
Издав свободы крик,
Индюк решился вмиг.
И сник,
И весь к земле приник,
И задрожал овечкой –
Вели его за речку.
Поплыл спокойно Гусь,
И Селезень поплыл.
– А я, а я… вернусь,
Я там уж был.
----------
Иной герой не в басне, в жизни,
Отведав роли индюка,
Глядит на воду с укоризной.
И думает наверняка,
Что пьянство, блуд не разумеет,
Что надо образцово жить.
А сам и рад бы согрешить,
Да жалко, плавать не умеет.
* * *
Анонимка
Один приличный с виду Лис
Вдруг на Козе худой женился.
Год с лишним прожил – не запился,
Не захирел, не удавился.
Но вот в распутство всё ж пустился.
Да так, что даже змей и крыс,
И тех, стервец, не сторонился.
За то и казус с ним случился.
Отбыв шальную ночь в обнимку,
Пришёл с рассветом он домой.
Жена не спит – подол сырой,
В копыте держит анонимку.
– В чём дело, – спрашивает Лис. –
Плохое что-нибудь в письме?
Коза молчит, ни бе ни ме.
– Ну, что ты плачешь, отвечай.
Не про меня ль бумажка, чай?
Он не ошибся, про него
Всё говорилось в анонимке.
Да всё такое, от чего
Завяли б уши, если б вслух
Мы то письмо прочесть сумели.
Как будто кто-то в невидимке,
А, может, просто козий дух,
Стоял со свечкой у постели.
«Не на того, друзья, насели.
Не так легко меня свалить!» –
Подумал Лис и стал хитрить.
– Ну, что сидишь, пустила нюни, –
С притворным гневом начал он. –
Молчишь, молчи. Всё накануне
Предвидеть надо. Вой и стон
Души моей ты не слыхала.
Конечно, был бы я нахалом,
То я б действительно кутил.
Или б разок-другой побил
Тебя за недостаток страсти,
Потерю чуткости, тепла.
Козла, того б ты обняла,
Не дав сказать ему и «здрасьте».
Меня же, мужа своего,
Ты избегаешь, как напасти.
Вот почему и отчего
Не стал я дома ночевать.
А, чтоб совсем тебя пронять,
Письмо вот это написал.
И вижу – точно в цель попал.
Так что кончай напрасно выть,
Учись как следует любить.
А то взаправду, может быть,
С тоски заделаюсь кутилой…
Коза потом уж так любила,
Что даже рожки надломила.
А муж в порядке лисьих правил
Исправно вновь ей их наставил.
* * *
Кутерьма
Что «до того» вам обещали,
То это просто трали-вали.
----------
Лежу я раз на сеновале
И слышу сквозь ночную тьму
Любви кошачьей кутерьму.
Она ему:
– Меня ты любишь?
Он ей:
– Да.
– А очень?
– Очень.
– Повтори.
– Люблю, люблю, люблю, люблю!
– Мышей наловишь?
– Наловлю.
– А много?
– Много!
– Ну, смотри…
И стихло всё, конец борьбе.
Вопрос, казалось бы, улажен.
Но вдруг он ей со злостью даже:
– А зачем они тебе?
* * *
Урок
В свободный от работы день,
Когда мышей ловить не надо,
Материнская отрада –
Повоспитывать детей.
----------
Проверив остроту когтей,
Вот учит Кошка,
Как из плошки
Культурно следует лакать:
– Ни в коем случае толкать
Свои мордашки вниз нельзя.
Пить надо с форсом, так как я.
И Кошка-мать изящно, плавно
(Со стороны весьма забавно)
Макнула лапку в молоко,
Затем ту лапку высоко
Над головою занесла
И ловлю капель начала.
Котятам странный сей урок
Пошёл, конечно же, не впрок.
Они испачкались, как свиньи,
И разбежались, кто куда,
Повергнув мать свою в уныние.
И та с досады что ль тогда,
Как самая простая кошка,
Толкнула морду прямо в плошку
И вылакала всё до дна.
Зачем чудить, когда одна?!
* * *
Яйцо
Факт налицо:
В семействе страусов – яйцо!
Да вот родители
В убытии
Насчёт великого яйца.
Оповещают без конца
Своих знакомых, мать, отца
О том, что их других белее,
Круглее, толще, здоровее,
Спешите видеть – там оно…
Вараном съедено давно.
----------
Не мудрено
Яичко
Птичкам
Как божий дар на свет извлечь.
Куда важней его сберечь.
* * *
Лахудра с пудрой
В угоду уличному трёпу
Лахудра собралась в Европу.
Схватила пудру, что осталась
От прежней жизни, и помчалась
К заветной западной границе.
Но там ответственные лица
Её в Европу не пустили.
Сказали грубо: «Вон отсель,
Твой внешний вид не в нашем стиле
Не для таких, как ты, Брюссель!»
Обиделась на то Лахудра:
«Я ж морду пудрила всё утро».
В ответ услышала: «И что ж?
Лахудрость пудрой не затрёшь».
* * *
Берега
– Беда на левом берегу,
Зальёт ведь всех, смотри, какие тучи,
А ветер-то какой, берёзы гнёт в дугу,
Ну, точно, всё погубит буча.
И что они там, за рекою, будут есть?
– Да ты бы лучше посмотрел, что здесь! –
Прикрикнула на муженька Зайчиха. –
Своё предотвратил бы лихо.
В подвале грязь, на чердаке дыра,
В кладовке пусто,
Ни яблок, ни моркови, ни капусты.
А ты всё ладно, да потом,
То не хочу, то не могу.
И – грянул гром,
И дождь полил, как из ведра,
На… правом берегу.
----------
Совет я тут, конечно, дам
Таким мужьям,
Авось поможет:
На свой-то дом поглядывайте тоже.
* * *
Болонка и Барбос
В московский дворик, лая звонко,
Вбежала шустрая болонка,
Породы избранной – Бишон-фризе,
Красивая, не то, что шимпанзе.
С хозяйкой в гости прилетела из Парижа,
На шее бантик для престижа.
А во дворе лохматый пёс,
Породы так себе – Барбос,
На шее колтуны, как грива.
– Жизель, –
Представилась мадемуазель игриво. –
А вас как величать, месье?
– Чего! – оскалился кобель. –
Вали отсель!
----------
Природа неподвластна моде,
На каждого не соберёшь досье,
Общаться лучше по породе.
* * *
Куриная любовь
И вновь
На смертный петушиный бой
Явилась курочка одна.
– Ко-ко! – прококола она,
С восторгом крыльями взмахнула
И победителя, и приз его, мешок зерна,
К себе в курятник умыкнула.
Петух, как и любой
После таких боёв, был очень плох
И ровно через сутки сдох.
А курочка на новый бой явилась
И новым призом поживилась.
----------
Уж такова куриная любовь.
* * *
Ежовый суп
В лесочке под Москвой,
За лугом,
Ёж поселился из Калуги.
Кто он такой,
Никто не знает,
Как раньше жил, не разглашает.
– Скажи, сосед,
А почему с тобой ежихи нет,
А как тебе нора досталась,
А старая куда девалась,
А детки есть иль были,
А почему нас в гости не зовёшь?
Да ладно б только раз спросили,
А то всё признавайся да скажи.
И донимают не ежи,
А змеи, крысы, выдры, жабы.
Устал от них несчастный Ёж
И, дабы
Отвадить от себя их, наконец,
Позвал всех надоевших в гости,
Сварив супец.
Даю его состав, вдруг пригодится:
Улитки, осы, пауки,
Навозные жуки,
Мокрицы,
Стрекозы, мухи, червяки,
Тритоны, слепни, слизняки,
Пиявки,
Сушёные козявки,
Рыбьи кости,
Чей-то клык,
И сверху хвостик серой мышки.
Поставил Ёж котёл
На стол.
А вонь такая из-под крышки,
Что гости все исчезли вмиг.
----------
Да здравствует ежовый суп –
Всем надоедливым отлуп!
* * *
Сердитый ангел
Не подлежит то обсуждению,
Что Бог решил чего.
Вот так и появился зам его
По деторождению.
Теперь, чтобы родить,
Согласие необходимо получить
У ангела с сердитым ликом.
Стоят влюблённые пред ним,
Молодожёны.
И спрашивает он, поправив нимб:
– Так, субчики, ответьте,
Зачем вам дети?
– Не знаем.
– О, господи, пижоны! –
Зашёлся ангел криком. –
Одна морока с этими людьми!
Вы же не абы кто,
А хомо сапиенсы, чёрт возьми!
Детишек нарожаете и что?
– Не знаем.
– Любить их будете?
– Не знаем.
– Беречь их будете?
– Не знаем.
– А в детский дом их не сдадите?
– Не знаем.
– Очень жаль!
Согласие я вам
Не дам.
И уходите!
----------
Мораль:
Когда инстинктам потакаем,
Подумать надо бы о том,
Как поведём себя потом.
* * *
Иван и лев
Лежит Иван,
Взор в телевизор уперев.
Вот львицы зебру завалили,
Подходит лев,
И львицы отступили.
– Вот видишь, – говорит Иван жене. –
А ты одно талдычишь мне,
Кончай давить диван,
Сходи на рынок, есть ведь хочется.
А лев вообще вон не охотится.
Потом вдруг на экране полчища гиен
Младую львицу взяли в плен,
Кусают, подлые, за ляжки,
Скаля рыло.
Но встрепенулся лев тут ото сна
И раскидал всех тварей, как бумажки.
– Вот видишь, – говорит жена. –
А ты соседу-пьянице
Боишься дать по заднице.
Не лев ты никакой, Иван, пойми,
Коль не защитник ты семьи.
Поэтому, иди на рынок.
----------
Мораль сей басни в разнице
Меж гордым, сильным, смелым львом
И современным мужиком.
* * *
Барсук-лежебока
В норе всю зиму было тихо,
Но на дворе уж май.
– Вставай! –
Ворчит на мужа Барсучиха. –
– Не приставай! –
Сказал Барсук. –
А волки ночью приходили?
– Были.
– Вот зверьё!
Покоя нет вокруг.
А мишка из берлоги вышел?
– Нет ещё.
– Вот обормот!
В тайге работы выше крыши,
А он чего-то там сосёт.
И ты состарилась до срока,
С такою жить одна морока.
А дождь идёт?
– Идёт.
– Ну, вот!
----------
Действительно, ну вот:
Когда муж трус и лежебока,
То он во всём винит страну,
Власть, погоду и жену.
* * *
Поп и мужик
Один мужик пришёл к попу
С обидой на своих любимых:
– Я выстроил для них избу,
Не бил их,
И всё равно я ирод и сатрап.
Ну не пойму я этих баб.
Любить-то я, конечно, их люблю,
Но лень в делах не потерплю.
– А ведомо ль тебе, раб божий,
Что значит ближнего любить?
– А то и значит, что не бить.
– Ну ты и скажешь тоже.
Любить – не значит принуждать,
Любимым надо волю дать,
Оставить их в покое.
Вот что это такое.
Уразумел?..
До осени Мужик терпел.
Потом взял плеть и так огрел
Трёх дочерей, жену и тёщу,
Что снова те бельё полощут,
Носочки вяжут, кружева
И складывают в печь дрова.
----------
Мораль сей басни такова:
Правдивы о любви слова,
Но в жизни чаще плеть права.
* * *
Черви
Червь электронный, сетевой,
С дистанционной головой,
Проник в компьютер Майи
И так её замаял,
Что чуть совсем не свёл с ума.
Ну посудите сами:
Система вся расстроилась,
На всех платформах кутерьма
С мошенниками и врагами.
– В деревне надо жить, – сказал сосед. –
Где с внешним миром связи нет.
Там, в глухомани, Майя успокоилась
И занялась цветами.
Взрастила даже орхидею,
Род неизвестный.
Но тут другой уж червь, живой,
С едва заметной головой,
Проник в оранжерею…
----------
Я Майю больше не жалею:
То червь был дождевой,
Полезный.
* * *
Удав и мартышки
Мартышкам где-то бог послал смартфоны.
Но обезьяны не вороны
И не ведутся на пустую лесть.
Повыше, главное, залезть
И можно на экран весь день глаза таращить:
Бунгало, море, яхты, пиво, друг
С бананом.
Удав же то одну не видящую ничего вокруг
С высокой ветки стащит,
То другую…
----------
Я вот о чём в сей басенке толкую
С учётом всех земных наук:
Хоть сколько ты сиди перед экраном,
От этого не станет жизнь твоя
Прекрасней.
Скорее может стать опасней,
Удав – огромная змея.
* * *
Баба-яга и мошенники
– Красивой хочешь стать? –
Спросила Бабушку-ягу Змея.
– Хочу.
– Тогда избушку надобно продать
И деньги мне отдать,
А я похлопочу
Перед пластическим хирургом.
Итог:
Змея с деньгами уползла,
Хирург же оказался не врачом,
А секачом-придурком,
Судья-единорог
Избушку бабушке-яге вернул,
Её же кто-то обманул,
Карга не может быть ни дивой,
Ни красивой.
А деньги где?
А кто их знает.
За них никто не отвечает.
Мошенники везде!
----------
Марали в басне сей немножко:
Не лезь в избу на курьих ножках.
* * *
Ленин и инфляция
Две бабушки у Мавзолея.
– Купила помидорку и жалею.
В три раза выросла цена.
Но что поделаешь, давно не ела.
– А я пол-огурца купить хотела,
Так все подумали, что я пьяна.
– А Ленин обещал когда-то,
Что будем жить мы все богато.
Вот пусть и объяснит нам тут,
Чего же цены каждый день растут?
И, может, встанет да поможет.
– Дай боже!
И вот что им послышалось в ответ:
«Лимит на революцию исчерпан,
А на инфляцию пока что нет.
Поэтому помочь вам не смогу ничем я,
И не тревожьте вы меня ещё сто лет».
* * *
Невидимка
– И кто это мне тапочки погрыз!
И кто вот это всё стянул с дивана вниз!
И простыню, и плед с узорами!
И всю подушку истрепал!
И почему карниз валяется со шторами!
А телевизор почему упал!
А почему под тумбочкой журнал!
Ты что его читал!
Чего ты там забился в угол, стыдно!
А глазки лапою зачем прикрыл!
Ты думаешь, тебя не видно!
Чего молчишь, ишь, приуныл! –
Ругает женщина щенка, придя с работы.
----------
Мораль такая тут, друзья:
Собаке учинить бардак никак нельзя,
А человек наделал дел, прикрыл глаза
Купюрою – и нет заботы.
* * *
Жук и Лягушка
Случилось – надо дровосеку,
Имею я в виду Жука,
Вдруг перебраться через реку.
Подумал он: «Ох, широка».
И уж хотел взлететь, как мушка.
Но тут заквакала Лягушка:
– Давай, дружище, помогу.
На том мы будем берегу
С тобою быстро и надёжно.
– А ты под воду не уйдёшь?
– Ну ты, усатенький, даёшь!
Да разве ж так с друзьями можно.
И Жук тихонько, осторожно
Вскарабкался на спину к ней.
Поплыли
(Речка – не ручей).
Когда на середине были,
Лягушка тут и говорит:
– Чего-то как спина болит, –
И сразу – шмыг под воду.
Жуку, бедняге, дальше ходу,
Конечно, нет – закончен путь,
Осталось только лишь тонуть.
Хотя немного, как-нибудь
Пытался он ещё грести.
– Прости, усатенький, прости, –
Услышал он издалека. –
Плохая я тебе подружка,
Изменница и врушка…
----------
Наверное,
Лягушка может быть царевной.
Но в сказке и для дурака.
* * *
29.05.2026 19:19
Криминальные басни Посохова
Александр Посохов
Криминальные басни Посохова
Москва
2026
В данный сборник вошли басни, касающиеся криминальной темы. То есть басни, в которых прямо говорится о преступлениях или только подразумевается, что поступки персонажей связаны с нарушением законов и общепринятых норм поведения.
Душа и Закон
Заспорили Душа с Законом,
Кто ж всё-таки главнее для людей?
Душа звенела колокольным звоном,
Закон кивал на право и судей.
Не сговорились
И за решением к Всевышнему явились.
Послушал их Творец и говорит:
– Вот было б так, что всё цветёт, а не горит,
То главною была бы ты, родная.
Но на Земле одна война, потом другая.
Поэтому там главным должен быть Закон,
И не иначе.
Когда духовного единства в мире нет,
Душа почти что ничего не значит.
----------
И я хочу сказать, хоть я не Он,
Примерно то же:
С враждой людской весь божий свет
Совсем не божий.
* * *
Просто жадность
Вор ворует и не знает,
Что репей за вишнями.
Денег много не бывает,
Но бывают лишние.
----------
Ночь, затишье,
Вор в чужом саду,
И вишни полное лукошко.
Но на беду
Зажглось хозяйское окошко.
А вору хоть бы хны,
Предательская жадность одолела.
Сперва он снял штаны
И сделал
Как бы куль из них.
Затем стянул с себя рубашку,
Связал её узлом
И тоже загрузил чужим добром.
А в доме дверь уж нараспашку,
И он с ружьём,
Хозяин.
До самых хуторских окраин
Впотьмах
Сквозь гущу лопухов с крапивой
Бежал вор без наживы.
В одних трусах,
Трусы в репьях,
И весь по шею в волдырях.
* * *
Казнь
Вот что приснилось ночью мне.
В какой-то сказочной стране,
Чиновничье нарушив братство,
За казнокрадство
Очень быстро
Решили порешить министра.
Но вот оказия –
В день казни
Под виселицей новой
Скамейки не нашлось готовой.
Казнь отложили. Но потом,
Совсем уж наподобие издёвки,
Не оказалось главного – верёвки.
А в третий раз не оказалось мыла.
Пришлось работать топором,
Венчая приговор суровый.
А утром вспомнил я о том,
Что с мылом здесь,
У нас,
Когда-то тоже плохо было.
Зато как хорошо сейчас –
Всё есть,
И воры живы и здоровы!
* * *
Прыщ
Процесс судебный начался, и аккурат
У бедного судьи прыщ на лице вскочил.
На что тут прокурор сурово заключил:
– Давить!
– Ни в коем случае! – заспорил адвокат. –
Прыщ по закону надо удалить,
В больнице.
Судебный пристав к знахарке судью послал,
Свидетель мазь какую-то достал,
Несчастный потерпевший плакать стал,
Старушка в зале осенила всех крестом,
А обвиняемый, взглянув на прыщ, заржал.
Потом
Судья так и судил с прыщом,
Пока не разнесло весь фейс, как говорится.
----------
Я, собственно, здесь вот о чём:
Для власти сохранить лицо –
Не просто красное словцо.
* * *
Вор и Молва
Метёт по городу Молва
И вьётся.
----------
Все знают, что она права,
А ей неймётся.
Кричит, что всё равно его посадит.
Подумал Вор: «Нехорошо!»
И каяться к Молве пришёл
На площадь главную из мэрии:
– Прости, родная, Христа ради! –
И глазки увлажнил, как нищий дед.
На что послышалось в ответ:
– Ты лучше сдайся,
А не кайся.
Молва слезам не верит!
* * *
Марксизм и мошенники
– У нас капитализм, –
Сказал доцент студентам. –
И два непримиримых класса,
Буржуазия и пролетариат,
В неодинаковых процентах,
Прав марксизм.
– Не прав! –
Воскликнул именной стипендиат. –
Мошенников у нас сейчас такая масса,
Что это уже третий класс,
А по коварству первый.
И душит беззащитных, как удав.
– Наверно, –
Вздохнул, преподаватель. –
Вчера вот целый час
Какой-то дознаватель
У бабушки выманивал секретный код,
Потом специалист из банка,
Потом из соцуслуг благожелатель,
Потом ещё какой-то вымогатель,
Полдома взяли в оборот.
----------
Изнанка
Всё это рыночной свободы
И прочих дьявольских свобод.
Обман и совесть – антиподы.
* * *
Предел
Шакал,
Прославиться мечтая
И удаль показать свою,
На Льва напал.
Тот безмятежно спал,
Не зная лучше рая.
И вдруг к нему,
Природой данному Царю,
Шакал без спроса прикоснулся.
Лев сразу же проснулся,
Встрепенулся,
Огрызнулся…
Короче, зря Шакал
На Льва напал.
Шакала глупого Лев разодрал
По праву силы и короны.
Узнав об этом, три вороны
С густой ветвистой дуба кроны
Заголосили: «Обороны
Необходимой тут предел
Установить Лев не сумел
И с явным злом его превысил.
А потому Льва, как и любого,
Зайчишку там иль хомячка какого,
Под суд отдать закон велит.
Пусть тоже в клетке посидит».
Услышав сей вердикт,
Лев так взревел,
Что вздрогнули аж тучи.
И вмиг на дерево взлетел
Одним прыжком своим могучим.
«Я покажу вам, где предел
Царя валить со всеми в кучу!»
* * *
Господин и Товарищ
На тропке у реки
Сошлись Кабан и Волк,
И у того клыки
И у того.
Но вепрь матёрый здоровее
И сильнее.
– Посторонись, болван! –
Воскликнул Волк. – Я господин!
– А я товарищ! – возразил Кабан. –
Господь один!
И выпихнул, как хлам,
Присвоившего себе имя божье
К бездорожью.
----------
Ни тога не подходит нам,
Ни плащ без петель,
Мы все равны на этом свете,
Ещё грешны и смертны тоже.
* * *
Паук и Муха
Спросила Муха
На лету у Паука:
– Зачем в дни эти
Всё новые плетёшь ты сети?
Уж стынь давно, зима близка.
– Не слышу я тебя, старуха, –
Тугим на ухо
Притворясь,
Пробормотал Паук. –
Не мельтеши и не жужжи.
Сядь рядом и скажи,
Что именно тебя тревожит?
Я мухам друг
И помогу, быть может.
– Ась? –
Взаправду будучи слегка глухой,
Переспросила Муха.
И села
Рядышком на сук,
Где в паутине было всё вокруг.
Вмиг на неё напал Паук.
Взлететь она успела,
Да от испуга в сторону не ту.
Уткнулась прямо в сети,
Вскрикнув «Ой!».
– Вот для чего я их плету, –
Признался, наконец, Паук,
Связав добыче крылья, лапки.
----------
Бабки,
Доверчивые, милые старушки,
Держите ушки на макушке:
Злодеи не перевелись на свете.
* * *
Воронья месть
Уж сколько раз твердили миру,
Что месть гнусна, вредна. Но только проку нет.
Вот вам пример, как мстят и через двести лет.
----------
Ворона, где-то прикупив кусочек сыру,
На ель опять же взгромоздясь,
С Лисою разобраться собралась.
А сыр в когтях держала.
На ту беду Лисица прибежала.
Ворона ей и говорит, швырнув продукт на землю:
– Лесть гнусную и вредную я не приемлю.
Поэтому в знак искреннего восхищения
Твоим блистательным умом
И замечательным хвостом
Прими, подруга, угощение.
Лисицына вскружилась голова,
Хоть сырного и не было у сыру духа.
Зато какие аппетитные слова
Для уха.
И даром корм притом.
Короче, сыр Лисица сразу съела.
Ворона тут же улетела,
Свой замысел осуществив сполна
Коварным способом, известным всему миру.
Лиса же ночью околела.
Откуда знать могла она,
Что нет давно съедобного в России сыру.
* * *
Учитель
Зимою Голубю немножко
Насыпал кто-то хлеба крошки.
Но вдруг, откуда ни возьмись,
Учитель кушать объявился.
И тут ученья начались.
– Не налетай, не торопись!
Один вот так вот подавился.
А, если б слушать не ленился
И обратился бы ко мне,
Я б показал ему, как есть.
Да подожди ты в стороне,
Не лезь!
Успеешь ты ещё покушать.
И Голубь Воробья стал слушать.
Пока он слушал и смотрел,
Учитель хлебушек весь съел.
* * *
Орёл и Ворон
Борца за жизнь присвоив честь,
Задумал Ворон ясность внесть
И справедливость в быт пернатых.
Кому-то всё – и власть, и лесть,
И до отвала всласть поесть,
Кому-то ж – ничего. И в виноватых
Такой беды, такого зла
Признал он гордого Орла.
Три года Ворон наблюдал,
Следил, шпионил, выявлял:
Вот сделал то Орёл, вот это,
Зайчиху съел зимой, а зайца летом.
Козла он ободрал, козу прогнал,
Лису от скуки заклевал.
Помалкивал борец при этом,
Но всё записывал рядком.
Когда ж три тома набрались,
Предстал он с ними пред Орлом.
Тот выслушал его сурово
И, не сказав вообще ни слова,
Когтищи сжал,
И Ворон стих.
----------
Вот так всегда в борьбе за жизнь:
Один – не хил, другой – не лих.
* * *
Субординация
Начальник встретил подчинённого,
До неприличия начинённого
Общественным добром.
– Нутром,
Голубчик, чую, тащишь.
Ну что ты на меня глаза таращишь!
Неправду что ли говорю?
– Да нет, всё так.
– И потурю
Тебя со службы. Ишь, бедняк.
Ни совести, ни чести.
А коль уж влип на месте,
Потащим дальше вместе.
* * *
Волчья радость
– Теперь я должен, – заявил Медведь. –
За внешними врагами бдеть
И в край родной их не пущать.
Поэтому не надо тут пищать,
Визжать и ныть, как говорится,
Вон что за бугром творится.
– А кто от внутренних нас будет защищать? –
Спросил Барсук.
– Не знаю, – прорычал Медведь. – Мне недосуг.
На том собрание зверей в тайге
И завершилось.
А Волк подумал радостно: «Эге,
Тогда пора!»
----------
Мораль сей басни, как в кармане шило:
Не так возьмёшься – и дыра.
* * *
Малина
Не связывайся с теми, кто сильней,
Партнёры делятся по чину.
----------
Медведь и мужичок Корней
Решили вместе посадить малину.
Медведь кусточков натаскал,
Корней сажал и поливал.
Малина удалась на славу,
Любому бы пришлась по нраву:
Цвет ягод – розовая медь,
Вкус – неземной,
И отделяются легко от плодоножек.
И что же?
– Тут всё моё! – вдруг заявил Медведь,
Когда пришла пора делиться.
Корней стал спорить с ним, рядиться.
Но вмиг
Унял его медвежий рык:
– Проваливай, пока живой!
* * *
Про папу и лапу
Год выдался плохим,
Голодным.
И как-то вечером холодным
С дрожащим отпрыском своим
К его отцу Медведица пришла.
И разрыдалась:
– Насилу я тебя нашла.
Вот твой медвежонок, ты его отец,
Без помощи твоей ему конец.
До заморозков чуть осталось,
А нет у нас ни пищи, ни жилья.
Одна его ни в силах я
Ни прокормить, ни обогреть.
– Да я не то, что помогу,
Я сам сожрать его могу,
Если останусь без мясного, –
Взревел в ответ Медведь. –
Тебя, облезлую, я знать не знаю.
И наперёд предупреждаю:
Не вздумай заявиться снова,
Заломаю!
----------
Читательницы, впредь,
Чтоб не сосал сыночек лапу,
Не выбирайте для него медведя-папу.
* * *
Лиса и Петух
– Нет, нам с тобой не по пути, –
Сказал Петух Лисе-пройдохе. –
Не стану я мешок нести.
Та ж снова принялась за вздохи:
– Да я живу-то шаг всего,
За тем вон крайним поворотом.
А, если ты подумал что-то,
Так я совсем не та давно
И ем теперь одно пшено.
Его полно в мешке и этом.
Кому не надо бы, но мне-то
Ты можешь, Петенька, помочь.
За то позволю на всю ночь
Зайти ко мне и подкормиться.
«Неужто впрямь Лиса постится?» –
Засомневался Петушок.
И, чтобы лично убедиться,
Полез в расставленный мешок.
----------
А дальше было то, дружок,
Что всюду и всегда бывает,
Когда вдруг кто-то забывает
Про чьё-то рыльце и пушок.
* * *
Енот-нечистюля
Один Енот, как вор
Или бандит,
Через крапиву и татарник,
Залез без спроса в чей-то двор.
А там свинарник,
И жирная Свинья в грязи лежит,
Похрюкивает и елозит.
– Ну, вот! –
Вскричал Енот. – Какой позор!
Морковка, репа, яблоки в навозе.
Давай я их к оврагу оттащу,
Прополощу,
Вернусь и всё сложу в корыто.
– Заранее благодарю! –
Ответила Свинья. – Хрю-хрю!
Куда потом исчез Енот,
То шито-крыто.
И был ли в том овраге ручеёк?
----------
Кому тут что-то невдомёк,
Тому моральная пилюля:
Не верьте никаким чистюлям.
* * *
Вор и мышонок
«У Климыча судьи часишки вор стянул,
Он тож кричит на вора: караул!
Хлопочет,
Рад целый мир поднять вверх дном;
А этого и вспомнить он не хочет,
Что сам имение всё нажил грабежом».
(первоначальное заключительное нравоучение
из басни Ивана Крылова «Волк и Мышонок»)
Обчистил вор поместье прокурора,
Пихал в мешок вещички без разбора,
Затарился – и от ворот.
Но кто-то за спиной попискивает вот.
Снял он мешок тяжёлый, развязал –
На шубе норковой сидит детёныш мышки,
Такой же маленький, как в детской книжке.
Сам засмеялся вор и рассмешить решил его.
Язык ему зачем-то показал,
Стал корчить рожицы, как корчит их макака.
И аккурат тут полицейская собака.
А дальше суд и приговор,
Барак, баланда, ватник, шконка.
----------
Не надо в том винить мышонка:
Прибрал чужое – значит, вор,
И ни при чём тут прокурор.
* * *
Иван и Полкан
То ли волк уже не хищник,
То ли пёс не волкодав.
----------
Иван, узнав,
Что пёс Полкан, работу ищет,
Потомком волкодавов став
Случайно,
Взял охранять его свою овчарню.
Год миновал, и что ж?
– Ты почему овец не стережёшь,
Вчера пропали враз две матки,
Позавчера ягнёнок и баран! –
Бранит охранника Иван.
– А я-то что, я ж вроде лаю
На волчью стаю.
– Ну а давить-то их когда начнёшь?
– Не знаю.
----------
Пускай
С моралью тут не всё в порядке,
Зато доподлинно известно мне,
Что накануне при Луне
Вожак, перемахнув ограду,
Вручил Полкану за притворный лай
Какую-то медаль в награду.
* * *
Лисья память
В курятник забралась Лиса.
Но не было в деревне пса,
Который не имел бы весу.
Услышав лай, Лисица – к лесу.
А псы за ней. Не псы, а бесы
В собачьих шкурах.
О курах
Думалось Лисе:
«Стать жертвой из-за них проклятых.
Да пропади они совсем!
Забуду даже, как едят их.
Дай Бог, мне только убежать».
Бог дал и полежать
На бугорке, покрытом мохом.
«Как я могла так думать плохо
О милых птичках, вот дурёха, –
Смеялась над собой Лиса. –
Забыть о курах – чудеса!»
* * *
Слон и Паук
Гостей незваных жизнь полна.
----------
Однажды в доме у Слона,
На стенке, прямо за карнизом,
Без спроса, паспорта и визы,
Без «здрасьте» и пожатий рук
Возник Паук.
Слон глянул на него беспечно,
Вздохнул, зевнул, газету взял
И добродушно так сказал:
– А, Бог с тобой, живи хоть вечно.
Коль ты не враг, так друг.
Того и ждал Паук.
Слова услышав эти,
Плести он начал сети.
Сперва карниз весь переплёл,
Причём, довольно шустро.
Затем два кресла, стулья, стол,
Часы с кукушкой, люстру.
И принялся уж за кровать.
Слону, конечно, надо б встать,
Да просто сдунуть Паука.
Но не решиться он никак
Обидеть злую кроху.
С досады даже охнул
И поругал себя.
Паук же, медлить не любя,
Связал слоновью тушу
И целый век свой кушал.
* * *
Лев и Моль
Какой-то Лев не от зазнайства,
А от вопроса «быть, не быть?»,
На Север перебрался жить.
И там богатым стал, хозяйство
Огромное завёл.
Олень всегда ему к обеду шёл.
А что в шкафу – так, мать честная:
По сотне всяких свитеров,
Носков,
Штанов
Из шерсти.
Рая
Не надо при добре таком.
А что до чести,
То мороз
Решает правильно вопрос:
Кто не желает околеть,
Тот позволяет силе сметь
И одевается теплее.
Но нет на шерсть заразы злее,
Чем вкривь летающая Моль.
Её пароль –
На вещи дырка.
И всякая большая стирка
Тут совершенно ни при чём.
Случилось то и с нашим Львом.
Одежда стала, будто таять.
И ничего о том не зная,
Что Моль в шкафу имеет дом,
Лев побежал за ней с кнутом.
Догнал – и хлесть её по крыльям,
Заставил снизиться, упасть.
И пасть
Открыл уже в ухмылье.
Как вдруг заговорила Моль:
– Позволь
Сказать тебе пред смертью.
Ты зря со мной свиреп и крут,
Детишки всё мои сожрут.
----------
Равно почти что милосердию –
Использовать так плеть иль кнут.
* * *
Акустический садист
В одном лесу и днём, и ночью
Стал Волк вдруг страшно выть, когда захочет.
Притом, как начинает выть,
Так напрочь заглушает соловья
И оглушает даже глухаря.
– Уж лучше б квакал, как лягушка, –
Сказала Цапле прилетевшая из глухомани Выпь. –
Я что-то не пойму, подружка.
Волкам положено выть только на луну,
А этот и на солнце воет.
Собраться должен весь лесной народ
И объявить ему войну.
Пусть знает, что для нас он не артист,
Не птица певчая, а сумасброд
И акустический садист.
Никто не вправе нарушать закон природный.
– А я так думаю, протестовать не стоит.
– Почему?
– Не на того обрушим мы свой общий гнев.
Закон нарушил Лев,
Присвоив Волку звание «Народный».
Хоть нет у Волка никаких заслуг,
Ни голоса, ни слуха.
Но Волк давно – придворный друг
И пьёт со Львом из одного стакана.
А Лев – наш царь, и у него охрана.
Вот и решило всё царёво брюхо:
За звание Волк Льву ягнёнка приволок,
А за какой-нибудь там орденок
Пообещал ещё аж целого барана.
* * *
Засада
Узнав про жалобы на Волка,
Решил Лев прямо, без умолка,
Сам о злодее рассказать.
То есть наглядно показать,
Как выглядит бандит.
И вот под руководством Льва
В лесу был установлен щит
С изображением злодея.
И были на щите слова
О том, какой ужасный Волк,
Какой он хищник, троглодит.
С тех пор, на тот портрет глазея,
К щиту, кто подбежит,
Спустя мгновение
Растерзанный лежит.
----------
Какой в сей басне толк?
Не знаю. Но у меня есть подозрение,
Что за таким щитом,
Как за кустом,
Сам страшный хищник и сидит.
* * *
Хищники
Столкнулся Тигр с Грузовиком.
– Куда ты так спешишь, братуха?
– Охотники кругом,
Убить меня хотят за Муху.
Собачку звали так,
Которую я слопал с голодухи.
– Так поделом же, вот чудак.
– Ага, тебе так, значит, можно
Давить несчастных голубей,
Ежей, мышей, гусей,
– Скажи ещё, людей.
– Скажу. И всё равно ты не злодей.
Они тебя ещё и кормят, охраняют.
Как и твоих подружек
Легковушек,
Калечащих и взрослых и детей
Безбожно.
И все давно об этом знают.
А я собачку съел одну за год,
И всё – меня в расход.
Ты вместо бы того, чтобы смеяться,
Помог бы лучше мне смотаться
Подальше от села в тайгу.
– Конечно, помогу.
Лезь в кузов и вперёд!
----------
Сюжет сей басенки, увы, наигран.
Но я бы точно вслед за тигром
Загнал в глухой дремучий лес
Иной технический прогресс.
* * *
И я за то
Коль хищники они,
То жить без войн не могут.
И не жили.
----------
Лосиху волки обложили.
И некого позвать ей на подмогу,
Лесной красавицы дни сочтены.
Глухарка в том трагедию узрела
И с жалобой к Медведю прилетела:
– Совсем ведь озверела волчья стая,
Нельзя подобное терпеть.
– И я за то, – сказал Медведь,
Кабанью тушу доедая.
* * *
Идеальный Волк
Собрался Волк достойным стать:
«Неправильно, что все меня боятся».
И начал в собственной душе копаться.
«Что есть во мне под стать
Морально-нравственному идеалу?
Терпение, упорство, смелость есть.
Уверенность в себе и сила есть.
И от коварства отвыкаю мал-помалу.
Пойду-ка я к Сове, та знает всё.
Пусть скажет, чем ещё
Достойные помечены Всевышним?»
– Любовью к ближнему, –
Ответила Сова.
– Какие мудрые слова, –
Воскликнул Волк. – Сердечные!
И, уходя, пообещал
Любить всех ближних вечно.
Но вдруг одна овечка,
Когда он с краю пастбища бежал,
Всех ближе подступила к лесу.
– А ну её, пернатую всезнайку, к бесу!
Я волк или не волк…
----------
Давно пора бы нам взять в толк,
Что нет у хищника души,
Хоть говори ему о ближних, хоть пиши.
* * *
Кощей-арендодатель
Устал Кощей всё делать сам:
Копить сокровища, как хлам,
Манишку, бабочку стирать,
Штаны, рубашку и перчатки,
Накидку типа плащ-палатки,
Скотину, земли отбирать,
Царевен тайно похищать,
Томить во тьме чужих невест,
Пугая сущих всех окрест,
Кольчугу ржавую чинить,
Корону драить, меч точить,
Который как бы кладенец.
Вот и решил он, наконец,
Спокойно в старости пожить,
Без лишних дум, как говорится,
О том, что в логове твориться.
Короче, сдал он свой дворец
Барсучьему семейству.
Арендодателю – уход и кров,
А арендаторам – всё по наследству.
Уж сколько минуло веков,
Но те ж потомки барсуков,
Уход за старцем продолжая,
Всё смерти ждут его, не зная,
Что он бессмертный.
Готовя договор арендный,
Кощей не заявил о том
И не покаялся потом.
----------
Одна в сей басенке мораль,
Другой не вижу тут вообще я:
Не верьте старикам-кощеям!
А барсуков, конечно, жаль.
* * *
Баба-яга и мошенники
– Красивой хочешь стать? –
Спросила Бабушку-ягу Змея.
– Хочу.
– Тогда избушку надобно продать
И деньги мне отдать,
А я похлопочу
Перед пластическим хирургом.
Итог:
Змея с деньгами уползла,
Хирург же оказался не врачом,
А секачом-придурком,
Судья-единорог
Избушку бабушке-яге вернул,
Её же кто-то обманул,
Карга не может быть ни дивой,
Ни красивой.
А деньги где?
А кто их знает.
За них никто не отвечает.
Мошенники везде!
----------
Марали в басне сей немножко:
Не лезь в избу на курьих ножках.
* * *
Муравьед-заказчик
Все обижают муравьишек:
То их придавит лапой мишка,
То прокопает дырку крот,
То заяц пнёт,
То ёжик ткнёт,
То белка шишку в них швырнёт,
Нет им, букашечкам, покоя.
И вдруг такое.
– Лечу я, значит, с краю пашни, –
Жужжит мохнатый Шмель. – А там
Бобры дома возводят вам,
Похожие на башни.
При этом клевер губят, хоть реви.
Пришли на стройку муравьи
И спрашивают у бобров:
– А кто заказчик?
– Муравьед, –
Услышали они в ответ.
----------
Морали никакой тут нет,
Поскольку я плохой рассказчик.
А, может быть, и есть, без слов.
* * *
Конкуренты
В одном селе всего за сутки
Пять мёртвых кур и семь цыплят нашли.
Кому ж понравятся такие шутки
И киллеров немедля замели,
Бездомных душегубов двух – кота и пса.
Заказ же на убийство им дала лиса,
Которая сказала каждому при этом,
Кто больше для неё курятины набьёт,
Тому она избу в селе найдёт.
Кота кастрировали ланцетом,
А пёс вдоль склада ходит взад-вперёд,
Гремя тяжёлой цепью.
----------
Мораль в сей басенке одна:
Любая конкуренция с корыстной целью
Для общества опасна и вредна,
Плодит преступников она.
* * *
Змей Рыныч
Очень много лет назад
Жил у нас Змей Рыныч, гад.
Никого он не любил,
Врал, обманывал, хитрил.
Люд простой считал за сброд,
В долг, в нужду, в порок вводил.
Ладно, если б только жил,
Но он и сейчас живёт.
----------
К примеру, вот.
– Суй рыло глубже! –
Сказал Енот. –
И тут ещё подрой!
Свинье бы поваляться в луже,
А не валить свой дом родной.
Но что поделаешь, землица
Под домом сим Еноту отошла
За невозврат долгов, как говорится.
Рекламная хвала отходов пищевых
Свинью коварно подвела.
Чтоб их приобрести на год вперёд,
Она кредитов набрала
В Енотовом приватном банке
С огромными процентами на них.
А в качестве приманки,
Списать часть суммы долговой,
Он предложил Свинье самой
Свалить свинарник свой.
* * *
Сражение на пижме
Пришёл на рынок Муравей
За тлями.
А ценники ещё страшней,
Чем были днями.
Подумал он: «Ну что ж, окей!
Добудем сами».
И вслед за ним туда ж пришла
Коровка божья
И приняла
Решение примерно то же.
На пижме тли полно.
Но за еду ж подраться надо,
Ни сил младых
Не пожалев, ни жизни.
Коровки вниз на бой ползут,
А муравьи, бойцов армада,
Кверху прут.
Спустя всего-то пять минут,
И тех и тех, уж неживых,
Гора под пижмой.
Кошмар!
----------
От роста цен бросает в жар,
Душа черствеет.
А просто жизнь, как божий дар,
Всё дешевеет.
* * *
Вопрос баснописца
Я это так, для диалога.
----------
На свете всех и всяких много,
И каждый дом свой бережёт.
Но тут намедни как-то вот
Собрание в лесу случилось.
Зарянка, было, отлучилась
И вдруг ещё одно яйцо в гнезде,
Лежит по центру в тесноте,
Но больше вроде и светлее.
На днях и с трясогузкой то ж,
И с пеночкой, и с соловьихой.
Поднялся гомон, гам, галдёж.
– Подумаешь, какое лихо –
Не те параметры и цвет,
Чужих яиц в природе нет,
Несёмся мы для общей цели!
----------
Вопрос:
И кто ж такое произнёс
С высокой ели?
* * *
Общий род
В каком-то сказочном краю,
Как и положено царю,
Без компенсаций, просто даром,
Могучий Лев одним ударом
Сдирает шкуры со зверья.
Тем мало нижнего белья:
И холодно, и стыдно,
И больно, и обидно.
Но делать нечего, идут
Туда, где царствует Кот-плут.
Тот всё, что нужно, продаёт.
Но тоже так при том сдерёт,
Что сразу видно – Лев и Кот
Один имеют общий род.
* * *
Портной
Какой-то Ёж, сочтя иголки,
Что были на его спине,
А также то сочтя, что не
Хватает будто бы портных
И потому вещей простых,
Решил начать кроить и шить.
И вот к весне на барахолке,
Благодаря которой можно жить,
Не расточаясь на поклоны,
Вдруг появились панталоны.
«Весенние» назвал их Ёж.
– За что так здорово дерёшь? –
Спросила у него Коза.
Но, услыхав в ответ: «Глаза
Протри и посмотри, что за
Тобой уж очередь стоит»,
Добавила: – Ну, паразит!
Завёртывай давай.
Прошло полгода. Рай,
Везение
Ежу сполна на барахолке.
Те ж панталоны, с той же полки,
Он продаёт дороже вдвое.
Название-то у штанов другое –
«Осенние».
* * *
Заячьи уши
В лесу переполох:
Солидный Заяц, что не спился,
В красавицу Лису влюбился.
«Ты дуб, ты пень, ты лох.
Тебе пора уж на погост,
А ты запал на рыжий хвост.
Нашёл же, на кого молиться.
Не лучше ль сразу удавиться» –
Кричали все ему вослед.
Но нет,
Решил он на Лисе жениться.
Тому радёхонька была Лиса:
– Не надо мужа мне другого.
Свели нас, видно, небеса.
Дай лапу, дед,
И никого не слушай…
Остались после свадьбы от Косого
Только уши.
----------
Любого
Любовь готова погубить
И надо знать, кого любить.
* * *
Инфляция на болоте
Подкрался Бобр к Осине
И говорит:
– В плотине
Моей дыра опять.
Так что давай
Пушистых веточек штук пять.
– А раньше ты просил четыре,
Три,
Две,
Одну.
– Инфляция бушует в мире,
Цена на жизнь растёт везде.
– Но я и так едва
Жива.
– Не умоляй.
Я торговаться не люблю,
А то возьму да подпилю.
И вся как есть пойдёшь ко дну.
----------
Свободный рынок без оков
Всегда таков:
Чуть наши деньги подрастут,
Зубастый Бобр тут как тут.
* * *
Муравей и Стрекоза
Попрыгунья Стрекоза
Лето красное пропела,
Оглянуться не успела,
Как зима катит в глаза.
Но не тем удручена,
К Муравью ползёт она:
– Схорони меня, кум милый,
Дай мне отдышаться силы
И хотя бы пару дней
Не пускай ко мне друзей.
– Кумушка, мне странно это,
Отдохнула ли ты в лето? –
Говорит ей Муравей.
– Я про отдых не забыла
И, что надо, получила
От любезных стрекозлов.
Ну, а ты к зиме готов?
– Был готов. Но, было дело,
Тут ко мне оса подсела.
Я её и пожалел,
Накормил и обогрел.
А она припасы съела
И внезапно улетела,
Будто вовсе без души.
– Связь с осою, это смело:
Вот теперь и попляши!
* * *
Куриная любовь
И вновь
На смертный петушиный бой
Явилась курочка одна.
– Ко-ко! – прококола она,
С восторгом крыльями взмахнула
И победителя, и приз его, мешок зерна,
К себе в курятник умыкнула.
Петух, как и любой
После таких боёв, был очень плох
И ровно через сутки сдох.
А курочка на новый бой явилась
И новым призом поживилась.
----------
Уж такова куриная любовь.
* * *
Разоружение
– Вот это да,
Вот это гребень, борода,
Ну точно важная персона
С высоким уровнем тестостерона! –
Расхваливала Петуха Лиса
Из-за большого колеса
Стоящей во дворе телеги. –
А хвост, такого не видала я вовеки!
Окрас его любую курочку сведёт с ума
Без стрел и лука Купидона.
Да и осанка у тебя породиста, пряма.
И лапы крепкие, как две опоры.
Но жалко, что на них есть шпоры.
А, если б ты их удалил совсем,
Вот эту угрожающую пару,
То был бы первою жар-птицей на селе.
Сходи с утра к ветеринару.
Петух так возгордился, что сходил
И то, что хитрую лису пугало, удалил.
А ночкой тёмною его не стало.
Потом лиса и кур всех потаскала.
----------
Таких примеров и средь нас немало:
Хвалу елейную пропел,
Разоружил и съел.
* * *
Люди и мамонты
Пять тысяч лет назад,
Не предъявив верительные грамоты,
Явились на Таймыр вдруг мамонты.
А кто ж таким соседям будет рад,
Которые за день травы съедают тонны.
А люди были и тогда бесцеремонны,
Задиристы, жестоки и горды.
Но коль пришла одна беда на все роды,
Сплотились, подружились, встали
В единый строй и недругов загнали
В могилу вечной мерзлоты.
----------
Обман, измена, жадность, грех,
Как пропасти, разъединяют всех.
Сближают страх, невзгоды, беды
И долгожданные победы.
* * *
Непобедимый
Тьма хищников в миру безбожном,
И жадность их границ не знает.
----------
Окружили,
Обложили
Медведя бурого и ждут,
Когда он околеет тут,
В краю таёжном,
Замрёт
Помрёт
И прекратит рычать.
А он лишь выбирал, с кого начать.
Пришиб, как мух, одним ударом
Койота, пуму, ягуара.
А тех, кто с Сены, Одера и Темзы,
Он продырявил, словно пемзу,
Когтями крепкими, как сталь.
Затем улёгся возле ели
И говорит хохлатой свиристели:
– Не верю я,
Что можно победить меня!
----------
Мораль:
Всесилен тот, кто поражение своё
Не допускает.
* * *
Заяц в раю
– Там рай, а здесь бардак! –
Пробарабанил вдруг беляк. –
И убежал в Европу.
Но заячью, простите, попу
В жилище кроличье не пропихнёшь.
Вот и живи, как хошь.
А как?
Зима бесснежная, лесок сквозной,
И стал мишенью белою косой.
А шляпы у охотников чудные,
С пером на трезвых головах.
Короче, ох да ах,
Скорей домой,
Пока живой.
Да здравствуют места родные!
Сугробы по уши, леса густые,
Под каждым пнём готовая нора,
Охотнички весёлые с утра
И дуют не в рожок.
----------
Читай Есенина, дружок.
«Если крикнет рать святая:
«Кинь ты Русь, живи в раю!»
Я скажу: «Не надо рая,
Дайте родину мою»
* * *
Жизнь на Марсе
Решил вдруг Бог,
Что на Земле мир плох,
Организован он безбожно,
И всё возможно.
А, значит, надо бы послать
На Марс всех понемногу.
Нельзя ж, ей-богу,
Без жизни космос оставлять.
Прошло столетие.
И как же попаданцы там живут?
А также, как на этом свете:
Завидуют, воруют, врут,
Не любят, ленятся, дерутся.
Бог видит всё
И в замешательстве гадает,
Аж нимб не так сияет:
Ослёнку дарит жизнь осёл,
Козлёнку, стало быть, козёл,
Откуда ж нелюди берутся!
* * *
Медвежья нота
Узнал Медведь, что за границей
Все признают его убийцей.
И стал он думать и гадать,
Как имидж свой там поменять.
– А ты предстань пред их элитой
Большим лирическим пиитом, –
Сказала мудрая Сова. –
Найди любезные слова,
Сложи из них сонет иль оду
И предъяви свой опус, будто ноту.
Но слов подобных он найти не смог,
Наш добрый Мишенька. В итоге
Он выслал всем такой стишок,
Повергший заграницу в шок:
«Брехня,
Что я убийца, господа.
Я увалень и спать люблю,
Но не всегда.
Когда я не в берлоге,
Пусть всяк уносит ноги,
Кто вдруг полезет на меня,
Враз завалю!»
* * *
Пусть дерутся
Всё видят небеса и знают.
----------
Смеются хищники и наблюдают,
Как прочие друг друга обвиняют:
Нет нижних веток у осины и сосны,
Так виноваты лоси, кабаны;
Нет на деревьях и под ними шишек,
Так это из-за белочек и мышек;
Полно сырых тропинок, мошкары,
Так это всё ондатры и бобры;
Цветов, кореньев и грибов нехватки,
Так это утки, гуси, куропатки;
Зайчата по утрам шалят, не спят,
Так в этом дятел виноват.
Но никого не занимает,
Куда вдруг кто-то пропадает.
А ближних всех и хают, и хулят,
И драться с ними норовят.
А хищники над тем смеются.
Пусть, дескать, меж собой дерутся,
За нас бы только не взялись гурьбой,
А то бежать придётся краем
Тайги, разгневанной и злой.
----------
Как часто мы друг друга зря ругаем,
А тех, кто на вершине пищевой,
Боимся, чтим и потешаем.
* * *
Иван и таракан
В просторном, светлом, новом доме,
Который выстроил Иван,
Вдруг появился мухи кроме
Большой усатый таракан.
Иван, избрав почти что ласку
В борьбе с каким-то там жуком,
Навёл под таракана краску
И перекрасил весь свой дом.
Не видно стало таракана.
Иван смеётся, так-то, мол.
И с кружкой пива в три стакана
Садиться весело за стол.
Но, что такое, что за номер!
Не ожидал того Иван –
На кружке с краю мухи кроме
Сидит спокойно таракан.
Опять за кисть Иван берётся
И красит даже муху ту.
Опять за стол, опять смеётся.
А таракан уже во рту…
----------
Моралью тут
Не удивить:
Не красить надо, а давить.
* * *
Ад и Рай
Как жить тебе, сам выбирай.
Но, если что не так потом,
То на себя пеняй.
----------
Проходит мимо Ада Рай:
Тьма грешников кругом,
И черти их к вратам сгоняют,
Передних пропихнут,
Другие сзади напирают.
– Всё, не могу – пожаловался Ад. –
В одном котле толпой горят.
Смола кончается, чертей нехватка.
Ну никакого на Земле порядка.
Такое впечатление, что там
Совсем безгрешных не осталось,
Ко мне всех шлют,
А у тебя почти пустой приют.
Так прояви к соседу жалость.
Давай мы их поделим пополам.
– Давай, –
Ответил добродушный Рай.
И поделили.
Но подойти к чужим вратам
Никто из грешников не смог:
Дорогу ангелы им перекрыли,
И с ними Бог.
* * *
Невидимка
– И кто это мне тапочки погрыз!
И кто вот это всё стянул с дивана вниз!
И простыню, и плед с узорами!
И всю подушку истрепал!
И почему карниз валяется со шторами!
А телевизор почему упал!
А почему под тумбочкой журнал!
Ты что его читал!
Чего ты там забился в угол, стыдно!
А глазки лапою зачем прикрыл!
Ты думаешь, тебя не видно!
Чего молчишь, ишь, приуныл! –
Ругает женщина щенка, придя с работы.
----------
Мораль такая тут, друзья:
Собаке учинить бардак никак нельзя,
А человек наделал дел, прикрыл глаза
Купюрою – и нет заботы.
* * *
Вопрос
Однажды чей-то жирный Кот
В чужой прокрался огород
И развалился там вальяжно.
Любому Псу тут очень важно
Природный выполнить приказ:
Облаять наглеца, прогнать,
На дерево его загнать.
Так всё и вышло в этот раз.
Так, да не то.
Сидит Кот на высокой ветке
И говорит Псу: – В клетке
Тебя бы надо содержать.
Ты ж непонятно кто!
А лучше бы вообще прикончить.
Ни гончий,
Ни пудель ты, ни фокстерьер,
Ни мопс, ни шпиц, ни бультерьер,
Ни лабрадор, ни волкодав.
Одно и можешь – гав, да гав.
Да собирать ещё объедки.
Не предки
У тебя, а сброд.
И выродок ты редкий
От морды до хвоста.
Ещё такого я не знаю.
Молчал бы вовсе уж, урод,
И убирался в будку.
Не взять меня тебе, ублюдку.
Нос не дорос.
– Ах, так! – взбесился Пёс.
И против жирного Кота
Созвал всю местную собачью стаю.
----------
Вопрос:
Куда теперь тому деваться,
Кто любит сверху издеваться?
* * *
Забор
На Родину вернуться можно, но
А примет ли?
----------
Неслыханное дело –
В тайгу, где живности полно,
Гиены забрели.
Им, видите ли, падаль надоела.
– Ой, – завизжали громко крысы тут. –
А вдруг они и нас сожрут.
Не лучше ли в места другие убежать на время,
Пока Медведь не изведёт чужое племя.
– Мы с вами, – прошипели змеи. – А потом
Обратно вместе приползём.
Но не подумали они, подружки, вот о чём,
До этого в родимом доме сытно жравши:
Когда Медведь врагов извёл,
Он вкруг тайги забор возвёл
От всех сбежавших.
* * *
Поэтический шантаж
У поэта денег нет,
На то он и поэт.
А, если мэра вынудить делиться,
Куда он денется, как говорится?
И вот поэт заходит к мэру в кабинет
И говорит: – Я напишу про вас такую басню,
Что вы тут все затрепещите,
Коль не заплатите мне миллион.
– Ну что ж, прекрасно! –
Улыбнулся мэр. – Пишите,
Хоть пасквиль, хоть памфлет, хоть фельетон.
Вот адрес нашей городской газеты.
Поэт в газету эту
Лихую басенку свою послал через Рунет
И получил такой ответ:
«Всяк может срифмовать слова сатира и сортир.
Примерно так же, как квартира и трактир,
Конфета и буфет, манжета и сюжет.
А смысл? Сатиры ведь у нас давно уж нет!»
* * *
Криминальные басни Посохова
Москва
2026
В данный сборник вошли басни, касающиеся криминальной темы. То есть басни, в которых прямо говорится о преступлениях или только подразумевается, что поступки персонажей связаны с нарушением законов и общепринятых норм поведения.
Душа и Закон
Заспорили Душа с Законом,
Кто ж всё-таки главнее для людей?
Душа звенела колокольным звоном,
Закон кивал на право и судей.
Не сговорились
И за решением к Всевышнему явились.
Послушал их Творец и говорит:
– Вот было б так, что всё цветёт, а не горит,
То главною была бы ты, родная.
Но на Земле одна война, потом другая.
Поэтому там главным должен быть Закон,
И не иначе.
Когда духовного единства в мире нет,
Душа почти что ничего не значит.
----------
И я хочу сказать, хоть я не Он,
Примерно то же:
С враждой людской весь божий свет
Совсем не божий.
* * *
Просто жадность
Вор ворует и не знает,
Что репей за вишнями.
Денег много не бывает,
Но бывают лишние.
----------
Ночь, затишье,
Вор в чужом саду,
И вишни полное лукошко.
Но на беду
Зажглось хозяйское окошко.
А вору хоть бы хны,
Предательская жадность одолела.
Сперва он снял штаны
И сделал
Как бы куль из них.
Затем стянул с себя рубашку,
Связал её узлом
И тоже загрузил чужим добром.
А в доме дверь уж нараспашку,
И он с ружьём,
Хозяин.
До самых хуторских окраин
Впотьмах
Сквозь гущу лопухов с крапивой
Бежал вор без наживы.
В одних трусах,
Трусы в репьях,
И весь по шею в волдырях.
* * *
Казнь
Вот что приснилось ночью мне.
В какой-то сказочной стране,
Чиновничье нарушив братство,
За казнокрадство
Очень быстро
Решили порешить министра.
Но вот оказия –
В день казни
Под виселицей новой
Скамейки не нашлось готовой.
Казнь отложили. Но потом,
Совсем уж наподобие издёвки,
Не оказалось главного – верёвки.
А в третий раз не оказалось мыла.
Пришлось работать топором,
Венчая приговор суровый.
А утром вспомнил я о том,
Что с мылом здесь,
У нас,
Когда-то тоже плохо было.
Зато как хорошо сейчас –
Всё есть,
И воры живы и здоровы!
* * *
Прыщ
Процесс судебный начался, и аккурат
У бедного судьи прыщ на лице вскочил.
На что тут прокурор сурово заключил:
– Давить!
– Ни в коем случае! – заспорил адвокат. –
Прыщ по закону надо удалить,
В больнице.
Судебный пристав к знахарке судью послал,
Свидетель мазь какую-то достал,
Несчастный потерпевший плакать стал,
Старушка в зале осенила всех крестом,
А обвиняемый, взглянув на прыщ, заржал.
Потом
Судья так и судил с прыщом,
Пока не разнесло весь фейс, как говорится.
----------
Я, собственно, здесь вот о чём:
Для власти сохранить лицо –
Не просто красное словцо.
* * *
Вор и Молва
Метёт по городу Молва
И вьётся.
----------
Все знают, что она права,
А ей неймётся.
Кричит, что всё равно его посадит.
Подумал Вор: «Нехорошо!»
И каяться к Молве пришёл
На площадь главную из мэрии:
– Прости, родная, Христа ради! –
И глазки увлажнил, как нищий дед.
На что послышалось в ответ:
– Ты лучше сдайся,
А не кайся.
Молва слезам не верит!
* * *
Марксизм и мошенники
– У нас капитализм, –
Сказал доцент студентам. –
И два непримиримых класса,
Буржуазия и пролетариат,
В неодинаковых процентах,
Прав марксизм.
– Не прав! –
Воскликнул именной стипендиат. –
Мошенников у нас сейчас такая масса,
Что это уже третий класс,
А по коварству первый.
И душит беззащитных, как удав.
– Наверно, –
Вздохнул, преподаватель. –
Вчера вот целый час
Какой-то дознаватель
У бабушки выманивал секретный код,
Потом специалист из банка,
Потом из соцуслуг благожелатель,
Потом ещё какой-то вымогатель,
Полдома взяли в оборот.
----------
Изнанка
Всё это рыночной свободы
И прочих дьявольских свобод.
Обман и совесть – антиподы.
* * *
Предел
Шакал,
Прославиться мечтая
И удаль показать свою,
На Льва напал.
Тот безмятежно спал,
Не зная лучше рая.
И вдруг к нему,
Природой данному Царю,
Шакал без спроса прикоснулся.
Лев сразу же проснулся,
Встрепенулся,
Огрызнулся…
Короче, зря Шакал
На Льва напал.
Шакала глупого Лев разодрал
По праву силы и короны.
Узнав об этом, три вороны
С густой ветвистой дуба кроны
Заголосили: «Обороны
Необходимой тут предел
Установить Лев не сумел
И с явным злом его превысил.
А потому Льва, как и любого,
Зайчишку там иль хомячка какого,
Под суд отдать закон велит.
Пусть тоже в клетке посидит».
Услышав сей вердикт,
Лев так взревел,
Что вздрогнули аж тучи.
И вмиг на дерево взлетел
Одним прыжком своим могучим.
«Я покажу вам, где предел
Царя валить со всеми в кучу!»
* * *
Господин и Товарищ
На тропке у реки
Сошлись Кабан и Волк,
И у того клыки
И у того.
Но вепрь матёрый здоровее
И сильнее.
– Посторонись, болван! –
Воскликнул Волк. – Я господин!
– А я товарищ! – возразил Кабан. –
Господь один!
И выпихнул, как хлам,
Присвоившего себе имя божье
К бездорожью.
----------
Ни тога не подходит нам,
Ни плащ без петель,
Мы все равны на этом свете,
Ещё грешны и смертны тоже.
* * *
Паук и Муха
Спросила Муха
На лету у Паука:
– Зачем в дни эти
Всё новые плетёшь ты сети?
Уж стынь давно, зима близка.
– Не слышу я тебя, старуха, –
Тугим на ухо
Притворясь,
Пробормотал Паук. –
Не мельтеши и не жужжи.
Сядь рядом и скажи,
Что именно тебя тревожит?
Я мухам друг
И помогу, быть может.
– Ась? –
Взаправду будучи слегка глухой,
Переспросила Муха.
И села
Рядышком на сук,
Где в паутине было всё вокруг.
Вмиг на неё напал Паук.
Взлететь она успела,
Да от испуга в сторону не ту.
Уткнулась прямо в сети,
Вскрикнув «Ой!».
– Вот для чего я их плету, –
Признался, наконец, Паук,
Связав добыче крылья, лапки.
----------
Бабки,
Доверчивые, милые старушки,
Держите ушки на макушке:
Злодеи не перевелись на свете.
* * *
Воронья месть
Уж сколько раз твердили миру,
Что месть гнусна, вредна. Но только проку нет.
Вот вам пример, как мстят и через двести лет.
----------
Ворона, где-то прикупив кусочек сыру,
На ель опять же взгромоздясь,
С Лисою разобраться собралась.
А сыр в когтях держала.
На ту беду Лисица прибежала.
Ворона ей и говорит, швырнув продукт на землю:
– Лесть гнусную и вредную я не приемлю.
Поэтому в знак искреннего восхищения
Твоим блистательным умом
И замечательным хвостом
Прими, подруга, угощение.
Лисицына вскружилась голова,
Хоть сырного и не было у сыру духа.
Зато какие аппетитные слова
Для уха.
И даром корм притом.
Короче, сыр Лисица сразу съела.
Ворона тут же улетела,
Свой замысел осуществив сполна
Коварным способом, известным всему миру.
Лиса же ночью околела.
Откуда знать могла она,
Что нет давно съедобного в России сыру.
* * *
Учитель
Зимою Голубю немножко
Насыпал кто-то хлеба крошки.
Но вдруг, откуда ни возьмись,
Учитель кушать объявился.
И тут ученья начались.
– Не налетай, не торопись!
Один вот так вот подавился.
А, если б слушать не ленился
И обратился бы ко мне,
Я б показал ему, как есть.
Да подожди ты в стороне,
Не лезь!
Успеешь ты ещё покушать.
И Голубь Воробья стал слушать.
Пока он слушал и смотрел,
Учитель хлебушек весь съел.
* * *
Орёл и Ворон
Борца за жизнь присвоив честь,
Задумал Ворон ясность внесть
И справедливость в быт пернатых.
Кому-то всё – и власть, и лесть,
И до отвала всласть поесть,
Кому-то ж – ничего. И в виноватых
Такой беды, такого зла
Признал он гордого Орла.
Три года Ворон наблюдал,
Следил, шпионил, выявлял:
Вот сделал то Орёл, вот это,
Зайчиху съел зимой, а зайца летом.
Козла он ободрал, козу прогнал,
Лису от скуки заклевал.
Помалкивал борец при этом,
Но всё записывал рядком.
Когда ж три тома набрались,
Предстал он с ними пред Орлом.
Тот выслушал его сурово
И, не сказав вообще ни слова,
Когтищи сжал,
И Ворон стих.
----------
Вот так всегда в борьбе за жизнь:
Один – не хил, другой – не лих.
* * *
Субординация
Начальник встретил подчинённого,
До неприличия начинённого
Общественным добром.
– Нутром,
Голубчик, чую, тащишь.
Ну что ты на меня глаза таращишь!
Неправду что ли говорю?
– Да нет, всё так.
– И потурю
Тебя со службы. Ишь, бедняк.
Ни совести, ни чести.
А коль уж влип на месте,
Потащим дальше вместе.
* * *
Волчья радость
– Теперь я должен, – заявил Медведь. –
За внешними врагами бдеть
И в край родной их не пущать.
Поэтому не надо тут пищать,
Визжать и ныть, как говорится,
Вон что за бугром творится.
– А кто от внутренних нас будет защищать? –
Спросил Барсук.
– Не знаю, – прорычал Медведь. – Мне недосуг.
На том собрание зверей в тайге
И завершилось.
А Волк подумал радостно: «Эге,
Тогда пора!»
----------
Мораль сей басни, как в кармане шило:
Не так возьмёшься – и дыра.
* * *
Малина
Не связывайся с теми, кто сильней,
Партнёры делятся по чину.
----------
Медведь и мужичок Корней
Решили вместе посадить малину.
Медведь кусточков натаскал,
Корней сажал и поливал.
Малина удалась на славу,
Любому бы пришлась по нраву:
Цвет ягод – розовая медь,
Вкус – неземной,
И отделяются легко от плодоножек.
И что же?
– Тут всё моё! – вдруг заявил Медведь,
Когда пришла пора делиться.
Корней стал спорить с ним, рядиться.
Но вмиг
Унял его медвежий рык:
– Проваливай, пока живой!
* * *
Про папу и лапу
Год выдался плохим,
Голодным.
И как-то вечером холодным
С дрожащим отпрыском своим
К его отцу Медведица пришла.
И разрыдалась:
– Насилу я тебя нашла.
Вот твой медвежонок, ты его отец,
Без помощи твоей ему конец.
До заморозков чуть осталось,
А нет у нас ни пищи, ни жилья.
Одна его ни в силах я
Ни прокормить, ни обогреть.
– Да я не то, что помогу,
Я сам сожрать его могу,
Если останусь без мясного, –
Взревел в ответ Медведь. –
Тебя, облезлую, я знать не знаю.
И наперёд предупреждаю:
Не вздумай заявиться снова,
Заломаю!
----------
Читательницы, впредь,
Чтоб не сосал сыночек лапу,
Не выбирайте для него медведя-папу.
* * *
Лиса и Петух
– Нет, нам с тобой не по пути, –
Сказал Петух Лисе-пройдохе. –
Не стану я мешок нести.
Та ж снова принялась за вздохи:
– Да я живу-то шаг всего,
За тем вон крайним поворотом.
А, если ты подумал что-то,
Так я совсем не та давно
И ем теперь одно пшено.
Его полно в мешке и этом.
Кому не надо бы, но мне-то
Ты можешь, Петенька, помочь.
За то позволю на всю ночь
Зайти ко мне и подкормиться.
«Неужто впрямь Лиса постится?» –
Засомневался Петушок.
И, чтобы лично убедиться,
Полез в расставленный мешок.
----------
А дальше было то, дружок,
Что всюду и всегда бывает,
Когда вдруг кто-то забывает
Про чьё-то рыльце и пушок.
* * *
Енот-нечистюля
Один Енот, как вор
Или бандит,
Через крапиву и татарник,
Залез без спроса в чей-то двор.
А там свинарник,
И жирная Свинья в грязи лежит,
Похрюкивает и елозит.
– Ну, вот! –
Вскричал Енот. – Какой позор!
Морковка, репа, яблоки в навозе.
Давай я их к оврагу оттащу,
Прополощу,
Вернусь и всё сложу в корыто.
– Заранее благодарю! –
Ответила Свинья. – Хрю-хрю!
Куда потом исчез Енот,
То шито-крыто.
И был ли в том овраге ручеёк?
----------
Кому тут что-то невдомёк,
Тому моральная пилюля:
Не верьте никаким чистюлям.
* * *
Вор и мышонок
«У Климыча судьи часишки вор стянул,
Он тож кричит на вора: караул!
Хлопочет,
Рад целый мир поднять вверх дном;
А этого и вспомнить он не хочет,
Что сам имение всё нажил грабежом».
(первоначальное заключительное нравоучение
из басни Ивана Крылова «Волк и Мышонок»)
Обчистил вор поместье прокурора,
Пихал в мешок вещички без разбора,
Затарился – и от ворот.
Но кто-то за спиной попискивает вот.
Снял он мешок тяжёлый, развязал –
На шубе норковой сидит детёныш мышки,
Такой же маленький, как в детской книжке.
Сам засмеялся вор и рассмешить решил его.
Язык ему зачем-то показал,
Стал корчить рожицы, как корчит их макака.
И аккурат тут полицейская собака.
А дальше суд и приговор,
Барак, баланда, ватник, шконка.
----------
Не надо в том винить мышонка:
Прибрал чужое – значит, вор,
И ни при чём тут прокурор.
* * *
Иван и Полкан
То ли волк уже не хищник,
То ли пёс не волкодав.
----------
Иван, узнав,
Что пёс Полкан, работу ищет,
Потомком волкодавов став
Случайно,
Взял охранять его свою овчарню.
Год миновал, и что ж?
– Ты почему овец не стережёшь,
Вчера пропали враз две матки,
Позавчера ягнёнок и баран! –
Бранит охранника Иван.
– А я-то что, я ж вроде лаю
На волчью стаю.
– Ну а давить-то их когда начнёшь?
– Не знаю.
----------
Пускай
С моралью тут не всё в порядке,
Зато доподлинно известно мне,
Что накануне при Луне
Вожак, перемахнув ограду,
Вручил Полкану за притворный лай
Какую-то медаль в награду.
* * *
Лисья память
В курятник забралась Лиса.
Но не было в деревне пса,
Который не имел бы весу.
Услышав лай, Лисица – к лесу.
А псы за ней. Не псы, а бесы
В собачьих шкурах.
О курах
Думалось Лисе:
«Стать жертвой из-за них проклятых.
Да пропади они совсем!
Забуду даже, как едят их.
Дай Бог, мне только убежать».
Бог дал и полежать
На бугорке, покрытом мохом.
«Как я могла так думать плохо
О милых птичках, вот дурёха, –
Смеялась над собой Лиса. –
Забыть о курах – чудеса!»
* * *
Слон и Паук
Гостей незваных жизнь полна.
----------
Однажды в доме у Слона,
На стенке, прямо за карнизом,
Без спроса, паспорта и визы,
Без «здрасьте» и пожатий рук
Возник Паук.
Слон глянул на него беспечно,
Вздохнул, зевнул, газету взял
И добродушно так сказал:
– А, Бог с тобой, живи хоть вечно.
Коль ты не враг, так друг.
Того и ждал Паук.
Слова услышав эти,
Плести он начал сети.
Сперва карниз весь переплёл,
Причём, довольно шустро.
Затем два кресла, стулья, стол,
Часы с кукушкой, люстру.
И принялся уж за кровать.
Слону, конечно, надо б встать,
Да просто сдунуть Паука.
Но не решиться он никак
Обидеть злую кроху.
С досады даже охнул
И поругал себя.
Паук же, медлить не любя,
Связал слоновью тушу
И целый век свой кушал.
* * *
Лев и Моль
Какой-то Лев не от зазнайства,
А от вопроса «быть, не быть?»,
На Север перебрался жить.
И там богатым стал, хозяйство
Огромное завёл.
Олень всегда ему к обеду шёл.
А что в шкафу – так, мать честная:
По сотне всяких свитеров,
Носков,
Штанов
Из шерсти.
Рая
Не надо при добре таком.
А что до чести,
То мороз
Решает правильно вопрос:
Кто не желает околеть,
Тот позволяет силе сметь
И одевается теплее.
Но нет на шерсть заразы злее,
Чем вкривь летающая Моль.
Её пароль –
На вещи дырка.
И всякая большая стирка
Тут совершенно ни при чём.
Случилось то и с нашим Львом.
Одежда стала, будто таять.
И ничего о том не зная,
Что Моль в шкафу имеет дом,
Лев побежал за ней с кнутом.
Догнал – и хлесть её по крыльям,
Заставил снизиться, упасть.
И пасть
Открыл уже в ухмылье.
Как вдруг заговорила Моль:
– Позволь
Сказать тебе пред смертью.
Ты зря со мной свиреп и крут,
Детишки всё мои сожрут.
----------
Равно почти что милосердию –
Использовать так плеть иль кнут.
* * *
Акустический садист
В одном лесу и днём, и ночью
Стал Волк вдруг страшно выть, когда захочет.
Притом, как начинает выть,
Так напрочь заглушает соловья
И оглушает даже глухаря.
– Уж лучше б квакал, как лягушка, –
Сказала Цапле прилетевшая из глухомани Выпь. –
Я что-то не пойму, подружка.
Волкам положено выть только на луну,
А этот и на солнце воет.
Собраться должен весь лесной народ
И объявить ему войну.
Пусть знает, что для нас он не артист,
Не птица певчая, а сумасброд
И акустический садист.
Никто не вправе нарушать закон природный.
– А я так думаю, протестовать не стоит.
– Почему?
– Не на того обрушим мы свой общий гнев.
Закон нарушил Лев,
Присвоив Волку звание «Народный».
Хоть нет у Волка никаких заслуг,
Ни голоса, ни слуха.
Но Волк давно – придворный друг
И пьёт со Львом из одного стакана.
А Лев – наш царь, и у него охрана.
Вот и решило всё царёво брюхо:
За звание Волк Льву ягнёнка приволок,
А за какой-нибудь там орденок
Пообещал ещё аж целого барана.
* * *
Засада
Узнав про жалобы на Волка,
Решил Лев прямо, без умолка,
Сам о злодее рассказать.
То есть наглядно показать,
Как выглядит бандит.
И вот под руководством Льва
В лесу был установлен щит
С изображением злодея.
И были на щите слова
О том, какой ужасный Волк,
Какой он хищник, троглодит.
С тех пор, на тот портрет глазея,
К щиту, кто подбежит,
Спустя мгновение
Растерзанный лежит.
----------
Какой в сей басне толк?
Не знаю. Но у меня есть подозрение,
Что за таким щитом,
Как за кустом,
Сам страшный хищник и сидит.
* * *
Хищники
Столкнулся Тигр с Грузовиком.
– Куда ты так спешишь, братуха?
– Охотники кругом,
Убить меня хотят за Муху.
Собачку звали так,
Которую я слопал с голодухи.
– Так поделом же, вот чудак.
– Ага, тебе так, значит, можно
Давить несчастных голубей,
Ежей, мышей, гусей,
– Скажи ещё, людей.
– Скажу. И всё равно ты не злодей.
Они тебя ещё и кормят, охраняют.
Как и твоих подружек
Легковушек,
Калечащих и взрослых и детей
Безбожно.
И все давно об этом знают.
А я собачку съел одну за год,
И всё – меня в расход.
Ты вместо бы того, чтобы смеяться,
Помог бы лучше мне смотаться
Подальше от села в тайгу.
– Конечно, помогу.
Лезь в кузов и вперёд!
----------
Сюжет сей басенки, увы, наигран.
Но я бы точно вслед за тигром
Загнал в глухой дремучий лес
Иной технический прогресс.
* * *
И я за то
Коль хищники они,
То жить без войн не могут.
И не жили.
----------
Лосиху волки обложили.
И некого позвать ей на подмогу,
Лесной красавицы дни сочтены.
Глухарка в том трагедию узрела
И с жалобой к Медведю прилетела:
– Совсем ведь озверела волчья стая,
Нельзя подобное терпеть.
– И я за то, – сказал Медведь,
Кабанью тушу доедая.
* * *
Идеальный Волк
Собрался Волк достойным стать:
«Неправильно, что все меня боятся».
И начал в собственной душе копаться.
«Что есть во мне под стать
Морально-нравственному идеалу?
Терпение, упорство, смелость есть.
Уверенность в себе и сила есть.
И от коварства отвыкаю мал-помалу.
Пойду-ка я к Сове, та знает всё.
Пусть скажет, чем ещё
Достойные помечены Всевышним?»
– Любовью к ближнему, –
Ответила Сова.
– Какие мудрые слова, –
Воскликнул Волк. – Сердечные!
И, уходя, пообещал
Любить всех ближних вечно.
Но вдруг одна овечка,
Когда он с краю пастбища бежал,
Всех ближе подступила к лесу.
– А ну её, пернатую всезнайку, к бесу!
Я волк или не волк…
----------
Давно пора бы нам взять в толк,
Что нет у хищника души,
Хоть говори ему о ближних, хоть пиши.
* * *
Кощей-арендодатель
Устал Кощей всё делать сам:
Копить сокровища, как хлам,
Манишку, бабочку стирать,
Штаны, рубашку и перчатки,
Накидку типа плащ-палатки,
Скотину, земли отбирать,
Царевен тайно похищать,
Томить во тьме чужих невест,
Пугая сущих всех окрест,
Кольчугу ржавую чинить,
Корону драить, меч точить,
Который как бы кладенец.
Вот и решил он, наконец,
Спокойно в старости пожить,
Без лишних дум, как говорится,
О том, что в логове твориться.
Короче, сдал он свой дворец
Барсучьему семейству.
Арендодателю – уход и кров,
А арендаторам – всё по наследству.
Уж сколько минуло веков,
Но те ж потомки барсуков,
Уход за старцем продолжая,
Всё смерти ждут его, не зная,
Что он бессмертный.
Готовя договор арендный,
Кощей не заявил о том
И не покаялся потом.
----------
Одна в сей басенке мораль,
Другой не вижу тут вообще я:
Не верьте старикам-кощеям!
А барсуков, конечно, жаль.
* * *
Баба-яга и мошенники
– Красивой хочешь стать? –
Спросила Бабушку-ягу Змея.
– Хочу.
– Тогда избушку надобно продать
И деньги мне отдать,
А я похлопочу
Перед пластическим хирургом.
Итог:
Змея с деньгами уползла,
Хирург же оказался не врачом,
А секачом-придурком,
Судья-единорог
Избушку бабушке-яге вернул,
Её же кто-то обманул,
Карга не может быть ни дивой,
Ни красивой.
А деньги где?
А кто их знает.
За них никто не отвечает.
Мошенники везде!
----------
Марали в басне сей немножко:
Не лезь в избу на курьих ножках.
* * *
Муравьед-заказчик
Все обижают муравьишек:
То их придавит лапой мишка,
То прокопает дырку крот,
То заяц пнёт,
То ёжик ткнёт,
То белка шишку в них швырнёт,
Нет им, букашечкам, покоя.
И вдруг такое.
– Лечу я, значит, с краю пашни, –
Жужжит мохнатый Шмель. – А там
Бобры дома возводят вам,
Похожие на башни.
При этом клевер губят, хоть реви.
Пришли на стройку муравьи
И спрашивают у бобров:
– А кто заказчик?
– Муравьед, –
Услышали они в ответ.
----------
Морали никакой тут нет,
Поскольку я плохой рассказчик.
А, может быть, и есть, без слов.
* * *
Конкуренты
В одном селе всего за сутки
Пять мёртвых кур и семь цыплят нашли.
Кому ж понравятся такие шутки
И киллеров немедля замели,
Бездомных душегубов двух – кота и пса.
Заказ же на убийство им дала лиса,
Которая сказала каждому при этом,
Кто больше для неё курятины набьёт,
Тому она избу в селе найдёт.
Кота кастрировали ланцетом,
А пёс вдоль склада ходит взад-вперёд,
Гремя тяжёлой цепью.
----------
Мораль в сей басенке одна:
Любая конкуренция с корыстной целью
Для общества опасна и вредна,
Плодит преступников она.
* * *
Змей Рыныч
Очень много лет назад
Жил у нас Змей Рыныч, гад.
Никого он не любил,
Врал, обманывал, хитрил.
Люд простой считал за сброд,
В долг, в нужду, в порок вводил.
Ладно, если б только жил,
Но он и сейчас живёт.
----------
К примеру, вот.
– Суй рыло глубже! –
Сказал Енот. –
И тут ещё подрой!
Свинье бы поваляться в луже,
А не валить свой дом родной.
Но что поделаешь, землица
Под домом сим Еноту отошла
За невозврат долгов, как говорится.
Рекламная хвала отходов пищевых
Свинью коварно подвела.
Чтоб их приобрести на год вперёд,
Она кредитов набрала
В Енотовом приватном банке
С огромными процентами на них.
А в качестве приманки,
Списать часть суммы долговой,
Он предложил Свинье самой
Свалить свинарник свой.
* * *
Сражение на пижме
Пришёл на рынок Муравей
За тлями.
А ценники ещё страшней,
Чем были днями.
Подумал он: «Ну что ж, окей!
Добудем сами».
И вслед за ним туда ж пришла
Коровка божья
И приняла
Решение примерно то же.
На пижме тли полно.
Но за еду ж подраться надо,
Ни сил младых
Не пожалев, ни жизни.
Коровки вниз на бой ползут,
А муравьи, бойцов армада,
Кверху прут.
Спустя всего-то пять минут,
И тех и тех, уж неживых,
Гора под пижмой.
Кошмар!
----------
От роста цен бросает в жар,
Душа черствеет.
А просто жизнь, как божий дар,
Всё дешевеет.
* * *
Вопрос баснописца
Я это так, для диалога.
----------
На свете всех и всяких много,
И каждый дом свой бережёт.
Но тут намедни как-то вот
Собрание в лесу случилось.
Зарянка, было, отлучилась
И вдруг ещё одно яйцо в гнезде,
Лежит по центру в тесноте,
Но больше вроде и светлее.
На днях и с трясогузкой то ж,
И с пеночкой, и с соловьихой.
Поднялся гомон, гам, галдёж.
– Подумаешь, какое лихо –
Не те параметры и цвет,
Чужих яиц в природе нет,
Несёмся мы для общей цели!
----------
Вопрос:
И кто ж такое произнёс
С высокой ели?
* * *
Общий род
В каком-то сказочном краю,
Как и положено царю,
Без компенсаций, просто даром,
Могучий Лев одним ударом
Сдирает шкуры со зверья.
Тем мало нижнего белья:
И холодно, и стыдно,
И больно, и обидно.
Но делать нечего, идут
Туда, где царствует Кот-плут.
Тот всё, что нужно, продаёт.
Но тоже так при том сдерёт,
Что сразу видно – Лев и Кот
Один имеют общий род.
* * *
Портной
Какой-то Ёж, сочтя иголки,
Что были на его спине,
А также то сочтя, что не
Хватает будто бы портных
И потому вещей простых,
Решил начать кроить и шить.
И вот к весне на барахолке,
Благодаря которой можно жить,
Не расточаясь на поклоны,
Вдруг появились панталоны.
«Весенние» назвал их Ёж.
– За что так здорово дерёшь? –
Спросила у него Коза.
Но, услыхав в ответ: «Глаза
Протри и посмотри, что за
Тобой уж очередь стоит»,
Добавила: – Ну, паразит!
Завёртывай давай.
Прошло полгода. Рай,
Везение
Ежу сполна на барахолке.
Те ж панталоны, с той же полки,
Он продаёт дороже вдвое.
Название-то у штанов другое –
«Осенние».
* * *
Заячьи уши
В лесу переполох:
Солидный Заяц, что не спился,
В красавицу Лису влюбился.
«Ты дуб, ты пень, ты лох.
Тебе пора уж на погост,
А ты запал на рыжий хвост.
Нашёл же, на кого молиться.
Не лучше ль сразу удавиться» –
Кричали все ему вослед.
Но нет,
Решил он на Лисе жениться.
Тому радёхонька была Лиса:
– Не надо мужа мне другого.
Свели нас, видно, небеса.
Дай лапу, дед,
И никого не слушай…
Остались после свадьбы от Косого
Только уши.
----------
Любого
Любовь готова погубить
И надо знать, кого любить.
* * *
Инфляция на болоте
Подкрался Бобр к Осине
И говорит:
– В плотине
Моей дыра опять.
Так что давай
Пушистых веточек штук пять.
– А раньше ты просил четыре,
Три,
Две,
Одну.
– Инфляция бушует в мире,
Цена на жизнь растёт везде.
– Но я и так едва
Жива.
– Не умоляй.
Я торговаться не люблю,
А то возьму да подпилю.
И вся как есть пойдёшь ко дну.
----------
Свободный рынок без оков
Всегда таков:
Чуть наши деньги подрастут,
Зубастый Бобр тут как тут.
* * *
Муравей и Стрекоза
Попрыгунья Стрекоза
Лето красное пропела,
Оглянуться не успела,
Как зима катит в глаза.
Но не тем удручена,
К Муравью ползёт она:
– Схорони меня, кум милый,
Дай мне отдышаться силы
И хотя бы пару дней
Не пускай ко мне друзей.
– Кумушка, мне странно это,
Отдохнула ли ты в лето? –
Говорит ей Муравей.
– Я про отдых не забыла
И, что надо, получила
От любезных стрекозлов.
Ну, а ты к зиме готов?
– Был готов. Но, было дело,
Тут ко мне оса подсела.
Я её и пожалел,
Накормил и обогрел.
А она припасы съела
И внезапно улетела,
Будто вовсе без души.
– Связь с осою, это смело:
Вот теперь и попляши!
* * *
Куриная любовь
И вновь
На смертный петушиный бой
Явилась курочка одна.
– Ко-ко! – прококола она,
С восторгом крыльями взмахнула
И победителя, и приз его, мешок зерна,
К себе в курятник умыкнула.
Петух, как и любой
После таких боёв, был очень плох
И ровно через сутки сдох.
А курочка на новый бой явилась
И новым призом поживилась.
----------
Уж такова куриная любовь.
* * *
Разоружение
– Вот это да,
Вот это гребень, борода,
Ну точно важная персона
С высоким уровнем тестостерона! –
Расхваливала Петуха Лиса
Из-за большого колеса
Стоящей во дворе телеги. –
А хвост, такого не видала я вовеки!
Окрас его любую курочку сведёт с ума
Без стрел и лука Купидона.
Да и осанка у тебя породиста, пряма.
И лапы крепкие, как две опоры.
Но жалко, что на них есть шпоры.
А, если б ты их удалил совсем,
Вот эту угрожающую пару,
То был бы первою жар-птицей на селе.
Сходи с утра к ветеринару.
Петух так возгордился, что сходил
И то, что хитрую лису пугало, удалил.
А ночкой тёмною его не стало.
Потом лиса и кур всех потаскала.
----------
Таких примеров и средь нас немало:
Хвалу елейную пропел,
Разоружил и съел.
* * *
Люди и мамонты
Пять тысяч лет назад,
Не предъявив верительные грамоты,
Явились на Таймыр вдруг мамонты.
А кто ж таким соседям будет рад,
Которые за день травы съедают тонны.
А люди были и тогда бесцеремонны,
Задиристы, жестоки и горды.
Но коль пришла одна беда на все роды,
Сплотились, подружились, встали
В единый строй и недругов загнали
В могилу вечной мерзлоты.
----------
Обман, измена, жадность, грех,
Как пропасти, разъединяют всех.
Сближают страх, невзгоды, беды
И долгожданные победы.
* * *
Непобедимый
Тьма хищников в миру безбожном,
И жадность их границ не знает.
----------
Окружили,
Обложили
Медведя бурого и ждут,
Когда он околеет тут,
В краю таёжном,
Замрёт
Помрёт
И прекратит рычать.
А он лишь выбирал, с кого начать.
Пришиб, как мух, одним ударом
Койота, пуму, ягуара.
А тех, кто с Сены, Одера и Темзы,
Он продырявил, словно пемзу,
Когтями крепкими, как сталь.
Затем улёгся возле ели
И говорит хохлатой свиристели:
– Не верю я,
Что можно победить меня!
----------
Мораль:
Всесилен тот, кто поражение своё
Не допускает.
* * *
Заяц в раю
– Там рай, а здесь бардак! –
Пробарабанил вдруг беляк. –
И убежал в Европу.
Но заячью, простите, попу
В жилище кроличье не пропихнёшь.
Вот и живи, как хошь.
А как?
Зима бесснежная, лесок сквозной,
И стал мишенью белою косой.
А шляпы у охотников чудные,
С пером на трезвых головах.
Короче, ох да ах,
Скорей домой,
Пока живой.
Да здравствуют места родные!
Сугробы по уши, леса густые,
Под каждым пнём готовая нора,
Охотнички весёлые с утра
И дуют не в рожок.
----------
Читай Есенина, дружок.
«Если крикнет рать святая:
«Кинь ты Русь, живи в раю!»
Я скажу: «Не надо рая,
Дайте родину мою»
* * *
Жизнь на Марсе
Решил вдруг Бог,
Что на Земле мир плох,
Организован он безбожно,
И всё возможно.
А, значит, надо бы послать
На Марс всех понемногу.
Нельзя ж, ей-богу,
Без жизни космос оставлять.
Прошло столетие.
И как же попаданцы там живут?
А также, как на этом свете:
Завидуют, воруют, врут,
Не любят, ленятся, дерутся.
Бог видит всё
И в замешательстве гадает,
Аж нимб не так сияет:
Ослёнку дарит жизнь осёл,
Козлёнку, стало быть, козёл,
Откуда ж нелюди берутся!
* * *
Медвежья нота
Узнал Медведь, что за границей
Все признают его убийцей.
И стал он думать и гадать,
Как имидж свой там поменять.
– А ты предстань пред их элитой
Большим лирическим пиитом, –
Сказала мудрая Сова. –
Найди любезные слова,
Сложи из них сонет иль оду
И предъяви свой опус, будто ноту.
Но слов подобных он найти не смог,
Наш добрый Мишенька. В итоге
Он выслал всем такой стишок,
Повергший заграницу в шок:
«Брехня,
Что я убийца, господа.
Я увалень и спать люблю,
Но не всегда.
Когда я не в берлоге,
Пусть всяк уносит ноги,
Кто вдруг полезет на меня,
Враз завалю!»
* * *
Пусть дерутся
Всё видят небеса и знают.
----------
Смеются хищники и наблюдают,
Как прочие друг друга обвиняют:
Нет нижних веток у осины и сосны,
Так виноваты лоси, кабаны;
Нет на деревьях и под ними шишек,
Так это из-за белочек и мышек;
Полно сырых тропинок, мошкары,
Так это всё ондатры и бобры;
Цветов, кореньев и грибов нехватки,
Так это утки, гуси, куропатки;
Зайчата по утрам шалят, не спят,
Так в этом дятел виноват.
Но никого не занимает,
Куда вдруг кто-то пропадает.
А ближних всех и хают, и хулят,
И драться с ними норовят.
А хищники над тем смеются.
Пусть, дескать, меж собой дерутся,
За нас бы только не взялись гурьбой,
А то бежать придётся краем
Тайги, разгневанной и злой.
----------
Как часто мы друг друга зря ругаем,
А тех, кто на вершине пищевой,
Боимся, чтим и потешаем.
* * *
Иван и таракан
В просторном, светлом, новом доме,
Который выстроил Иван,
Вдруг появился мухи кроме
Большой усатый таракан.
Иван, избрав почти что ласку
В борьбе с каким-то там жуком,
Навёл под таракана краску
И перекрасил весь свой дом.
Не видно стало таракана.
Иван смеётся, так-то, мол.
И с кружкой пива в три стакана
Садиться весело за стол.
Но, что такое, что за номер!
Не ожидал того Иван –
На кружке с краю мухи кроме
Сидит спокойно таракан.
Опять за кисть Иван берётся
И красит даже муху ту.
Опять за стол, опять смеётся.
А таракан уже во рту…
----------
Моралью тут
Не удивить:
Не красить надо, а давить.
* * *
Ад и Рай
Как жить тебе, сам выбирай.
Но, если что не так потом,
То на себя пеняй.
----------
Проходит мимо Ада Рай:
Тьма грешников кругом,
И черти их к вратам сгоняют,
Передних пропихнут,
Другие сзади напирают.
– Всё, не могу – пожаловался Ад. –
В одном котле толпой горят.
Смола кончается, чертей нехватка.
Ну никакого на Земле порядка.
Такое впечатление, что там
Совсем безгрешных не осталось,
Ко мне всех шлют,
А у тебя почти пустой приют.
Так прояви к соседу жалость.
Давай мы их поделим пополам.
– Давай, –
Ответил добродушный Рай.
И поделили.
Но подойти к чужим вратам
Никто из грешников не смог:
Дорогу ангелы им перекрыли,
И с ними Бог.
* * *
Невидимка
– И кто это мне тапочки погрыз!
И кто вот это всё стянул с дивана вниз!
И простыню, и плед с узорами!
И всю подушку истрепал!
И почему карниз валяется со шторами!
А телевизор почему упал!
А почему под тумбочкой журнал!
Ты что его читал!
Чего ты там забился в угол, стыдно!
А глазки лапою зачем прикрыл!
Ты думаешь, тебя не видно!
Чего молчишь, ишь, приуныл! –
Ругает женщина щенка, придя с работы.
----------
Мораль такая тут, друзья:
Собаке учинить бардак никак нельзя,
А человек наделал дел, прикрыл глаза
Купюрою – и нет заботы.
* * *
Вопрос
Однажды чей-то жирный Кот
В чужой прокрался огород
И развалился там вальяжно.
Любому Псу тут очень важно
Природный выполнить приказ:
Облаять наглеца, прогнать,
На дерево его загнать.
Так всё и вышло в этот раз.
Так, да не то.
Сидит Кот на высокой ветке
И говорит Псу: – В клетке
Тебя бы надо содержать.
Ты ж непонятно кто!
А лучше бы вообще прикончить.
Ни гончий,
Ни пудель ты, ни фокстерьер,
Ни мопс, ни шпиц, ни бультерьер,
Ни лабрадор, ни волкодав.
Одно и можешь – гав, да гав.
Да собирать ещё объедки.
Не предки
У тебя, а сброд.
И выродок ты редкий
От морды до хвоста.
Ещё такого я не знаю.
Молчал бы вовсе уж, урод,
И убирался в будку.
Не взять меня тебе, ублюдку.
Нос не дорос.
– Ах, так! – взбесился Пёс.
И против жирного Кота
Созвал всю местную собачью стаю.
----------
Вопрос:
Куда теперь тому деваться,
Кто любит сверху издеваться?
* * *
Забор
На Родину вернуться можно, но
А примет ли?
----------
Неслыханное дело –
В тайгу, где живности полно,
Гиены забрели.
Им, видите ли, падаль надоела.
– Ой, – завизжали громко крысы тут. –
А вдруг они и нас сожрут.
Не лучше ли в места другие убежать на время,
Пока Медведь не изведёт чужое племя.
– Мы с вами, – прошипели змеи. – А потом
Обратно вместе приползём.
Но не подумали они, подружки, вот о чём,
До этого в родимом доме сытно жравши:
Когда Медведь врагов извёл,
Он вкруг тайги забор возвёл
От всех сбежавших.
* * *
Поэтический шантаж
У поэта денег нет,
На то он и поэт.
А, если мэра вынудить делиться,
Куда он денется, как говорится?
И вот поэт заходит к мэру в кабинет
И говорит: – Я напишу про вас такую басню,
Что вы тут все затрепещите,
Коль не заплатите мне миллион.
– Ну что ж, прекрасно! –
Улыбнулся мэр. – Пишите,
Хоть пасквиль, хоть памфлет, хоть фельетон.
Вот адрес нашей городской газеты.
Поэт в газету эту
Лихую басенку свою послал через Рунет
И получил такой ответ:
«Всяк может срифмовать слова сатира и сортир.
Примерно так же, как квартира и трактир,
Конфета и буфет, манжета и сюжет.
А смысл? Сатиры ведь у нас давно уж нет!»
* * *
26.05.2026 08:19
А.Посохов "Вор и мышонок" (басня)
Александр Посохов
Вор и мышонок
(басня)
«У Климыча судьи часишки вор стянул,
Он тож кричит на вора: караул!
Хлопочет,
Рад целый мир поднять вверх дном;
А этого и вспомнить он не хочет,
Что сам имение всё нажил грабежом».
(первоначальное заключительное нравоучение
из басни Ивана Крылова «Волк и Мышонок»)
Обчистил вор поместье прокурора,
Пихал в мешок вещички без разбора,
Затарился – и от ворот.
Но кто-то за спиной попискивает вот.
Снял он мешок тяжёлый, развязал –
На шубе норковой сидит детёныш мышки,
Такой же маленький, как в детской книжке.
Сам засмеялся вор и рассмешить решил его.
Язык ему зачем-то показал,
Стал корчить рожицы, как корчит их макака.
И аккурат тут полицейская собака.
А дальше суд и приговор,
Барак, баланда, ватник, шконка.
----------
Не надо в том винить мышонка:
Прибрал чужое - значит, вор,
И ни при чём тут прокурор.
* * *
Вор и мышонок
(басня)
«У Климыча судьи часишки вор стянул,
Он тож кричит на вора: караул!
Хлопочет,
Рад целый мир поднять вверх дном;
А этого и вспомнить он не хочет,
Что сам имение всё нажил грабежом».
(первоначальное заключительное нравоучение
из басни Ивана Крылова «Волк и Мышонок»)
Обчистил вор поместье прокурора,
Пихал в мешок вещички без разбора,
Затарился – и от ворот.
Но кто-то за спиной попискивает вот.
Снял он мешок тяжёлый, развязал –
На шубе норковой сидит детёныш мышки,
Такой же маленький, как в детской книжке.
Сам засмеялся вор и рассмешить решил его.
Язык ему зачем-то показал,
Стал корчить рожицы, как корчит их макака.
И аккурат тут полицейская собака.
А дальше суд и приговор,
Барак, баланда, ватник, шконка.
----------
Не надо в том винить мышонка:
Прибрал чужое - значит, вор,
И ни при чём тут прокурор.
* * *
26.05.2026 08:06
Басни Посохова для детей и подростков
Басни Посохова
для детей и подростков
Москва
2026
Представленные басни подобраны в расчёте на внимание детей и подростков с надеждой на то, что у кого-то из них после ознакомления с настоящим сборником возникнет уже вполне взрослый и искренний интерес к такому древнему литературному жанру. А в качестве пролога автор использовал своё стихотворение «Лирика баснописца».
Лирика баснописца
Ну, вот не лирик я, поймите,
По сотворению стихов.
Достал вас баснями, уймите,
Уняться сам я не готов.
Гляжу на звёздные поляны,
На золотые миражи,
А в голове всё обезьяны,
Коровы, змеи и ежи.
Медведи, лошади, лягушки,
Лисицы, зайцы, барсуки,
Собаки, волки, овцы, хрюшки,
Павлины, гуси, индюки.
Вороны, дятлы, попугаи,
Пингвины, голуби, орлы,
И эти, чья судьба такая –
Быть вечно глупыми – ослы.
Слоны, так те, ломая кроны,
В любую басню сами прут.
За ними львы, надев короны,
Туда же царственно идут.
С такими верными друзьями,
С такой компанией зверей
Смеяться я могу годами
Над недостатками людей.
* * *
Врунишка
– Узнал я, братцы, что на поле
Мешок с капустою стоит.
А, может, даже и с морковкой.
«Ну, молодец, провёл их ловко.
Пусть порезвятся, пусть бегут.
На пользу только, не умрут» –
Хвалил себя Зайчишка-плут.
Но через час помимо воли
И сам туда же побежал:
«А вдруг я правду им сказал?»
----------
Мораль тут вот в чём состоит:
Обманешь, обхитришь, соврёшь,
Потом и сам не разберёшь,
Где в жизни правда, а где ложь.
* * *
Приложения
– Привет! –
Сказал за мальчика Сеню
Его смартфон.
– Привет! –
Ответил за девочку Женю
Её смартфон.
– Ну, как живёшь?
– Всё, как в кино.
– Гулять пойдёшь?
– Нет, дел полно.
– Тогда, пока!
– Пока!
И расстались они,
Сеня и Женя,
Живые к смартфонам давно
Приложения.
----------
Таковы наши дни:
То ли явь, то ли сны.
* * *
Енот-нечистюля
Один Енот, как вор
Или бандит,
Через крапиву и татарник,
Залез без спроса в чей-то двор.
А там свинарник,
И жирная Свинья в грязи лежит,
Похрюкивает и елозит.
– Ну, вот! –
Вскричал Енот. – Какой позор!
Морковка, репа, яблоки в навозе.
Давай я их к оврагу оттащу,
Прополощу,
Вернусь и всё сложу в корыто.
– Заранее благодарю! –
Ответила Свинья. – Хрю-хрю!
Куда потом исчез Енот,
То шито-крыто.
И был ли в том овраге ручеёк?
----------
Кому тут что-то невдомёк,
Тому моральная пилюля:
Не верьте никаким чистюлям.
* * *
Удав и мартышки
Мартышкам где-то бог послал смартфоны.
Но обезьяны не вороны
И не ведутся на пустую лесть.
Повыше, главное, залезть
И можно на экран весь день глаза таращить:
Бунгало, море, яхты, пиво, друг
С бананом.
Удав же то одну не видящую ничего вокруг
С высокой ветки стащит,
То другую…
----------
Я вот о чём в сей басенке толкую
С учётом всех земных наук:
Хоть сколько ты сиди перед экраном,
От этого не станет жизнь твоя
Прекрасней.
Скорее может стать опасней,
Удав – огромная змея.
* * *
Волчья смекалка
Не тыкай лишний раз в шпаргалку,
Включай природную смекалку!
----------
Зря он без взрослых в лес ходил,
Он в волчью яму угодил.
– Ты цел?
– Ага, язык лишь прикусил, глядите.
– И я вот также загремел.
– Так вы меня сейчас съедите?
Зачем, какой в том толк!
Я ж не крыловский страшный волк,
И ты не басенный ягнёнок,
А кучерявый пацанёнок.
Вокруг и так полно зверей.
Ты лучше думай поскорей,
Как нам отсюда выбираться?
А то я тут уже простыл.
– Я не могу.
– А почему?
– А я смартфон свой позабыл.
– И что?
– А то!
Попробуй без него узнай,
Как надо вылезать из волчьей ямы.
– Тогда давай,
Я заберусь тебе на холку,
Ты встанешь в полный рост,
Потом я зацеплюсь за ёлку,
А ты за хвост…
----------
Законы бытия упрямы:
Попал в беду, так не плошай,
Своим умом соображай.
* * *
Яблоня и яблоко
В назначенный природой срок
Упало с ветки яблоко созревшее.
Сказала Яблоня: «Успешная
Должна быть жизнь твоя, сынок.
Катись вперёд, к свободе, к свету,
Вблизи меня простора нету.
А там ты точно прорастёшь
И буйным цветом зацветёшь».
Но никуда сын не хотел катиться –
Сильнее жизни оказалась лень.
Так вот и сгнил он, бесполезный,
Под кроной матери любезной.
----------
Вредна родительская сень
Для взрослых чад, как говорится.
* * *
Храбрый хвастун
Совет бывалых, как закон:
«Медведя бойся!»
----------
Весь день ловил в протоке он
Лосося.
Чтоб, как положено, успеть
К холодной спячке растолстеть.
Потом забрёл в дремучий ельник
И спать улёгся возле пня,
Подмяв случайно муравейник.
Все муравьи, как от огня,
Бежать пустились, что есть мочи.
А самый храбрый вдруг упёрся:
– Да я ему сейчас хребет перешибу!
Залез на ель и с ели той
Пал на медвежий позвоночник.
Медведь лишь выпятил губу
И с удовольствием о пень потёрся
Своей могучею спиной.
----------
Мораль сей басни такова,
И многие об этом знают:
Не жди добра от хвастовства,
Когда победные слова
С возможностью не совпадают.
* * *
Просто мама
Сидят на ветке две вороны.
Одна молчит, а у другой всё стоны:
– Совсем забыл меня сынок,
А я уж так его любила.
Хотела, чтоб летал он, как орёл,
И петь умел хотя бы, как щегол.
Во все кружки и секции его водила.
Ругала, если что, и даже била.
Всем для него была и вот итог –
Ни слуху от него, ни духу.
А как я возражала, чтобы он
Не выбирал себе жену среди ворон
И не привёл бы в дом старуху.
– А мне, так всё равно, как говорится,
На ком сыночек мой решил жениться
И что умеет он и как летает.
Зато меня не забывает, –
Прокаркала соседка.
И, правда, вмиг на ту же ветку
Подсел её сыночек к ней
С кусочком сыра.
----------
Я в материнских чувствах не проныра,
Но всё ж мораль такая видится тут мне:
Быть просто мамой для своих детей
Достаточно вполне.
* * *
Болонка и Барбос
В московский дворик, лая звонко,
Вбежала шустрая болонка,
Породы избранной – Бишон-фризе,
Красивая, не то, что шимпанзе.
С хозяйкой в гости прилетела из Парижа,
На шее бантик для престижа.
А во дворе лохматый пёс,
Породы так себе – Барбос,
На шее колтуны, как грива.
– Жизель, –
Представилась мадемуазель игриво. –
А вас как величать, месье?
– Чего! – оскалился кобель. –
Вали отсель!
----------
Природа неподвластна моде,
На каждого не соберёшь досье,
Общаться лучше по породе.
* * *
Срок жизни
У каждого срок жизни свой,
Судьба жестока.
----------
Морозным вечером домой
Шёл молодой поэт Гаврила,
Через лесок поближе было.
Вдруг в темноте протяжный вой
И страшные глаза за ёлкой.
«Волки!», –
Решил поэт и в снег зарылся
С головой…
А жаль,
Зря он в сосульку превратился:
Глаза – так это дом светился,
А вой – так это вьюга выла.
----------
Мораль:
Кто духом пал,
Тот и пропал,
До срока.
* * *
Признание
Едва
Смогли узнать друг друга два
Товарища – так сильно сдали.
– Пойдёшь?
– Пойдём.
Поковыляли.
Пришли, расположились, взяли.
И потекла живая речь.
– Однажды выложил я печь,
Такую печь, что до сих пор
Меня там помнят.
Да, Егор.
Работал я и печником.
– А что потом?
– Потом я был массовиком
Потехи ради.
– Вот не подумал бы, Аркадий.
– Потом с тоски преподавал,
Афиши в клубе рисовал,
Тайгу валил,
Дома рубил,
В кино работал,
Крыши крыл,
Китов ловил,
Баранов брил,
Огонь тушил,
Костюмы шил,
Играл в оркестре на трубе,
Таскал диваны на себе,
Был массажистом в финской бане,
Брал чаевые в ресторане,
Фотографировал,
Доил,
Полы паркетные стелил,
Потом работал в профсоюзе,
Потом выделывал на пузе
В каком-то цирке номера,
Давал и уголь на-гора.
Потом писать пришла пора.
– Да, необъятно как-то очень.
Но больше всё ты был рабочим.
А вот начальником ты был?
– Был я этим, правда, был.
В одном
Совете областном.
– А был ли ты парашютистом?
– Был.
– А журналистом?
– Был.
– А?..
– Был.
– Так кем же не был ты?
– Специалистом.
* * *
Помощник
Хоть верьте, хоть не верьте,
Любил он молоко до смерти
И всё смотрел, здорова ль
Хозяйская корова.
Бала корова, хоть куда,
Да вот беда –
Слегла.
Но не Бурёна,
А Матрёна.
Лежит Матрёна – нету силы,
А рядом кот лежит Василий.
И говорит она коту:
– Поди-ка сена дай скоту,
Налей воды Бурёне в кадку,
Потом возьми метлу, лопатку,
Почисти всё и подмети,
А утречком доить иди.
Встал Васька, головой кивнул,
Тихонько вышел и уснул
В укромном месте под крыльцом,
Кольцом
Прогнувши спину.
Проснулся поздно, вечерком,
И сразу – прыг за молоком.
Сарай открыл, а тот пустой...
----------
Смысл в басне сей весьма простой:
Забудешь покормить скотину,
Уйдёт к соседу на постой.
* * *
Хоррор
Устала бабушка с внучком Егором,
Всё пристаёт к ней, что да как.
Пристал с вопросом тут, чудак,
Что означает слово хОррор?
А бабушка хитрющая была,
Пропела колыбельную и завела
Внучонка в сонную пещеру.
Кого ж там только не узрел Егор:
Шипящих тварей целый хор,
Кикимору, Бабу-Ягу, Химеру,
Дракона, чёрта с бородой,
Все чудища явились чередой
Пред спящим взором.
А через год Егору в первый класс.
Пришёл из школы он и выдал враз:
– Теперь я знаю, что такое хОррор!
----------
Бояться наяву важнее,
У жизни жанры пострашнее.
* * *
Гвоздь и магнит
Крик о свободе – только крик.
----------
Как и другие железячки,
Как даже Кнопочки-гордячки,
К Магниту сильному Гвоздочек – прыг,
Прижался плотно и сидит.
Одна забота лишь – следи,
Чтоб ржа тебя не одолела.
Но жизнь такая надоела
Гвоздочку нашему. И вот
Как закричит он, заорёт:
– Довольно нам друг к другу жаться,
Пришла пора и разбежаться,
Хочу познать свободы рай.
Так что, Магнитище, давай,
Меня скорее отпускай!
Обиделся на то Магнит
И недовольно говорит:
– Вот это брат, вот это друг!
Забыл, голубчик, с чьих ты рук
Всё время досыта кормился.
Чьи токи пил, к чему стремился?
Гвоздочек пуще в крик пустился:
– Свободу мне, права и волю!..
Не стал Магнит с ним спорить боле.
Взял, да отторгнул бунтаря.
И зря.
Гвоздочек не освободился:
Как ни цеплялся, ни крепился,
Он тут же прыг – и прилепился
К другому сильному Магниту,
Составив снова только свиту.
* * *
Телезритель
Чуть сэкономив на провизии,
Купили звери телевизор.
Пусть, дескать, все, кому не лень,
Сидят и смотрят целый день.
– Ну, надоели! –
Пожаловался Ёж Кроту
Через неделю. –
Показывают всё одно и то ж,
То про грабёж, то про кутёж,
То про какую-то звезду.
А где ж сюжеты про червей,
Про слизней, гусениц и змей,
Про мышек, насекомых рой!
Короче, даже не жалей,
Что ты слепой.
----------
Смысл басни сей
Весьма простой:
Что ёж ворчливый кушает,
То видит, то и слушает.
* * *
Волк и цирковые собачки
Пышногривый Пекинес
И кудрявая Болонка
С весёлым лаем забежали в лес.
И видят, на лужайке, чуть в сторонке,
Худой, облезлый, старый Волк лежит.
– Вы кто такие? –
Говорит.
– Мы из Москвы,
Собачки цирковые.
А вы?
– А я издалека пришёл к столице,
Чтобы полегче прокормиться.
Но дичи никакой тут нет,
Одни заборы и дороги.
– А вы идите к нам, у нас порядок строгий:
Попрыгал, поскакал – обед,
Покувыркался – ужин.
– Такой порядок, мне не нужен!
Я лучше сдохну прямо здесь,
Чем буду бегать по арене.
----------
Ну не мораль, так просто мнение:
Не вытравить из волка честь,
Как из того, кто за прокорм покорно служит
На задних лапах вскок, поджав передние.
* * *
Чудо из чудес
Чуть сэкономив на провизии,
Купили звери телевизор.
Всем миром взяли, сообща.
Пища,
Крича, визжа и споря,
Во избежание слёз моря
Поставили его на пень.
Пусть, дескать, те, кому не лень,
Из чащи кто или с опушки,
От Волка серого до Мушки,
Сидит и смотрит целый день.
А, может, даже и всю ночь.
Прочь,
Ягоды, грибы, коренья!
Прочь,
Игры, пляски, шутки, пение!
Набравшись жуткого терпения,
Все звери вдруг без исключения,
Как в Библию иль как в Коран,
Уткнулись в голубой экран.
Шёл бесконечный сериал про лес:
Про ягоды, грибы, коренья,
Про игры, пляски, шутки, пение…
----------
Ну, точно, чудо из чудес.
* * *
Лиса и Петух
– Нет, нам с тобой не по пути, –
Сказал Петух Лисе-пройдохе. –
Не стану я мешок нести.
Та ж снова принялась за вздохи:
– Да я живу-то шаг всего,
За тем вон крайним поворотом.
А, если ты подумал что-то,
Так я совсем не та давно
И ем теперь одно пшено.
Его полно в мешке и этом.
Кому не надо бы, но мне-то
Ты можешь, Петенька, помочь.
За то позволю на всю ночь
Зайти ко мне и подкормиться.
«Неужто впрямь Лиса постится?» –
Засомневался Петушок.
И, чтобы лично убедиться,
Полез в расставленный мешок.
----------
А дальше было то, дружок,
Что всюду и всегда бывает,
Когда вдруг кто-то забывает
Про чьё-то рыльце и пушок.
* * *
Непобедимый
Тьма хищников в миру безбожном,
И жадность их границ не знает.
----------
Окружили,
Обложили
Медведя бурого и ждут,
Когда он околеет тут,
В краю таёжном,
Замрёт
Помрёт
И прекратит рычать.
А он лишь выбирал, с кого начать.
Пришиб, как мух, одним ударом
Койота, пуму, ягуара.
А тех, кто с Сены, Одера и Темзы,
Он продырявил, словно пемзу,
Когтями крепкими, как сталь.
Затем улёгся возле ели
И говорит хохлатой свиристели:
– Не верю я,
Что можно победить меня!
----------
Мораль:
Всесилен тот, кто поражение своё
Не допускает.
* * *
Бабочка на навозе
Сказала Бабочка родителям своим:
– Чего в селе-то мы сидим?
В столицу надо улетать.
Там гладиолусы, тюльпаны.
Газоны, клумбы и фонтаны.
А здесь всё заросло плющом.
Репейник, правда, есть ещё.
– Ну почему же, – возразил отец. –
Есть одуванчик и чабрец
Есть василёк и зверобой.
– Есть даже хвощик полевой, –
Добавила с любовью мать.
Но дочка уж сама могла летать.
Была она в столице или нет,
Никто доподлинно не знает.
«У скотного двора едва порхает, –
Поведал как-то шмель, сосед. –
Не может до села добраться.
Сидит красавица, боясь мороза,
На куче свежего навоза».
----------
Мораль я изложу тут вкратце:
Не надо бы туда нам лезть,
Где не по нашим силам честь.
* * *
Алиса, спой за соловья!
И вновь черёмухи цветут,
А соловьи уж не поют
В Москве и в Подмосковье.
----------
Здоровье
Чудесных птичек
Здесь абсолютно ни при чём.
Проблема в том,
Что не для кого петь.
Нет ласточек-сестричек,
Скворцов, дроздов, щеглов, синичек,
Клестов, зарянок, зябликов, чижей,
Весёлых взбалмошных стрижей
И даже хищников пернатых,
Которые враз улететь
Давно, оказывается, спелись.
Воробушки куда-то делись.
Лишь дятлы не меняют рубежей,
Пока полно дубов щербатых,
Домыкивающих свой тяжкий век.
А что же человек?
А он, печальный, в кабинете
Припомнил встречу у ручья
И молится на нейросети:
– Алиса, спой за соловья!
----------
Мораль такая тут друзья:
Мертва без мира Божьего Земля,
Исчезнет всё, и вы, и я.
* * *
Язык и Лопата
Где трудиться не хотят
И не знают толк в работе,
Там Лопата не в почёте,
А Язык почти что свят.
----------
В одном заштатном городишке
Почти разрушились домишки,
А грязь такая, что лишь вброд
По улицам ходил народ.
И вот
Собрался, наконец, всеобщий сход
По поводу того, что делать надо.
– Давайте же засучим рукава,
Я поработать буду только рада, –
Произнесла совковая Лопата.
Но развязавшийся Язык
Враз перебил её и в крик:
– Послушайте меня, друзья!
Необходимо!.. Следует!.. Вперёд!..
Свобода!.. Рынок!.. Инвестиции!..
Недавно побывал там я,
В провинции:
Лопату не видать, Язык орёт.
А что народ?
Всё слушает его который год.
И всё – слова, слова, слова…
* * *
Сон
Приснился как-то Ваньке сон,
Что будто ночью на балкон
К нему вскарабкалась старуха.
Иван, конечно, оробел
И даже свет зажечь хотел,
Но не успел –
Старуха рядом уж стояла.
Стянув с Ивана одеяло,
Она шепнула прямо в ухо:
– Должна я страшный суд свершить –
Тебя в постели задушить.
– За что? – пролепетал Ванюша.
– За то, что опоганил душу
И до сих пор не окрестился.
Такой вот сон Ваньку приснился.
Вскочил он утром и пустился,
Как обезумевший в церквушку.
А ночью вновь пришла старушка:
– Теперь обязанность твоя –
Молиться, глядя на меня,
Всю ночь без устали и лени.
Вставай и падай на колени.
А то возьму и задушу…
----------
Давать советы не спешу,
Не смею.
Но есть один – почти клише:
Не вешай крест себе на шею,
Коль пусто где-то там в душе.
* * *
Ветеринар
К ветеринару,
На пару
С козочкой своей,
Пришла старушка вековая.
И говорит: «Какая,
Скажи, беда случилась с ней?
Всю жизнь доилася скотина,
Как вдруг уже семь дней
Без молока я.
Уж ты найди, касатик,
В чём причина».
Надев застиранный халатик,
Животный врач давай смотреть.
То есть давай её вертеть,
Козу больную пред собой.
Раз повернул,
За ним другой,
Потом прогнул её дугой.
Рога замерил,
Пульс проверил,
Хвост к позвоночнику задрал.
Коза от боли даже села.
И тут старушка не стерпела:
«Ну что, касатик мой, нашёл?».
В ответ уверенно и смело,
Взяв авторучку, врач сказал:
«Осмотр, бабуля, показал,
Что у тебя теперь козёл».
----------
А я хочу сказать за дело:
Кто сам в работе бестолков,
Тот всюду ищет дураков.
* * *
Пришелец
Кот безымянный, деревенский
Пробрался как-то в город энский
И заглянул там в зоопарк.
Вороний карк,
Навоза горы,
Сараи, чердаки и норы –
Знакомые ему дела.
А тут экзотика пошла,
И изумление.
А перед Львом вообще остолбенение
С бестактным вскриком «У-у, корова!»
– Здорово! –
Сказала женщина с метлой. –
Да это ж Лев, сородич твой.
Немедленно же извинись,
И брысь!
– Простите, – обратился Кот ко Льву. –
Я вас впервые навещаю.
– Да без проблем, родной, прощаю.
– У-у, – снова изумился Кот. –
Она ещё рычать могёт!..
----------
Какая тут мораль, не знаю.
Но, думаю, что место самому
Такому вот Коту – в хлеву.
* * *
Вопрос
Однажды чей-то жирный Кот
В чужой прокрался огород
И развалился там вальяжно.
Любому Псу тут очень важно
Природный выполнить приказ:
Облаять наглеца, прогнать,
На дерево его загнать.
Так всё и вышло в этот раз.
Так, да не то.
Сидит Кот на высокой ветке
И говорит Псу: – В клетке
Тебя бы надо содержать.
Ты ж непонятно кто!
А лучше бы вообще прикончить.
Ни гончий,
Ни пудель ты, ни фокстерьер,
Ни мопс, ни шпиц, ни бультерьер,
Ни лабрадор, ни волкодав.
Одно и можешь – гав, да гав.
Да собирать ещё объедки.
Не предки
У тебя, а сброд.
И выродок ты редкий
От морды до хвоста.
Ещё такого я не знаю.
Молчал бы вовсе уж, урод,
И убирался в будку.
Не взять меня тебе, ублюдку.
Нос не дорос.
– Ах, так! – взбесился Пёс.
И против жирного Кота
Созвал всю местную собачью стаю.
----------
Вопрос:
Куда теперь тому деваться,
Кто любит сверху издеваться?
* * *
Верблюд в космосе
Известно каждому, в пустыне
Верблюд не пьёт, а всё идёт.
Но кто ж того простит скотине,
Что, как ей в голову взбредёт,
Она плюёт.
И вот
Решил один животновод
Послать Верблюда на Венеру.
Там, дескать, он свою манеру,
Попав в другую атмосферу,
Перерождаясь, изживёт.
Одобрил, поддержал народ.
И ужаснулся через год.
С Венеры так всегда плюют,
Что гаснут звёзды там и тут.
----------
Мораль сей басни все поймут:
Верблюд и в космосе верблюд.
* * *
Дятел и Молоток
Спросил у Дятла Молоток
– Как чувствуешь себя, браток?
– Нормально, брат, пока живой.
– И всё в порядке с головой?
– Бывает, поболит, но мало.
– А мне совсем не в тягость труд.
Вот рукоятка вдруг пропала,
Другую, новую, воткнут.
Боёк вообще же из металла.
С такой заботой век живут.
А твой век короток, приятель.
– Зато, – сказал спокойно Дятел. –
Я отдыхаю и стучу,
Когда и сколько захочу.
* * *
Учитель
Зимою Голубю немножко
Насыпал кто-то хлеба крошки.
Но вдруг, откуда ни возьмись,
Учитель кушать объявился.
И тут ученья начались.
– Не налетай, не торопись!
Один вот так вот подавился.
А, если б слушать не ленился
И обратился бы ко мне,
Я б показал ему, как есть.
Да подожди ты в стороне,
Не лезь!
Успеешь ты ещё покушать.
И Голубь Воробья стал слушать.
Пока он слушал и смотрел,
Учитель хлебушек весь съел.
* * *
Друзья
Однажды утром у плетня
Вдруг говорит Коту Свинья:
– Из нашего двора лишь я
Могу не плакать, не грустить.
Меня уж точно навестить
Хозяин наш не позабудет.
Мы с ним друзья,
И всё, что будет,
Он мне покушать принесёт.
Потом почешет мне живот,
За ухом поскребёт, погладит.
И даже песенку споёт.
– Это чего же ради? –
Воскликнул удивлённо Кот.
– А ради сытости моей.
Под пение я ем живей.
– И делаешься всё жирней, –
Добавил Кот, прочь убегая.
----------
Мораль сей басенки простая:
Не дай нам Бог таких друзей!
* * *
Диво
Известно всем, что рыболовы
Раздуть успех всегда готовы.
----------
Намедни
Бреднем
Сообща,
Поймали трое вдруг леща.
Удачи больше не ища,
Смотаться тут они решили.
Потом леща распотрошили
И, как то принято давно,
Повесили его в окно.
Пусть, дескать, сушится до пива.
А вышло вот какое диво.
Под стать вестям их там и сям
С враньём великим пополам
Лещ дулся, рос и расширялся,
На всё окно распространялся,
Всё больше затемняя дом
И отравляя воздух в нём
Гнильём.
----------
Кто с ложью в жизни заодно,
Тому и душно, и темно.
* * *
Перья
Всё. Надоело. Не могу.
Довольно. Хватит. Убегу!..
И убежал он
За кордон.
Без дела там он
Пошатался.
Как что-то где-то поболтался.
Куда-то чем-то окунулся.
И вновь на родину вернулся.
По старым улицам идёт,
Но ничего не узнаёт.
Запутался, устал, согнулся,
Раз сто без толку обернулся,
Примерно столько же запнулся,
Не отдохнул, не пообедал.
А тут ещё Ворона эта.
Следит, как будто он не свой.
И каркает над головой
С охотой явной заклевать,
А не обнять, поцеловать
Прибывшего из далека
Полуживого земляка.
Хотел Ворону он прогнать,
Да, вот беда, забыл, как звать
По-русски эту птицу злую.
Тогда он ей,
Являя злость свою,
Кричит с чужим акцентом: «Эй!
Перья, кыш отсюда!»
А та в ответ: «Привет, Иуда!
Отбросы я всегда клюю,
А не целую».
* * *
Вожак
Расправив чёрное крыло,
Летал он смело за село.
Кричал довольно громко.
Слова во рту не комкал.
От стаи он не отставал.
Поля вокруг неплохо знал.
И молод был при всём при том.
Вот потому-то вожаком
И выбрали его когда-то.
Но как ни сунутся с той даты
К нему в казённый кабинет,
Так Галка-секретарь в ответ:
– Прошу, товарищи, потише.
Его с утра сегодня нет.
То есть он есть, но он всё пишет
И приказал не отвлекать.
На юг когда же улетать
Пришла пора, к нему опять
Вся стая с криком заявилась.
Но Галка снова заступилась:
– Его с утра сегодня нет.
– Да как же это? Столько лет
Срывались дружною мы стаей.
– Сейчас, минуточку, узнаю.
И Галка тихо в кабинет
Вошла и вышла задом вспять.
– Он приказал вам передать:
«Пусть улетают без меня».
----------
Брехня,
Что можно, в небо не маня
Своим натруженным крылом,
Быть вожаком.
* * *
Шахматист
Такой вот «грех» у Мишки был –
Он сильно шахматы любил.
Но, как найдёт кого в партнёры,
Так ждут в лесу великой ссоры.
И никакие уговоры,
Ни чай с малиною, ни мёд
Не помогают – всё ревёт.
А то ещё и лапой бьёт,
Намедни было как-то вот.
Проходит мимо Лось сохатый.
– Привет!
– Привет!
– В три хода мат ты
Не хочешь разве получить?
Лось игроком был тоже страстным.
– В три хода мат? Ну что ж, прекрасно!
Чтоб так кого-то победить,
Нужно великое умение.
И менее,
Чем за четыре хода,
В присутствии всего народа
Хозяин леса проиграл.
Король его с позором пал.
За ним и пал бы Лось сохатый,
Да ладно, вовремя удрал.
----------
Мораль проста тут до предела:
Игрою более умелой
Посмеешь Мишку обижать,
Не будешь знать, куда бежать.
* * *
Анекдот
Идёт по просеке Медведь, хохочет,
И созывает всех вокруг: – Кто хочет
Услышать новый анекдот?
В лесу известно, кто живёт,
Назвать всех сразу невозможно.
Но всякий житель осторожно
За Мишкой следом побежал.
Поскольку всякий обожал
Над анекдотом посмеяться.
– Ну что ж, располагайтесь, братцы, –
Сказал Медведь и сел на пень. –
Займу я вас на целый день,
Такой вот длинный анекдот.
А что до дела, подождёт,
Всеобщий смех куда полезней.
Залезли.
Кто на деревья, кто под них,
Кто просто замер в отдалении,
Кто вместе рядышком присел,
А, кто совсем уж осмелел,
Тот Мишке прямо на колени
Забрался храбро и затих.
Рассказывал Медведь не очень,
Всё про каких-то глупых пчёл.
Два слова скажет и хохочет,
Не объясняя, юмор в чём.
И стало солнце уж садиться
И лес заметно потемнел.
Стал кто-то молча расходиться,
А кто-то тут же засопел.
Посмел,
Однако ж, чиж-юнец
Спросить, предвидится ль конец?
Помялся Мишка, сбавив пыл,
И говорит вдруг тихо: – Я забыл.
Конец-то, братцы, я не помню…
Неровня,
Мелкота,
И та
На косолапого кричала:
– Уж лучше б ты забыл начало!
* * *
Борщ
Намедни это было,
Хозяйка борщ сварила:
Говядинка, картошечка,
Капусточка, морковочка,
Томаты, зелень, чесночок,
Свеколка, перчик и лучок…
Сама поела и решила
Свинью с собакой накормить.
Поставила им целый таз,
Обеим, дескать, в самый раз.
– Мой борщ! – залаяла собака.
– Нет, мой! – захрюкала свинья.
Три дня
Шла между ними драка,
Пока не сбавили свой пыл.
А борщ тем временем простыл,
Прокис давно и забродил.
-----------
Коль всё равно – всем вместе жить,
В одном дворе, как говорится,
Мириться надо и делиться.
* * *
Щенок, хозяин и козёл
Чужой козёл
Во двор забрёл.
А под крыльцом щенок ютился.
Пока он на козла глядел,
Тот в огороде всю капусту съел
И удалился.
Хозяин утром очень рассердился:
– Ты почему добро не уберёг!
– Не знаю, – заскулил щенок. –
А вдруг я вас бы разбудил.
Прогнал мужик несчастного щенка,
Поддав пинка.
А через год большой бездомный пёс
Козла того волкам отнёс,
А мужику тому чего-то откусил.
----------
Не в том хозяйская бравада,
Чтобы на улицу прогнать:
Щенков учить и гладить надо.
Хотя, конечно, как сказать.
* * *
Помёт
Сей случай для того придумал я,
Чтобы понять, как вертится у нас Земля.
----------
В Гостиный двор, как во дворец,
Проник однажды двор-терьер-малец,
На Венский бал явился молодец.
Хотел он соблазнить французскую болонку,
Лизнуть её и в вальсе покружить.
Не всё ж трусливо в подворотне жить.
Однако,
Едва вообще остался жив наш Дон Жуан.
Танцмейстер покусал его, собака,
В кровь,
Такой холёный доберман,
И прорычал ещё вдогонку:
– Беги отсюда, обормот,
Ведь ты не нашего помёта.
----------
Теперь, возможно, объяснит мне кто-то:
Сословия в России вновь –
Это вращение Земли назад или вперёд?
* * *
Малина
Не связывайся с теми, кто сильней,
Партнёры делятся по чину.
----------
Медведь и мужичок Корней
Решили вместе посадить малину.
Медведь кусточков натаскал,
Корней сажал и поливал.
Малина удалась на славу,
Любому бы пришлась по нраву:
Цвет ягод – розовая медь,
Вкус – неземной,
И отделяются легко от плодоножек.
И что же?
– Тут всё моё! – вдруг заявил Медведь,
Когда пришла пора делиться.
Корней стал спорить с ним, рядиться.
Но вмиг
Унял его медвежий рык:
– Проваливай, пока живой!
* * *
Заяц в раю
– Там рай, а здесь бардак! –
Пробарабанил вдруг беляк. –
И убежал в Европу.
Но заячью, простите, попу
В жилище кроличье не пропихнёшь.
Вот и живи, как хошь.
А как?
Зима бесснежная, лесок сквозной,
И стал мишенью белою косой.
А шляпы у охотников чудные,
С пером на трезвых головах.
Короче, ох да ах,
Скорей домой,
Пока живой.
Да здравствуют места родные!
Сугробы по уши, леса густые,
Под каждым пнём готовая нора,
Охотнички весёлые с утра
И дуют не в рожок.
----------
Читай Есенина, дружок.
«Если крикнет рать святая:
«Кинь ты Русь, живи в раю!»
Я скажу: «Не надо рая,
Дайте родину мою»
* * *
Ежовый суп
В лесочке под Москвой,
За лугом,
Ёж поселился из Калуги.
Кто он такой,
Никто не знает,
Как раньше жил, не разглашает.
– Скажи, сосед,
А почему с тобой ежихи нет,
А как тебе нора досталась,
А старая куда девалась,
А детки есть иль были,
А почему нас в гости не зовёшь?
Да ладно б только раз спросили,
А то всё признавайся да скажи.
И донимают не ежи,
А змеи, крысы, выдры, жабы.
Устал от них несчастный Ёж
И, дабы
Отвадить от себя их, наконец,
Позвал всех надоевших в гости,
Сварив супец.
Даю его состав, вдруг пригодится:
Улитки, осы, пауки,
Навозные жуки,
Мокрицы,
Стрекозы, мухи, червяки,
Тритоны, слепни, слизняки,
Пиявки,
Сушёные козявки,
Рыбьи кости,
Чей-то клык,
И сверху хвостик серой мышки.
Поставил Ёж котёл
На стол.
А вонь такая из-под крышки,
Что гости все исчезли вмиг.
----------
Да здравствует ежовый суп –
Всем надоедливым отлуп!
* * *
Заяц и телевизор
– Вчера по телику узнал,
Как сделать шашлычок из жабы,
Представляешь,
Очень хвалят, –
Сказал соседу Ёж. –
Берёшь побольше нож
И режешь пополам.
Потом все бородавки вырезаешь.
Постой, Косой,
А где же телевизор твой?
– А я его кроту отдал,
Пусть слушает хотя бы.
– А сам-то почему смотреть не стал?
– Но я же не медведь,
Чтоб, не дрожа, на то глазеть,
Как волки там
Всё время зубы скалят!
* * *
Клопы
В Москве,
В квартире у Ивана,
Вдруг тьма клопов образовалась.
И обратился он тогда к Сове,
Которая премудрою считалась
И никогда не засыпала рано:
– Скажи,
Как вывести мне этих кровососов?
– Да нет вопросов! –
Ответила Сова. –
Сначала ты их строишь по ранжиру,
Затем командуешь «Ать-два,
Вон из квартиры!»
Не вздумай только рассмеяться.
Ивану некуда деваться,
Поэтому он так и поступил.
Входную дверь открыл,
Распорядился строго,
Клопы и подались цепочкой за порог.
А вот последний маленький не смог
Переползти – упал с порога.
Ивану б подождать немного,
А он расхохотался, как дебил.
Клопишка тот и завопил:
– Ребята,
Возвращаемся, хозяин пошутил!
----------
Мораль достойна тут плаката:
Сперва победы ты добейся,
Потом хоть до упаду смейся.
* * *
Мартышка с кубышкой
Мартышка, та ещё воришка,
Стащила у людей
Бочонок с крышкой.
А что с ним делать, не поймёт.
Подходит к пальме Бегемот.
И спрашивает у него Мартышка:
– Скажи, братишка,
Что это вот, похожее на пень?
– Да это же кубышка.
Бананы сберегают в ней
На чёрный день.
– Какая чушь! –
Воскликнула Мартышка.
Но три банана сунула в кубышку.
Полгода пролетело уж.
Жару сменил сезон дождей,
Похолодало,
Бананов стало мало.
Открыла обезьяна крышку
И чуть не задохнулась враз.
----------
Мораль звучит тут, как приказ:
Что не сберечь, то ешь сейчас.
* * *
Симулянт
Конечно, знал Козёл,
Что лучше в лес не заходить,
Тем более, не с краю.
Но всё равно зашёл,
Уж больно травка там густая.
Решил, наемся и назад в сараи.
Медведя ж хлебом не корми,
Дай побродить
По собственным владениям.
Но вот козла падение
Не видел он ни разу,
Чёрт возьми.
Ну вылез шумно из кустов,
Ну фыркнул импульсивно,
А тот упал на спину и готов,
Обнюхивать и то противно.
Ну а когда Медведь исчез,
Козёл вдруг взял да и воскрес,
Как по приказу.
----------
И нет тут никаких чудес:
Всяк сущий наделён талантом
Быть симулянтом.
* * *
Плохое слово
Если слов «необходимо»
Больше, чем необходимо,
То из них, как следует,
Ничего не следует.
----------
Очень умный мальчик Дима
Шёл по берегу реки.
– Все в округе дураки!
Тут же мост необходимо
С фонарями возвести,
А вон там, как ни крути,
Стадион необходимо,
А вон там ещё бассейн…
Быстро вырос мальчик Дима,
Стал главой округи всей.
Правда, шибко нелюдимым,
В смысле всё не для людей.
Ничего он не построил,
Только слов в речах утроил
И талдычит горячей.
* * *
Иван-дурак и ИИ
К Ивану-дураку,
Что до сих пор не спился,
ИИ с мешком явился.
«Я всех давно согнул в дугу,
Поработил, занейросетил,
Остался ты один, душою светел,
Живёшь своим умом, а так нельзя,
Я научу тебя, как надо».
Затем он взял мешок и говорит:
– Вот посмотри, что в нём лежит,
Не просто пища, а отрада.
Йоркширский пудинг, две сосиски
И односолодовый виски,
Прозрачный, чистый, как слеза.
Живи, Ванюша, по-английски.
– Чего! – наморщил лоб Иван,
Достал берёзовый стакан,
Налил из бочки мутной бражки
И выпил, замочив рубашку.
– Теперь, голубчик, закуси, –
Сказал услужливо ИИ. –
Вот лягушачьи лапки, гузки,
Солоноватый пармезан.
Живи, Ванюша, по-французски.
– Чего! – опять наморщил лоб Иван
И подошёл к порогу,
Достал из погреба сметаны жбан,
Капусту, лук, морковку, сало,
Наелся вдоволь и полез,
На верхний ярус сеновала.
А что ИИ? А он исчез,
Как не бывало.
С поломкой в схеме и мешком.
----------
Нет власти у ИИ над дураком.
И слава Богу!
* * *
Дуб и стервятник
В посёлке Дубовом
Есть Дуб, цепями огороженный.
И вдруг к нему на ветку сел
Стервятник с голой кожею
На голове, на шее и на попе.
Решить явился он вопрос о том,
Кому чего достанется в Европе.
– Мне триста восемьдесят лет
И столько же за мной побед, –
Сказал сурово Дуб в ответ. –
Кому чего я сам решаю.
И так заморского гонца огрел
Другою веткой толщиной со сваю,
Что сгинул тот куда – бог весть.
----------
Мораль я здесь
Такую предлагаю:
С делёжкой к сильному не лезь,
Коль не желаешь весь облезть.
* * *
Дома
Тили-тили-тили-бом,
Заселили новый дом.
Шум и гам стоит кругом.
Стуки, бряки будто гром.
Старый дом идёт на слом,
Поддаётся он с трудом.
И решили все при том:
Сам развалится потом.
И, действительно, потом
Развалился… новый дом.
* * *
Господин и Товарищ
На тропке у реки
Сошлись Кабан и Волк,
И у того клыки
И у того.
Но вепрь матёрый здоровее
И сильнее.
– Посторонись, болван! –
Воскликнул Волк. – Я господин!
– А я товарищ! – возразил Кабан. –
Господь один!
И выпихнул, как хлам,
Присвоившего себе имя божье
К бездорожью.
----------
Ни тога не подходит нам,
Ни плащ без петель,
Мы все равны на этом свете,
Ещё грешны и смертны тоже.
* * *
Разоружение
– Вот это да,
Вот это гребень, борода,
Ну точно важная персона
С высоким уровнем тестостерона! –
Расхваливала Петуха Лиса
Из-за большого колеса
Стоящей во дворе телеги. –
А хвост, такого не видала я вовеки!
Окрас его любую курочку сведёт с ума
Без стрел и лука Купидона.
Да и осанка у тебя породиста, пряма.
И лапы крепкие, как две опоры.
Но жалко, что на них есть шпоры.
А, если б ты их удалил совсем,
Вот эту угрожающую пару,
То был бы первою жар-птицей на селе.
Сходи с утра к ветеринару.
Петух так возгордился, что сходил
И то, что хитрую лису пугало, удалил.
А ночкой тёмною его не стало.
Потом лиса и кур всех потаскала.
----------
Таких примеров и средь нас немало:
Хвалу елейную пропел,
Разоружил и съел.
* * *
Дед Мороз и Фея
Поспорили у Мавзолея
Дед Мороз и Фея,
Кто главный всё ж из них,
Волшебников таких?
– Я чудо всем дарю.
– А я подарки раздаю.
– Я приношу удачу.
– А я на Новый год чудачу.
– Я просьбы исполняю.
– А я природу охраняю.
– Я всех могу от хвори исцелить.
– А я пургу могу враз усмирить.
– А у меня корона классная.
– А у меня костюм атласный.
И вдруг на площадь Красную,
Услышав сей дуэт,
Сам Президент явился.
– В хороших сказках главных нет! –
Сказал и удалился.
----------
Мораль в сей басенке проста,
Как суть текущего момента:
Не спорить надо иногда,
А слушать Президента.
* * *
Просто жадность
Вор ворует и не знает,
Что репей за вишнями.
Денег много не бывает,
Но бывают лишние.
----------
Ночь, затишье,
Вор в чужом саду,
И вишни полное лукошко.
Но на беду
Зажглось хозяйское окошко.
А вору хоть бы хны,
Предательская жадность одолела.
Сперва он снял штаны
И сделал
Как бы куль из них.
Затем стянул с себя рубашку,
Связал её узлом
И тоже загрузил чужим добром.
А в доме дверь уж нараспашку,
И он с ружьём,
Хозяин.
До самых хуторских окраин
Впотьмах
Сквозь гущу лопухов с крапивой
Бежал вор без наживы.
В одних трусах,
Трусы в репьях,
И весь по шею в волдырях.
* * *
Невидимка
– И кто это мне тапочки погрыз!
И кто вот это всё стянул с дивана вниз!
И простыню, и плед с узорами!
И всю подушку истрепал!
И почему карниз валяется со шторами!
А телевизор почему упал!
А почему под тумбочкой журнал!
Ты что его читал!
Чего ты там забился в угол, стыдно!
А глазки лапою зачем прикрыл!
Ты думаешь, тебя не видно!
Чего молчишь, ишь, приуныл! –
Ругает женщина щенка, придя с работы.
----------
Мораль такая тут, друзья:
Собаке учинить бардак никак нельзя,
А человек наделал дел, прикрыл глаза
Купюрою – и нет заботы.
* * *
Два бойца
Крикнул гордо Чебурек
Пирожку с картошкой:
– Тигра я, джигит, абрек,
Ты ж простой лепёшка!
И ответил Пирожок
Чебуреку гордо:
– Ты не тигр, а волк, дружок,
Я ж медвежья морда!
На войне, как на войне,
Там не место слабым.
Бьют врага, спина к спине,
Серый с косолапым.
----------
Вечно ссориться нельзя,
Спесь подобна туче.
Если в бой идут друзья,
Это в сто раз круче.
* * *
Просто Пёс
На выставку собак,
Лохматый Пёс явился,
Породы никакой
И звать никак.
А лес-то рядом.
Взглянул на Пса судья
Суровым взглядом
И говорит:
– Таких участников ещё не видел я,
Без хендлера и без заявки.
Не вздумай в круг вставать,
Тут не какие-нибудь шавки.
Тут хаски,
Бигли, доберманы,
Питбули, доги и афганы,
Мастифы, гампры и пхунсаны.
Все из прославленных элит,
Бойцы,
Любого зверя могут разорвать,
Не подходи к ним без опаски.
И вот осмотр начался.
Судья оценивает экстерьер,
Резцы,
У сук соски, у кобелей мошонки.
А просто Пёс стоит в сторонке,
Отторгнутый за ленточный барьер.
И вдруг
Кабан из леса – прямо в круг.
Всех охватил такой испуг,
Что никакой элиты не осталось,
Она, как иногда,
Поджав хвосты, поразбежалась.
Кабан тогда
На бедного судью попёр и снёс
Того бы без напряга,
Кабы не Пёс, дворняга,
Который встал у вепря на пути.
----------
Вопрос: а что у Муромца Ильи,
Когда он с печки сполз,
Висело на плечах? Ответ: сермяга.
А вот попробуй, победи.
* * *
Космическая записка
– Моя нефть! – Нет, моя!
– Мой газ! – Нет мой!
– Моё море! – Нет, моё!
– Мой материк!..
И вдруг меж спорщиков метеорит
К ногам упал с запиской:
«Берегитесь!
Далёкие враги Земли совсем уж близко,
Год световой один,
Миритесь!
И лучше думайте о том,
Как защитить свой общий дом,
И как вам сообща с врагами биться.
Доброжелатель».
----------
Выходит, прав учёный наш мечтатель,
Циолковский Константин:
Нам Космос шанс даёт объединиться.
* * *
Чужбина
Попал наш Сухов на сафари.
И пишет письмецо домой:
«Неделю бродим по Сахаре,
Жара, песок и сухостой.
Одно я понял, Катерина,
Где нет России, там чужбина,
Без солнца русского тут смерть.
Прошу, Матвеевна, ответь».
----------
Своя земля – что мать для сына,
Тоску по ней не одолеть.
* * *
для детей и подростков
Москва
2026
Представленные басни подобраны в расчёте на внимание детей и подростков с надеждой на то, что у кого-то из них после ознакомления с настоящим сборником возникнет уже вполне взрослый и искренний интерес к такому древнему литературному жанру. А в качестве пролога автор использовал своё стихотворение «Лирика баснописца».
Лирика баснописца
Ну, вот не лирик я, поймите,
По сотворению стихов.
Достал вас баснями, уймите,
Уняться сам я не готов.
Гляжу на звёздные поляны,
На золотые миражи,
А в голове всё обезьяны,
Коровы, змеи и ежи.
Медведи, лошади, лягушки,
Лисицы, зайцы, барсуки,
Собаки, волки, овцы, хрюшки,
Павлины, гуси, индюки.
Вороны, дятлы, попугаи,
Пингвины, голуби, орлы,
И эти, чья судьба такая –
Быть вечно глупыми – ослы.
Слоны, так те, ломая кроны,
В любую басню сами прут.
За ними львы, надев короны,
Туда же царственно идут.
С такими верными друзьями,
С такой компанией зверей
Смеяться я могу годами
Над недостатками людей.
* * *
Врунишка
– Узнал я, братцы, что на поле
Мешок с капустою стоит.
А, может, даже и с морковкой.
«Ну, молодец, провёл их ловко.
Пусть порезвятся, пусть бегут.
На пользу только, не умрут» –
Хвалил себя Зайчишка-плут.
Но через час помимо воли
И сам туда же побежал:
«А вдруг я правду им сказал?»
----------
Мораль тут вот в чём состоит:
Обманешь, обхитришь, соврёшь,
Потом и сам не разберёшь,
Где в жизни правда, а где ложь.
* * *
Приложения
– Привет! –
Сказал за мальчика Сеню
Его смартфон.
– Привет! –
Ответил за девочку Женю
Её смартфон.
– Ну, как живёшь?
– Всё, как в кино.
– Гулять пойдёшь?
– Нет, дел полно.
– Тогда, пока!
– Пока!
И расстались они,
Сеня и Женя,
Живые к смартфонам давно
Приложения.
----------
Таковы наши дни:
То ли явь, то ли сны.
* * *
Енот-нечистюля
Один Енот, как вор
Или бандит,
Через крапиву и татарник,
Залез без спроса в чей-то двор.
А там свинарник,
И жирная Свинья в грязи лежит,
Похрюкивает и елозит.
– Ну, вот! –
Вскричал Енот. – Какой позор!
Морковка, репа, яблоки в навозе.
Давай я их к оврагу оттащу,
Прополощу,
Вернусь и всё сложу в корыто.
– Заранее благодарю! –
Ответила Свинья. – Хрю-хрю!
Куда потом исчез Енот,
То шито-крыто.
И был ли в том овраге ручеёк?
----------
Кому тут что-то невдомёк,
Тому моральная пилюля:
Не верьте никаким чистюлям.
* * *
Удав и мартышки
Мартышкам где-то бог послал смартфоны.
Но обезьяны не вороны
И не ведутся на пустую лесть.
Повыше, главное, залезть
И можно на экран весь день глаза таращить:
Бунгало, море, яхты, пиво, друг
С бананом.
Удав же то одну не видящую ничего вокруг
С высокой ветки стащит,
То другую…
----------
Я вот о чём в сей басенке толкую
С учётом всех земных наук:
Хоть сколько ты сиди перед экраном,
От этого не станет жизнь твоя
Прекрасней.
Скорее может стать опасней,
Удав – огромная змея.
* * *
Волчья смекалка
Не тыкай лишний раз в шпаргалку,
Включай природную смекалку!
----------
Зря он без взрослых в лес ходил,
Он в волчью яму угодил.
– Ты цел?
– Ага, язык лишь прикусил, глядите.
– И я вот также загремел.
– Так вы меня сейчас съедите?
Зачем, какой в том толк!
Я ж не крыловский страшный волк,
И ты не басенный ягнёнок,
А кучерявый пацанёнок.
Вокруг и так полно зверей.
Ты лучше думай поскорей,
Как нам отсюда выбираться?
А то я тут уже простыл.
– Я не могу.
– А почему?
– А я смартфон свой позабыл.
– И что?
– А то!
Попробуй без него узнай,
Как надо вылезать из волчьей ямы.
– Тогда давай,
Я заберусь тебе на холку,
Ты встанешь в полный рост,
Потом я зацеплюсь за ёлку,
А ты за хвост…
----------
Законы бытия упрямы:
Попал в беду, так не плошай,
Своим умом соображай.
* * *
Яблоня и яблоко
В назначенный природой срок
Упало с ветки яблоко созревшее.
Сказала Яблоня: «Успешная
Должна быть жизнь твоя, сынок.
Катись вперёд, к свободе, к свету,
Вблизи меня простора нету.
А там ты точно прорастёшь
И буйным цветом зацветёшь».
Но никуда сын не хотел катиться –
Сильнее жизни оказалась лень.
Так вот и сгнил он, бесполезный,
Под кроной матери любезной.
----------
Вредна родительская сень
Для взрослых чад, как говорится.
* * *
Храбрый хвастун
Совет бывалых, как закон:
«Медведя бойся!»
----------
Весь день ловил в протоке он
Лосося.
Чтоб, как положено, успеть
К холодной спячке растолстеть.
Потом забрёл в дремучий ельник
И спать улёгся возле пня,
Подмяв случайно муравейник.
Все муравьи, как от огня,
Бежать пустились, что есть мочи.
А самый храбрый вдруг упёрся:
– Да я ему сейчас хребет перешибу!
Залез на ель и с ели той
Пал на медвежий позвоночник.
Медведь лишь выпятил губу
И с удовольствием о пень потёрся
Своей могучею спиной.
----------
Мораль сей басни такова,
И многие об этом знают:
Не жди добра от хвастовства,
Когда победные слова
С возможностью не совпадают.
* * *
Просто мама
Сидят на ветке две вороны.
Одна молчит, а у другой всё стоны:
– Совсем забыл меня сынок,
А я уж так его любила.
Хотела, чтоб летал он, как орёл,
И петь умел хотя бы, как щегол.
Во все кружки и секции его водила.
Ругала, если что, и даже била.
Всем для него была и вот итог –
Ни слуху от него, ни духу.
А как я возражала, чтобы он
Не выбирал себе жену среди ворон
И не привёл бы в дом старуху.
– А мне, так всё равно, как говорится,
На ком сыночек мой решил жениться
И что умеет он и как летает.
Зато меня не забывает, –
Прокаркала соседка.
И, правда, вмиг на ту же ветку
Подсел её сыночек к ней
С кусочком сыра.
----------
Я в материнских чувствах не проныра,
Но всё ж мораль такая видится тут мне:
Быть просто мамой для своих детей
Достаточно вполне.
* * *
Болонка и Барбос
В московский дворик, лая звонко,
Вбежала шустрая болонка,
Породы избранной – Бишон-фризе,
Красивая, не то, что шимпанзе.
С хозяйкой в гости прилетела из Парижа,
На шее бантик для престижа.
А во дворе лохматый пёс,
Породы так себе – Барбос,
На шее колтуны, как грива.
– Жизель, –
Представилась мадемуазель игриво. –
А вас как величать, месье?
– Чего! – оскалился кобель. –
Вали отсель!
----------
Природа неподвластна моде,
На каждого не соберёшь досье,
Общаться лучше по породе.
* * *
Срок жизни
У каждого срок жизни свой,
Судьба жестока.
----------
Морозным вечером домой
Шёл молодой поэт Гаврила,
Через лесок поближе было.
Вдруг в темноте протяжный вой
И страшные глаза за ёлкой.
«Волки!», –
Решил поэт и в снег зарылся
С головой…
А жаль,
Зря он в сосульку превратился:
Глаза – так это дом светился,
А вой – так это вьюга выла.
----------
Мораль:
Кто духом пал,
Тот и пропал,
До срока.
* * *
Признание
Едва
Смогли узнать друг друга два
Товарища – так сильно сдали.
– Пойдёшь?
– Пойдём.
Поковыляли.
Пришли, расположились, взяли.
И потекла живая речь.
– Однажды выложил я печь,
Такую печь, что до сих пор
Меня там помнят.
Да, Егор.
Работал я и печником.
– А что потом?
– Потом я был массовиком
Потехи ради.
– Вот не подумал бы, Аркадий.
– Потом с тоски преподавал,
Афиши в клубе рисовал,
Тайгу валил,
Дома рубил,
В кино работал,
Крыши крыл,
Китов ловил,
Баранов брил,
Огонь тушил,
Костюмы шил,
Играл в оркестре на трубе,
Таскал диваны на себе,
Был массажистом в финской бане,
Брал чаевые в ресторане,
Фотографировал,
Доил,
Полы паркетные стелил,
Потом работал в профсоюзе,
Потом выделывал на пузе
В каком-то цирке номера,
Давал и уголь на-гора.
Потом писать пришла пора.
– Да, необъятно как-то очень.
Но больше всё ты был рабочим.
А вот начальником ты был?
– Был я этим, правда, был.
В одном
Совете областном.
– А был ли ты парашютистом?
– Был.
– А журналистом?
– Был.
– А?..
– Был.
– Так кем же не был ты?
– Специалистом.
* * *
Помощник
Хоть верьте, хоть не верьте,
Любил он молоко до смерти
И всё смотрел, здорова ль
Хозяйская корова.
Бала корова, хоть куда,
Да вот беда –
Слегла.
Но не Бурёна,
А Матрёна.
Лежит Матрёна – нету силы,
А рядом кот лежит Василий.
И говорит она коту:
– Поди-ка сена дай скоту,
Налей воды Бурёне в кадку,
Потом возьми метлу, лопатку,
Почисти всё и подмети,
А утречком доить иди.
Встал Васька, головой кивнул,
Тихонько вышел и уснул
В укромном месте под крыльцом,
Кольцом
Прогнувши спину.
Проснулся поздно, вечерком,
И сразу – прыг за молоком.
Сарай открыл, а тот пустой...
----------
Смысл в басне сей весьма простой:
Забудешь покормить скотину,
Уйдёт к соседу на постой.
* * *
Хоррор
Устала бабушка с внучком Егором,
Всё пристаёт к ней, что да как.
Пристал с вопросом тут, чудак,
Что означает слово хОррор?
А бабушка хитрющая была,
Пропела колыбельную и завела
Внучонка в сонную пещеру.
Кого ж там только не узрел Егор:
Шипящих тварей целый хор,
Кикимору, Бабу-Ягу, Химеру,
Дракона, чёрта с бородой,
Все чудища явились чередой
Пред спящим взором.
А через год Егору в первый класс.
Пришёл из школы он и выдал враз:
– Теперь я знаю, что такое хОррор!
----------
Бояться наяву важнее,
У жизни жанры пострашнее.
* * *
Гвоздь и магнит
Крик о свободе – только крик.
----------
Как и другие железячки,
Как даже Кнопочки-гордячки,
К Магниту сильному Гвоздочек – прыг,
Прижался плотно и сидит.
Одна забота лишь – следи,
Чтоб ржа тебя не одолела.
Но жизнь такая надоела
Гвоздочку нашему. И вот
Как закричит он, заорёт:
– Довольно нам друг к другу жаться,
Пришла пора и разбежаться,
Хочу познать свободы рай.
Так что, Магнитище, давай,
Меня скорее отпускай!
Обиделся на то Магнит
И недовольно говорит:
– Вот это брат, вот это друг!
Забыл, голубчик, с чьих ты рук
Всё время досыта кормился.
Чьи токи пил, к чему стремился?
Гвоздочек пуще в крик пустился:
– Свободу мне, права и волю!..
Не стал Магнит с ним спорить боле.
Взял, да отторгнул бунтаря.
И зря.
Гвоздочек не освободился:
Как ни цеплялся, ни крепился,
Он тут же прыг – и прилепился
К другому сильному Магниту,
Составив снова только свиту.
* * *
Телезритель
Чуть сэкономив на провизии,
Купили звери телевизор.
Пусть, дескать, все, кому не лень,
Сидят и смотрят целый день.
– Ну, надоели! –
Пожаловался Ёж Кроту
Через неделю. –
Показывают всё одно и то ж,
То про грабёж, то про кутёж,
То про какую-то звезду.
А где ж сюжеты про червей,
Про слизней, гусениц и змей,
Про мышек, насекомых рой!
Короче, даже не жалей,
Что ты слепой.
----------
Смысл басни сей
Весьма простой:
Что ёж ворчливый кушает,
То видит, то и слушает.
* * *
Волк и цирковые собачки
Пышногривый Пекинес
И кудрявая Болонка
С весёлым лаем забежали в лес.
И видят, на лужайке, чуть в сторонке,
Худой, облезлый, старый Волк лежит.
– Вы кто такие? –
Говорит.
– Мы из Москвы,
Собачки цирковые.
А вы?
– А я издалека пришёл к столице,
Чтобы полегче прокормиться.
Но дичи никакой тут нет,
Одни заборы и дороги.
– А вы идите к нам, у нас порядок строгий:
Попрыгал, поскакал – обед,
Покувыркался – ужин.
– Такой порядок, мне не нужен!
Я лучше сдохну прямо здесь,
Чем буду бегать по арене.
----------
Ну не мораль, так просто мнение:
Не вытравить из волка честь,
Как из того, кто за прокорм покорно служит
На задних лапах вскок, поджав передние.
* * *
Чудо из чудес
Чуть сэкономив на провизии,
Купили звери телевизор.
Всем миром взяли, сообща.
Пища,
Крича, визжа и споря,
Во избежание слёз моря
Поставили его на пень.
Пусть, дескать, те, кому не лень,
Из чащи кто или с опушки,
От Волка серого до Мушки,
Сидит и смотрит целый день.
А, может, даже и всю ночь.
Прочь,
Ягоды, грибы, коренья!
Прочь,
Игры, пляски, шутки, пение!
Набравшись жуткого терпения,
Все звери вдруг без исключения,
Как в Библию иль как в Коран,
Уткнулись в голубой экран.
Шёл бесконечный сериал про лес:
Про ягоды, грибы, коренья,
Про игры, пляски, шутки, пение…
----------
Ну, точно, чудо из чудес.
* * *
Лиса и Петух
– Нет, нам с тобой не по пути, –
Сказал Петух Лисе-пройдохе. –
Не стану я мешок нести.
Та ж снова принялась за вздохи:
– Да я живу-то шаг всего,
За тем вон крайним поворотом.
А, если ты подумал что-то,
Так я совсем не та давно
И ем теперь одно пшено.
Его полно в мешке и этом.
Кому не надо бы, но мне-то
Ты можешь, Петенька, помочь.
За то позволю на всю ночь
Зайти ко мне и подкормиться.
«Неужто впрямь Лиса постится?» –
Засомневался Петушок.
И, чтобы лично убедиться,
Полез в расставленный мешок.
----------
А дальше было то, дружок,
Что всюду и всегда бывает,
Когда вдруг кто-то забывает
Про чьё-то рыльце и пушок.
* * *
Непобедимый
Тьма хищников в миру безбожном,
И жадность их границ не знает.
----------
Окружили,
Обложили
Медведя бурого и ждут,
Когда он околеет тут,
В краю таёжном,
Замрёт
Помрёт
И прекратит рычать.
А он лишь выбирал, с кого начать.
Пришиб, как мух, одним ударом
Койота, пуму, ягуара.
А тех, кто с Сены, Одера и Темзы,
Он продырявил, словно пемзу,
Когтями крепкими, как сталь.
Затем улёгся возле ели
И говорит хохлатой свиристели:
– Не верю я,
Что можно победить меня!
----------
Мораль:
Всесилен тот, кто поражение своё
Не допускает.
* * *
Бабочка на навозе
Сказала Бабочка родителям своим:
– Чего в селе-то мы сидим?
В столицу надо улетать.
Там гладиолусы, тюльпаны.
Газоны, клумбы и фонтаны.
А здесь всё заросло плющом.
Репейник, правда, есть ещё.
– Ну почему же, – возразил отец. –
Есть одуванчик и чабрец
Есть василёк и зверобой.
– Есть даже хвощик полевой, –
Добавила с любовью мать.
Но дочка уж сама могла летать.
Была она в столице или нет,
Никто доподлинно не знает.
«У скотного двора едва порхает, –
Поведал как-то шмель, сосед. –
Не может до села добраться.
Сидит красавица, боясь мороза,
На куче свежего навоза».
----------
Мораль я изложу тут вкратце:
Не надо бы туда нам лезть,
Где не по нашим силам честь.
* * *
Алиса, спой за соловья!
И вновь черёмухи цветут,
А соловьи уж не поют
В Москве и в Подмосковье.
----------
Здоровье
Чудесных птичек
Здесь абсолютно ни при чём.
Проблема в том,
Что не для кого петь.
Нет ласточек-сестричек,
Скворцов, дроздов, щеглов, синичек,
Клестов, зарянок, зябликов, чижей,
Весёлых взбалмошных стрижей
И даже хищников пернатых,
Которые враз улететь
Давно, оказывается, спелись.
Воробушки куда-то делись.
Лишь дятлы не меняют рубежей,
Пока полно дубов щербатых,
Домыкивающих свой тяжкий век.
А что же человек?
А он, печальный, в кабинете
Припомнил встречу у ручья
И молится на нейросети:
– Алиса, спой за соловья!
----------
Мораль такая тут друзья:
Мертва без мира Божьего Земля,
Исчезнет всё, и вы, и я.
* * *
Язык и Лопата
Где трудиться не хотят
И не знают толк в работе,
Там Лопата не в почёте,
А Язык почти что свят.
----------
В одном заштатном городишке
Почти разрушились домишки,
А грязь такая, что лишь вброд
По улицам ходил народ.
И вот
Собрался, наконец, всеобщий сход
По поводу того, что делать надо.
– Давайте же засучим рукава,
Я поработать буду только рада, –
Произнесла совковая Лопата.
Но развязавшийся Язык
Враз перебил её и в крик:
– Послушайте меня, друзья!
Необходимо!.. Следует!.. Вперёд!..
Свобода!.. Рынок!.. Инвестиции!..
Недавно побывал там я,
В провинции:
Лопату не видать, Язык орёт.
А что народ?
Всё слушает его который год.
И всё – слова, слова, слова…
* * *
Сон
Приснился как-то Ваньке сон,
Что будто ночью на балкон
К нему вскарабкалась старуха.
Иван, конечно, оробел
И даже свет зажечь хотел,
Но не успел –
Старуха рядом уж стояла.
Стянув с Ивана одеяло,
Она шепнула прямо в ухо:
– Должна я страшный суд свершить –
Тебя в постели задушить.
– За что? – пролепетал Ванюша.
– За то, что опоганил душу
И до сих пор не окрестился.
Такой вот сон Ваньку приснился.
Вскочил он утром и пустился,
Как обезумевший в церквушку.
А ночью вновь пришла старушка:
– Теперь обязанность твоя –
Молиться, глядя на меня,
Всю ночь без устали и лени.
Вставай и падай на колени.
А то возьму и задушу…
----------
Давать советы не спешу,
Не смею.
Но есть один – почти клише:
Не вешай крест себе на шею,
Коль пусто где-то там в душе.
* * *
Ветеринар
К ветеринару,
На пару
С козочкой своей,
Пришла старушка вековая.
И говорит: «Какая,
Скажи, беда случилась с ней?
Всю жизнь доилася скотина,
Как вдруг уже семь дней
Без молока я.
Уж ты найди, касатик,
В чём причина».
Надев застиранный халатик,
Животный врач давай смотреть.
То есть давай её вертеть,
Козу больную пред собой.
Раз повернул,
За ним другой,
Потом прогнул её дугой.
Рога замерил,
Пульс проверил,
Хвост к позвоночнику задрал.
Коза от боли даже села.
И тут старушка не стерпела:
«Ну что, касатик мой, нашёл?».
В ответ уверенно и смело,
Взяв авторучку, врач сказал:
«Осмотр, бабуля, показал,
Что у тебя теперь козёл».
----------
А я хочу сказать за дело:
Кто сам в работе бестолков,
Тот всюду ищет дураков.
* * *
Пришелец
Кот безымянный, деревенский
Пробрался как-то в город энский
И заглянул там в зоопарк.
Вороний карк,
Навоза горы,
Сараи, чердаки и норы –
Знакомые ему дела.
А тут экзотика пошла,
И изумление.
А перед Львом вообще остолбенение
С бестактным вскриком «У-у, корова!»
– Здорово! –
Сказала женщина с метлой. –
Да это ж Лев, сородич твой.
Немедленно же извинись,
И брысь!
– Простите, – обратился Кот ко Льву. –
Я вас впервые навещаю.
– Да без проблем, родной, прощаю.
– У-у, – снова изумился Кот. –
Она ещё рычать могёт!..
----------
Какая тут мораль, не знаю.
Но, думаю, что место самому
Такому вот Коту – в хлеву.
* * *
Вопрос
Однажды чей-то жирный Кот
В чужой прокрался огород
И развалился там вальяжно.
Любому Псу тут очень важно
Природный выполнить приказ:
Облаять наглеца, прогнать,
На дерево его загнать.
Так всё и вышло в этот раз.
Так, да не то.
Сидит Кот на высокой ветке
И говорит Псу: – В клетке
Тебя бы надо содержать.
Ты ж непонятно кто!
А лучше бы вообще прикончить.
Ни гончий,
Ни пудель ты, ни фокстерьер,
Ни мопс, ни шпиц, ни бультерьер,
Ни лабрадор, ни волкодав.
Одно и можешь – гав, да гав.
Да собирать ещё объедки.
Не предки
У тебя, а сброд.
И выродок ты редкий
От морды до хвоста.
Ещё такого я не знаю.
Молчал бы вовсе уж, урод,
И убирался в будку.
Не взять меня тебе, ублюдку.
Нос не дорос.
– Ах, так! – взбесился Пёс.
И против жирного Кота
Созвал всю местную собачью стаю.
----------
Вопрос:
Куда теперь тому деваться,
Кто любит сверху издеваться?
* * *
Верблюд в космосе
Известно каждому, в пустыне
Верблюд не пьёт, а всё идёт.
Но кто ж того простит скотине,
Что, как ей в голову взбредёт,
Она плюёт.
И вот
Решил один животновод
Послать Верблюда на Венеру.
Там, дескать, он свою манеру,
Попав в другую атмосферу,
Перерождаясь, изживёт.
Одобрил, поддержал народ.
И ужаснулся через год.
С Венеры так всегда плюют,
Что гаснут звёзды там и тут.
----------
Мораль сей басни все поймут:
Верблюд и в космосе верблюд.
* * *
Дятел и Молоток
Спросил у Дятла Молоток
– Как чувствуешь себя, браток?
– Нормально, брат, пока живой.
– И всё в порядке с головой?
– Бывает, поболит, но мало.
– А мне совсем не в тягость труд.
Вот рукоятка вдруг пропала,
Другую, новую, воткнут.
Боёк вообще же из металла.
С такой заботой век живут.
А твой век короток, приятель.
– Зато, – сказал спокойно Дятел. –
Я отдыхаю и стучу,
Когда и сколько захочу.
* * *
Учитель
Зимою Голубю немножко
Насыпал кто-то хлеба крошки.
Но вдруг, откуда ни возьмись,
Учитель кушать объявился.
И тут ученья начались.
– Не налетай, не торопись!
Один вот так вот подавился.
А, если б слушать не ленился
И обратился бы ко мне,
Я б показал ему, как есть.
Да подожди ты в стороне,
Не лезь!
Успеешь ты ещё покушать.
И Голубь Воробья стал слушать.
Пока он слушал и смотрел,
Учитель хлебушек весь съел.
* * *
Друзья
Однажды утром у плетня
Вдруг говорит Коту Свинья:
– Из нашего двора лишь я
Могу не плакать, не грустить.
Меня уж точно навестить
Хозяин наш не позабудет.
Мы с ним друзья,
И всё, что будет,
Он мне покушать принесёт.
Потом почешет мне живот,
За ухом поскребёт, погладит.
И даже песенку споёт.
– Это чего же ради? –
Воскликнул удивлённо Кот.
– А ради сытости моей.
Под пение я ем живей.
– И делаешься всё жирней, –
Добавил Кот, прочь убегая.
----------
Мораль сей басенки простая:
Не дай нам Бог таких друзей!
* * *
Диво
Известно всем, что рыболовы
Раздуть успех всегда готовы.
----------
Намедни
Бреднем
Сообща,
Поймали трое вдруг леща.
Удачи больше не ища,
Смотаться тут они решили.
Потом леща распотрошили
И, как то принято давно,
Повесили его в окно.
Пусть, дескать, сушится до пива.
А вышло вот какое диво.
Под стать вестям их там и сям
С враньём великим пополам
Лещ дулся, рос и расширялся,
На всё окно распространялся,
Всё больше затемняя дом
И отравляя воздух в нём
Гнильём.
----------
Кто с ложью в жизни заодно,
Тому и душно, и темно.
* * *
Перья
Всё. Надоело. Не могу.
Довольно. Хватит. Убегу!..
И убежал он
За кордон.
Без дела там он
Пошатался.
Как что-то где-то поболтался.
Куда-то чем-то окунулся.
И вновь на родину вернулся.
По старым улицам идёт,
Но ничего не узнаёт.
Запутался, устал, согнулся,
Раз сто без толку обернулся,
Примерно столько же запнулся,
Не отдохнул, не пообедал.
А тут ещё Ворона эта.
Следит, как будто он не свой.
И каркает над головой
С охотой явной заклевать,
А не обнять, поцеловать
Прибывшего из далека
Полуживого земляка.
Хотел Ворону он прогнать,
Да, вот беда, забыл, как звать
По-русски эту птицу злую.
Тогда он ей,
Являя злость свою,
Кричит с чужим акцентом: «Эй!
Перья, кыш отсюда!»
А та в ответ: «Привет, Иуда!
Отбросы я всегда клюю,
А не целую».
* * *
Вожак
Расправив чёрное крыло,
Летал он смело за село.
Кричал довольно громко.
Слова во рту не комкал.
От стаи он не отставал.
Поля вокруг неплохо знал.
И молод был при всём при том.
Вот потому-то вожаком
И выбрали его когда-то.
Но как ни сунутся с той даты
К нему в казённый кабинет,
Так Галка-секретарь в ответ:
– Прошу, товарищи, потише.
Его с утра сегодня нет.
То есть он есть, но он всё пишет
И приказал не отвлекать.
На юг когда же улетать
Пришла пора, к нему опять
Вся стая с криком заявилась.
Но Галка снова заступилась:
– Его с утра сегодня нет.
– Да как же это? Столько лет
Срывались дружною мы стаей.
– Сейчас, минуточку, узнаю.
И Галка тихо в кабинет
Вошла и вышла задом вспять.
– Он приказал вам передать:
«Пусть улетают без меня».
----------
Брехня,
Что можно, в небо не маня
Своим натруженным крылом,
Быть вожаком.
* * *
Шахматист
Такой вот «грех» у Мишки был –
Он сильно шахматы любил.
Но, как найдёт кого в партнёры,
Так ждут в лесу великой ссоры.
И никакие уговоры,
Ни чай с малиною, ни мёд
Не помогают – всё ревёт.
А то ещё и лапой бьёт,
Намедни было как-то вот.
Проходит мимо Лось сохатый.
– Привет!
– Привет!
– В три хода мат ты
Не хочешь разве получить?
Лось игроком был тоже страстным.
– В три хода мат? Ну что ж, прекрасно!
Чтоб так кого-то победить,
Нужно великое умение.
И менее,
Чем за четыре хода,
В присутствии всего народа
Хозяин леса проиграл.
Король его с позором пал.
За ним и пал бы Лось сохатый,
Да ладно, вовремя удрал.
----------
Мораль проста тут до предела:
Игрою более умелой
Посмеешь Мишку обижать,
Не будешь знать, куда бежать.
* * *
Анекдот
Идёт по просеке Медведь, хохочет,
И созывает всех вокруг: – Кто хочет
Услышать новый анекдот?
В лесу известно, кто живёт,
Назвать всех сразу невозможно.
Но всякий житель осторожно
За Мишкой следом побежал.
Поскольку всякий обожал
Над анекдотом посмеяться.
– Ну что ж, располагайтесь, братцы, –
Сказал Медведь и сел на пень. –
Займу я вас на целый день,
Такой вот длинный анекдот.
А что до дела, подождёт,
Всеобщий смех куда полезней.
Залезли.
Кто на деревья, кто под них,
Кто просто замер в отдалении,
Кто вместе рядышком присел,
А, кто совсем уж осмелел,
Тот Мишке прямо на колени
Забрался храбро и затих.
Рассказывал Медведь не очень,
Всё про каких-то глупых пчёл.
Два слова скажет и хохочет,
Не объясняя, юмор в чём.
И стало солнце уж садиться
И лес заметно потемнел.
Стал кто-то молча расходиться,
А кто-то тут же засопел.
Посмел,
Однако ж, чиж-юнец
Спросить, предвидится ль конец?
Помялся Мишка, сбавив пыл,
И говорит вдруг тихо: – Я забыл.
Конец-то, братцы, я не помню…
Неровня,
Мелкота,
И та
На косолапого кричала:
– Уж лучше б ты забыл начало!
* * *
Борщ
Намедни это было,
Хозяйка борщ сварила:
Говядинка, картошечка,
Капусточка, морковочка,
Томаты, зелень, чесночок,
Свеколка, перчик и лучок…
Сама поела и решила
Свинью с собакой накормить.
Поставила им целый таз,
Обеим, дескать, в самый раз.
– Мой борщ! – залаяла собака.
– Нет, мой! – захрюкала свинья.
Три дня
Шла между ними драка,
Пока не сбавили свой пыл.
А борщ тем временем простыл,
Прокис давно и забродил.
-----------
Коль всё равно – всем вместе жить,
В одном дворе, как говорится,
Мириться надо и делиться.
* * *
Щенок, хозяин и козёл
Чужой козёл
Во двор забрёл.
А под крыльцом щенок ютился.
Пока он на козла глядел,
Тот в огороде всю капусту съел
И удалился.
Хозяин утром очень рассердился:
– Ты почему добро не уберёг!
– Не знаю, – заскулил щенок. –
А вдруг я вас бы разбудил.
Прогнал мужик несчастного щенка,
Поддав пинка.
А через год большой бездомный пёс
Козла того волкам отнёс,
А мужику тому чего-то откусил.
----------
Не в том хозяйская бравада,
Чтобы на улицу прогнать:
Щенков учить и гладить надо.
Хотя, конечно, как сказать.
* * *
Помёт
Сей случай для того придумал я,
Чтобы понять, как вертится у нас Земля.
----------
В Гостиный двор, как во дворец,
Проник однажды двор-терьер-малец,
На Венский бал явился молодец.
Хотел он соблазнить французскую болонку,
Лизнуть её и в вальсе покружить.
Не всё ж трусливо в подворотне жить.
Однако,
Едва вообще остался жив наш Дон Жуан.
Танцмейстер покусал его, собака,
В кровь,
Такой холёный доберман,
И прорычал ещё вдогонку:
– Беги отсюда, обормот,
Ведь ты не нашего помёта.
----------
Теперь, возможно, объяснит мне кто-то:
Сословия в России вновь –
Это вращение Земли назад или вперёд?
* * *
Малина
Не связывайся с теми, кто сильней,
Партнёры делятся по чину.
----------
Медведь и мужичок Корней
Решили вместе посадить малину.
Медведь кусточков натаскал,
Корней сажал и поливал.
Малина удалась на славу,
Любому бы пришлась по нраву:
Цвет ягод – розовая медь,
Вкус – неземной,
И отделяются легко от плодоножек.
И что же?
– Тут всё моё! – вдруг заявил Медведь,
Когда пришла пора делиться.
Корней стал спорить с ним, рядиться.
Но вмиг
Унял его медвежий рык:
– Проваливай, пока живой!
* * *
Заяц в раю
– Там рай, а здесь бардак! –
Пробарабанил вдруг беляк. –
И убежал в Европу.
Но заячью, простите, попу
В жилище кроличье не пропихнёшь.
Вот и живи, как хошь.
А как?
Зима бесснежная, лесок сквозной,
И стал мишенью белою косой.
А шляпы у охотников чудные,
С пером на трезвых головах.
Короче, ох да ах,
Скорей домой,
Пока живой.
Да здравствуют места родные!
Сугробы по уши, леса густые,
Под каждым пнём готовая нора,
Охотнички весёлые с утра
И дуют не в рожок.
----------
Читай Есенина, дружок.
«Если крикнет рать святая:
«Кинь ты Русь, живи в раю!»
Я скажу: «Не надо рая,
Дайте родину мою»
* * *
Ежовый суп
В лесочке под Москвой,
За лугом,
Ёж поселился из Калуги.
Кто он такой,
Никто не знает,
Как раньше жил, не разглашает.
– Скажи, сосед,
А почему с тобой ежихи нет,
А как тебе нора досталась,
А старая куда девалась,
А детки есть иль были,
А почему нас в гости не зовёшь?
Да ладно б только раз спросили,
А то всё признавайся да скажи.
И донимают не ежи,
А змеи, крысы, выдры, жабы.
Устал от них несчастный Ёж
И, дабы
Отвадить от себя их, наконец,
Позвал всех надоевших в гости,
Сварив супец.
Даю его состав, вдруг пригодится:
Улитки, осы, пауки,
Навозные жуки,
Мокрицы,
Стрекозы, мухи, червяки,
Тритоны, слепни, слизняки,
Пиявки,
Сушёные козявки,
Рыбьи кости,
Чей-то клык,
И сверху хвостик серой мышки.
Поставил Ёж котёл
На стол.
А вонь такая из-под крышки,
Что гости все исчезли вмиг.
----------
Да здравствует ежовый суп –
Всем надоедливым отлуп!
* * *
Заяц и телевизор
– Вчера по телику узнал,
Как сделать шашлычок из жабы,
Представляешь,
Очень хвалят, –
Сказал соседу Ёж. –
Берёшь побольше нож
И режешь пополам.
Потом все бородавки вырезаешь.
Постой, Косой,
А где же телевизор твой?
– А я его кроту отдал,
Пусть слушает хотя бы.
– А сам-то почему смотреть не стал?
– Но я же не медведь,
Чтоб, не дрожа, на то глазеть,
Как волки там
Всё время зубы скалят!
* * *
Клопы
В Москве,
В квартире у Ивана,
Вдруг тьма клопов образовалась.
И обратился он тогда к Сове,
Которая премудрою считалась
И никогда не засыпала рано:
– Скажи,
Как вывести мне этих кровососов?
– Да нет вопросов! –
Ответила Сова. –
Сначала ты их строишь по ранжиру,
Затем командуешь «Ать-два,
Вон из квартиры!»
Не вздумай только рассмеяться.
Ивану некуда деваться,
Поэтому он так и поступил.
Входную дверь открыл,
Распорядился строго,
Клопы и подались цепочкой за порог.
А вот последний маленький не смог
Переползти – упал с порога.
Ивану б подождать немного,
А он расхохотался, как дебил.
Клопишка тот и завопил:
– Ребята,
Возвращаемся, хозяин пошутил!
----------
Мораль достойна тут плаката:
Сперва победы ты добейся,
Потом хоть до упаду смейся.
* * *
Мартышка с кубышкой
Мартышка, та ещё воришка,
Стащила у людей
Бочонок с крышкой.
А что с ним делать, не поймёт.
Подходит к пальме Бегемот.
И спрашивает у него Мартышка:
– Скажи, братишка,
Что это вот, похожее на пень?
– Да это же кубышка.
Бананы сберегают в ней
На чёрный день.
– Какая чушь! –
Воскликнула Мартышка.
Но три банана сунула в кубышку.
Полгода пролетело уж.
Жару сменил сезон дождей,
Похолодало,
Бананов стало мало.
Открыла обезьяна крышку
И чуть не задохнулась враз.
----------
Мораль звучит тут, как приказ:
Что не сберечь, то ешь сейчас.
* * *
Симулянт
Конечно, знал Козёл,
Что лучше в лес не заходить,
Тем более, не с краю.
Но всё равно зашёл,
Уж больно травка там густая.
Решил, наемся и назад в сараи.
Медведя ж хлебом не корми,
Дай побродить
По собственным владениям.
Но вот козла падение
Не видел он ни разу,
Чёрт возьми.
Ну вылез шумно из кустов,
Ну фыркнул импульсивно,
А тот упал на спину и готов,
Обнюхивать и то противно.
Ну а когда Медведь исчез,
Козёл вдруг взял да и воскрес,
Как по приказу.
----------
И нет тут никаких чудес:
Всяк сущий наделён талантом
Быть симулянтом.
* * *
Плохое слово
Если слов «необходимо»
Больше, чем необходимо,
То из них, как следует,
Ничего не следует.
----------
Очень умный мальчик Дима
Шёл по берегу реки.
– Все в округе дураки!
Тут же мост необходимо
С фонарями возвести,
А вон там, как ни крути,
Стадион необходимо,
А вон там ещё бассейн…
Быстро вырос мальчик Дима,
Стал главой округи всей.
Правда, шибко нелюдимым,
В смысле всё не для людей.
Ничего он не построил,
Только слов в речах утроил
И талдычит горячей.
* * *
Иван-дурак и ИИ
К Ивану-дураку,
Что до сих пор не спился,
ИИ с мешком явился.
«Я всех давно согнул в дугу,
Поработил, занейросетил,
Остался ты один, душою светел,
Живёшь своим умом, а так нельзя,
Я научу тебя, как надо».
Затем он взял мешок и говорит:
– Вот посмотри, что в нём лежит,
Не просто пища, а отрада.
Йоркширский пудинг, две сосиски
И односолодовый виски,
Прозрачный, чистый, как слеза.
Живи, Ванюша, по-английски.
– Чего! – наморщил лоб Иван,
Достал берёзовый стакан,
Налил из бочки мутной бражки
И выпил, замочив рубашку.
– Теперь, голубчик, закуси, –
Сказал услужливо ИИ. –
Вот лягушачьи лапки, гузки,
Солоноватый пармезан.
Живи, Ванюша, по-французски.
– Чего! – опять наморщил лоб Иван
И подошёл к порогу,
Достал из погреба сметаны жбан,
Капусту, лук, морковку, сало,
Наелся вдоволь и полез,
На верхний ярус сеновала.
А что ИИ? А он исчез,
Как не бывало.
С поломкой в схеме и мешком.
----------
Нет власти у ИИ над дураком.
И слава Богу!
* * *
Дуб и стервятник
В посёлке Дубовом
Есть Дуб, цепями огороженный.
И вдруг к нему на ветку сел
Стервятник с голой кожею
На голове, на шее и на попе.
Решить явился он вопрос о том,
Кому чего достанется в Европе.
– Мне триста восемьдесят лет
И столько же за мной побед, –
Сказал сурово Дуб в ответ. –
Кому чего я сам решаю.
И так заморского гонца огрел
Другою веткой толщиной со сваю,
Что сгинул тот куда – бог весть.
----------
Мораль я здесь
Такую предлагаю:
С делёжкой к сильному не лезь,
Коль не желаешь весь облезть.
* * *
Дома
Тили-тили-тили-бом,
Заселили новый дом.
Шум и гам стоит кругом.
Стуки, бряки будто гром.
Старый дом идёт на слом,
Поддаётся он с трудом.
И решили все при том:
Сам развалится потом.
И, действительно, потом
Развалился… новый дом.
* * *
Господин и Товарищ
На тропке у реки
Сошлись Кабан и Волк,
И у того клыки
И у того.
Но вепрь матёрый здоровее
И сильнее.
– Посторонись, болван! –
Воскликнул Волк. – Я господин!
– А я товарищ! – возразил Кабан. –
Господь один!
И выпихнул, как хлам,
Присвоившего себе имя божье
К бездорожью.
----------
Ни тога не подходит нам,
Ни плащ без петель,
Мы все равны на этом свете,
Ещё грешны и смертны тоже.
* * *
Разоружение
– Вот это да,
Вот это гребень, борода,
Ну точно важная персона
С высоким уровнем тестостерона! –
Расхваливала Петуха Лиса
Из-за большого колеса
Стоящей во дворе телеги. –
А хвост, такого не видала я вовеки!
Окрас его любую курочку сведёт с ума
Без стрел и лука Купидона.
Да и осанка у тебя породиста, пряма.
И лапы крепкие, как две опоры.
Но жалко, что на них есть шпоры.
А, если б ты их удалил совсем,
Вот эту угрожающую пару,
То был бы первою жар-птицей на селе.
Сходи с утра к ветеринару.
Петух так возгордился, что сходил
И то, что хитрую лису пугало, удалил.
А ночкой тёмною его не стало.
Потом лиса и кур всех потаскала.
----------
Таких примеров и средь нас немало:
Хвалу елейную пропел,
Разоружил и съел.
* * *
Дед Мороз и Фея
Поспорили у Мавзолея
Дед Мороз и Фея,
Кто главный всё ж из них,
Волшебников таких?
– Я чудо всем дарю.
– А я подарки раздаю.
– Я приношу удачу.
– А я на Новый год чудачу.
– Я просьбы исполняю.
– А я природу охраняю.
– Я всех могу от хвори исцелить.
– А я пургу могу враз усмирить.
– А у меня корона классная.
– А у меня костюм атласный.
И вдруг на площадь Красную,
Услышав сей дуэт,
Сам Президент явился.
– В хороших сказках главных нет! –
Сказал и удалился.
----------
Мораль в сей басенке проста,
Как суть текущего момента:
Не спорить надо иногда,
А слушать Президента.
* * *
Просто жадность
Вор ворует и не знает,
Что репей за вишнями.
Денег много не бывает,
Но бывают лишние.
----------
Ночь, затишье,
Вор в чужом саду,
И вишни полное лукошко.
Но на беду
Зажглось хозяйское окошко.
А вору хоть бы хны,
Предательская жадность одолела.
Сперва он снял штаны
И сделал
Как бы куль из них.
Затем стянул с себя рубашку,
Связал её узлом
И тоже загрузил чужим добром.
А в доме дверь уж нараспашку,
И он с ружьём,
Хозяин.
До самых хуторских окраин
Впотьмах
Сквозь гущу лопухов с крапивой
Бежал вор без наживы.
В одних трусах,
Трусы в репьях,
И весь по шею в волдырях.
* * *
Невидимка
– И кто это мне тапочки погрыз!
И кто вот это всё стянул с дивана вниз!
И простыню, и плед с узорами!
И всю подушку истрепал!
И почему карниз валяется со шторами!
А телевизор почему упал!
А почему под тумбочкой журнал!
Ты что его читал!
Чего ты там забился в угол, стыдно!
А глазки лапою зачем прикрыл!
Ты думаешь, тебя не видно!
Чего молчишь, ишь, приуныл! –
Ругает женщина щенка, придя с работы.
----------
Мораль такая тут, друзья:
Собаке учинить бардак никак нельзя,
А человек наделал дел, прикрыл глаза
Купюрою – и нет заботы.
* * *
Два бойца
Крикнул гордо Чебурек
Пирожку с картошкой:
– Тигра я, джигит, абрек,
Ты ж простой лепёшка!
И ответил Пирожок
Чебуреку гордо:
– Ты не тигр, а волк, дружок,
Я ж медвежья морда!
На войне, как на войне,
Там не место слабым.
Бьют врага, спина к спине,
Серый с косолапым.
----------
Вечно ссориться нельзя,
Спесь подобна туче.
Если в бой идут друзья,
Это в сто раз круче.
* * *
Просто Пёс
На выставку собак,
Лохматый Пёс явился,
Породы никакой
И звать никак.
А лес-то рядом.
Взглянул на Пса судья
Суровым взглядом
И говорит:
– Таких участников ещё не видел я,
Без хендлера и без заявки.
Не вздумай в круг вставать,
Тут не какие-нибудь шавки.
Тут хаски,
Бигли, доберманы,
Питбули, доги и афганы,
Мастифы, гампры и пхунсаны.
Все из прославленных элит,
Бойцы,
Любого зверя могут разорвать,
Не подходи к ним без опаски.
И вот осмотр начался.
Судья оценивает экстерьер,
Резцы,
У сук соски, у кобелей мошонки.
А просто Пёс стоит в сторонке,
Отторгнутый за ленточный барьер.
И вдруг
Кабан из леса – прямо в круг.
Всех охватил такой испуг,
Что никакой элиты не осталось,
Она, как иногда,
Поджав хвосты, поразбежалась.
Кабан тогда
На бедного судью попёр и снёс
Того бы без напряга,
Кабы не Пёс, дворняга,
Который встал у вепря на пути.
----------
Вопрос: а что у Муромца Ильи,
Когда он с печки сполз,
Висело на плечах? Ответ: сермяга.
А вот попробуй, победи.
* * *
Космическая записка
– Моя нефть! – Нет, моя!
– Мой газ! – Нет мой!
– Моё море! – Нет, моё!
– Мой материк!..
И вдруг меж спорщиков метеорит
К ногам упал с запиской:
«Берегитесь!
Далёкие враги Земли совсем уж близко,
Год световой один,
Миритесь!
И лучше думайте о том,
Как защитить свой общий дом,
И как вам сообща с врагами биться.
Доброжелатель».
----------
Выходит, прав учёный наш мечтатель,
Циолковский Константин:
Нам Космос шанс даёт объединиться.
* * *
Чужбина
Попал наш Сухов на сафари.
И пишет письмецо домой:
«Неделю бродим по Сахаре,
Жара, песок и сухостой.
Одно я понял, Катерина,
Где нет России, там чужбина,
Без солнца русского тут смерть.
Прошу, Матвеевна, ответь».
----------
Своя земля – что мать для сына,
Тоску по ней не одолеть.
* * *
23.05.2026 19:24
Басни Посохова о мошенниках
Басни Посохова о мошенниках
Москва
2026
Кто обманывает и злоупотребляет доверием в корыстных целях, тот мошенник. К сожалению, мошенничество, особенно в паре с воровством, приобретает иногда такие масштабы, что становится реальной угрозой жизни людей в целом. В данном сборнике содержатся басни, высмеивающие и осуждающие указанные пороки. А в качестве пролога автор использовал своё стихотворение «Лирика баснописца».
Лирика баснописца
Ну, вот не лирик я, поймите,
По сотворению стихов.
Достал вас баснями, уймите,
Уняться сам я не готов.
Гляжу на звёздные поляны,
На золотые миражи,
А в голове всё обезьяны,
Коровы, змеи и ежи.
Медведи, лошади, лягушки,
Лисицы, зайцы, барсуки,
Собаки, волки, овцы, хрюшки,
Павлины, гуси, индюки.
Вороны, дятлы, попугаи,
Пингвины, голуби, орлы,
И эти, чья судьба такая –
Быть вечно глупыми – ослы.
Слоны, так те, ломая кроны,
В любую басню сами прут.
За ними львы, надев короны,
Туда же царственно идут.
С такими верными друзьями,
С такой компанией зверей
Смеяться я могу годами
Над недостатками людей.
* * *
Марксизм и мошенники
– У нас капитализм, –
Сказал доцент студентам. –
И два непримиримых класса,
Буржуазия и пролетариат,
В неодинаковых процентах,
Прав марксизм.
– Не прав! –
Воскликнул именной стипендиат. –
Мошенников у нас сейчас такая масса,
Что это уже третий класс,
А по коварству первый.
И душит беззащитных, как удав.
– Наверно, –
Вздохнул, преподаватель. –
Вчера вот целый час
Какой-то дознаватель
У бабушки выманивал секретный код,
Потом специалист из банка,
Потом из соцуслуг благожелатель,
Потом ещё какой-то вымогатель,
Полдома взяли в оборот.
----------
Изнанка
Всё это рыночной свободы
И прочих дьявольских свобод.
Обман и совесть – антиподы.
* * *
Енот-нечистюля
Один Енот, как вор
Или бандит,
Через крапиву и татарник,
Залез без спроса в чей-то двор.
А там свинарник,
И жирная Свинья в грязи лежит,
Похрюкивает и елозит.
– Ну, вот! –
Вскричал Енот. – Какой позор!
Морковка, репа, яблоки в навозе.
Давай я их к оврагу оттащу,
Прополощу,
Вернусь и всё сложу в корыто.
– Заранее благодарю! –
Ответила Свинья. – Хрю-хрю!
Куда потом исчез Енот,
То шито-крыто.
И был ли в том овраге ручеёк?
_______
Кому тут что-то невдомёк,
Тому моральная пилюля:
Не верьте никаким чистюлям.
* * *
Учитель
Зимою Голубю немножко
Насыпал кто-то хлеба крошки.
Но вдруг, откуда ни возьмись,
Учитель кушать объявился.
И тут ученья начались.
– Не налетай, не торопись!
Один вот так вот подавился.
А, если б слушать не ленился
И обратился бы ко мне,
Я б показал ему, как есть.
Да подожди ты в стороне,
Не лезь!
Успеешь ты ещё покушать.
И Голубь Воробья стал слушать.
Пока он слушал и смотрел,
Учитель хлебушек весь съел.
* * *
Паук и Муха
Спросила Муха
На лету у Паука:
– Зачем в дни эти
Всё новые плетёшь ты сети?
Уж стынь давно, зима близка.
– Не слышу я тебя, старуха, –
Тугим на ухо
Притворясь,
Пробормотал Паук. –
Не мельтеши и не жужжи.
Сядь рядом и скажи,
Что именно тебя тревожит?
Я мухам друг
И помогу, быть может.
– Ась? –
Взаправду будучи слегка глухой,
Переспросила Муха.
И села
Рядышком на сук,
Где в паутине было всё вокруг.
Вмиг на неё напал Паук.
Взлететь она успела,
Да от испуга в сторону не ту.
Уткнулась прямо в сети,
Вскрикнув «Ой!».
– Вот для чего я их плету, –
Признался, наконец, Паук,
Связав добыче крылья, лапки.
----------
Бабки,
Доверчивые, милые старушки,
Держите ушки на макушке:
Злодеи не перевелись на свете.
* * *
Лиса и Петух
– Нет, нам с тобой не по пути, –
Сказал Петух Лисе-пройдохе. –
Не стану я мешок нести.
Та ж снова принялась за вздохи:
– Да я живу-то шаг всего,
За тем вон крайним поворотом.
А, если ты подумал что-то,
Так я совсем не та давно
И ем теперь одно пшено.
Его полно в мешке и этом.
Кому не надо бы, но мне-то
Ты можешь, Петенька, помочь.
За то позволю на всю ночь
Зайти ко мне и подкормиться.
«Неужто впрямь Лиса постится?» –
Засомневался Петушок.
И, чтобы лично убедиться,
Полез в расставленный мешок.
----------
А дальше было то, дружок,
Что всюду и всегда бывает,
Когда вдруг кто-то забывает
Про чьё-то рыльце и пушок.
* * *
Вопрос баснописца
Я это так, для диалога.
----------
На свете всех и всяких много,
И каждый дом свой бережёт.
Но тут намедни как-то вот
Собрание в лесу случилось.
Зарянка, было, отлучилась
И вдруг ещё одно яйцо в гнезде,
Лежит по центру в тесноте,
Но больше вроде и светлее.
На днях и с трясогузкой то ж,
И с пеночкой, и с соловьихой.
Поднялся гомон, гам, галдёж.
– Подумаешь, какое лихо –
Не те параметры и цвет,
Чужих яиц в природе нет,
Несёмся мы для общей цели!
----------
Вопрос:
И кто ж такое произнёс
С высокой ели?
* * *
Жизнь на Марсе
Решил вдруг Бог,
Что на Земле мир плох,
Организован он безбожно,
И всё возможно.
А, значит, надо бы послать
На Марс всех понемногу.
Нельзя ж, ей-богу,
Без жизни космос оставлять.
Прошло столетие.
И как же попаданцы там живут?
А также, как на этом свете:
Завидуют, воруют, врут,
Не любят, ленятся, дерутся.
Бог видит всё
И в замешательстве гадает,
Аж нимб не так сияет:
Ослёнку дарит жизнь осёл,
Козлёнку, стало быть, козёл,
Откуда ж нелюди берутся!
* * *
Лисья память
В курятник забралась Лиса.
Но не было в деревне пса,
Который не имел бы весу.
Услышав лай, Лисица – к лесу.
А псы за ней. Не псы, а бесы
В собачьих шкурах.
О курах
Думалось Лисе:
«Стать жертвой из-за них проклятых.
Да пропади они совсем!
Забуду даже, как едят их.
Дай Бог, мне только убежать».
Бог дал и полежать
На бугорке, покрытом мохом.
«Как я могла так думать плохо
О милых птичках, вот дурёха, –
Смеялась над собой Лиса. –
Забыть о курах – чудеса!»
* * *
Общий род
В каком-то сказочном краю,
Как и положено царю,
Без компенсаций, просто даром,
Могучий Лев одним ударом
Сдирает шкуры со зверья.
Тем мало нижнего белья:
И холодно, и стыдно,
И больно, и обидно.
Но делать нечего, идут
Туда, где царствует Кот-плут.
Тот всё, что нужно, продаёт.
Но тоже так при том сдерёт,
Что сразу видно – Лев и Кот
Один имеют общий род.
* * *
Портной
Какой-то Ёж, сочтя иголки,
Что были на его спине,
А также то сочтя, что не
Хватает будто бы портных
И потому вещей простых,
Решил начать кроить и шить.
И вот к весне на барахолке,
Благодаря которой можно жить,
Не расточаясь на поклоны,
Вдруг появились панталоны.
«Весенние» назвал их Ёж.
– За что так здорово дерёшь? –
Спросила у него Коза.
Но, услыхав в ответ: «Глаза
Протри и посмотри, что за
Тобой уж очередь стоит»,
Добавила: – Ну, паразит!
Завёртывай давай.
Прошло полгода. Рай,
Везение
Ежу сполна на барахолке.
Те ж панталоны, с той же полки,
Он продаёт дороже вдвое.
Название-то у штанов другое –
«Осенние».
* * *
Хитрецы
Во рту у одного
Два языка с рожденья было.
И, как ни встретит он кого,
Так сразу спорить – во, хитрило! –
Что вместе на двоих
У них
Не два, как надо, языка,
А три найдётся.
Конечно, всякий тут смеётся
И в спор идёт наверняка.
«Не верю, парень, не дури».
А рты открыли – правда, три.
«Гони монету, да смотри,
Так глупо впредь не попадайся».
Собрал он денег, хоть купайся.
Но вмиг однажды бедным стал,
Поскольку сам впросак попал:
На кон поставил всю сберкнижку,
А вышло зря оно и лишку.
У одного, у старика,
Вообще рот был без языка.
Но как старик тот говорил,
Никто не знает – во, схитрил!
----------
Не уморил
Я вас, конечно, этой басней.
Беда не в том. Куда опасней
Себе казаться кем-то вроде
Единственного хитреца в природе.
* * *
Заячьи уши
В лесу переполох:
Солидный Заяц, что не спился,
В красавицу Лису влюбился.
«Ты дуб, ты пень, ты лох.
Тебе пора уж на погост,
А ты запал на рыжий хвост.
Нашёл же, на кого молиться.
Не лучше ль сразу удавиться» –
Кричали все ему вослед.
Но нет,
Решил он на Лисе жениться.
Тому радёхонька была Лиса:
– Не надо мужа мне другого.
Свели нас, видно, небеса.
Дай лапу, дед,
И никого не слушай…
Остались после свадьбы от Косого
Только уши.
----------
Любого
Любовь готова погубить
И надо знать, кого любить.
* * *
Инфляция на болоте
Подкрался Бобр к Осине
И говорит:
– В плотине
Моей дыра опять.
Так что давай
Пушистых веточек штук пять.
– А раньше ты просил четыре,
Три,
Две,
Одну.
– Инфляция бушует в мире,
Цена на жизнь растёт везде.
– Но я и так едва
Жива.
– Не умоляй.
Я торговаться не люблю,
А то возьму да подпилю.
И вся как есть пойдёшь ко дну.
----------
Свободный рынок без оков
Всегда таков:
Чуть наши деньги подрастут,
Зубастый Бобр тут как тут.
* * *
Воронья месть
Уж сколько раз твердили миру,
Что месть гнусна, вредна. Но только проку нет.
Вот вам пример, как мстят и через двести лет.
----------
Ворона, где-то прикупив кусочек сыру,
На ель опять же взгромоздясь,
С Лисою разобраться собралась.
А сыр в когтях держала.
На ту беду Лисица прибежала.
Ворона ей и говорит, швырнув продукт на землю:
– Лесть гнусную и вредную я не приемлю.
Поэтому в знак искреннего восхищения
Твоим блистательным умом
И замечательным хвостом
Прими, подруга, угощение.
Лисицына вскружилась голова,
Хоть сырного и не было у сыру духа.
Зато какие аппетитные слова
Для уха.
И даром корм притом.
Короче, сыр Лисица сразу съела.
Ворона тут же улетела,
Свой замысел осуществив сполна
Коварным способом, известным всему миру.
Лиса же ночью околела.
Откуда знать могла она,
Что нет давно съедобного в России сыру.
* * *
Муравей и Стрекоза
Попрыгунья Стрекоза
Лето красное пропела,
Оглянуться не успела,
Как зима катит в глаза.
Но не тем удручена,
К Муравью ползёт она:
– Схорони меня, кум милый,
Дай мне отдышаться силы
И хотя бы пару дней
Не пускай ко мне друзей.
– Кумушка, мне странно это,
Отдохнула ли ты в лето? –
Говорит ей Муравей.
– Я про отдых не забыла
И, что надо, получила
От любезных стрекозлов.
Ну, а ты к зиме готов?
– Был готов. Но, было дело,
Тут ко мне оса подсела.
Я её и пожалел,
Накормил и обогрел.
А она припасы съела
И внезапно улетела,
Будто вовсе без души.
– Связь с осою, это смело:
Вот теперь и попляши!
* * *
Куриная любовь
И вновь
На смертный петушиный бой
Явилась курочка одна.
– Ко-ко! – прококола она,
С восторгом крыльями взмахнула
И победителя, и приз его, мешок зерна,
К себе в курятник умыкнула.
Петух, как и любой
После таких боёв, был очень плох
И ровно через сутки сдох.
А курочка на новый бой явилась
И новым призом поживилась.
----------
Уж такова куриная любовь.
* * *
Вор и Молва
Метёт по городу Молва
И вьётся.
----------
Все знают, что она права,
А ей неймётся.
Кричит, что всё равно его посадит.
Подумал Вор: «Нехорошо!»
И каяться к Молве пришёл
На площадь главную из мэрии:
– Прости, родная, Христа ради! –
И глазки увлажнил, как нищий дед.
На что послышалось в ответ:
– Ты лучше сдайся,
А не кайся.
Молва слезам не верит!
* * *
Муравьед-заказчик
Все обижают муравьишек:
То их придавит лапой мишка,
То прокопает дырку крот,
То заяц пнёт,
То ёжик ткнёт,
То белка шишку в них швырнёт,
Нет им, букашечкам, покоя.
И вдруг такое.
– Лечу я, значит, с краю пашни, –
Жужжит мохнатый Шмель. – А там
Бобры дома возводят вам,
Похожие на башни.
При этом клевер губят, хоть реви.
Пришли на стройку муравьи
И спрашивают у бобров:
– А кто заказчик?
– Муравьед, –
Услышали они в ответ.
----------
Морали никакой тут нет,
Поскольку я плохой рассказчик.
А, может быть, и есть, без слов.
* * *
Кощей-арендодатель
Устал Кощей всё делать сам:
Копить сокровища, как хлам,
Манишку, бабочку стирать,
Штаны, рубашку и перчатки,
Накидку типа плащ-палатки,
Скотину, земли отбирать,
Царевен тайно похищать,
Томить во тьме чужих невест,
Пугая сущих всех окрест,
Кольчугу ржавую чинить,
Корону драить, меч точить,
Который как бы кладенец.
Вот и решил он, наконец,
Спокойно в старости пожить,
Без лишних дум, как говорится,
О том, что в логове твориться.
Короче, сдал он свой дворец
Барсучьему семейству.
Арендодателю – уход и кров,
А арендаторам – всё по наследству.
Уж сколько минуло веков,
Но те ж потомки барсуков,
Уход за старцем продолжая,
Всё смерти ждут его, не зная,
Что он бессмертный.
Готовя договор арендный,
Кощей не заявил о том
И не покаялся потом.
----------
Одна в сей басенке мораль,
Другой не вижу тут вообще я:
Не верьте старикам-кощеям!
А барсуков, конечно, жаль.
* * *
Баба-яга и мошенники
– Красивой хочешь стать? –
Спросила Бабушку-ягу Змея.
– Хочу.
– Тогда избушку надобно продать
И деньги мне отдать,
А я похлопочу
Перед пластическим хирургом.
Итог:
Змея с деньгами уползла,
Хирург же оказался не врачом,
А секачом-придурком,
Судья-единорог
Избушку бабушке-яге вернул,
Её же кто-то обманул,
Карга не может быть ни дивой,
Ни красивой.
А деньги где?
А кто их знает.
За них никто не отвечает.
Мошенники везде!
----------
Марали в басне сей немножко:
Не лезь в избу на курьих ножках.
* * *
Разоружение
– Вот это да,
Вот это гребень, борода,
Ну точно важная персона
С высоким уровнем тестостерона! –
Расхваливала Петуха Лиса
Из-за большого колеса
Стоящей во дворе телеги. –
А хвост, такого не видала я вовеки!
Окрас его любую курочку сведёт с ума
Без стрел и лука Купидона.
Да и осанка у тебя породиста, пряма.
И лапы крепкие, как две опоры.
Но жалко, что на них есть шпоры.
А, если б ты их удалил совсем,
Вот эту угрожающую пару,
То был бы первою жар-птицей на селе.
Сходи с утра к ветеринару.
Петух так возгордился, что сходил
И то, что хитрую лису пугало, удалил.
А ночкой тёмною его не стало.
Потом лиса и кур всех потаскала.
----------
Таких примеров и средь нас немало:
Хвалу елейную пропел,
Разоружил и съел.
* * *
Змей Рыныч
Очень много лет назад
Жил у нас Змей Рыныч, гад.
Никого он не любил,
Врал, обманывал, хитрил.
Люд простой считал за сброд,
В долг, в нужду, в порок вводил.
Ладно, если б только жил,
Но он и сейчас живёт.
----------
К примеру, вот.
– Суй рыло глубже! –
Сказал Енот. –
И тут ещё подрой!
Свинье бы поваляться в луже,
А не валить свой дом родной.
Но что поделаешь, землица
Под домом сим Еноту отошла
За невозврат долгов, как говорится.
Рекламная хвала отходов пищевых
Свинью коварно подвела.
Чтоб их приобрести на год вперёд,
Она кредитов набрала
В Енотовом приватном банке
С огромными процентами на них.
А в качестве приманки,
Списать часть суммы долговой,
Он предложил Свинье самой
Свалить свинарник свой.
* * *
Врунишка
– Узнал я, братцы, что на поле
Мешок с капустою стоит.
А, может, даже и с морковкой.
«Ну, молодец, провёл их ловко.
Пусть порезвятся, пусть бегут.
На пользу только, не умрут» –
Хвалил себя Зайчишка-плут.
Но через час помимо воли
И сам туда же побежал:
«А вдруг я правду им сказал?»
----------
Мораль тут вот в чём состоит:
Обманешь, обхитришь, соврёшь,
Потом и сам не разберёшь,
Где в жизни правда, а где ложь.
* * *
Жук и лягушка
Случилось – надо дровосеку,
Имею я в виду Жука,
Вдруг перебраться через реку.
Подумал он: «Ох, широка».
И уж хотел взлететь, как мушка.
Но тут заквакала Лягушка:
– Давай, дружище, помогу.
На том мы будем берегу
С тобою быстро и надёжно.
– А ты под воду не уйдёшь?
– Ну ты, усатенький, даёшь!
Да разве ж так с друзьями можно.
И Жук тихонько, осторожно
Вскарабкался на спину к ней.
Поплыли
(Речка – не ручей).
Когда на середине были,
Лягушка тут и говорит:
– Чего-то как спина болит, –
И сразу – шмыг под воду.
Жуку, бедняге, дальше ходу,
Конечно, нет – закончен путь,
Осталось только лишь тонуть.
Хотя немного, как-нибудь
Пытался он ещё грести.
– Прости, усатенький, прости, –
Услышал он издалека. –
Плохая я тебе подружка,
Изменница и врушка…
----------
Наверное,
Лягушка может быть царевной.
Но в сказке и для дурака.
* * *
Люди и мамонты
Пять тысяч лет назад,
Не предъявив верительные грамоты,
Явились на Таймыр вдруг мамонты.
А кто ж таким соседям будет рад,
Которые за день травы съедают тонны.
А люди были и тогда бесцеремонны,
Задиристы, жестоки и горды.
Но коль пришла одна беда на все роды,
Сплотились, подружились, встали
В единый строй и недругов загнали
В могилу вечной мерзлоты.
----------
Обман, измена, жадность, грех,
Как пропасти, разъединяют всех.
Сближают страх, невзгоды, беды
И долгожданные победы.
* * *
Просто жадность
Вор ворует и не знает,
Что репей за вишнями.
Денег много не бывает,
Но бывают лишние.
----------
Ночь, затишье,
Вор в чужом саду,
И вишни полное лукошко.
Но на беду
Зажглось хозяйское окошко.
А вору хоть бы хны,
Предательская жадность одолела.
Сперва он снял штаны
И сделал
Как бы куль из них.
Затем стянул с себя рубашку,
Связал её узлом
И тоже загрузил чужим добром.
А в доме дверь уж нараспашку,
И он с ружьём,
Хозяин.
До самых хуторских окраин
Впотьмах
Сквозь гущу лопухов с крапивой
Бежал вор без наживы.
В одних трусах,
Трусы в репьях,
И весь по шею в волдырях.
* * *
Москва
2026
Кто обманывает и злоупотребляет доверием в корыстных целях, тот мошенник. К сожалению, мошенничество, особенно в паре с воровством, приобретает иногда такие масштабы, что становится реальной угрозой жизни людей в целом. В данном сборнике содержатся басни, высмеивающие и осуждающие указанные пороки. А в качестве пролога автор использовал своё стихотворение «Лирика баснописца».
Лирика баснописца
Ну, вот не лирик я, поймите,
По сотворению стихов.
Достал вас баснями, уймите,
Уняться сам я не готов.
Гляжу на звёздные поляны,
На золотые миражи,
А в голове всё обезьяны,
Коровы, змеи и ежи.
Медведи, лошади, лягушки,
Лисицы, зайцы, барсуки,
Собаки, волки, овцы, хрюшки,
Павлины, гуси, индюки.
Вороны, дятлы, попугаи,
Пингвины, голуби, орлы,
И эти, чья судьба такая –
Быть вечно глупыми – ослы.
Слоны, так те, ломая кроны,
В любую басню сами прут.
За ними львы, надев короны,
Туда же царственно идут.
С такими верными друзьями,
С такой компанией зверей
Смеяться я могу годами
Над недостатками людей.
* * *
Марксизм и мошенники
– У нас капитализм, –
Сказал доцент студентам. –
И два непримиримых класса,
Буржуазия и пролетариат,
В неодинаковых процентах,
Прав марксизм.
– Не прав! –
Воскликнул именной стипендиат. –
Мошенников у нас сейчас такая масса,
Что это уже третий класс,
А по коварству первый.
И душит беззащитных, как удав.
– Наверно, –
Вздохнул, преподаватель. –
Вчера вот целый час
Какой-то дознаватель
У бабушки выманивал секретный код,
Потом специалист из банка,
Потом из соцуслуг благожелатель,
Потом ещё какой-то вымогатель,
Полдома взяли в оборот.
----------
Изнанка
Всё это рыночной свободы
И прочих дьявольских свобод.
Обман и совесть – антиподы.
* * *
Енот-нечистюля
Один Енот, как вор
Или бандит,
Через крапиву и татарник,
Залез без спроса в чей-то двор.
А там свинарник,
И жирная Свинья в грязи лежит,
Похрюкивает и елозит.
– Ну, вот! –
Вскричал Енот. – Какой позор!
Морковка, репа, яблоки в навозе.
Давай я их к оврагу оттащу,
Прополощу,
Вернусь и всё сложу в корыто.
– Заранее благодарю! –
Ответила Свинья. – Хрю-хрю!
Куда потом исчез Енот,
То шито-крыто.
И был ли в том овраге ручеёк?
_______
Кому тут что-то невдомёк,
Тому моральная пилюля:
Не верьте никаким чистюлям.
* * *
Учитель
Зимою Голубю немножко
Насыпал кто-то хлеба крошки.
Но вдруг, откуда ни возьмись,
Учитель кушать объявился.
И тут ученья начались.
– Не налетай, не торопись!
Один вот так вот подавился.
А, если б слушать не ленился
И обратился бы ко мне,
Я б показал ему, как есть.
Да подожди ты в стороне,
Не лезь!
Успеешь ты ещё покушать.
И Голубь Воробья стал слушать.
Пока он слушал и смотрел,
Учитель хлебушек весь съел.
* * *
Паук и Муха
Спросила Муха
На лету у Паука:
– Зачем в дни эти
Всё новые плетёшь ты сети?
Уж стынь давно, зима близка.
– Не слышу я тебя, старуха, –
Тугим на ухо
Притворясь,
Пробормотал Паук. –
Не мельтеши и не жужжи.
Сядь рядом и скажи,
Что именно тебя тревожит?
Я мухам друг
И помогу, быть может.
– Ась? –
Взаправду будучи слегка глухой,
Переспросила Муха.
И села
Рядышком на сук,
Где в паутине было всё вокруг.
Вмиг на неё напал Паук.
Взлететь она успела,
Да от испуга в сторону не ту.
Уткнулась прямо в сети,
Вскрикнув «Ой!».
– Вот для чего я их плету, –
Признался, наконец, Паук,
Связав добыче крылья, лапки.
----------
Бабки,
Доверчивые, милые старушки,
Держите ушки на макушке:
Злодеи не перевелись на свете.
* * *
Лиса и Петух
– Нет, нам с тобой не по пути, –
Сказал Петух Лисе-пройдохе. –
Не стану я мешок нести.
Та ж снова принялась за вздохи:
– Да я живу-то шаг всего,
За тем вон крайним поворотом.
А, если ты подумал что-то,
Так я совсем не та давно
И ем теперь одно пшено.
Его полно в мешке и этом.
Кому не надо бы, но мне-то
Ты можешь, Петенька, помочь.
За то позволю на всю ночь
Зайти ко мне и подкормиться.
«Неужто впрямь Лиса постится?» –
Засомневался Петушок.
И, чтобы лично убедиться,
Полез в расставленный мешок.
----------
А дальше было то, дружок,
Что всюду и всегда бывает,
Когда вдруг кто-то забывает
Про чьё-то рыльце и пушок.
* * *
Вопрос баснописца
Я это так, для диалога.
----------
На свете всех и всяких много,
И каждый дом свой бережёт.
Но тут намедни как-то вот
Собрание в лесу случилось.
Зарянка, было, отлучилась
И вдруг ещё одно яйцо в гнезде,
Лежит по центру в тесноте,
Но больше вроде и светлее.
На днях и с трясогузкой то ж,
И с пеночкой, и с соловьихой.
Поднялся гомон, гам, галдёж.
– Подумаешь, какое лихо –
Не те параметры и цвет,
Чужих яиц в природе нет,
Несёмся мы для общей цели!
----------
Вопрос:
И кто ж такое произнёс
С высокой ели?
* * *
Жизнь на Марсе
Решил вдруг Бог,
Что на Земле мир плох,
Организован он безбожно,
И всё возможно.
А, значит, надо бы послать
На Марс всех понемногу.
Нельзя ж, ей-богу,
Без жизни космос оставлять.
Прошло столетие.
И как же попаданцы там живут?
А также, как на этом свете:
Завидуют, воруют, врут,
Не любят, ленятся, дерутся.
Бог видит всё
И в замешательстве гадает,
Аж нимб не так сияет:
Ослёнку дарит жизнь осёл,
Козлёнку, стало быть, козёл,
Откуда ж нелюди берутся!
* * *
Лисья память
В курятник забралась Лиса.
Но не было в деревне пса,
Который не имел бы весу.
Услышав лай, Лисица – к лесу.
А псы за ней. Не псы, а бесы
В собачьих шкурах.
О курах
Думалось Лисе:
«Стать жертвой из-за них проклятых.
Да пропади они совсем!
Забуду даже, как едят их.
Дай Бог, мне только убежать».
Бог дал и полежать
На бугорке, покрытом мохом.
«Как я могла так думать плохо
О милых птичках, вот дурёха, –
Смеялась над собой Лиса. –
Забыть о курах – чудеса!»
* * *
Общий род
В каком-то сказочном краю,
Как и положено царю,
Без компенсаций, просто даром,
Могучий Лев одним ударом
Сдирает шкуры со зверья.
Тем мало нижнего белья:
И холодно, и стыдно,
И больно, и обидно.
Но делать нечего, идут
Туда, где царствует Кот-плут.
Тот всё, что нужно, продаёт.
Но тоже так при том сдерёт,
Что сразу видно – Лев и Кот
Один имеют общий род.
* * *
Портной
Какой-то Ёж, сочтя иголки,
Что были на его спине,
А также то сочтя, что не
Хватает будто бы портных
И потому вещей простых,
Решил начать кроить и шить.
И вот к весне на барахолке,
Благодаря которой можно жить,
Не расточаясь на поклоны,
Вдруг появились панталоны.
«Весенние» назвал их Ёж.
– За что так здорово дерёшь? –
Спросила у него Коза.
Но, услыхав в ответ: «Глаза
Протри и посмотри, что за
Тобой уж очередь стоит»,
Добавила: – Ну, паразит!
Завёртывай давай.
Прошло полгода. Рай,
Везение
Ежу сполна на барахолке.
Те ж панталоны, с той же полки,
Он продаёт дороже вдвое.
Название-то у штанов другое –
«Осенние».
* * *
Хитрецы
Во рту у одного
Два языка с рожденья было.
И, как ни встретит он кого,
Так сразу спорить – во, хитрило! –
Что вместе на двоих
У них
Не два, как надо, языка,
А три найдётся.
Конечно, всякий тут смеётся
И в спор идёт наверняка.
«Не верю, парень, не дури».
А рты открыли – правда, три.
«Гони монету, да смотри,
Так глупо впредь не попадайся».
Собрал он денег, хоть купайся.
Но вмиг однажды бедным стал,
Поскольку сам впросак попал:
На кон поставил всю сберкнижку,
А вышло зря оно и лишку.
У одного, у старика,
Вообще рот был без языка.
Но как старик тот говорил,
Никто не знает – во, схитрил!
----------
Не уморил
Я вас, конечно, этой басней.
Беда не в том. Куда опасней
Себе казаться кем-то вроде
Единственного хитреца в природе.
* * *
Заячьи уши
В лесу переполох:
Солидный Заяц, что не спился,
В красавицу Лису влюбился.
«Ты дуб, ты пень, ты лох.
Тебе пора уж на погост,
А ты запал на рыжий хвост.
Нашёл же, на кого молиться.
Не лучше ль сразу удавиться» –
Кричали все ему вослед.
Но нет,
Решил он на Лисе жениться.
Тому радёхонька была Лиса:
– Не надо мужа мне другого.
Свели нас, видно, небеса.
Дай лапу, дед,
И никого не слушай…
Остались после свадьбы от Косого
Только уши.
----------
Любого
Любовь готова погубить
И надо знать, кого любить.
* * *
Инфляция на болоте
Подкрался Бобр к Осине
И говорит:
– В плотине
Моей дыра опять.
Так что давай
Пушистых веточек штук пять.
– А раньше ты просил четыре,
Три,
Две,
Одну.
– Инфляция бушует в мире,
Цена на жизнь растёт везде.
– Но я и так едва
Жива.
– Не умоляй.
Я торговаться не люблю,
А то возьму да подпилю.
И вся как есть пойдёшь ко дну.
----------
Свободный рынок без оков
Всегда таков:
Чуть наши деньги подрастут,
Зубастый Бобр тут как тут.
* * *
Воронья месть
Уж сколько раз твердили миру,
Что месть гнусна, вредна. Но только проку нет.
Вот вам пример, как мстят и через двести лет.
----------
Ворона, где-то прикупив кусочек сыру,
На ель опять же взгромоздясь,
С Лисою разобраться собралась.
А сыр в когтях держала.
На ту беду Лисица прибежала.
Ворона ей и говорит, швырнув продукт на землю:
– Лесть гнусную и вредную я не приемлю.
Поэтому в знак искреннего восхищения
Твоим блистательным умом
И замечательным хвостом
Прими, подруга, угощение.
Лисицына вскружилась голова,
Хоть сырного и не было у сыру духа.
Зато какие аппетитные слова
Для уха.
И даром корм притом.
Короче, сыр Лисица сразу съела.
Ворона тут же улетела,
Свой замысел осуществив сполна
Коварным способом, известным всему миру.
Лиса же ночью околела.
Откуда знать могла она,
Что нет давно съедобного в России сыру.
* * *
Муравей и Стрекоза
Попрыгунья Стрекоза
Лето красное пропела,
Оглянуться не успела,
Как зима катит в глаза.
Но не тем удручена,
К Муравью ползёт она:
– Схорони меня, кум милый,
Дай мне отдышаться силы
И хотя бы пару дней
Не пускай ко мне друзей.
– Кумушка, мне странно это,
Отдохнула ли ты в лето? –
Говорит ей Муравей.
– Я про отдых не забыла
И, что надо, получила
От любезных стрекозлов.
Ну, а ты к зиме готов?
– Был готов. Но, было дело,
Тут ко мне оса подсела.
Я её и пожалел,
Накормил и обогрел.
А она припасы съела
И внезапно улетела,
Будто вовсе без души.
– Связь с осою, это смело:
Вот теперь и попляши!
* * *
Куриная любовь
И вновь
На смертный петушиный бой
Явилась курочка одна.
– Ко-ко! – прококола она,
С восторгом крыльями взмахнула
И победителя, и приз его, мешок зерна,
К себе в курятник умыкнула.
Петух, как и любой
После таких боёв, был очень плох
И ровно через сутки сдох.
А курочка на новый бой явилась
И новым призом поживилась.
----------
Уж такова куриная любовь.
* * *
Вор и Молва
Метёт по городу Молва
И вьётся.
----------
Все знают, что она права,
А ей неймётся.
Кричит, что всё равно его посадит.
Подумал Вор: «Нехорошо!»
И каяться к Молве пришёл
На площадь главную из мэрии:
– Прости, родная, Христа ради! –
И глазки увлажнил, как нищий дед.
На что послышалось в ответ:
– Ты лучше сдайся,
А не кайся.
Молва слезам не верит!
* * *
Муравьед-заказчик
Все обижают муравьишек:
То их придавит лапой мишка,
То прокопает дырку крот,
То заяц пнёт,
То ёжик ткнёт,
То белка шишку в них швырнёт,
Нет им, букашечкам, покоя.
И вдруг такое.
– Лечу я, значит, с краю пашни, –
Жужжит мохнатый Шмель. – А там
Бобры дома возводят вам,
Похожие на башни.
При этом клевер губят, хоть реви.
Пришли на стройку муравьи
И спрашивают у бобров:
– А кто заказчик?
– Муравьед, –
Услышали они в ответ.
----------
Морали никакой тут нет,
Поскольку я плохой рассказчик.
А, может быть, и есть, без слов.
* * *
Кощей-арендодатель
Устал Кощей всё делать сам:
Копить сокровища, как хлам,
Манишку, бабочку стирать,
Штаны, рубашку и перчатки,
Накидку типа плащ-палатки,
Скотину, земли отбирать,
Царевен тайно похищать,
Томить во тьме чужих невест,
Пугая сущих всех окрест,
Кольчугу ржавую чинить,
Корону драить, меч точить,
Который как бы кладенец.
Вот и решил он, наконец,
Спокойно в старости пожить,
Без лишних дум, как говорится,
О том, что в логове твориться.
Короче, сдал он свой дворец
Барсучьему семейству.
Арендодателю – уход и кров,
А арендаторам – всё по наследству.
Уж сколько минуло веков,
Но те ж потомки барсуков,
Уход за старцем продолжая,
Всё смерти ждут его, не зная,
Что он бессмертный.
Готовя договор арендный,
Кощей не заявил о том
И не покаялся потом.
----------
Одна в сей басенке мораль,
Другой не вижу тут вообще я:
Не верьте старикам-кощеям!
А барсуков, конечно, жаль.
* * *
Баба-яга и мошенники
– Красивой хочешь стать? –
Спросила Бабушку-ягу Змея.
– Хочу.
– Тогда избушку надобно продать
И деньги мне отдать,
А я похлопочу
Перед пластическим хирургом.
Итог:
Змея с деньгами уползла,
Хирург же оказался не врачом,
А секачом-придурком,
Судья-единорог
Избушку бабушке-яге вернул,
Её же кто-то обманул,
Карга не может быть ни дивой,
Ни красивой.
А деньги где?
А кто их знает.
За них никто не отвечает.
Мошенники везде!
----------
Марали в басне сей немножко:
Не лезь в избу на курьих ножках.
* * *
Разоружение
– Вот это да,
Вот это гребень, борода,
Ну точно важная персона
С высоким уровнем тестостерона! –
Расхваливала Петуха Лиса
Из-за большого колеса
Стоящей во дворе телеги. –
А хвост, такого не видала я вовеки!
Окрас его любую курочку сведёт с ума
Без стрел и лука Купидона.
Да и осанка у тебя породиста, пряма.
И лапы крепкие, как две опоры.
Но жалко, что на них есть шпоры.
А, если б ты их удалил совсем,
Вот эту угрожающую пару,
То был бы первою жар-птицей на селе.
Сходи с утра к ветеринару.
Петух так возгордился, что сходил
И то, что хитрую лису пугало, удалил.
А ночкой тёмною его не стало.
Потом лиса и кур всех потаскала.
----------
Таких примеров и средь нас немало:
Хвалу елейную пропел,
Разоружил и съел.
* * *
Змей Рыныч
Очень много лет назад
Жил у нас Змей Рыныч, гад.
Никого он не любил,
Врал, обманывал, хитрил.
Люд простой считал за сброд,
В долг, в нужду, в порок вводил.
Ладно, если б только жил,
Но он и сейчас живёт.
----------
К примеру, вот.
– Суй рыло глубже! –
Сказал Енот. –
И тут ещё подрой!
Свинье бы поваляться в луже,
А не валить свой дом родной.
Но что поделаешь, землица
Под домом сим Еноту отошла
За невозврат долгов, как говорится.
Рекламная хвала отходов пищевых
Свинью коварно подвела.
Чтоб их приобрести на год вперёд,
Она кредитов набрала
В Енотовом приватном банке
С огромными процентами на них.
А в качестве приманки,
Списать часть суммы долговой,
Он предложил Свинье самой
Свалить свинарник свой.
* * *
Врунишка
– Узнал я, братцы, что на поле
Мешок с капустою стоит.
А, может, даже и с морковкой.
«Ну, молодец, провёл их ловко.
Пусть порезвятся, пусть бегут.
На пользу только, не умрут» –
Хвалил себя Зайчишка-плут.
Но через час помимо воли
И сам туда же побежал:
«А вдруг я правду им сказал?»
----------
Мораль тут вот в чём состоит:
Обманешь, обхитришь, соврёшь,
Потом и сам не разберёшь,
Где в жизни правда, а где ложь.
* * *
Жук и лягушка
Случилось – надо дровосеку,
Имею я в виду Жука,
Вдруг перебраться через реку.
Подумал он: «Ох, широка».
И уж хотел взлететь, как мушка.
Но тут заквакала Лягушка:
– Давай, дружище, помогу.
На том мы будем берегу
С тобою быстро и надёжно.
– А ты под воду не уйдёшь?
– Ну ты, усатенький, даёшь!
Да разве ж так с друзьями можно.
И Жук тихонько, осторожно
Вскарабкался на спину к ней.
Поплыли
(Речка – не ручей).
Когда на середине были,
Лягушка тут и говорит:
– Чего-то как спина болит, –
И сразу – шмыг под воду.
Жуку, бедняге, дальше ходу,
Конечно, нет – закончен путь,
Осталось только лишь тонуть.
Хотя немного, как-нибудь
Пытался он ещё грести.
– Прости, усатенький, прости, –
Услышал он издалека. –
Плохая я тебе подружка,
Изменница и врушка…
----------
Наверное,
Лягушка может быть царевной.
Но в сказке и для дурака.
* * *
Люди и мамонты
Пять тысяч лет назад,
Не предъявив верительные грамоты,
Явились на Таймыр вдруг мамонты.
А кто ж таким соседям будет рад,
Которые за день травы съедают тонны.
А люди были и тогда бесцеремонны,
Задиристы, жестоки и горды.
Но коль пришла одна беда на все роды,
Сплотились, подружились, встали
В единый строй и недругов загнали
В могилу вечной мерзлоты.
----------
Обман, измена, жадность, грех,
Как пропасти, разъединяют всех.
Сближают страх, невзгоды, беды
И долгожданные победы.
* * *
Просто жадность
Вор ворует и не знает,
Что репей за вишнями.
Денег много не бывает,
Но бывают лишние.
----------
Ночь, затишье,
Вор в чужом саду,
И вишни полное лукошко.
Но на беду
Зажглось хозяйское окошко.
А вору хоть бы хны,
Предательская жадность одолела.
Сперва он снял штаны
И сделал
Как бы куль из них.
Затем стянул с себя рубашку,
Связал её узлом
И тоже загрузил чужим добром.
А в доме дверь уж нараспашку,
И он с ружьём,
Хозяин.
До самых хуторских окраин
Впотьмах
Сквозь гущу лопухов с крапивой
Бежал вор без наживы.
В одних трусах,
Трусы в репьях,
И весь по шею в волдырях.
* * *
21.05.2026 12:40
Басни Посохова про богатых
Басни Посохова про богатых
Москва
2026
В данном сборнике собраны басни про богатых или о богатстве. Известно, что зажиточных людей отличает не только умение заставлять деньги работать, но и особое мышление, поведение и привычки. Но в каком бы достатке ни жил человек, он всё равно просто человек, которому свойственно ошибаться и совершать нехорошие поступки. А басни для того и существуют, чтобы высмеивать глупость, жадность, лицемерие, тщеславие, лесть и другие пороки с одновременным побуждением к честности, справедливости и взаимопомощи.
Олигархи и прочие
Наберитесь терпения,
Идут судебные прения.
Истцы – это прочие,
Ответчики – это олигархи.
Исковые требования:
Признать олигархов хитрыми очень
И препротивными архи.
Судья – сам Бог,
На вид очень строг.
Прочие, зло обращаясь к ответчикам:
– Вы поколение хапающих,
На нас плюющих,
Поэтому процветающих,
От пуза жрущих.
Олигархи, сухо обращаясь к истцам:
А вы поколение хающих,
И чуда ждущих,
Поэтому выживающих,
А не живущих.
Судья, хмуро обращаясь к сторонам:
– Для меня вы единый народ,
И дьявол вас разберёт,
Как вам жить наперёд,
Поэтому дело я прекращаю.
----------
Какая в сей басне мораль,
Я не знаю.
А жаль!
* * *
Богатый Барсук
Живёт Барсук царю под стать,
Нору в дворец преображая:
Из золота его кровать,
Большие вазы из Китая,
Из Франции вино, коньяк,
Камин из малахита,
Ковры – Афганистан, Ирак,
Из Англии мохито.
А в Форбс по осени попал,
Так выпил всё и в спячку впал.
Проснулся аж в начале мая,
Наружу вылез – мать честная:
За мочажиной волчья стая,
Перед норой медвежий след,
Прохода никакого нет,
Коряги, топь, лесоповал,
Лопух, крапива, мох да сучья.
– Эх, голова твоя барсучья! –
Сказала тут ему Сова. –
Живая правда такова:
Дворцом тогда бывает дом,
Когда по-царски всё кругом.
* * *
Марксизм и мошенники
– У нас капитализм, –
Сказал доцент студентам. –
И два непримиримых класса,
Буржуазия и пролетариат,
В неодинаковых процентах,
Прав марксизм.
– Не прав! –
Воскликнул именной стипендиат. –
Мошенников у нас сейчас такая масса,
Что это уже третий класс,
А по коварству первый.
И душит беззащитных, как удав.
– Наверно, –
Вздохнул, преподаватель. –
Вчера вот целый час
Какой-то дознаватель
У бабушки выманивал секретный код,
Потом специалист из банка,
Потом из соцуслуг благожелатель,
Потом ещё какой-то вымогатель,
Полдома взяли в оборот.
----------
Изнанка
Всё это рыночной свободы
И прочих дьявольских свобод.
Обман и совесть – антиподы.
* * *
Диалог
Идёт Христос к Москве.
Навстречу Вася, псих
Юродивый.
– Скажи-ка мне,
А чьи хоромы тут,
Царей иль фараонов?
– Да не хоромы это, а пародии
На благородие.
– И всё же, кто владельцы сих?
– Властители без тронов,
Артисты,
Футболисты.
– А те, другие, где живут,
Кто кормит их и защищает?
– А бог их знает!
* * *
Просто жадность
Вор ворует и не знает,
Что репей за вишнями.
Денег много не бывает,
Но бывают лишние.
----------
Ночь, затишье,
Вор в чужом саду,
И вишни полное лукошко.
Но на беду
Зажглось хозяйское окошко.
А вору хоть бы хны,
Предательская жадность одолела.
Сперва он снял штаны
И сделал
Как бы куль из них.
Затем стянул с себя рубашку,
Связал её узлом
И тоже загрузил чужим добром.
А в доме дверь уж нараспашку,
И он с ружьём,
Хозяин.
До самых хуторских окраин
Впотьмах
Сквозь гущу лопухов с крапивой
Бежал вор без наживы.
В одних трусах,
Трусы в репьях,
И весь по шею в волдырях.
* * *
Господин и Товарищ
На тропке у реки
Сошлись Кабан и Волк,
И у того клыки
И у того.
Но вепрь матёрый здоровее
И сильнее.
– Посторонись, болван! –
Воскликнул Волк. – Я господин!
– А я товарищ! – возразил Кабан. –
Господь один!
И выпихнул, как хлам,
Присвоившего себе имя божье
К бездорожью.
----------
Ни тога не подходит нам,
Ни плащ без петель,
Мы все равны на этом свете,
Ещё грешны и смертны тоже.
* * *
Кощей-арендодатель
Устал Кощей всё делать сам:
Копить сокровища, как хлам,
Манишку, бабочку стирать,
Штаны, рубашку и перчатки,
Накидку типа плащ-палатки,
Скотину, земли отбирать,
Царевен тайно похищать,
Томить во тьме чужих невест,
Пугая сущих всех окрест,
Кольчугу ржавую чинить,
Корону драить, меч точить,
Который как бы кладенец.
Вот и решил он, наконец,
Спокойно в старости пожить,
Без лишних дум, как говорится,
О том, что в логове твориться.
Короче, сдал он свой дворец
Барсучьему семейству.
Арендодателю – уход и кров,
А арендаторам – всё по наследству.
Уж сколько минуло веков,
Но те ж потомки барсуков,
Уход за старцем продолжая,
Всё смерти ждут его, не зная,
Что он бессмертный.
Готовя договор арендный,
Кощей не заявил о том
И не покаялся потом.
----------
Одна в сей басенке мораль,
Другой не вижу тут вообще я:
Не верьте старикам-кощеям!
А барсуков, конечно, жаль.
* * *
Карл Маркс и жестянщик
У нас «Das Kapital»
Бессилен.
----------
– Ну ты, лихач, попал! –
Сказал учёному Василий. –
Куда ж ты так упрямо гнал!
Я Опель твой, конечно, отрихтую,
Загрунтую, зашпатлюю, зашлифую.
Но кто за это всё готов платить?
– Ну, если на партийном сленге,
То верный мой соратник Энгельс.
Однако я хочу у вас спросить,
Прибавочная стоимость в зачёте?
– Чего? – наморщил лоб жестянщик.
– То есть какая разница меж тем,
Что стоит ваш тяжёлый труд,
И тем, что вы с меня возьмёте?
– Ты думаешь, что я обманщик?
– Ну что вы, сударь, вовсе нет.
Но всё должно быть по науке.
– У нас сейчас своя наука, дед:
Бери, сколь загребают руки.
* * *
Змей Рыныч
Очень много лет назад
Жил у нас Змей Рыныч, гад.
Никого он не любил,
Врал, обманывал, хитрил.
Люд простой считал за сброд,
В долг, в нужду, в порок вводил.
Ладно, если б только жил,
Но он и сейчас живёт.
----------
К примеру, вот.
– Суй рыло глубже! –
Сказал Енот. –
И тут ещё подрой!
Свинье бы поваляться в луже,
А не валить свой дом родной.
Но что поделаешь, землица
Под домом сим Еноту отошла
За невозврат долгов, как говорится.
Рекламная хвала отходов пищевых
Свинью коварно подвела.
Чтоб их приобрести на год вперёд,
Она кредитов набрала
В Енотовом приватном банке
С огромными процентами на них.
А в качестве приманки,
Списать часть суммы долговой,
Он предложил Свинье самой
Свалить свинарник свой.
* * *
Поэтический шантаж
У поэта денег нет,
На то он и поэт.
А, если мэра вынудить делиться,
Куда он денется, как говорится?
И вот поэт заходит к мэру в кабинет
И говорит: – Я напишу про вас такую басню,
Что вы тут все затрепещите,
Коль не заплатите мне миллион.
– Ну что ж, прекрасно! –
Улыбнулся мэр. – Пишите,
Хоть пасквиль, хоть памфлет, хоть фельетон.
Вот адрес нашей городской газеты.
Поэт в газету эту
Лихую басенку свою послал через Рунет
И получил такой ответ:
«Всяк может срифмовать слова сатира и сортир.
Примерно так же, как квартира и трактир,
Конфета и буфет, манжета и сюжет.
А смысл? Сатиры ведь у нас давно уж нет!»
* * *
Министр и Фея
Я басню новую вам расскажу,
По старой дружбе.
----------
Один Министр мух ловил на службе.
Одну поймал, затем другую,
Потом ещё такую же простую.
И вдруг поймал он золотую,
Всё брюшко у которой золотом горит.
– Я Фея, – Муха говорит. –
Тебя за убиение подруг я не сужу.
Простыми мухами мир переполнен.
Меня ж отпустишь, вмиг исполню,
Что пожелаешь.
– А не обманешь? –
– Нет, исключено.
В устройстве добрых дел враньё
Распознаётся быстро.
– Тогда, вот пожелание моё:
Хочу я не работать, но иметь
Как минимум доход министра.
– Задачу поняла, могу лететь?
– Лети, но исполнение приму по акту.
– А всё и так уже исполнено по факту, –
Сказала Муха, вылетев в окно.
----------
Грешно при бедности других
Просить себе того богатства, что давно
Уже имеется в избытке у самих.
* * *
Портной
Какой-то Ёж, сочтя иголки,
Что были на его спине,
А также то сочтя, что не
Хватает будто бы портных
И потому вещей простых,
Решил начать кроить и шить.
И вот к весне на барахолке,
Благодаря которой можно жить,
Не расточаясь на поклоны,
Вдруг появились панталоны.
«Весенние» назвал их Ёж.
– За что так здорово дерёшь? –
Спросила у него Коза.
Но, услыхав в ответ: «Глаза
Протри и посмотри, что за
Тобой уж очередь стоит»,
Добавила: – Ну, паразит!
Завёртывай давай.
Прошло полгода. Рай,
Везение
Ежу сполна на барахолке.
Те ж панталоны, с той же полки,
Он продаёт дороже вдвое.
Название-то у штанов другое –
«Осенние».
* * *
Орёл и Ворон
Борца за жизнь присвоив честь,
Задумал Ворон ясность внесть
И справедливость в быт пернатых.
Кому-то всё – и власть, и лесть,
И до отвала всласть поесть,
Кому-то ж ничего. И в виноватых
Такой беды, такого зла
Признал он гордого Орла.
Три года Ворон наблюдал,
Следил, шпионил, выявлял:
Вот сделал то Орёл, вот это,
Зайчиху съел зимой, а зайца летом.
Козла он ободрал, козу прогнал,
Лису от скуки заклевал.
Помалкивал борец при этом,
Но всё записывал рядком.
Когда ж три тома набрались,
Предстал он с ними пред Орлом.
Тот выслушал его сурово
И, не сказав вообще ни слова,
Когтищи сжал,
И Ворон стих.
----------
Вот так всегда в борьбе за жизнь:
Один – не хил, другой – не лих.
* * *
Туз и Козявка
Не просто вор, а VIP-ворюга
Столкнулся в арке с давним другом.
Учились вместе в пятом «А»,
И были рядом их дома.
Ворюга – Туз, а друг – Козявка:
Пиджак, застёгнутый булавкой.
До пяток стёрты каблуки,
Обмяк и не подал руки.
– Здорово, Гоша, как живёшь,
Похоже, очень устаёшь,
Затылок лысый, поседел,
Давно очки на нос надел?
– Я инженер, – промямлил друг
И будто встрепенулся вдруг. –
А ты, Антоша, как живёшь,
Всё также сильно поддаёшь,
И всё, что видишь, то крадёшь?
– Я тоже, было, посидел,
Но волос мой, как видишь, цел.
А что до пьянки, в прошлом это,
Я ж наверху, у госбюджета.
В порядке все мои дела.
– А от меня жена ушла, –
Поведал друг, вертя булавкой. –
Сказала, мало тащишь в дом…
----------
Моральный разворот здесь в том,
Что Туз не может быть Козявкой,
Козявка ж может быть Тузом.
* * *
Малина
Не связывайся с теми, кто сильней,
Партнёры делятся по чину.
----------
Медведь и мужичок Корней
Решили вместе посадить малину.
Медведь кусточков натаскал,
Корней сажал и поливал.
Малина удалась на славу,
Любому бы пришлась по нраву:
Цвет ягод – розовая медь,
Вкус – неземной,
И отделяются легко от плодоножек.
И что же?
– Тут всё моё! – вдруг заявил Медведь,
Когда пришла пора делиться.
Корней стал спорить с ним, рядиться.
Но вмиг
Унял его медвежий рык:
– Проваливай, пока живой!
* * *
Вор и Молва
Метёт по городу Молва
И вьётся.
----------
Все знают, что она права,
А ей неймётся.
Кричит, что всё равно его посадит.
Подумал Вор: «Нехорошо!»
И каяться к Молве пришёл
На площадь главную из мэрии:
– Прости, родная, Христа ради! –
И глазки увлажнил, как нищий дед.
На что послышалось в ответ:
– Ты лучше сдайся,
А не кайся.
Молва слезам не верит!
* * *
Медведь и Червяк
С Медведем спорить бесполезно.
----------
Любезно
Он никого не привечает.
Как молотом кузнец,
Даст лапой – и конец.
Вот было тут намедни.
Кабан поверженный пред ним лежит,
И вдруг червяк к добыче подползает.
– Давай делиться, –
Говорит. –
Уж так и быть, тебе копыта,
Ешь досыта,
А остальное мне.
– Чего! – взревел Медведь. –
Впервые слышу я такие бредни!
Сгинь с глаз моих,
Пока не раздавил!
----------
Медведь не псих
И не дебил.
Здоров Топтыгин наш вполне.
Чтоб с ним судиться да рядиться,
Такую ж силу надобно иметь.
Но всё равно его не одолеть,
Прав он иль не прав,
Такой уж у Медведя нрав.
* * *
Козёл с деньгами
Сидит пилот и думает себе:
«Вздремнуть немного, что ли?»
И слышит вдруг: «Бе-бе!»
Окно в кабине приоткрыл – козёл
Стоит на лётном поле
С мешком и с парашютом.
Пилот решил, скотина шутит.
Но, оказалось, нет.
Когда тот в доказательство привёл,
Тряхнув мешком,
Что за прыжок заплатит щедро,
Хоть долларами, хоть евро.
– Так что, врубай свой драндулет
И полетим вдвоём!
----------
Морали всякие бывают,
И эта басенка не без:
Козлы с деньгами высоко летают
И падают на нас с небес.
* * *
Казнь
Вот что приснилось ночью мне.
В какой-то сказочной стране,
Чиновничье нарушив братство,
За казнокрадство
Очень быстро
Решили порешить министра.
Но вот оказия –
В день казни
Под виселицей новой
Скамейки не нашлось готовой.
Казнь отложили. Но потом,
Совсем уж наподобие издёвки,
Не оказалось главного – верёвки.
А в третий раз не оказалось мыла.
Пришлось работать топором,
Венчая приговор суровый.
А утром вспомнил я о том,
Что с мылом здесь,
У нас,
Когда-то тоже плохо было.
Зато как хорошо сейчас –
Всё есть,
И воры живы и здоровы!
* * *
Удавка
Один Шакал
Вдруг храбрым стал,
Как в сказке.
Всё нехорошее про Льва
Он предаёт огласке.
Кричит:
«Народ не чтит,
Ломает под себя законы,
Не слышит жалобы и стоны,
Куда ни ткнёшь, везде грабёж,
И львица кто, не разберёшь,
Ни мира в царстве, ни покоя!».
Льву не понравилось такое
И обратился он к Сове,
Специалистке по молве:
– Какую выбрать мне удавку
На эту лающую шавку?
И выдала совет Сова:
– Не хочешь ты Шакала слушать,
Дай бедному ему покушать.
И прорычи:
Молчи,
Коль ешь казённые харчи!
----------
Пернатая была права:
Шакал наелся и заткнулся,
Лишь раз тихонько поперхнулся.
* * *
Помёт
Сей случай для того придумал я,
Чтобы понять, как вертится у нас Земля.
----------
В Гостиный двор, как во дворец,
Проник однажды двор-терьер-малец,
На Венский бал явился молодец.
Хотел он соблазнить французскую болонку,
Лизнуть её и в вальсе покружить.
Не всё ж безвылазно в хрущёвке жить.
Однако,
Едва вообще остался жив наш Дон Жуан.
Танцмейстер покусал его, собака,
В кровь,
Такой холёный доберман,
И прорычал ещё вдогонку:
– Вали отсюда, обормот,
Ведь ты не нашего помёта.
----------
Теперь, возможно, объяснит мне кто-то:
Сословия в России вновь –
Это вращение Земли назад или вперёд?
* * *
Диагноз
Однажды летом, в тёплый день,
В лесу, строительство где шло,
На пень
От срубленной намедни ели
Две птицы рядом сели.
– Ты, Филин, вероятно, спятил, –
Сказал соседу Дятел. –
Зачем ты ухаешь, когда светло,
Кого ты тут пугаешь?
– Ну, как же ты не понимаешь,
Чугунная твоя башка!
Если строителей не запугать,
Они весь лес тогда погубят.
А без него не выжить нам никак.
– Да на твоё им уханье плевать,
Для них ты просто пустобрех.
Где им прикажут, там и рубят.
– А что, если Медведя нам позвать.
Пусть явится сюда хозяин леса,
Закроет стройку и прогонит всех.
– Теперь ты, Филя, точно спятил, –
Поставил свой диагноз Дятел. –
– Каким же надо быть балбесом,
Чтобы того звать на подмогу,
Которому возводят здесь берлогу.
* * *
Брат народа
Решил Евсей стать депутатом.
А, чтоб им стать, стать надо братом
Для всех людей.
– Я брат вам, – заявил Евсей. –
Народ и я навек едины,
Одни пустые щи едим мы.
Стал депутатом он и что ж –
Народу жить всё невтерпёж.
Спросили люди, в чём причина?
Сказал Евсей, зевая чинно:
– Я вам теперь совсем не брат.
Я ж не народ, а депутат!
----------
Мораль тут аж от Моисея:
Не сотвори себе Евсея.
* * *
Бог не помог
Деваться некуда уже,
Решил Иван, и обратился к Богу:
– Мне тридцать лет,
А денег нет,
И дома нет.
Свернув на старую дорогу,
Народ остался в неглиже,
Пошёл назад и подошёл к итогу:
Теперь у нас опять
Князья,
Графья,
Маркизы
И их служивые подлизы,
Дворяне новые, ни дать ни взять.
Короче, Боже, умоляю,
Жени меня на дочери министра.
– Не могу!
– А почему?
– Вопрос, Ванюша, непростой,
Я ж вас по титулам не различаю.
Мне что дворянка,
Что крестьянка,
Была бы женщина святой,
С душою чистой!
* * *
Колючий политик
Ежа на верх избрали.
«Я не могуч.
Но, я колюч!
И, чтоб вы точно знали,
Я власть имущих не люблю,
Любого уколю,
Кто вдруг посмеет вас обидеть!»
Так избирателям-зверью
Внушал полгода ёжик.
И что же?
По телевизору его увидеть
Можно иногда,
А вот в натуре никогда.
Кто ж избирателей к нему допустит,
А ну как белка шишку в лоб запустит.
И он их видеть не хотел,
Своих хватает дел.
Чтоб впредь его никто не съел,
Лисицу надо выслать за болото.
Туда же вслед за ней послать енота,
Орла, сову и барсука.
А что касается хорька,
Так тот вообще на мех лишь годен.
Потом на спячку надо жир скопить,
Лужайку задарма купить,
Пока в чинах и на свободе.
----------
Политики двуличны по природе,
Такая уж печать на их судьбе:
Чем меньше можно думать о народе,
Тем больше можно думать о себе.
* * *
Субординация
Начальник встретил подчинённого,
До неприличия начинённого
Общественным добром.
– Нутром,
Голубчик, чую, тащишь.
Ну что ты на меня глаза таращишь!
Неправду что ли говорю?
– Да нет, всё так.
– И потурю
Тебя со службы. Ишь, бедняк.
Ни совести, ни чести.
А коль уж влип на месте,
Потащим дальше вместе.
* * *
Космическая записка
– Моя нефть! – Нет, моя!
– Мой газ! – Нет мой!
– Моё море! – Нет, моё!
– Мой материк!..
И вдруг меж спорщиков метеорит
К ногам упал с запиской:
«Берегитесь!
Далёкие враги Земли совсем уж близко,
Год световой один,
Миритесь!
И лучше думайте о том,
Как защитить свой общий дом,
И как вам сообща с врагами биться.
Доброжелатель».
----------
Выходит, прав учёный наш мечтатель,
Циолковский Константин:
Нам Космос шанс даёт объединиться.
* * *
Истина и дурак
В одной деревне жил дурак.
И всё-то делал он не так –
Не так, как истина ему твердила.
Вот, было,
Целый день дурак сидит.
А истина ему и говорит:
– Не высидишь ты ничего без дела
И с голоду умрёшь.
Иль вот сломался дом у дурака,
Аж крыша до земли просела.
– Без дома пропадёшь, –
Сказала истина. – Строй новый,
Никто тебе не даст готовый.
Дома дают тому, кто вышел в масть
И важный чин имеет,
Притом хоть что-то разумеет.
А кто ж тебе доверит власть
С такою головою!
----------
Мораль сей басни я не скрою:
Все знают – истина не врёт,
Но с дураками всё наоборот.
* * *
Медведь и другие
Весь в хлопотах Медведь:
Берлогу надо присмотреть,
А, чтоб зимой не умереть,
Побольше надо съесть лосося,
Ну а пока вот тушу лося
Необходимо спрятать в схрон.
И в этот миг со всех сторон
К нему вдруг подошли другие
Таёжные жильцы, но не такие,
И говорят: – Коряги-то большие,
Зачем ты в яму их кладёшь,
И камень крупный зря берёшь,
И слишком глубоко копаешь,
А как запас обезопасить, знаешь?
– Знаю! – прорычал Медведь. –
И всех вас тут предупреждаю,
Совать носы в мои дела не сметь,
Найду и заломаю!
----------
Любая власть всё знает от и до,
Подсказчикам она не рада,
Ей хорошо известно то,
Чего другим бы знать не надо.
* * *
Старик и стиралка
В сей басенке, друзья, везуха
Ну абсолютно ни при чём.
----------
Жили-были старик и старуха
У самого моря Балтийского.
Раз холодным октябрём
Закинул старик невод в море –
Пришёл невод с Маузером матросским.
И молвит тот голосом человечьим:
– Чего тебе надобно, старче?
Ему с поклоном старик отвечает:
– Да надобно нам машину новую,
Старая совсем уже не стирает.
А пенсия у меня – кот наплакал,
И у жены – с нос гулькин.
Забранил Маузер старика:
– Дурачина ты, простофиля.
Сказал же Владимир наш Маяковский:
«Разворачивайтесь в марше!
Довольно жить рабским законом,
Данным когда-то Адамом и Евой,
Буржуйскую клячу загоним,
Левой, Левой, Левой!»
Не понял старик ни слова
Из слов товарища Маузера
И продал его антиквару
Аккурат по цене новой стиралки.
----------
Судьба к тому благоволит,
Кто без дела не сидит.
* * *
Люди и мамонты
Пять тысяч лет назад,
Не предъявив верительные грамоты,
Явились на Таймыр вдруг мамонты.
А кто ж таким соседям будет рад,
Которые за день травы съедают тонны.
А люди были и тогда бесцеремонны,
Задиристы, жестоки и горды.
Но коль пришла одна беда на все роды,
Сплотились, подружились, встали
В единый строй и недругов загнали
В могилу вечной мерзлоты.
----------
Обман, измена, жадность, грех,
Как пропасти, разъединяют всех.
Сближают страх, невзгоды, беды
И долгожданные победы.
* * *
Ленин и инфляция
Две бабушки у Мавзолея.
– Купила помидорку и жалею.
В три раза выросла цена.
Но что поделаешь, давно не ела.
– А я пол-огурца купить хотела,
Так все подумали, что я пьяна.
– А Ленин обещал когда-то,
Что будем жить мы все богато.
Вот пусть и объяснит нам тут,
Чего же цены каждый день растут?
И, может, встанет да поможет.
– Дай боже!
И вот что им послышалось в ответ:
«Лимит на революции исчерпан,
А на инфляцию пока что нет.
Поэтому помочь вам не смогу ничем я,
И не тревожьте вы меня ещё сто лет».
* * *
Москва
2026
В данном сборнике собраны басни про богатых или о богатстве. Известно, что зажиточных людей отличает не только умение заставлять деньги работать, но и особое мышление, поведение и привычки. Но в каком бы достатке ни жил человек, он всё равно просто человек, которому свойственно ошибаться и совершать нехорошие поступки. А басни для того и существуют, чтобы высмеивать глупость, жадность, лицемерие, тщеславие, лесть и другие пороки с одновременным побуждением к честности, справедливости и взаимопомощи.
Олигархи и прочие
Наберитесь терпения,
Идут судебные прения.
Истцы – это прочие,
Ответчики – это олигархи.
Исковые требования:
Признать олигархов хитрыми очень
И препротивными архи.
Судья – сам Бог,
На вид очень строг.
Прочие, зло обращаясь к ответчикам:
– Вы поколение хапающих,
На нас плюющих,
Поэтому процветающих,
От пуза жрущих.
Олигархи, сухо обращаясь к истцам:
А вы поколение хающих,
И чуда ждущих,
Поэтому выживающих,
А не живущих.
Судья, хмуро обращаясь к сторонам:
– Для меня вы единый народ,
И дьявол вас разберёт,
Как вам жить наперёд,
Поэтому дело я прекращаю.
----------
Какая в сей басне мораль,
Я не знаю.
А жаль!
* * *
Богатый Барсук
Живёт Барсук царю под стать,
Нору в дворец преображая:
Из золота его кровать,
Большие вазы из Китая,
Из Франции вино, коньяк,
Камин из малахита,
Ковры – Афганистан, Ирак,
Из Англии мохито.
А в Форбс по осени попал,
Так выпил всё и в спячку впал.
Проснулся аж в начале мая,
Наружу вылез – мать честная:
За мочажиной волчья стая,
Перед норой медвежий след,
Прохода никакого нет,
Коряги, топь, лесоповал,
Лопух, крапива, мох да сучья.
– Эх, голова твоя барсучья! –
Сказала тут ему Сова. –
Живая правда такова:
Дворцом тогда бывает дом,
Когда по-царски всё кругом.
* * *
Марксизм и мошенники
– У нас капитализм, –
Сказал доцент студентам. –
И два непримиримых класса,
Буржуазия и пролетариат,
В неодинаковых процентах,
Прав марксизм.
– Не прав! –
Воскликнул именной стипендиат. –
Мошенников у нас сейчас такая масса,
Что это уже третий класс,
А по коварству первый.
И душит беззащитных, как удав.
– Наверно, –
Вздохнул, преподаватель. –
Вчера вот целый час
Какой-то дознаватель
У бабушки выманивал секретный код,
Потом специалист из банка,
Потом из соцуслуг благожелатель,
Потом ещё какой-то вымогатель,
Полдома взяли в оборот.
----------
Изнанка
Всё это рыночной свободы
И прочих дьявольских свобод.
Обман и совесть – антиподы.
* * *
Диалог
Идёт Христос к Москве.
Навстречу Вася, псих
Юродивый.
– Скажи-ка мне,
А чьи хоромы тут,
Царей иль фараонов?
– Да не хоромы это, а пародии
На благородие.
– И всё же, кто владельцы сих?
– Властители без тронов,
Артисты,
Футболисты.
– А те, другие, где живут,
Кто кормит их и защищает?
– А бог их знает!
* * *
Просто жадность
Вор ворует и не знает,
Что репей за вишнями.
Денег много не бывает,
Но бывают лишние.
----------
Ночь, затишье,
Вор в чужом саду,
И вишни полное лукошко.
Но на беду
Зажглось хозяйское окошко.
А вору хоть бы хны,
Предательская жадность одолела.
Сперва он снял штаны
И сделал
Как бы куль из них.
Затем стянул с себя рубашку,
Связал её узлом
И тоже загрузил чужим добром.
А в доме дверь уж нараспашку,
И он с ружьём,
Хозяин.
До самых хуторских окраин
Впотьмах
Сквозь гущу лопухов с крапивой
Бежал вор без наживы.
В одних трусах,
Трусы в репьях,
И весь по шею в волдырях.
* * *
Господин и Товарищ
На тропке у реки
Сошлись Кабан и Волк,
И у того клыки
И у того.
Но вепрь матёрый здоровее
И сильнее.
– Посторонись, болван! –
Воскликнул Волк. – Я господин!
– А я товарищ! – возразил Кабан. –
Господь один!
И выпихнул, как хлам,
Присвоившего себе имя божье
К бездорожью.
----------
Ни тога не подходит нам,
Ни плащ без петель,
Мы все равны на этом свете,
Ещё грешны и смертны тоже.
* * *
Кощей-арендодатель
Устал Кощей всё делать сам:
Копить сокровища, как хлам,
Манишку, бабочку стирать,
Штаны, рубашку и перчатки,
Накидку типа плащ-палатки,
Скотину, земли отбирать,
Царевен тайно похищать,
Томить во тьме чужих невест,
Пугая сущих всех окрест,
Кольчугу ржавую чинить,
Корону драить, меч точить,
Который как бы кладенец.
Вот и решил он, наконец,
Спокойно в старости пожить,
Без лишних дум, как говорится,
О том, что в логове твориться.
Короче, сдал он свой дворец
Барсучьему семейству.
Арендодателю – уход и кров,
А арендаторам – всё по наследству.
Уж сколько минуло веков,
Но те ж потомки барсуков,
Уход за старцем продолжая,
Всё смерти ждут его, не зная,
Что он бессмертный.
Готовя договор арендный,
Кощей не заявил о том
И не покаялся потом.
----------
Одна в сей басенке мораль,
Другой не вижу тут вообще я:
Не верьте старикам-кощеям!
А барсуков, конечно, жаль.
* * *
Карл Маркс и жестянщик
У нас «Das Kapital»
Бессилен.
----------
– Ну ты, лихач, попал! –
Сказал учёному Василий. –
Куда ж ты так упрямо гнал!
Я Опель твой, конечно, отрихтую,
Загрунтую, зашпатлюю, зашлифую.
Но кто за это всё готов платить?
– Ну, если на партийном сленге,
То верный мой соратник Энгельс.
Однако я хочу у вас спросить,
Прибавочная стоимость в зачёте?
– Чего? – наморщил лоб жестянщик.
– То есть какая разница меж тем,
Что стоит ваш тяжёлый труд,
И тем, что вы с меня возьмёте?
– Ты думаешь, что я обманщик?
– Ну что вы, сударь, вовсе нет.
Но всё должно быть по науке.
– У нас сейчас своя наука, дед:
Бери, сколь загребают руки.
* * *
Змей Рыныч
Очень много лет назад
Жил у нас Змей Рыныч, гад.
Никого он не любил,
Врал, обманывал, хитрил.
Люд простой считал за сброд,
В долг, в нужду, в порок вводил.
Ладно, если б только жил,
Но он и сейчас живёт.
----------
К примеру, вот.
– Суй рыло глубже! –
Сказал Енот. –
И тут ещё подрой!
Свинье бы поваляться в луже,
А не валить свой дом родной.
Но что поделаешь, землица
Под домом сим Еноту отошла
За невозврат долгов, как говорится.
Рекламная хвала отходов пищевых
Свинью коварно подвела.
Чтоб их приобрести на год вперёд,
Она кредитов набрала
В Енотовом приватном банке
С огромными процентами на них.
А в качестве приманки,
Списать часть суммы долговой,
Он предложил Свинье самой
Свалить свинарник свой.
* * *
Поэтический шантаж
У поэта денег нет,
На то он и поэт.
А, если мэра вынудить делиться,
Куда он денется, как говорится?
И вот поэт заходит к мэру в кабинет
И говорит: – Я напишу про вас такую басню,
Что вы тут все затрепещите,
Коль не заплатите мне миллион.
– Ну что ж, прекрасно! –
Улыбнулся мэр. – Пишите,
Хоть пасквиль, хоть памфлет, хоть фельетон.
Вот адрес нашей городской газеты.
Поэт в газету эту
Лихую басенку свою послал через Рунет
И получил такой ответ:
«Всяк может срифмовать слова сатира и сортир.
Примерно так же, как квартира и трактир,
Конфета и буфет, манжета и сюжет.
А смысл? Сатиры ведь у нас давно уж нет!»
* * *
Министр и Фея
Я басню новую вам расскажу,
По старой дружбе.
----------
Один Министр мух ловил на службе.
Одну поймал, затем другую,
Потом ещё такую же простую.
И вдруг поймал он золотую,
Всё брюшко у которой золотом горит.
– Я Фея, – Муха говорит. –
Тебя за убиение подруг я не сужу.
Простыми мухами мир переполнен.
Меня ж отпустишь, вмиг исполню,
Что пожелаешь.
– А не обманешь? –
– Нет, исключено.
В устройстве добрых дел враньё
Распознаётся быстро.
– Тогда, вот пожелание моё:
Хочу я не работать, но иметь
Как минимум доход министра.
– Задачу поняла, могу лететь?
– Лети, но исполнение приму по акту.
– А всё и так уже исполнено по факту, –
Сказала Муха, вылетев в окно.
----------
Грешно при бедности других
Просить себе того богатства, что давно
Уже имеется в избытке у самих.
* * *
Портной
Какой-то Ёж, сочтя иголки,
Что были на его спине,
А также то сочтя, что не
Хватает будто бы портных
И потому вещей простых,
Решил начать кроить и шить.
И вот к весне на барахолке,
Благодаря которой можно жить,
Не расточаясь на поклоны,
Вдруг появились панталоны.
«Весенние» назвал их Ёж.
– За что так здорово дерёшь? –
Спросила у него Коза.
Но, услыхав в ответ: «Глаза
Протри и посмотри, что за
Тобой уж очередь стоит»,
Добавила: – Ну, паразит!
Завёртывай давай.
Прошло полгода. Рай,
Везение
Ежу сполна на барахолке.
Те ж панталоны, с той же полки,
Он продаёт дороже вдвое.
Название-то у штанов другое –
«Осенние».
* * *
Орёл и Ворон
Борца за жизнь присвоив честь,
Задумал Ворон ясность внесть
И справедливость в быт пернатых.
Кому-то всё – и власть, и лесть,
И до отвала всласть поесть,
Кому-то ж ничего. И в виноватых
Такой беды, такого зла
Признал он гордого Орла.
Три года Ворон наблюдал,
Следил, шпионил, выявлял:
Вот сделал то Орёл, вот это,
Зайчиху съел зимой, а зайца летом.
Козла он ободрал, козу прогнал,
Лису от скуки заклевал.
Помалкивал борец при этом,
Но всё записывал рядком.
Когда ж три тома набрались,
Предстал он с ними пред Орлом.
Тот выслушал его сурово
И, не сказав вообще ни слова,
Когтищи сжал,
И Ворон стих.
----------
Вот так всегда в борьбе за жизнь:
Один – не хил, другой – не лих.
* * *
Туз и Козявка
Не просто вор, а VIP-ворюга
Столкнулся в арке с давним другом.
Учились вместе в пятом «А»,
И были рядом их дома.
Ворюга – Туз, а друг – Козявка:
Пиджак, застёгнутый булавкой.
До пяток стёрты каблуки,
Обмяк и не подал руки.
– Здорово, Гоша, как живёшь,
Похоже, очень устаёшь,
Затылок лысый, поседел,
Давно очки на нос надел?
– Я инженер, – промямлил друг
И будто встрепенулся вдруг. –
А ты, Антоша, как живёшь,
Всё также сильно поддаёшь,
И всё, что видишь, то крадёшь?
– Я тоже, было, посидел,
Но волос мой, как видишь, цел.
А что до пьянки, в прошлом это,
Я ж наверху, у госбюджета.
В порядке все мои дела.
– А от меня жена ушла, –
Поведал друг, вертя булавкой. –
Сказала, мало тащишь в дом…
----------
Моральный разворот здесь в том,
Что Туз не может быть Козявкой,
Козявка ж может быть Тузом.
* * *
Малина
Не связывайся с теми, кто сильней,
Партнёры делятся по чину.
----------
Медведь и мужичок Корней
Решили вместе посадить малину.
Медведь кусточков натаскал,
Корней сажал и поливал.
Малина удалась на славу,
Любому бы пришлась по нраву:
Цвет ягод – розовая медь,
Вкус – неземной,
И отделяются легко от плодоножек.
И что же?
– Тут всё моё! – вдруг заявил Медведь,
Когда пришла пора делиться.
Корней стал спорить с ним, рядиться.
Но вмиг
Унял его медвежий рык:
– Проваливай, пока живой!
* * *
Вор и Молва
Метёт по городу Молва
И вьётся.
----------
Все знают, что она права,
А ей неймётся.
Кричит, что всё равно его посадит.
Подумал Вор: «Нехорошо!»
И каяться к Молве пришёл
На площадь главную из мэрии:
– Прости, родная, Христа ради! –
И глазки увлажнил, как нищий дед.
На что послышалось в ответ:
– Ты лучше сдайся,
А не кайся.
Молва слезам не верит!
* * *
Медведь и Червяк
С Медведем спорить бесполезно.
----------
Любезно
Он никого не привечает.
Как молотом кузнец,
Даст лапой – и конец.
Вот было тут намедни.
Кабан поверженный пред ним лежит,
И вдруг червяк к добыче подползает.
– Давай делиться, –
Говорит. –
Уж так и быть, тебе копыта,
Ешь досыта,
А остальное мне.
– Чего! – взревел Медведь. –
Впервые слышу я такие бредни!
Сгинь с глаз моих,
Пока не раздавил!
----------
Медведь не псих
И не дебил.
Здоров Топтыгин наш вполне.
Чтоб с ним судиться да рядиться,
Такую ж силу надобно иметь.
Но всё равно его не одолеть,
Прав он иль не прав,
Такой уж у Медведя нрав.
* * *
Козёл с деньгами
Сидит пилот и думает себе:
«Вздремнуть немного, что ли?»
И слышит вдруг: «Бе-бе!»
Окно в кабине приоткрыл – козёл
Стоит на лётном поле
С мешком и с парашютом.
Пилот решил, скотина шутит.
Но, оказалось, нет.
Когда тот в доказательство привёл,
Тряхнув мешком,
Что за прыжок заплатит щедро,
Хоть долларами, хоть евро.
– Так что, врубай свой драндулет
И полетим вдвоём!
----------
Морали всякие бывают,
И эта басенка не без:
Козлы с деньгами высоко летают
И падают на нас с небес.
* * *
Казнь
Вот что приснилось ночью мне.
В какой-то сказочной стране,
Чиновничье нарушив братство,
За казнокрадство
Очень быстро
Решили порешить министра.
Но вот оказия –
В день казни
Под виселицей новой
Скамейки не нашлось готовой.
Казнь отложили. Но потом,
Совсем уж наподобие издёвки,
Не оказалось главного – верёвки.
А в третий раз не оказалось мыла.
Пришлось работать топором,
Венчая приговор суровый.
А утром вспомнил я о том,
Что с мылом здесь,
У нас,
Когда-то тоже плохо было.
Зато как хорошо сейчас –
Всё есть,
И воры живы и здоровы!
* * *
Удавка
Один Шакал
Вдруг храбрым стал,
Как в сказке.
Всё нехорошее про Льва
Он предаёт огласке.
Кричит:
«Народ не чтит,
Ломает под себя законы,
Не слышит жалобы и стоны,
Куда ни ткнёшь, везде грабёж,
И львица кто, не разберёшь,
Ни мира в царстве, ни покоя!».
Льву не понравилось такое
И обратился он к Сове,
Специалистке по молве:
– Какую выбрать мне удавку
На эту лающую шавку?
И выдала совет Сова:
– Не хочешь ты Шакала слушать,
Дай бедному ему покушать.
И прорычи:
Молчи,
Коль ешь казённые харчи!
----------
Пернатая была права:
Шакал наелся и заткнулся,
Лишь раз тихонько поперхнулся.
* * *
Помёт
Сей случай для того придумал я,
Чтобы понять, как вертится у нас Земля.
----------
В Гостиный двор, как во дворец,
Проник однажды двор-терьер-малец,
На Венский бал явился молодец.
Хотел он соблазнить французскую болонку,
Лизнуть её и в вальсе покружить.
Не всё ж безвылазно в хрущёвке жить.
Однако,
Едва вообще остался жив наш Дон Жуан.
Танцмейстер покусал его, собака,
В кровь,
Такой холёный доберман,
И прорычал ещё вдогонку:
– Вали отсюда, обормот,
Ведь ты не нашего помёта.
----------
Теперь, возможно, объяснит мне кто-то:
Сословия в России вновь –
Это вращение Земли назад или вперёд?
* * *
Диагноз
Однажды летом, в тёплый день,
В лесу, строительство где шло,
На пень
От срубленной намедни ели
Две птицы рядом сели.
– Ты, Филин, вероятно, спятил, –
Сказал соседу Дятел. –
Зачем ты ухаешь, когда светло,
Кого ты тут пугаешь?
– Ну, как же ты не понимаешь,
Чугунная твоя башка!
Если строителей не запугать,
Они весь лес тогда погубят.
А без него не выжить нам никак.
– Да на твоё им уханье плевать,
Для них ты просто пустобрех.
Где им прикажут, там и рубят.
– А что, если Медведя нам позвать.
Пусть явится сюда хозяин леса,
Закроет стройку и прогонит всех.
– Теперь ты, Филя, точно спятил, –
Поставил свой диагноз Дятел. –
– Каким же надо быть балбесом,
Чтобы того звать на подмогу,
Которому возводят здесь берлогу.
* * *
Брат народа
Решил Евсей стать депутатом.
А, чтоб им стать, стать надо братом
Для всех людей.
– Я брат вам, – заявил Евсей. –
Народ и я навек едины,
Одни пустые щи едим мы.
Стал депутатом он и что ж –
Народу жить всё невтерпёж.
Спросили люди, в чём причина?
Сказал Евсей, зевая чинно:
– Я вам теперь совсем не брат.
Я ж не народ, а депутат!
----------
Мораль тут аж от Моисея:
Не сотвори себе Евсея.
* * *
Бог не помог
Деваться некуда уже,
Решил Иван, и обратился к Богу:
– Мне тридцать лет,
А денег нет,
И дома нет.
Свернув на старую дорогу,
Народ остался в неглиже,
Пошёл назад и подошёл к итогу:
Теперь у нас опять
Князья,
Графья,
Маркизы
И их служивые подлизы,
Дворяне новые, ни дать ни взять.
Короче, Боже, умоляю,
Жени меня на дочери министра.
– Не могу!
– А почему?
– Вопрос, Ванюша, непростой,
Я ж вас по титулам не различаю.
Мне что дворянка,
Что крестьянка,
Была бы женщина святой,
С душою чистой!
* * *
Колючий политик
Ежа на верх избрали.
«Я не могуч.
Но, я колюч!
И, чтоб вы точно знали,
Я власть имущих не люблю,
Любого уколю,
Кто вдруг посмеет вас обидеть!»
Так избирателям-зверью
Внушал полгода ёжик.
И что же?
По телевизору его увидеть
Можно иногда,
А вот в натуре никогда.
Кто ж избирателей к нему допустит,
А ну как белка шишку в лоб запустит.
И он их видеть не хотел,
Своих хватает дел.
Чтоб впредь его никто не съел,
Лисицу надо выслать за болото.
Туда же вслед за ней послать енота,
Орла, сову и барсука.
А что касается хорька,
Так тот вообще на мех лишь годен.
Потом на спячку надо жир скопить,
Лужайку задарма купить,
Пока в чинах и на свободе.
----------
Политики двуличны по природе,
Такая уж печать на их судьбе:
Чем меньше можно думать о народе,
Тем больше можно думать о себе.
* * *
Субординация
Начальник встретил подчинённого,
До неприличия начинённого
Общественным добром.
– Нутром,
Голубчик, чую, тащишь.
Ну что ты на меня глаза таращишь!
Неправду что ли говорю?
– Да нет, всё так.
– И потурю
Тебя со службы. Ишь, бедняк.
Ни совести, ни чести.
А коль уж влип на месте,
Потащим дальше вместе.
* * *
Космическая записка
– Моя нефть! – Нет, моя!
– Мой газ! – Нет мой!
– Моё море! – Нет, моё!
– Мой материк!..
И вдруг меж спорщиков метеорит
К ногам упал с запиской:
«Берегитесь!
Далёкие враги Земли совсем уж близко,
Год световой один,
Миритесь!
И лучше думайте о том,
Как защитить свой общий дом,
И как вам сообща с врагами биться.
Доброжелатель».
----------
Выходит, прав учёный наш мечтатель,
Циолковский Константин:
Нам Космос шанс даёт объединиться.
* * *
Истина и дурак
В одной деревне жил дурак.
И всё-то делал он не так –
Не так, как истина ему твердила.
Вот, было,
Целый день дурак сидит.
А истина ему и говорит:
– Не высидишь ты ничего без дела
И с голоду умрёшь.
Иль вот сломался дом у дурака,
Аж крыша до земли просела.
– Без дома пропадёшь, –
Сказала истина. – Строй новый,
Никто тебе не даст готовый.
Дома дают тому, кто вышел в масть
И важный чин имеет,
Притом хоть что-то разумеет.
А кто ж тебе доверит власть
С такою головою!
----------
Мораль сей басни я не скрою:
Все знают – истина не врёт,
Но с дураками всё наоборот.
* * *
Медведь и другие
Весь в хлопотах Медведь:
Берлогу надо присмотреть,
А, чтоб зимой не умереть,
Побольше надо съесть лосося,
Ну а пока вот тушу лося
Необходимо спрятать в схрон.
И в этот миг со всех сторон
К нему вдруг подошли другие
Таёжные жильцы, но не такие,
И говорят: – Коряги-то большие,
Зачем ты в яму их кладёшь,
И камень крупный зря берёшь,
И слишком глубоко копаешь,
А как запас обезопасить, знаешь?
– Знаю! – прорычал Медведь. –
И всех вас тут предупреждаю,
Совать носы в мои дела не сметь,
Найду и заломаю!
----------
Любая власть всё знает от и до,
Подсказчикам она не рада,
Ей хорошо известно то,
Чего другим бы знать не надо.
* * *
Старик и стиралка
В сей басенке, друзья, везуха
Ну абсолютно ни при чём.
----------
Жили-были старик и старуха
У самого моря Балтийского.
Раз холодным октябрём
Закинул старик невод в море –
Пришёл невод с Маузером матросским.
И молвит тот голосом человечьим:
– Чего тебе надобно, старче?
Ему с поклоном старик отвечает:
– Да надобно нам машину новую,
Старая совсем уже не стирает.
А пенсия у меня – кот наплакал,
И у жены – с нос гулькин.
Забранил Маузер старика:
– Дурачина ты, простофиля.
Сказал же Владимир наш Маяковский:
«Разворачивайтесь в марше!
Довольно жить рабским законом,
Данным когда-то Адамом и Евой,
Буржуйскую клячу загоним,
Левой, Левой, Левой!»
Не понял старик ни слова
Из слов товарища Маузера
И продал его антиквару
Аккурат по цене новой стиралки.
----------
Судьба к тому благоволит,
Кто без дела не сидит.
* * *
Люди и мамонты
Пять тысяч лет назад,
Не предъявив верительные грамоты,
Явились на Таймыр вдруг мамонты.
А кто ж таким соседям будет рад,
Которые за день травы съедают тонны.
А люди были и тогда бесцеремонны,
Задиристы, жестоки и горды.
Но коль пришла одна беда на все роды,
Сплотились, подружились, встали
В единый строй и недругов загнали
В могилу вечной мерзлоты.
----------
Обман, измена, жадность, грех,
Как пропасти, разъединяют всех.
Сближают страх, невзгоды, беды
И долгожданные победы.
* * *
Ленин и инфляция
Две бабушки у Мавзолея.
– Купила помидорку и жалею.
В три раза выросла цена.
Но что поделаешь, давно не ела.
– А я пол-огурца купить хотела,
Так все подумали, что я пьяна.
– А Ленин обещал когда-то,
Что будем жить мы все богато.
Вот пусть и объяснит нам тут,
Чего же цены каждый день растут?
И, может, встанет да поможет.
– Дай боже!
И вот что им послышалось в ответ:
«Лимит на революции исчерпан,
А на инфляцию пока что нет.
Поэтому помочь вам не смогу ничем я,
И не тревожьте вы меня ещё сто лет».
* * *
16.05.2026 12:44
А.Посохов "Олигархи и прочие" (басня)
Александр Посохов
Олигархи и прочие
(басня)
Наберитесь терпения,
Идут судебные прения.
Истцы – это прочие,
Ответчики – это олигархи.
Исковые требования:
Признать олигархов хитрыми очень
И препротивными архи.
Судья – сам Бог,
На вид очень строг.
Прочие, зло обращаясь к ответчикам:
– Вы поколение хапающих,
На нас плюющих,
Поэтому процветающих,
От пуза жрущих.
Олигархи, сухо обращаясь к истцам:
А вы поколение хающих,
И чуда ждущих,
Поэтому выживающих,
А не живущих.
Судья, хмуро обращаясь к сторонам:
– Для меня вы единый народ,
И дьявол вас разберёт,
Как вам жить наперёд,
Поэтому дело я прекращаю.
----------
Какая в сей басне мораль,
Я не знаю.
А жаль!
* * *
Олигархи и прочие
(басня)
Наберитесь терпения,
Идут судебные прения.
Истцы – это прочие,
Ответчики – это олигархи.
Исковые требования:
Признать олигархов хитрыми очень
И препротивными архи.
Судья – сам Бог,
На вид очень строг.
Прочие, зло обращаясь к ответчикам:
– Вы поколение хапающих,
На нас плюющих,
Поэтому процветающих,
От пуза жрущих.
Олигархи, сухо обращаясь к истцам:
А вы поколение хающих,
И чуда ждущих,
Поэтому выживающих,
А не живущих.
Судья, хмуро обращаясь к сторонам:
– Для меня вы единый народ,
И дьявол вас разберёт,
Как вам жить наперёд,
Поэтому дело я прекращаю.
----------
Какая в сей басне мораль,
Я не знаю.
А жаль!
* * *
15.05.2026 08:03
А.Посохов "Пицца от баснописца"
Александр Посохов
Пицца от баснописца
Москва
2026
Главной характеристикой пиццы является гармоничное сочетание разных ингредиентов. С учётом активного поиска артистов и абитуриентов театральных ВУЗов подходящей басни автор настоящего сборника и представил его символически в виде заказанной пиццы с «ингредиентами», которые вполне могут быть использованы для выступления со сцены или во время прохождения творческого конкурса.
Глухарь-баснописец
Глухарь явился к Журавлю,
Тот был издателем, и говорит:
– Я басни Филина люблю
И знаю.
Но кто-то ж и сейчас творит.
Я тоже вот давно их сочиняю
И про лисиц, и про ворон.
– Зачем?
Ведь всё равно, как он,
Писать ты никогда не сможешь.
– И что ж?
– Ну как ты, глупый, не поймёшь.
Он эталон,
Известный всем.
Тебя с ним рядом не положишь.
Поэтому, глухой,
Лети домой.
Один великий баснописец есть
И хватит!
----------
Кстати,
Вчера у нас в столице здесь
Кого-то памятной доской прибило.
Правда, было.
* * *
Москва и Питер
В хорошей басне всё случается,
В ней даже города встречаются.
----------
Сижу я на вокзале в Бологом,
Что меж столицами посередине,
И вдруг в зал ожидания Москва заходит
С пирогом.
За нею следом Питер входит
С пышкой.
Садятся рядом, как простолюдины,
И начинают есть.
– Не лишку? –
Спрашивает Питер у Москвы. –
Вы ж скоро жиром заплывёте.
– А я смотрю, и вы
Не впроголодь живёте! –
Заносчиво ответила Москва.
– Но вас-то, барышня, я здесь
Вообще признал едва-едва.
Где ж ваш нарядный сарафан из шёлка,
Кокошник, бусы, кружева?
– Тогда и вы уж, сударь, объясните толком,
Прошло всего-то двести лет,
А вы без сабли на боку, без эполет,
И вместо ментика какой-то свитер?
Потом Москва уехала в Москву,
А Питер в Питер.
----------
Мораль тут предлагаю наугад:
Нельзя отметины былого
Перенести на новую канву.
Тем более, что много лет назад
И города-то не было такого –
Бологого.
* * *
Волчья смекалка
Не тыкай лишний раз в шпаргалку,
Включай природную смекалку!
----------
Зря он без взрослых в лес ходил,
Он в волчью яму угодил.
– Ты цел?
– Ага, язык лишь прикусил, глядите.
– И я вот также загремел.
– Так вы меня сейчас съедите?
Зачем, какой в том толк!
Я ж не крыловский страшный волк,
И ты не басенный ягнёнок,
А кучерявый пацанёнок.
Вокруг и так полно зверей.
Ты лучше думай поскорей,
Как нам отсюда выбираться?
А то я тут уже простыл.
– Я не могу.
– А почему?
– А я смартфон свой позабыл.
– И что?
– А то!
Попробуй без него узнай,
Как надо вылезать из волчьей ямы.
– Тогда давай,
Я заберусь тебе на холку,
Ты встанешь в полный рост,
Потом я зацеплюсь за ёлку,
А ты за хвост…
----------
Законы бытия упрямы:
Попал в беду, так не плошай,
Своим умом соображай.
* * *
Волк и цирковые собачки
Пышногривый Пекинес
И кудрявая Болонка
С весёлым лаем забежали в лес.
И видят, на лужайке, чуть в сторонке,
Худой, облезлый, старый Волк лежит.
– Вы кто такие? –
Говорит.
– Мы из Москвы,
Собачки цирковые.
А вы?
– А я издалека пришёл к столице,
Чтобы полегче прокормиться.
Но дичи никакой тут нет,
Одни заборы и дороги.
– А вы идите к нам, у нас порядок строгий:
Попрыгал, поскакал – обед,
Покувыркался – ужин.
– Такой порядок, мне не нужен!
Я лучше сдохну прямо здесь,
Чем буду бегать по арене.
----------
Ну не мораль, так просто мнение:
Не вытравить из волка честь,
Как из того, кто за прокорм покорно служит
На задних лапах вскок, поджав передние.
* * *
Кукушка, Бог и Дьявол
Гуляют Бог и Дьявол по опушке,
А рядом счёт годам ведёт кукушка.
– Я ж говорю, безгрешных нет,
Она вот подшвырнёт яичко и привет.
А про грехи и плутни человечьи
Так даже спорить тут с тобою не о чем.
– Конечно, если искушать людей, как ты,
Гордыней, похотью и эгоизмом,
То не дождаться им счастливой жизни.
– Не в этом дело, дорогой.
Всё сущее противоречит воле Божьей.
Сама исконная Земля и та
Грешит вулканами,
И небеса грешат, являя буйный нрав.
– Нет, Дьявол, ты не прав.
Не может грешной быть такая красота:
Вот эти лютики с тюльпанами,
И этот василёк, и зверобой,
И колокольчики, на купола похожие,
И клевер, и подсолнух, и лопух,
И мать-и-мачеха с иваном-чаем,
И одуванчик этот вот.
Жизнь на Земле – награда!
Но вдруг кукушка замолчала,
И Дьявол улетучился, как дух.
----------
Мораль:
Безгрешным может быть лишь тот,
Кому грешить не надо
И жизни без греха не жаль.
* * *
Бабочка на навозе
Сказала Бабочка родителям своим:
– Чего в селе-то мы сидим?
В столицу надо улетать.
Там гладиолусы, тюльпаны.
Газоны, клумбы и фонтаны.
А здесь всё заросло плющом.
Репейник, правда, есть ещё.
– Ну почему же, – возразил отец. –
Есть одуванчик и чабрец
Есть василёк и зверобой.
– Есть даже хвощик полевой, –
Добавила с любовью мать.
Но дочка уж сама могла летать.
Была она в столице или нет,
Никто доподлинно не знает.
«У скотного двора едва порхает, –
Поведал как-то шмель, сосед. –
Не может до села добраться.
Сидит красавица, боясь мороза,
На куче свежего навоза».
----------
Мораль я изложу тут вкратце:
Не надо бы туда нам лезть,
Где не по нашим силам честь.
* * *
Ад и Рай
Как жить тебе, сам выбирай.
Но, если что не так потом,
То на себя пеняй.
----------
Проходит мимо Ада Рай:
Тьма грешников кругом,
И черти их к вратам сгоняют,
Передних пропихнут,
Другие сзади напирают.
– Всё, не могу – пожаловался Ад. –
В одном котле толпой горят.
Смола кончается, чертей нехватка.
Ну никакого на Земле порядка.
Такое впечатление, что там
Совсем безгрешных не осталось,
Ко мне всех шлют,
А у тебя почти пустой приют.
Так прояви к соседу жалость.
Давай мы их поделим пополам.
– Давай, –
Ответил добродушный Рай.
И поделили.
Но подойти к чужим вратам
Никто из грешников не смог:
Дорогу ангелы им перекрыли,
И с ними Бог.
* * *
Про папу и лапу
Год выдался плохим,
Голодным.
И как-то вечером холодным
С дрожащим отпрыском своим
К его отцу Медведица пришла.
И разрыдалась:
– Насилу я тебя нашла.
Вот твой медвежонок, ты его отец,
Без помощи твоей ему конец.
До заморозков чуть осталось,
А нет у нас ни пищи, ни жилья.
Одна его ни в силах я
Ни прокормить, ни обогреть.
– Да я не то, что помогу,
Я сам сожрать его могу,
Если останусь без мясного, –
Взревел в ответ Медведь. –
Тебя, облезлую, я знать не знаю.
И наперёд предупреждаю:
Не вздумай заявиться снова,
Заломаю!
----------
Читательницы, впредь,
Чтоб не сосал сыночек лапу,
Не выбирайте для него медведя-папу.
* * *
Забор
На Родину вернуться можно, но
А примет ли?
----------
Неслыханное дело –
В тайгу, где живности полно,
Гиены забрели.
Им, видите ли, падаль надоела.
– Ой, – завизжали громко крысы тут. –
А вдруг они и нас сожрут.
Не лучше ли в места другие убежать на время,
Пока Медведь не изведёт чужое племя.
– Мы с вами, – прошипели змеи. – А потом
Обратно вместе приползём.
Но не подумали они, подружки, вот о чём,
До этого в родимом доме сытно жравши:
Когда Медведь врагов извёл,
Он вкруг тайги забор возвёл
От всех сбежавших.
* * *
Лиса и Петух
– Нет, нам с тобой не по пути, –
Сказал Петух Лисе-пройдохе. –
Не стану я мешок нести.
Та ж снова принялась за вздохи:
– Да я живу-то шаг всего,
За тем вон крайним поворотом.
А, если ты подумал что-то,
Так я совсем не та давно
И ем теперь одно пшено.
Его полно в мешке и этом.
Кому не надо бы, но мне-то
Ты можешь, Петенька, помочь.
За то позволю на всю ночь
Зайти ко мне и подкормиться.
«Неужто впрямь Лиса постится?» –
Засомневался Петушок.
И, чтобы лично убедиться,
Полез в расставленный мешок.
----------
А дальше было то, дружок,
Что всюду и всегда бывает,
Когда вдруг кто-то забывает
Про чьё-то рыльце и пушок.
* * *
Поэт и Аполлон
Сошёл однажды Аполлон на Землю
С инспекцией насчёт искусств.
Присел на лавочку, а сзади куст
Дурмана и росточек хмеля.
Обмяк и задремал немного бог,
Сказался аромат пьянящий.
И вдруг поэт, как будто настоящий,
Пристроился, подобно кораблю,
И тоже малость во хмелю.
А дальше краткий диалог.
Поэт:
«Я вас и творчество люблю.
Но не могу никак понять,
Свободный я поэт иль узник,
И что мне на Парнас с собою взять,
Кляп здоровенный иль подгузник?»
Аполлон:
«Купи себе тетрадь,
Засунь её в карман толстовки
И отправляйся в лес статьи писать
Про лесозаготовки».
Поэт:
«При чём здесь это!
Я ж не прозаик, а поэт».
Аполлон:
«Писать стихи не значит быть поэтом.
Невольник ты, коль воли нет
Дарить богам душевный свет,
Не думая про страхи и конфузы.
Уж лучше расскажи, как валят лес.
А на Парнас не лезь,
Там я и Музы».
* * *
Старушки
Раз в дороге,
В электричке,
Перепутав все таблички,
Две старушки,
Как подушки,
Сели друг напротив дружки.
– Ты куды?
– В Москву, а ты?
– Я ж в Калугу из Москвы.
– Вот так здорово!
– Уж, да!
В разны стороны нужда
Нас с тобою завела,
А вагон один дала.
– Ну, голубушка, дела.
Я таких больших чудес
Сроду не видала.
– Значит, шибко ты отстала.
Это ж, матушка, прогресс:
Вместе рядышком сидим,
В разны стороны летим.
И молчи ты, горя мало,
Довезут, куды пристало.
* * *
Акустический садист
В одном лесу и днём, и ночью
Стал Волк вдруг страшно выть, когда захочет.
Притом, как начинает выть,
Так напрочь заглушает соловья
И оглушает даже глухаря.
– Уж лучше б квакал, как лягушка, –
Сказала Цапле прилетевшая из глухомани Выпь. –
Я что-то не пойму, подружка.
Волкам положено выть только на луну,
А этот и на солнце воет.
Собраться должен весь лесной народ
И объявить ему войну.
Пусть знает, что для нас он не артист,
Не птица певчая, а сумасброд
И акустический садист.
Никто не вправе нарушать закон природный.
– А я так думаю, протестовать не стоит.
– Почему?
– Не на того обрушим мы свой общий гнев.
Закон нарушил Лев,
Присвоив Волку звание «Народный».
Хоть нет у Волка никаких заслуг,
Ни голоса, ни слуха.
Но Волк давно – придворный друг
И пьёт со Львом из одного стакана.
А Лев – наш царь, и у него охрана.
Вот и решило всё царёво брюхо:
За звание Волк Льву ягнёнка приволок,
А за какой-нибудь там орденок
Пообещал ещё аж целого барана.
* * *
Гвоздь и Магнит
Крик о свободе – только крик.
----------
Как и другие железячки,
Как даже Кнопочки-гордячки,
К Магниту сильному Гвоздочек – прыг,
Прижался плотно и сидит.
Одна забота лишь – следи,
Чтоб ржа тебя не одолела.
Но жизнь такая надоела
Гвоздочку нашему. И вот
Как закричит он, заорёт:
– Довольно нам друг к другу жаться,
Пришла пора и разбежаться,
Хочу познать свободы рай.
Так что, Магнитище, давай,
Меня скорее отпускай!
Обиделся на то Магнит
И недовольно говорит:
– Вот это брат, вот это друг!
Забыл, голубчик, с чьих ты рук
Всё время досыта кормился.
Чьи токи пил, к чему стремился?
Гвоздочек пуще в крик пустился:
– Свободу мне, права и волю!..
Не стал Магнит с ним спорить боле.
Взял, да отторгнул бунтаря.
И зря.
Гвоздочек не освободился:
Как ни цеплялся, ни крепился,
Он тут же прыг – и прилепился
К другому сильному Магниту,
Составив снова только свиту.
* * *
Сапог и Валенок
Кричал на Валенок Сапог:
– А помнишь, как-то ты промок,
Хозяин даже заболел!
– А ты однажды в грязь засел,
Да крепко так!
– Молчи, дурак!
Ведь всё равно
Главнее я!
– Нет, я!
– Нет, я!
– Нет, я!
– Нет, я!..
Напрасно спорили друзья:
На свалке оба и давно.
----------
Себя ты уважать, конечно, можешь,
Но от господ не жди того же:
Слуг старых никому не жаль.
Такая в басне сей мораль.
* * *
Язык и Лопата
Где трудиться не хотят
И не знают толк в работе,
Там Лопата не в почёте,
А Язык почти что свят.
----------
В одном заштатном городишке
Почти разрушились домишки,
А грязь такая, что лишь вброд
По улицам ходил народ.
И вот
Собрался, наконец, всеобщий сход
По поводу того, что делать надо.
– Давайте же засучим рукава,
Я поработать буду только рада, –
Произнесла совковая Лопата.
Но развязавшийся Язык
Враз перебил её и в крик:
– Послушайте меня, друзья!
Необходимо!.. Следует!.. Вперёд!..
Свобода!.. Рынок!.. Инвестиции!..
Недавно побывал там я,
В провинции:
Лопату не видать, Язык орёт.
А что народ?
Всё слушает его который год.
И всё – слова, слова, слова…
* * *
Сон
Приснился как-то Ваньке сон,
Что будто ночью на балкон
К нему вскарабкалась старуха.
Иван, конечно, оробел
И даже свет зажечь хотел,
Но не успел –
Старуха рядом уж стояла.
Стянув с Ивана одеяло,
Она шепнула прямо в ухо:
– Должна я страшный суд свершить –
Тебя в постели задушить.
– За что? – пролепетал Ванюша.
– За то, что опоганил душу
И до сих пор не окрестился.
Такой вот сон Ваньку приснился.
Вскочил он утром и пустился,
Как обезумевший в церквушку.
А ночью вновь пришла старушка:
– Теперь обязанность твоя –
Молиться, глядя на меня,
Всю ночь без устали и лени.
Вставай и падай на колени.
А то возьму и задушу…
----------
Давать советы не спешу,
Не смею.
Но есть один – почти клише:
Не вешай крест себе на шею,
Коль пусто где-то там в душе.
* * *
Без разрешения
Два деда, Пётр и Илья,
По очереди вышли от врача,
И у обоих ишемия.
Один смеясь, другой ворча,
Но оба по рядочку
Влюбились в медсестру
По имени Мария.
Дед Пётр проснулся поутру,
Поцеловал Марию в щёчку,
В ответ «Ещё хочу…»
А дед Илья пошёл к врачу.
– Скажите, доктор, разве можно
При ишемии заниматься сексом?
– Нельзя! –
Поведал врач открытым текстом.
– А осторожно?
– Никак!
– А Пётр занимается.
– Так он же страхами не мается.
----------
И я того же мнения:
Жизнь коротка,
Хоть что тут говори,
Поэтому живи, люби, твори
Без разрешения!
* * *
Ветеринар
К ветеринару,
На пару
С козочкой своей,
Пришла старушка вековая.
И говорит: «Какая,
Скажи, беда случилась с ней?
Всю жизнь доилася скотина,
Как вдруг уже семь дней
Без молока я.
Уж ты найди, касатик,
В чём причина».
Надев застиранный халатик,
Животный врач давай смотреть.
То есть давай её вертеть,
Козу больную пред собой.
Раз повернул,
За ним другой,
Потом прогнул её дугой.
Рога замерил,
Пульс проверил,
Хвост к позвоночнику задрал.
Коза от боли даже села.
И тут старушка не стерпела:
«Ну что, касатик мой, нашёл?».
В ответ уверенно и смело,
Взяв авторучку, врач сказал:
«Осмотр, бабуля, показал,
Что у тебя теперь козёл».
----------
А я хочу сказать за дело:
Кто сам в работе бестолков,
Тот всюду ищет дураков.
* * *
Медвежья нота
Узнал Медведь, что за границей
Все признают его убийцей.
И стал он думать и гадать,
Как имидж свой там поменять.
– А ты предстань пред их элитой
Большим лирическим пиитом, –
Сказала мудрая Сова. –
Найди любезные слова,
Сложи из них сонет иль оду
И предъяви свой опус, будто ноту.
Но слов подобных он найти не смог,
Наш добрый Мишенька. В итоге
Он выслал всем такой стишок,
Повергший заграницу в шок:
«Брехня,
Что я убийца, господа.
Я увалень и спать люблю,
Но не всегда.
Когда я не в берлоге,
Пусть всяк уносит ноги,
Кто вдруг полезет на меня,
Враз завалю!»
* * *
Пришелец
Кот безымянный, деревенский
Пробрался как-то в город энский
И заглянул там в зоопарк.
Вороний карк,
Навоза горы,
Сараи, чердаки и норы –
Знакомые ему дела.
А тут экзотика пошла,
И изумление.
А перед Львом вообще остолбенение
С бестактным вскриком «У-у, корова!»
– Здорово! –
Сказала женщина с метлой. –
Да это ж Лев, сородич твой.
Немедленно же извинись,
И брысь!
– Простите, – обратился Кот ко Льву. –
Я вас впервые навещаю.
– Да без проблем, родной, прощаю.
– У-у, – снова изумился Кот. –
Она ещё рычать могёт!..
----------
Какая тут мораль, не знаю.
Но, думаю, что место самому
Такому вот Коту – в хлеву.
* * *
Вопрос
Однажды чей-то жирный Кот
В чужой прокрался огород
И развалился там вальяжно.
Любому Псу тут очень важно
Природный выполнить приказ:
Облаять наглеца, прогнать,
На дерево его загнать.
Так всё и вышло в этот раз.
Так, да не то.
Сидит Кот на высокой ветке
И говорит Псу: – В клетке
Тебя бы надо содержать.
Ты ж непонятно кто!
А лучше бы вообще прикончить.
Ни гончий,
Ни пудель ты, ни фокстерьер,
Ни мопс, ни шпиц, ни бультерьер,
Ни лабрадор, ни волкодав.
Одно и можешь – гав, да гав.
Да собирать ещё объедки.
Не предки
У тебя, а сброд.
И выродок ты редкий
От морды до хвоста.
Ещё такого я не знаю.
Молчал бы вовсе уж, урод,
И убирался в будку.
Не взять меня тебе, ублюдку.
Нос не дорос.
– Ах, так! – взбесился Пёс.
И против жирного Кота
Созвал всю местную собачью стаю.
----------
Вопрос:
Куда теперь тому деваться,
Кто любит сверху издеваться?
* * *
Две валюты
Сцепились как-то в схватке лютой
Известные всем в мире две валюты.
– Я припечатаю тебя одним шлепком.
– Горазда шлёпать ты лишь языком.
Бой начался… Удар, ещё удар…
Всего минута.
И вот уже одна валюта,
Как пьяная или больная,
Лежит в бредовой темноте.
– Да ты ж бессильная совсем, кошмар! –
Сказала, уходя, другая. –
– Печатают тебя не те.
* * *
Не мухи если бы
Один Сизарь
Вдруг вспомнил – встарь
Все голуби в деревне жили
И все здоровы, сыты были.
С отливом грудь,
Во взгляде радость,
В размахе крыльев сила, стать.
А нынче взять –
Не жизнь, а гадость,
Унылый путь
В трубу котельной.
А, может, лучше жить отдельно,
Вдали от города, в глуши.
Воркуй там нежно от души,
Ешь спелую в полях пшеницу,
Пей чистую в пруду водицу…
И городская сроду птица
Умчалась в райский уголок.
Кругом поля, сады, лесок.
И с чистым, теплым чердаком
Красивый, крепкий, сельский дом,
Не небоскрёб, не развалюха.
Вот на него-то Голубок
И сел наш. Тут же села Муха.
Обыкновенная, из местных,
Шмелю мохнатому под стать.
И горожанина кусать
Как напустилась, прямо в темя.
– Эх, первобытное вы племя, –
Обиделся незваный гость.
– Дичь деревенская.
Ни дать, ни взять.
Провинция!
Культурного, видать,
Здесь нету никого.
---------
В столице я
Недавно повстречал его.
Летит, как чуморной,
На горсть
Какой-то дряни возле урны.
Больной,
Худой,
Почти слепой.
Зато... культурный.
* * *
Водка и Горилка
Нашёл Бомж две бутылки –
От Водки и Горилки.
И положил их на ночь рядом.
Одна сверлит другую взглядом
И произносит: «Я вкуснее».
В ответ другая: «Я пьянее».
Одна: «А я моложе».
Другая: «Я дороже».
Одна: «Мне каждый рад,
А ты фальсификат».
Другая: «Я всех чище,
А ты питьё для нищих».
И так они в ночной тиши –
А я… а ты… а я… а ты…
Тут Бомж им выдал от души:
«Кончай базар, давайте спать!
И зараз будем спочивать.
Вы обе дюже хороши,
Когда полны, а не пусты».
* * *
Дятел и Молоток
Спросил у Дятла Молоток
– Как чувствуешь себя, браток?
– Нормально, брат, пока живой.
– И всё в порядке с головой?
– Бывает, поболит, но мало.
– А мне совсем не в тягость труд.
Вот рукоятка вдруг пропала,
Другую, новую, воткнут.
Боёк вообще же из металла.
С такой заботой век живут.
А твой век короток, приятель.
– Зато, – сказал спокойно Дятел. –
Я отдыхаю и стучу,
Когда и сколько захочу.
* * *
Поэт и придурок
Художника обидеть может каждый.
Но не поэта –
Стихи его страшнее лома,
Нет против них приёма!
----------
Однажды,
Летом,
У окна
Меж лестничных площадок
Многоквартирного жилого дома
Один мужик сказал
Другому:
– Курилка тут запрещена,
Не надо нарушать порядок.
Иди на улицу, сосед.
А тот в ответ:
– Иди ты на…
Но не пошёл туда поэт,
А кисть да краску взял
И на двери курильщика намалевал:
«Он бросил в подъезде окурок
И сплюнул во след по-блатному.
Поскольку с рожденья придурок,
Схвативший не ту хромосому».
* * *
Диагноз
Однажды летом, в тёплый день,
В лесу, строительство где шло,
На пень
От срубленной намедни ели
Две птицы рядом сели.
– Ты, Филин, вероятно, спятил, –
Сказал соседу Дятел. –
Зачем ты ухаешь, когда светло,
Кого ты тут пугаешь?
– Ну, как же ты не понимаешь,
Чугунная твоя башка!
Если строителей не запугать,
Они весь лес тогда погубят.
А без него не выжить нам никак.
– Да на твоё им уханье плевать,
Для них ты просто пустобрех.
Где им прикажут, там и рубят.
– А что, если Медведя нам позвать.
Пусть явится сюда хозяин леса,
Закроет стройку и прогонит всех.
– Теперь ты, Филя, точно спятил, –
Поставил свой диагноз Дятел. –
– Каким же надо быть балбесом,
Чтобы того звать на подмогу,
Которому возводят здесь берлогу.
* * *
Учитель
Зимою Голубю немножко
Насыпал кто-то хлеба крошки.
Но вдруг, откуда ни возьмись,
Учитель кушать объявился.
И тут ученья начались.
– Не налетай, не торопись!
Один вот так вот подавился.
А, если б слушать не ленился
И обратился бы ко мне,
Я б показал ему, как есть.
Да подожди ты в стороне,
Не лезь!
Успеешь ты ещё покушать.
И Голубь Воробья стал слушать.
Пока он слушал и смотрел,
Учитель хлебушек весь съел.
* * *
Душа и Закон
Заспорили Душа с Законом,
Кто ж всё-таки главнее для людей?
Душа звенела колокольным звоном,
Закон кивал на право и судей.
Не сговорились
И за решением к Всевышнему явились.
Послушал их Творец и говорит:
– Вот было б так, что всё цветёт, а не горит,
То главною была бы ты, родная.
Но на Земле одна война, потом другая.
Поэтому там главным должен быть Закон,
И не иначе.
Когда духовного единства в мире нет,
Душа почти что ничего не значит.
----------
И я хочу сказать, хоть я не Он,
Примерно то же:
С враждой людской весь божий свет
Совсем не божий.
* * *
Друзья
Однажды утром у плетня
Вдруг говорит Коту Свинья:
– Из нашего двора лишь я
Могу не плакать, не грустить.
Меня уж точно навестить
Хозяин наш не позабудет.
Мы с ним друзья,
И всё, что будет,
Он мне покушать принесёт.
Потом почешет мне живот,
За ухом поскребёт, погладит.
И даже песенку споёт.
– Это чего же ради? –
Воскликнул удивлённо Кот.
– А ради сытости моей.
Под пение я ем живей.
– И делаешься всё жирней, –
Добавил Кот, прочь убегая.
----------
Мораль сей басенки простая:
Не дай нам Бог таких друзей!
* * *
Индюк и куры
Он стар уж был, дурён собою.
Подолгу, съёжившись, стоял.
И точно знал,
Готов к убою.
Но вдруг огонь его пронял.
Последний, видимо, пред гробом.
Шла мимо Квочка с толстым зобом,
И он ей прямо так сказал,
Пониже опустив «соплю»:
– Люблю, люблю, люблю.
Детей я наших прокормлю…
Когда ж у Квочки той снеслись
Два подозрительных яйца,
Все куры-дуры понеслись
Оповестить о том отца.
А тот, бедняга, выдал номер –
Взял срочно, да и помер.
----------
Читатели, я не учу.
И без меня вас тем балуют.
Но дать совет один хочу:
Сопливых вовремя целуют.
* * *
Старики и патриоты
В порядке якобы демократизма
Собрал Медведь Лесной Совет
По состоянию патриотизма.
Приглашена была чиновничья элита,
То есть одна Медвежья свита.
«Проблем с патриотизмом нет.
Такой любви к родному лесу, как у нас,
Сейчас не сыщешь в целом свете.
И лес и вас, хозяина, защитника, отца,
Народ наш чтит, как никогда.
И славить подготовлен без конца»
С трусливой лестью на Совете
Заверили Медведя господа.
– А я осмелюсь вставить без прикрас, –
Вдруг как оплошность в общем хоре
Раздался клич Совы,
Лесных финансов всех главы. –
Непатриотов надо изводить,
Не спорю.
В том преуспели мы, не буду повторять.
Но есть ещё постыдные примеры:
Проблему создают пенсионеры,
Которые всё продолжают жить и жить.
А лишних денег нет в бюджете,
Чтоб пенсии подолгу им платить.
При этом они вредные такие,
Нужду и голод не хотят терпеть.
Со ссылкой на леса другие
Грозятся, если пенсии им не поднять,
Все просеки и трассы перекрыть.
Не знаю даже, что и предложить.
– Я знаю, – недовольно проревел Медведь.
И тут же подписал Указ в пять слов:
«Пенсионеров-стариков
Из патриотов исключить!»
----------
Хотя вопрос совсем не в том, кто патриот:
Для власти, что не представляет весь народ,
И прочего безнравственного руководства
Все старики всегда – отходы производства.
* * *
Слон и Паук
Гостей незваных жизнь полна.
----------
Однажды в доме у Слона,
На стенке, прямо за карнизом,
Без спроса, паспорта и визы,
Без «здрасьте» и пожатий рук
Возник Паук.
Слон глянул на него беспечно,
Вздохнул, зевнул, газету взял
И добродушно так сказал:
– А, Бог с тобой, живи хоть вечно.
Коль ты не враг, так друг.
Того и ждал Паук.
Слова услышав эти,
Плести он начал сети.
Сперва карниз весь переплёл,
Причём, довольно шустро.
Затем два кресла, стулья, стол,
Часы с кукушкой, люстру.
И принялся уж за кровать.
Слону, конечно, надо б встать,
Да просто сдунуть Паука.
Но не решиться он никак
Обидеть злую кроху.
С досады даже охнул
И поругал себя.
Паук же, медлить не любя,
Связал слоновью тушу
И целый век свой кушал.
* * *
Портной
Какой-то Ёж, сочтя иголки,
Что были на его спине,
А также то сочтя, что не
Хватает будто бы портных
И потому вещей простых,
Решил начать кроить и шить.
И вот к весне на барахолке,
Благодаря которой можно жить,
Не расточаясь на поклоны,
Вдруг появились панталоны.
«Весенние» назвал их Ёж.
– За что так здорово дерёшь? –
Спросила у него Коза.
Но, услыхав в ответ: «Глаза
Протри и посмотри, что за
Тобой уж очередь стоит»,
Добавила: – Ну, паразит!
Завёртывай давай.
Прошло полгода. Рай,
Везение
Ежу сполна на барахолке.
Те ж панталоны, с той же полки,
Он продаёт дороже вдвое.
Название-то у штанов другое –
«Осенние».
* * *
Костёр
Сказал приятелю Иван:
– Нет, я не изверг, не болван.
Плевать мне на привычки, моду.
Не стану я губить природу,
Как это было до сих пор.
Так он и сделал. Взял топор,
На всякий случай, водку, спички,
И на последней электричке
Уехал в лес. Чтоб там, на месте,
С несрубленною ёлкой вместе
Культурно встретить Новый год.
И вот
Пред ним красавица живая,
Ветвистая, пушистая, прямая,
Стоит, в сугробе утопая.
На ней игрушки представляя,
Иван всю водку выпил сходу.
За Новый год, за мать-природу,
За дружбу с нею, так сказать.
Но всё равно стал замерзать.
Зима – не лето…
До рассвета
Горел из ёлочки костёр.
----------
Мораль сей басни вне сюжета:
Мороз в лесу – не приговор,
Когда есть спички и топор,
И эта, как её, ну эта…
* * *
Гиена и Елена
Гиена встретила Елену,
Которая в ночную смену
Клиентов поджидала у Кремля.
– И носит же таких Земля,
Шалав бесстыжих и срамных! –
Не совладав с собой,
В сердцах произнесла Гиена.
– Пасть, старая, закрой.
А то как пну под дых! –
В ответ оскалилась Елена.
Гиена тоже, как гиена,
Клыками гневно повела
И недовольная ушла.
Сказав, однако, перед тем:
– Твой труп охотно бы я съела.
А так, гуляй и дальше смело.
Живую падаль я не ем.
* * *
Свинья в бане
Решила вдруг свинья Маланья
На баню обратить внимание.
Довольно, дескать, всем на смех
Быть постоянно с грязным рылом.
Пора воспользоваться мылом.
У Мишки баня не для всех.
Поддашь парку, как говорится,
И можно запросто свариться.
– Ну, что ж, попробуй, но смотри,
От жару там не угори, –
Предупредил Медведь Маланью.
Весь день до самоистязания
Свинья скоблилась, растиралась,
Дубовым веником хлесталась.
Но всё равно ей всё казалось,
Что где-то грязь ещё осталась.
Спасли её при издыхании…
----------
Такая баня не по мне.
Кому-то лучше, как свинье,
В грязи валяться, а не вне.
* * *
Перья
Всё. Надоело. Не могу.
Довольно. Хватит. Убегу!..
И убежал он
За кордон.
Без дела там он
Пошатался.
Как что-то где-то поболтался.
Куда-то чем-то окунулся.
И вновь на родину вернулся.
По старым улицам идёт,
Но ничего не узнаёт.
Запутался, устал, согнулся,
Раз сто без толку обернулся,
Примерно столько же запнулся,
Не отдохнул, не пообедал.
А тут ещё Ворона эта.
Следит, как будто он не свой.
И каркает над головой
С охотой явной заклевать,
А не обнять, поцеловать
Прибывшего из далека
Полуживого земляка.
Хотел Ворону он прогнать,
Да, вот беда, забыл, как звать
По-русски эту птицу злую.
Тогда он ей,
Являя злость свою,
Кричит с чужим акцентом: «Эй!
Перья, кыш отсюда!»
А та в ответ: «Привет, Иуда!
Отбросы я всегда клюю,
А не целую».
* * *
Паук и Муха
Спросила Муха
На лету у Паука:
– Зачем в дни эти
Всё новые плетёшь ты сети?
Уж стынь давно, зима близка.
– Не слышу я тебя, старуха, –
Тугим на ухо
Притворясь,
Пробормотал Паук. –
Не мельтеши и не жужжи.
Сядь рядом и скажи,
Что именно тебя тревожит?
Я мухам друг
И помогу, быть может.
– Ась? –
Взаправду будучи слегка глухой,
Переспросила Муха.
И села
Рядышком на сук,
Где в паутине было всё вокруг.
Вмиг на неё напал Паук.
Взлететь она успела,
Да от испуга в сторону не ту.
Уткнулась прямо в сети,
Вскрикнув «Ой!».
– Вот для чего я их плету, –
Признался, наконец, Паук,
Связав добыче крылья, лапки.
----------
Бабки,
Доверчивые, милые старушки,
Держите ушки на макушке:
Злодеи не перевелись на свете.
* * *
Секрет
Лежит Кот сутками и дремлет,
Встаёт лишь ночью иногда.
Работу, труд он не приемлет,
Лень обессилила Кота.
На что его ещё хватает,
Так это только кошки знают.
И вдруг ранёхонько намедни
Зашёл к нему Петух соседний.
– Я от актива, – говорит. –
Вопрос у нас один стоит.
Мы вот хотим тебя спросить,
Когда начнёшь мышей ловить?
– А никогда! И так я сыт,
Упитан, крепок и здоров
Без ваших мелких грызунов.
– И в чём сей сытости секрет?
– Секрета никакого нет.
Не будь, сосед,
Таким наивным:
Все кошки для котов
Весьма гостеприимны.
* * *
Колючий политик
Ежа на верх избрали.
«Я не могуч.
Но, я колюч!
И, чтоб вы точно знали,
Я власть имущих не люблю,
Любого уколю,
Кто вдруг посмеет вас обидеть!»
Так избирателям-зверью
Внушал полгода ёжик.
И что же?
По телевизору его увидеть
Можно иногда,
А вот в натуре никогда.
Кто ж избирателей к нему допустит,
А ну как белка шишку в лоб запустит.
И он их видеть не хотел,
Своих хватает дел.
Чтоб впредь его никто не съел,
Лисицу надо выслать за болото.
Туда же вслед за ней послать енота,
Орла, сову и барсука.
А что касается хорька,
Так тот вообще на мех лишь годен.
Потом на спячку надо жир скопить,
Лужайку задарма купить,
Пока в чинах и на свободе.
----------
Политики двуличны по природе,
Такая уж печать на их судьбе:
Чем меньше можно думать о народе,
Тем больше можно думать о себе.
* * *
Вожак
Расправив чёрное крыло,
Летал он смело за село.
Кричал довольно громко.
Слова во рту не комкал.
От стаи он не отставал.
Поля вокруг неплохо знал.
И молод был при всём при том.
Вот потому-то вожаком
И выбрали его когда-то.
Но как ни сунутся с той даты
К нему в казённый кабинет,
Так Галка-секретарь в ответ:
– Прошу, товарищи, потише.
Его с утра сегодня нет.
То есть он есть, но он всё пишет
И приказал не отвлекать.
На юг когда же улетать
Пришла пора, к нему опять
Вся стая с криком заявилась.
Но Галка снова заступилась:
– Его с утра сегодня нет.
– Да как же это? Столько лет
Срывались дружною мы стаей.
– Сейчас, минуточку, узнаю.
И Галка тихо в кабинет
Вошла и вышла задом вспять.
– Он приказал вам передать:
«Пусть улетают без меня».
----------
Брехня,
Что можно, в небо не маня
Своим натруженным крылом,
Быть вожаком.
* * *
Признание
Едва
Смогли узнать друг друга два
Товарища – так сильно сдали.
– Пойдёшь?
– Пойдём.
Поковыляли.
Пришли, расположились, взяли.
И потекла живая речь.
– Однажды выложил я печь,
Такую печь, что до сих пор
Меня там помнят.
Да, Егор.
Работал я и печником.
– А что потом?
– Потом я был массовиком
Потехи ради.
– Вот не подумал бы, Аркадий.
– Потом с тоски преподавал,
Афиши в клубе рисовал,
Тайгу валил,
Дома рубил,
В кино работал,
Крыши крыл,
Китов ловил,
Баранов брил,
Огонь тушил,
Костюмы шил,
Играл в оркестре на трубе,
Таскал диваны на себе,
Был массажистом в финской бане,
Брал чаевые в ресторане,
Фотографировал,
Доил,
Полы паркетные стелил,
Потом работал в профсоюзе,
Потом выделывал на пузе
В каком-то цирке номера,
Давал и уголь на-гора.
Потом писать пришла пора.
– Да, необъятно как-то очень.
Но больше всё ты был рабочим.
А вот начальником ты был?
– Был я этим, правда, был.
В одном
Совете областном.
– А был ли ты парашютистом?
– Был.
– А журналистом?
– Был.
– А?..
– Был.
– Так кем же не был ты?
– Специалистом.
* * *
Помощник
Хоть верьте, хоть не верьте,
Любил он молоко до смерти
И всё смотрел, здорова ль
Хозяйская корова.
Бала корова, хоть куда,
Да вот беда –
Слегла.
Но не Бурёна,
А Матрёна.
Лежит Матрёна – нету силы,
А рядом кот лежит Василий.
И говорит она коту:
– Поди-ка сена дай скоту,
Налей воды Бурёне в кадку,
Потом возьми метлу, лопатку,
Почисти всё и подмети,
А утречком доить иди.
Встал Васька, головой кивнул,
Тихонько вышел и уснул
В укромном месте под крыльцом,
Кольцом
Прогнувши спину.
Проснулся поздно, вечерком,
И сразу – прыг за молоком.
Сарай открыл, а тот пустой...
----------
Смысл в басне сей весьма простой:
Забудешь покормить скотину,
Уйдёт к соседу на постой.
* * *
Яма
Когда политики упрямо
Копают лихо заодно,
Не зная, где оно там – дно,
То остаётся только яма.
----------
Играл в песочнице мальчонка,
Ручонкой ямочку копал.
Вдруг слева кто-то крикнул звонко:
– Ну что, малыш, поди, устал?
А ну-ка, сядь-ка,
Я копну.
И здоровенный с виду дядька
Берёт лопату, раз лишь ткнул –
Полметра вглубь как не бывало.
Потом ещё копнул, и стала
Ему уж яма по плечо.
Вдруг справа кто-то горячо:
Привет, малыш!
Сидишь?
Сиди.
Я помогу тебе, гляди.
И вот другой уж дядька в яме.
Копают вместе, кто быстрей.
Притом стараются позлей.
Азартно шевелят ноздрями,
Пыхтят, толкаются, потеют.
Передохнуть никак не смеют,
Перекурить,
Обговорить,
Зачем вообще-то надо рыть?
Мальчонка наш тут от дыры,
В какую превратилась яма,
Отполз назад и сразу в дом.
Пришёл, спросил тревожно: – Мама,
А дядьки вылезут потом?
----------
И я не ведаю о том.
* * *
Чёрный Ворон
Решил однажды Чёрный Ворон,
Что он давно уж «чёй-то хворый».
То больно тут ему, то там.
Не знает, правда, толком сам,
Когда, и где, и что болит.
– Обидно шибко, – говорит. –
Я ведь не просто кто, а ворон.
Мне б жить да жить и полон
Я должен силы быть.
Юнцом ещё мне век ходить.
А коль не так,
То верно – рак.
И вот в согласие речам
Пошёл наш Ворон по врачам.
Осунулся, согнулся,
Чернее стал, чем был. Уткнулся
В журнал «Здоровье», в словари.
Закаркал тише.
Глухари,
Так те вообще его не слышат.
На ветку ели,
Что повыше,
Теперь он больше не стремится,
И еле-еле, еле-еле
По белу свету волочится.
И вдруг, ну надо же случиться,
Явился в гости зять Павлин,
Приверженец заморских вин,
Бездельник разноцветный.
Сказал, не любит пить один,
И помаленьку, незаметно
Больного тестя напоил.
Как Ворон ожил, как зажил!
Послал подальше эскулапов,
Расправил крылья, хвост и лапы,
Запел дроздом,
Напялил шляпу,
Оставил дом
Свой на опушке
И полетел во след кукушке…
Идёт по лесу болтовня,
Что от кукушки воронья
Штук сто уж в стаю наберётся.
А Ворон лишь на то смеётся.
----------
Как часто мы себя хороним
Лишь потому, что много стонем.
* * *
Трусливый индюк
Большой воды Индюк не видел сроду
И не ступал по грудь он даже в воду.
Не знал он, что такое речка, пруд.
И вдруг Гусь с Селезнем его зовут:
– Развлечься хочешь?
Природа, женщины, вино.
Решайся, друг, ведь всё равно
Ты в суп когда-нибудь схлопочешь.
Послушай нас,
Сорви хоть раз
Оковы брака и морали.
Лишь только это и сказали.
Издав свободы крик,
Индюк решился вмиг.
И сник,
И весь к земле приник,
И задрожал овечкой –
Вели его за речку.
Поплыл спокойно Гусь,
И Селезень поплыл.
– А я, а я… вернусь,
Я там уж был.
----------
Иной герой не в басне, в жизни,
Отведав роли индюка,
Глядит на воду с укоризной.
И думает наверняка,
Что пьянство, блуд не разумеет,
Что надо образцово жить.
А сам и рад бы согрешить,
Да жалко, плавать не умеет.
* * *
Ну и ну!
Опять зарплату получил,
Зашёл, купил, запил…
И был такою жизнью недоволен.
«Не алкоголик я, не болен.
Работник я вполне хороший.
Меня подводят только гроши.
Вот захочу и сразу брошу».
Так думал землероец Крот.
И точно – вот
Он на приёме у главбуха.
Сопит и чешется за ухом,
Всё объясняет, что к чему.
– Урежьте срочно мне зарплату.
Одному,
Брать лишнее не по уму.
На водку только.
– И сколько
Ты хочешь в месяц получать,
Сто тысяч, как по штату,
Или, допустим, двадцать пять?
– И с этого запью опять.
Давайте тыщу.
– Ну и ну!
Совсем ты обнаглел, дружище.
Не мог придумать, что похуже.
Я говорю тебе, как есть:
Чтоб на такие деньги сесть,
Диплом какой-нибудь, да нужен.
* * *
Огород
Решили Заяц и Зайчиха
Свой огородишко завесть
(Когда-то ж надо сытно есть).
И завели.
Капуста лихо
Росла у них. Пустой земли
На грядках не видать уж было.
– Боюсь я, как бы не подстыла.
Пора, наверно, убирать.
– Ну, знаешь, это как сказать.
Не торопись, жену послушай.
– А я считаю, коли уши
Мои замёрзли, значит, срок.
– А я считаю, что чуток
Ещё незрел наш урожай.
– Не возражай.
– Не возражай…
Всю ночь проспорили зайчишки.
А утром глядь – ни кочерыжки.
Ну, братцы-кролики-воришки!
----------
Такие вот, друзья, делишки:
Взрастил капусту, должен знать,
Когда и как её убрать.
* * *
Шахматист
Такой вот «грех» у Мишки был –
Он сильно шахматы любил.
Но, как найдёт кого в партнёры,
Так ждут в лесу великой ссоры.
И никакие уговоры,
Ни чай с малиною, ни мёд
Не помогают – всё ревёт.
А то ещё и лапой бьёт,
Намедни было как-то вот.
Проходит мимо Лось сохатый.
– Привет!
– Привет!
– В три хода мат ты
Не хочешь разве получить?
Лось игроком был тоже страстным.
– В три хода мат? Ну что ж, прекрасно!
Чтоб так кого-то победить,
Нужно великое умение.
И менее,
Чем за четыре хода,
В присутствии всего народа
Хозяин леса проиграл.
Король его с позором пал.
За ним и пал бы Лось сохатый,
Да ладно, вовремя удрал.
----------
Мораль проста тут до предела:
Игрою более умелой
Посмеешь Мишку обижать,
Не будешь знать, куда бежать.
* * *
Самоубийца
Собрался весь лесной народ
Толпою пёстрой у ворот,
Где Заяц с малых лет живёт.
Точнее, жил.
Ведь поздно ночью
Он всем соседям объявил,
Что утром сам с собой покончит.
Довольно, дескать, бремя несть
Земных забот, коих не счесть.
Не лучше ль сразу в петлю влезть.
Стоит, молчит лесной народ, робеет
К Косому в домик заглянуть,
Тут Мишка вдруг:
– Кто послабее,
Прошу, не путайтесь в ногах.
Мне Заяц друг,
И как-нибудь
Я сам улажу всё с покойным.
Все расступились беспокойно.
Тревожный
Гул
Пошёл вокруг.
Ступая тихо, осторожно,
Дверь лапой Мишка подтолкнул,
Да так и замер в изумлении.
Под потолком на проводах,
Поджав к животику колени,
Не мёртвый только, а живой,
Висел подцепленный Косой
Прищепками двумя за уши.
– Послушай, –
Сказал несчастному Медведь. –
Какой же толк вот так висеть,
Как груша?
Уж коль решил ты удавиться,
Вкруг шеи надобно обвиться.
– Я так и пробовал сначала,
Но стало воздуху мне мало…
----------
Совет иной тут дать пристало:
Расстаться с жизнью не спеши,
И не греши,
И не смеши.
* * *
Услужливый Петух
Прознали юркие стрижи,
Что Петуху лишь накажи,
Он раньше всех тебя разбудит.
Вот и решили – хватит, будет
Рассветный час нам сторожить,
Когда придётся вдруг спешить.
А что Петух – он услужить,
Конечно, птичкам милым рад.
– Ну, брат!
Ну, друг!
Услышал как-то он с сарая. –
Пришла пора,
Мы улетаем
На юг.
А то вот-вот
Мороз ударит, снег пойдёт.
Прокукарекай завтра рано,
Но только честно, без обмана…
Шумели сверху допоздна,
До самого темным-темна.
Трещали, пели, целовались,
Взмывали ввысь и кувыркались,
И с воробьями всё прощались,
Вообще без сна
Чуть не остались.
А рано утром тем стрижам
Кричит Петух: – Вставайте, вам
Теперь уж спать небезопасно!
Но голос он срывал напрасно.
Проснулись «братья» только днём.
Ещё бы спали, да подъём
Устроили им снег и холод.
Петух и так-то был немолод,
А после трёпки от «друзей»
(Его клевали стаей всей)
За то, что просьбе их не внял,
Совсем уж сдал
И в суп попал.
----------
Коль призван ты будить – буди.
Но бди
И знай:
Прокукарекал – убегай!
* * *
Жук и Лягушка
Случилось – надо дровосеку,
Имею я в виду Жука,
Вдруг перебраться через реку.
Подумал он: «Ох, широка».
И уж хотел взлететь, как мушка.
Но тут заквакала Лягушка:
– Давай, дружище, помогу.
На том мы будем берегу
С тобою быстро и надёжно.
– А ты под воду не уйдёшь?
– Ну ты, усатенький, даёшь!
Да разве ж так с друзьями можно.
И Жук тихонько, осторожно
Вскарабкался на спину к ней.
Поплыли
(Речка – не ручей).
Когда на середине были,
Лягушка тут и говорит:
– Чего-то как спина болит, –
И сразу – шмыг под воду.
Жуку, бедняге, дальше ходу,
Конечно, нет – закончен путь,
Осталось только лишь тонуть.
Хотя немного, как-нибудь
Пытался он ещё грести.
– Прости, усатенький, прости, –
Услышал он издалека. –
Плохая я тебе подружка,
Изменница и врушка…
----------
Наверное,
Лягушка может быть царевной.
Но в сказке и для дурака.
* * *
Профессионал
Пришла старушка как-то к Волку.
К тому, что жизнь свою без толку
Вином залил,
И был
Уж через то ненастоящим.
– Сыночек, – голосом молящим
Сказала жалобно она. –
Не боров вырос – сатана.
Здоров, как бык, и зол, как псина.
Такая жуткая скотина,
Что могут вызвать даже в суд.
Зарежь его, прошу как сына.
Представь, что ты ещё мужчина
И будто всё ещё в лесу,
А я за это поднесу.
Волк понял – будет похмелиться.
– Враз завалю, как говорится.
Без визга, профессионально.
В свинарник он вошёл нормально,
Успел и дверку запереть.
А вышел – страшно посмотреть:
Изодран весь почти что в клочья
И дышит из последней мочи.
– Ой, бедненький ты мой сыночек!
Да кто ж из вас кого зарезал?
– Не знаю, бабка, но раз врезал
Я всё ж ему
По пятаку.
* * *
Система
Когда и сам без славы ложной
Живёшь и мыслишь, как святой,
Тогда ругать, конечно, можно.
----------
Густой
Пуская важно дым,
Уж два часа после обеда
Ведут беседу
Волк с Косым.
– Да, – рявкнул Волк. – Кругом хапуги.
Что ни чины, то чьи-то слуги.
Возьмём коррупцию, к примеру.
Я эту воровскую сферу
Давно уж раскусил.
Ты у меня спроси
И я скажу тебе, как брату:
Всё растащили, всё по блату.
– Согласен, – заявил Косой. –
Мздоимцы косят нас косой.
Болезненная тема.
Но кто-то ж в этом виноват?
– Система, брат,
Система!
Ещё через часок
Зайчишка в туалет прыг-скок.
А Волк взял телефон и позвонил:
– Шакала мне. Дружище, ты?
Лады.
Я сделал то, что ты просил,
И подписал, и разрешил.
Ну, а в расчёт всё, как обычно,
Овечий зад и яйца бычьи.
* * *
Анекдот
Идёт по просеке Медведь, хохочет,
И созывает всех вокруг: – Кто хочет
Услышать новый анекдот?
В лесу известно, кто живёт,
Назвать всех сразу невозможно.
Но всякий житель осторожно
За Мишкой следом побежал.
Поскольку всякий обожал
Над анекдотом посмеяться.
– Ну что ж, располагайтесь, братцы, –
Сказал Медведь и сел на пень. –
Займу я вас на целый день,
Такой вот длинный анекдот.
А что до дела, подождёт,
Всеобщий смех куда полезней.
Залезли.
Кто на деревья, кто под них,
Кто просто замер в отдалении,
Кто вместе рядышком присел,
А, кто совсем уж осмелел,
Тот Мишке прямо на колени
Забрался храбро и затих.
Рассказывал Медведь не очень,
Всё про каких-то глупых пчёл.
Два слова скажет и хохочет,
Не объясняя, юмор в чём.
И стало солнце уж садиться
И лес заметно потемнел.
Стал кто-то молча расходиться,
А кто-то тут же засопел.
Посмел,
Однако ж, чиж-юнец
Спросить, предвидится ль конец?
Помялся Мишка, сбавив пыл,
И говорит вдруг тихо: – Я забыл.
Конец-то, братцы, я не помню…
Неровня,
Мелкота,
И та
На косолапого кричала:
– Уж лучше б ты забыл начало!
* * *
Гусыня и Павлин
Глупа, слепа и зла гордыня.
----------
Гусыня встретила Павлина
И говорит ему Гусыня:
– Муж у меня, конечно, есть,
Но он какой-то бледно-серый,
Да и в быту не те манеры.
То он не может, то не хочет,
То вдруг некстати загогочет.
Короче,
Сочту за счастье и за честь
Яичек от тебя снести штук шесть.
Хочу не сереньких гусят,
А чудных полупавлинят.
– При чём тут честь и яйца, блин! –
Воскликнул с гордостью Павлин. –
Достоинство моё совсем не в том,
А в том, как я трясу хвостом!
* * *
Борщ
Намедни это было,
Хозяйка борщ сварила:
Говядинка, картошечка,
Капусточка, морковочка,
Томаты, зелень, чесночок,
Свеколка, перчик и лучок…
Сама поела и решила
Свинью с собакой накормить.
Поставила им целый таз,
Обеим, дескать, в самый раз.
– Мой борщ! – залаяла собака.
– Нет, мой! – захрюкала свинья.
Три дня
Шла между ними драка,
Пока не сбавили свой пыл.
А борщ тем временем простыл,
Прокис давно и забродил.
-----------
Коль всё равно – всем вместе жить,
В одном дворе, как говорится,
Мириться надо и делиться.
* * *
Заячьи уши
В лесу переполох:
Солидный Заяц, что не спился,
В красавицу Лису влюбился.
«Ты дуб, ты пень, ты лох.
Тебе пора уж на погост,
А ты запал на рыжий хвост.
Нашёл же, на кого молиться.
Не лучше ль сразу удавиться» –
Кричали все ему вослед.
Но нет,
Решил он на Лисе жениться.
Тому радёхонька была Лиса:
– Не надо мужа мне другого.
Свели нас, видно, небеса.
Дай лапу, дед,
И никого не слушай…
Остались после свадьбы от Косого
Только уши.
----------
Любого
Любовь готова погубить
И надо знать, кого любить.
* * *
Всем летать!
Ко Льву явился Гриф один,
Стервятник ненасытный.
– Что у тебя?
– Да вот, проект указа подготовил я.
О том, что птицы все должны летать,
Доступно, на виду, нескрытно.
И в том числе пингвин.
А то запрячет тело жирное своё
В утёсах. И как его оттуда взять,
Никто из ваших слуг не знает.
Указ подписан был. И Лев улёгся спать,
Обмахиваясь царственным хвостом.
----------
Подсказывает мне чутьё,
Что так опасно управлять –
Совсем не ведая о том,
Кто плавает, а кто летает.
* * *
Обмен
Не знаю,
Будет ли ещё такое впредь.
Один мужик, интеллигент Данила,
И зверь один, силач Медведь,
Решили совершить обмен:
Ум – силачу, интеллигенту – сила.
И что же каждый получил взамен
По жизни? Отвечаю.
Сосед назвал Данилу дураком,
Тому – пинком.
Жена вновь замахнулась каблуком,
Ей – кулаком…
А что в тайге с Медведем? Там
Волк дал ему от скуки по мозгам,
Лось от малинника отпнул,
Зайчишка палкой в морду ткнул,
А крот за задницу куснул…
----------
Совет один могу тут дать:
Не стоит
Ценой потерь своих достоинств
Чужие обретать.
* * *
Истина и дурак
В одной деревне жил дурак.
И всё-то делал он не так –
Не так, как истина ему твердила.
Вот, было,
Целый день дурак сидит.
А истина ему и говорит:
– Не высидишь ты ничего без дела
И с голоду умрёшь.
Иль вот сломался дом у дурака,
Аж крыша до земли просела.
– Без дома пропадёшь, –
Сказала истина. – Строй новый,
Никто тебе не даст готовый.
Дома дают тому, кто вышел в масть
И важный чин имеет,
Притом хоть что-то разумеет.
А кто ж тебе доверит власть
С такою головою!
----------
Мораль сей басни я не скрою:
Все знают – истина не врёт,
Но с дураками всё наоборот.
* * *
Прививка
В зверином царстве кутерьма.
Никто закон не уважает,
И всяк живёт себе, как знает.
Притом ещё и не молчит,
На Льва придирчиво ворчит.
«Весь вред для власти от ума, –
Прокравшись к уху по загривку,
Шепнул царю навозный Жук,
Знаток каких-то там наук. –
Поставить надо всем прививку,
Чтоб меньше думали вокруг».
Привили всех, как приказали,
От вредной хвори головной.
Ослу ж в прививке отказали.
----------
Выходит так, читатель мой:
Коль ты дурак, то не больной.
* * *
Щенок, хозяин и козёл
Чужой козёл
Во двор забрёл.
А под крыльцом щенок ютился.
Пока он на козла глядел,
Тот в огороде всю капусту съел
И удалился.
Хозяин утром очень рассердился:
– Ты почему добро не уберёг!
– Не знаю, – заскулил щенок. –
А вдруг я вас бы разбудил.
Прогнал мужик несчастного щенка,
Поддав пинка.
А через год большой бездомный пёс
Козла того волкам отнёс,
А мужику тому чего-то откусил.
----------
Не в том хозяйская бравада,
Чтобы на улицу прогнать:
Щенков учить и гладить надо.
Хотя, конечно, как сказать.
* * *
Власть и Свобода
Шла, ослабев, по кругу Власть
И вдруг споткнулась о Свободу.
Та встать как раз и крикнуть собралась:
– Народу
Ты, Власть, как сила, не нужна,
Тебя ругает вся страна.
– Ну что ж, – сказала Власть и отступила. –
За шаткий трон я не держусь.
Теперь, Свобода, ты на время сила,
Коль шествовать нам прямо не дано
И мы по кругу врозь гонимы.
А я пока тут отлежусь.
Когда, ослабнув, обернёшься,
Тогда уж об меня споткнёшься.
----------
И так, друзья мои, давно:
Пути сих героинь исповедимы.
* * *
Яблоня и яблоко
В назначенный природой срок
Упало с ветки яблоко созревшее.
Сказала Яблоня: «Успешная
Должна быть жизнь твоя, сынок.
Катись вперёд, к свободе, к свету,
Вблизи меня простора нету.
А там ты точно прорастёшь
И буйным цветом зацветёшь».
Но никуда сын не хотел катиться –
Сильнее жизни оказалась лень.
Так вот и сгнил он, бесполезный,
Под кроной матери любезной.
----------
Вредна родительская сень
Для взрослых чад, как говорится.
* * *
Рассудительный медведь
Коль ты хозяин, так сказать,
То и веди себя под стать.
----------
Совсем уж обнаглев,
К тайге подкрался Лев.
Медведю б надобно его поймать
И по загривку надавать,
А он сидит на пне и рассуждает:
«Я точно больше и сильней,
Но Лев – бесспорный царь зверей.
Тем более, кто знает,
Что скажут Волк, Лиса и Рысь,
Кабан, Барсук, Змея с Совою.
Не зря же за моей спиною
Они со Львом давно дружны.
А мне протесты не нужны.
Пожалуй, рявкну просто – брысь!»
* * *
Выборы в зоопарке
Вождь должен быть один,
Един,
Свободно избранный, как у людей,
Решил директор зоопарка,
И выборы назначил меж зверей.
И приказал – не сметь
Давать корм впредь
Тому, кто вдруг откажется голосовать.
Такого щедрого подарка –
Главным стать –
Никто из хищников не ожидал.
И каждый сразу зарычал:
«Я лучше всех!»
Но вышло будто бы на смех –
Как претенденты ни рычали,
Вождём… директора избрали.
----------
Такие выборы, увы, нередки:
Кто кормит, тот и вождь для тех,
Кто в клетке.
* * *
Инфляция на болоте
Подкрался Бобр к Осине
И говорит:
– В плотине
Моей дыра опять.
Так что давай
Пушистых веточек штук пять.
– А раньше ты просил четыре,
Три,
Две,
Одну.
– Инфляция бушует в мире,
Цена на жизнь растёт везде.
– Но я и так едва
Жива.
– Не умоляй.
Я торговаться не люблю,
А то возьму да подпилю.
И вся как есть пойдёшь ко дну.
----------
Свободный рынок без оков
Всегда таков:
Чуть наши деньги подрастут,
Зубастый Бобр тут как тут.
* * *
Воронья месть
Уж сколько раз твердили миру,
Что месть гнусна, вредна. Но только проку нет.
Вот вам пример, как мстят и через двести лет.
----------
Ворона, где-то прикупив кусочек сыру,
На ель опять же взгромоздясь,
С Лисою разобраться собралась.
А сыр в когтях держала.
На ту беду Лисица прибежала.
Ворона ей и говорит, швырнув продукт на землю:
– Лесть гнусную и вредную я не приемлю.
Поэтому в знак искреннего восхищения
Твоим блистательным умом
И замечательным хвостом
Прими, подруга, угощение.
Лисицына вскружилась голова,
Хоть сырного и не было у сыру духа.
Зато какие аппетитные слова
Для уха.
И даром корм притом.
Короче, сыр Лисица сразу съела.
Ворона тут же улетела,
Свой замысел осуществив сполна
Коварным способом, известным всему миру.
Лиса же ночью околела.
Откуда знать могла она,
Что нет давно съедобного в России сыру.
* * *
Муравей и Стрекоза
Попрыгунья Стрекоза
Лето красное пропела,
Оглянуться не успела,
Как зима катит в глаза.
Но не тем удручена,
К Муравью ползёт она:
– Схорони меня, кум милый,
Дай мне отдышаться силы
И хотя бы пару дней
Не пускай ко мне друзей.
– Кумушка, мне странно это,
Отдохнула ли ты в лето? –
Говорит ей Муравей.
– Я про отдых не забыла
И, что надо, получила
От любезных стрекозлов.
Ну, а ты к зиме готов?
– Был готов. Но, было дело,
Тут ко мне оса подсела.
Я её и пожалел,
Накормил и обогрел.
А она припасы съела
И внезапно улетела,
Будто вовсе без души.
– Связь с осою, это смело:
Вот теперь и попляши!
* * *
Пикник
Позвал дед бабку на пикник
И сник:
Пришла старушка с внучкой,
С козой и с Жучкой,
Зубастая такая собачонка.
Дед приготовил пива два бочонка,
Хотел он бабку напоить.
А дальше всё такое, может быть,
Ну, как в кино,
Хватило б только духу.
Но…
Коза сжевала деду ухо,
Собачка укусила в пах,
А внучка выпила всё пиво.
----------
И нет тут никакого дива.
Любая смелая мечта
Умрёт и превратится в прах,
Коль вовремя её не сотворить,
Победными украсив розами.
Иль обрастёт, как бабка та,
Внучатами, собаками и козами.
* * *
Телезритель
Чуть сэкономив на провизии,
Купили звери телевизор.
Пусть, дескать, все, кому не лень,
Сидят и смотрят целый день.
– Ну, надоели! –
Пожаловался Ёж Кроту
Через неделю. –
Показывают всё одно и то ж,
То про грабёж, то про кутёж,
То про какую-то звезду.
А где ж сюжеты про червей,
Про слизней, гусениц и змей,
Про мышек, насекомых рой!
Короче, даже не жалей,
Что ты слепой.
----------
Смысл басни сей
Весьма простой:
Что ёж ворчливый кушает,
То видит, то и слушает.
* * *
Испытание
Мораль, предупреждение, совет:
Не верить от бессилия – бравада,
В неверие по силам верить надо.
----------
Решил вдруг Человек, что Бога нет –
Такое вот его постигло искушение.
А Бог решил, что это нарушение
Законов жизни на Земле. И стал гадать,
Какое ж испытание назначить Человеку.
«А сделаю-ка я его умом калекой
И посмотрю, как с этим можно совладать
Без божьей помощи и облегчения».
Но выжить с покалеченным умом
И в слабости духовной Человек не смог.
Однажды он в бреду спалил свой дом
И сам сгорел при этом.
Не удалось ему спастись.
А что же Бог?
А Бог ушёл по Млечному пути
К другим планетам.
* * *
Помёт
Сей случай для того придумал я,
Чтобы понять, как вертится у нас Земля.
----------
В Гостиный двор, как во дворец,
Проник однажды двор-терьер-малец,
На Венский бал явился молодец.
Хотел он соблазнить французскую болонку,
Лизнуть её и в вальсе покружить.
Не всё ж трусливо в подворотне жить.
Однако,
Едва вообще остался жив наш Дон Жуан.
Танцмейстер покусал его, собака,
В кровь,
Такой холёный доберман,
И прорычал ещё вдогонку:
– Беги отсюда, обормот,
Ведь ты не нашего помёта.
----------
Теперь, возможно, объяснит мне кто-то:
Сословия в России вновь –
Это вращение Земли назад или вперёд?
* * *
Просто мама
Сидят на ветке две вороны.
Одна молчит, а у другой всё стоны:
– Совсем забыл меня сынок,
А я уж так его любила.
Хотела, чтоб летал он, как орёл,
И петь умел хотя бы, как щегол.
Во все кружки и секции его водила.
Ругала, если что, и даже била.
Всем для него была и вот итог –
Ни слуху от него, ни духу.
А как я возражала, чтобы он
Не выбирал себе жену среди ворон
И не привёл бы в дом старуху.
– А мне, так всё равно, как говорится,
На ком сыночек мой решил жениться
И что умеет он и как летает.
Зато меня не забывает, –
Прокаркала соседка.
И, правда, вмиг на ту же ветку
Подсел её сыночек к ней
С кусочком сыра.
----------
Я в материнских чувствах не проныра,
Но всё ж мораль такая видится тут мне:
Быть просто мамой для своих детей
Достаточно вполне.
* * *
Берега
– Беда на левом берегу,
Зальёт ведь всех, смотри, какие тучи,
А ветер-то какой, берёзы гнёт в дугу,
Ну, точно, всё погубит буча.
И что они там, за рекою, будут есть?
– Да ты бы лучше посмотрел, что здесь! –
Прикрикнула на муженька Зайчиха. –
Своё предотвратил бы лихо.
В подвале грязь, на чердаке дыра,
В кладовке пусто,
Ни яблок, ни моркови, ни капусты.
А ты всё ладно, да потом,
То не хочу, то не могу.
И – грянул гром,
И дождь полил, как из ведра,
На… правом берегу.
----------
Совет я тут, конечно, дам
Таким мужьям,
Авось поможет:
На свой-то дом поглядывайте тоже.
* * *
Малина
Не связывайся с теми, кто сильней,
Партнёры делятся по чину.
----------
Медведь и мужичок Корней
Решили вместе посадить малину.
Медведь кусточков натаскал,
Корней сажал и поливал.
Малина удалась на славу,
Любому бы пришлась по нраву:
Цвет ягод – розовая медь,
Вкус – неземной,
И отделяются легко от плодоножек.
И что же?
– Тут всё моё! – вдруг заявил Медведь,
Когда пришла пора делиться.
Корней стал спорить с ним, рядиться.
Но вмиг
Унял его медвежий рык:
– Проваливай, пока живой!
* * *
Прыщ
Процесс судебный начался, и аккурат
У бедного судьи прыщ на лице вскочил.
На что тут прокурор сурово заключил:
– Давить!
– Ни в коем случае! – заспорил адвокат. –
Прыщ по закону надо удалить,
В больнице.
Судебный пристав к знахарке судью послал,
Свидетель мазь какую-то достал,
Несчастный потерпевший плакать стал,
Старушка в зале осенила всех крестом,
А обвиняемый, взглянув на прыщ, заржал.
Потом
Судья так и судил с прыщом,
Пока не разнесло весь фейс, как говорится.
----------
Я, собственно, здесь вот о чём:
Для власти сохранить лицо –
Не просто красное словцо.
* * *
Медведь и порядок
Медведь любого может завалить,
А тут его вдруг завалили.
Не наяву, а письмами, гуртом:
«Кабан разворошил наш дом!»
И подпись – Муравьи;
«Бобры черёмуху спилили!»
И подпись – Соловьи;
«Волк угрожает нас убить!»
И подпись – Лисы;
«С ужами надо делать что-то!»
И подпись – Крысы;
«Верните нам родимое болото!»
И подпись – Кулики.
– Вот, чудаки! –
Сказал Медведь
Токующему глухарю. –
Не могут то уразуметь,
Что я порядок навожу на всей планете.
----------
Давным-давно писались письма эти,
Но как жила тайга, так и живёт.
Поэтому мораль такая вот:
Когда порядка нет в своём краю,
А ты решил вдруг навести его везде,
То это значит, что нигде.
* * *
Удавка
Один Шакал
Вдруг храбрым стал,
Как в сказке.
Всё нехорошее про Льва
Он предаёт огласке.
Кричит:
«Народ не чтит,
Ломает под себя законы,
Не слышит жалобы и стоны,
Куда ни ткнёшь, везде грабёж,
И львица кто, не разберёшь,
Ни мира в царстве, ни покоя!».
Льву не понравилось такое
И обратился он к Сове,
Специалистке по молве:
– Какую выбрать мне удавку
На эту лающую шавку?
И выдала совет Сова:
– Не хочешь ты Шакала слушать,
Дай бедному ему покушать.
И прорычи:
Молчи,
Коль ешь казённые харчи!
----------
Пернатая была права:
Шакал наелся и заткнулся,
Лишь раз тихонько поперхнулся.
* * *
Заяц в раю
– Там рай, а здесь бардак! –
Пробарабанил вдруг беляк. –
И убежал в Европу.
Но заячью, простите, попу
В жилище кроличье не пропихнёшь.
Вот и живи, как хошь.
А как?
Зима бесснежная, лесок сквозной,
И стал мишенью белою косой.
А шляпы у охотников чудные,
С пером на трезвых головах.
Короче, ох да ах,
Скорей домой,
Пока живой.
Да здравствуют места родные!
Сугробы по уши, леса густые,
Под каждым пнём готовая нора,
Охотнички весёлые с утра
И дуют не в рожок.
----------
Читай Есенина, дружок.
«Если крикнет рать святая:
«Кинь ты Русь, живи в раю!»
Я скажу: «Не надо рая,
Дайте родину мою»
* * *
Мадам и годы
Мадам,
Разглядывая в зеркале любимый образ свой,
Заметила на вдовьем мысе
Волосок седой,
И у виска ещё такой,
И там ещё, и там.
Боясь казаться пожилой,
Решила женщина их повыдёргивать долой.
И принялась уж было за прополку,
Как вдруг ей зеркало и говорит:
– Что толку!
Остаться можно даже лысой,
Но прожитые годы выдергать нельзя.
----------
Мораль сей басни в том и состоит,
Друзья.
* * *
Болонка и Барбос
В московский дворик, лая звонко,
Вбежала шустрая болонка,
Породы избранной – Бишон-фризе,
Красивая, не то, что шимпанзе.
С хозяйкой в гости прилетела из Парижа,
На шее бантик для престижа.
А во дворе лохматый пёс,
Породы так себе – Барбос,
На шее колтуны, как грива.
– Жизель, –
Представилась мадемуазель игриво. –
А вас как величать, месье?
– Чего! – оскалился кобель. –
Вали отсель!
----------
Природа неподвластна моде,
На каждого не соберёшь досье,
Общаться лучше по породе.
* * *
Памфлет и Притча
Случается –
Отправились в дорогу разом
Памфлет и Притча.
Памфлет орёт,
Клеймит, ругается,
Пугает всех сарказмом,
Издевается,
Упрёками наотмашь бьёт.
А Притча рядышком идёт
Задумчиво, прилично,
Поклоны раздаёт,
Подсказывает, учит, улыбается.
Год вместе шли, устал Памфлет,
Ни сил, ни голоса уж нет.
И говорит он, издыхая:
– Похоже, дальше мне никак.
– Ну что ж! –
Сказала Притча тут в ответ. –
Большую жизнь не проживёшь,
Всё время злясь, ворча и хая.
А у меня судьба иная –
На века.
* * *
Енот-нечистюля
Один Енот, как вор
Или бандит,
Через крапиву и татарник,
Залез без спроса в чей-то двор.
А там свинарник,
И жирная Свинья в грязи лежит,
Похрюкивает и елозит.
– Ну, вот! –
Вскричал Енот. – Какой позор!
Морковка, репа, яблоки в навозе.
Давай я их к оврагу оттащу,
Прополощу,
Вернусь и всё сложу в корыто.
– Заранее благодарю! –
Ответила Свинья. – Хрю-хрю!
Куда потом исчез Енот,
То шито-крыто.
И был ли в том овраге ручеёк?
----------
Кому тут что-то невдомёк,
Тому моральная пилюля:
Не верьте никаким чистюлям.
* * *
Ежовый суп
В лесочке под Москвой,
За лугом,
Ёж поселился из Калуги.
Кто он такой,
Никто не знает,
Как раньше жил, не разглашает.
– Скажи, сосед,
А почему с тобой ежихи нет,
А как тебе нора досталась,
А старая куда девалась,
А детки есть иль были,
А почему нас в гости не зовёшь?
Да ладно б только раз спросили,
А то всё признавайся да скажи.
И донимают не ежи,
А змеи, крысы, выдры, жабы.
Устал от них несчастный Ёж
И, дабы
Отвадить от себя их, наконец,
Позвал всех надоевших в гости,
Сварив супец.
Даю его состав, вдруг пригодится:
Улитки, осы, пауки,
Навозные жуки,
Мокрицы,
Стрекозы, мухи, червяки,
Тритоны, слепни, слизняки,
Пиявки,
Сушёные козявки,
Рыбьи кости,
Чей-то клык,
И сверху хвостик серой мышки.
Поставил Ёж котёл
На стол.
А вонь такая из-под крышки,
Что гости все исчезли вмиг.
----------
Да здравствует ежовый суп –
Всем надоедливым отлуп!
* * *
Курятник
Ха-ха!
Прогнали куры петуха,
Квохча до хрипа: «Надоел!»
Петух и ахнуть не успел,
Как уточка одна его пленила,
Которой мужа не хватило.
Что было дальше с петухом,
Молва отсутствует о том.
А вот у кур всё, как в бедламе:
Порядка и покоя нет,
Наседки старые молодок обижают,
К кормушке их не подпускают,
Индюк кулдыкает вослед,
Цыплята больше не рождаются,
Коты и гуси изгаляются,
Без глазу куры разбредаются,
То в яму попадают, то в кювет,
За выгулом никто не наблюдает,
От ястреба и лис не отбивает,
В гнездо не зазывает,
И двор собой не украшает.
----------
Какая здесь мораль, решайте сами.
Но басенка любая без неё плоха,
Как жизнь в курятнике без петуха.
* * *
Вертлявый писатель
Решив писателем вдруг стать,
Лохматый дед достал тетрадь
И сел за стол на кухне.
«Колени-то чего опухли?»
Погладил, помассировал, потёр.
Встал, форточку открыл.
Сел, взял авторучку,
Изобразил большую закорючку.
Встал, закурил.
«А что ж вначале написать,
Роман или рассказ?
Схожу-ка лучше я на двор,
Подумаю и причешусь как раз».
Вернулся, сел.
«А где-то у меня была халва?»
Встал, отыскал, поел.
И снова сел.
«Творить на сквозняке негоже!»
Встал, форточку закрыл,
Тулуп надел.
«А то чего-то мёрзну».
----------
Мораль сей басни такова:
Рождённый ёрзать,
Писать не может.
* * *
Заяц и телевизор
– Вчера по телику узнал,
Как сделать шашлычок из жабы,
Представляешь,
Очень хвалят, –
Сказал соседу Ёж. –
Берёшь побольше нож
И режешь пополам.
Потом все бородавки вырезаешь.
Постой, Косой,
А где же телевизор твой?
– А я его кроту отдал,
Пусть слушает хотя бы.
– А сам-то почему смотреть не стал?
– Но я же не медведь,
Чтоб, не дрожа, на то глазеть,
Как волки там
Всё время зубы скалят!
* * *
Бог не помог
Деваться некуда уже,
Решил Иван, и обратился к Богу:
– Мне тридцать лет,
А денег нет,
И дома нет.
Свернув на старую дорогу,
Народ остался в неглиже,
Пошёл назад и подошёл к итогу:
Теперь у нас опять
Князья,
Графья,
Маркизы
И их служивые подлизы,
Дворяне новые, ни дать ни взять.
Короче, Боже, умоляю,
Жени меня на дочери министра.
– Не могу!
– А почему?
– Вопрос, Ванюша, непростой,
Я ж вас по титулам не различаю.
Мне что дворянка,
Что крестьянка,
Была бы женщина святой,
С душою чистой!
* * *
Иван и Полкан
То ли волк уже не хищник,
То ли пёс не волкодав.
----------
Иван, узнав,
Что пёс Полкан, работу ищет,
Потомком волкодавов став
Случайно,
Взял охранять его свою овчарню.
Год миновал, и что ж?
– Ты почему овец не стережёшь,
Вчера пропали враз две матки,
Позавчера ягнёнок и баран! –
Бранит охранника Иван.
– А я-то что, я ж вроде лаю
На волчью стаю.
– Ну а давить-то их когда начнёшь?
– Не знаю.
----------
Пускай
С моралью тут не всё в порядке,
Зато доподлинно известно мне,
Что накануне при Луне
Вожак, перемахнув ограду,
Вручил Полкану за притворный лай
Какую-то медаль в награду.
* * *
Правда и Ложь
Начало осени, и посему
Две вечные соседки по селу
Засобирались за грибами.
– Корзинку не забудь, –
Сказала Правда.
– Уж не забуду как-нибудь,
Возьму побольше, –
Ответила ей Ложь. –
Шли к лесу полчаса, не дольше,
Балакая о том о сём.
И вдруг табличка со словами:
«Съедобные – направо.
Несъедобные – налево».
– Не может быть! – вскричала Ложь. –
Меня не проведёшь.
И подалась налево.
– Господи, да как же ты живёшь! –
Вскричала Правда ей вослед. –
Сама всем врёшь
И никому не веришь – это ж бред.
И подалась направо.
А потом.
Съев дома бледную поганку,
Строчок, сморчок и мухомор,
Ложь бегала всю ночь на двор…
----------
Я выдумал грибы тут, как приманку.
Но Правда ест их до сих пор.
* * *
Дураки
Я, было, в зеркале увидя образ свой,
Тихохонько Крылова толк рукой:
«Смотрите, говорю, учитель мой,
Что это там за рожа с басней «Дураки»?
Я удавился бы с тоски,
Когда бы сочинил такую ахинею,
Ещё и в интернет бы вышел с нею.
А ведь, признайтесь, нынче есть
Из баснописцев дураков пять-шесть,
Я даже их могу по пальцам перечесть».
«Чем дураков считать трудиться,
Не лучше ль на себя оборотиться?»
Крылов мне отвечал.
Но сей совет лишь попусту пропал.
----------
Таких примеров много в мире,
Никто не любит узнавать себя в сатире.
Вот Климыч сочинил дурацкий стих,
Все говорят ему, стихи не пишут так.
А он кивает на Петра и на других:
Что, мол, не я ж один такой дурак.
* * *
Храбрый хвастун
Совет бывалых, как закон:
«Медведя бойся!»
----------
Весь день ловил в протоке он
Лосося.
Чтоб, как положено, успеть
К холодной спячке растолстеть.
Потом забрёл в дремучий ельник
И спать улёгся возле пня,
Подмяв случайно муравейник.
Все муравьи, как от огня,
Бежать пустились, что есть мочи.
А самый храбрый вдруг упёрся:
– Да я ему сейчас хребет перешибу!
Залез на ель и с ели той
Пал на медвежий позвоночник.
Медведь лишь выпятил губу
И с удовольствием о пень потёрся
Своей могучею спиной.
----------
Мораль сей басни такова,
И многие об этом знают:
Не жди добра от хвастовства,
Когда победные слова
С возможностью не совпадают.
* * *
Смерть Кощея
– Бессмертие Кощея – бредь! –
Сказала Лешему старуха-Смерть. –
Да я его в два счёта разбессмерчу.
И, надо ж, он идёт навстречу.
– Привет, больной!
– А что со мной?
– Так у тебя же остеопороз,
Артрит, артроз, хондроз и сколиоз.
И это при твоём-то росте!
Явился Леший через год
К Кощею в гости,
А там на троне только меч да кости.
----------
Выходит, правду говорит народ:
Причину смерть всегда найдёт.
* * *
Медведь и Червяк
С Медведем спорить бесполезно.
----------
Любезно
Он никого не привечает.
Как молотом кузнец,
Даст лапой – и конец.
Вот было тут намедни.
Кабан поверженный пред ним лежит,
И вдруг червяк к добыче подползает.
– Давай делиться, –
Говорит. –
Уж так и быть, тебе копыта,
Ешь досыта,
А остальное мне.
– Чего! – взревел Медведь. –
Впервые слышу я такие бредни!
Сгинь с глаз моих,
Пока не раздавил!
----------
Медведь не псих
И не дебил.
Здоров Топтыгин наш вполне.
Чтоб с ним судиться да рядиться,
Такую ж силу надобно иметь.
Но всё равно его не одолеть,
Прав он иль не прав,
Такой уж у Медведя нрав.
* * *
Козёл с деньгами
Сидит пилот и думает себе:
«Вздремнуть немного, что ли?»
И слышит вдруг: «Бе-бе!»
Окно в кабине приоткрыл – козёл
Стоит на лётном поле
С мешком и с парашютом.
Пилот решил, скотина шутит.
Но, оказалось, нет.
Когда тот в доказательство привёл,
Тряхнув мешком,
Что за прыжок заплатит щедро,
Хоть долларами, хоть евро.
– Так что, врубай свой драндулет
И полетим вдвоём!
----------
Морали всякие бывают,
И эта басенка не без:
Козлы с деньгами высоко летают
И падают на нас с небес.
* * *
Однажды в Москве
Идёт старушка по Тверской,
По левой стороне и «Ой!» –
Упала,
И память вполовину потеряла.
Подумала старушка: «Не-е,
Пойду-ка я по правой стороне».
Идёт и снова «Ой!» –
Упала,
И память вовсе потеряла.
На площадь Красную пришла,
А что за мавзолей на ней,
Не помнит.
И что за храм такой чудной,
Цветные купола,
Не помнит.
И что за башня со звездой,
Не помнит.
Подумала старушка: «Жаль!
Стою тут, будто на чужбине,
Ни дать ни взять».
----------
Мораль:
Не хочешь память потерять,
Иди посередине.
* * *
Хищники
Столкнулся Тигр с Грузовиком.
– Куда ты так спешишь, братуха?
– Охотники кругом,
Убить меня хотят за Муху.
Собачку звали так,
Которую я слопал с голодухи.
– Так поделом же, вот чудак.
– Ага, тебе так, значит, можно
Давить несчастных голубей,
Ежей, мышей, гусей,
– Скажи ещё, людей.
– Скажу. И всё равно ты не злодей.
Они тебя ещё и кормят, охраняют.
Как и твоих подружек
Легковушек,
Калечащих и взрослых и детей
Безбожно.
И все давно об этом знают.
А я собачку съел одну за год,
И всё – меня в расход.
Ты вместо бы того, чтобы смеяться,
Помог бы лучше мне смотаться
Подальше от села в тайгу.
– Конечно, помогу.
Лезь в кузов и вперёд!
----------
Сюжет сей басенки, увы, наигран.
Но я бы точно вслед за тигром
Загнал в глухой дремучий лес
Иной технический прогресс.
* * *
Сердитый ангел
Не подлежит то обсуждению,
Что Бог решил чего.
Вот так и появился зам его
По деторождению.
Теперь, чтобы родить,
Согласие необходимо получить
У ангела с сердитым ликом.
Стоят влюблённые пред ним,
Молодожёны.
И спрашивает он, поправив нимб:
– Так, субчики, ответьте,
Зачем вам дети?
– Не знаем.
– О, господи, пижоны! –
Зашёлся ангел криком. –
Одна морока с этими людьми!
Вы же не абы кто,
А хомо сапиенсы, чёрт возьми!
Детишек нарожаете и что?
– Не знаем.
– Любить их будете?
– Не знаем.
– Беречь их будете?
– Не знаем.
– А в детский дом их не сдадите?
– Не знаем.
– Очень жаль!
Согласие я вам
Не дам.
И уходите!
----------
Мораль:
Когда инстинктам потакаем,
Подумать надо бы о том,
Как поведём себя потом.
* * *
Иван и лев
Лежит Иван,
Взор в телевизор уперев.
Вот львицы зебру завалили,
Подходит лев,
И львицы отступили.
– Вот видишь, – говорит Иван жене. –
А ты одно талдычишь мне,
Кончай давить диван,
Сходи на рынок, есть ведь хочется.
А лев вообще вон не охотится.
Потом вдруг на экране полчища гиен
Младую львицу взяли в плен,
Кусают, подлые, за ляжки,
Скаля рыло.
Но встрепенулся лев тут ото сна
И раскидал всех тварей, как бумажки.
– Вот видишь, – говорит жена. –
А ты соседу-пьянице
Боишься дать по заднице.
Не лев ты никакой, Иван, пойми,
Коль не защитник ты семьи.
Поэтому, иди на рынок.
----------
Мораль сей басни в разнице
Меж гордым, сильным, смелым львом
И современным мужиком.
* * *
Клопы
В Москве,
В квартире у Ивана,
Вдруг тьма клопов образовалась.
И обратился он тогда к Сове,
Которая премудрою считалась
И никогда не засыпала рано:
– Скажи,
Как вывести мне этих кровососов?
– Да нет вопросов! –
Ответила Сова. –
Сначала ты их строишь по ранжиру,
Затем командуешь «Ать-два,
Вон из квартиры!»
Не вздумай только рассмеяться.
Ивану некуда деваться,
Поэтому он так и поступил.
Входную дверь открыл,
Распорядился строго,
Клопы и подались цепочкой за порог.
А вот последний маленький не смог
Переползти – упал с порога.
Ивану б подождать немного,
А он расхохотался, как дебил.
Клопишка тот и завопил:
– Ребята,
Возвращаемся, хозяин пошутил!
----------
Мораль достойна тут плаката:
Сперва победы ты добейся,
Потом хоть до упаду смейся.
* * *
Барсук-лежебока
В норе всю зиму было тихо,
Но на дворе уж май.
– Вставай! –
Ворчит на мужа Барсучиха. –
– Не приставай! –
Сказал Барсук. –
А волки ночью приходили?
– Были.
– Вот зверьё!
Покоя нет вокруг.
А мишка из берлоги вышел?
– Нет ещё.
– Вот обормот!
В тайге работы выше крыши,
А он чего-то там сосёт.
И ты состарилась до срока,
С такою жить одна морока.
А дождь идёт?
– Идёт.
– Ну, вот!
----------
Действительно, ну вот:
Когда муж трус и лежебока,
То он во всём винит страну,
Власть, погоду и жену.
* * *
Мартышка с кубышкой
Мартышка, та ещё воришка,
Стащила у людей
Бочонок с крышкой.
А что с ним делать, не поймёт.
Подходит к пальме Бегемот.
И спрашивает у него Мартышка:
– Скажи, братишка,
Что это вот, похожее на пень?
– Да это же кубышка.
Бананы сберегают в ней
На чёрный день.
– Какая чушь! –
Воскликнула Мартышка.
Но три банана сунула в кубышку.
Полгода пролетело уж.
Жару сменил сезон дождей,
Похолодало,
Бананов стало мало.
Открыла обезьяна крышку
И чуть не задохнулась враз.
----------
Мораль звучит тут, как приказ:
Что не сберечь, то ешь сейчас.
* * *
Семён и Моська
В фуфайке старенькой
С собачкой маленькой
Гулял по парку дед Семён.
Собачку звали Моська.
Была родной ей каждая берёзка,
И каждый кустик ею был учтён.
И остролистный клён,
И дуб корявый,
И между ними пень трухлявый,
И ёлочка с рябинкой,
И к выходу тропинка,
И норных холмиков гряда.
Но вдруг Семён свернул туда,
Куда ни разу не ходили
За десять лет.
Совсем свихнулся, что ли, дед.
Глазёнки Моська на него таращит,
А он цепляет поводок
И тащит
Ни Моськин взгляд, ни голосок
Хозяина не убедили.
Держал он крепко шнур в руке.
----------
Мораль сей басни налегке,
Без аллегорий:
Не знаю я таких историй
О том, как волоком на поводке
Кого-то в рай втащили.
* * *
Симулянт
Конечно, знал Козёл,
Что лучше в лес не заходить,
Тем более, не с краю.
Но всё равно зашёл,
Уж больно травка там густая.
Решил, наемся и назад в сараи.
Медведя ж хлебом не корми,
Дай побродить
По собственным владениям.
Но вот козла падение
Не видел он ни разу,
Чёрт возьми.
Ну вылез шумно из кустов,
Ну фыркнул импульсивно,
А тот упал на спину и готов,
Обнюхивать и то противно.
Ну а когда Медведь исчез,
Козёл вдруг взял да и воскрес,
Как по приказу.
----------
И нет тут никаких чудес:
Всяк сущий наделён талантом
Быть симулянтом.
* * *
Поп и мужик
Один мужик пришёл к попу
С обидой на своих любимых:
– Я выстроил для них избу,
Не бил их,
И всё равно я ирод и сатрап.
Ну не пойму я этих баб.
Любить-то я, конечно, их люблю,
Но лень в делах не потерплю.
– А ведомо ль тебе, раб божий,
Что значит ближнего любить?
– А то и значит, что не бить.
– Ну ты и скажешь тоже.
Любить – не значит принуждать,
Любимым надо волю дать,
Оставить их в покое.
Вот что это такое.
Уразумел?..
До осени Мужик терпел.
Потом взял плеть и так огрел
Трёх дочерей, жену и тёщу,
Что снова те бельё полощут,
Носочки вяжут, кружева
И складывают в печь дрова.
----------
Мораль сей басни такова:
Правдивы о любви слова,
Но в жизни чаще плеть права.
* * *
Коварный жребий
Отстав от стаи,
Журавль старый
Собрался на турецкий юг
И сообщил пернатым всем вокруг,
Что ищет даму для эскорта.
Одна такая и пришла,
В зобу дыхание не спёрто.
До Липецка летела, как стрела,
И до Воронежа, хоть и устала.
Над Краснодаром же отстала
И чуть в канаву не упала.
А в Сочи просто грохнулась на пляж,
Хребты Кавказские ворону уходили,
И чайки местные её добили.
----------
Вот вам, подруги, и вояж –
Коварный жребий
С названием «Журавль в небе»!
* * *
Идеальный Волк
Собрался Волк достойным стать:
«Неправильно, что все меня боятся».
И начал в собственной душе копаться.
«Что есть во мне под стать
Морально-нравственному идеалу?
Терпение, упорство, смелость есть.
Уверенность в себе и сила есть.
И от коварства отвыкаю мал-помалу.
Пойду-ка я к Сове, та знает всё.
Пусть скажет, чем ещё
Достойные помечены Всевышним?»
– Любовью к ближнему, –
Ответила Сова.
– Какие мудрые слова, –
Воскликнул Волк. – Сердечные!
И, уходя, пообещал
Любить всех ближних вечно.
Но вдруг одна овечка,
Когда он с краю пастбища бежал,
Всех ближе подступила к лесу.
– А ну её, пернатую всезнайку, к бесу!
Я волк или не волк…
----------
Давно пора бы нам взять в толк,
Что нет у хищника души,
Хоть говори ему о ближних, хоть пиши.
* * *
Иван-дурак и ИИ
К Ивану-дураку,
Что до сих пор не спился,
ИИ с мешком явился.
«Я всех давно согнул в дугу,
Поработил, занейросетил,
Остался ты один, душою светел,
Живёшь своим умом, а так нельзя,
Я научу тебя, как надо».
Затем он взял мешок и говорит:
– Вот посмотри, что в нём лежит,
Не просто пища, а отрада.
Йоркширский пудинг, две сосиски
И односолодовый виски,
Прозрачный, чистый, как слеза.
Живи, Ванюша, по-английски.
– Чего! – наморщил лоб Иван,
Достал берёзовый стакан,
Налил из бочки мутной бражки
И выпил, замочив рубашку.
– Теперь, голубчик, закуси, –
Сказал услужливо ИИ. –
Вот лягушачьи лапки, гузки,
Солоноватый пармезан.
Живи, Ванюша, по-французски.
– Чего! – опять наморщил лоб Иван
И подошёл к порогу,
Достал из погреба сметаны жбан,
Капусту, лук, морковку, сало,
Наелся вдоволь и полез,
На верхний ярус сеновала.
А что ИИ? А он исчез,
Как не бывало.
С поломкой в схеме и мешком.
----------
Нет власти у ИИ над дураком.
И слава Богу!
* * *
Муравьед-заказчик
Все обижают муравьишек:
То их придавит лапой мишка,
То прокопает дырку крот,
То заяц пнёт,
То ёжик ткнёт,
То белка шишку в них швырнёт,
Нет им, букашечкам, покоя.
И вдруг такое.
– Лечу я, значит, с краю пашни, –
Жужжит мохнатый Шмель. – А там
Бобры дома возводят вам,
Похожие на башни.
При этом клевер губят, хоть реви.
Пришли на стройку муравьи
И спрашивают у бобров:
– А кто заказчик?
– Муравьед, –
Услышали они в ответ.
----------
Морали никакой тут нет,
Поскольку я плохой рассказчик.
А, может быть, и есть, без слов.
* * *
Волчья радость
– Теперь я должен, – заявил Медведь. –
За внешними врагами бдеть
И в край родной их не пущать.
Поэтому не надо тут пищать,
Визжать и ныть, как говорится,
Вон что за бугром творится.
– А кто от внутренних нас будет защищать? –
Спросил Барсук.
– Не знаю, – прорычал Медведь. – Мне недосуг.
На том собрание зверей в тайге
И завершилось.
А Волк подумал радостно: «Эге,
Тогда пора!»
----------
Мораль сей басни, как в кармане шило:
Не так возьмёшься – и дыра.
* * *
Богатый Барсук
Живёт Барсук царю под стать,
Нору в дворец преображая:
Из золота его кровать,
Большие вазы из Китая,
Из Франции вино, коньяк,
Камин из малахита,
Ковры – Афганистан, Ирак,
Из Англии мохито.
А в Форбс по осени попал,
Так выпил всё и в спячку впал.
Проснулся аж в начале мая,
Наружу вылез – мать честная:
За мочажиной волчья стая,
Перед норой медвежий след,
Прохода никакого нет,
Коряги, топь, лесоповал,
Лопух, крапива, мох да сучья.
– Эх, голова твоя барсучья! –
Сказала тут ему Сова. –
Живая правда такова:
Дворцом тогда бывает дом,
Когда по-царски всё кругом.
* * *
Господин и Товарищ
На тропке у реки
Сошлись Кабан и Волк,
И у того клыки
И у того.
Но вепрь матёрый здоровее
И сильнее.
– Посторонись, болван! –
Воскликнул Волк. – Я господин!
– А я товарищ! – возразил Кабан. –
Господь один!
И выпихнул, как хлам,
Присвоившего себе имя божье
К бездорожью.
----------
Ни тога не подходит нам,
Ни плащ без петель,
Мы все равны на этом свете,
Ещё грешны и смертны тоже.
* * *
Кощей-арендодатель
Устал Кощей всё делать сам:
Копить сокровища, как хлам,
Манишку, бабочку стирать,
Штаны, рубашку и перчатки,
Накидку типа плащ-палатки,
Скотину, земли отбирать,
Царевен тайно похищать,
Томить во тьме чужих невест,
Пугая сущих всех окрест,
Кольчугу ржавую чинить,
Корону драить, меч точить,
Который как бы кладенец.
Вот и решил он, наконец,
Спокойно в старости пожить,
Без лишних дум, как говорится,
О том, что в логове твориться.
Короче, сдал он свой дворец
Барсучьему семейству.
Арендодателю – уход и кров,
А арендаторам – всё по наследству.
Уж сколько минуло веков,
Но те ж потомки барсуков,
Уход за старцем продолжая,
Всё смерти ждут его, не зная,
Что он бессмертный.
Готовя договор арендный,
Кощей не заявил о том
И не покаялся потом.
----------
Одна в сей басенке мораль,
Другой не вижу тут вообще я:
Не верьте старикам-кощеям!
А барсуков, конечно, жаль.
* * *
Баба-яга и мошенники
– Красивой хочешь стать? –
Спросила Бабушку-ягу Змея.
– Хочу.
– Тогда избушку надобно продать
И деньги мне отдать,
А я похлопочу
Перед пластическим хирургом.
Итог:
Змея с деньгами уползла,
Хирург же оказался не врачом,
А секачом-придурком,
Судья-единорог
Избушку бабушке-яге вернул,
Её же кто-то обманул,
Карга не может быть ни дивой,
Ни красивой.
А деньги где?
А кто их знает.
За них никто не отвечает.
Мошенники везде!
----------
Марали в басне сей немножко:
Не лезь в избу на курьих ножках.
* * *
Пусть дерутся
Всё видят небеса и знают.
----------
Смеются хищники и наблюдают,
Как прочие друг друга обвиняют:
Нет нижних веток у осины и сосны,
Так виноваты лоси, кабаны;
Нет на деревьях и под ними шишек,
Так это из-за белочек и мышек;
Полно сырых тропинок, мошкары,
Так это всё ондатры и бобры;
Цветов, кореньев и грибов нехватки,
Так это утки, гуси, куропатки;
Зайчата по утрам шалят, не спят,
Так в этом дятел виноват.
Но никого не занимает,
Куда вдруг кто-то пропадает.
А ближних всех и хают, и хулят,
И драться с ними норовят.
А хищники над тем смеются.
Пусть, дескать, меж собой дерутся,
За нас бы только не взялись гурьбой,
А то бежать придётся краем
Тайги, разгневанной и злой.
----------
Как часто мы друг друга зря ругаем,
А тех, кто на вершине пищевой,
Боимся, чтим и потешаем.
* * *
Карл Маркс и жестянщик
У нас «Das Kapital»
Бессилен.
----------
– Ну ты, лихач, попал! –
Сказал учёному Василий. –
Куда ж ты так упрямо гнал!
Я Опель твой, конечно, отрихтую,
Загрунтую, зашпатлюю, зашлифую.
Но кто за это всё готов платить?
– Ну, если на партийном сленге,
То верный мой соратник Энгельс.
Однако я хочу у вас спросить,
Прибавочная стоимость в зачёте?
– Чего? – наморщил лоб жестянщик.
– То есть какая разница меж тем,
Что стоит ваш тяжёлый труд,
И тем, что вы с меня возьмёте?
– Ты думаешь, что я обманщик?
– Ну что вы, сударь, вовсе нет.
Но всё должно быть по науке.
– У нас сейчас своя наука, дед:
Бери, сколь загребают руки.
* * *
Старик и Маузер
В сей басенке, друзья, везуха
Ну абсолютно ни при чём.
----------
Жили-были старик и старуха
У самого моря Балтийского.
Раз холодным октябрём
Закинул старик невод в море –
Пришёл невод с Маузером матросским.
И молвит тот голосом человечьим:
– Чего тебе надобно, старче?
Ему с поклоном старик отвечает:
– Да надобно нам машину новую,
Старая совсем уже не стирает.
А пенсия у меня – кот наплакал,
И у жены – с нос гулькин.
Забранил Маузер старика:
– Дурачина ты, простофиля.
Сказал же Владимир наш Маяковский:
«Разворачивайтесь в марше!
Довольно жить рабским законом,
Данным когда-то Адамом и Евой,
Буржуйскую клячу загоним,
Левой, Левой, Левой!»
Не понял старик ни слова
Из слов товарища Маузера
И продал его антиквару
Аккурат по цене новой стиралки.
----------
Судьба к тому благоволит,
Кто без дела не сидит.
* * *
Разоружение
– Вот это да,
Вот это гребень, борода,
Ну точно важная персона
С высоким уровнем тестостерона! –
Расхваливала Петуха Лиса
Из-за большого колеса
Стоящей во дворе телеги. –
А хвост, такого не видала я вовеки!
Окрас его любую курочку сведёт с ума
Без стрел и лука Купидона.
Да и осанка у тебя породиста, пряма.
И лапы крепкие, как две опоры.
Но жалко, что на них есть шпоры.
А, если б ты их удалил совсем,
Вот эту угрожающую пару,
То был бы первою жар-птицей на селе.
Сходи с утра к ветеринару.
Петух так возгордился, что сходил
И то, что хитрую лису пугало, удалил.
А ночкой тёмною его не стало.
Потом лиса и кур всех потаскала.
----------
Таких примеров и средь нас немало:
Хвалу елейную пропел,
Разоружил и съел.
* * *
Дед Мороз и Фея
Поспорили у Мавзолея
Дед Мороз и Фея,
Кто главный всё ж из них,
Волшебников таких?
– Я чудо всем дарю.
– А я подарки раздаю.
– Я приношу удачу.
– А я на Новый год чудачу.
– Я просьбы исполняю.
– А я природу охраняю.
– Я всех могу от хвори исцелить.
– А я пургу могу враз усмирить.
– А у меня корона классная.
– А у меня костюм атласный.
И вдруг на площадь Красную,
Услышав сей дуэт,
Сам Президент явился.
– В хороших сказках главных нет! –
Сказал и удалился.
----------
Мораль в сей басенке проста,
Как суть текущего момента:
Не спорить надо иногда,
А слушать Президента.
* * *
Женский вопрос
Мужчина женится, чтоб у него была она,
А женщина вступает в брак, чтоб было всё.
Но не даёт нам жизнь всех благ сполна.
А, если нет всего, то муж – ни то ни сё.
----------
Сидит она на кухне у окна
В посёлке, что под Питером, в Шушарах,
И грезится ей вилла на Канарах:
Сомбреро, яхта, пальмы, танцы в барах.
И тут с работы он пришёл, какой уж есть,
Умылся, сел за стол и ждёт поесть.
Но вместо этого опять нытьё про бедность,
Про лень его и бесхребетность.
Он слушал, слушал, слушал, встал,
Собрал свой чемоданчик и пропал.
С собой он взял стакан, зубную щётку,
Обмылок, пену для бритья, отвёртку,
И плоскогубцы не забыл,
Простым электриком он был.
И нет теперь у героини басни этой мужа.
----------
Так что ж для женщин наших хуже –
Мужчины рядом бедного присутствие
Иль виллы за морем отсутствие?
* * *
Змей Рыныч
Очень много лет назад
Жил у нас Змей Рыныч, гад.
Никого он не любил,
Врал, обманывал, хитрил.
Люд простой считал за сброд,
В долг, в нужду, в порок вводил.
Ладно, если б только жил,
Но он и сейчас живёт.
----------
К примеру, вот.
– Суй рыло глубже! –
Сказал Енот. –
И тут ещё подрой!
Свинье бы поваляться в луже,
А не валить свой дом родной.
Но что поделаешь, землица
Под домом сим Еноту отошла
За невозврат долгов, как говорится.
Рекламная хвала отходов пищевых
Свинью коварно подвела.
Чтоб их приобрести на год вперёд,
Она кредитов набрала
В Енотовом приватном банке
С огромными процентами на них.
А в качестве приманки,
Списать часть суммы долговой,
Он предложил Свинье самой
Свалить свинарник свой.
* * *
Невидимка
– И кто это мне тапочки погрыз!
И кто вот это всё стянул с дивана вниз!
И простыню, и плед с узорами!
И всю подушку истрепал!
И почему карниз валяется со шторами!
А телевизор почему упал!
А почему под тумбочкой журнал!
Ты что его читал!
Чего ты там забился в угол, стыдно!
А глазки лапою зачем прикрыл!
Ты думаешь, тебя не видно!
Чего молчишь, ишь, приуныл! –
Ругает женщина щенка, придя с работы.
----------
Мораль такая тут, друзья:
Собаке учинить бардак никак нельзя,
А человек наделал дел, прикрыл глаза
Купюрою – и нет заботы.
* * *
Личный кабинет
Жарко стало в Африке,
И попугай Жако
В пушистом шарфике
Весной на Север прилетел
И сразу же дупло найти хотел.
А дом в тайге, не будучи нахалом,
Присвоить нелегко.
От ели к ели полетал Жако немало,
Но так и не нашёл свободного жилья.
– И как же быть? – спросил он Соловья.
– А ты зарегистрируйся на лесуслугах, –
Поведал Соловей в ответ. –
Тебе совьют там личный кабинет.
Сегодня цифра главная и интернет.
Жако всё так и сделал на досуге.
А тут конец уж ноября,
Не дарящего Северу метеорая.
Дупла ж как не было у попугая,
Так и нет.
Зато есть личный кабинет.
* * *
Медведь и другие
Весь в хлопотах Медведь:
Берлогу надо присмотреть,
А, чтоб зимой не умереть,
Побольше надо съесть лосося,
Ну а пока вот тушу лося
Необходимо спрятать в схрон.
И в этот миг со всех сторон
К нему вдруг подошли другие
Таёжные жильцы, но не такие,
И говорят: – Коряги-то большие,
Зачем ты в яму их кладёшь,
И камень крупный зря берёшь,
И слишком глубоко копаешь,
А как запас обезопасить, знаешь?
– Знаю! – прорычал Медведь. –
И всех вас тут предупреждаю,
Совать носы в мои дела не сметь,
Найду и заломаю!
----------
Любая власть всё знает от и до,
Подсказчикам она не рада,
Ей хорошо известно то,
Чего другим бы знать не надо.
* * *
Иванова уха
– Соседушка, послушай,
Что сообщает мне Иван
По переписке, –
Сказал Демьян. –
Ты кушай, Фока, кушай.
Ухе сей двести двадцать лет,
А порчи и поныне нет.
Так что трапезничай без риска.
– И что ж он сообщает?
– Тебя, дружочек, упрекает.
– Вот слушай, – и Демьян,
Упёршись в сенсорный экран,
Читает:
«Семью попотчевать мечтая,
Сварил уху я из минтая.
И кости съели и хвосты,
Без лишних слов и тошноты».
----------
Читатель, счастлив ты,
Коль чувство юмора имеешь:
Любой намёк уразумеешь.
* * *
Поэтический шантаж
У поэта денег нет,
На то он и поэт.
А, если мэра вынудить делиться,
Куда он денется, как говорится?
И вот поэт заходит к мэру в кабинет
И говорит: – Я напишу про вас такую басню,
Что вы тут все затрепещите,
Коль не заплатите мне миллион.
– Ну что ж, прекрасно! –
Улыбнулся мэр. – Пишите,
Хоть пасквиль, хоть памфлет, хоть фельетон.
Вот адрес нашей городской газеты.
Поэт в газету эту
Лихую басенку свою послал через Рунет
И получил такой ответ:
«Всяк может срифмовать слова сатира и сортир.
Примерно так же, как квартира и трактир,
Конфета и буфет, манжета и сюжет.
А смысл? Сатиры ведь у нас давно уж нет!»
* * *
Ленин и инфляция
Две бабушки у Мавзолея.
– Купила помидорку и жалею.
В три раза выросла цена.
Но что поделаешь, давно не ела.
– А я пол-огурца купить хотела,
Так все подумали, что я пьяна.
– А Ленин обещал когда-то,
Что будем жить мы все богато.
Вот пусть и объяснит нам тут,
Чего же цены каждый день растут?
И, может, встанет да поможет.
– Дай боже!
И вот что им послышалось в ответ:
«Лимит на революцию исчерпан,
А на инфляцию пока что нет.
Поэтому помочь вам не смогу ничем я,
И не тревожьте вы меня ещё сто лет».
* * *
Два бойца
Крикнул гордо Чебурек
Пирожку с картошкой:
– Тигра я, джигит, абрек,
Ты ж простой лепёшка!
И ответил Пирожок
Чебуреку гордо:
– Ты не тигр, а волк, дружок,
Я ж медвежья морда!
На войне, как на войне,
Там не место слабым.
Бьют врага, спина к спине,
Серый с косолапым.
----------
Вечно ссориться нельзя,
Спесь подобна туче.
Если в бой идут друзья,
Это в сто раз круче.
* * *
Просто Пёс
На выставку собак,
Лохматый Пёс явился,
Породы никакой
И звать никак.
А лес-то рядом.
Взглянул на Пса судья
Суровым взглядом
И говорит:
– Таких участников ещё не видел я,
Без хендлера и без заявки.
Не вздумай в круг вставать,
Тут не какие-нибудь шавки.
Тут хаски,
Бигли, доберманы,
Питбули, доги и афганы,
Мастифы, гампры и пхунсаны.
Все из прославленных элит,
Бойцы,
Любого зверя могут разорвать,
Не подходи к ним без опаски.
И вот осмотр начался.
Судья оценивает экстерьер,
Резцы,
У сук соски, у кобелей мошонки.
А просто Пёс стоит в сторонке,
Отторгнутый за ленточный барьер.
И вдруг
Кабан из леса – прямо в круг.
Всех охватил такой испуг,
Что никакой элиты не осталось,
Она, как иногда,
Поджав хвосты, поразбежалась.
Кабан тогда
На бедного судью попёр и снёс
Того бы без напряга,
Кабы не Пёс, дворняга,
Который встал у вепря на пути.
----------
Вопрос: а что у Муромца Ильи,
Когда он с печки сполз,
Висело на плечах? Ответ: сермяга.
А вот попробуй, победи.
* * *
Аким и Иконка
Мужик один Аким
Вообразил себя святым.
А чем ещё другим то объяснить,
Что не желает он работать?
Все трудятся, ему же неохота.
«Сейчас вот для порядку
Елея подолью в лампадку,
Фитиль поправлю, помолюсь,
На образ в рамке посмотрю
И Боженьку уговорю
Авторитетно подтвердить,
Что я не абы там какой,
А новоявленный святой».
И молвила вдруг из угла Иконка:
«Ну ты, Аким, ведь не мальчонка
И должен знать, что леность – это грех,
Что, кто не трудится, тот отошёл от веры,
Что бедность от безделья вызывает смех
И сумасбродные химеры.
И больше на меня смотреть
Не сметь!
Таким досужим взглядам я не рада,
Без лоботрясов обойдусь».
----------
Не с мерцающей лампадой,
Как по Млечному Пути,
А земным путём нам надо
К вечным истинам идти.
* * *
Народ и Люди
Из Космоса корабль прилетел
И на окраину деревни сел.
Выходят из него жильцы иных планет,
А никого в деревне нет,
Один лишь дед
Копается в землице.
И спрашивают неземные лица:
– А где ж народ честной, как говорится?
– Весь в городах, –
Услышали они в ответ. –
Болеет, травится, бузит, стреляет,
Но воротиться
К прежней жизни не желает,
Не нравится ему жить дружно по уму.
– А почему?
– Людей почти что не осталось.
А без людей народ давно увяз в грехах
И никакой уж не честной.
Так что летите вы, голубчики, домой.
И поскорей,
Пока вам на Земле тут не досталось.
----------
Не гений я и не злодей.
Но что тут скажешь, коли так:
Народу больше, чем людей,
И, кто умнее, тот дурак.
* * *
Космическая записка
– Моя нефть! – Нет, моя!
– Мой газ! – Нет мой!
– Моё море! – Нет, моё!
– Мой материк!..
И вдруг меж спорщиков метеорит
К ногам упал с запиской:
«Берегитесь!
Далёкие враги Земли совсем уж близко,
Год световой один,
Миритесь!
И лучше думайте о том,
Как защитить свой общий дом,
И как вам сообща с врагами биться.
Доброжелатель».
----------
Выходит, прав учёный наш мечтатель,
Циолковский Константин:
Нам Космос шанс даёт объединиться.
* * *
Приложения
– Привет! –
Сказал за мальчика Сеню
Его смартфон.
– Привет! –
Ответил за девочку Женю
Её смартфон.
– Ну, как живёшь?
– Всё, как в кино.
– Гулять пойдёшь?
– Нет, дел полно.
– Тогда, пока!
– Пока!
И расстались они,
Сеня и Женя,
Живые к смартфонам давно
Приложения.
----------
Таковы наши дни:
То ли явь, то ли сны.
* * *
Венчание
Пора признаться, наконец,
Что тот же самый наш Творец
Склоняет нас, пока мы живы,
Душить прекрасные порывы.
----------
Повёл я Музу под венец,
Всё честь по чести, чин по чину,
Но Бог и тут нашёл причину.
– Ты, – говорит, – ещё юнец,
Чтоб сочетаться с нею браком.
Пройдёт ещё лет двести с гаком,
В эпоху ту и приходи.
Но только фрак приобрети,
Ещё цилиндр, трость и блузу,
И бакенбарды отрасти,
А то какой-то ты кургузый.
– И что же, Боже, лишь тогда
Взойдёт она,
Звезда пленительного счастья?
– Да.
– А где напишут про меня?
– Так на обломках ж самовластья.
– Ну это, значит, никогда! –
Воскликнул я
И бросил Музу,
* * *
Марксизм и мошенники
– У нас капитализм, –
Сказал доцент студентам. –
И два непримиримых класса,
Буржуазия и пролетариат,
В неодинаковых процентах,
Прав марксизм.
– Не прав! –
Воскликнул именной стипендиат. –
Мошенников у нас сейчас такая масса,
Что это уже третий класс,
А по коварству первый.
И душит беззащитных, как удав.
– Наверно, –
Вздохнул, преподаватель. –
Вчера вот целый час
Какой-то дознаватель
У бабушки выманивал секретный код,
Потом специалист из банка,
Потом из соцуслуг благожелатель,
Потом ещё какой-то вымогатель,
Полдома взяли в оборот.
----------
Изнанка
Всё это рыночной свободы
И прочих дьявольских свобод.
Обман и совесть – антиподы.
* * *
Диалог
Идёт Христос к Москве.
Навстречу Вася, псих
Юродивый.
– Скажи-ка мне,
А чьи хоромы тут,
Царей иль фараонов?
– Да не хоромы это, а пародии
На благородие.
– И всё же, кто владельцы сих?
– Властители без тронов,
Артисты,
Футболисты.
– А те, другие, где живут,
Кто кормит их и защищает?
– А бог их знает!
* * *
Пицца от баснописца
Москва
2026
Главной характеристикой пиццы является гармоничное сочетание разных ингредиентов. С учётом активного поиска артистов и абитуриентов театральных ВУЗов подходящей басни автор настоящего сборника и представил его символически в виде заказанной пиццы с «ингредиентами», которые вполне могут быть использованы для выступления со сцены или во время прохождения творческого конкурса.
Глухарь-баснописец
Глухарь явился к Журавлю,
Тот был издателем, и говорит:
– Я басни Филина люблю
И знаю.
Но кто-то ж и сейчас творит.
Я тоже вот давно их сочиняю
И про лисиц, и про ворон.
– Зачем?
Ведь всё равно, как он,
Писать ты никогда не сможешь.
– И что ж?
– Ну как ты, глупый, не поймёшь.
Он эталон,
Известный всем.
Тебя с ним рядом не положишь.
Поэтому, глухой,
Лети домой.
Один великий баснописец есть
И хватит!
----------
Кстати,
Вчера у нас в столице здесь
Кого-то памятной доской прибило.
Правда, было.
* * *
Москва и Питер
В хорошей басне всё случается,
В ней даже города встречаются.
----------
Сижу я на вокзале в Бологом,
Что меж столицами посередине,
И вдруг в зал ожидания Москва заходит
С пирогом.
За нею следом Питер входит
С пышкой.
Садятся рядом, как простолюдины,
И начинают есть.
– Не лишку? –
Спрашивает Питер у Москвы. –
Вы ж скоро жиром заплывёте.
– А я смотрю, и вы
Не впроголодь живёте! –
Заносчиво ответила Москва.
– Но вас-то, барышня, я здесь
Вообще признал едва-едва.
Где ж ваш нарядный сарафан из шёлка,
Кокошник, бусы, кружева?
– Тогда и вы уж, сударь, объясните толком,
Прошло всего-то двести лет,
А вы без сабли на боку, без эполет,
И вместо ментика какой-то свитер?
Потом Москва уехала в Москву,
А Питер в Питер.
----------
Мораль тут предлагаю наугад:
Нельзя отметины былого
Перенести на новую канву.
Тем более, что много лет назад
И города-то не было такого –
Бологого.
* * *
Волчья смекалка
Не тыкай лишний раз в шпаргалку,
Включай природную смекалку!
----------
Зря он без взрослых в лес ходил,
Он в волчью яму угодил.
– Ты цел?
– Ага, язык лишь прикусил, глядите.
– И я вот также загремел.
– Так вы меня сейчас съедите?
Зачем, какой в том толк!
Я ж не крыловский страшный волк,
И ты не басенный ягнёнок,
А кучерявый пацанёнок.
Вокруг и так полно зверей.
Ты лучше думай поскорей,
Как нам отсюда выбираться?
А то я тут уже простыл.
– Я не могу.
– А почему?
– А я смартфон свой позабыл.
– И что?
– А то!
Попробуй без него узнай,
Как надо вылезать из волчьей ямы.
– Тогда давай,
Я заберусь тебе на холку,
Ты встанешь в полный рост,
Потом я зацеплюсь за ёлку,
А ты за хвост…
----------
Законы бытия упрямы:
Попал в беду, так не плошай,
Своим умом соображай.
* * *
Волк и цирковые собачки
Пышногривый Пекинес
И кудрявая Болонка
С весёлым лаем забежали в лес.
И видят, на лужайке, чуть в сторонке,
Худой, облезлый, старый Волк лежит.
– Вы кто такие? –
Говорит.
– Мы из Москвы,
Собачки цирковые.
А вы?
– А я издалека пришёл к столице,
Чтобы полегче прокормиться.
Но дичи никакой тут нет,
Одни заборы и дороги.
– А вы идите к нам, у нас порядок строгий:
Попрыгал, поскакал – обед,
Покувыркался – ужин.
– Такой порядок, мне не нужен!
Я лучше сдохну прямо здесь,
Чем буду бегать по арене.
----------
Ну не мораль, так просто мнение:
Не вытравить из волка честь,
Как из того, кто за прокорм покорно служит
На задних лапах вскок, поджав передние.
* * *
Кукушка, Бог и Дьявол
Гуляют Бог и Дьявол по опушке,
А рядом счёт годам ведёт кукушка.
– Я ж говорю, безгрешных нет,
Она вот подшвырнёт яичко и привет.
А про грехи и плутни человечьи
Так даже спорить тут с тобою не о чем.
– Конечно, если искушать людей, как ты,
Гордыней, похотью и эгоизмом,
То не дождаться им счастливой жизни.
– Не в этом дело, дорогой.
Всё сущее противоречит воле Божьей.
Сама исконная Земля и та
Грешит вулканами,
И небеса грешат, являя буйный нрав.
– Нет, Дьявол, ты не прав.
Не может грешной быть такая красота:
Вот эти лютики с тюльпанами,
И этот василёк, и зверобой,
И колокольчики, на купола похожие,
И клевер, и подсолнух, и лопух,
И мать-и-мачеха с иваном-чаем,
И одуванчик этот вот.
Жизнь на Земле – награда!
Но вдруг кукушка замолчала,
И Дьявол улетучился, как дух.
----------
Мораль:
Безгрешным может быть лишь тот,
Кому грешить не надо
И жизни без греха не жаль.
* * *
Бабочка на навозе
Сказала Бабочка родителям своим:
– Чего в селе-то мы сидим?
В столицу надо улетать.
Там гладиолусы, тюльпаны.
Газоны, клумбы и фонтаны.
А здесь всё заросло плющом.
Репейник, правда, есть ещё.
– Ну почему же, – возразил отец. –
Есть одуванчик и чабрец
Есть василёк и зверобой.
– Есть даже хвощик полевой, –
Добавила с любовью мать.
Но дочка уж сама могла летать.
Была она в столице или нет,
Никто доподлинно не знает.
«У скотного двора едва порхает, –
Поведал как-то шмель, сосед. –
Не может до села добраться.
Сидит красавица, боясь мороза,
На куче свежего навоза».
----------
Мораль я изложу тут вкратце:
Не надо бы туда нам лезть,
Где не по нашим силам честь.
* * *
Ад и Рай
Как жить тебе, сам выбирай.
Но, если что не так потом,
То на себя пеняй.
----------
Проходит мимо Ада Рай:
Тьма грешников кругом,
И черти их к вратам сгоняют,
Передних пропихнут,
Другие сзади напирают.
– Всё, не могу – пожаловался Ад. –
В одном котле толпой горят.
Смола кончается, чертей нехватка.
Ну никакого на Земле порядка.
Такое впечатление, что там
Совсем безгрешных не осталось,
Ко мне всех шлют,
А у тебя почти пустой приют.
Так прояви к соседу жалость.
Давай мы их поделим пополам.
– Давай, –
Ответил добродушный Рай.
И поделили.
Но подойти к чужим вратам
Никто из грешников не смог:
Дорогу ангелы им перекрыли,
И с ними Бог.
* * *
Про папу и лапу
Год выдался плохим,
Голодным.
И как-то вечером холодным
С дрожащим отпрыском своим
К его отцу Медведица пришла.
И разрыдалась:
– Насилу я тебя нашла.
Вот твой медвежонок, ты его отец,
Без помощи твоей ему конец.
До заморозков чуть осталось,
А нет у нас ни пищи, ни жилья.
Одна его ни в силах я
Ни прокормить, ни обогреть.
– Да я не то, что помогу,
Я сам сожрать его могу,
Если останусь без мясного, –
Взревел в ответ Медведь. –
Тебя, облезлую, я знать не знаю.
И наперёд предупреждаю:
Не вздумай заявиться снова,
Заломаю!
----------
Читательницы, впредь,
Чтоб не сосал сыночек лапу,
Не выбирайте для него медведя-папу.
* * *
Забор
На Родину вернуться можно, но
А примет ли?
----------
Неслыханное дело –
В тайгу, где живности полно,
Гиены забрели.
Им, видите ли, падаль надоела.
– Ой, – завизжали громко крысы тут. –
А вдруг они и нас сожрут.
Не лучше ли в места другие убежать на время,
Пока Медведь не изведёт чужое племя.
– Мы с вами, – прошипели змеи. – А потом
Обратно вместе приползём.
Но не подумали они, подружки, вот о чём,
До этого в родимом доме сытно жравши:
Когда Медведь врагов извёл,
Он вкруг тайги забор возвёл
От всех сбежавших.
* * *
Лиса и Петух
– Нет, нам с тобой не по пути, –
Сказал Петух Лисе-пройдохе. –
Не стану я мешок нести.
Та ж снова принялась за вздохи:
– Да я живу-то шаг всего,
За тем вон крайним поворотом.
А, если ты подумал что-то,
Так я совсем не та давно
И ем теперь одно пшено.
Его полно в мешке и этом.
Кому не надо бы, но мне-то
Ты можешь, Петенька, помочь.
За то позволю на всю ночь
Зайти ко мне и подкормиться.
«Неужто впрямь Лиса постится?» –
Засомневался Петушок.
И, чтобы лично убедиться,
Полез в расставленный мешок.
----------
А дальше было то, дружок,
Что всюду и всегда бывает,
Когда вдруг кто-то забывает
Про чьё-то рыльце и пушок.
* * *
Поэт и Аполлон
Сошёл однажды Аполлон на Землю
С инспекцией насчёт искусств.
Присел на лавочку, а сзади куст
Дурмана и росточек хмеля.
Обмяк и задремал немного бог,
Сказался аромат пьянящий.
И вдруг поэт, как будто настоящий,
Пристроился, подобно кораблю,
И тоже малость во хмелю.
А дальше краткий диалог.
Поэт:
«Я вас и творчество люблю.
Но не могу никак понять,
Свободный я поэт иль узник,
И что мне на Парнас с собою взять,
Кляп здоровенный иль подгузник?»
Аполлон:
«Купи себе тетрадь,
Засунь её в карман толстовки
И отправляйся в лес статьи писать
Про лесозаготовки».
Поэт:
«При чём здесь это!
Я ж не прозаик, а поэт».
Аполлон:
«Писать стихи не значит быть поэтом.
Невольник ты, коль воли нет
Дарить богам душевный свет,
Не думая про страхи и конфузы.
Уж лучше расскажи, как валят лес.
А на Парнас не лезь,
Там я и Музы».
* * *
Старушки
Раз в дороге,
В электричке,
Перепутав все таблички,
Две старушки,
Как подушки,
Сели друг напротив дружки.
– Ты куды?
– В Москву, а ты?
– Я ж в Калугу из Москвы.
– Вот так здорово!
– Уж, да!
В разны стороны нужда
Нас с тобою завела,
А вагон один дала.
– Ну, голубушка, дела.
Я таких больших чудес
Сроду не видала.
– Значит, шибко ты отстала.
Это ж, матушка, прогресс:
Вместе рядышком сидим,
В разны стороны летим.
И молчи ты, горя мало,
Довезут, куды пристало.
* * *
Акустический садист
В одном лесу и днём, и ночью
Стал Волк вдруг страшно выть, когда захочет.
Притом, как начинает выть,
Так напрочь заглушает соловья
И оглушает даже глухаря.
– Уж лучше б квакал, как лягушка, –
Сказала Цапле прилетевшая из глухомани Выпь. –
Я что-то не пойму, подружка.
Волкам положено выть только на луну,
А этот и на солнце воет.
Собраться должен весь лесной народ
И объявить ему войну.
Пусть знает, что для нас он не артист,
Не птица певчая, а сумасброд
И акустический садист.
Никто не вправе нарушать закон природный.
– А я так думаю, протестовать не стоит.
– Почему?
– Не на того обрушим мы свой общий гнев.
Закон нарушил Лев,
Присвоив Волку звание «Народный».
Хоть нет у Волка никаких заслуг,
Ни голоса, ни слуха.
Но Волк давно – придворный друг
И пьёт со Львом из одного стакана.
А Лев – наш царь, и у него охрана.
Вот и решило всё царёво брюхо:
За звание Волк Льву ягнёнка приволок,
А за какой-нибудь там орденок
Пообещал ещё аж целого барана.
* * *
Гвоздь и Магнит
Крик о свободе – только крик.
----------
Как и другие железячки,
Как даже Кнопочки-гордячки,
К Магниту сильному Гвоздочек – прыг,
Прижался плотно и сидит.
Одна забота лишь – следи,
Чтоб ржа тебя не одолела.
Но жизнь такая надоела
Гвоздочку нашему. И вот
Как закричит он, заорёт:
– Довольно нам друг к другу жаться,
Пришла пора и разбежаться,
Хочу познать свободы рай.
Так что, Магнитище, давай,
Меня скорее отпускай!
Обиделся на то Магнит
И недовольно говорит:
– Вот это брат, вот это друг!
Забыл, голубчик, с чьих ты рук
Всё время досыта кормился.
Чьи токи пил, к чему стремился?
Гвоздочек пуще в крик пустился:
– Свободу мне, права и волю!..
Не стал Магнит с ним спорить боле.
Взял, да отторгнул бунтаря.
И зря.
Гвоздочек не освободился:
Как ни цеплялся, ни крепился,
Он тут же прыг – и прилепился
К другому сильному Магниту,
Составив снова только свиту.
* * *
Сапог и Валенок
Кричал на Валенок Сапог:
– А помнишь, как-то ты промок,
Хозяин даже заболел!
– А ты однажды в грязь засел,
Да крепко так!
– Молчи, дурак!
Ведь всё равно
Главнее я!
– Нет, я!
– Нет, я!
– Нет, я!
– Нет, я!..
Напрасно спорили друзья:
На свалке оба и давно.
----------
Себя ты уважать, конечно, можешь,
Но от господ не жди того же:
Слуг старых никому не жаль.
Такая в басне сей мораль.
* * *
Язык и Лопата
Где трудиться не хотят
И не знают толк в работе,
Там Лопата не в почёте,
А Язык почти что свят.
----------
В одном заштатном городишке
Почти разрушились домишки,
А грязь такая, что лишь вброд
По улицам ходил народ.
И вот
Собрался, наконец, всеобщий сход
По поводу того, что делать надо.
– Давайте же засучим рукава,
Я поработать буду только рада, –
Произнесла совковая Лопата.
Но развязавшийся Язык
Враз перебил её и в крик:
– Послушайте меня, друзья!
Необходимо!.. Следует!.. Вперёд!..
Свобода!.. Рынок!.. Инвестиции!..
Недавно побывал там я,
В провинции:
Лопату не видать, Язык орёт.
А что народ?
Всё слушает его который год.
И всё – слова, слова, слова…
* * *
Сон
Приснился как-то Ваньке сон,
Что будто ночью на балкон
К нему вскарабкалась старуха.
Иван, конечно, оробел
И даже свет зажечь хотел,
Но не успел –
Старуха рядом уж стояла.
Стянув с Ивана одеяло,
Она шепнула прямо в ухо:
– Должна я страшный суд свершить –
Тебя в постели задушить.
– За что? – пролепетал Ванюша.
– За то, что опоганил душу
И до сих пор не окрестился.
Такой вот сон Ваньку приснился.
Вскочил он утром и пустился,
Как обезумевший в церквушку.
А ночью вновь пришла старушка:
– Теперь обязанность твоя –
Молиться, глядя на меня,
Всю ночь без устали и лени.
Вставай и падай на колени.
А то возьму и задушу…
----------
Давать советы не спешу,
Не смею.
Но есть один – почти клише:
Не вешай крест себе на шею,
Коль пусто где-то там в душе.
* * *
Без разрешения
Два деда, Пётр и Илья,
По очереди вышли от врача,
И у обоих ишемия.
Один смеясь, другой ворча,
Но оба по рядочку
Влюбились в медсестру
По имени Мария.
Дед Пётр проснулся поутру,
Поцеловал Марию в щёчку,
В ответ «Ещё хочу…»
А дед Илья пошёл к врачу.
– Скажите, доктор, разве можно
При ишемии заниматься сексом?
– Нельзя! –
Поведал врач открытым текстом.
– А осторожно?
– Никак!
– А Пётр занимается.
– Так он же страхами не мается.
----------
И я того же мнения:
Жизнь коротка,
Хоть что тут говори,
Поэтому живи, люби, твори
Без разрешения!
* * *
Ветеринар
К ветеринару,
На пару
С козочкой своей,
Пришла старушка вековая.
И говорит: «Какая,
Скажи, беда случилась с ней?
Всю жизнь доилася скотина,
Как вдруг уже семь дней
Без молока я.
Уж ты найди, касатик,
В чём причина».
Надев застиранный халатик,
Животный врач давай смотреть.
То есть давай её вертеть,
Козу больную пред собой.
Раз повернул,
За ним другой,
Потом прогнул её дугой.
Рога замерил,
Пульс проверил,
Хвост к позвоночнику задрал.
Коза от боли даже села.
И тут старушка не стерпела:
«Ну что, касатик мой, нашёл?».
В ответ уверенно и смело,
Взяв авторучку, врач сказал:
«Осмотр, бабуля, показал,
Что у тебя теперь козёл».
----------
А я хочу сказать за дело:
Кто сам в работе бестолков,
Тот всюду ищет дураков.
* * *
Медвежья нота
Узнал Медведь, что за границей
Все признают его убийцей.
И стал он думать и гадать,
Как имидж свой там поменять.
– А ты предстань пред их элитой
Большим лирическим пиитом, –
Сказала мудрая Сова. –
Найди любезные слова,
Сложи из них сонет иль оду
И предъяви свой опус, будто ноту.
Но слов подобных он найти не смог,
Наш добрый Мишенька. В итоге
Он выслал всем такой стишок,
Повергший заграницу в шок:
«Брехня,
Что я убийца, господа.
Я увалень и спать люблю,
Но не всегда.
Когда я не в берлоге,
Пусть всяк уносит ноги,
Кто вдруг полезет на меня,
Враз завалю!»
* * *
Пришелец
Кот безымянный, деревенский
Пробрался как-то в город энский
И заглянул там в зоопарк.
Вороний карк,
Навоза горы,
Сараи, чердаки и норы –
Знакомые ему дела.
А тут экзотика пошла,
И изумление.
А перед Львом вообще остолбенение
С бестактным вскриком «У-у, корова!»
– Здорово! –
Сказала женщина с метлой. –
Да это ж Лев, сородич твой.
Немедленно же извинись,
И брысь!
– Простите, – обратился Кот ко Льву. –
Я вас впервые навещаю.
– Да без проблем, родной, прощаю.
– У-у, – снова изумился Кот. –
Она ещё рычать могёт!..
----------
Какая тут мораль, не знаю.
Но, думаю, что место самому
Такому вот Коту – в хлеву.
* * *
Вопрос
Однажды чей-то жирный Кот
В чужой прокрался огород
И развалился там вальяжно.
Любому Псу тут очень важно
Природный выполнить приказ:
Облаять наглеца, прогнать,
На дерево его загнать.
Так всё и вышло в этот раз.
Так, да не то.
Сидит Кот на высокой ветке
И говорит Псу: – В клетке
Тебя бы надо содержать.
Ты ж непонятно кто!
А лучше бы вообще прикончить.
Ни гончий,
Ни пудель ты, ни фокстерьер,
Ни мопс, ни шпиц, ни бультерьер,
Ни лабрадор, ни волкодав.
Одно и можешь – гав, да гав.
Да собирать ещё объедки.
Не предки
У тебя, а сброд.
И выродок ты редкий
От морды до хвоста.
Ещё такого я не знаю.
Молчал бы вовсе уж, урод,
И убирался в будку.
Не взять меня тебе, ублюдку.
Нос не дорос.
– Ах, так! – взбесился Пёс.
И против жирного Кота
Созвал всю местную собачью стаю.
----------
Вопрос:
Куда теперь тому деваться,
Кто любит сверху издеваться?
* * *
Две валюты
Сцепились как-то в схватке лютой
Известные всем в мире две валюты.
– Я припечатаю тебя одним шлепком.
– Горазда шлёпать ты лишь языком.
Бой начался… Удар, ещё удар…
Всего минута.
И вот уже одна валюта,
Как пьяная или больная,
Лежит в бредовой темноте.
– Да ты ж бессильная совсем, кошмар! –
Сказала, уходя, другая. –
– Печатают тебя не те.
* * *
Не мухи если бы
Один Сизарь
Вдруг вспомнил – встарь
Все голуби в деревне жили
И все здоровы, сыты были.
С отливом грудь,
Во взгляде радость,
В размахе крыльев сила, стать.
А нынче взять –
Не жизнь, а гадость,
Унылый путь
В трубу котельной.
А, может, лучше жить отдельно,
Вдали от города, в глуши.
Воркуй там нежно от души,
Ешь спелую в полях пшеницу,
Пей чистую в пруду водицу…
И городская сроду птица
Умчалась в райский уголок.
Кругом поля, сады, лесок.
И с чистым, теплым чердаком
Красивый, крепкий, сельский дом,
Не небоскрёб, не развалюха.
Вот на него-то Голубок
И сел наш. Тут же села Муха.
Обыкновенная, из местных,
Шмелю мохнатому под стать.
И горожанина кусать
Как напустилась, прямо в темя.
– Эх, первобытное вы племя, –
Обиделся незваный гость.
– Дичь деревенская.
Ни дать, ни взять.
Провинция!
Культурного, видать,
Здесь нету никого.
---------
В столице я
Недавно повстречал его.
Летит, как чуморной,
На горсть
Какой-то дряни возле урны.
Больной,
Худой,
Почти слепой.
Зато... культурный.
* * *
Водка и Горилка
Нашёл Бомж две бутылки –
От Водки и Горилки.
И положил их на ночь рядом.
Одна сверлит другую взглядом
И произносит: «Я вкуснее».
В ответ другая: «Я пьянее».
Одна: «А я моложе».
Другая: «Я дороже».
Одна: «Мне каждый рад,
А ты фальсификат».
Другая: «Я всех чище,
А ты питьё для нищих».
И так они в ночной тиши –
А я… а ты… а я… а ты…
Тут Бомж им выдал от души:
«Кончай базар, давайте спать!
И зараз будем спочивать.
Вы обе дюже хороши,
Когда полны, а не пусты».
* * *
Дятел и Молоток
Спросил у Дятла Молоток
– Как чувствуешь себя, браток?
– Нормально, брат, пока живой.
– И всё в порядке с головой?
– Бывает, поболит, но мало.
– А мне совсем не в тягость труд.
Вот рукоятка вдруг пропала,
Другую, новую, воткнут.
Боёк вообще же из металла.
С такой заботой век живут.
А твой век короток, приятель.
– Зато, – сказал спокойно Дятел. –
Я отдыхаю и стучу,
Когда и сколько захочу.
* * *
Поэт и придурок
Художника обидеть может каждый.
Но не поэта –
Стихи его страшнее лома,
Нет против них приёма!
----------
Однажды,
Летом,
У окна
Меж лестничных площадок
Многоквартирного жилого дома
Один мужик сказал
Другому:
– Курилка тут запрещена,
Не надо нарушать порядок.
Иди на улицу, сосед.
А тот в ответ:
– Иди ты на…
Но не пошёл туда поэт,
А кисть да краску взял
И на двери курильщика намалевал:
«Он бросил в подъезде окурок
И сплюнул во след по-блатному.
Поскольку с рожденья придурок,
Схвативший не ту хромосому».
* * *
Диагноз
Однажды летом, в тёплый день,
В лесу, строительство где шло,
На пень
От срубленной намедни ели
Две птицы рядом сели.
– Ты, Филин, вероятно, спятил, –
Сказал соседу Дятел. –
Зачем ты ухаешь, когда светло,
Кого ты тут пугаешь?
– Ну, как же ты не понимаешь,
Чугунная твоя башка!
Если строителей не запугать,
Они весь лес тогда погубят.
А без него не выжить нам никак.
– Да на твоё им уханье плевать,
Для них ты просто пустобрех.
Где им прикажут, там и рубят.
– А что, если Медведя нам позвать.
Пусть явится сюда хозяин леса,
Закроет стройку и прогонит всех.
– Теперь ты, Филя, точно спятил, –
Поставил свой диагноз Дятел. –
– Каким же надо быть балбесом,
Чтобы того звать на подмогу,
Которому возводят здесь берлогу.
* * *
Учитель
Зимою Голубю немножко
Насыпал кто-то хлеба крошки.
Но вдруг, откуда ни возьмись,
Учитель кушать объявился.
И тут ученья начались.
– Не налетай, не торопись!
Один вот так вот подавился.
А, если б слушать не ленился
И обратился бы ко мне,
Я б показал ему, как есть.
Да подожди ты в стороне,
Не лезь!
Успеешь ты ещё покушать.
И Голубь Воробья стал слушать.
Пока он слушал и смотрел,
Учитель хлебушек весь съел.
* * *
Душа и Закон
Заспорили Душа с Законом,
Кто ж всё-таки главнее для людей?
Душа звенела колокольным звоном,
Закон кивал на право и судей.
Не сговорились
И за решением к Всевышнему явились.
Послушал их Творец и говорит:
– Вот было б так, что всё цветёт, а не горит,
То главною была бы ты, родная.
Но на Земле одна война, потом другая.
Поэтому там главным должен быть Закон,
И не иначе.
Когда духовного единства в мире нет,
Душа почти что ничего не значит.
----------
И я хочу сказать, хоть я не Он,
Примерно то же:
С враждой людской весь божий свет
Совсем не божий.
* * *
Друзья
Однажды утром у плетня
Вдруг говорит Коту Свинья:
– Из нашего двора лишь я
Могу не плакать, не грустить.
Меня уж точно навестить
Хозяин наш не позабудет.
Мы с ним друзья,
И всё, что будет,
Он мне покушать принесёт.
Потом почешет мне живот,
За ухом поскребёт, погладит.
И даже песенку споёт.
– Это чего же ради? –
Воскликнул удивлённо Кот.
– А ради сытости моей.
Под пение я ем живей.
– И делаешься всё жирней, –
Добавил Кот, прочь убегая.
----------
Мораль сей басенки простая:
Не дай нам Бог таких друзей!
* * *
Индюк и куры
Он стар уж был, дурён собою.
Подолгу, съёжившись, стоял.
И точно знал,
Готов к убою.
Но вдруг огонь его пронял.
Последний, видимо, пред гробом.
Шла мимо Квочка с толстым зобом,
И он ей прямо так сказал,
Пониже опустив «соплю»:
– Люблю, люблю, люблю.
Детей я наших прокормлю…
Когда ж у Квочки той снеслись
Два подозрительных яйца,
Все куры-дуры понеслись
Оповестить о том отца.
А тот, бедняга, выдал номер –
Взял срочно, да и помер.
----------
Читатели, я не учу.
И без меня вас тем балуют.
Но дать совет один хочу:
Сопливых вовремя целуют.
* * *
Старики и патриоты
В порядке якобы демократизма
Собрал Медведь Лесной Совет
По состоянию патриотизма.
Приглашена была чиновничья элита,
То есть одна Медвежья свита.
«Проблем с патриотизмом нет.
Такой любви к родному лесу, как у нас,
Сейчас не сыщешь в целом свете.
И лес и вас, хозяина, защитника, отца,
Народ наш чтит, как никогда.
И славить подготовлен без конца»
С трусливой лестью на Совете
Заверили Медведя господа.
– А я осмелюсь вставить без прикрас, –
Вдруг как оплошность в общем хоре
Раздался клич Совы,
Лесных финансов всех главы. –
Непатриотов надо изводить,
Не спорю.
В том преуспели мы, не буду повторять.
Но есть ещё постыдные примеры:
Проблему создают пенсионеры,
Которые всё продолжают жить и жить.
А лишних денег нет в бюджете,
Чтоб пенсии подолгу им платить.
При этом они вредные такие,
Нужду и голод не хотят терпеть.
Со ссылкой на леса другие
Грозятся, если пенсии им не поднять,
Все просеки и трассы перекрыть.
Не знаю даже, что и предложить.
– Я знаю, – недовольно проревел Медведь.
И тут же подписал Указ в пять слов:
«Пенсионеров-стариков
Из патриотов исключить!»
----------
Хотя вопрос совсем не в том, кто патриот:
Для власти, что не представляет весь народ,
И прочего безнравственного руководства
Все старики всегда – отходы производства.
* * *
Слон и Паук
Гостей незваных жизнь полна.
----------
Однажды в доме у Слона,
На стенке, прямо за карнизом,
Без спроса, паспорта и визы,
Без «здрасьте» и пожатий рук
Возник Паук.
Слон глянул на него беспечно,
Вздохнул, зевнул, газету взял
И добродушно так сказал:
– А, Бог с тобой, живи хоть вечно.
Коль ты не враг, так друг.
Того и ждал Паук.
Слова услышав эти,
Плести он начал сети.
Сперва карниз весь переплёл,
Причём, довольно шустро.
Затем два кресла, стулья, стол,
Часы с кукушкой, люстру.
И принялся уж за кровать.
Слону, конечно, надо б встать,
Да просто сдунуть Паука.
Но не решиться он никак
Обидеть злую кроху.
С досады даже охнул
И поругал себя.
Паук же, медлить не любя,
Связал слоновью тушу
И целый век свой кушал.
* * *
Портной
Какой-то Ёж, сочтя иголки,
Что были на его спине,
А также то сочтя, что не
Хватает будто бы портных
И потому вещей простых,
Решил начать кроить и шить.
И вот к весне на барахолке,
Благодаря которой можно жить,
Не расточаясь на поклоны,
Вдруг появились панталоны.
«Весенние» назвал их Ёж.
– За что так здорово дерёшь? –
Спросила у него Коза.
Но, услыхав в ответ: «Глаза
Протри и посмотри, что за
Тобой уж очередь стоит»,
Добавила: – Ну, паразит!
Завёртывай давай.
Прошло полгода. Рай,
Везение
Ежу сполна на барахолке.
Те ж панталоны, с той же полки,
Он продаёт дороже вдвое.
Название-то у штанов другое –
«Осенние».
* * *
Костёр
Сказал приятелю Иван:
– Нет, я не изверг, не болван.
Плевать мне на привычки, моду.
Не стану я губить природу,
Как это было до сих пор.
Так он и сделал. Взял топор,
На всякий случай, водку, спички,
И на последней электричке
Уехал в лес. Чтоб там, на месте,
С несрубленною ёлкой вместе
Культурно встретить Новый год.
И вот
Пред ним красавица живая,
Ветвистая, пушистая, прямая,
Стоит, в сугробе утопая.
На ней игрушки представляя,
Иван всю водку выпил сходу.
За Новый год, за мать-природу,
За дружбу с нею, так сказать.
Но всё равно стал замерзать.
Зима – не лето…
До рассвета
Горел из ёлочки костёр.
----------
Мораль сей басни вне сюжета:
Мороз в лесу – не приговор,
Когда есть спички и топор,
И эта, как её, ну эта…
* * *
Гиена и Елена
Гиена встретила Елену,
Которая в ночную смену
Клиентов поджидала у Кремля.
– И носит же таких Земля,
Шалав бесстыжих и срамных! –
Не совладав с собой,
В сердцах произнесла Гиена.
– Пасть, старая, закрой.
А то как пну под дых! –
В ответ оскалилась Елена.
Гиена тоже, как гиена,
Клыками гневно повела
И недовольная ушла.
Сказав, однако, перед тем:
– Твой труп охотно бы я съела.
А так, гуляй и дальше смело.
Живую падаль я не ем.
* * *
Свинья в бане
Решила вдруг свинья Маланья
На баню обратить внимание.
Довольно, дескать, всем на смех
Быть постоянно с грязным рылом.
Пора воспользоваться мылом.
У Мишки баня не для всех.
Поддашь парку, как говорится,
И можно запросто свариться.
– Ну, что ж, попробуй, но смотри,
От жару там не угори, –
Предупредил Медведь Маланью.
Весь день до самоистязания
Свинья скоблилась, растиралась,
Дубовым веником хлесталась.
Но всё равно ей всё казалось,
Что где-то грязь ещё осталась.
Спасли её при издыхании…
----------
Такая баня не по мне.
Кому-то лучше, как свинье,
В грязи валяться, а не вне.
* * *
Перья
Всё. Надоело. Не могу.
Довольно. Хватит. Убегу!..
И убежал он
За кордон.
Без дела там он
Пошатался.
Как что-то где-то поболтался.
Куда-то чем-то окунулся.
И вновь на родину вернулся.
По старым улицам идёт,
Но ничего не узнаёт.
Запутался, устал, согнулся,
Раз сто без толку обернулся,
Примерно столько же запнулся,
Не отдохнул, не пообедал.
А тут ещё Ворона эта.
Следит, как будто он не свой.
И каркает над головой
С охотой явной заклевать,
А не обнять, поцеловать
Прибывшего из далека
Полуживого земляка.
Хотел Ворону он прогнать,
Да, вот беда, забыл, как звать
По-русски эту птицу злую.
Тогда он ей,
Являя злость свою,
Кричит с чужим акцентом: «Эй!
Перья, кыш отсюда!»
А та в ответ: «Привет, Иуда!
Отбросы я всегда клюю,
А не целую».
* * *
Паук и Муха
Спросила Муха
На лету у Паука:
– Зачем в дни эти
Всё новые плетёшь ты сети?
Уж стынь давно, зима близка.
– Не слышу я тебя, старуха, –
Тугим на ухо
Притворясь,
Пробормотал Паук. –
Не мельтеши и не жужжи.
Сядь рядом и скажи,
Что именно тебя тревожит?
Я мухам друг
И помогу, быть может.
– Ась? –
Взаправду будучи слегка глухой,
Переспросила Муха.
И села
Рядышком на сук,
Где в паутине было всё вокруг.
Вмиг на неё напал Паук.
Взлететь она успела,
Да от испуга в сторону не ту.
Уткнулась прямо в сети,
Вскрикнув «Ой!».
– Вот для чего я их плету, –
Признался, наконец, Паук,
Связав добыче крылья, лапки.
----------
Бабки,
Доверчивые, милые старушки,
Держите ушки на макушке:
Злодеи не перевелись на свете.
* * *
Секрет
Лежит Кот сутками и дремлет,
Встаёт лишь ночью иногда.
Работу, труд он не приемлет,
Лень обессилила Кота.
На что его ещё хватает,
Так это только кошки знают.
И вдруг ранёхонько намедни
Зашёл к нему Петух соседний.
– Я от актива, – говорит. –
Вопрос у нас один стоит.
Мы вот хотим тебя спросить,
Когда начнёшь мышей ловить?
– А никогда! И так я сыт,
Упитан, крепок и здоров
Без ваших мелких грызунов.
– И в чём сей сытости секрет?
– Секрета никакого нет.
Не будь, сосед,
Таким наивным:
Все кошки для котов
Весьма гостеприимны.
* * *
Колючий политик
Ежа на верх избрали.
«Я не могуч.
Но, я колюч!
И, чтоб вы точно знали,
Я власть имущих не люблю,
Любого уколю,
Кто вдруг посмеет вас обидеть!»
Так избирателям-зверью
Внушал полгода ёжик.
И что же?
По телевизору его увидеть
Можно иногда,
А вот в натуре никогда.
Кто ж избирателей к нему допустит,
А ну как белка шишку в лоб запустит.
И он их видеть не хотел,
Своих хватает дел.
Чтоб впредь его никто не съел,
Лисицу надо выслать за болото.
Туда же вслед за ней послать енота,
Орла, сову и барсука.
А что касается хорька,
Так тот вообще на мех лишь годен.
Потом на спячку надо жир скопить,
Лужайку задарма купить,
Пока в чинах и на свободе.
----------
Политики двуличны по природе,
Такая уж печать на их судьбе:
Чем меньше можно думать о народе,
Тем больше можно думать о себе.
* * *
Вожак
Расправив чёрное крыло,
Летал он смело за село.
Кричал довольно громко.
Слова во рту не комкал.
От стаи он не отставал.
Поля вокруг неплохо знал.
И молод был при всём при том.
Вот потому-то вожаком
И выбрали его когда-то.
Но как ни сунутся с той даты
К нему в казённый кабинет,
Так Галка-секретарь в ответ:
– Прошу, товарищи, потише.
Его с утра сегодня нет.
То есть он есть, но он всё пишет
И приказал не отвлекать.
На юг когда же улетать
Пришла пора, к нему опять
Вся стая с криком заявилась.
Но Галка снова заступилась:
– Его с утра сегодня нет.
– Да как же это? Столько лет
Срывались дружною мы стаей.
– Сейчас, минуточку, узнаю.
И Галка тихо в кабинет
Вошла и вышла задом вспять.
– Он приказал вам передать:
«Пусть улетают без меня».
----------
Брехня,
Что можно, в небо не маня
Своим натруженным крылом,
Быть вожаком.
* * *
Признание
Едва
Смогли узнать друг друга два
Товарища – так сильно сдали.
– Пойдёшь?
– Пойдём.
Поковыляли.
Пришли, расположились, взяли.
И потекла живая речь.
– Однажды выложил я печь,
Такую печь, что до сих пор
Меня там помнят.
Да, Егор.
Работал я и печником.
– А что потом?
– Потом я был массовиком
Потехи ради.
– Вот не подумал бы, Аркадий.
– Потом с тоски преподавал,
Афиши в клубе рисовал,
Тайгу валил,
Дома рубил,
В кино работал,
Крыши крыл,
Китов ловил,
Баранов брил,
Огонь тушил,
Костюмы шил,
Играл в оркестре на трубе,
Таскал диваны на себе,
Был массажистом в финской бане,
Брал чаевые в ресторане,
Фотографировал,
Доил,
Полы паркетные стелил,
Потом работал в профсоюзе,
Потом выделывал на пузе
В каком-то цирке номера,
Давал и уголь на-гора.
Потом писать пришла пора.
– Да, необъятно как-то очень.
Но больше всё ты был рабочим.
А вот начальником ты был?
– Был я этим, правда, был.
В одном
Совете областном.
– А был ли ты парашютистом?
– Был.
– А журналистом?
– Был.
– А?..
– Был.
– Так кем же не был ты?
– Специалистом.
* * *
Помощник
Хоть верьте, хоть не верьте,
Любил он молоко до смерти
И всё смотрел, здорова ль
Хозяйская корова.
Бала корова, хоть куда,
Да вот беда –
Слегла.
Но не Бурёна,
А Матрёна.
Лежит Матрёна – нету силы,
А рядом кот лежит Василий.
И говорит она коту:
– Поди-ка сена дай скоту,
Налей воды Бурёне в кадку,
Потом возьми метлу, лопатку,
Почисти всё и подмети,
А утречком доить иди.
Встал Васька, головой кивнул,
Тихонько вышел и уснул
В укромном месте под крыльцом,
Кольцом
Прогнувши спину.
Проснулся поздно, вечерком,
И сразу – прыг за молоком.
Сарай открыл, а тот пустой...
----------
Смысл в басне сей весьма простой:
Забудешь покормить скотину,
Уйдёт к соседу на постой.
* * *
Яма
Когда политики упрямо
Копают лихо заодно,
Не зная, где оно там – дно,
То остаётся только яма.
----------
Играл в песочнице мальчонка,
Ручонкой ямочку копал.
Вдруг слева кто-то крикнул звонко:
– Ну что, малыш, поди, устал?
А ну-ка, сядь-ка,
Я копну.
И здоровенный с виду дядька
Берёт лопату, раз лишь ткнул –
Полметра вглубь как не бывало.
Потом ещё копнул, и стала
Ему уж яма по плечо.
Вдруг справа кто-то горячо:
Привет, малыш!
Сидишь?
Сиди.
Я помогу тебе, гляди.
И вот другой уж дядька в яме.
Копают вместе, кто быстрей.
Притом стараются позлей.
Азартно шевелят ноздрями,
Пыхтят, толкаются, потеют.
Передохнуть никак не смеют,
Перекурить,
Обговорить,
Зачем вообще-то надо рыть?
Мальчонка наш тут от дыры,
В какую превратилась яма,
Отполз назад и сразу в дом.
Пришёл, спросил тревожно: – Мама,
А дядьки вылезут потом?
----------
И я не ведаю о том.
* * *
Чёрный Ворон
Решил однажды Чёрный Ворон,
Что он давно уж «чёй-то хворый».
То больно тут ему, то там.
Не знает, правда, толком сам,
Когда, и где, и что болит.
– Обидно шибко, – говорит. –
Я ведь не просто кто, а ворон.
Мне б жить да жить и полон
Я должен силы быть.
Юнцом ещё мне век ходить.
А коль не так,
То верно – рак.
И вот в согласие речам
Пошёл наш Ворон по врачам.
Осунулся, согнулся,
Чернее стал, чем был. Уткнулся
В журнал «Здоровье», в словари.
Закаркал тише.
Глухари,
Так те вообще его не слышат.
На ветку ели,
Что повыше,
Теперь он больше не стремится,
И еле-еле, еле-еле
По белу свету волочится.
И вдруг, ну надо же случиться,
Явился в гости зять Павлин,
Приверженец заморских вин,
Бездельник разноцветный.
Сказал, не любит пить один,
И помаленьку, незаметно
Больного тестя напоил.
Как Ворон ожил, как зажил!
Послал подальше эскулапов,
Расправил крылья, хвост и лапы,
Запел дроздом,
Напялил шляпу,
Оставил дом
Свой на опушке
И полетел во след кукушке…
Идёт по лесу болтовня,
Что от кукушки воронья
Штук сто уж в стаю наберётся.
А Ворон лишь на то смеётся.
----------
Как часто мы себя хороним
Лишь потому, что много стонем.
* * *
Трусливый индюк
Большой воды Индюк не видел сроду
И не ступал по грудь он даже в воду.
Не знал он, что такое речка, пруд.
И вдруг Гусь с Селезнем его зовут:
– Развлечься хочешь?
Природа, женщины, вино.
Решайся, друг, ведь всё равно
Ты в суп когда-нибудь схлопочешь.
Послушай нас,
Сорви хоть раз
Оковы брака и морали.
Лишь только это и сказали.
Издав свободы крик,
Индюк решился вмиг.
И сник,
И весь к земле приник,
И задрожал овечкой –
Вели его за речку.
Поплыл спокойно Гусь,
И Селезень поплыл.
– А я, а я… вернусь,
Я там уж был.
----------
Иной герой не в басне, в жизни,
Отведав роли индюка,
Глядит на воду с укоризной.
И думает наверняка,
Что пьянство, блуд не разумеет,
Что надо образцово жить.
А сам и рад бы согрешить,
Да жалко, плавать не умеет.
* * *
Ну и ну!
Опять зарплату получил,
Зашёл, купил, запил…
И был такою жизнью недоволен.
«Не алкоголик я, не болен.
Работник я вполне хороший.
Меня подводят только гроши.
Вот захочу и сразу брошу».
Так думал землероец Крот.
И точно – вот
Он на приёме у главбуха.
Сопит и чешется за ухом,
Всё объясняет, что к чему.
– Урежьте срочно мне зарплату.
Одному,
Брать лишнее не по уму.
На водку только.
– И сколько
Ты хочешь в месяц получать,
Сто тысяч, как по штату,
Или, допустим, двадцать пять?
– И с этого запью опять.
Давайте тыщу.
– Ну и ну!
Совсем ты обнаглел, дружище.
Не мог придумать, что похуже.
Я говорю тебе, как есть:
Чтоб на такие деньги сесть,
Диплом какой-нибудь, да нужен.
* * *
Огород
Решили Заяц и Зайчиха
Свой огородишко завесть
(Когда-то ж надо сытно есть).
И завели.
Капуста лихо
Росла у них. Пустой земли
На грядках не видать уж было.
– Боюсь я, как бы не подстыла.
Пора, наверно, убирать.
– Ну, знаешь, это как сказать.
Не торопись, жену послушай.
– А я считаю, коли уши
Мои замёрзли, значит, срок.
– А я считаю, что чуток
Ещё незрел наш урожай.
– Не возражай.
– Не возражай…
Всю ночь проспорили зайчишки.
А утром глядь – ни кочерыжки.
Ну, братцы-кролики-воришки!
----------
Такие вот, друзья, делишки:
Взрастил капусту, должен знать,
Когда и как её убрать.
* * *
Шахматист
Такой вот «грех» у Мишки был –
Он сильно шахматы любил.
Но, как найдёт кого в партнёры,
Так ждут в лесу великой ссоры.
И никакие уговоры,
Ни чай с малиною, ни мёд
Не помогают – всё ревёт.
А то ещё и лапой бьёт,
Намедни было как-то вот.
Проходит мимо Лось сохатый.
– Привет!
– Привет!
– В три хода мат ты
Не хочешь разве получить?
Лось игроком был тоже страстным.
– В три хода мат? Ну что ж, прекрасно!
Чтоб так кого-то победить,
Нужно великое умение.
И менее,
Чем за четыре хода,
В присутствии всего народа
Хозяин леса проиграл.
Король его с позором пал.
За ним и пал бы Лось сохатый,
Да ладно, вовремя удрал.
----------
Мораль проста тут до предела:
Игрою более умелой
Посмеешь Мишку обижать,
Не будешь знать, куда бежать.
* * *
Самоубийца
Собрался весь лесной народ
Толпою пёстрой у ворот,
Где Заяц с малых лет живёт.
Точнее, жил.
Ведь поздно ночью
Он всем соседям объявил,
Что утром сам с собой покончит.
Довольно, дескать, бремя несть
Земных забот, коих не счесть.
Не лучше ль сразу в петлю влезть.
Стоит, молчит лесной народ, робеет
К Косому в домик заглянуть,
Тут Мишка вдруг:
– Кто послабее,
Прошу, не путайтесь в ногах.
Мне Заяц друг,
И как-нибудь
Я сам улажу всё с покойным.
Все расступились беспокойно.
Тревожный
Гул
Пошёл вокруг.
Ступая тихо, осторожно,
Дверь лапой Мишка подтолкнул,
Да так и замер в изумлении.
Под потолком на проводах,
Поджав к животику колени,
Не мёртвый только, а живой,
Висел подцепленный Косой
Прищепками двумя за уши.
– Послушай, –
Сказал несчастному Медведь. –
Какой же толк вот так висеть,
Как груша?
Уж коль решил ты удавиться,
Вкруг шеи надобно обвиться.
– Я так и пробовал сначала,
Но стало воздуху мне мало…
----------
Совет иной тут дать пристало:
Расстаться с жизнью не спеши,
И не греши,
И не смеши.
* * *
Услужливый Петух
Прознали юркие стрижи,
Что Петуху лишь накажи,
Он раньше всех тебя разбудит.
Вот и решили – хватит, будет
Рассветный час нам сторожить,
Когда придётся вдруг спешить.
А что Петух – он услужить,
Конечно, птичкам милым рад.
– Ну, брат!
Ну, друг!
Услышал как-то он с сарая. –
Пришла пора,
Мы улетаем
На юг.
А то вот-вот
Мороз ударит, снег пойдёт.
Прокукарекай завтра рано,
Но только честно, без обмана…
Шумели сверху допоздна,
До самого темным-темна.
Трещали, пели, целовались,
Взмывали ввысь и кувыркались,
И с воробьями всё прощались,
Вообще без сна
Чуть не остались.
А рано утром тем стрижам
Кричит Петух: – Вставайте, вам
Теперь уж спать небезопасно!
Но голос он срывал напрасно.
Проснулись «братья» только днём.
Ещё бы спали, да подъём
Устроили им снег и холод.
Петух и так-то был немолод,
А после трёпки от «друзей»
(Его клевали стаей всей)
За то, что просьбе их не внял,
Совсем уж сдал
И в суп попал.
----------
Коль призван ты будить – буди.
Но бди
И знай:
Прокукарекал – убегай!
* * *
Жук и Лягушка
Случилось – надо дровосеку,
Имею я в виду Жука,
Вдруг перебраться через реку.
Подумал он: «Ох, широка».
И уж хотел взлететь, как мушка.
Но тут заквакала Лягушка:
– Давай, дружище, помогу.
На том мы будем берегу
С тобою быстро и надёжно.
– А ты под воду не уйдёшь?
– Ну ты, усатенький, даёшь!
Да разве ж так с друзьями можно.
И Жук тихонько, осторожно
Вскарабкался на спину к ней.
Поплыли
(Речка – не ручей).
Когда на середине были,
Лягушка тут и говорит:
– Чего-то как спина болит, –
И сразу – шмыг под воду.
Жуку, бедняге, дальше ходу,
Конечно, нет – закончен путь,
Осталось только лишь тонуть.
Хотя немного, как-нибудь
Пытался он ещё грести.
– Прости, усатенький, прости, –
Услышал он издалека. –
Плохая я тебе подружка,
Изменница и врушка…
----------
Наверное,
Лягушка может быть царевной.
Но в сказке и для дурака.
* * *
Профессионал
Пришла старушка как-то к Волку.
К тому, что жизнь свою без толку
Вином залил,
И был
Уж через то ненастоящим.
– Сыночек, – голосом молящим
Сказала жалобно она. –
Не боров вырос – сатана.
Здоров, как бык, и зол, как псина.
Такая жуткая скотина,
Что могут вызвать даже в суд.
Зарежь его, прошу как сына.
Представь, что ты ещё мужчина
И будто всё ещё в лесу,
А я за это поднесу.
Волк понял – будет похмелиться.
– Враз завалю, как говорится.
Без визга, профессионально.
В свинарник он вошёл нормально,
Успел и дверку запереть.
А вышел – страшно посмотреть:
Изодран весь почти что в клочья
И дышит из последней мочи.
– Ой, бедненький ты мой сыночек!
Да кто ж из вас кого зарезал?
– Не знаю, бабка, но раз врезал
Я всё ж ему
По пятаку.
* * *
Система
Когда и сам без славы ложной
Живёшь и мыслишь, как святой,
Тогда ругать, конечно, можно.
----------
Густой
Пуская важно дым,
Уж два часа после обеда
Ведут беседу
Волк с Косым.
– Да, – рявкнул Волк. – Кругом хапуги.
Что ни чины, то чьи-то слуги.
Возьмём коррупцию, к примеру.
Я эту воровскую сферу
Давно уж раскусил.
Ты у меня спроси
И я скажу тебе, как брату:
Всё растащили, всё по блату.
– Согласен, – заявил Косой. –
Мздоимцы косят нас косой.
Болезненная тема.
Но кто-то ж в этом виноват?
– Система, брат,
Система!
Ещё через часок
Зайчишка в туалет прыг-скок.
А Волк взял телефон и позвонил:
– Шакала мне. Дружище, ты?
Лады.
Я сделал то, что ты просил,
И подписал, и разрешил.
Ну, а в расчёт всё, как обычно,
Овечий зад и яйца бычьи.
* * *
Анекдот
Идёт по просеке Медведь, хохочет,
И созывает всех вокруг: – Кто хочет
Услышать новый анекдот?
В лесу известно, кто живёт,
Назвать всех сразу невозможно.
Но всякий житель осторожно
За Мишкой следом побежал.
Поскольку всякий обожал
Над анекдотом посмеяться.
– Ну что ж, располагайтесь, братцы, –
Сказал Медведь и сел на пень. –
Займу я вас на целый день,
Такой вот длинный анекдот.
А что до дела, подождёт,
Всеобщий смех куда полезней.
Залезли.
Кто на деревья, кто под них,
Кто просто замер в отдалении,
Кто вместе рядышком присел,
А, кто совсем уж осмелел,
Тот Мишке прямо на колени
Забрался храбро и затих.
Рассказывал Медведь не очень,
Всё про каких-то глупых пчёл.
Два слова скажет и хохочет,
Не объясняя, юмор в чём.
И стало солнце уж садиться
И лес заметно потемнел.
Стал кто-то молча расходиться,
А кто-то тут же засопел.
Посмел,
Однако ж, чиж-юнец
Спросить, предвидится ль конец?
Помялся Мишка, сбавив пыл,
И говорит вдруг тихо: – Я забыл.
Конец-то, братцы, я не помню…
Неровня,
Мелкота,
И та
На косолапого кричала:
– Уж лучше б ты забыл начало!
* * *
Гусыня и Павлин
Глупа, слепа и зла гордыня.
----------
Гусыня встретила Павлина
И говорит ему Гусыня:
– Муж у меня, конечно, есть,
Но он какой-то бледно-серый,
Да и в быту не те манеры.
То он не может, то не хочет,
То вдруг некстати загогочет.
Короче,
Сочту за счастье и за честь
Яичек от тебя снести штук шесть.
Хочу не сереньких гусят,
А чудных полупавлинят.
– При чём тут честь и яйца, блин! –
Воскликнул с гордостью Павлин. –
Достоинство моё совсем не в том,
А в том, как я трясу хвостом!
* * *
Борщ
Намедни это было,
Хозяйка борщ сварила:
Говядинка, картошечка,
Капусточка, морковочка,
Томаты, зелень, чесночок,
Свеколка, перчик и лучок…
Сама поела и решила
Свинью с собакой накормить.
Поставила им целый таз,
Обеим, дескать, в самый раз.
– Мой борщ! – залаяла собака.
– Нет, мой! – захрюкала свинья.
Три дня
Шла между ними драка,
Пока не сбавили свой пыл.
А борщ тем временем простыл,
Прокис давно и забродил.
-----------
Коль всё равно – всем вместе жить,
В одном дворе, как говорится,
Мириться надо и делиться.
* * *
Заячьи уши
В лесу переполох:
Солидный Заяц, что не спился,
В красавицу Лису влюбился.
«Ты дуб, ты пень, ты лох.
Тебе пора уж на погост,
А ты запал на рыжий хвост.
Нашёл же, на кого молиться.
Не лучше ль сразу удавиться» –
Кричали все ему вослед.
Но нет,
Решил он на Лисе жениться.
Тому радёхонька была Лиса:
– Не надо мужа мне другого.
Свели нас, видно, небеса.
Дай лапу, дед,
И никого не слушай…
Остались после свадьбы от Косого
Только уши.
----------
Любого
Любовь готова погубить
И надо знать, кого любить.
* * *
Всем летать!
Ко Льву явился Гриф один,
Стервятник ненасытный.
– Что у тебя?
– Да вот, проект указа подготовил я.
О том, что птицы все должны летать,
Доступно, на виду, нескрытно.
И в том числе пингвин.
А то запрячет тело жирное своё
В утёсах. И как его оттуда взять,
Никто из ваших слуг не знает.
Указ подписан был. И Лев улёгся спать,
Обмахиваясь царственным хвостом.
----------
Подсказывает мне чутьё,
Что так опасно управлять –
Совсем не ведая о том,
Кто плавает, а кто летает.
* * *
Обмен
Не знаю,
Будет ли ещё такое впредь.
Один мужик, интеллигент Данила,
И зверь один, силач Медведь,
Решили совершить обмен:
Ум – силачу, интеллигенту – сила.
И что же каждый получил взамен
По жизни? Отвечаю.
Сосед назвал Данилу дураком,
Тому – пинком.
Жена вновь замахнулась каблуком,
Ей – кулаком…
А что в тайге с Медведем? Там
Волк дал ему от скуки по мозгам,
Лось от малинника отпнул,
Зайчишка палкой в морду ткнул,
А крот за задницу куснул…
----------
Совет один могу тут дать:
Не стоит
Ценой потерь своих достоинств
Чужие обретать.
* * *
Истина и дурак
В одной деревне жил дурак.
И всё-то делал он не так –
Не так, как истина ему твердила.
Вот, было,
Целый день дурак сидит.
А истина ему и говорит:
– Не высидишь ты ничего без дела
И с голоду умрёшь.
Иль вот сломался дом у дурака,
Аж крыша до земли просела.
– Без дома пропадёшь, –
Сказала истина. – Строй новый,
Никто тебе не даст готовый.
Дома дают тому, кто вышел в масть
И важный чин имеет,
Притом хоть что-то разумеет.
А кто ж тебе доверит власть
С такою головою!
----------
Мораль сей басни я не скрою:
Все знают – истина не врёт,
Но с дураками всё наоборот.
* * *
Прививка
В зверином царстве кутерьма.
Никто закон не уважает,
И всяк живёт себе, как знает.
Притом ещё и не молчит,
На Льва придирчиво ворчит.
«Весь вред для власти от ума, –
Прокравшись к уху по загривку,
Шепнул царю навозный Жук,
Знаток каких-то там наук. –
Поставить надо всем прививку,
Чтоб меньше думали вокруг».
Привили всех, как приказали,
От вредной хвори головной.
Ослу ж в прививке отказали.
----------
Выходит так, читатель мой:
Коль ты дурак, то не больной.
* * *
Щенок, хозяин и козёл
Чужой козёл
Во двор забрёл.
А под крыльцом щенок ютился.
Пока он на козла глядел,
Тот в огороде всю капусту съел
И удалился.
Хозяин утром очень рассердился:
– Ты почему добро не уберёг!
– Не знаю, – заскулил щенок. –
А вдруг я вас бы разбудил.
Прогнал мужик несчастного щенка,
Поддав пинка.
А через год большой бездомный пёс
Козла того волкам отнёс,
А мужику тому чего-то откусил.
----------
Не в том хозяйская бравада,
Чтобы на улицу прогнать:
Щенков учить и гладить надо.
Хотя, конечно, как сказать.
* * *
Власть и Свобода
Шла, ослабев, по кругу Власть
И вдруг споткнулась о Свободу.
Та встать как раз и крикнуть собралась:
– Народу
Ты, Власть, как сила, не нужна,
Тебя ругает вся страна.
– Ну что ж, – сказала Власть и отступила. –
За шаткий трон я не держусь.
Теперь, Свобода, ты на время сила,
Коль шествовать нам прямо не дано
И мы по кругу врозь гонимы.
А я пока тут отлежусь.
Когда, ослабнув, обернёшься,
Тогда уж об меня споткнёшься.
----------
И так, друзья мои, давно:
Пути сих героинь исповедимы.
* * *
Яблоня и яблоко
В назначенный природой срок
Упало с ветки яблоко созревшее.
Сказала Яблоня: «Успешная
Должна быть жизнь твоя, сынок.
Катись вперёд, к свободе, к свету,
Вблизи меня простора нету.
А там ты точно прорастёшь
И буйным цветом зацветёшь».
Но никуда сын не хотел катиться –
Сильнее жизни оказалась лень.
Так вот и сгнил он, бесполезный,
Под кроной матери любезной.
----------
Вредна родительская сень
Для взрослых чад, как говорится.
* * *
Рассудительный медведь
Коль ты хозяин, так сказать,
То и веди себя под стать.
----------
Совсем уж обнаглев,
К тайге подкрался Лев.
Медведю б надобно его поймать
И по загривку надавать,
А он сидит на пне и рассуждает:
«Я точно больше и сильней,
Но Лев – бесспорный царь зверей.
Тем более, кто знает,
Что скажут Волк, Лиса и Рысь,
Кабан, Барсук, Змея с Совою.
Не зря же за моей спиною
Они со Львом давно дружны.
А мне протесты не нужны.
Пожалуй, рявкну просто – брысь!»
* * *
Выборы в зоопарке
Вождь должен быть один,
Един,
Свободно избранный, как у людей,
Решил директор зоопарка,
И выборы назначил меж зверей.
И приказал – не сметь
Давать корм впредь
Тому, кто вдруг откажется голосовать.
Такого щедрого подарка –
Главным стать –
Никто из хищников не ожидал.
И каждый сразу зарычал:
«Я лучше всех!»
Но вышло будто бы на смех –
Как претенденты ни рычали,
Вождём… директора избрали.
----------
Такие выборы, увы, нередки:
Кто кормит, тот и вождь для тех,
Кто в клетке.
* * *
Инфляция на болоте
Подкрался Бобр к Осине
И говорит:
– В плотине
Моей дыра опять.
Так что давай
Пушистых веточек штук пять.
– А раньше ты просил четыре,
Три,
Две,
Одну.
– Инфляция бушует в мире,
Цена на жизнь растёт везде.
– Но я и так едва
Жива.
– Не умоляй.
Я торговаться не люблю,
А то возьму да подпилю.
И вся как есть пойдёшь ко дну.
----------
Свободный рынок без оков
Всегда таков:
Чуть наши деньги подрастут,
Зубастый Бобр тут как тут.
* * *
Воронья месть
Уж сколько раз твердили миру,
Что месть гнусна, вредна. Но только проку нет.
Вот вам пример, как мстят и через двести лет.
----------
Ворона, где-то прикупив кусочек сыру,
На ель опять же взгромоздясь,
С Лисою разобраться собралась.
А сыр в когтях держала.
На ту беду Лисица прибежала.
Ворона ей и говорит, швырнув продукт на землю:
– Лесть гнусную и вредную я не приемлю.
Поэтому в знак искреннего восхищения
Твоим блистательным умом
И замечательным хвостом
Прими, подруга, угощение.
Лисицына вскружилась голова,
Хоть сырного и не было у сыру духа.
Зато какие аппетитные слова
Для уха.
И даром корм притом.
Короче, сыр Лисица сразу съела.
Ворона тут же улетела,
Свой замысел осуществив сполна
Коварным способом, известным всему миру.
Лиса же ночью околела.
Откуда знать могла она,
Что нет давно съедобного в России сыру.
* * *
Муравей и Стрекоза
Попрыгунья Стрекоза
Лето красное пропела,
Оглянуться не успела,
Как зима катит в глаза.
Но не тем удручена,
К Муравью ползёт она:
– Схорони меня, кум милый,
Дай мне отдышаться силы
И хотя бы пару дней
Не пускай ко мне друзей.
– Кумушка, мне странно это,
Отдохнула ли ты в лето? –
Говорит ей Муравей.
– Я про отдых не забыла
И, что надо, получила
От любезных стрекозлов.
Ну, а ты к зиме готов?
– Был готов. Но, было дело,
Тут ко мне оса подсела.
Я её и пожалел,
Накормил и обогрел.
А она припасы съела
И внезапно улетела,
Будто вовсе без души.
– Связь с осою, это смело:
Вот теперь и попляши!
* * *
Пикник
Позвал дед бабку на пикник
И сник:
Пришла старушка с внучкой,
С козой и с Жучкой,
Зубастая такая собачонка.
Дед приготовил пива два бочонка,
Хотел он бабку напоить.
А дальше всё такое, может быть,
Ну, как в кино,
Хватило б только духу.
Но…
Коза сжевала деду ухо,
Собачка укусила в пах,
А внучка выпила всё пиво.
----------
И нет тут никакого дива.
Любая смелая мечта
Умрёт и превратится в прах,
Коль вовремя её не сотворить,
Победными украсив розами.
Иль обрастёт, как бабка та,
Внучатами, собаками и козами.
* * *
Телезритель
Чуть сэкономив на провизии,
Купили звери телевизор.
Пусть, дескать, все, кому не лень,
Сидят и смотрят целый день.
– Ну, надоели! –
Пожаловался Ёж Кроту
Через неделю. –
Показывают всё одно и то ж,
То про грабёж, то про кутёж,
То про какую-то звезду.
А где ж сюжеты про червей,
Про слизней, гусениц и змей,
Про мышек, насекомых рой!
Короче, даже не жалей,
Что ты слепой.
----------
Смысл басни сей
Весьма простой:
Что ёж ворчливый кушает,
То видит, то и слушает.
* * *
Испытание
Мораль, предупреждение, совет:
Не верить от бессилия – бравада,
В неверие по силам верить надо.
----------
Решил вдруг Человек, что Бога нет –
Такое вот его постигло искушение.
А Бог решил, что это нарушение
Законов жизни на Земле. И стал гадать,
Какое ж испытание назначить Человеку.
«А сделаю-ка я его умом калекой
И посмотрю, как с этим можно совладать
Без божьей помощи и облегчения».
Но выжить с покалеченным умом
И в слабости духовной Человек не смог.
Однажды он в бреду спалил свой дом
И сам сгорел при этом.
Не удалось ему спастись.
А что же Бог?
А Бог ушёл по Млечному пути
К другим планетам.
* * *
Помёт
Сей случай для того придумал я,
Чтобы понять, как вертится у нас Земля.
----------
В Гостиный двор, как во дворец,
Проник однажды двор-терьер-малец,
На Венский бал явился молодец.
Хотел он соблазнить французскую болонку,
Лизнуть её и в вальсе покружить.
Не всё ж трусливо в подворотне жить.
Однако,
Едва вообще остался жив наш Дон Жуан.
Танцмейстер покусал его, собака,
В кровь,
Такой холёный доберман,
И прорычал ещё вдогонку:
– Беги отсюда, обормот,
Ведь ты не нашего помёта.
----------
Теперь, возможно, объяснит мне кто-то:
Сословия в России вновь –
Это вращение Земли назад или вперёд?
* * *
Просто мама
Сидят на ветке две вороны.
Одна молчит, а у другой всё стоны:
– Совсем забыл меня сынок,
А я уж так его любила.
Хотела, чтоб летал он, как орёл,
И петь умел хотя бы, как щегол.
Во все кружки и секции его водила.
Ругала, если что, и даже била.
Всем для него была и вот итог –
Ни слуху от него, ни духу.
А как я возражала, чтобы он
Не выбирал себе жену среди ворон
И не привёл бы в дом старуху.
– А мне, так всё равно, как говорится,
На ком сыночек мой решил жениться
И что умеет он и как летает.
Зато меня не забывает, –
Прокаркала соседка.
И, правда, вмиг на ту же ветку
Подсел её сыночек к ней
С кусочком сыра.
----------
Я в материнских чувствах не проныра,
Но всё ж мораль такая видится тут мне:
Быть просто мамой для своих детей
Достаточно вполне.
* * *
Берега
– Беда на левом берегу,
Зальёт ведь всех, смотри, какие тучи,
А ветер-то какой, берёзы гнёт в дугу,
Ну, точно, всё погубит буча.
И что они там, за рекою, будут есть?
– Да ты бы лучше посмотрел, что здесь! –
Прикрикнула на муженька Зайчиха. –
Своё предотвратил бы лихо.
В подвале грязь, на чердаке дыра,
В кладовке пусто,
Ни яблок, ни моркови, ни капусты.
А ты всё ладно, да потом,
То не хочу, то не могу.
И – грянул гром,
И дождь полил, как из ведра,
На… правом берегу.
----------
Совет я тут, конечно, дам
Таким мужьям,
Авось поможет:
На свой-то дом поглядывайте тоже.
* * *
Малина
Не связывайся с теми, кто сильней,
Партнёры делятся по чину.
----------
Медведь и мужичок Корней
Решили вместе посадить малину.
Медведь кусточков натаскал,
Корней сажал и поливал.
Малина удалась на славу,
Любому бы пришлась по нраву:
Цвет ягод – розовая медь,
Вкус – неземной,
И отделяются легко от плодоножек.
И что же?
– Тут всё моё! – вдруг заявил Медведь,
Когда пришла пора делиться.
Корней стал спорить с ним, рядиться.
Но вмиг
Унял его медвежий рык:
– Проваливай, пока живой!
* * *
Прыщ
Процесс судебный начался, и аккурат
У бедного судьи прыщ на лице вскочил.
На что тут прокурор сурово заключил:
– Давить!
– Ни в коем случае! – заспорил адвокат. –
Прыщ по закону надо удалить,
В больнице.
Судебный пристав к знахарке судью послал,
Свидетель мазь какую-то достал,
Несчастный потерпевший плакать стал,
Старушка в зале осенила всех крестом,
А обвиняемый, взглянув на прыщ, заржал.
Потом
Судья так и судил с прыщом,
Пока не разнесло весь фейс, как говорится.
----------
Я, собственно, здесь вот о чём:
Для власти сохранить лицо –
Не просто красное словцо.
* * *
Медведь и порядок
Медведь любого может завалить,
А тут его вдруг завалили.
Не наяву, а письмами, гуртом:
«Кабан разворошил наш дом!»
И подпись – Муравьи;
«Бобры черёмуху спилили!»
И подпись – Соловьи;
«Волк угрожает нас убить!»
И подпись – Лисы;
«С ужами надо делать что-то!»
И подпись – Крысы;
«Верните нам родимое болото!»
И подпись – Кулики.
– Вот, чудаки! –
Сказал Медведь
Токующему глухарю. –
Не могут то уразуметь,
Что я порядок навожу на всей планете.
----------
Давным-давно писались письма эти,
Но как жила тайга, так и живёт.
Поэтому мораль такая вот:
Когда порядка нет в своём краю,
А ты решил вдруг навести его везде,
То это значит, что нигде.
* * *
Удавка
Один Шакал
Вдруг храбрым стал,
Как в сказке.
Всё нехорошее про Льва
Он предаёт огласке.
Кричит:
«Народ не чтит,
Ломает под себя законы,
Не слышит жалобы и стоны,
Куда ни ткнёшь, везде грабёж,
И львица кто, не разберёшь,
Ни мира в царстве, ни покоя!».
Льву не понравилось такое
И обратился он к Сове,
Специалистке по молве:
– Какую выбрать мне удавку
На эту лающую шавку?
И выдала совет Сова:
– Не хочешь ты Шакала слушать,
Дай бедному ему покушать.
И прорычи:
Молчи,
Коль ешь казённые харчи!
----------
Пернатая была права:
Шакал наелся и заткнулся,
Лишь раз тихонько поперхнулся.
* * *
Заяц в раю
– Там рай, а здесь бардак! –
Пробарабанил вдруг беляк. –
И убежал в Европу.
Но заячью, простите, попу
В жилище кроличье не пропихнёшь.
Вот и живи, как хошь.
А как?
Зима бесснежная, лесок сквозной,
И стал мишенью белою косой.
А шляпы у охотников чудные,
С пером на трезвых головах.
Короче, ох да ах,
Скорей домой,
Пока живой.
Да здравствуют места родные!
Сугробы по уши, леса густые,
Под каждым пнём готовая нора,
Охотнички весёлые с утра
И дуют не в рожок.
----------
Читай Есенина, дружок.
«Если крикнет рать святая:
«Кинь ты Русь, живи в раю!»
Я скажу: «Не надо рая,
Дайте родину мою»
* * *
Мадам и годы
Мадам,
Разглядывая в зеркале любимый образ свой,
Заметила на вдовьем мысе
Волосок седой,
И у виска ещё такой,
И там ещё, и там.
Боясь казаться пожилой,
Решила женщина их повыдёргивать долой.
И принялась уж было за прополку,
Как вдруг ей зеркало и говорит:
– Что толку!
Остаться можно даже лысой,
Но прожитые годы выдергать нельзя.
----------
Мораль сей басни в том и состоит,
Друзья.
* * *
Болонка и Барбос
В московский дворик, лая звонко,
Вбежала шустрая болонка,
Породы избранной – Бишон-фризе,
Красивая, не то, что шимпанзе.
С хозяйкой в гости прилетела из Парижа,
На шее бантик для престижа.
А во дворе лохматый пёс,
Породы так себе – Барбос,
На шее колтуны, как грива.
– Жизель, –
Представилась мадемуазель игриво. –
А вас как величать, месье?
– Чего! – оскалился кобель. –
Вали отсель!
----------
Природа неподвластна моде,
На каждого не соберёшь досье,
Общаться лучше по породе.
* * *
Памфлет и Притча
Случается –
Отправились в дорогу разом
Памфлет и Притча.
Памфлет орёт,
Клеймит, ругается,
Пугает всех сарказмом,
Издевается,
Упрёками наотмашь бьёт.
А Притча рядышком идёт
Задумчиво, прилично,
Поклоны раздаёт,
Подсказывает, учит, улыбается.
Год вместе шли, устал Памфлет,
Ни сил, ни голоса уж нет.
И говорит он, издыхая:
– Похоже, дальше мне никак.
– Ну что ж! –
Сказала Притча тут в ответ. –
Большую жизнь не проживёшь,
Всё время злясь, ворча и хая.
А у меня судьба иная –
На века.
* * *
Енот-нечистюля
Один Енот, как вор
Или бандит,
Через крапиву и татарник,
Залез без спроса в чей-то двор.
А там свинарник,
И жирная Свинья в грязи лежит,
Похрюкивает и елозит.
– Ну, вот! –
Вскричал Енот. – Какой позор!
Морковка, репа, яблоки в навозе.
Давай я их к оврагу оттащу,
Прополощу,
Вернусь и всё сложу в корыто.
– Заранее благодарю! –
Ответила Свинья. – Хрю-хрю!
Куда потом исчез Енот,
То шито-крыто.
И был ли в том овраге ручеёк?
----------
Кому тут что-то невдомёк,
Тому моральная пилюля:
Не верьте никаким чистюлям.
* * *
Ежовый суп
В лесочке под Москвой,
За лугом,
Ёж поселился из Калуги.
Кто он такой,
Никто не знает,
Как раньше жил, не разглашает.
– Скажи, сосед,
А почему с тобой ежихи нет,
А как тебе нора досталась,
А старая куда девалась,
А детки есть иль были,
А почему нас в гости не зовёшь?
Да ладно б только раз спросили,
А то всё признавайся да скажи.
И донимают не ежи,
А змеи, крысы, выдры, жабы.
Устал от них несчастный Ёж
И, дабы
Отвадить от себя их, наконец,
Позвал всех надоевших в гости,
Сварив супец.
Даю его состав, вдруг пригодится:
Улитки, осы, пауки,
Навозные жуки,
Мокрицы,
Стрекозы, мухи, червяки,
Тритоны, слепни, слизняки,
Пиявки,
Сушёные козявки,
Рыбьи кости,
Чей-то клык,
И сверху хвостик серой мышки.
Поставил Ёж котёл
На стол.
А вонь такая из-под крышки,
Что гости все исчезли вмиг.
----------
Да здравствует ежовый суп –
Всем надоедливым отлуп!
* * *
Курятник
Ха-ха!
Прогнали куры петуха,
Квохча до хрипа: «Надоел!»
Петух и ахнуть не успел,
Как уточка одна его пленила,
Которой мужа не хватило.
Что было дальше с петухом,
Молва отсутствует о том.
А вот у кур всё, как в бедламе:
Порядка и покоя нет,
Наседки старые молодок обижают,
К кормушке их не подпускают,
Индюк кулдыкает вослед,
Цыплята больше не рождаются,
Коты и гуси изгаляются,
Без глазу куры разбредаются,
То в яму попадают, то в кювет,
За выгулом никто не наблюдает,
От ястреба и лис не отбивает,
В гнездо не зазывает,
И двор собой не украшает.
----------
Какая здесь мораль, решайте сами.
Но басенка любая без неё плоха,
Как жизнь в курятнике без петуха.
* * *
Вертлявый писатель
Решив писателем вдруг стать,
Лохматый дед достал тетрадь
И сел за стол на кухне.
«Колени-то чего опухли?»
Погладил, помассировал, потёр.
Встал, форточку открыл.
Сел, взял авторучку,
Изобразил большую закорючку.
Встал, закурил.
«А что ж вначале написать,
Роман или рассказ?
Схожу-ка лучше я на двор,
Подумаю и причешусь как раз».
Вернулся, сел.
«А где-то у меня была халва?»
Встал, отыскал, поел.
И снова сел.
«Творить на сквозняке негоже!»
Встал, форточку закрыл,
Тулуп надел.
«А то чего-то мёрзну».
----------
Мораль сей басни такова:
Рождённый ёрзать,
Писать не может.
* * *
Заяц и телевизор
– Вчера по телику узнал,
Как сделать шашлычок из жабы,
Представляешь,
Очень хвалят, –
Сказал соседу Ёж. –
Берёшь побольше нож
И режешь пополам.
Потом все бородавки вырезаешь.
Постой, Косой,
А где же телевизор твой?
– А я его кроту отдал,
Пусть слушает хотя бы.
– А сам-то почему смотреть не стал?
– Но я же не медведь,
Чтоб, не дрожа, на то глазеть,
Как волки там
Всё время зубы скалят!
* * *
Бог не помог
Деваться некуда уже,
Решил Иван, и обратился к Богу:
– Мне тридцать лет,
А денег нет,
И дома нет.
Свернув на старую дорогу,
Народ остался в неглиже,
Пошёл назад и подошёл к итогу:
Теперь у нас опять
Князья,
Графья,
Маркизы
И их служивые подлизы,
Дворяне новые, ни дать ни взять.
Короче, Боже, умоляю,
Жени меня на дочери министра.
– Не могу!
– А почему?
– Вопрос, Ванюша, непростой,
Я ж вас по титулам не различаю.
Мне что дворянка,
Что крестьянка,
Была бы женщина святой,
С душою чистой!
* * *
Иван и Полкан
То ли волк уже не хищник,
То ли пёс не волкодав.
----------
Иван, узнав,
Что пёс Полкан, работу ищет,
Потомком волкодавов став
Случайно,
Взял охранять его свою овчарню.
Год миновал, и что ж?
– Ты почему овец не стережёшь,
Вчера пропали враз две матки,
Позавчера ягнёнок и баран! –
Бранит охранника Иван.
– А я-то что, я ж вроде лаю
На волчью стаю.
– Ну а давить-то их когда начнёшь?
– Не знаю.
----------
Пускай
С моралью тут не всё в порядке,
Зато доподлинно известно мне,
Что накануне при Луне
Вожак, перемахнув ограду,
Вручил Полкану за притворный лай
Какую-то медаль в награду.
* * *
Правда и Ложь
Начало осени, и посему
Две вечные соседки по селу
Засобирались за грибами.
– Корзинку не забудь, –
Сказала Правда.
– Уж не забуду как-нибудь,
Возьму побольше, –
Ответила ей Ложь. –
Шли к лесу полчаса, не дольше,
Балакая о том о сём.
И вдруг табличка со словами:
«Съедобные – направо.
Несъедобные – налево».
– Не может быть! – вскричала Ложь. –
Меня не проведёшь.
И подалась налево.
– Господи, да как же ты живёшь! –
Вскричала Правда ей вослед. –
Сама всем врёшь
И никому не веришь – это ж бред.
И подалась направо.
А потом.
Съев дома бледную поганку,
Строчок, сморчок и мухомор,
Ложь бегала всю ночь на двор…
----------
Я выдумал грибы тут, как приманку.
Но Правда ест их до сих пор.
* * *
Дураки
Я, было, в зеркале увидя образ свой,
Тихохонько Крылова толк рукой:
«Смотрите, говорю, учитель мой,
Что это там за рожа с басней «Дураки»?
Я удавился бы с тоски,
Когда бы сочинил такую ахинею,
Ещё и в интернет бы вышел с нею.
А ведь, признайтесь, нынче есть
Из баснописцев дураков пять-шесть,
Я даже их могу по пальцам перечесть».
«Чем дураков считать трудиться,
Не лучше ль на себя оборотиться?»
Крылов мне отвечал.
Но сей совет лишь попусту пропал.
----------
Таких примеров много в мире,
Никто не любит узнавать себя в сатире.
Вот Климыч сочинил дурацкий стих,
Все говорят ему, стихи не пишут так.
А он кивает на Петра и на других:
Что, мол, не я ж один такой дурак.
* * *
Храбрый хвастун
Совет бывалых, как закон:
«Медведя бойся!»
----------
Весь день ловил в протоке он
Лосося.
Чтоб, как положено, успеть
К холодной спячке растолстеть.
Потом забрёл в дремучий ельник
И спать улёгся возле пня,
Подмяв случайно муравейник.
Все муравьи, как от огня,
Бежать пустились, что есть мочи.
А самый храбрый вдруг упёрся:
– Да я ему сейчас хребет перешибу!
Залез на ель и с ели той
Пал на медвежий позвоночник.
Медведь лишь выпятил губу
И с удовольствием о пень потёрся
Своей могучею спиной.
----------
Мораль сей басни такова,
И многие об этом знают:
Не жди добра от хвастовства,
Когда победные слова
С возможностью не совпадают.
* * *
Смерть Кощея
– Бессмертие Кощея – бредь! –
Сказала Лешему старуха-Смерть. –
Да я его в два счёта разбессмерчу.
И, надо ж, он идёт навстречу.
– Привет, больной!
– А что со мной?
– Так у тебя же остеопороз,
Артрит, артроз, хондроз и сколиоз.
И это при твоём-то росте!
Явился Леший через год
К Кощею в гости,
А там на троне только меч да кости.
----------
Выходит, правду говорит народ:
Причину смерть всегда найдёт.
* * *
Медведь и Червяк
С Медведем спорить бесполезно.
----------
Любезно
Он никого не привечает.
Как молотом кузнец,
Даст лапой – и конец.
Вот было тут намедни.
Кабан поверженный пред ним лежит,
И вдруг червяк к добыче подползает.
– Давай делиться, –
Говорит. –
Уж так и быть, тебе копыта,
Ешь досыта,
А остальное мне.
– Чего! – взревел Медведь. –
Впервые слышу я такие бредни!
Сгинь с глаз моих,
Пока не раздавил!
----------
Медведь не псих
И не дебил.
Здоров Топтыгин наш вполне.
Чтоб с ним судиться да рядиться,
Такую ж силу надобно иметь.
Но всё равно его не одолеть,
Прав он иль не прав,
Такой уж у Медведя нрав.
* * *
Козёл с деньгами
Сидит пилот и думает себе:
«Вздремнуть немного, что ли?»
И слышит вдруг: «Бе-бе!»
Окно в кабине приоткрыл – козёл
Стоит на лётном поле
С мешком и с парашютом.
Пилот решил, скотина шутит.
Но, оказалось, нет.
Когда тот в доказательство привёл,
Тряхнув мешком,
Что за прыжок заплатит щедро,
Хоть долларами, хоть евро.
– Так что, врубай свой драндулет
И полетим вдвоём!
----------
Морали всякие бывают,
И эта басенка не без:
Козлы с деньгами высоко летают
И падают на нас с небес.
* * *
Однажды в Москве
Идёт старушка по Тверской,
По левой стороне и «Ой!» –
Упала,
И память вполовину потеряла.
Подумала старушка: «Не-е,
Пойду-ка я по правой стороне».
Идёт и снова «Ой!» –
Упала,
И память вовсе потеряла.
На площадь Красную пришла,
А что за мавзолей на ней,
Не помнит.
И что за храм такой чудной,
Цветные купола,
Не помнит.
И что за башня со звездой,
Не помнит.
Подумала старушка: «Жаль!
Стою тут, будто на чужбине,
Ни дать ни взять».
----------
Мораль:
Не хочешь память потерять,
Иди посередине.
* * *
Хищники
Столкнулся Тигр с Грузовиком.
– Куда ты так спешишь, братуха?
– Охотники кругом,
Убить меня хотят за Муху.
Собачку звали так,
Которую я слопал с голодухи.
– Так поделом же, вот чудак.
– Ага, тебе так, значит, можно
Давить несчастных голубей,
Ежей, мышей, гусей,
– Скажи ещё, людей.
– Скажу. И всё равно ты не злодей.
Они тебя ещё и кормят, охраняют.
Как и твоих подружек
Легковушек,
Калечащих и взрослых и детей
Безбожно.
И все давно об этом знают.
А я собачку съел одну за год,
И всё – меня в расход.
Ты вместо бы того, чтобы смеяться,
Помог бы лучше мне смотаться
Подальше от села в тайгу.
– Конечно, помогу.
Лезь в кузов и вперёд!
----------
Сюжет сей басенки, увы, наигран.
Но я бы точно вслед за тигром
Загнал в глухой дремучий лес
Иной технический прогресс.
* * *
Сердитый ангел
Не подлежит то обсуждению,
Что Бог решил чего.
Вот так и появился зам его
По деторождению.
Теперь, чтобы родить,
Согласие необходимо получить
У ангела с сердитым ликом.
Стоят влюблённые пред ним,
Молодожёны.
И спрашивает он, поправив нимб:
– Так, субчики, ответьте,
Зачем вам дети?
– Не знаем.
– О, господи, пижоны! –
Зашёлся ангел криком. –
Одна морока с этими людьми!
Вы же не абы кто,
А хомо сапиенсы, чёрт возьми!
Детишек нарожаете и что?
– Не знаем.
– Любить их будете?
– Не знаем.
– Беречь их будете?
– Не знаем.
– А в детский дом их не сдадите?
– Не знаем.
– Очень жаль!
Согласие я вам
Не дам.
И уходите!
----------
Мораль:
Когда инстинктам потакаем,
Подумать надо бы о том,
Как поведём себя потом.
* * *
Иван и лев
Лежит Иван,
Взор в телевизор уперев.
Вот львицы зебру завалили,
Подходит лев,
И львицы отступили.
– Вот видишь, – говорит Иван жене. –
А ты одно талдычишь мне,
Кончай давить диван,
Сходи на рынок, есть ведь хочется.
А лев вообще вон не охотится.
Потом вдруг на экране полчища гиен
Младую львицу взяли в плен,
Кусают, подлые, за ляжки,
Скаля рыло.
Но встрепенулся лев тут ото сна
И раскидал всех тварей, как бумажки.
– Вот видишь, – говорит жена. –
А ты соседу-пьянице
Боишься дать по заднице.
Не лев ты никакой, Иван, пойми,
Коль не защитник ты семьи.
Поэтому, иди на рынок.
----------
Мораль сей басни в разнице
Меж гордым, сильным, смелым львом
И современным мужиком.
* * *
Клопы
В Москве,
В квартире у Ивана,
Вдруг тьма клопов образовалась.
И обратился он тогда к Сове,
Которая премудрою считалась
И никогда не засыпала рано:
– Скажи,
Как вывести мне этих кровососов?
– Да нет вопросов! –
Ответила Сова. –
Сначала ты их строишь по ранжиру,
Затем командуешь «Ать-два,
Вон из квартиры!»
Не вздумай только рассмеяться.
Ивану некуда деваться,
Поэтому он так и поступил.
Входную дверь открыл,
Распорядился строго,
Клопы и подались цепочкой за порог.
А вот последний маленький не смог
Переползти – упал с порога.
Ивану б подождать немного,
А он расхохотался, как дебил.
Клопишка тот и завопил:
– Ребята,
Возвращаемся, хозяин пошутил!
----------
Мораль достойна тут плаката:
Сперва победы ты добейся,
Потом хоть до упаду смейся.
* * *
Барсук-лежебока
В норе всю зиму было тихо,
Но на дворе уж май.
– Вставай! –
Ворчит на мужа Барсучиха. –
– Не приставай! –
Сказал Барсук. –
А волки ночью приходили?
– Были.
– Вот зверьё!
Покоя нет вокруг.
А мишка из берлоги вышел?
– Нет ещё.
– Вот обормот!
В тайге работы выше крыши,
А он чего-то там сосёт.
И ты состарилась до срока,
С такою жить одна морока.
А дождь идёт?
– Идёт.
– Ну, вот!
----------
Действительно, ну вот:
Когда муж трус и лежебока,
То он во всём винит страну,
Власть, погоду и жену.
* * *
Мартышка с кубышкой
Мартышка, та ещё воришка,
Стащила у людей
Бочонок с крышкой.
А что с ним делать, не поймёт.
Подходит к пальме Бегемот.
И спрашивает у него Мартышка:
– Скажи, братишка,
Что это вот, похожее на пень?
– Да это же кубышка.
Бананы сберегают в ней
На чёрный день.
– Какая чушь! –
Воскликнула Мартышка.
Но три банана сунула в кубышку.
Полгода пролетело уж.
Жару сменил сезон дождей,
Похолодало,
Бананов стало мало.
Открыла обезьяна крышку
И чуть не задохнулась враз.
----------
Мораль звучит тут, как приказ:
Что не сберечь, то ешь сейчас.
* * *
Семён и Моська
В фуфайке старенькой
С собачкой маленькой
Гулял по парку дед Семён.
Собачку звали Моська.
Была родной ей каждая берёзка,
И каждый кустик ею был учтён.
И остролистный клён,
И дуб корявый,
И между ними пень трухлявый,
И ёлочка с рябинкой,
И к выходу тропинка,
И норных холмиков гряда.
Но вдруг Семён свернул туда,
Куда ни разу не ходили
За десять лет.
Совсем свихнулся, что ли, дед.
Глазёнки Моська на него таращит,
А он цепляет поводок
И тащит
Ни Моськин взгляд, ни голосок
Хозяина не убедили.
Держал он крепко шнур в руке.
----------
Мораль сей басни налегке,
Без аллегорий:
Не знаю я таких историй
О том, как волоком на поводке
Кого-то в рай втащили.
* * *
Симулянт
Конечно, знал Козёл,
Что лучше в лес не заходить,
Тем более, не с краю.
Но всё равно зашёл,
Уж больно травка там густая.
Решил, наемся и назад в сараи.
Медведя ж хлебом не корми,
Дай побродить
По собственным владениям.
Но вот козла падение
Не видел он ни разу,
Чёрт возьми.
Ну вылез шумно из кустов,
Ну фыркнул импульсивно,
А тот упал на спину и готов,
Обнюхивать и то противно.
Ну а когда Медведь исчез,
Козёл вдруг взял да и воскрес,
Как по приказу.
----------
И нет тут никаких чудес:
Всяк сущий наделён талантом
Быть симулянтом.
* * *
Поп и мужик
Один мужик пришёл к попу
С обидой на своих любимых:
– Я выстроил для них избу,
Не бил их,
И всё равно я ирод и сатрап.
Ну не пойму я этих баб.
Любить-то я, конечно, их люблю,
Но лень в делах не потерплю.
– А ведомо ль тебе, раб божий,
Что значит ближнего любить?
– А то и значит, что не бить.
– Ну ты и скажешь тоже.
Любить – не значит принуждать,
Любимым надо волю дать,
Оставить их в покое.
Вот что это такое.
Уразумел?..
До осени Мужик терпел.
Потом взял плеть и так огрел
Трёх дочерей, жену и тёщу,
Что снова те бельё полощут,
Носочки вяжут, кружева
И складывают в печь дрова.
----------
Мораль сей басни такова:
Правдивы о любви слова,
Но в жизни чаще плеть права.
* * *
Коварный жребий
Отстав от стаи,
Журавль старый
Собрался на турецкий юг
И сообщил пернатым всем вокруг,
Что ищет даму для эскорта.
Одна такая и пришла,
В зобу дыхание не спёрто.
До Липецка летела, как стрела,
И до Воронежа, хоть и устала.
Над Краснодаром же отстала
И чуть в канаву не упала.
А в Сочи просто грохнулась на пляж,
Хребты Кавказские ворону уходили,
И чайки местные её добили.
----------
Вот вам, подруги, и вояж –
Коварный жребий
С названием «Журавль в небе»!
* * *
Идеальный Волк
Собрался Волк достойным стать:
«Неправильно, что все меня боятся».
И начал в собственной душе копаться.
«Что есть во мне под стать
Морально-нравственному идеалу?
Терпение, упорство, смелость есть.
Уверенность в себе и сила есть.
И от коварства отвыкаю мал-помалу.
Пойду-ка я к Сове, та знает всё.
Пусть скажет, чем ещё
Достойные помечены Всевышним?»
– Любовью к ближнему, –
Ответила Сова.
– Какие мудрые слова, –
Воскликнул Волк. – Сердечные!
И, уходя, пообещал
Любить всех ближних вечно.
Но вдруг одна овечка,
Когда он с краю пастбища бежал,
Всех ближе подступила к лесу.
– А ну её, пернатую всезнайку, к бесу!
Я волк или не волк…
----------
Давно пора бы нам взять в толк,
Что нет у хищника души,
Хоть говори ему о ближних, хоть пиши.
* * *
Иван-дурак и ИИ
К Ивану-дураку,
Что до сих пор не спился,
ИИ с мешком явился.
«Я всех давно согнул в дугу,
Поработил, занейросетил,
Остался ты один, душою светел,
Живёшь своим умом, а так нельзя,
Я научу тебя, как надо».
Затем он взял мешок и говорит:
– Вот посмотри, что в нём лежит,
Не просто пища, а отрада.
Йоркширский пудинг, две сосиски
И односолодовый виски,
Прозрачный, чистый, как слеза.
Живи, Ванюша, по-английски.
– Чего! – наморщил лоб Иван,
Достал берёзовый стакан,
Налил из бочки мутной бражки
И выпил, замочив рубашку.
– Теперь, голубчик, закуси, –
Сказал услужливо ИИ. –
Вот лягушачьи лапки, гузки,
Солоноватый пармезан.
Живи, Ванюша, по-французски.
– Чего! – опять наморщил лоб Иван
И подошёл к порогу,
Достал из погреба сметаны жбан,
Капусту, лук, морковку, сало,
Наелся вдоволь и полез,
На верхний ярус сеновала.
А что ИИ? А он исчез,
Как не бывало.
С поломкой в схеме и мешком.
----------
Нет власти у ИИ над дураком.
И слава Богу!
* * *
Муравьед-заказчик
Все обижают муравьишек:
То их придавит лапой мишка,
То прокопает дырку крот,
То заяц пнёт,
То ёжик ткнёт,
То белка шишку в них швырнёт,
Нет им, букашечкам, покоя.
И вдруг такое.
– Лечу я, значит, с краю пашни, –
Жужжит мохнатый Шмель. – А там
Бобры дома возводят вам,
Похожие на башни.
При этом клевер губят, хоть реви.
Пришли на стройку муравьи
И спрашивают у бобров:
– А кто заказчик?
– Муравьед, –
Услышали они в ответ.
----------
Морали никакой тут нет,
Поскольку я плохой рассказчик.
А, может быть, и есть, без слов.
* * *
Волчья радость
– Теперь я должен, – заявил Медведь. –
За внешними врагами бдеть
И в край родной их не пущать.
Поэтому не надо тут пищать,
Визжать и ныть, как говорится,
Вон что за бугром творится.
– А кто от внутренних нас будет защищать? –
Спросил Барсук.
– Не знаю, – прорычал Медведь. – Мне недосуг.
На том собрание зверей в тайге
И завершилось.
А Волк подумал радостно: «Эге,
Тогда пора!»
----------
Мораль сей басни, как в кармане шило:
Не так возьмёшься – и дыра.
* * *
Богатый Барсук
Живёт Барсук царю под стать,
Нору в дворец преображая:
Из золота его кровать,
Большие вазы из Китая,
Из Франции вино, коньяк,
Камин из малахита,
Ковры – Афганистан, Ирак,
Из Англии мохито.
А в Форбс по осени попал,
Так выпил всё и в спячку впал.
Проснулся аж в начале мая,
Наружу вылез – мать честная:
За мочажиной волчья стая,
Перед норой медвежий след,
Прохода никакого нет,
Коряги, топь, лесоповал,
Лопух, крапива, мох да сучья.
– Эх, голова твоя барсучья! –
Сказала тут ему Сова. –
Живая правда такова:
Дворцом тогда бывает дом,
Когда по-царски всё кругом.
* * *
Господин и Товарищ
На тропке у реки
Сошлись Кабан и Волк,
И у того клыки
И у того.
Но вепрь матёрый здоровее
И сильнее.
– Посторонись, болван! –
Воскликнул Волк. – Я господин!
– А я товарищ! – возразил Кабан. –
Господь один!
И выпихнул, как хлам,
Присвоившего себе имя божье
К бездорожью.
----------
Ни тога не подходит нам,
Ни плащ без петель,
Мы все равны на этом свете,
Ещё грешны и смертны тоже.
* * *
Кощей-арендодатель
Устал Кощей всё делать сам:
Копить сокровища, как хлам,
Манишку, бабочку стирать,
Штаны, рубашку и перчатки,
Накидку типа плащ-палатки,
Скотину, земли отбирать,
Царевен тайно похищать,
Томить во тьме чужих невест,
Пугая сущих всех окрест,
Кольчугу ржавую чинить,
Корону драить, меч точить,
Который как бы кладенец.
Вот и решил он, наконец,
Спокойно в старости пожить,
Без лишних дум, как говорится,
О том, что в логове твориться.
Короче, сдал он свой дворец
Барсучьему семейству.
Арендодателю – уход и кров,
А арендаторам – всё по наследству.
Уж сколько минуло веков,
Но те ж потомки барсуков,
Уход за старцем продолжая,
Всё смерти ждут его, не зная,
Что он бессмертный.
Готовя договор арендный,
Кощей не заявил о том
И не покаялся потом.
----------
Одна в сей басенке мораль,
Другой не вижу тут вообще я:
Не верьте старикам-кощеям!
А барсуков, конечно, жаль.
* * *
Баба-яга и мошенники
– Красивой хочешь стать? –
Спросила Бабушку-ягу Змея.
– Хочу.
– Тогда избушку надобно продать
И деньги мне отдать,
А я похлопочу
Перед пластическим хирургом.
Итог:
Змея с деньгами уползла,
Хирург же оказался не врачом,
А секачом-придурком,
Судья-единорог
Избушку бабушке-яге вернул,
Её же кто-то обманул,
Карга не может быть ни дивой,
Ни красивой.
А деньги где?
А кто их знает.
За них никто не отвечает.
Мошенники везде!
----------
Марали в басне сей немножко:
Не лезь в избу на курьих ножках.
* * *
Пусть дерутся
Всё видят небеса и знают.
----------
Смеются хищники и наблюдают,
Как прочие друг друга обвиняют:
Нет нижних веток у осины и сосны,
Так виноваты лоси, кабаны;
Нет на деревьях и под ними шишек,
Так это из-за белочек и мышек;
Полно сырых тропинок, мошкары,
Так это всё ондатры и бобры;
Цветов, кореньев и грибов нехватки,
Так это утки, гуси, куропатки;
Зайчата по утрам шалят, не спят,
Так в этом дятел виноват.
Но никого не занимает,
Куда вдруг кто-то пропадает.
А ближних всех и хают, и хулят,
И драться с ними норовят.
А хищники над тем смеются.
Пусть, дескать, меж собой дерутся,
За нас бы только не взялись гурьбой,
А то бежать придётся краем
Тайги, разгневанной и злой.
----------
Как часто мы друг друга зря ругаем,
А тех, кто на вершине пищевой,
Боимся, чтим и потешаем.
* * *
Карл Маркс и жестянщик
У нас «Das Kapital»
Бессилен.
----------
– Ну ты, лихач, попал! –
Сказал учёному Василий. –
Куда ж ты так упрямо гнал!
Я Опель твой, конечно, отрихтую,
Загрунтую, зашпатлюю, зашлифую.
Но кто за это всё готов платить?
– Ну, если на партийном сленге,
То верный мой соратник Энгельс.
Однако я хочу у вас спросить,
Прибавочная стоимость в зачёте?
– Чего? – наморщил лоб жестянщик.
– То есть какая разница меж тем,
Что стоит ваш тяжёлый труд,
И тем, что вы с меня возьмёте?
– Ты думаешь, что я обманщик?
– Ну что вы, сударь, вовсе нет.
Но всё должно быть по науке.
– У нас сейчас своя наука, дед:
Бери, сколь загребают руки.
* * *
Старик и Маузер
В сей басенке, друзья, везуха
Ну абсолютно ни при чём.
----------
Жили-были старик и старуха
У самого моря Балтийского.
Раз холодным октябрём
Закинул старик невод в море –
Пришёл невод с Маузером матросским.
И молвит тот голосом человечьим:
– Чего тебе надобно, старче?
Ему с поклоном старик отвечает:
– Да надобно нам машину новую,
Старая совсем уже не стирает.
А пенсия у меня – кот наплакал,
И у жены – с нос гулькин.
Забранил Маузер старика:
– Дурачина ты, простофиля.
Сказал же Владимир наш Маяковский:
«Разворачивайтесь в марше!
Довольно жить рабским законом,
Данным когда-то Адамом и Евой,
Буржуйскую клячу загоним,
Левой, Левой, Левой!»
Не понял старик ни слова
Из слов товарища Маузера
И продал его антиквару
Аккурат по цене новой стиралки.
----------
Судьба к тому благоволит,
Кто без дела не сидит.
* * *
Разоружение
– Вот это да,
Вот это гребень, борода,
Ну точно важная персона
С высоким уровнем тестостерона! –
Расхваливала Петуха Лиса
Из-за большого колеса
Стоящей во дворе телеги. –
А хвост, такого не видала я вовеки!
Окрас его любую курочку сведёт с ума
Без стрел и лука Купидона.
Да и осанка у тебя породиста, пряма.
И лапы крепкие, как две опоры.
Но жалко, что на них есть шпоры.
А, если б ты их удалил совсем,
Вот эту угрожающую пару,
То был бы первою жар-птицей на селе.
Сходи с утра к ветеринару.
Петух так возгордился, что сходил
И то, что хитрую лису пугало, удалил.
А ночкой тёмною его не стало.
Потом лиса и кур всех потаскала.
----------
Таких примеров и средь нас немало:
Хвалу елейную пропел,
Разоружил и съел.
* * *
Дед Мороз и Фея
Поспорили у Мавзолея
Дед Мороз и Фея,
Кто главный всё ж из них,
Волшебников таких?
– Я чудо всем дарю.
– А я подарки раздаю.
– Я приношу удачу.
– А я на Новый год чудачу.
– Я просьбы исполняю.
– А я природу охраняю.
– Я всех могу от хвори исцелить.
– А я пургу могу враз усмирить.
– А у меня корона классная.
– А у меня костюм атласный.
И вдруг на площадь Красную,
Услышав сей дуэт,
Сам Президент явился.
– В хороших сказках главных нет! –
Сказал и удалился.
----------
Мораль в сей басенке проста,
Как суть текущего момента:
Не спорить надо иногда,
А слушать Президента.
* * *
Женский вопрос
Мужчина женится, чтоб у него была она,
А женщина вступает в брак, чтоб было всё.
Но не даёт нам жизнь всех благ сполна.
А, если нет всего, то муж – ни то ни сё.
----------
Сидит она на кухне у окна
В посёлке, что под Питером, в Шушарах,
И грезится ей вилла на Канарах:
Сомбреро, яхта, пальмы, танцы в барах.
И тут с работы он пришёл, какой уж есть,
Умылся, сел за стол и ждёт поесть.
Но вместо этого опять нытьё про бедность,
Про лень его и бесхребетность.
Он слушал, слушал, слушал, встал,
Собрал свой чемоданчик и пропал.
С собой он взял стакан, зубную щётку,
Обмылок, пену для бритья, отвёртку,
И плоскогубцы не забыл,
Простым электриком он был.
И нет теперь у героини басни этой мужа.
----------
Так что ж для женщин наших хуже –
Мужчины рядом бедного присутствие
Иль виллы за морем отсутствие?
* * *
Змей Рыныч
Очень много лет назад
Жил у нас Змей Рыныч, гад.
Никого он не любил,
Врал, обманывал, хитрил.
Люд простой считал за сброд,
В долг, в нужду, в порок вводил.
Ладно, если б только жил,
Но он и сейчас живёт.
----------
К примеру, вот.
– Суй рыло глубже! –
Сказал Енот. –
И тут ещё подрой!
Свинье бы поваляться в луже,
А не валить свой дом родной.
Но что поделаешь, землица
Под домом сим Еноту отошла
За невозврат долгов, как говорится.
Рекламная хвала отходов пищевых
Свинью коварно подвела.
Чтоб их приобрести на год вперёд,
Она кредитов набрала
В Енотовом приватном банке
С огромными процентами на них.
А в качестве приманки,
Списать часть суммы долговой,
Он предложил Свинье самой
Свалить свинарник свой.
* * *
Невидимка
– И кто это мне тапочки погрыз!
И кто вот это всё стянул с дивана вниз!
И простыню, и плед с узорами!
И всю подушку истрепал!
И почему карниз валяется со шторами!
А телевизор почему упал!
А почему под тумбочкой журнал!
Ты что его читал!
Чего ты там забился в угол, стыдно!
А глазки лапою зачем прикрыл!
Ты думаешь, тебя не видно!
Чего молчишь, ишь, приуныл! –
Ругает женщина щенка, придя с работы.
----------
Мораль такая тут, друзья:
Собаке учинить бардак никак нельзя,
А человек наделал дел, прикрыл глаза
Купюрою – и нет заботы.
* * *
Личный кабинет
Жарко стало в Африке,
И попугай Жако
В пушистом шарфике
Весной на Север прилетел
И сразу же дупло найти хотел.
А дом в тайге, не будучи нахалом,
Присвоить нелегко.
От ели к ели полетал Жако немало,
Но так и не нашёл свободного жилья.
– И как же быть? – спросил он Соловья.
– А ты зарегистрируйся на лесуслугах, –
Поведал Соловей в ответ. –
Тебе совьют там личный кабинет.
Сегодня цифра главная и интернет.
Жако всё так и сделал на досуге.
А тут конец уж ноября,
Не дарящего Северу метеорая.
Дупла ж как не было у попугая,
Так и нет.
Зато есть личный кабинет.
* * *
Медведь и другие
Весь в хлопотах Медведь:
Берлогу надо присмотреть,
А, чтоб зимой не умереть,
Побольше надо съесть лосося,
Ну а пока вот тушу лося
Необходимо спрятать в схрон.
И в этот миг со всех сторон
К нему вдруг подошли другие
Таёжные жильцы, но не такие,
И говорят: – Коряги-то большие,
Зачем ты в яму их кладёшь,
И камень крупный зря берёшь,
И слишком глубоко копаешь,
А как запас обезопасить, знаешь?
– Знаю! – прорычал Медведь. –
И всех вас тут предупреждаю,
Совать носы в мои дела не сметь,
Найду и заломаю!
----------
Любая власть всё знает от и до,
Подсказчикам она не рада,
Ей хорошо известно то,
Чего другим бы знать не надо.
* * *
Иванова уха
– Соседушка, послушай,
Что сообщает мне Иван
По переписке, –
Сказал Демьян. –
Ты кушай, Фока, кушай.
Ухе сей двести двадцать лет,
А порчи и поныне нет.
Так что трапезничай без риска.
– И что ж он сообщает?
– Тебя, дружочек, упрекает.
– Вот слушай, – и Демьян,
Упёршись в сенсорный экран,
Читает:
«Семью попотчевать мечтая,
Сварил уху я из минтая.
И кости съели и хвосты,
Без лишних слов и тошноты».
----------
Читатель, счастлив ты,
Коль чувство юмора имеешь:
Любой намёк уразумеешь.
* * *
Поэтический шантаж
У поэта денег нет,
На то он и поэт.
А, если мэра вынудить делиться,
Куда он денется, как говорится?
И вот поэт заходит к мэру в кабинет
И говорит: – Я напишу про вас такую басню,
Что вы тут все затрепещите,
Коль не заплатите мне миллион.
– Ну что ж, прекрасно! –
Улыбнулся мэр. – Пишите,
Хоть пасквиль, хоть памфлет, хоть фельетон.
Вот адрес нашей городской газеты.
Поэт в газету эту
Лихую басенку свою послал через Рунет
И получил такой ответ:
«Всяк может срифмовать слова сатира и сортир.
Примерно так же, как квартира и трактир,
Конфета и буфет, манжета и сюжет.
А смысл? Сатиры ведь у нас давно уж нет!»
* * *
Ленин и инфляция
Две бабушки у Мавзолея.
– Купила помидорку и жалею.
В три раза выросла цена.
Но что поделаешь, давно не ела.
– А я пол-огурца купить хотела,
Так все подумали, что я пьяна.
– А Ленин обещал когда-то,
Что будем жить мы все богато.
Вот пусть и объяснит нам тут,
Чего же цены каждый день растут?
И, может, встанет да поможет.
– Дай боже!
И вот что им послышалось в ответ:
«Лимит на революцию исчерпан,
А на инфляцию пока что нет.
Поэтому помочь вам не смогу ничем я,
И не тревожьте вы меня ещё сто лет».
* * *
Два бойца
Крикнул гордо Чебурек
Пирожку с картошкой:
– Тигра я, джигит, абрек,
Ты ж простой лепёшка!
И ответил Пирожок
Чебуреку гордо:
– Ты не тигр, а волк, дружок,
Я ж медвежья морда!
На войне, как на войне,
Там не место слабым.
Бьют врага, спина к спине,
Серый с косолапым.
----------
Вечно ссориться нельзя,
Спесь подобна туче.
Если в бой идут друзья,
Это в сто раз круче.
* * *
Просто Пёс
На выставку собак,
Лохматый Пёс явился,
Породы никакой
И звать никак.
А лес-то рядом.
Взглянул на Пса судья
Суровым взглядом
И говорит:
– Таких участников ещё не видел я,
Без хендлера и без заявки.
Не вздумай в круг вставать,
Тут не какие-нибудь шавки.
Тут хаски,
Бигли, доберманы,
Питбули, доги и афганы,
Мастифы, гампры и пхунсаны.
Все из прославленных элит,
Бойцы,
Любого зверя могут разорвать,
Не подходи к ним без опаски.
И вот осмотр начался.
Судья оценивает экстерьер,
Резцы,
У сук соски, у кобелей мошонки.
А просто Пёс стоит в сторонке,
Отторгнутый за ленточный барьер.
И вдруг
Кабан из леса – прямо в круг.
Всех охватил такой испуг,
Что никакой элиты не осталось,
Она, как иногда,
Поджав хвосты, поразбежалась.
Кабан тогда
На бедного судью попёр и снёс
Того бы без напряга,
Кабы не Пёс, дворняга,
Который встал у вепря на пути.
----------
Вопрос: а что у Муромца Ильи,
Когда он с печки сполз,
Висело на плечах? Ответ: сермяга.
А вот попробуй, победи.
* * *
Аким и Иконка
Мужик один Аким
Вообразил себя святым.
А чем ещё другим то объяснить,
Что не желает он работать?
Все трудятся, ему же неохота.
«Сейчас вот для порядку
Елея подолью в лампадку,
Фитиль поправлю, помолюсь,
На образ в рамке посмотрю
И Боженьку уговорю
Авторитетно подтвердить,
Что я не абы там какой,
А новоявленный святой».
И молвила вдруг из угла Иконка:
«Ну ты, Аким, ведь не мальчонка
И должен знать, что леность – это грех,
Что, кто не трудится, тот отошёл от веры,
Что бедность от безделья вызывает смех
И сумасбродные химеры.
И больше на меня смотреть
Не сметь!
Таким досужим взглядам я не рада,
Без лоботрясов обойдусь».
----------
Не с мерцающей лампадой,
Как по Млечному Пути,
А земным путём нам надо
К вечным истинам идти.
* * *
Народ и Люди
Из Космоса корабль прилетел
И на окраину деревни сел.
Выходят из него жильцы иных планет,
А никого в деревне нет,
Один лишь дед
Копается в землице.
И спрашивают неземные лица:
– А где ж народ честной, как говорится?
– Весь в городах, –
Услышали они в ответ. –
Болеет, травится, бузит, стреляет,
Но воротиться
К прежней жизни не желает,
Не нравится ему жить дружно по уму.
– А почему?
– Людей почти что не осталось.
А без людей народ давно увяз в грехах
И никакой уж не честной.
Так что летите вы, голубчики, домой.
И поскорей,
Пока вам на Земле тут не досталось.
----------
Не гений я и не злодей.
Но что тут скажешь, коли так:
Народу больше, чем людей,
И, кто умнее, тот дурак.
* * *
Космическая записка
– Моя нефть! – Нет, моя!
– Мой газ! – Нет мой!
– Моё море! – Нет, моё!
– Мой материк!..
И вдруг меж спорщиков метеорит
К ногам упал с запиской:
«Берегитесь!
Далёкие враги Земли совсем уж близко,
Год световой один,
Миритесь!
И лучше думайте о том,
Как защитить свой общий дом,
И как вам сообща с врагами биться.
Доброжелатель».
----------
Выходит, прав учёный наш мечтатель,
Циолковский Константин:
Нам Космос шанс даёт объединиться.
* * *
Приложения
– Привет! –
Сказал за мальчика Сеню
Его смартфон.
– Привет! –
Ответил за девочку Женю
Её смартфон.
– Ну, как живёшь?
– Всё, как в кино.
– Гулять пойдёшь?
– Нет, дел полно.
– Тогда, пока!
– Пока!
И расстались они,
Сеня и Женя,
Живые к смартфонам давно
Приложения.
----------
Таковы наши дни:
То ли явь, то ли сны.
* * *
Венчание
Пора признаться, наконец,
Что тот же самый наш Творец
Склоняет нас, пока мы живы,
Душить прекрасные порывы.
----------
Повёл я Музу под венец,
Всё честь по чести, чин по чину,
Но Бог и тут нашёл причину.
– Ты, – говорит, – ещё юнец,
Чтоб сочетаться с нею браком.
Пройдёт ещё лет двести с гаком,
В эпоху ту и приходи.
Но только фрак приобрети,
Ещё цилиндр, трость и блузу,
И бакенбарды отрасти,
А то какой-то ты кургузый.
– И что же, Боже, лишь тогда
Взойдёт она,
Звезда пленительного счастья?
– Да.
– А где напишут про меня?
– Так на обломках ж самовластья.
– Ну это, значит, никогда! –
Воскликнул я
И бросил Музу,
* * *
Марксизм и мошенники
– У нас капитализм, –
Сказал доцент студентам. –
И два непримиримых класса,
Буржуазия и пролетариат,
В неодинаковых процентах,
Прав марксизм.
– Не прав! –
Воскликнул именной стипендиат. –
Мошенников у нас сейчас такая масса,
Что это уже третий класс,
А по коварству первый.
И душит беззащитных, как удав.
– Наверно, –
Вздохнул, преподаватель. –
Вчера вот целый час
Какой-то дознаватель
У бабушки выманивал секретный код,
Потом специалист из банка,
Потом из соцуслуг благожелатель,
Потом ещё какой-то вымогатель,
Полдома взяли в оборот.
----------
Изнанка
Всё это рыночной свободы
И прочих дьявольских свобод.
Обман и совесть – антиподы.
* * *
Диалог
Идёт Христос к Москве.
Навстречу Вася, псих
Юродивый.
– Скажи-ка мне,
А чьи хоромы тут,
Царей иль фараонов?
– Да не хоромы это, а пародии
На благородие.
– И всё же, кто владельцы сих?
– Властители без тронов,
Артисты,
Футболисты.
– А те, другие, где живут,
Кто кормит их и защищает?
– А бог их знает!
* * *
13.05.2026 19:08
Александр Посохов "Чужбина" (басня)
Александр Посохов
Чужбина
(басня)
Попал наш Сухов на сафари.
И пишет письмецо домой:
«Неделю бродим по Сахаре,
Жара, песок и сухостой.
Одно я понял, Катерина,
Где нет России, там чужбина,
Без солнца русского тут смерть.
Прошу, Матвеевна, ответь».
----------
Своя земля – что мать для сына,
Тоску по ней не одолеть.
* * *
Чужбина
(басня)
Попал наш Сухов на сафари.
И пишет письмецо домой:
«Неделю бродим по Сахаре,
Жара, песок и сухостой.
Одно я понял, Катерина,
Где нет России, там чужбина,
Без солнца русского тут смерть.
Прошу, Матвеевна, ответь».
----------
Своя земля – что мать для сына,
Тоску по ней не одолеть.
* * *
10.05.2026 19:46
А.Посохов "Мусохранчик"
Александр Посохов
Мусохранчик
1933 год. Большое и шумное сибирское село. Мишке Мусохранову десять лет. Отец его в гражданскую сгинул, а мать с кулацким сыном в Китай убежала. Жил Мишка с бабушкой, с бабой Ганей. Любила она внука так крепко и так берегла его, что пуще некуда. И всё представляла, что вырастет он гарным хлопцем, правнуков ей нарожает, похоронит её по-человечески. А пока что он просто маленький Мусохранчик. И вот однажды этот самый маленький Мусохранчик сотворил очень некрасивый поступок. Вышел он с ребятами в поле за сусликами. Но не «выливать» их водой, как принято было, а керосином травить. Плеснул керосинчику в нору, зверёк сам и выпрыгивает. А день знойный был, солнце в зените. Навстречу со стороны райцентра дядька Лукьяныч идёт. Видно, что угорел он сильно от жары и дороги. Тот самый дядька, который намедни пожаловался бабе Гане на то, что драгоценный внучок её в сад к нему без спросу забрался. Ладно бы просто пожаловался, а то взял и обозвал его ещё при этом Мухосранчиком. Подошёл, значит, Лукьяныч к ребятам и просит: «Умираю, – говорит, – дайте попить чего-нибудь». Мишка и сунул ему бутылку с керосином. Лукьяныч схватил её, сделал пару глотков, покачал головой и пошёл дальше.
1941 год. Никого Мусохранчик не нарожал бабе Гане, не успел. Успел только плотником поработать, на механика выучиться, да дюжину девчонок в себя влюбить. Последнее письмо его с фронта заканчивалось словами: «Хрен им, а не Москва». А потом похоронка. Баба Ганя словно рассудка лишилась, неделю в одной рубашке босиком по селу бегала, едва отходили. А через много лет уже получила она весточку от пионеров одной из школ города Ржева с указанием, в какой местной деревне вместе с другими воинами покоится её внук. Сшила она чёрный мешочек с завязками, вручила его Лукьянычу и тот, душа добрая, съездил туда и привёз с братской могилы горсть землицы. Уж как убивалась баба Ганя над ней. Всё маленький Мусохранчик виделся ей, залетает будто в избу и кричит: «Бабушка, пирожки готовы?»
2020 год. Открытие Ржевского мемориала с бронзовой фигурой советского солдата, которого поднимают ввысь 35 журавлей. И на стальных панелях фамилии 17 660 погибших. Давно уж нет в живых бабы Гани. Похоронил её Лукьяныч, а следом и сам помер.
* * *
Мусохранчик
1933 год. Большое и шумное сибирское село. Мишке Мусохранову десять лет. Отец его в гражданскую сгинул, а мать с кулацким сыном в Китай убежала. Жил Мишка с бабушкой, с бабой Ганей. Любила она внука так крепко и так берегла его, что пуще некуда. И всё представляла, что вырастет он гарным хлопцем, правнуков ей нарожает, похоронит её по-человечески. А пока что он просто маленький Мусохранчик. И вот однажды этот самый маленький Мусохранчик сотворил очень некрасивый поступок. Вышел он с ребятами в поле за сусликами. Но не «выливать» их водой, как принято было, а керосином травить. Плеснул керосинчику в нору, зверёк сам и выпрыгивает. А день знойный был, солнце в зените. Навстречу со стороны райцентра дядька Лукьяныч идёт. Видно, что угорел он сильно от жары и дороги. Тот самый дядька, который намедни пожаловался бабе Гане на то, что драгоценный внучок её в сад к нему без спросу забрался. Ладно бы просто пожаловался, а то взял и обозвал его ещё при этом Мухосранчиком. Подошёл, значит, Лукьяныч к ребятам и просит: «Умираю, – говорит, – дайте попить чего-нибудь». Мишка и сунул ему бутылку с керосином. Лукьяныч схватил её, сделал пару глотков, покачал головой и пошёл дальше.
1941 год. Никого Мусохранчик не нарожал бабе Гане, не успел. Успел только плотником поработать, на механика выучиться, да дюжину девчонок в себя влюбить. Последнее письмо его с фронта заканчивалось словами: «Хрен им, а не Москва». А потом похоронка. Баба Ганя словно рассудка лишилась, неделю в одной рубашке босиком по селу бегала, едва отходили. А через много лет уже получила она весточку от пионеров одной из школ города Ржева с указанием, в какой местной деревне вместе с другими воинами покоится её внук. Сшила она чёрный мешочек с завязками, вручила его Лукьянычу и тот, душа добрая, съездил туда и привёз с братской могилы горсть землицы. Уж как убивалась баба Ганя над ней. Всё маленький Мусохранчик виделся ей, залетает будто в избу и кричит: «Бабушка, пирожки готовы?»
2020 год. Открытие Ржевского мемориала с бронзовой фигурой советского солдата, которого поднимают ввысь 35 журавлей. И на стальных панелях фамилии 17 660 погибших. Давно уж нет в живых бабы Гани. Похоронил её Лукьяныч, а следом и сам помер.
* * *
08.05.2026 09:06
Басни Посохова о нашей жизни
Басни Посохова о нашей жизни
Москва
2026
В каждой басне этого сборника присутствует явная примета того, что она о жизни в России: столица или тайга, человек или животное, утверждение или намёк, но всегда точно о нашей жизни.
Алиса, спой за соловья!
И вновь черёмухи цветут,
А соловьи уж не поют
В Москве и в Подмосковье.
----------
Здоровье
Чудесных птичек
Здесь абсолютно ни при чём.
Проблема в том,
Что не для кого петь.
Нет ласточек-сестричек,
Скворцов, дроздов, щеглов, синичек,
Клестов, зарянок, зябликов, чижей,
Весёлых взбалмошных стрижей
И даже хищников пернатых,
Которые враз улететь
Давно, оказывается, спелись.
Воробушки куда-то делись.
Лишь дятлы не меняют рубежей,
Пока полно дубов щербатых,
Домыкивающих свой тяжкий век.
А что же человек?
А он, печальный, в кабинете
Припомнил встречу у ручья
И молится на нейросети:
– Алиса, спой за соловья!
----------
Мораль такая тут друзья:
Мертва без мира Божьего Земля,
Исчезнет всё, и вы, и я.
* * *
Гиппопотам в деревне
Из московского зоопарка сбежал Гиппопотам.
И правильно сделал, не место там старикам.
Зато теперь в деревне за угощение и кров
Он катает на себе кучу пацанов.
А намедни всего-то за несколько бочек пива
Он очистил всю околицу от крапивы.
А всего-то за несколько тонн овощей
Он очистил весь пруд от осоки и хвощей.
А ещё по заявкам и с одобрения
Он разбрасывает, где надо, ценное удобрение.
И, где не надо, бывает, случается,
Но ему, забавному толстяку, всё прощается.
С коровой одной молодой подружился.
Не бык племенной, но всё же сгодился.
Короче, прижился.
И служит тем самым наглядным примером,
Что следует делать пенсионерам.
* * *
Марксизм и мошенники
– У нас капитализм, –
Сказал доцент студентам. –
И два непримиримых класса,
Буржуазия и пролетариат,
В неодинаковых процентах,
Прав марксизм.
– Не прав! –
Воскликнул именной стипендиат. –
Мошенников у нас сейчас такая масса,
Что это уже третий класс,
А по коварству первый.
И душит беззащитных, как удав.
– Наверно, –
Вздохнул, преподаватель. –
Вчера вот целый час
Какой-то дознаватель
У бабушки выманивал секретный код,
Потом специалист из банка,
Потом из соцуслуг благожелатель,
Потом ещё какой-то вымогатель,
Полдома взяли в оборот.
----------
Изнанка
Всё это рыночной свободы
И прочих дьявольских свобод.
Обман и совесть – антиподы.
* * *
Мигрант
В Калуге мужики
Играют в городки,
У леса, на отшибе.
А рядышком на кипе
Трухи осенней
Стоит мигрант с метлой,
Любуясь палочной игрой.
И вдруг из тени,
Ну, ежели на лес смотреть,
Выходит бурый наш медведь.
Наделал дел вприсядку
И сразу на площадку.
Какая там игра,
Какие городки!
Поразбежались мужики,
Оставив биты и фигуру пушки.
До самой дальней до опушки
Гнал косолапого мигрант,
Под зад ему метлою тыча.
----------
Такой у дворников талант
Или обычай:
Гнать хулигана со двора.
* * *
Венчание
Пора признаться, наконец,
Что тот же самый наш Творец
Склоняет нас, пока мы живы,
Душить прекрасные порывы.
----------
Повёл я Музу под венец,
Всё честь по чести, чин по чину,
Но Бог и тут нашёл причину.
– Ты, – говорит, – ещё юнец,
Чтоб сочетаться с нею браком.
Пройдёт ещё лет двести с гаком,
В эпоху ту и приходи.
Но только фрак приобрети,
Ещё цилиндр, трость и блузу,
И бакенбарды отрасти,
А то какой-то ты кургузый.
– И что же, Боже, лишь тогда
Взойдёт она,
Звезда пленительного счастья?
– Да.
– А где напишут про меня?
– Так на обломках ж самовластья.
– Ну это, значит, никогда! –
Воскликнул я
И бросил Музу,
* * *
Приложения
– Привет! –
Сказал за мальчика Сеню
Его смартфон.
– Привет! –
Ответил за девочку Женю
Её смартфон.
– Ну, как живёшь?
– Всё, как в кино.
– Гулять пойдёшь?
– Нет, дел полно.
– Тогда, пока!
– Пока!
И расстались они,
Сеня и Женя,
Живые к смартфонам давно
Приложения.
----------
Таковы наши дни:
То ли явь, то ли сны.
* * *
Космическая записка
– Моя нефть! – Нет, моя!
– Мой газ! – Нет мой!
– Моё море! – Нет, моё!
– Мой материк!..
И вдруг меж спорщиков метеорит
К ногам упал с запиской:
«Берегитесь!
Далёкие враги Земли совсем уж близко,
Год световой один,
Миритесь!
И лучше думайте о том,
Как защитить свой общий дом,
И как вам сообща с врагами биться.
Доброжелатель».
----------
Выходит, прав учёный наш мечтатель,
Циолковский Константин:
Нам Космос шанс даёт объединиться.
* * *
Народ и Люди
Из Космоса корабль прилетел
И на окраину деревни сел.
Выходят из него жильцы иных планет,
А никого в деревне нет,
Один лишь дед
Копается в землице.
И спрашивают неземные лица:
– А где ж народ честной, как говорится?
– Весь в городах, –
Услышали они в ответ. –
Болеет, травится, бузит, стреляет,
Но воротиться
К прежней жизни не желает,
Не нравится ему жить дружно по уму.
– А почему?
– Людей почти что не осталось.
А без людей народ давно увяз в грехах
И никакой уж не честной.
Так что летите вы, голубчики, домой.
И поскорей,
Пока вам на Земле тут не досталось.
----------
Не гений я и не злодей.
Но что тут скажешь, коли так:
Народу больше, чем людей,
И, кто умнее, тот дурак.
* * *
Аким и Иконка
Мужик один Аким
Вообразил себя святым.
А чем ещё другим то объяснить,
Что не желает он работать?
Все трудятся, ему же неохота.
«Сейчас вот для порядку
Елея подолью в лампадку,
Фитиль поправлю, помолюсь,
На образ в рамке посмотрю
И Боженьку уговорю
Авторитетно подтвердить,
Что я не абы там какой,
А новоявленный святой».
И молвила вдруг из угла Иконка:
«Ну ты, Аким, ведь не мальчонка
И должен знать, что леность – это грех,
Что, кто не трудится, тот отошёл от веры,
Что бедность от безделья вызывает смех
И сумасбродные химеры.
И больше на меня смотреть
Не сметь!
Таким досужим взглядам я не рада,
Без лоботрясов обойдусь».
----------
Не с мерцающей лампадой,
Как по Млечному Пути,
А земным путём нам надо
К вечным истинам идти.
* * *
Глухарь-баснописец
Глухарь явился к Журавлю,
Тот был издателем, и говорит:
– Я басни Филина люблю
И знаю.
Но кто-то ж и сейчас творит.
Я тоже вот давно их сочиняю
И про лисиц, и про ворон.
– Зачем?
Ведь всё равно, как он,
Писать ты никогда не сможешь.
– И что ж?
– Ну как ты, глупый, не поймёшь.
Он эталон,
Известный всем.
Тебя с ним рядом не положишь.
Поэтому, глухой,
Лети домой.
Один великий баснописец есть
И хватит!
----------
Кстати,
Вчера у нас в столице здесь
Кого-то памятной доской прибило.
Правда, было.
* * *
Москва и Питер
В хорошей басне всё случается,
В ней даже города встречаются.
----------
Сижу я на вокзале в Бологом,
Что меж столицами посередине,
И вдруг в зал ожидания Москва заходит
С пирогом.
За нею следом Питер входит
С пышкой.
Садятся рядом, как простолюдины,
И начинают есть.
– Не лишку? –
Спрашивает Питер у Москвы. –
Вы ж скоро жиром заплывёте.
– А я смотрю, и вы
Не впроголодь живёте! –
Заносчиво ответила Москва.
– Но вас-то, барышня, я здесь
Вообще признал едва-едва.
Где ж ваш нарядный сарафан из шёлка,
Кокошник, бусы, кружева?
– Тогда и вы уж, сударь, объясните толком,
Прошло всего-то двести лет,
А вы без сабли на боку, без эполет,
И вместо ментика какой-то свитер?
Потом Москва уехала в Москву,
А Питер в Питер.
----------
Мораль тут предлагаю наугад:
Нельзя отметины былого
Перенести на новую канву.
Тем более, что много лет назад
И города-то не было такого –
Бологого.
* * *
Волчья смекалка
Не тыкай лишний раз в шпаргалку,
Включай природную смекалку!
----------
Зря он без взрослых в лес ходил,
Он в волчью яму угодил.
– Ты цел?
– Ага, язык лишь прикусил, глядите.
– И я вот также загремел.
– Так вы меня сейчас съедите?
Зачем, какой в том толк!
Я ж не крыловский страшный волк,
И ты не басенный ягнёнок,
А кучерявый пацанёнок.
Вокруг и так полно зверей.
Ты лучше думай поскорей,
Как нам отсюда выбираться?
А то я тут уже простыл.
– Я не могу.
– А почему?
– А я смартфон свой позабыл.
– И что?
– А то!
Попробуй без него узнай,
Как надо вылезать из волчьей ямы.
– Тогда давай,
Я заберусь тебе на холку,
Ты встанешь в полный рост,
Потом я зацеплюсь за ёлку,
А ты за хвост…
----------
Законы бытия упрямы:
Попал в беду, так не плошай,
Своим умом соображай.
* * *
Хау ду ю ду
В семье московских старичков беда:
Жена чужой язык на курсах изучает
И русский позабыла навсегда.
Дед за предательство её ругает,
А бабка ничего не понимает
И только «хау ду ю ду» твердит в ответ
Иль «ай донт си» красиво изрекает.
----------
Мораль в сей басенке такая:
Чужих словечек полон свет,
Но без своих и Родины как будто нет.
* * *
Хоррор
Устала бабушка с внучком Егором,
Всё пристаёт к ней, что да как.
Пристал с вопросом тут, чудак,
Что означает слово хОррор?
А бабушка хитрющая была,
Пропела колыбельную и завела
Внучонка в сонную пещеру.
Кого ж там только не узрел Егор:
Шипящих тварей целый хор,
Кикимору, Бабу-Ягу, Химеру,
Дракона, чёрта с бородой,
Все чудища явились чередой
Пред спящим взором.
А через год Егору в первый класс.
Пришёл из школы он и выдал враз:
– Теперь я знаю, что такое хОррор!
----------
Бояться наяву важнее,
У жизни жанры пострашнее.
* * *
Волк и цирковые собачки
Пышногривый Пекинес
И кудрявая Болонка
С весёлым лаем забежали в лес.
И видят, на лужайке, чуть в сторонке,
Худой, облезлый, старый Волк лежит.
– Вы кто такие? –
Говорит.
– Мы из Москвы,
Собачки цирковые.
А вы?
– А я издалека пришёл к столице,
Чтобы полегче прокормиться.
Но дичи никакой тут нет,
Одни заборы и дороги.
– А вы идите к нам, у нас порядок строгий:
Попрыгал, поскакал – обед,
Покувыркался – ужин.
– Такой порядок, мне не нужен!
Я лучше сдохну прямо здесь,
Чем буду бегать по арене.
----------
Ну не мораль, так просто мнение:
Не вытравить из волка честь,
Как из того, кто за прокорм покорно служит
На задних лапах вскок, поджав передние.
* * *
Непобедимый
Тьма хищников в миру безбожном,
И жадность их границ не знает.
----------
Окружили,
Обложили
Медведя бурого и ждут,
Когда он околеет тут,
В краю таёжном,
Замрёт
Помрёт
И прекратит рычать.
А он лишь выбирал, с кого начать.
Пришиб, как мух, одним ударом
Койота, пуму, ягуара.
А тех, кто с Сены, Одера и Темзы,
Он продырявил, словно пемзу,
Когтями крепкими, как сталь.
Затем улёгся возле ели
И говорит хохлатой свиристели:
– Не верю я,
Что можно победить меня!
----------
Мораль:
Всесилен тот, кто поражение своё
Не допускает.
* * *
Бабочка на навозе
Сказала Бабочка родителям своим:
– Чего в селе-то мы сидим?
В столицу надо улетать.
Там гладиолусы, тюльпаны.
Газоны, клумбы и фонтаны.
А здесь всё заросло плющом.
Репейник, правда, есть ещё.
– Ну почему же, – возразил отец. –
Есть одуванчик и чабрец
Есть василёк и зверобой.
– Есть даже хвощик полевой, –
Добавила с любовью мать.
Но дочка уж сама могла летать.
Была она в столице или нет,
Никто доподлинно не знает.
«У скотного двора едва порхает, –
Поведал как-то шмель, сосед. –
Не может до села добраться.
Сидит красавица, боясь мороза,
На куче свежего навоза».
----------
Мораль я изложу тут вкратце:
Не надо бы туда нам лезть,
Где не по нашим силам честь.
* * *
Люди и мамонты
Пять тысяч лет назад,
Не предъявив верительные грамоты,
Явились на Таймыр вдруг мамонты.
А кто ж таким соседям будет рад,
Которые за день травы съедают тонны.
А люди были и тогда бесцеремонны,
Задиристы, жестоки и горды.
Но коль пришла одна беда на все роды,
Сплотились, подружились, встали
В единый строй и недругов загнали
В могилу вечной мерзлоты.
----------
Обман, измена, жадность, грех,
Как пропасти, разъединяют всех.
Сближают страх, невзгоды, беды
И долгожданные победы.
* * *
Чужая власть
Жила себе давным-давно
На левом берегу истока волчья стая.
Но вдруг, ничуть на это невзирая,
На родину волков могучий тигр явился
С другого берега одним прыжком.
И заявил: «Теперь я буду вашим вожаком!»
Такой вот факт в тайге случился.
Попрал нещадно тигр волчью честь,
Зато стал сладко спать и есть.
Завалят волки кабана и закрывают пасти –
Всё с потрохами достаётся новой власти.
Завалят лося всей гурьбой –
Рога и хвост лишь делят меж собой,
В бока друг друга зло пихая.
----------
Добавить даже толком что не зная,
Готов, однако, я сказать одно:
У Родины должна быть власть родная.
* * *
Забор
На Родину вернуться можно, но
А примет ли?
----------
Неслыханное дело –
В тайгу, где живности полно,
Гиены забрели.
Им, видите ли, падаль надоела.
– Ой, – завизжали громко крысы тут. –
А вдруг они и нас сожрут.
Не лучше ли в места другие убежать на время,
Пока Медведь не изведёт чужое племя.
– Мы с вами, – прошипели змеи. – А потом
Обратно вместе приползём.
Но не подумали они, подружки, вот о чём,
До этого в родимом доме сытно жравши:
Когда Медведь врагов извёл,
Он вкруг тайги забор возвёл
От всех сбежавших.
* * *
Вопрос баснописца
Я это так, для диалога.
----------
На свете всех и всяких много,
И каждый дом свой бережёт.
Но тут намедни как-то вот
Собрание в лесу случилось.
Зарянка, было, отлучилась
И вдруг ещё одно яйцо в гнезде,
Лежит по центру в тесноте,
Но больше вроде и светлее.
На днях и с трясогузкой то ж,
И с пеночкой, и с соловьихой.
Поднялся гомон, гам, галдёж.
– Подумаешь, какое лихо –
Не те параметры и цвет,
Чужих яиц в природе нет,
Несёмся мы для общей цели!
----------
Вопрос:
И кто ж такое произнёс
С высокой ели?
* * *
Поэт и Аполлон
Сошёл однажды Аполлон на Землю
С инспекцией насчёт искусств.
Присел на лавочку, а сзади куст
Дурмана и росточек хмеля.
Обмяк и задремал немного бог,
Сказался аромат пьянящий.
И вдруг поэт, как будто настоящий,
Пристроился, подобно кораблю,
И тоже малость во хмелю.
А дальше краткий диалог.
Поэт:
«Я вас и творчество люблю.
Но не могу никак понять,
Свободный я поэт иль узник,
И что мне на Парнас с собою взять,
Кляп здоровенный иль подгузник?»
Аполлон:
«Купи себе тетрадь,
Засунь её в карман толстовки
И отправляйся в лес статьи писать
Про лесозаготовки».
Поэт:
«При чём здесь это!
Я ж не прозаик, а поэт».
Аполлон:
«Писать стихи не значит быть поэтом.
Невольник ты, коль воли нет
Дарить богам душевный свет,
Не думая про страхи и конфузы.
Уж лучше расскажи, как валят лес.
А на Парнас не лезь,
Там я и Музы».
* * *
Старушки
Раз в дороге,
В электричке,
Перепутав все таблички,
Две старушки,
Как подушки,
Сели друг напротив дружки.
– Ты куды?
– В Москву, а ты?
– Я ж в Калугу из Москвы.
– Вот так здорово!
– Уж, да!
В разны стороны нужда
Нас с тобою завела,
А вагон один дала.
– Ну, голубушка, дела.
Я таких больших чудес
Сроду не видала.
– Значит, шибко ты отстала.
Это ж, матушка, прогресс:
Вместе рядышком сидим,
В разны стороны летим.
И молчи ты, горя мало,
Довезут, куды пристало.
* * *
Акустический садист
В одном лесу и днём, и ночью
Стал Волк вдруг страшно выть, когда захочет.
Притом, как начинает выть,
Так напрочь заглушает соловья
И оглушает даже глухаря.
– Уж лучше б квакал, как лягушка, –
Сказала Цапле прилетевшая из глухомани Выпь. –
Я что-то не пойму, подружка.
Волкам положено выть только на луну,
А этот и на солнце воет.
Собраться должен весь лесной народ
И объявить ему войну.
Пусть знает, что для нас он не артист,
Не птица певчая, а сумасброд
И акустический садист.
Никто не вправе нарушать закон природный.
– А я так думаю, протестовать не стоит.
– Почему?
– Не на того обрушим мы свой общий гнев.
Закон нарушил Лев,
Присвоив Волку звание «Народный».
Хоть нет у Волка никаких заслуг,
Ни голоса, ни слуха.
Но Волк давно – придворный друг
И пьёт со Львом из одного стакана.
А Лев – наш царь, и у него охрана.
Вот и решило всё царёво брюхо:
За звание Волк Льву ягнёнка приволок,
А за какой-нибудь там орденок
Пообещал ещё аж целого барана.
* * *
Гвоздь и Магнит
Крик о свободе – только крик.
----------
Как и другие железячки,
Как даже Кнопочки-гордячки,
К Магниту сильному Гвоздочек – прыг,
Прижался плотно и сидит.
Одна забота лишь – следи,
Чтоб ржа тебя не одолела.
Но жизнь такая надоела
Гвоздочку нашему. И вот
Как закричит он, заорёт:
– Довольно нам друг к другу жаться,
Пришла пора и разбежаться,
Хочу познать свободы рай.
Так что, Магнитище, давай,
Меня скорее отпускай!
Обиделся на то Магнит
И недовольно говорит:
– Вот это брат, вот это друг!
Забыл, голубчик, с чьих ты рук
Всё время досыта кормился.
Чьи токи пил, к чему стремился?
Гвоздочек пуще в крик пустился:
– Свободу мне, права и волю!..
Не стал Магнит с ним спорить боле.
Взял, да отторгнул бунтаря.
И зря.
Гвоздочек не освободился:
Как ни цеплялся, ни крепился,
Он тут же прыг – и прилепился
К другому сильному Магниту,
Составив снова только свиту.
* * *
Язык и Лопата
Где трудиться не хотят
И не знают толк в работе,
Там Лопата не в почёте,
А Язык почти что свят.
----------
В одном заштатном городишке
Почти разрушились домишки,
А грязь такая, что лишь вброд
По улицам ходил народ.
И вот
Собрался, наконец, всеобщий сход
По поводу того, что делать надо.
– Давайте же засучим рукава,
Я поработать буду только рада, –
Произнесла совковая Лопата.
Но развязавшийся Язык
Враз перебил её и в крик:
– Послушайте меня, друзья!
Необходимо!.. Следует!.. Вперёд!..
Свобода!.. Рынок!.. Инвестиции!..
Недавно побывал там я,
В провинции:
Лопату не видать, Язык орёт.
А что народ?
Всё слушает его который год.
И всё – слова, слова, слова…
* * *
Сон
Приснился как-то Ваньке сон,
Что будто ночью на балкон
К нему вскарабкалась старуха.
Иван, конечно, оробел
И даже свет зажечь хотел,
Но не успел –
Старуха рядом уж стояла.
Стянув с Ивана одеяло,
Она шепнула прямо в ухо:
– Должна я страшный суд свершить –
Тебя в постели задушить.
– За что? – пролепетал Ванюша.
– За то, что опоганил душу
И до сих пор не окрестился.
Такой вот сон Ваньку приснился.
Вскочил он утром и пустился,
Как обезумевший в церквушку.
А ночью вновь пришла старушка:
– Теперь обязанность твоя –
Молиться, глядя на меня,
Всю ночь без устали и лени.
Вставай и падай на колени.
А то возьму и задушу…
----------
Давать советы не спешу,
Не смею.
Но есть один – почти клише:
Не вешай крест себе на шею,
Коль пусто где-то там в душе.
* * *
Без разрешения
Два деда, Пётр и Илья,
По очереди вышли от врача,
И у обоих ишемия.
Один смеясь, другой ворча,
Но оба по рядочку
Влюбились в медсестру
По имени Мария.
Дед Пётр проснулся поутру,
Поцеловал Марию в щёчку,
В ответ «Ещё хочу…»
А дед Илья пошёл к врачу.
– Скажите, доктор, разве можно
При ишемии заниматься сексом?
– Нельзя! –
Поведал врач открытым текстом.
– А осторожно?
– Никак!
– А Пётр занимается.
– Так он же страхами не мается.
----------
И я того же мнения:
Жизнь коротка,
Хоть что тут говори,
Поэтому живи, люби, твори
Без разрешения!
* * *
Ветеринар
К ветеринару,
На пару
С козочкой своей,
Пришла старушка вековая.
И говорит: «Какая,
Скажи, беда случилась с ней?
Всю жизнь доилася скотина,
Как вдруг уже семь дней
Без молока я.
Уж ты найди, касатик,
В чём причина».
Надев застиранный халатик,
Животный врач давай смотреть.
То есть давай её вертеть,
Козу больную пред собой.
Раз повернул,
За ним другой,
Потом прогнул её дугой.
Рога замерил,
Пульс проверил,
Хвост к позвоночнику задрал.
Коза от боли даже села.
И тут старушка не стерпела:
«Ну что, касатик мой, нашёл?».
В ответ уверенно и смело,
Взяв авторучку, врач сказал:
«Осмотр, бабуля, показал,
Что у тебя теперь козёл».
----------
А я хочу сказать за дело:
Кто сам в работе бестолков,
Тот всюду ищет дураков.
* * *
Медвежья нота
Узнал Медведь, что за границей
Все признают его убийцей.
И стал он думать и гадать,
Как имидж свой там поменять.
– А ты предстань пред их элитой
Большим лирическим пиитом, –
Сказала мудрая Сова. –
Найди любезные слова,
Сложи из них сонет иль оду
И предъяви свой опус, будто ноту.
Но слов подобных он найти не смог,
Наш добрый Мишенька. В итоге
Он выслал всем такой стишок,
Повергший заграницу в шок:
«Брехня,
Что я убийца, господа.
Я увалень и спать люблю,
Но не всегда.
Когда я не в берлоге,
Пусть всяк уносит ноги,
Кто вдруг полезет на меня,
Враз завалю!»
* * *
Две валюты
Сцепились как-то в схватке лютой
Известные всем в мире две валюты.
– Я припечатаю тебя одним шлепком.
– Горазда шлёпать ты лишь языком.
Бой начался… Удар, ещё удар…
Всего минута.
И вот уже одна валюта,
Как пьяная или больная,
Лежит в бредовой темноте.
– Да ты ж бессильная совсем, кошмар! –
Сказала, уходя, другая. –
– Печатают тебя не те.
* * *
Не мухи если бы
Один Сизарь
Вдруг вспомнил – встарь
Все голуби в деревне жили
И все здоровы, сыты были.
С отливом грудь,
Во взгляде радость,
В размахе крыльев сила, стать.
А нынче взять –
Не жизнь, а гадость,
Унылый путь
В трубу котельной.
А, может, лучше жить отдельно,
Вдали от города, в глуши.
Воркуй там нежно от души,
Ешь спелую в полях пшеницу,
Пей чистую в пруду водицу…
И городская сроду птица
Умчалась в райский уголок.
Кругом поля, сады, лесок.
И с чистым, теплым чердаком
Красивый, крепкий, сельский дом,
Не небоскрёб, не развалюха.
Вот на него-то Голубок
И сел наш. Тут же села Муха.
Обыкновенная, из местных,
Шмелю мохнатому под стать.
И горожанина кусать
Как напустилась, прямо в темя.
– Эх, первобытное вы племя, –
Обиделся незваный гость.
– Дичь деревенская.
Ни дать, ни взять.
Провинция!
Культурного, видать,
Здесь нету никого.
---------
В столице я
Недавно повстречал его.
Летит, как чуморной,
На горсть
Какой-то дряни возле урны.
Больной,
Худой,
Почти слепой.
Зато... культурный.
* * *
Водка и Горилка
Нашёл Бомж две бутылки –
От Водки и Горилки.
И положил их на ночь рядом.
Одна сверлит другую взглядом
И произносит: «Я вкуснее».
В ответ другая: «Я пьянее».
Одна: «А я моложе».
Другая: «Я дороже».
Одна: «Мне каждый рад,
А ты фальсификат».
Другая: «Я всех чище,
А ты питьё для нищих».
И так они в ночной тиши –
А я… а ты… а я… а ты…
Тут Бомж им выдал от души:
«Кончай базар, давайте спать!
И зараз будем спочивать.
Вы обе дюже хороши,
Когда полны, а не пусты».
* * *
Иван и Таракан
В просторном, светлом, новом доме,
Который выстроил Иван,
Вдруг появился мухи кроме
Большой усатый Таракан.
Иван, избрав почти что ласку
В борьбе с каким-то там жуком,
Навёл под Таракана краску
И перекрасил весь свой дом.
Не видно стало Таракана.
Иван смеётся, так-то, мол.
И с кружкой пива в три стакана
Садиться весело за стол.
Но, что такое, что за номер!
Не ожидал того Иван –
На кружке с краю мухи кроме
Сидит спокойно Таракан.
Опять за кисть Иван берётся
И красит даже муху ту.
Опять за стол, опять смеётся.
А Таракан уже во рту…
----------
Моралью тут
Не удивить:
Не красить надо, а давить.
* * *
Поэт и придурок
Художника обидеть может каждый.
Но не поэта –
Стихи его страшнее лома,
Нет против них приёма!
----------
Однажды,
Летом,
У окна
Меж лестничных площадок
Многоквартирного жилого дома
Один мужик сказал
Другому:
– Курилка тут запрещена,
Не надо нарушать порядок.
Иди на улицу, сосед.
А тот в ответ:
– Иди ты на…
Но не пошёл туда поэт,
А кисть да краску взял
И на двери курильщика намалевал:
«Он бросил в подъезде окурок
И сплюнул во след по-блатному.
Поскольку с рожденья придурок,
Схвативший не ту хромосому».
* * *
Казнь
Вот что приснилось ночью мне.
В какой-то сказочной стране,
Чиновничье нарушив братство,
За казнокрадство
Очень быстро
Решили порешить министра.
Но вот оказия –
В день казни
Под виселицей новой
Скамейки не нашлось готовой.
Казнь отложили. Но потом,
Совсем уж наподобие издёвки,
Не оказалось главного – верёвки.
А в третий раз не оказалось мыла.
Пришлось работать топором,
Венчая приговор суровый.
А утром вспомнил я о том,
Что с мылом здесь,
У нас,
Когда-то тоже плохо было.
Зато как хорошо сейчас –
Всё есть,
И воры живы и здоровы!
* * *
Медведь под прицелом
Полкабана Медведь сожрал,
А, что осталось, в схрон прибрал
Подгниться.
– Убийца! –
Заявил кружащий над тайгой Орёл
И кару на него навёл
В виде помёта санкционного.
Но не учёл Орёл, что оного
Ничем вообще не прошибёшь.
Ну шлёпнуло чего-то гадкое на хвост,
На спину,
А что, не разберёшь.
Увидел ель или осину,
Предстал во весь свой исполинский рост,
Поёрзал, почесался
И дальше по своим делам подался.
А попадись ему в малиннике Орёл
Иль рядом с схроном туш несвежих,
То утонул бы в санкциях медвежьих.
----------
И кто это Орлу наплёл,
Какая птица,
Что Мишку можно обязать поститься?
* * *
Старики и патриоты
В порядке якобы демократизма
Собрал Медведь Лесной Совет
По состоянию патриотизма.
Приглашена была чиновничья элита,
То есть одна Медвежья свита.
«Проблем с патриотизмом нет.
Такой любви к родному лесу, как у нас,
Сейчас не сыщешь в целом свете.
И лес и вас, хозяина, защитника, отца,
Народ наш чтит, как никогда.
И славить подготовлен без конца»
С трусливой лестью на Совете
Заверили Медведя господа.
– А я осмелюсь вставить без прикрас, –
Вдруг как оплошность в общем хоре
Раздался клич Совы,
Лесных финансов всех главы. –
Непатриотов надо изводить,
Не спорю.
В том преуспели мы, не буду повторять.
Но есть ещё постыдные примеры:
Проблему создают пенсионеры,
Которые всё продолжают жить и жить.
А лишних денег нет в бюджете,
Чтоб пенсии подолгу им платить.
При этом они вредные такие,
Нужду и голод не хотят терпеть.
Со ссылкой на леса другие
Грозятся, если пенсии им не поднять,
Все просеки и трассы перекрыть.
Не знаю даже, что и предложить.
– Я знаю, – недовольно проревел Медведь.
И тут же подписал Указ в пять слов:
«Пенсионеров-стариков
Из патриотов исключить!»
----------
Хотя вопрос совсем не в том, кто патриот:
Для власти, что не представляет весь народ,
И прочего безнравственного руководства
Все старики всегда – отходы производства.
* * *
Костёр
Сказал приятелю Иван:
– Нет, я не изверг, не болван.
Плевать мне на привычки, моду.
Не стану я губить природу,
Как это было до сих пор.
Так он и сделал. Взял топор,
На всякий случай, водку, спички,
И на последней электричке
Уехал в лес. Чтоб там, на месте,
С несрубленною ёлкой вместе
Культурно встретить Новый год.
И вот
Пред ним красавица живая,
Ветвистая, пушистая, прямая,
Стоит, в сугробе утопая.
На ней игрушки представляя,
Иван всю водку выпил сходу.
За Новый год, за мать-природу,
За дружбу с нею, так сказать.
Но всё равно стал замерзать.
Зима – не лето…
До рассвета
Горел из ёлочки костёр.
----------
Мораль сей басни вне сюжета:
Мороз в лесу – не приговор,
Когда есть спички и топор,
И эта, как её, ну эта…
* * *
Гиена и Елена
Гиена встретила Елену,
Которая в ночную смену
Клиентов поджидала у Кремля.
– И носит же таких Земля,
Шалав бесстыжих и срамных! –
Не совладав с собой,
В сердцах произнесла Гиена.
– Пасть, старая, закрой.
А то как пну под дых! –
В ответ оскалилась Елена.
Гиена тоже, как гиена,
Клыками гневно повела
И недовольная ушла.
Сказав, однако, перед тем:
– Твой труп охотно бы я съела.
А так, гуляй и дальше смело.
Живую падаль я не ем.
* * *
Перья
Всё. Надоело. Не могу.
Довольно. Хватит. Убегу!..
И убежал он
За кордон.
Без дела там он
Пошатался.
Как что-то где-то поболтался.
Куда-то чем-то окунулся.
И вновь на родину вернулся.
По старым улицам идёт,
Но ничего не узнаёт.
Запутался, устал, согнулся,
Раз сто без толку обернулся,
Примерно столько же запнулся,
Не отдохнул, не пообедал.
А тут ещё Ворона эта.
Следит, как будто он не свой.
И каркает над головой
С охотой явной заклевать,
А не обнять, поцеловать
Прибывшего из далека
Полуживого земляка.
Хотел Ворону он прогнать,
Да, вот беда, забыл, как звать
По-русски эту птицу злую.
Тогда он ей,
Являя злость свою,
Кричит с чужим акцентом: «Эй!
Перья, кыш отсюда!»
А та в ответ: «Привет, Иуда!
Отбросы я всегда клюю,
А не целую».
* * *
Паук и Муха
Спросила Муха
На лету у Паука:
– Зачем в дни эти
Всё новые плетёшь ты сети?
Уж стынь давно, зима близка.
– Не слышу я тебя, старуха, –
Тугим на ухо
Притворясь,
Пробормотал Паук. –
Не мельтеши и не жужжи.
Сядь рядом и скажи,
Что именно тебя тревожит?
Я мухам друг
И помогу, быть может.
– Ась? –
Взаправду будучи слегка глухой,
Переспросила Муха.
И села
Рядышком на сук,
Где в паутине было всё вокруг.
Вмиг на неё напал Паук.
Взлететь она успела,
Да от испуга в сторону не ту.
Уткнулась прямо в сети,
Вскрикнув «Ой!».
– Вот для чего я их плету, –
Признался, наконец, Паук,
Связав добыче крылья, лапки.
----------
Бабки,
Доверчивые, милые старушки,
Держите ушки на макушке:
Злодеи не перевелись на свете.
* * *
Мышеловка
В квартире на Тверской,
В столице,
Вдруг мышка завелась.
Поймать её живой
Не получилось – удирала ловко.
Одна, но всё-таки нашлась
У старого соседа мышеловка.
Наткнули ломтик сыра на крючок
И подложили к норке в половице.
Неделю ждут – молчок.
Сыр заменили на кусочек сала.
И с ним зря мышеловка простояла.
Не соблазнилась жертва и сосиской.
Однако Бог помог –
Кремль оказался близко.
Сходил туда сосед
В обед
И выпросил чуток
Колбаски, что осталась
От трапезы вельмож.
И что ж?
Лишь насадили ту колбаску на крючок,
Как мышка сразу и попалась!
----------
Мораль:
Хвостатую, конечно, жаль.
Но в жизни так вот и бывает –
Власть серых мышек убивает.
* * *
Вожак
Расправив чёрное крыло,
Летал он смело за село.
Кричал довольно громко.
Слова во рту не комкал.
От стаи он не отставал.
Поля вокруг неплохо знал.
И молод был при всём при том.
Вот потому-то вожаком
И выбрали его когда-то.
Но как ни сунутся с той даты
К нему в казённый кабинет,
Так Галка-секретарь в ответ:
– Прошу, товарищи, потише.
Его с утра сегодня нет.
То есть он есть, но он всё пишет
И приказал не отвлекать.
На юг когда же улетать
Пришла пора, к нему опять
Вся стая с криком заявилась.
Но Галка снова заступилась:
– Его с утра сегодня нет.
– Да как же это? Столько лет
Срывались дружною мы стаей.
– Сейчас, минуточку, узнаю.
И Галка тихо в кабинет
Вошла и вышла задом вспять.
– Он приказал вам передать:
«Пусть улетают без меня».
----------
Брехня,
Что можно, в небо не маня
Своим натруженным крылом,
Быть вожаком.
* * *
Колючий политик
Ежа на верх избрали.
«Я не могуч.
Но, я колюч!
И, чтоб вы точно знали,
Я власть имущих не люблю,
Любого уколю,
Кто вдруг посмеет вас обидеть!»
Так избирателям-зверью
Внушал полгода ёжик.
И что же?
По телевизору его увидеть
Можно иногда,
А вот в натуре никогда.
Кто ж избирателей к нему допустит,
А ну как белка шишку в лоб запустит.
И он их видеть не хотел,
Своих хватает дел.
Чтоб впредь его никто не съел,
Лисицу надо выслать за болото.
Туда же вслед за ней послать енота,
Орла, сову и барсука.
А что касается хорька,
Так тот вообще на мех лишь годен.
Потом на спячку надо жир скопить,
Лужайку задарма купить,
Пока в чинах и на свободе.
----------
Политики двуличны по природе,
Такая уж печать на их судьбе:
Чем меньше можно думать о народе,
Тем больше можно думать о себе.
* * *
Признание
Едва
Смогли узнать друг друга два
Товарища – так сильно сдали.
– Пойдёшь?
– Пойдём.
Поковыляли.
Пришли, расположились, взяли.
И потекла живая речь.
– Однажды выложил я печь,
Такую печь, что до сих пор
Меня там помнят.
Да, Егор.
Работал я и печником.
– А что потом?
– Потом я был массовиком
Потехи ради.
– Вот не подумал бы, Аркадий.
– Потом с тоски преподавал,
Афиши в клубе рисовал,
Тайгу валил,
Дома рубил,
В кино работал,
Крыши крыл,
Китов ловил,
Баранов брил,
Огонь тушил,
Костюмы шил,
Играл в оркестре на трубе,
Таскал диваны на себе,
Был массажистом в финской бане,
Брал чаевые в ресторане,
Фотографировал,
Доил,
Полы паркетные стелил,
Потом работал в профсоюзе,
Потом выделывал на пузе
В каком-то цирке номера,
Давал и уголь на-гора.
Потом писать пришла пора.
– Да, необъятно как-то очень.
Но больше всё ты был рабочим.
А вот начальником ты был?
– Был я этим, правда, был.
В одном
Совете областном.
– А был ли ты парашютистом?
– Был.
– А журналистом?
– Был.
– А?..
– Был.
– Так кем же не был ты?
– Специалистом.
* * *
Помощник
Хоть верьте, хоть не верьте,
Любил он молоко до смерти
И всё смотрел, здорова ль
Хозяйская корова.
Бала корова, хоть куда,
Да вот беда –
Слегла.
Но не Бурёна,
А Матрёна.
Лежит Матрёна – нету силы,
А рядом кот лежит Василий.
И говорит она коту:
– Поди-ка сена дай скоту,
Налей воды Бурёне в кадку,
Потом возьми метлу, лопатку,
Почисти всё и подмети,
А утречком доить иди.
Встал Васька, головой кивнул,
Тихонько вышел и уснул
В укромном месте под крыльцом,
Кольцом
Прогнувши спину.
Проснулся поздно, вечерком,
И сразу – прыг за молоком.
Сарай открыл, а тот пустой...
----------
Смысл в басне сей весьма простой:
Забудешь покормить скотину,
Уйдёт к соседу на постой.
* * *
Месть
Всё в этом мире очень просто,
Всяк хочет жить, существовать.
Но, как начнёт Мужик копать
Свой огород лопатой острой,
Так червяков загубит целый слой.
На Мужика за то Червь злой.
До самой крышки гробовой
Готовит он ему расплату.
И, только выронит лопату
Мужик бессильною рукой,
Червь медленно ползёт на бой.
----------
Любой из нас герой
Точить того, кто неживой.
* * *
Яма
Когда политики упрямо
Копают лихо заодно,
Не зная, где оно там – дно,
То остаётся только яма.
----------
Играл в песочнице мальчонка,
Ручонкой ямочку копал.
Вдруг слева кто-то крикнул звонко:
– Ну что, малыш, поди, устал?
А ну-ка, сядь-ка,
Я копну.
И здоровенный с виду дядька
Берёт лопату, раз лишь ткнул –
Полметра вглубь как не бывало.
Потом ещё копнул, и стала
Ему уж яма по плечо.
Вдруг справа кто-то горячо:
Привет, малыш!
Сидишь?
Сиди.
Я помогу тебе, гляди.
И вот другой уж дядька в яме.
Копают вместе, кто быстрей.
Притом стараются позлей.
Азартно шевелят ноздрями,
Пыхтят, толкаются, потеют.
Передохнуть никак не смеют,
Перекурить,
Обговорить,
Зачем вообще-то надо рыть?
Мальчонка наш тут от дыры,
В какую превратилась яма,
Отполз назад и сразу в дом.
Пришёл, спросил тревожно: – Мама,
А дядьки вылезут потом?
----------
И я не ведаю о том.
* * *
Иван и Степан
Иван и друг его Степан
Работали на Каме.
Сказали им: «Дадите план,
Двойной оклад за нами».
Ещё сказали: «Если что,
Немедленно звоните.
До берега тут метров сто,
Извольте, доплывите».
Всё вроде было хорошо,
Всё было вроде ладно.
Но вдруг Иван на дно пошёл,
Воочию, наглядно.
И тонет, тонет наш Иван,
Хоть Кама и не Терек.
А что же делает Степан?
Плывёт… звонить на берег.
* * *
Ну и ну!
Опять зарплату получил,
Зашёл, купил, запил…
И был такою жизнью недоволен.
«Не алкоголик я, не болен.
Работник я вполне хороший.
Меня подводят только гроши.
Вот захочу и сразу брошу».
Так думал землероец Крот.
И точно – вот
Он на приёме у главбуха.
Сопит и чешется за ухом,
Всё объясняет, что к чему.
– Урежьте срочно мне зарплату.
Одному,
Брать лишнее не по уму.
На водку только.
– И сколько
Ты хочешь в месяц получать,
Сто тысяч, как по штату,
Или, допустим, двадцать пять?
– И с этого запью опять.
Давайте тыщу.
– Ну и ну!
Совсем ты обнаглел, дружище.
Не мог придумать, что похуже.
Я говорю тебе, как есть:
Чтоб на такие деньги сесть,
Диплом какой-нибудь, да нужен.
* * *
Туз и Козявка
Не просто вор, а VIP-ворюга
Столкнулся в арке с давним другом.
Учились вместе в пятом «А»,
И были рядом их дома.
Ворюга – Туз, а друг – Козявка:
Пиджак, застёгнутый булавкой.
До пяток стёрты каблуки,
Обмяк и не подал руки.
– Здорово, Гоша, как живёшь,
Похоже, очень устаёшь,
Затылок лысый, поседел,
Давно очки на нос надел?
– Я инженер, – промямлил друг
И будто встрепенулся вдруг. –
А ты, Антоша, как живёшь,
Всё также сильно поддаёшь,
И всё, что видишь, то крадёшь?
– Я тоже, было, посидел,
Но волос мой, как видишь, цел.
А что до пьянки, в прошлом это,
Я ж наверху, у госбюджета.
В порядке все мои дела.
– А от меня жена ушла, –
Поведал друг, вертя булавкой. –
Сказала, мало тащишь в дом…
----------
Моральный разворот здесь в том,
Что Туз не может быть Козявкой,
Козявка ж может быть Тузом.
* * *
Диалог
Идёт Христос к Москве.
Навстречу Вася, псих
Юродивый.
– Скажи-ка мне,
А чьи хоромы тут,
Царей иль фараонов?
– Да не хоромы это, а пародии
На благородие.
– И всё же, кто владельцы сих?
– Властители без тронов,
Артисты,
Футболисты.
– А те, другие, где живут,
Кто кормит их и защищает?
– А бог их знает!
* * *
Субординация
Начальник встретил подчинённого,
До неприличия начинённого
Общественным добром.
– Нутром,
Голубчик, чую, тащишь.
Ну что ты на меня глаза таращишь!
Неправду что ли говорю?
– Да нет, всё так.
– И потурю
Тебя со службы. Ишь, бедняк.
Ни совести, ни чести.
А коль уж влип на месте,
Потащим дальше вместе.
* * *
Система
Когда и сам без славы ложной
Живёшь и мыслишь, как святой,
Тогда ругать, конечно, можно.
----------
Густой
Пуская важно дым,
Уж два часа после обеда
Ведут беседу
Волк с Косым.
– Да, – рявкнул Волк. – Кругом хапуги.
Что ни чины, то чьи-то слуги.
Возьмём коррупцию, к примеру.
Я эту воровскую сферу
Давно уж раскусил.
Ты у меня спроси
И я скажу тебе, как брату:
Всё растащили, всё по блату.
– Согласен, – заявил Косой. –
Мздоимцы косят нас косой.
Болезненная тема.
Но кто-то ж в этом виноват?
– Система, брат,
Система!
Ещё через часок
Зайчишка в туалет прыг-скок.
А Волк взял телефон и позвонил:
– Шакала мне. Дружище, ты?
Лады.
Я сделал то, что ты просил,
И подписал, и разрешил.
Ну, а в расчёт всё, как обычно,
Овечий зад и яйца бычьи.
* * *
Согласование
Медведь издал указ:
Чтоб митинг провести или собрание
С протестом против хищника какого,
Нужно согласование.
Иначе – враз
Налапники и наказание,
До крови вплоть и растерзания.
Порядок же согласования таков:
Кто против волка – обращаться к волку,
Кто огорчён орлом – к орлу,
Кто недоволен рысью – к рыси,
Кто возмущён лисой – к лисе,
То есть к самой плутовке рыжей…
----------
А дальше мои мысли скрылись,
И рифмы притаились все:
Настолько сей указ бесстыжий.
* * *
Борщ
Намедни это было,
Хозяйка борщ сварила:
Говядинка, картошечка,
Капусточка, морковочка,
Томаты, зелень, чесночок,
Свеколка, перчик и лучок…
Сама поела и решила
Свинью с собакой накормить.
Поставила им целый таз,
Обеим, дескать, в самый раз.
– Мой борщ! – залаяла собака.
– Нет, мой! – захрюкала свинья.
Три дня
Шла между ними драка,
Пока не сбавили свой пыл.
А борщ тем временем простыл,
Прокис давно и забродил.
-----------
Коль всё равно – всем вместе жить,
В одном дворе, как говорится,
Мириться надо и делиться.
* * *
Истина и дурак
В одной деревне жил дурак.
И всё-то делал он не так –
Не так, как истина ему твердила.
Вот, было,
Целый день дурак сидит.
А истина ему и говорит:
– Не высидишь ты ничего без дела
И с голоду умрёшь.
Иль вот сломался дом у дурака,
Аж крыша до земли просела.
– Без дома пропадёшь, –
Сказала истина. – Строй новый,
Никто тебе не даст готовый.
Дома дают тому, кто вышел в масть
И важный чин имеет,
Притом хоть что-то разумеет.
А кто ж тебе доверит власть
С такою головою!
----------
Мораль сей басни я не скрою:
Все знают – истина не врёт,
Но с дураками всё наоборот.
* * *
Власть и Свобода
Шла, ослабев, по кругу Власть
И вдруг споткнулась о Свободу.
Та встать как раз и крикнуть собралась:
– Народу
Ты, Власть, как сила, не нужна,
Тебя ругает вся страна.
– Ну что ж, – сказала Власть и отступила. –
За шаткий трон я не держусь.
Теперь, Свобода, ты на время сила,
Коль шествовать нам прямо не дано
И мы по кругу врозь гонимы.
А я пока тут отлежусь.
Когда, ослабнув, обернёшься,
Тогда уж об меня споткнёшься.
----------
И так, друзья мои, давно:
Пути сих героинь исповедимы.
* * *
Инфляция на болоте
Подкрался Бобр к Осине
И говорит:
– В плотине
Моей дыра опять.
Так что давай
Пушистых веточек штук пять.
– А раньше ты просил четыре,
Три,
Две,
Одну.
– Инфляция бушует в мире,
Цена на жизнь растёт везде.
– Но я и так едва
Жива.
– Не умоляй.
Я торговаться не люблю,
А то возьму да подпилю.
И вся как есть пойдёшь ко дну.
----------
Свободный рынок без оков
Всегда таков:
Чуть наши деньги подрастут,
Зубастый Бобр тут как тут.
* * *
Воронья месть
Уж сколько раз твердили миру,
Что месть гнусна, вредна. Но только проку нет.
Вот вам пример, как мстят и через двести лет.
----------
Ворона, где-то прикупив кусочек сыру,
На ель опять же взгромоздясь,
С Лисою разобраться собралась.
А сыр в когтях держала.
На ту беду Лисица прибежала.
Ворона ей и говорит, швырнув продукт на землю:
– Лесть гнусную и вредную я не приемлю.
Поэтому в знак искреннего восхищения
Твоим блистательным умом
И замечательным хвостом
Прими, подруга, угощение.
Лисицына вскружилась голова,
Хоть сырного и не было у сыру духа.
Зато какие аппетитные слова
Для уха.
И даром корм притом.
Короче, сыр Лисица сразу съела.
Ворона тут же улетела,
Свой замысел осуществив сполна
Коварным способом, известным всему миру.
Лиса же ночью околела.
Откуда знать могла она,
Что нет давно съедобного в России сыру.
* * *
Брат народа
Решил Евсей стать депутатом.
А, чтоб им стать, стать надо братом
Для всех людей.
– Я брат вам, – заявил Евсей. –
Народ и я навек едины,
Одни пустые щи едим мы.
Стал депутатом он и что ж –
Народу жить всё невтерпёж.
Спросили люди, в чём причина?
Сказал Евсей, зевая чинно:
– Я вам теперь совсем не брат.
Я ж не народ, а депутат!
----------
Мораль тут аж от Моисея:
Не сотвори себе Евсея.
* * *
Помёт
Сей случай для того придумал я,
Чтобы понять, как вертится у нас Земля.
----------
В Гостиный двор, как во дворец,
Проник однажды двор-терьер-малец,
На Венский бал явился молодец.
Хотел он соблазнить французскую болонку,
Лизнуть её и в вальсе покружить.
Не всё ж трусливо в подворотне жить.
Однако,
Едва вообще остался жив наш Дон Жуан.
Танцмейстер покусал его, собака,
В кровь,
Такой холёный доберман,
И прорычал ещё вдогонку:
– Беги отсюда, обормот,
Ведь ты не нашего помёта.
----------
Теперь, возможно, объяснит мне кто-то:
Сословия в России вновь –
Это вращение Земли назад или вперёд?
* * *
Писклявый мышонок
Обчистил вор поместье прокурора,
Пихал в мешок вещички без разбора,
Затарился – и от ворот.
Но кто-то за спиной попискивает вот.
Снял он мешок тяжёлый, развязал –
На шубе норковой сидит детёныш мышки,
Такой же маленький, как в детской книжке.
Сам засмеялся вор и рассмешить решил его.
Язык ему зачем-то показал,
Стал корчить рожицы, как корчит их макака.
И аккурат тут полицейская собака.
А дальше суд и приговор,
Барак, баланда, ватник, шконка.
----------
Не надо в том винить мышонка:
Кого поймали – тот и вор,
А не поймали – прокурор.
* * *
Берега
– Беда на левом берегу,
Зальёт ведь всех, смотри, какие тучи,
А ветер-то какой, берёзы гнёт в дугу,
Ну, точно, всё погубит буча.
И что они там, за рекою, будут есть?
– Да ты бы лучше посмотрел, что здесь! –
Прикрикнула на муженька Зайчиха. –
Своё предотвратил бы лихо.
В подвале грязь, на чердаке дыра,
В кладовке пусто,
Ни яблок, ни моркови, ни капусты.
А ты всё ладно, да потом,
То не хочу, то не могу.
И – грянул гром,
И дождь полил, как из ведра,
На… правом берегу.
----------
Совет я тут, конечно, дам
Таким мужьям,
Авось поможет:
На свой-то дом поглядывайте тоже.
* * *
Малина
Не связывайся с теми, кто сильней,
Партнёры делятся по чину.
----------
Медведь и мужичок Корней
Решили вместе посадить малину.
Медведь кусточков натаскал,
Корней сажал и поливал.
Малина удалась на славу,
Любому бы пришлась по нраву:
Цвет ягод – розовая медь,
Вкус – неземной,
И отделяются легко от плодоножек.
И что же?
– Тут всё моё! – вдруг заявил Медведь,
Когда пришла пора делиться.
Корней стал спорить с ним, рядиться.
Но вмиг
Унял его медвежий рык:
– Проваливай, пока живой!
* * *
Прыщ
Процесс судебный начался, и аккурат
У бедного судьи прыщ на лице вскочил.
На что тут прокурор сурово заключил:
– Давить!
– Ни в коем случае! – заспорил адвокат. –
Прыщ по закону надо удалить,
В больнице.
Судебный пристав к знахарке судью послал,
Свидетель мазь какую-то достал,
Несчастный потерпевший плакать стал,
Старушка в зале осенила всех крестом,
А обвиняемый, взглянув на прыщ, заржал.
Потом
Судья так и судил с прыщом,
Пока не разнесло весь фейс, как говорится.
----------
Я, собственно, здесь вот о чём:
Для власти сохранить лицо –
Не просто красное словцо.
* * *
Заяц в раю
– Там рай, а здесь бардак! –
Пробарабанил вдруг беляк. –
И убежал в Европу.
Но заячью, простите, попу
В жилище кроличье не пропихнёшь.
Вот и живи, как хошь.
А как?
Зима бесснежная, лесок сквозной,
И стал мишенью белою косой.
А шляпы у охотников чудные,
С пером на трезвых головах.
Короче, ох да ах,
Скорей домой,
Пока живой.
Да здравствуют места родные!
Сугробы по уши, леса густые,
Под каждым пнём готовая нора,
Охотнички весёлые с утра
И дуют не в рожок.
----------
Читай Есенина, дружок.
«Если крикнет рать святая:
«Кинь ты Русь, живи в раю!»
Я скажу: «Не надо рая,
Дайте родину мою»
* * *
Колпачок и авторучка
Один известный журналист
Из пула президентского
Забыл в Кремле простую авторучку
Без колпачка.
И та, свободной став, исподтишка
На целый канцелярский лист
Такую навалила кучку
Чего-то там иноагентского,
Что журналиста бедного того
Из статусного пула
Будто сдуло.
----------
В Кремле не забывают ничего.
И ты не забывай, приятель, впредь
На авторучку колпачок надеть.
* * *
Болонка и Барбос
В московский дворик, лая звонко,
Вбежала шустрая болонка,
Породы избранной – Бишон-фризе,
Красивая, не то, что шимпанзе.
С хозяйкой в гости прилетела из Парижа,
На шее бантик для престижа.
А во дворе лохматый пёс,
Породы так себе – Барбос,
На шее колтуны, как грива.
– Жизель, –
Представилась мадемуазель игриво. –
А вас как величать, месье?
– Чего! – оскалился кобель. –
Вали отсель!
----------
Природа неподвластна моде,
На каждого не соберёшь досье,
Общаться лучше по породе.
* * *
Ежовый суп
В лесочке под Москвой,
За лугом,
Ёж поселился из Калуги.
Кто он такой,
Никто не знает,
Как раньше жил, не разглашает.
– Скажи, сосед,
А почему с тобой ежихи нет,
А как тебе нора досталась,
А старая куда девалась,
А детки есть иль были,
А почему нас в гости не зовёшь?
Да ладно б только раз спросили,
А то всё признавайся да скажи.
И донимают не ежи,
А змеи, крысы, выдры, жабы.
Устал от них несчастный Ёж
И, дабы
Отвадить от себя их, наконец,
Позвал всех надоевших в гости,
Сварив супец.
Даю его состав, вдруг пригодится:
Улитки, осы, пауки,
Навозные жуки,
Мокрицы,
Стрекозы, мухи, червяки,
Тритоны, слепни, слизняки,
Пиявки,
Сушёные козявки,
Рыбьи кости,
Чей-то клык,
И сверху хвостик серой мышки.
Поставил Ёж котёл
На стол.
А вонь такая из-под крышки,
Что гости все исчезли вмиг.
----------
Да здравствует ежовый суп –
Всем надоедливым отлуп!
* * *
Заяц и телевизор
– Вчера по телику узнал,
Как сделать шашлычок из жабы,
Представляешь,
Очень хвалят, –
Сказал соседу Ёж. –
Берёшь побольше нож
И режешь пополам.
Потом все бородавки вырезаешь.
Постой, Косой,
А где же телевизор твой?
– А я его кроту отдал,
Пусть слушает хотя бы.
– А сам-то почему смотреть не стал?
– Но я же не медведь,
Чтоб, не дрожа, на то глазеть,
Как волки там
Всё время зубы скалят!
* * *
Бог не помог
Деваться некуда уже,
Решил Иван, и обратился к Богу:
– Мне тридцать лет,
А денег нет,
И дома нет.
Свернув на старую дорогу,
Народ остался в неглиже,
Пошёл назад и подошёл к итогу:
Теперь у нас опять
Князья,
Графья,
Маркизы
И их служивые подлизы,
Дворяне новые, ни дать ни взять.
Короче, Боже, умоляю,
Жени меня на дочери министра.
– Не могу!
– А почему?
– Вопрос, Ванюша, непростой,
Я ж вас по титулам не различаю.
Мне что дворянка,
Что крестьянка,
Была бы женщина святой,
С душою чистой!
* * *
Иван и Полкан
То ли волк уже не хищник,
То ли пёс не волкодав.
----------
Иван, узнав,
Что пёс Полкан, работу ищет,
Потомком волкодавов став
Случайно,
Взял охранять его свою овчарню.
Год миновал, и что ж?
– Ты почему овец не стережёшь,
Вчера пропали враз две матки,
Позавчера ягнёнок и баран! –
Бранит охранника Иван.
– А я-то что, я ж вроде лаю
На волчью стаю.
– Ну а давить-то их когда начнёшь?
– Не знаю.
----------
Пускай
С моралью тут не всё в порядке,
Зато доподлинно известно мне,
Что накануне при Луне
Вожак, перемахнув ограду,
Вручил Полкану за притворный лай
Какую-то медаль в награду.
* * *
Дураки
Я, было, в зеркале увидя образ свой,
Тихохонько Крылова толк рукой:
«Смотрите, говорю, учитель мой,
Что это там за рожа с басней «Дураки»?
Я удавился бы с тоски,
Когда бы сочинил такую ахинею,
Ещё и в интернет бы вышел с нею.
А ведь, признайтесь, нынче есть
Из баснописцев дураков пять-шесть,
Я даже их могу по пальцам перечесть».
«Чем дураков считать трудиться,
Не лучше ль на себя оборотиться?»
Крылов мне отвечал.
Но сей совет лишь попусту пропал.
----------
Таких примеров много в мире,
Никто не любит узнавать себя в сатире.
Вот Климыч сочинил дурацкий стих,
Все говорят ему, стихи не пишут так.
А он кивает на Петра и на других:
Что, мол, не я ж один такой дурак.
* * *
Храбрый хвастун
Совет бывалых, как закон:
«Медведя бойся!»
----------
Весь день ловил в протоке он
Лосося.
Чтоб, как положено, успеть
К холодной спячке растолстеть.
Потом забрёл в дремучий ельник
И спать улёгся возле пня,
Подмяв случайно муравейник.
Все муравьи, как от огня,
Бежать пустились, что есть мочи.
А самый храбрый вдруг упёрся:
– Да я ему сейчас хребет перешибу!
Залез на ель и с ели той
Пал на медвежий позвоночник.
Медведь лишь выпятил губу
И с удовольствием о пень потёрся
Своей могучею спиной.
----------
Мораль сей басни такова,
И многие об этом знают:
Не жди добра от хвастовства,
Когда победные слова
С возможностью не совпадают.
* * *
Вор и Молва
Метёт по городу Молва
И вьётся.
----------
Все знают, что она права,
А ей неймётся.
Кричит, что всё равно его посадит.
Подумал Вор: «Нехорошо!»
И каяться к Молве пришёл
На площадь главную из мэрии:
– Прости, родная, Христа ради! –
И глазки увлажнил, как нищий дед.
На что послышалось в ответ:
– Ты лучше сдайся,
А не кайся.
Молва слезам не верит!
* * *
Козёл с деньгами
Сидит пилот и думает себе:
«Вздремнуть немного, что ли?»
И слышит вдруг: «Бе-бе!»
Окно в кабине приоткрыл – козёл
Стоит на лётном поле
С мешком и с парашютом.
Пилот решил, скотина шутит.
Но, оказалось, нет.
Когда тот в доказательство привёл,
Тряхнув мешком,
Что за прыжок заплатит щедро,
Хоть долларами, хоть евро.
– Так что, врубай свой драндулет
И полетим вдвоём!
----------
Морали всякие бывают,
И эта басенка не без:
Козлы с деньгами высоко летают
И падают на нас с небес.
* * *
Однажды в Москве
Идёт старушка по Тверской,
По левой стороне и «Ой!» –
Упала,
И память вполовину потеряла.
Подумала старушка: «Не-е,
Пойду-ка я по правой стороне».
Идёт и снова «Ой!» –
Упала,
И память вовсе потеряла.
На площадь Красную пришла,
А что за мавзолей на ней,
Не помнит.
И что за храм такой чудной,
Цветные купола,
Не помнит.
И что за башня со звездой,
Не помнит.
Подумала старушка: «Жаль!
Стою тут, будто на чужбине,
Ни дать ни взять».
----------
Мораль:
Не хочешь память потерять,
Иди посередине.
* * *
Хищники
Столкнулся Тигр с Грузовиком.
– Куда ты так спешишь, братуха?
– Охотники кругом,
Убить меня хотят за Муху.
Собачку звали так,
Которую я слопал с голодухи.
– Так поделом же, вот чудак.
– Ага, тебе так, значит, можно
Давить несчастных голубей,
Ежей, мышей, гусей,
– Скажи ещё, людей.
– Скажу. И всё равно ты не злодей.
Они тебя ещё и кормят, охраняют.
Как и твоих подружек
Легковушек,
Калечащих и взрослых и детей
Безбожно.
И все давно об этом знают.
А я собачку съел одну за год,
И всё – меня в расход.
Ты вместо бы того, чтобы смеяться,
Помог бы лучше мне смотаться
Подальше от села в тайгу.
– Конечно, помогу.
Лезь в кузов и вперёд!
----------
Сюжет сей басенки, увы, наигран.
Но я бы точно вслед за тигром
Загнал в глухой дремучий лес
Иной технический прогресс.
* * *
Сердитый ангел
Не подлежит то обсуждению,
Что Бог решил чего.
Вот так и появился зам его
По деторождению.
Теперь, чтобы родить,
Согласие необходимо получить
У ангела с сердитым ликом.
Стоят влюблённые пред ним,
Молодожёны.
И спрашивает он, поправив нимб:
– Так, субчики, ответьте,
Зачем вам дети?
– Не знаем.
– О, господи, пижоны! –
Зашёлся ангел криком. –
Одна морока с этими людьми!
Вы же не абы кто,
А хомо сапиенсы, чёрт возьми!
Детишек нарожаете и что?
– Не знаем.
– Любить их будете?
– Не знаем.
– Беречь их будете?
– Не знаем.
– А в детский дом их не сдадите?
– Не знаем.
– Очень жаль!
Согласие я вам
Не дам.
И уходите!
----------
Мораль:
Когда инстинктам потакаем,
Подумать надо бы о том,
Как поведём себя потом.
* * *
Клопы
В Москве,
В квартире у Ивана,
Вдруг тьма клопов образовалась.
И обратился он тогда к Сове,
Которая премудрою считалась
И никогда не засыпала рано:
– Скажи,
Как вывести мне этих кровососов?
– Да нет вопросов! –
Ответила Сова. –
Сначала ты их строишь по ранжиру,
Затем командуешь «Ать-два,
Вон из квартиры!»
Не вздумай только рассмеяться.
Ивану некуда деваться,
Поэтому он так и поступил.
Входную дверь открыл,
Распорядился строго,
Клопы и подались цепочкой за порог.
А вот последний маленький не смог
Переползти – упал с порога.
Ивану б подождать немного,
А он расхохотался, как дебил.
Клопишка тот и завопил:
– Ребята,
Возвращаемся, хозяин пошутил!
----------
Мораль достойна тут плаката:
Сперва победы ты добейся,
Потом хоть до упаду смейся.
* * *
Семён и Моська
В фуфайке старенькой
С собачкой маленькой
Гулял по парку дед Семён.
Собачку звали Моська.
Была родной ей каждая берёзка,
И каждый кустик ею был учтён.
И остролистный клён,
И дуб корявый,
И между ними пень трухлявый,
И ёлочка с рябинкой,
И к выходу тропинка,
И норных холмиков гряда.
Но вдруг Семён свернул туда,
Куда ни разу не ходили
За десять лет.
Совсем свихнулся, что ли, дед.
Глазёнки Моська на него таращит,
А он цепляет поводок
И тащит
Ни Моськин взгляд, ни голосок
Хозяина не убедили.
Держал он крепко шнур в руке.
----------
Мораль сей басни налегке,
Без аллегорий:
Не знаю я таких историй
О том, как волоком на поводке
Кого-то в рай втащили.
* * *
Коварный жребий
Отстав от стаи,
Журавль старый
Собрался на турецкий юг
И сообщил пернатым всем вокруг,
Что ищет даму для эскорта.
Одна такая и пришла,
В зобу дыхание не спёрто.
До Липецка летела, как стрела,
И до Воронежа, хоть и устала.
Над Краснодаром же отстала
И чуть в канаву не упала.
А в Сочи просто грохнулась на пляж,
Хребты Кавказские ворону уходили,
И чайки местные её добили.
----------
Вот вам, подруги, и вояж –
Коварный жребий
С названием «Журавль в небе»!
* * *
Идеальный Волк
Собрался Волк достойным стать:
«Неправильно, что все меня боятся».
И начал в собственной душе копаться.
«Что есть во мне под стать
Морально-нравственному идеалу?
Терпение, упорство, смелость есть.
Уверенность в себе и сила есть.
И от коварства отвыкаю мал-помалу.
Пойду-ка я к Сове, та знает всё.
Пусть скажет, чем ещё
Достойные помечены Всевышним?»
– Любовью к ближнему, –
Ответила Сова.
– Какие мудрые слова, –
Воскликнул Волк. – Сердечные!
И, уходя, пообещал
Любить всех ближних вечно.
Но вдруг одна овечка,
Когда он с краю пастбища бежал,
Всех ближе подступила к лесу.
– А ну её, пернатую всезнайку, к бесу!
Я волк или не волк…
----------
Давно пора бы нам взять в толк,
Что нет у хищника души,
Хоть говори ему о ближних, хоть пиши.
* * *
Плохое слово
Если слов «необходимо»
Больше, чем необходимо,
То из них, как следует,
Ничего не следует.
----------
Очень умный мальчик Дима
Шёл по берегу реки.
– Все в округе дураки!
Тут же мост необходимо
С фонарями возвести,
А вон там, как ни крути,
Стадион необходимо,
А вон там ещё бассейн…
Быстро вырос мальчик Дима,
Стал главой округи всей.
Правда, шибко нелюдимым,
В смысле всё не для людей.
Ничего он не построил,
Только слов в речах утроил
И талдычит горячей.
* * *
Иван-дурак и ИИ
К Ивану-дураку,
Что до сих пор не спился,
ИИ с мешком явился.
«Я всех давно согнул в дугу,
Поработил, занейросетил,
Остался ты один, душою светел,
Живёшь своим умом, а так нельзя,
Я научу тебя, как надо».
Затем он взял мешок и говорит:
– Вот посмотри, что в нём лежит,
Не просто пища, а отрада.
Йоркширский пудинг, две сосиски
И односолодовый виски,
Прозрачный, чистый, как слеза.
Живи, Ванюша, по-английски.
– Чего! – наморщил лоб Иван,
Достал берёзовый стакан,
Налил из бочки мутной бражки
И выпил, замочив рубашку.
– Теперь, голубчик, закуси, –
Сказал услужливо ИИ. –
Вот лягушачьи лапки, гузки,
Солоноватый пармезан.
Живи, Ванюша, по-французски.
– Чего! – опять наморщил лоб Иван
И подошёл к порогу,
Достал из погреба сметаны жбан,
Капусту, лук, морковку, сало,
Наелся вдоволь и полез,
На верхний ярус сеновала.
А что ИИ? А он исчез,
Как не бывало.
С поломкой в схеме и мешком.
----------
Нет власти у ИИ над дураком.
И слава Богу!
* * *
Дуб и стервятник
В посёлке Дубовом
Есть Дуб, цепями огороженный.
И вдруг к нему на ветку сел
Стервятник с голой кожею
На голове, на шее и на попе.
Решить явился он вопрос о том,
Кому чего достанется в Европе.
– Мне триста восемьдесят лет
И столько же за мной побед, –
Сказал сурово Дуб в ответ. –
Кому чего я сам решаю.
И так заморского гонца огрел
Другою веткой толщиной со сваю,
Что сгинул тот куда – бог весть.
----------
Мораль я здесь
Такую предлагаю:
С делёжкой к сильному не лезь,
Коль не желаешь весь облезть.
* * *
Муравьед-заказчик
Все обижают муравьишек:
То их придавит лапой мишка,
То прокопает дырку крот,
То заяц пнёт,
То ёжик ткнёт,
То белка шишку в них швырнёт,
Нет им, букашечкам, покоя.
И вдруг такое.
– Лечу я, значит, с краю пашни, –
Жужжит мохнатый Шмель. – А там
Бобры дома возводят вам,
Похожие на башни.
При этом клевер губят, хоть реви.
Пришли на стройку муравьи
И спрашивают у бобров:
– А кто заказчик?
– Муравьед, –
Услышали они в ответ.
----------
Морали никакой тут нет,
Поскольку я плохой рассказчик.
А, может быть, и есть, без слов.
* * *
Богатый Барсук
Живёт Барсук царю под стать,
Нору в дворец преображая:
Из золота его кровать,
Большие вазы из Китая,
Из Франции вино, коньяк,
Камин из малахита,
Ковры – Афганистан, Ирак,
Из Англии мохито.
А в Форбс по осени попал,
Так выпил всё и в спячку впал.
Проснулся аж в начале мая,
Наружу вылез – мать честная:
За мочажиной волчья стая,
Перед норой медвежий след,
Прохода никакого нет,
Коряги, топь, лесоповал,
Лопух, крапива, мох да сучья.
– Эх, голова твоя барсучья! –
Сказала тут ему Сова. –
Живая правда такова:
Дворцом тогда бывает дом,
Когда по-царски всё кругом.
* * *
Господин и Товарищ
На тропке у реки
Сошлись Кабан и Волк,
И у того клыки
И у того.
Но вепрь матёрый здоровее
И сильнее.
– Посторонись, болван! –
Воскликнул Волк. – Я господин!
– А я товарищ! – возразил Кабан. –
Господь один!
И выпихнул, как хлам,
Присвоившего себе имя божье
К бездорожью.
----------
Ни тога не подходит нам,
Ни плащ без петель,
Мы все равны на этом свете,
Ещё грешны и смертны тоже.
* * *
Кощей-арендодатель
Устал Кощей всё делать сам:
Копить сокровища, как хлам,
Манишку, бабочку стирать,
Штаны, рубашку и перчатки,
Накидку типа плащ-палатки,
Скотину, земли отбирать,
Царевен тайно похищать,
Томить во тьме чужих невест,
Пугая сущих всех окрест,
Кольчугу ржавую чинить,
Корону драить, меч точить,
Который как бы кладенец.
Вот и решил он, наконец,
Спокойно в старости пожить,
Без лишних дум, как говорится,
О том, что в логове твориться.
Короче, сдал он свой дворец
Барсучьему семейству.
Арендодателю – уход и кров,
А арендаторам – всё по наследству.
Уж сколько минуло веков,
Но те ж потомки барсуков,
Уход за старцем продолжая,
Всё смерти ждут его, не зная,
Что он бессмертный.
Готовя договор арендный,
Кощей не заявил о том
И не покаялся потом.
----------
Одна в сей басенке мораль,
Другой не вижу тут вообще я:
Не верьте старикам-кощеям!
А барсуков, конечно, жаль.
* * *
Баба-яга и мошенники
– Красивой хочешь стать? –
Спросила Бабушку-ягу Змея.
– Хочу.
– Тогда избушку надобно продать
И деньги мне отдать,
А я похлопочу
Перед пластическим хирургом.
Итог:
Змея с деньгами уползла,
Хирург же оказался не врачом,
А секачом-придурком,
Судья-единорог
Избушку бабушке-яге вернул,
Её же кто-то обманул,
Карга не может быть ни дивой,
Ни красивой.
А деньги где?
А кто их знает.
За них никто не отвечает.
Мошенники везде!
----------
Марали в басне сей немножко:
Не лезь в избу на курьих ножках.
* * *
Пусть дерутся
Всё видят небеса и знают.
----------
Смеются хищники и наблюдают,
Как прочие друг друга обвиняют:
Нет нижних веток у осины и сосны,
Так виноваты лоси, кабаны;
Нет на деревьях и под ними шишек,
Так это из-за белочек и мышек;
Полно сырых тропинок, мошкары,
Так это всё ондатры и бобры;
Цветов, кореньев и грибов нехватки,
Так это утки, гуси, куропатки;
Зайчата по утрам шалят, не спят,
Так в этом дятел виноват.
Но никого не занимает,
Куда вдруг кто-то пропадает.
А ближних всех и хают, и хулят,
И драться с ними норовят.
А хищники над тем смеются.
Пусть, дескать, меж собой дерутся,
За нас бы только не взялись гурьбой,
А то бежать придётся краем
Тайги, разгневанной и злой.
----------
Как часто мы друг друга зря ругаем,
А тех, кто на вершине пищевой,
Боимся, чтим и потешаем.
* * *
Карл Маркс и жестянщик
У нас «Das Kapital»
Бессилен.
----------
– Ну ты, лихач, попал! –
Сказал учёному Василий. –
Куда ж ты так упрямо гнал!
Я Опель твой, конечно, отрихтую,
Загрунтую, зашпатлюю, зашлифую.
Но кто за это всё готов платить?
– Ну, если на партийном сленге,
То верный мой соратник Энгельс.
Однако я хочу у вас спросить,
Прибавочная стоимость в зачёте?
– Чего? – наморщил лоб жестянщик.
– То есть какая разница меж тем,
Что стоит ваш тяжёлый труд,
И тем, что вы с меня возьмёте?
– Ты думаешь, что я обманщик?
– Ну что вы, сударь, вовсе нет.
Но всё должно быть по науке.
– У нас сейчас своя наука, дед:
Бери, сколь загребают руки.
* * *
Старик и Маузер
В сей басенке, друзья, везуха
Ну абсолютно ни при чём.
----------
Жили-были старик и старуха
У самого моря Балтийского.
Раз холодным октябрём
Закинул старик невод в море –
Пришёл невод с Маузером матросским.
И молвит тот голосом человечьим:
– Чего тебе надобно, старче?
Ему с поклоном старик отвечает:
– Да надобно нам машину новую,
Старая совсем уже не стирает.
А пенсия у меня – кот наплакал,
И у жены – с нос гулькин.
Забранил Маузер старика:
– Дурачина ты, простофиля.
Сказал же Владимир наш Маяковский:
«Разворачивайтесь в марше!
Довольно жить рабским законом,
Данным когда-то Адамом и Евой,
Буржуйскую клячу загоним,
Левой, Левой, Левой!»
Не понял старик ни слова
Из слов товарища Маузера
И продал его антиквару
Аккурат по цене новой стиралки.
----------
Судьба к тому благоволит,
Кто без дела не сидит.
* * *
Дед Мороз и Фея
Поспорили у Мавзолея
Дед Мороз и Фея,
Кто главный всё ж из них,
Волшебников таких?
– Я чудо всем дарю.
– А я подарки раздаю.
– Я приношу удачу.
– А я на Новый год чудачу.
– Я просьбы исполняю.
– А я природу охраняю.
– Я всех могу от хвори исцелить.
– А я пургу могу враз усмирить.
– А у меня корона классная.
– А у меня костюм атласный.
И вдруг на площадь Красную,
Услышав сей дуэт,
Сам Президент явился.
– В хороших сказках главных нет! –
Сказал и удалился.
----------
Мораль в сей басенке проста,
Как суть текущего момента:
Не спорить надо иногда,
А слушать Президента.
* * *
Женский вопрос
Мужчина женится, чтоб у него была она,
А женщина вступает в брак, чтоб было всё.
Но не даёт нам жизнь всех благ сполна.
А, если нет всего, то муж – ни то ни сё.
----------
Сидит она на кухне у окна
В посёлке, что под Питером, в Шушарах,
И грезится ей вилла на Канарах:
Сомбреро, яхта, пальмы, танцы в барах.
И тут с работы он пришёл, какой уж есть,
Умылся, сел за стол и ждёт поесть.
Но вместо этого опять нытьё про бедность,
Про лень его и бесхребетность.
Он слушал, слушал, слушал, встал,
Собрал свой чемоданчик и пропал.
С собой он взял стакан, зубную щётку,
Обмылок, пену для бритья, отвёртку,
И плоскогубцы не забыл,
Простым электриком он был.
И нет теперь у героини басни этой мужа.
----------
Так что ж для женщин наших хуже –
Мужчины рядом бедного присутствие
Иль виллы за морем отсутствие?
* * *
Конкуренты
В одном селе всего за сутки
Пять мёртвых кур и семь цыплят нашли.
Кому ж понравятся такие шутки
И киллеров немедля замели,
Бездомных душегубов двух – кота и пса.
Заказ же на убийство им дала лиса,
Которая сказала каждому при этом,
Кто больше для неё курятины набьёт,
Тому она избу в селе найдёт.
Кота кастрировали ланцетом,
А пёс вдоль склада ходит взад-вперёд,
Гремя тяжёлой цепью.
----------
Мораль в сей басенке одна:
Любая конкуренция с корыстной целью
Для общества опасна и вредна,
Плодит преступников она.
* * *
Змей Рыныч
Очень много лет назад
Жил у нас Змей Рыныч, гад.
Никого он не любил,
Врал, обманывал, хитрил.
Люд простой считал за сброд,
В долг, в нужду, в порок вводил.
Ладно, если б только жил,
Но он и сейчас живёт.
----------
К примеру, вот.
– Суй рыло глубже! –
Сказал Енот. –
И тут ещё подрой!
Свинье бы поваляться в луже,
А не валить свой дом родной.
Но что поделаешь, землица
Под домом сим Еноту отошла
За невозврат долгов, как говорится.
Рекламная хвала отходов пищевых
Свинью коварно подвела.
Чтоб их приобрести на год вперёд,
Она кредитов набрала
В Енотовом приватном банке
С огромными процентами на них.
А в качестве приманки,
Списать часть суммы долговой,
Он предложил Свинье самой
Свалить свинарник свой.
* * *
Сражение на пижме
Пришёл на рынок Муравей
За тлями.
А ценники ещё страшней,
Чем были днями.
Подумал он: «Ну что ж, окей!
Добудем сами».
И вслед за ним туда ж пришла
Коровка божья
И приняла
Решение примерно то же.
На пижме тли полно.
Но за еду ж подраться надо,
Ни сил младых
Не пожалев, ни жизни.
Коровки вниз на бой ползут,
А муравьи, бойцов армада,
Кверху прут.
Спустя всего-то пять минут,
И тех и тех, уж неживых,
Гора под пижмой.
Кошмар!
----------
От роста цен бросает в жар,
Душа черствеет.
А просто жизнь, как божий дар,
Всё дешевеет.
* * *
Невидимка
– И кто это мне тапочки погрыз!
И кто вот это всё стянул с дивана вниз!
И простыню, и плед с узорами!
И всю подушку истрепал!
И почему карниз валяется со шторами!
А телевизор почему упал!
А почему под тумбочкой журнал!
Ты что его читал!
Чего ты там забился в угол, стыдно!
А глазки лапою зачем прикрыл!
Ты думаешь, тебя не видно!
Чего молчишь, ишь, приуныл! –
Ругает женщина щенка, придя с работы.
----------
Мораль такая тут, друзья:
Собаке учинить бардак никак нельзя,
А человек наделал дел, прикрыл глаза
Купюрою – и нет заботы.
* * *
Личный кабинет
Жарко стало в Африке,
И попугай Жако
В пушистом шарфике
Весной на Север прилетел
И сразу же дупло найти хотел.
А дом в тайге, не будучи нахалом,
Присвоить нелегко.
От ели к ели полетал Жако немало,
Но так и не нашёл свободного жилья.
– И как же быть? – спросил он Соловья.
– А ты зарегистрируйся на лесуслугах, –
Поведал Соловей в ответ. –
Тебе совьют там личный кабинет.
Сегодня цифра главная и интернет.
Жако всё так и сделал на досуге.
А тут конец уж ноября,
Не дарящего Северу метеорая.
Дупла ж как не было у попугая,
Так и нет.
Зато есть личный кабинет.
* * *
Медведь и другие
Весь в хлопотах Медведь:
Берлогу надо присмотреть,
А, чтоб зимой не умереть,
Побольше надо съесть лосося,
Ну а пока вот тушу лося
Необходимо спрятать в схрон.
И в этот миг со всех сторон
К нему вдруг подошли другие
Таёжные жильцы, но не такие,
И говорят: – Коряги-то большие,
Зачем ты в яму их кладёшь,
И камень крупный зря берёшь,
И слишком глубоко копаешь,
А как запас обезопасить, знаешь?
– Знаю! – прорычал Медведь. –
И всех вас тут предупреждаю,
Совать носы в мои дела не сметь,
Найду и заломаю!
----------
Любая власть всё знает от и до,
Подсказчикам она не рада,
Ей хорошо известно то,
Чего другим бы знать не надо.
* * *
На Тверской
В Москве,
В квартире на Терской,
Заядлого туриста обнаружили,
Исколесившего весь белый свет.
Такого места на планете нет,
Где б ни был он, умом недюжинный,
Здоровьем, бодростью и силой духа.
А тут лежит он неживой,
На фото Сингапур, Гонконг, Монако,
На тумбочке букет из горных трав,
На вазочке из бивня муха,
А на столе стишок
Из кратких строк
(Турист ещё поэтом был, однако):
«Душил меня удав,
Кусала меня пума,
Лишали меня прав,
А умер я от шума».
* * *
Иванова уха
– Соседушка, послушай,
Что сообщает мне Иван
По переписке, –
Сказал Демьян. –
Ты кушай, Фока, кушай.
Ухе сей двести двадцать лет,
А порчи и поныне нет.
Так что трапезничай без риска.
– И что ж он сообщает?
– Тебя, дружочек, упрекает.
– Вот слушай, – и Демьян,
Упёршись в сенсорный экран,
Читает:
«Семью попотчевать мечтая,
Сварил уху я из минтая.
И кости съели и хвосты,
Без лишних слов и тошноты».
----------
Читатель, счастлив ты,
Коль чувство юмора имеешь:
Любой намёк уразумеешь.
* * *
Поэтический шантаж
У поэта денег нет,
На то он и поэт.
А, если мэра вынудить делиться,
Куда он денется, как говорится?
И вот поэт заходит к мэру в кабинет
И говорит: – Я напишу про вас такую басню,
Что вы тут все затрепещите,
Коль не заплатите мне миллион.
– Ну что ж, прекрасно! –
Улыбнулся мэр. – Пишите,
Хоть пасквиль, хоть памфлет, хоть фельетон.
Вот адрес нашей городской газеты.
Поэт в газету эту
Лихую басенку свою послал через Рунет
И получил такой ответ:
«Всяк может срифмовать слова сатира и сортир.
Примерно так же, как квартира и трактир,
Конфета и буфет, манжета и сюжет.
А смысл? Сатиры ведь у нас давно уж нет!»
* * *
Два бойца
Крикнул гордо Чебурек
Пирожку с картошкой:
– Тигра я, джигит, абрек,
Ты ж простой лепёшка!
И ответил Пирожок
Чебуреку гордо:
– Ты не тигр, а волк, дружок,
Я ж медвежья морда!
На войне, как на войне,
Там не место слабым.
Бьют врага, спина к спине,
Серый с косолапым.
----------
Вечно ссориться нельзя,
Спесь подобна туче.
Если в бой идут друзья,
Это в сто раз круче.
* * *
Просто Пёс
На выставку собак,
Лохматый Пёс явился,
Породы никакой
И звать никак.
А лес-то рядом.
Взглянул на Пса судья
Суровым взглядом
И говорит:
– Таких участников ещё не видел я,
Без хендлера и без заявки.
Не вздумай в круг вставать,
Тут не какие-нибудь шавки.
Тут хаски,
Бигли, доберманы,
Питбули, доги и афганы,
Мастифы, гампры и пхунсаны.
Все из прославленных элит,
Бойцы,
Любого зверя могут разорвать,
Не подходи к ним без опаски.
И вот осмотр начался.
Судья оценивает экстерьер,
Резцы,
У сук соски, у кобелей мошонки.
А просто Пёс стоит в сторонке,
Отторгнутый за ленточный барьер.
И вдруг
Кабан из леса – прямо в круг.
Всех охватил такой испуг,
Что никакой элиты не осталось,
Она, как иногда,
Поджав хвосты, поразбежалась.
Кабан тогда
На бедного судью попёр и снёс
Того бы без напряга,
Кабы не Пёс, дворняга,
Который встал у вепря на пути.
----------
Вопрос: а что у Муромца Ильи,
Когда он с печки сполз,
Висело на плечах? Ответ: сермяга.
А вот попробуй, победи.
* * *
Ленин и инфляция
Две бабушки у Мавзолея.
– Купила помидорку и жалею.
В три раза выросла цена.
Но что поделаешь, давно не ела.
– А я пол-огурца купить хотела,
Так все подумали, что я пьяна.
– А Ленин обещал когда-то,
Что будем жить мы все богато.
Вот пусть и объяснит нам тут,
Чего же цены каждый день растут?
И, может, встанет да поможет.
– Дай боже!
И вот что им послышалось в ответ:
«Лимит на революцию исчерпан,
А на инфляцию пока что нет.
Поэтому помочь вам не смогу ничем я,
И не тревожьте вы меня ещё сто лет».
* * *
Москва
2026
В каждой басне этого сборника присутствует явная примета того, что она о жизни в России: столица или тайга, человек или животное, утверждение или намёк, но всегда точно о нашей жизни.
Алиса, спой за соловья!
И вновь черёмухи цветут,
А соловьи уж не поют
В Москве и в Подмосковье.
----------
Здоровье
Чудесных птичек
Здесь абсолютно ни при чём.
Проблема в том,
Что не для кого петь.
Нет ласточек-сестричек,
Скворцов, дроздов, щеглов, синичек,
Клестов, зарянок, зябликов, чижей,
Весёлых взбалмошных стрижей
И даже хищников пернатых,
Которые враз улететь
Давно, оказывается, спелись.
Воробушки куда-то делись.
Лишь дятлы не меняют рубежей,
Пока полно дубов щербатых,
Домыкивающих свой тяжкий век.
А что же человек?
А он, печальный, в кабинете
Припомнил встречу у ручья
И молится на нейросети:
– Алиса, спой за соловья!
----------
Мораль такая тут друзья:
Мертва без мира Божьего Земля,
Исчезнет всё, и вы, и я.
* * *
Гиппопотам в деревне
Из московского зоопарка сбежал Гиппопотам.
И правильно сделал, не место там старикам.
Зато теперь в деревне за угощение и кров
Он катает на себе кучу пацанов.
А намедни всего-то за несколько бочек пива
Он очистил всю околицу от крапивы.
А всего-то за несколько тонн овощей
Он очистил весь пруд от осоки и хвощей.
А ещё по заявкам и с одобрения
Он разбрасывает, где надо, ценное удобрение.
И, где не надо, бывает, случается,
Но ему, забавному толстяку, всё прощается.
С коровой одной молодой подружился.
Не бык племенной, но всё же сгодился.
Короче, прижился.
И служит тем самым наглядным примером,
Что следует делать пенсионерам.
* * *
Марксизм и мошенники
– У нас капитализм, –
Сказал доцент студентам. –
И два непримиримых класса,
Буржуазия и пролетариат,
В неодинаковых процентах,
Прав марксизм.
– Не прав! –
Воскликнул именной стипендиат. –
Мошенников у нас сейчас такая масса,
Что это уже третий класс,
А по коварству первый.
И душит беззащитных, как удав.
– Наверно, –
Вздохнул, преподаватель. –
Вчера вот целый час
Какой-то дознаватель
У бабушки выманивал секретный код,
Потом специалист из банка,
Потом из соцуслуг благожелатель,
Потом ещё какой-то вымогатель,
Полдома взяли в оборот.
----------
Изнанка
Всё это рыночной свободы
И прочих дьявольских свобод.
Обман и совесть – антиподы.
* * *
Мигрант
В Калуге мужики
Играют в городки,
У леса, на отшибе.
А рядышком на кипе
Трухи осенней
Стоит мигрант с метлой,
Любуясь палочной игрой.
И вдруг из тени,
Ну, ежели на лес смотреть,
Выходит бурый наш медведь.
Наделал дел вприсядку
И сразу на площадку.
Какая там игра,
Какие городки!
Поразбежались мужики,
Оставив биты и фигуру пушки.
До самой дальней до опушки
Гнал косолапого мигрант,
Под зад ему метлою тыча.
----------
Такой у дворников талант
Или обычай:
Гнать хулигана со двора.
* * *
Венчание
Пора признаться, наконец,
Что тот же самый наш Творец
Склоняет нас, пока мы живы,
Душить прекрасные порывы.
----------
Повёл я Музу под венец,
Всё честь по чести, чин по чину,
Но Бог и тут нашёл причину.
– Ты, – говорит, – ещё юнец,
Чтоб сочетаться с нею браком.
Пройдёт ещё лет двести с гаком,
В эпоху ту и приходи.
Но только фрак приобрети,
Ещё цилиндр, трость и блузу,
И бакенбарды отрасти,
А то какой-то ты кургузый.
– И что же, Боже, лишь тогда
Взойдёт она,
Звезда пленительного счастья?
– Да.
– А где напишут про меня?
– Так на обломках ж самовластья.
– Ну это, значит, никогда! –
Воскликнул я
И бросил Музу,
* * *
Приложения
– Привет! –
Сказал за мальчика Сеню
Его смартфон.
– Привет! –
Ответил за девочку Женю
Её смартфон.
– Ну, как живёшь?
– Всё, как в кино.
– Гулять пойдёшь?
– Нет, дел полно.
– Тогда, пока!
– Пока!
И расстались они,
Сеня и Женя,
Живые к смартфонам давно
Приложения.
----------
Таковы наши дни:
То ли явь, то ли сны.
* * *
Космическая записка
– Моя нефть! – Нет, моя!
– Мой газ! – Нет мой!
– Моё море! – Нет, моё!
– Мой материк!..
И вдруг меж спорщиков метеорит
К ногам упал с запиской:
«Берегитесь!
Далёкие враги Земли совсем уж близко,
Год световой один,
Миритесь!
И лучше думайте о том,
Как защитить свой общий дом,
И как вам сообща с врагами биться.
Доброжелатель».
----------
Выходит, прав учёный наш мечтатель,
Циолковский Константин:
Нам Космос шанс даёт объединиться.
* * *
Народ и Люди
Из Космоса корабль прилетел
И на окраину деревни сел.
Выходят из него жильцы иных планет,
А никого в деревне нет,
Один лишь дед
Копается в землице.
И спрашивают неземные лица:
– А где ж народ честной, как говорится?
– Весь в городах, –
Услышали они в ответ. –
Болеет, травится, бузит, стреляет,
Но воротиться
К прежней жизни не желает,
Не нравится ему жить дружно по уму.
– А почему?
– Людей почти что не осталось.
А без людей народ давно увяз в грехах
И никакой уж не честной.
Так что летите вы, голубчики, домой.
И поскорей,
Пока вам на Земле тут не досталось.
----------
Не гений я и не злодей.
Но что тут скажешь, коли так:
Народу больше, чем людей,
И, кто умнее, тот дурак.
* * *
Аким и Иконка
Мужик один Аким
Вообразил себя святым.
А чем ещё другим то объяснить,
Что не желает он работать?
Все трудятся, ему же неохота.
«Сейчас вот для порядку
Елея подолью в лампадку,
Фитиль поправлю, помолюсь,
На образ в рамке посмотрю
И Боженьку уговорю
Авторитетно подтвердить,
Что я не абы там какой,
А новоявленный святой».
И молвила вдруг из угла Иконка:
«Ну ты, Аким, ведь не мальчонка
И должен знать, что леность – это грех,
Что, кто не трудится, тот отошёл от веры,
Что бедность от безделья вызывает смех
И сумасбродные химеры.
И больше на меня смотреть
Не сметь!
Таким досужим взглядам я не рада,
Без лоботрясов обойдусь».
----------
Не с мерцающей лампадой,
Как по Млечному Пути,
А земным путём нам надо
К вечным истинам идти.
* * *
Глухарь-баснописец
Глухарь явился к Журавлю,
Тот был издателем, и говорит:
– Я басни Филина люблю
И знаю.
Но кто-то ж и сейчас творит.
Я тоже вот давно их сочиняю
И про лисиц, и про ворон.
– Зачем?
Ведь всё равно, как он,
Писать ты никогда не сможешь.
– И что ж?
– Ну как ты, глупый, не поймёшь.
Он эталон,
Известный всем.
Тебя с ним рядом не положишь.
Поэтому, глухой,
Лети домой.
Один великий баснописец есть
И хватит!
----------
Кстати,
Вчера у нас в столице здесь
Кого-то памятной доской прибило.
Правда, было.
* * *
Москва и Питер
В хорошей басне всё случается,
В ней даже города встречаются.
----------
Сижу я на вокзале в Бологом,
Что меж столицами посередине,
И вдруг в зал ожидания Москва заходит
С пирогом.
За нею следом Питер входит
С пышкой.
Садятся рядом, как простолюдины,
И начинают есть.
– Не лишку? –
Спрашивает Питер у Москвы. –
Вы ж скоро жиром заплывёте.
– А я смотрю, и вы
Не впроголодь живёте! –
Заносчиво ответила Москва.
– Но вас-то, барышня, я здесь
Вообще признал едва-едва.
Где ж ваш нарядный сарафан из шёлка,
Кокошник, бусы, кружева?
– Тогда и вы уж, сударь, объясните толком,
Прошло всего-то двести лет,
А вы без сабли на боку, без эполет,
И вместо ментика какой-то свитер?
Потом Москва уехала в Москву,
А Питер в Питер.
----------
Мораль тут предлагаю наугад:
Нельзя отметины былого
Перенести на новую канву.
Тем более, что много лет назад
И города-то не было такого –
Бологого.
* * *
Волчья смекалка
Не тыкай лишний раз в шпаргалку,
Включай природную смекалку!
----------
Зря он без взрослых в лес ходил,
Он в волчью яму угодил.
– Ты цел?
– Ага, язык лишь прикусил, глядите.
– И я вот также загремел.
– Так вы меня сейчас съедите?
Зачем, какой в том толк!
Я ж не крыловский страшный волк,
И ты не басенный ягнёнок,
А кучерявый пацанёнок.
Вокруг и так полно зверей.
Ты лучше думай поскорей,
Как нам отсюда выбираться?
А то я тут уже простыл.
– Я не могу.
– А почему?
– А я смартфон свой позабыл.
– И что?
– А то!
Попробуй без него узнай,
Как надо вылезать из волчьей ямы.
– Тогда давай,
Я заберусь тебе на холку,
Ты встанешь в полный рост,
Потом я зацеплюсь за ёлку,
А ты за хвост…
----------
Законы бытия упрямы:
Попал в беду, так не плошай,
Своим умом соображай.
* * *
Хау ду ю ду
В семье московских старичков беда:
Жена чужой язык на курсах изучает
И русский позабыла навсегда.
Дед за предательство её ругает,
А бабка ничего не понимает
И только «хау ду ю ду» твердит в ответ
Иль «ай донт си» красиво изрекает.
----------
Мораль в сей басенке такая:
Чужих словечек полон свет,
Но без своих и Родины как будто нет.
* * *
Хоррор
Устала бабушка с внучком Егором,
Всё пристаёт к ней, что да как.
Пристал с вопросом тут, чудак,
Что означает слово хОррор?
А бабушка хитрющая была,
Пропела колыбельную и завела
Внучонка в сонную пещеру.
Кого ж там только не узрел Егор:
Шипящих тварей целый хор,
Кикимору, Бабу-Ягу, Химеру,
Дракона, чёрта с бородой,
Все чудища явились чередой
Пред спящим взором.
А через год Егору в первый класс.
Пришёл из школы он и выдал враз:
– Теперь я знаю, что такое хОррор!
----------
Бояться наяву важнее,
У жизни жанры пострашнее.
* * *
Волк и цирковые собачки
Пышногривый Пекинес
И кудрявая Болонка
С весёлым лаем забежали в лес.
И видят, на лужайке, чуть в сторонке,
Худой, облезлый, старый Волк лежит.
– Вы кто такие? –
Говорит.
– Мы из Москвы,
Собачки цирковые.
А вы?
– А я издалека пришёл к столице,
Чтобы полегче прокормиться.
Но дичи никакой тут нет,
Одни заборы и дороги.
– А вы идите к нам, у нас порядок строгий:
Попрыгал, поскакал – обед,
Покувыркался – ужин.
– Такой порядок, мне не нужен!
Я лучше сдохну прямо здесь,
Чем буду бегать по арене.
----------
Ну не мораль, так просто мнение:
Не вытравить из волка честь,
Как из того, кто за прокорм покорно служит
На задних лапах вскок, поджав передние.
* * *
Непобедимый
Тьма хищников в миру безбожном,
И жадность их границ не знает.
----------
Окружили,
Обложили
Медведя бурого и ждут,
Когда он околеет тут,
В краю таёжном,
Замрёт
Помрёт
И прекратит рычать.
А он лишь выбирал, с кого начать.
Пришиб, как мух, одним ударом
Койота, пуму, ягуара.
А тех, кто с Сены, Одера и Темзы,
Он продырявил, словно пемзу,
Когтями крепкими, как сталь.
Затем улёгся возле ели
И говорит хохлатой свиристели:
– Не верю я,
Что можно победить меня!
----------
Мораль:
Всесилен тот, кто поражение своё
Не допускает.
* * *
Бабочка на навозе
Сказала Бабочка родителям своим:
– Чего в селе-то мы сидим?
В столицу надо улетать.
Там гладиолусы, тюльпаны.
Газоны, клумбы и фонтаны.
А здесь всё заросло плющом.
Репейник, правда, есть ещё.
– Ну почему же, – возразил отец. –
Есть одуванчик и чабрец
Есть василёк и зверобой.
– Есть даже хвощик полевой, –
Добавила с любовью мать.
Но дочка уж сама могла летать.
Была она в столице или нет,
Никто доподлинно не знает.
«У скотного двора едва порхает, –
Поведал как-то шмель, сосед. –
Не может до села добраться.
Сидит красавица, боясь мороза,
На куче свежего навоза».
----------
Мораль я изложу тут вкратце:
Не надо бы туда нам лезть,
Где не по нашим силам честь.
* * *
Люди и мамонты
Пять тысяч лет назад,
Не предъявив верительные грамоты,
Явились на Таймыр вдруг мамонты.
А кто ж таким соседям будет рад,
Которые за день травы съедают тонны.
А люди были и тогда бесцеремонны,
Задиристы, жестоки и горды.
Но коль пришла одна беда на все роды,
Сплотились, подружились, встали
В единый строй и недругов загнали
В могилу вечной мерзлоты.
----------
Обман, измена, жадность, грех,
Как пропасти, разъединяют всех.
Сближают страх, невзгоды, беды
И долгожданные победы.
* * *
Чужая власть
Жила себе давным-давно
На левом берегу истока волчья стая.
Но вдруг, ничуть на это невзирая,
На родину волков могучий тигр явился
С другого берега одним прыжком.
И заявил: «Теперь я буду вашим вожаком!»
Такой вот факт в тайге случился.
Попрал нещадно тигр волчью честь,
Зато стал сладко спать и есть.
Завалят волки кабана и закрывают пасти –
Всё с потрохами достаётся новой власти.
Завалят лося всей гурьбой –
Рога и хвост лишь делят меж собой,
В бока друг друга зло пихая.
----------
Добавить даже толком что не зная,
Готов, однако, я сказать одно:
У Родины должна быть власть родная.
* * *
Забор
На Родину вернуться можно, но
А примет ли?
----------
Неслыханное дело –
В тайгу, где живности полно,
Гиены забрели.
Им, видите ли, падаль надоела.
– Ой, – завизжали громко крысы тут. –
А вдруг они и нас сожрут.
Не лучше ли в места другие убежать на время,
Пока Медведь не изведёт чужое племя.
– Мы с вами, – прошипели змеи. – А потом
Обратно вместе приползём.
Но не подумали они, подружки, вот о чём,
До этого в родимом доме сытно жравши:
Когда Медведь врагов извёл,
Он вкруг тайги забор возвёл
От всех сбежавших.
* * *
Вопрос баснописца
Я это так, для диалога.
----------
На свете всех и всяких много,
И каждый дом свой бережёт.
Но тут намедни как-то вот
Собрание в лесу случилось.
Зарянка, было, отлучилась
И вдруг ещё одно яйцо в гнезде,
Лежит по центру в тесноте,
Но больше вроде и светлее.
На днях и с трясогузкой то ж,
И с пеночкой, и с соловьихой.
Поднялся гомон, гам, галдёж.
– Подумаешь, какое лихо –
Не те параметры и цвет,
Чужих яиц в природе нет,
Несёмся мы для общей цели!
----------
Вопрос:
И кто ж такое произнёс
С высокой ели?
* * *
Поэт и Аполлон
Сошёл однажды Аполлон на Землю
С инспекцией насчёт искусств.
Присел на лавочку, а сзади куст
Дурмана и росточек хмеля.
Обмяк и задремал немного бог,
Сказался аромат пьянящий.
И вдруг поэт, как будто настоящий,
Пристроился, подобно кораблю,
И тоже малость во хмелю.
А дальше краткий диалог.
Поэт:
«Я вас и творчество люблю.
Но не могу никак понять,
Свободный я поэт иль узник,
И что мне на Парнас с собою взять,
Кляп здоровенный иль подгузник?»
Аполлон:
«Купи себе тетрадь,
Засунь её в карман толстовки
И отправляйся в лес статьи писать
Про лесозаготовки».
Поэт:
«При чём здесь это!
Я ж не прозаик, а поэт».
Аполлон:
«Писать стихи не значит быть поэтом.
Невольник ты, коль воли нет
Дарить богам душевный свет,
Не думая про страхи и конфузы.
Уж лучше расскажи, как валят лес.
А на Парнас не лезь,
Там я и Музы».
* * *
Старушки
Раз в дороге,
В электричке,
Перепутав все таблички,
Две старушки,
Как подушки,
Сели друг напротив дружки.
– Ты куды?
– В Москву, а ты?
– Я ж в Калугу из Москвы.
– Вот так здорово!
– Уж, да!
В разны стороны нужда
Нас с тобою завела,
А вагон один дала.
– Ну, голубушка, дела.
Я таких больших чудес
Сроду не видала.
– Значит, шибко ты отстала.
Это ж, матушка, прогресс:
Вместе рядышком сидим,
В разны стороны летим.
И молчи ты, горя мало,
Довезут, куды пристало.
* * *
Акустический садист
В одном лесу и днём, и ночью
Стал Волк вдруг страшно выть, когда захочет.
Притом, как начинает выть,
Так напрочь заглушает соловья
И оглушает даже глухаря.
– Уж лучше б квакал, как лягушка, –
Сказала Цапле прилетевшая из глухомани Выпь. –
Я что-то не пойму, подружка.
Волкам положено выть только на луну,
А этот и на солнце воет.
Собраться должен весь лесной народ
И объявить ему войну.
Пусть знает, что для нас он не артист,
Не птица певчая, а сумасброд
И акустический садист.
Никто не вправе нарушать закон природный.
– А я так думаю, протестовать не стоит.
– Почему?
– Не на того обрушим мы свой общий гнев.
Закон нарушил Лев,
Присвоив Волку звание «Народный».
Хоть нет у Волка никаких заслуг,
Ни голоса, ни слуха.
Но Волк давно – придворный друг
И пьёт со Львом из одного стакана.
А Лев – наш царь, и у него охрана.
Вот и решило всё царёво брюхо:
За звание Волк Льву ягнёнка приволок,
А за какой-нибудь там орденок
Пообещал ещё аж целого барана.
* * *
Гвоздь и Магнит
Крик о свободе – только крик.
----------
Как и другие железячки,
Как даже Кнопочки-гордячки,
К Магниту сильному Гвоздочек – прыг,
Прижался плотно и сидит.
Одна забота лишь – следи,
Чтоб ржа тебя не одолела.
Но жизнь такая надоела
Гвоздочку нашему. И вот
Как закричит он, заорёт:
– Довольно нам друг к другу жаться,
Пришла пора и разбежаться,
Хочу познать свободы рай.
Так что, Магнитище, давай,
Меня скорее отпускай!
Обиделся на то Магнит
И недовольно говорит:
– Вот это брат, вот это друг!
Забыл, голубчик, с чьих ты рук
Всё время досыта кормился.
Чьи токи пил, к чему стремился?
Гвоздочек пуще в крик пустился:
– Свободу мне, права и волю!..
Не стал Магнит с ним спорить боле.
Взял, да отторгнул бунтаря.
И зря.
Гвоздочек не освободился:
Как ни цеплялся, ни крепился,
Он тут же прыг – и прилепился
К другому сильному Магниту,
Составив снова только свиту.
* * *
Язык и Лопата
Где трудиться не хотят
И не знают толк в работе,
Там Лопата не в почёте,
А Язык почти что свят.
----------
В одном заштатном городишке
Почти разрушились домишки,
А грязь такая, что лишь вброд
По улицам ходил народ.
И вот
Собрался, наконец, всеобщий сход
По поводу того, что делать надо.
– Давайте же засучим рукава,
Я поработать буду только рада, –
Произнесла совковая Лопата.
Но развязавшийся Язык
Враз перебил её и в крик:
– Послушайте меня, друзья!
Необходимо!.. Следует!.. Вперёд!..
Свобода!.. Рынок!.. Инвестиции!..
Недавно побывал там я,
В провинции:
Лопату не видать, Язык орёт.
А что народ?
Всё слушает его который год.
И всё – слова, слова, слова…
* * *
Сон
Приснился как-то Ваньке сон,
Что будто ночью на балкон
К нему вскарабкалась старуха.
Иван, конечно, оробел
И даже свет зажечь хотел,
Но не успел –
Старуха рядом уж стояла.
Стянув с Ивана одеяло,
Она шепнула прямо в ухо:
– Должна я страшный суд свершить –
Тебя в постели задушить.
– За что? – пролепетал Ванюша.
– За то, что опоганил душу
И до сих пор не окрестился.
Такой вот сон Ваньку приснился.
Вскочил он утром и пустился,
Как обезумевший в церквушку.
А ночью вновь пришла старушка:
– Теперь обязанность твоя –
Молиться, глядя на меня,
Всю ночь без устали и лени.
Вставай и падай на колени.
А то возьму и задушу…
----------
Давать советы не спешу,
Не смею.
Но есть один – почти клише:
Не вешай крест себе на шею,
Коль пусто где-то там в душе.
* * *
Без разрешения
Два деда, Пётр и Илья,
По очереди вышли от врача,
И у обоих ишемия.
Один смеясь, другой ворча,
Но оба по рядочку
Влюбились в медсестру
По имени Мария.
Дед Пётр проснулся поутру,
Поцеловал Марию в щёчку,
В ответ «Ещё хочу…»
А дед Илья пошёл к врачу.
– Скажите, доктор, разве можно
При ишемии заниматься сексом?
– Нельзя! –
Поведал врач открытым текстом.
– А осторожно?
– Никак!
– А Пётр занимается.
– Так он же страхами не мается.
----------
И я того же мнения:
Жизнь коротка,
Хоть что тут говори,
Поэтому живи, люби, твори
Без разрешения!
* * *
Ветеринар
К ветеринару,
На пару
С козочкой своей,
Пришла старушка вековая.
И говорит: «Какая,
Скажи, беда случилась с ней?
Всю жизнь доилася скотина,
Как вдруг уже семь дней
Без молока я.
Уж ты найди, касатик,
В чём причина».
Надев застиранный халатик,
Животный врач давай смотреть.
То есть давай её вертеть,
Козу больную пред собой.
Раз повернул,
За ним другой,
Потом прогнул её дугой.
Рога замерил,
Пульс проверил,
Хвост к позвоночнику задрал.
Коза от боли даже села.
И тут старушка не стерпела:
«Ну что, касатик мой, нашёл?».
В ответ уверенно и смело,
Взяв авторучку, врач сказал:
«Осмотр, бабуля, показал,
Что у тебя теперь козёл».
----------
А я хочу сказать за дело:
Кто сам в работе бестолков,
Тот всюду ищет дураков.
* * *
Медвежья нота
Узнал Медведь, что за границей
Все признают его убийцей.
И стал он думать и гадать,
Как имидж свой там поменять.
– А ты предстань пред их элитой
Большим лирическим пиитом, –
Сказала мудрая Сова. –
Найди любезные слова,
Сложи из них сонет иль оду
И предъяви свой опус, будто ноту.
Но слов подобных он найти не смог,
Наш добрый Мишенька. В итоге
Он выслал всем такой стишок,
Повергший заграницу в шок:
«Брехня,
Что я убийца, господа.
Я увалень и спать люблю,
Но не всегда.
Когда я не в берлоге,
Пусть всяк уносит ноги,
Кто вдруг полезет на меня,
Враз завалю!»
* * *
Две валюты
Сцепились как-то в схватке лютой
Известные всем в мире две валюты.
– Я припечатаю тебя одним шлепком.
– Горазда шлёпать ты лишь языком.
Бой начался… Удар, ещё удар…
Всего минута.
И вот уже одна валюта,
Как пьяная или больная,
Лежит в бредовой темноте.
– Да ты ж бессильная совсем, кошмар! –
Сказала, уходя, другая. –
– Печатают тебя не те.
* * *
Не мухи если бы
Один Сизарь
Вдруг вспомнил – встарь
Все голуби в деревне жили
И все здоровы, сыты были.
С отливом грудь,
Во взгляде радость,
В размахе крыльев сила, стать.
А нынче взять –
Не жизнь, а гадость,
Унылый путь
В трубу котельной.
А, может, лучше жить отдельно,
Вдали от города, в глуши.
Воркуй там нежно от души,
Ешь спелую в полях пшеницу,
Пей чистую в пруду водицу…
И городская сроду птица
Умчалась в райский уголок.
Кругом поля, сады, лесок.
И с чистым, теплым чердаком
Красивый, крепкий, сельский дом,
Не небоскрёб, не развалюха.
Вот на него-то Голубок
И сел наш. Тут же села Муха.
Обыкновенная, из местных,
Шмелю мохнатому под стать.
И горожанина кусать
Как напустилась, прямо в темя.
– Эх, первобытное вы племя, –
Обиделся незваный гость.
– Дичь деревенская.
Ни дать, ни взять.
Провинция!
Культурного, видать,
Здесь нету никого.
---------
В столице я
Недавно повстречал его.
Летит, как чуморной,
На горсть
Какой-то дряни возле урны.
Больной,
Худой,
Почти слепой.
Зато... культурный.
* * *
Водка и Горилка
Нашёл Бомж две бутылки –
От Водки и Горилки.
И положил их на ночь рядом.
Одна сверлит другую взглядом
И произносит: «Я вкуснее».
В ответ другая: «Я пьянее».
Одна: «А я моложе».
Другая: «Я дороже».
Одна: «Мне каждый рад,
А ты фальсификат».
Другая: «Я всех чище,
А ты питьё для нищих».
И так они в ночной тиши –
А я… а ты… а я… а ты…
Тут Бомж им выдал от души:
«Кончай базар, давайте спать!
И зараз будем спочивать.
Вы обе дюже хороши,
Когда полны, а не пусты».
* * *
Иван и Таракан
В просторном, светлом, новом доме,
Который выстроил Иван,
Вдруг появился мухи кроме
Большой усатый Таракан.
Иван, избрав почти что ласку
В борьбе с каким-то там жуком,
Навёл под Таракана краску
И перекрасил весь свой дом.
Не видно стало Таракана.
Иван смеётся, так-то, мол.
И с кружкой пива в три стакана
Садиться весело за стол.
Но, что такое, что за номер!
Не ожидал того Иван –
На кружке с краю мухи кроме
Сидит спокойно Таракан.
Опять за кисть Иван берётся
И красит даже муху ту.
Опять за стол, опять смеётся.
А Таракан уже во рту…
----------
Моралью тут
Не удивить:
Не красить надо, а давить.
* * *
Поэт и придурок
Художника обидеть может каждый.
Но не поэта –
Стихи его страшнее лома,
Нет против них приёма!
----------
Однажды,
Летом,
У окна
Меж лестничных площадок
Многоквартирного жилого дома
Один мужик сказал
Другому:
– Курилка тут запрещена,
Не надо нарушать порядок.
Иди на улицу, сосед.
А тот в ответ:
– Иди ты на…
Но не пошёл туда поэт,
А кисть да краску взял
И на двери курильщика намалевал:
«Он бросил в подъезде окурок
И сплюнул во след по-блатному.
Поскольку с рожденья придурок,
Схвативший не ту хромосому».
* * *
Казнь
Вот что приснилось ночью мне.
В какой-то сказочной стране,
Чиновничье нарушив братство,
За казнокрадство
Очень быстро
Решили порешить министра.
Но вот оказия –
В день казни
Под виселицей новой
Скамейки не нашлось готовой.
Казнь отложили. Но потом,
Совсем уж наподобие издёвки,
Не оказалось главного – верёвки.
А в третий раз не оказалось мыла.
Пришлось работать топором,
Венчая приговор суровый.
А утром вспомнил я о том,
Что с мылом здесь,
У нас,
Когда-то тоже плохо было.
Зато как хорошо сейчас –
Всё есть,
И воры живы и здоровы!
* * *
Медведь под прицелом
Полкабана Медведь сожрал,
А, что осталось, в схрон прибрал
Подгниться.
– Убийца! –
Заявил кружащий над тайгой Орёл
И кару на него навёл
В виде помёта санкционного.
Но не учёл Орёл, что оного
Ничем вообще не прошибёшь.
Ну шлёпнуло чего-то гадкое на хвост,
На спину,
А что, не разберёшь.
Увидел ель или осину,
Предстал во весь свой исполинский рост,
Поёрзал, почесался
И дальше по своим делам подался.
А попадись ему в малиннике Орёл
Иль рядом с схроном туш несвежих,
То утонул бы в санкциях медвежьих.
----------
И кто это Орлу наплёл,
Какая птица,
Что Мишку можно обязать поститься?
* * *
Старики и патриоты
В порядке якобы демократизма
Собрал Медведь Лесной Совет
По состоянию патриотизма.
Приглашена была чиновничья элита,
То есть одна Медвежья свита.
«Проблем с патриотизмом нет.
Такой любви к родному лесу, как у нас,
Сейчас не сыщешь в целом свете.
И лес и вас, хозяина, защитника, отца,
Народ наш чтит, как никогда.
И славить подготовлен без конца»
С трусливой лестью на Совете
Заверили Медведя господа.
– А я осмелюсь вставить без прикрас, –
Вдруг как оплошность в общем хоре
Раздался клич Совы,
Лесных финансов всех главы. –
Непатриотов надо изводить,
Не спорю.
В том преуспели мы, не буду повторять.
Но есть ещё постыдные примеры:
Проблему создают пенсионеры,
Которые всё продолжают жить и жить.
А лишних денег нет в бюджете,
Чтоб пенсии подолгу им платить.
При этом они вредные такие,
Нужду и голод не хотят терпеть.
Со ссылкой на леса другие
Грозятся, если пенсии им не поднять,
Все просеки и трассы перекрыть.
Не знаю даже, что и предложить.
– Я знаю, – недовольно проревел Медведь.
И тут же подписал Указ в пять слов:
«Пенсионеров-стариков
Из патриотов исключить!»
----------
Хотя вопрос совсем не в том, кто патриот:
Для власти, что не представляет весь народ,
И прочего безнравственного руководства
Все старики всегда – отходы производства.
* * *
Костёр
Сказал приятелю Иван:
– Нет, я не изверг, не болван.
Плевать мне на привычки, моду.
Не стану я губить природу,
Как это было до сих пор.
Так он и сделал. Взял топор,
На всякий случай, водку, спички,
И на последней электричке
Уехал в лес. Чтоб там, на месте,
С несрубленною ёлкой вместе
Культурно встретить Новый год.
И вот
Пред ним красавица живая,
Ветвистая, пушистая, прямая,
Стоит, в сугробе утопая.
На ней игрушки представляя,
Иван всю водку выпил сходу.
За Новый год, за мать-природу,
За дружбу с нею, так сказать.
Но всё равно стал замерзать.
Зима – не лето…
До рассвета
Горел из ёлочки костёр.
----------
Мораль сей басни вне сюжета:
Мороз в лесу – не приговор,
Когда есть спички и топор,
И эта, как её, ну эта…
* * *
Гиена и Елена
Гиена встретила Елену,
Которая в ночную смену
Клиентов поджидала у Кремля.
– И носит же таких Земля,
Шалав бесстыжих и срамных! –
Не совладав с собой,
В сердцах произнесла Гиена.
– Пасть, старая, закрой.
А то как пну под дых! –
В ответ оскалилась Елена.
Гиена тоже, как гиена,
Клыками гневно повела
И недовольная ушла.
Сказав, однако, перед тем:
– Твой труп охотно бы я съела.
А так, гуляй и дальше смело.
Живую падаль я не ем.
* * *
Перья
Всё. Надоело. Не могу.
Довольно. Хватит. Убегу!..
И убежал он
За кордон.
Без дела там он
Пошатался.
Как что-то где-то поболтался.
Куда-то чем-то окунулся.
И вновь на родину вернулся.
По старым улицам идёт,
Но ничего не узнаёт.
Запутался, устал, согнулся,
Раз сто без толку обернулся,
Примерно столько же запнулся,
Не отдохнул, не пообедал.
А тут ещё Ворона эта.
Следит, как будто он не свой.
И каркает над головой
С охотой явной заклевать,
А не обнять, поцеловать
Прибывшего из далека
Полуживого земляка.
Хотел Ворону он прогнать,
Да, вот беда, забыл, как звать
По-русски эту птицу злую.
Тогда он ей,
Являя злость свою,
Кричит с чужим акцентом: «Эй!
Перья, кыш отсюда!»
А та в ответ: «Привет, Иуда!
Отбросы я всегда клюю,
А не целую».
* * *
Паук и Муха
Спросила Муха
На лету у Паука:
– Зачем в дни эти
Всё новые плетёшь ты сети?
Уж стынь давно, зима близка.
– Не слышу я тебя, старуха, –
Тугим на ухо
Притворясь,
Пробормотал Паук. –
Не мельтеши и не жужжи.
Сядь рядом и скажи,
Что именно тебя тревожит?
Я мухам друг
И помогу, быть может.
– Ась? –
Взаправду будучи слегка глухой,
Переспросила Муха.
И села
Рядышком на сук,
Где в паутине было всё вокруг.
Вмиг на неё напал Паук.
Взлететь она успела,
Да от испуга в сторону не ту.
Уткнулась прямо в сети,
Вскрикнув «Ой!».
– Вот для чего я их плету, –
Признался, наконец, Паук,
Связав добыче крылья, лапки.
----------
Бабки,
Доверчивые, милые старушки,
Держите ушки на макушке:
Злодеи не перевелись на свете.
* * *
Мышеловка
В квартире на Тверской,
В столице,
Вдруг мышка завелась.
Поймать её живой
Не получилось – удирала ловко.
Одна, но всё-таки нашлась
У старого соседа мышеловка.
Наткнули ломтик сыра на крючок
И подложили к норке в половице.
Неделю ждут – молчок.
Сыр заменили на кусочек сала.
И с ним зря мышеловка простояла.
Не соблазнилась жертва и сосиской.
Однако Бог помог –
Кремль оказался близко.
Сходил туда сосед
В обед
И выпросил чуток
Колбаски, что осталась
От трапезы вельмож.
И что ж?
Лишь насадили ту колбаску на крючок,
Как мышка сразу и попалась!
----------
Мораль:
Хвостатую, конечно, жаль.
Но в жизни так вот и бывает –
Власть серых мышек убивает.
* * *
Вожак
Расправив чёрное крыло,
Летал он смело за село.
Кричал довольно громко.
Слова во рту не комкал.
От стаи он не отставал.
Поля вокруг неплохо знал.
И молод был при всём при том.
Вот потому-то вожаком
И выбрали его когда-то.
Но как ни сунутся с той даты
К нему в казённый кабинет,
Так Галка-секретарь в ответ:
– Прошу, товарищи, потише.
Его с утра сегодня нет.
То есть он есть, но он всё пишет
И приказал не отвлекать.
На юг когда же улетать
Пришла пора, к нему опять
Вся стая с криком заявилась.
Но Галка снова заступилась:
– Его с утра сегодня нет.
– Да как же это? Столько лет
Срывались дружною мы стаей.
– Сейчас, минуточку, узнаю.
И Галка тихо в кабинет
Вошла и вышла задом вспять.
– Он приказал вам передать:
«Пусть улетают без меня».
----------
Брехня,
Что можно, в небо не маня
Своим натруженным крылом,
Быть вожаком.
* * *
Колючий политик
Ежа на верх избрали.
«Я не могуч.
Но, я колюч!
И, чтоб вы точно знали,
Я власть имущих не люблю,
Любого уколю,
Кто вдруг посмеет вас обидеть!»
Так избирателям-зверью
Внушал полгода ёжик.
И что же?
По телевизору его увидеть
Можно иногда,
А вот в натуре никогда.
Кто ж избирателей к нему допустит,
А ну как белка шишку в лоб запустит.
И он их видеть не хотел,
Своих хватает дел.
Чтоб впредь его никто не съел,
Лисицу надо выслать за болото.
Туда же вслед за ней послать енота,
Орла, сову и барсука.
А что касается хорька,
Так тот вообще на мех лишь годен.
Потом на спячку надо жир скопить,
Лужайку задарма купить,
Пока в чинах и на свободе.
----------
Политики двуличны по природе,
Такая уж печать на их судьбе:
Чем меньше можно думать о народе,
Тем больше можно думать о себе.
* * *
Признание
Едва
Смогли узнать друг друга два
Товарища – так сильно сдали.
– Пойдёшь?
– Пойдём.
Поковыляли.
Пришли, расположились, взяли.
И потекла живая речь.
– Однажды выложил я печь,
Такую печь, что до сих пор
Меня там помнят.
Да, Егор.
Работал я и печником.
– А что потом?
– Потом я был массовиком
Потехи ради.
– Вот не подумал бы, Аркадий.
– Потом с тоски преподавал,
Афиши в клубе рисовал,
Тайгу валил,
Дома рубил,
В кино работал,
Крыши крыл,
Китов ловил,
Баранов брил,
Огонь тушил,
Костюмы шил,
Играл в оркестре на трубе,
Таскал диваны на себе,
Был массажистом в финской бане,
Брал чаевые в ресторане,
Фотографировал,
Доил,
Полы паркетные стелил,
Потом работал в профсоюзе,
Потом выделывал на пузе
В каком-то цирке номера,
Давал и уголь на-гора.
Потом писать пришла пора.
– Да, необъятно как-то очень.
Но больше всё ты был рабочим.
А вот начальником ты был?
– Был я этим, правда, был.
В одном
Совете областном.
– А был ли ты парашютистом?
– Был.
– А журналистом?
– Был.
– А?..
– Был.
– Так кем же не был ты?
– Специалистом.
* * *
Помощник
Хоть верьте, хоть не верьте,
Любил он молоко до смерти
И всё смотрел, здорова ль
Хозяйская корова.
Бала корова, хоть куда,
Да вот беда –
Слегла.
Но не Бурёна,
А Матрёна.
Лежит Матрёна – нету силы,
А рядом кот лежит Василий.
И говорит она коту:
– Поди-ка сена дай скоту,
Налей воды Бурёне в кадку,
Потом возьми метлу, лопатку,
Почисти всё и подмети,
А утречком доить иди.
Встал Васька, головой кивнул,
Тихонько вышел и уснул
В укромном месте под крыльцом,
Кольцом
Прогнувши спину.
Проснулся поздно, вечерком,
И сразу – прыг за молоком.
Сарай открыл, а тот пустой...
----------
Смысл в басне сей весьма простой:
Забудешь покормить скотину,
Уйдёт к соседу на постой.
* * *
Месть
Всё в этом мире очень просто,
Всяк хочет жить, существовать.
Но, как начнёт Мужик копать
Свой огород лопатой острой,
Так червяков загубит целый слой.
На Мужика за то Червь злой.
До самой крышки гробовой
Готовит он ему расплату.
И, только выронит лопату
Мужик бессильною рукой,
Червь медленно ползёт на бой.
----------
Любой из нас герой
Точить того, кто неживой.
* * *
Яма
Когда политики упрямо
Копают лихо заодно,
Не зная, где оно там – дно,
То остаётся только яма.
----------
Играл в песочнице мальчонка,
Ручонкой ямочку копал.
Вдруг слева кто-то крикнул звонко:
– Ну что, малыш, поди, устал?
А ну-ка, сядь-ка,
Я копну.
И здоровенный с виду дядька
Берёт лопату, раз лишь ткнул –
Полметра вглубь как не бывало.
Потом ещё копнул, и стала
Ему уж яма по плечо.
Вдруг справа кто-то горячо:
Привет, малыш!
Сидишь?
Сиди.
Я помогу тебе, гляди.
И вот другой уж дядька в яме.
Копают вместе, кто быстрей.
Притом стараются позлей.
Азартно шевелят ноздрями,
Пыхтят, толкаются, потеют.
Передохнуть никак не смеют,
Перекурить,
Обговорить,
Зачем вообще-то надо рыть?
Мальчонка наш тут от дыры,
В какую превратилась яма,
Отполз назад и сразу в дом.
Пришёл, спросил тревожно: – Мама,
А дядьки вылезут потом?
----------
И я не ведаю о том.
* * *
Иван и Степан
Иван и друг его Степан
Работали на Каме.
Сказали им: «Дадите план,
Двойной оклад за нами».
Ещё сказали: «Если что,
Немедленно звоните.
До берега тут метров сто,
Извольте, доплывите».
Всё вроде было хорошо,
Всё было вроде ладно.
Но вдруг Иван на дно пошёл,
Воочию, наглядно.
И тонет, тонет наш Иван,
Хоть Кама и не Терек.
А что же делает Степан?
Плывёт… звонить на берег.
* * *
Ну и ну!
Опять зарплату получил,
Зашёл, купил, запил…
И был такою жизнью недоволен.
«Не алкоголик я, не болен.
Работник я вполне хороший.
Меня подводят только гроши.
Вот захочу и сразу брошу».
Так думал землероец Крот.
И точно – вот
Он на приёме у главбуха.
Сопит и чешется за ухом,
Всё объясняет, что к чему.
– Урежьте срочно мне зарплату.
Одному,
Брать лишнее не по уму.
На водку только.
– И сколько
Ты хочешь в месяц получать,
Сто тысяч, как по штату,
Или, допустим, двадцать пять?
– И с этого запью опять.
Давайте тыщу.
– Ну и ну!
Совсем ты обнаглел, дружище.
Не мог придумать, что похуже.
Я говорю тебе, как есть:
Чтоб на такие деньги сесть,
Диплом какой-нибудь, да нужен.
* * *
Туз и Козявка
Не просто вор, а VIP-ворюга
Столкнулся в арке с давним другом.
Учились вместе в пятом «А»,
И были рядом их дома.
Ворюга – Туз, а друг – Козявка:
Пиджак, застёгнутый булавкой.
До пяток стёрты каблуки,
Обмяк и не подал руки.
– Здорово, Гоша, как живёшь,
Похоже, очень устаёшь,
Затылок лысый, поседел,
Давно очки на нос надел?
– Я инженер, – промямлил друг
И будто встрепенулся вдруг. –
А ты, Антоша, как живёшь,
Всё также сильно поддаёшь,
И всё, что видишь, то крадёшь?
– Я тоже, было, посидел,
Но волос мой, как видишь, цел.
А что до пьянки, в прошлом это,
Я ж наверху, у госбюджета.
В порядке все мои дела.
– А от меня жена ушла, –
Поведал друг, вертя булавкой. –
Сказала, мало тащишь в дом…
----------
Моральный разворот здесь в том,
Что Туз не может быть Козявкой,
Козявка ж может быть Тузом.
* * *
Диалог
Идёт Христос к Москве.
Навстречу Вася, псих
Юродивый.
– Скажи-ка мне,
А чьи хоромы тут,
Царей иль фараонов?
– Да не хоромы это, а пародии
На благородие.
– И всё же, кто владельцы сих?
– Властители без тронов,
Артисты,
Футболисты.
– А те, другие, где живут,
Кто кормит их и защищает?
– А бог их знает!
* * *
Субординация
Начальник встретил подчинённого,
До неприличия начинённого
Общественным добром.
– Нутром,
Голубчик, чую, тащишь.
Ну что ты на меня глаза таращишь!
Неправду что ли говорю?
– Да нет, всё так.
– И потурю
Тебя со службы. Ишь, бедняк.
Ни совести, ни чести.
А коль уж влип на месте,
Потащим дальше вместе.
* * *
Система
Когда и сам без славы ложной
Живёшь и мыслишь, как святой,
Тогда ругать, конечно, можно.
----------
Густой
Пуская важно дым,
Уж два часа после обеда
Ведут беседу
Волк с Косым.
– Да, – рявкнул Волк. – Кругом хапуги.
Что ни чины, то чьи-то слуги.
Возьмём коррупцию, к примеру.
Я эту воровскую сферу
Давно уж раскусил.
Ты у меня спроси
И я скажу тебе, как брату:
Всё растащили, всё по блату.
– Согласен, – заявил Косой. –
Мздоимцы косят нас косой.
Болезненная тема.
Но кто-то ж в этом виноват?
– Система, брат,
Система!
Ещё через часок
Зайчишка в туалет прыг-скок.
А Волк взял телефон и позвонил:
– Шакала мне. Дружище, ты?
Лады.
Я сделал то, что ты просил,
И подписал, и разрешил.
Ну, а в расчёт всё, как обычно,
Овечий зад и яйца бычьи.
* * *
Согласование
Медведь издал указ:
Чтоб митинг провести или собрание
С протестом против хищника какого,
Нужно согласование.
Иначе – враз
Налапники и наказание,
До крови вплоть и растерзания.
Порядок же согласования таков:
Кто против волка – обращаться к волку,
Кто огорчён орлом – к орлу,
Кто недоволен рысью – к рыси,
Кто возмущён лисой – к лисе,
То есть к самой плутовке рыжей…
----------
А дальше мои мысли скрылись,
И рифмы притаились все:
Настолько сей указ бесстыжий.
* * *
Борщ
Намедни это было,
Хозяйка борщ сварила:
Говядинка, картошечка,
Капусточка, морковочка,
Томаты, зелень, чесночок,
Свеколка, перчик и лучок…
Сама поела и решила
Свинью с собакой накормить.
Поставила им целый таз,
Обеим, дескать, в самый раз.
– Мой борщ! – залаяла собака.
– Нет, мой! – захрюкала свинья.
Три дня
Шла между ними драка,
Пока не сбавили свой пыл.
А борщ тем временем простыл,
Прокис давно и забродил.
-----------
Коль всё равно – всем вместе жить,
В одном дворе, как говорится,
Мириться надо и делиться.
* * *
Истина и дурак
В одной деревне жил дурак.
И всё-то делал он не так –
Не так, как истина ему твердила.
Вот, было,
Целый день дурак сидит.
А истина ему и говорит:
– Не высидишь ты ничего без дела
И с голоду умрёшь.
Иль вот сломался дом у дурака,
Аж крыша до земли просела.
– Без дома пропадёшь, –
Сказала истина. – Строй новый,
Никто тебе не даст готовый.
Дома дают тому, кто вышел в масть
И важный чин имеет,
Притом хоть что-то разумеет.
А кто ж тебе доверит власть
С такою головою!
----------
Мораль сей басни я не скрою:
Все знают – истина не врёт,
Но с дураками всё наоборот.
* * *
Власть и Свобода
Шла, ослабев, по кругу Власть
И вдруг споткнулась о Свободу.
Та встать как раз и крикнуть собралась:
– Народу
Ты, Власть, как сила, не нужна,
Тебя ругает вся страна.
– Ну что ж, – сказала Власть и отступила. –
За шаткий трон я не держусь.
Теперь, Свобода, ты на время сила,
Коль шествовать нам прямо не дано
И мы по кругу врозь гонимы.
А я пока тут отлежусь.
Когда, ослабнув, обернёшься,
Тогда уж об меня споткнёшься.
----------
И так, друзья мои, давно:
Пути сих героинь исповедимы.
* * *
Инфляция на болоте
Подкрался Бобр к Осине
И говорит:
– В плотине
Моей дыра опять.
Так что давай
Пушистых веточек штук пять.
– А раньше ты просил четыре,
Три,
Две,
Одну.
– Инфляция бушует в мире,
Цена на жизнь растёт везде.
– Но я и так едва
Жива.
– Не умоляй.
Я торговаться не люблю,
А то возьму да подпилю.
И вся как есть пойдёшь ко дну.
----------
Свободный рынок без оков
Всегда таков:
Чуть наши деньги подрастут,
Зубастый Бобр тут как тут.
* * *
Воронья месть
Уж сколько раз твердили миру,
Что месть гнусна, вредна. Но только проку нет.
Вот вам пример, как мстят и через двести лет.
----------
Ворона, где-то прикупив кусочек сыру,
На ель опять же взгромоздясь,
С Лисою разобраться собралась.
А сыр в когтях держала.
На ту беду Лисица прибежала.
Ворона ей и говорит, швырнув продукт на землю:
– Лесть гнусную и вредную я не приемлю.
Поэтому в знак искреннего восхищения
Твоим блистательным умом
И замечательным хвостом
Прими, подруга, угощение.
Лисицына вскружилась голова,
Хоть сырного и не было у сыру духа.
Зато какие аппетитные слова
Для уха.
И даром корм притом.
Короче, сыр Лисица сразу съела.
Ворона тут же улетела,
Свой замысел осуществив сполна
Коварным способом, известным всему миру.
Лиса же ночью околела.
Откуда знать могла она,
Что нет давно съедобного в России сыру.
* * *
Брат народа
Решил Евсей стать депутатом.
А, чтоб им стать, стать надо братом
Для всех людей.
– Я брат вам, – заявил Евсей. –
Народ и я навек едины,
Одни пустые щи едим мы.
Стал депутатом он и что ж –
Народу жить всё невтерпёж.
Спросили люди, в чём причина?
Сказал Евсей, зевая чинно:
– Я вам теперь совсем не брат.
Я ж не народ, а депутат!
----------
Мораль тут аж от Моисея:
Не сотвори себе Евсея.
* * *
Помёт
Сей случай для того придумал я,
Чтобы понять, как вертится у нас Земля.
----------
В Гостиный двор, как во дворец,
Проник однажды двор-терьер-малец,
На Венский бал явился молодец.
Хотел он соблазнить французскую болонку,
Лизнуть её и в вальсе покружить.
Не всё ж трусливо в подворотне жить.
Однако,
Едва вообще остался жив наш Дон Жуан.
Танцмейстер покусал его, собака,
В кровь,
Такой холёный доберман,
И прорычал ещё вдогонку:
– Беги отсюда, обормот,
Ведь ты не нашего помёта.
----------
Теперь, возможно, объяснит мне кто-то:
Сословия в России вновь –
Это вращение Земли назад или вперёд?
* * *
Писклявый мышонок
Обчистил вор поместье прокурора,
Пихал в мешок вещички без разбора,
Затарился – и от ворот.
Но кто-то за спиной попискивает вот.
Снял он мешок тяжёлый, развязал –
На шубе норковой сидит детёныш мышки,
Такой же маленький, как в детской книжке.
Сам засмеялся вор и рассмешить решил его.
Язык ему зачем-то показал,
Стал корчить рожицы, как корчит их макака.
И аккурат тут полицейская собака.
А дальше суд и приговор,
Барак, баланда, ватник, шконка.
----------
Не надо в том винить мышонка:
Кого поймали – тот и вор,
А не поймали – прокурор.
* * *
Берега
– Беда на левом берегу,
Зальёт ведь всех, смотри, какие тучи,
А ветер-то какой, берёзы гнёт в дугу,
Ну, точно, всё погубит буча.
И что они там, за рекою, будут есть?
– Да ты бы лучше посмотрел, что здесь! –
Прикрикнула на муженька Зайчиха. –
Своё предотвратил бы лихо.
В подвале грязь, на чердаке дыра,
В кладовке пусто,
Ни яблок, ни моркови, ни капусты.
А ты всё ладно, да потом,
То не хочу, то не могу.
И – грянул гром,
И дождь полил, как из ведра,
На… правом берегу.
----------
Совет я тут, конечно, дам
Таким мужьям,
Авось поможет:
На свой-то дом поглядывайте тоже.
* * *
Малина
Не связывайся с теми, кто сильней,
Партнёры делятся по чину.
----------
Медведь и мужичок Корней
Решили вместе посадить малину.
Медведь кусточков натаскал,
Корней сажал и поливал.
Малина удалась на славу,
Любому бы пришлась по нраву:
Цвет ягод – розовая медь,
Вкус – неземной,
И отделяются легко от плодоножек.
И что же?
– Тут всё моё! – вдруг заявил Медведь,
Когда пришла пора делиться.
Корней стал спорить с ним, рядиться.
Но вмиг
Унял его медвежий рык:
– Проваливай, пока живой!
* * *
Прыщ
Процесс судебный начался, и аккурат
У бедного судьи прыщ на лице вскочил.
На что тут прокурор сурово заключил:
– Давить!
– Ни в коем случае! – заспорил адвокат. –
Прыщ по закону надо удалить,
В больнице.
Судебный пристав к знахарке судью послал,
Свидетель мазь какую-то достал,
Несчастный потерпевший плакать стал,
Старушка в зале осенила всех крестом,
А обвиняемый, взглянув на прыщ, заржал.
Потом
Судья так и судил с прыщом,
Пока не разнесло весь фейс, как говорится.
----------
Я, собственно, здесь вот о чём:
Для власти сохранить лицо –
Не просто красное словцо.
* * *
Заяц в раю
– Там рай, а здесь бардак! –
Пробарабанил вдруг беляк. –
И убежал в Европу.
Но заячью, простите, попу
В жилище кроличье не пропихнёшь.
Вот и живи, как хошь.
А как?
Зима бесснежная, лесок сквозной,
И стал мишенью белою косой.
А шляпы у охотников чудные,
С пером на трезвых головах.
Короче, ох да ах,
Скорей домой,
Пока живой.
Да здравствуют места родные!
Сугробы по уши, леса густые,
Под каждым пнём готовая нора,
Охотнички весёлые с утра
И дуют не в рожок.
----------
Читай Есенина, дружок.
«Если крикнет рать святая:
«Кинь ты Русь, живи в раю!»
Я скажу: «Не надо рая,
Дайте родину мою»
* * *
Колпачок и авторучка
Один известный журналист
Из пула президентского
Забыл в Кремле простую авторучку
Без колпачка.
И та, свободной став, исподтишка
На целый канцелярский лист
Такую навалила кучку
Чего-то там иноагентского,
Что журналиста бедного того
Из статусного пула
Будто сдуло.
----------
В Кремле не забывают ничего.
И ты не забывай, приятель, впредь
На авторучку колпачок надеть.
* * *
Болонка и Барбос
В московский дворик, лая звонко,
Вбежала шустрая болонка,
Породы избранной – Бишон-фризе,
Красивая, не то, что шимпанзе.
С хозяйкой в гости прилетела из Парижа,
На шее бантик для престижа.
А во дворе лохматый пёс,
Породы так себе – Барбос,
На шее колтуны, как грива.
– Жизель, –
Представилась мадемуазель игриво. –
А вас как величать, месье?
– Чего! – оскалился кобель. –
Вали отсель!
----------
Природа неподвластна моде,
На каждого не соберёшь досье,
Общаться лучше по породе.
* * *
Ежовый суп
В лесочке под Москвой,
За лугом,
Ёж поселился из Калуги.
Кто он такой,
Никто не знает,
Как раньше жил, не разглашает.
– Скажи, сосед,
А почему с тобой ежихи нет,
А как тебе нора досталась,
А старая куда девалась,
А детки есть иль были,
А почему нас в гости не зовёшь?
Да ладно б только раз спросили,
А то всё признавайся да скажи.
И донимают не ежи,
А змеи, крысы, выдры, жабы.
Устал от них несчастный Ёж
И, дабы
Отвадить от себя их, наконец,
Позвал всех надоевших в гости,
Сварив супец.
Даю его состав, вдруг пригодится:
Улитки, осы, пауки,
Навозные жуки,
Мокрицы,
Стрекозы, мухи, червяки,
Тритоны, слепни, слизняки,
Пиявки,
Сушёные козявки,
Рыбьи кости,
Чей-то клык,
И сверху хвостик серой мышки.
Поставил Ёж котёл
На стол.
А вонь такая из-под крышки,
Что гости все исчезли вмиг.
----------
Да здравствует ежовый суп –
Всем надоедливым отлуп!
* * *
Заяц и телевизор
– Вчера по телику узнал,
Как сделать шашлычок из жабы,
Представляешь,
Очень хвалят, –
Сказал соседу Ёж. –
Берёшь побольше нож
И режешь пополам.
Потом все бородавки вырезаешь.
Постой, Косой,
А где же телевизор твой?
– А я его кроту отдал,
Пусть слушает хотя бы.
– А сам-то почему смотреть не стал?
– Но я же не медведь,
Чтоб, не дрожа, на то глазеть,
Как волки там
Всё время зубы скалят!
* * *
Бог не помог
Деваться некуда уже,
Решил Иван, и обратился к Богу:
– Мне тридцать лет,
А денег нет,
И дома нет.
Свернув на старую дорогу,
Народ остался в неглиже,
Пошёл назад и подошёл к итогу:
Теперь у нас опять
Князья,
Графья,
Маркизы
И их служивые подлизы,
Дворяне новые, ни дать ни взять.
Короче, Боже, умоляю,
Жени меня на дочери министра.
– Не могу!
– А почему?
– Вопрос, Ванюша, непростой,
Я ж вас по титулам не различаю.
Мне что дворянка,
Что крестьянка,
Была бы женщина святой,
С душою чистой!
* * *
Иван и Полкан
То ли волк уже не хищник,
То ли пёс не волкодав.
----------
Иван, узнав,
Что пёс Полкан, работу ищет,
Потомком волкодавов став
Случайно,
Взял охранять его свою овчарню.
Год миновал, и что ж?
– Ты почему овец не стережёшь,
Вчера пропали враз две матки,
Позавчера ягнёнок и баран! –
Бранит охранника Иван.
– А я-то что, я ж вроде лаю
На волчью стаю.
– Ну а давить-то их когда начнёшь?
– Не знаю.
----------
Пускай
С моралью тут не всё в порядке,
Зато доподлинно известно мне,
Что накануне при Луне
Вожак, перемахнув ограду,
Вручил Полкану за притворный лай
Какую-то медаль в награду.
* * *
Дураки
Я, было, в зеркале увидя образ свой,
Тихохонько Крылова толк рукой:
«Смотрите, говорю, учитель мой,
Что это там за рожа с басней «Дураки»?
Я удавился бы с тоски,
Когда бы сочинил такую ахинею,
Ещё и в интернет бы вышел с нею.
А ведь, признайтесь, нынче есть
Из баснописцев дураков пять-шесть,
Я даже их могу по пальцам перечесть».
«Чем дураков считать трудиться,
Не лучше ль на себя оборотиться?»
Крылов мне отвечал.
Но сей совет лишь попусту пропал.
----------
Таких примеров много в мире,
Никто не любит узнавать себя в сатире.
Вот Климыч сочинил дурацкий стих,
Все говорят ему, стихи не пишут так.
А он кивает на Петра и на других:
Что, мол, не я ж один такой дурак.
* * *
Храбрый хвастун
Совет бывалых, как закон:
«Медведя бойся!»
----------
Весь день ловил в протоке он
Лосося.
Чтоб, как положено, успеть
К холодной спячке растолстеть.
Потом забрёл в дремучий ельник
И спать улёгся возле пня,
Подмяв случайно муравейник.
Все муравьи, как от огня,
Бежать пустились, что есть мочи.
А самый храбрый вдруг упёрся:
– Да я ему сейчас хребет перешибу!
Залез на ель и с ели той
Пал на медвежий позвоночник.
Медведь лишь выпятил губу
И с удовольствием о пень потёрся
Своей могучею спиной.
----------
Мораль сей басни такова,
И многие об этом знают:
Не жди добра от хвастовства,
Когда победные слова
С возможностью не совпадают.
* * *
Вор и Молва
Метёт по городу Молва
И вьётся.
----------
Все знают, что она права,
А ей неймётся.
Кричит, что всё равно его посадит.
Подумал Вор: «Нехорошо!»
И каяться к Молве пришёл
На площадь главную из мэрии:
– Прости, родная, Христа ради! –
И глазки увлажнил, как нищий дед.
На что послышалось в ответ:
– Ты лучше сдайся,
А не кайся.
Молва слезам не верит!
* * *
Козёл с деньгами
Сидит пилот и думает себе:
«Вздремнуть немного, что ли?»
И слышит вдруг: «Бе-бе!»
Окно в кабине приоткрыл – козёл
Стоит на лётном поле
С мешком и с парашютом.
Пилот решил, скотина шутит.
Но, оказалось, нет.
Когда тот в доказательство привёл,
Тряхнув мешком,
Что за прыжок заплатит щедро,
Хоть долларами, хоть евро.
– Так что, врубай свой драндулет
И полетим вдвоём!
----------
Морали всякие бывают,
И эта басенка не без:
Козлы с деньгами высоко летают
И падают на нас с небес.
* * *
Однажды в Москве
Идёт старушка по Тверской,
По левой стороне и «Ой!» –
Упала,
И память вполовину потеряла.
Подумала старушка: «Не-е,
Пойду-ка я по правой стороне».
Идёт и снова «Ой!» –
Упала,
И память вовсе потеряла.
На площадь Красную пришла,
А что за мавзолей на ней,
Не помнит.
И что за храм такой чудной,
Цветные купола,
Не помнит.
И что за башня со звездой,
Не помнит.
Подумала старушка: «Жаль!
Стою тут, будто на чужбине,
Ни дать ни взять».
----------
Мораль:
Не хочешь память потерять,
Иди посередине.
* * *
Хищники
Столкнулся Тигр с Грузовиком.
– Куда ты так спешишь, братуха?
– Охотники кругом,
Убить меня хотят за Муху.
Собачку звали так,
Которую я слопал с голодухи.
– Так поделом же, вот чудак.
– Ага, тебе так, значит, можно
Давить несчастных голубей,
Ежей, мышей, гусей,
– Скажи ещё, людей.
– Скажу. И всё равно ты не злодей.
Они тебя ещё и кормят, охраняют.
Как и твоих подружек
Легковушек,
Калечащих и взрослых и детей
Безбожно.
И все давно об этом знают.
А я собачку съел одну за год,
И всё – меня в расход.
Ты вместо бы того, чтобы смеяться,
Помог бы лучше мне смотаться
Подальше от села в тайгу.
– Конечно, помогу.
Лезь в кузов и вперёд!
----------
Сюжет сей басенки, увы, наигран.
Но я бы точно вслед за тигром
Загнал в глухой дремучий лес
Иной технический прогресс.
* * *
Сердитый ангел
Не подлежит то обсуждению,
Что Бог решил чего.
Вот так и появился зам его
По деторождению.
Теперь, чтобы родить,
Согласие необходимо получить
У ангела с сердитым ликом.
Стоят влюблённые пред ним,
Молодожёны.
И спрашивает он, поправив нимб:
– Так, субчики, ответьте,
Зачем вам дети?
– Не знаем.
– О, господи, пижоны! –
Зашёлся ангел криком. –
Одна морока с этими людьми!
Вы же не абы кто,
А хомо сапиенсы, чёрт возьми!
Детишек нарожаете и что?
– Не знаем.
– Любить их будете?
– Не знаем.
– Беречь их будете?
– Не знаем.
– А в детский дом их не сдадите?
– Не знаем.
– Очень жаль!
Согласие я вам
Не дам.
И уходите!
----------
Мораль:
Когда инстинктам потакаем,
Подумать надо бы о том,
Как поведём себя потом.
* * *
Клопы
В Москве,
В квартире у Ивана,
Вдруг тьма клопов образовалась.
И обратился он тогда к Сове,
Которая премудрою считалась
И никогда не засыпала рано:
– Скажи,
Как вывести мне этих кровососов?
– Да нет вопросов! –
Ответила Сова. –
Сначала ты их строишь по ранжиру,
Затем командуешь «Ать-два,
Вон из квартиры!»
Не вздумай только рассмеяться.
Ивану некуда деваться,
Поэтому он так и поступил.
Входную дверь открыл,
Распорядился строго,
Клопы и подались цепочкой за порог.
А вот последний маленький не смог
Переползти – упал с порога.
Ивану б подождать немного,
А он расхохотался, как дебил.
Клопишка тот и завопил:
– Ребята,
Возвращаемся, хозяин пошутил!
----------
Мораль достойна тут плаката:
Сперва победы ты добейся,
Потом хоть до упаду смейся.
* * *
Семён и Моська
В фуфайке старенькой
С собачкой маленькой
Гулял по парку дед Семён.
Собачку звали Моська.
Была родной ей каждая берёзка,
И каждый кустик ею был учтён.
И остролистный клён,
И дуб корявый,
И между ними пень трухлявый,
И ёлочка с рябинкой,
И к выходу тропинка,
И норных холмиков гряда.
Но вдруг Семён свернул туда,
Куда ни разу не ходили
За десять лет.
Совсем свихнулся, что ли, дед.
Глазёнки Моська на него таращит,
А он цепляет поводок
И тащит
Ни Моськин взгляд, ни голосок
Хозяина не убедили.
Держал он крепко шнур в руке.
----------
Мораль сей басни налегке,
Без аллегорий:
Не знаю я таких историй
О том, как волоком на поводке
Кого-то в рай втащили.
* * *
Коварный жребий
Отстав от стаи,
Журавль старый
Собрался на турецкий юг
И сообщил пернатым всем вокруг,
Что ищет даму для эскорта.
Одна такая и пришла,
В зобу дыхание не спёрто.
До Липецка летела, как стрела,
И до Воронежа, хоть и устала.
Над Краснодаром же отстала
И чуть в канаву не упала.
А в Сочи просто грохнулась на пляж,
Хребты Кавказские ворону уходили,
И чайки местные её добили.
----------
Вот вам, подруги, и вояж –
Коварный жребий
С названием «Журавль в небе»!
* * *
Идеальный Волк
Собрался Волк достойным стать:
«Неправильно, что все меня боятся».
И начал в собственной душе копаться.
«Что есть во мне под стать
Морально-нравственному идеалу?
Терпение, упорство, смелость есть.
Уверенность в себе и сила есть.
И от коварства отвыкаю мал-помалу.
Пойду-ка я к Сове, та знает всё.
Пусть скажет, чем ещё
Достойные помечены Всевышним?»
– Любовью к ближнему, –
Ответила Сова.
– Какие мудрые слова, –
Воскликнул Волк. – Сердечные!
И, уходя, пообещал
Любить всех ближних вечно.
Но вдруг одна овечка,
Когда он с краю пастбища бежал,
Всех ближе подступила к лесу.
– А ну её, пернатую всезнайку, к бесу!
Я волк или не волк…
----------
Давно пора бы нам взять в толк,
Что нет у хищника души,
Хоть говори ему о ближних, хоть пиши.
* * *
Плохое слово
Если слов «необходимо»
Больше, чем необходимо,
То из них, как следует,
Ничего не следует.
----------
Очень умный мальчик Дима
Шёл по берегу реки.
– Все в округе дураки!
Тут же мост необходимо
С фонарями возвести,
А вон там, как ни крути,
Стадион необходимо,
А вон там ещё бассейн…
Быстро вырос мальчик Дима,
Стал главой округи всей.
Правда, шибко нелюдимым,
В смысле всё не для людей.
Ничего он не построил,
Только слов в речах утроил
И талдычит горячей.
* * *
Иван-дурак и ИИ
К Ивану-дураку,
Что до сих пор не спился,
ИИ с мешком явился.
«Я всех давно согнул в дугу,
Поработил, занейросетил,
Остался ты один, душою светел,
Живёшь своим умом, а так нельзя,
Я научу тебя, как надо».
Затем он взял мешок и говорит:
– Вот посмотри, что в нём лежит,
Не просто пища, а отрада.
Йоркширский пудинг, две сосиски
И односолодовый виски,
Прозрачный, чистый, как слеза.
Живи, Ванюша, по-английски.
– Чего! – наморщил лоб Иван,
Достал берёзовый стакан,
Налил из бочки мутной бражки
И выпил, замочив рубашку.
– Теперь, голубчик, закуси, –
Сказал услужливо ИИ. –
Вот лягушачьи лапки, гузки,
Солоноватый пармезан.
Живи, Ванюша, по-французски.
– Чего! – опять наморщил лоб Иван
И подошёл к порогу,
Достал из погреба сметаны жбан,
Капусту, лук, морковку, сало,
Наелся вдоволь и полез,
На верхний ярус сеновала.
А что ИИ? А он исчез,
Как не бывало.
С поломкой в схеме и мешком.
----------
Нет власти у ИИ над дураком.
И слава Богу!
* * *
Дуб и стервятник
В посёлке Дубовом
Есть Дуб, цепями огороженный.
И вдруг к нему на ветку сел
Стервятник с голой кожею
На голове, на шее и на попе.
Решить явился он вопрос о том,
Кому чего достанется в Европе.
– Мне триста восемьдесят лет
И столько же за мной побед, –
Сказал сурово Дуб в ответ. –
Кому чего я сам решаю.
И так заморского гонца огрел
Другою веткой толщиной со сваю,
Что сгинул тот куда – бог весть.
----------
Мораль я здесь
Такую предлагаю:
С делёжкой к сильному не лезь,
Коль не желаешь весь облезть.
* * *
Муравьед-заказчик
Все обижают муравьишек:
То их придавит лапой мишка,
То прокопает дырку крот,
То заяц пнёт,
То ёжик ткнёт,
То белка шишку в них швырнёт,
Нет им, букашечкам, покоя.
И вдруг такое.
– Лечу я, значит, с краю пашни, –
Жужжит мохнатый Шмель. – А там
Бобры дома возводят вам,
Похожие на башни.
При этом клевер губят, хоть реви.
Пришли на стройку муравьи
И спрашивают у бобров:
– А кто заказчик?
– Муравьед, –
Услышали они в ответ.
----------
Морали никакой тут нет,
Поскольку я плохой рассказчик.
А, может быть, и есть, без слов.
* * *
Богатый Барсук
Живёт Барсук царю под стать,
Нору в дворец преображая:
Из золота его кровать,
Большие вазы из Китая,
Из Франции вино, коньяк,
Камин из малахита,
Ковры – Афганистан, Ирак,
Из Англии мохито.
А в Форбс по осени попал,
Так выпил всё и в спячку впал.
Проснулся аж в начале мая,
Наружу вылез – мать честная:
За мочажиной волчья стая,
Перед норой медвежий след,
Прохода никакого нет,
Коряги, топь, лесоповал,
Лопух, крапива, мох да сучья.
– Эх, голова твоя барсучья! –
Сказала тут ему Сова. –
Живая правда такова:
Дворцом тогда бывает дом,
Когда по-царски всё кругом.
* * *
Господин и Товарищ
На тропке у реки
Сошлись Кабан и Волк,
И у того клыки
И у того.
Но вепрь матёрый здоровее
И сильнее.
– Посторонись, болван! –
Воскликнул Волк. – Я господин!
– А я товарищ! – возразил Кабан. –
Господь один!
И выпихнул, как хлам,
Присвоившего себе имя божье
К бездорожью.
----------
Ни тога не подходит нам,
Ни плащ без петель,
Мы все равны на этом свете,
Ещё грешны и смертны тоже.
* * *
Кощей-арендодатель
Устал Кощей всё делать сам:
Копить сокровища, как хлам,
Манишку, бабочку стирать,
Штаны, рубашку и перчатки,
Накидку типа плащ-палатки,
Скотину, земли отбирать,
Царевен тайно похищать,
Томить во тьме чужих невест,
Пугая сущих всех окрест,
Кольчугу ржавую чинить,
Корону драить, меч точить,
Который как бы кладенец.
Вот и решил он, наконец,
Спокойно в старости пожить,
Без лишних дум, как говорится,
О том, что в логове твориться.
Короче, сдал он свой дворец
Барсучьему семейству.
Арендодателю – уход и кров,
А арендаторам – всё по наследству.
Уж сколько минуло веков,
Но те ж потомки барсуков,
Уход за старцем продолжая,
Всё смерти ждут его, не зная,
Что он бессмертный.
Готовя договор арендный,
Кощей не заявил о том
И не покаялся потом.
----------
Одна в сей басенке мораль,
Другой не вижу тут вообще я:
Не верьте старикам-кощеям!
А барсуков, конечно, жаль.
* * *
Баба-яга и мошенники
– Красивой хочешь стать? –
Спросила Бабушку-ягу Змея.
– Хочу.
– Тогда избушку надобно продать
И деньги мне отдать,
А я похлопочу
Перед пластическим хирургом.
Итог:
Змея с деньгами уползла,
Хирург же оказался не врачом,
А секачом-придурком,
Судья-единорог
Избушку бабушке-яге вернул,
Её же кто-то обманул,
Карга не может быть ни дивой,
Ни красивой.
А деньги где?
А кто их знает.
За них никто не отвечает.
Мошенники везде!
----------
Марали в басне сей немножко:
Не лезь в избу на курьих ножках.
* * *
Пусть дерутся
Всё видят небеса и знают.
----------
Смеются хищники и наблюдают,
Как прочие друг друга обвиняют:
Нет нижних веток у осины и сосны,
Так виноваты лоси, кабаны;
Нет на деревьях и под ними шишек,
Так это из-за белочек и мышек;
Полно сырых тропинок, мошкары,
Так это всё ондатры и бобры;
Цветов, кореньев и грибов нехватки,
Так это утки, гуси, куропатки;
Зайчата по утрам шалят, не спят,
Так в этом дятел виноват.
Но никого не занимает,
Куда вдруг кто-то пропадает.
А ближних всех и хают, и хулят,
И драться с ними норовят.
А хищники над тем смеются.
Пусть, дескать, меж собой дерутся,
За нас бы только не взялись гурьбой,
А то бежать придётся краем
Тайги, разгневанной и злой.
----------
Как часто мы друг друга зря ругаем,
А тех, кто на вершине пищевой,
Боимся, чтим и потешаем.
* * *
Карл Маркс и жестянщик
У нас «Das Kapital»
Бессилен.
----------
– Ну ты, лихач, попал! –
Сказал учёному Василий. –
Куда ж ты так упрямо гнал!
Я Опель твой, конечно, отрихтую,
Загрунтую, зашпатлюю, зашлифую.
Но кто за это всё готов платить?
– Ну, если на партийном сленге,
То верный мой соратник Энгельс.
Однако я хочу у вас спросить,
Прибавочная стоимость в зачёте?
– Чего? – наморщил лоб жестянщик.
– То есть какая разница меж тем,
Что стоит ваш тяжёлый труд,
И тем, что вы с меня возьмёте?
– Ты думаешь, что я обманщик?
– Ну что вы, сударь, вовсе нет.
Но всё должно быть по науке.
– У нас сейчас своя наука, дед:
Бери, сколь загребают руки.
* * *
Старик и Маузер
В сей басенке, друзья, везуха
Ну абсолютно ни при чём.
----------
Жили-были старик и старуха
У самого моря Балтийского.
Раз холодным октябрём
Закинул старик невод в море –
Пришёл невод с Маузером матросским.
И молвит тот голосом человечьим:
– Чего тебе надобно, старче?
Ему с поклоном старик отвечает:
– Да надобно нам машину новую,
Старая совсем уже не стирает.
А пенсия у меня – кот наплакал,
И у жены – с нос гулькин.
Забранил Маузер старика:
– Дурачина ты, простофиля.
Сказал же Владимир наш Маяковский:
«Разворачивайтесь в марше!
Довольно жить рабским законом,
Данным когда-то Адамом и Евой,
Буржуйскую клячу загоним,
Левой, Левой, Левой!»
Не понял старик ни слова
Из слов товарища Маузера
И продал его антиквару
Аккурат по цене новой стиралки.
----------
Судьба к тому благоволит,
Кто без дела не сидит.
* * *
Дед Мороз и Фея
Поспорили у Мавзолея
Дед Мороз и Фея,
Кто главный всё ж из них,
Волшебников таких?
– Я чудо всем дарю.
– А я подарки раздаю.
– Я приношу удачу.
– А я на Новый год чудачу.
– Я просьбы исполняю.
– А я природу охраняю.
– Я всех могу от хвори исцелить.
– А я пургу могу враз усмирить.
– А у меня корона классная.
– А у меня костюм атласный.
И вдруг на площадь Красную,
Услышав сей дуэт,
Сам Президент явился.
– В хороших сказках главных нет! –
Сказал и удалился.
----------
Мораль в сей басенке проста,
Как суть текущего момента:
Не спорить надо иногда,
А слушать Президента.
* * *
Женский вопрос
Мужчина женится, чтоб у него была она,
А женщина вступает в брак, чтоб было всё.
Но не даёт нам жизнь всех благ сполна.
А, если нет всего, то муж – ни то ни сё.
----------
Сидит она на кухне у окна
В посёлке, что под Питером, в Шушарах,
И грезится ей вилла на Канарах:
Сомбреро, яхта, пальмы, танцы в барах.
И тут с работы он пришёл, какой уж есть,
Умылся, сел за стол и ждёт поесть.
Но вместо этого опять нытьё про бедность,
Про лень его и бесхребетность.
Он слушал, слушал, слушал, встал,
Собрал свой чемоданчик и пропал.
С собой он взял стакан, зубную щётку,
Обмылок, пену для бритья, отвёртку,
И плоскогубцы не забыл,
Простым электриком он был.
И нет теперь у героини басни этой мужа.
----------
Так что ж для женщин наших хуже –
Мужчины рядом бедного присутствие
Иль виллы за морем отсутствие?
* * *
Конкуренты
В одном селе всего за сутки
Пять мёртвых кур и семь цыплят нашли.
Кому ж понравятся такие шутки
И киллеров немедля замели,
Бездомных душегубов двух – кота и пса.
Заказ же на убийство им дала лиса,
Которая сказала каждому при этом,
Кто больше для неё курятины набьёт,
Тому она избу в селе найдёт.
Кота кастрировали ланцетом,
А пёс вдоль склада ходит взад-вперёд,
Гремя тяжёлой цепью.
----------
Мораль в сей басенке одна:
Любая конкуренция с корыстной целью
Для общества опасна и вредна,
Плодит преступников она.
* * *
Змей Рыныч
Очень много лет назад
Жил у нас Змей Рыныч, гад.
Никого он не любил,
Врал, обманывал, хитрил.
Люд простой считал за сброд,
В долг, в нужду, в порок вводил.
Ладно, если б только жил,
Но он и сейчас живёт.
----------
К примеру, вот.
– Суй рыло глубже! –
Сказал Енот. –
И тут ещё подрой!
Свинье бы поваляться в луже,
А не валить свой дом родной.
Но что поделаешь, землица
Под домом сим Еноту отошла
За невозврат долгов, как говорится.
Рекламная хвала отходов пищевых
Свинью коварно подвела.
Чтоб их приобрести на год вперёд,
Она кредитов набрала
В Енотовом приватном банке
С огромными процентами на них.
А в качестве приманки,
Списать часть суммы долговой,
Он предложил Свинье самой
Свалить свинарник свой.
* * *
Сражение на пижме
Пришёл на рынок Муравей
За тлями.
А ценники ещё страшней,
Чем были днями.
Подумал он: «Ну что ж, окей!
Добудем сами».
И вслед за ним туда ж пришла
Коровка божья
И приняла
Решение примерно то же.
На пижме тли полно.
Но за еду ж подраться надо,
Ни сил младых
Не пожалев, ни жизни.
Коровки вниз на бой ползут,
А муравьи, бойцов армада,
Кверху прут.
Спустя всего-то пять минут,
И тех и тех, уж неживых,
Гора под пижмой.
Кошмар!
----------
От роста цен бросает в жар,
Душа черствеет.
А просто жизнь, как божий дар,
Всё дешевеет.
* * *
Невидимка
– И кто это мне тапочки погрыз!
И кто вот это всё стянул с дивана вниз!
И простыню, и плед с узорами!
И всю подушку истрепал!
И почему карниз валяется со шторами!
А телевизор почему упал!
А почему под тумбочкой журнал!
Ты что его читал!
Чего ты там забился в угол, стыдно!
А глазки лапою зачем прикрыл!
Ты думаешь, тебя не видно!
Чего молчишь, ишь, приуныл! –
Ругает женщина щенка, придя с работы.
----------
Мораль такая тут, друзья:
Собаке учинить бардак никак нельзя,
А человек наделал дел, прикрыл глаза
Купюрою – и нет заботы.
* * *
Личный кабинет
Жарко стало в Африке,
И попугай Жако
В пушистом шарфике
Весной на Север прилетел
И сразу же дупло найти хотел.
А дом в тайге, не будучи нахалом,
Присвоить нелегко.
От ели к ели полетал Жако немало,
Но так и не нашёл свободного жилья.
– И как же быть? – спросил он Соловья.
– А ты зарегистрируйся на лесуслугах, –
Поведал Соловей в ответ. –
Тебе совьют там личный кабинет.
Сегодня цифра главная и интернет.
Жако всё так и сделал на досуге.
А тут конец уж ноября,
Не дарящего Северу метеорая.
Дупла ж как не было у попугая,
Так и нет.
Зато есть личный кабинет.
* * *
Медведь и другие
Весь в хлопотах Медведь:
Берлогу надо присмотреть,
А, чтоб зимой не умереть,
Побольше надо съесть лосося,
Ну а пока вот тушу лося
Необходимо спрятать в схрон.
И в этот миг со всех сторон
К нему вдруг подошли другие
Таёжные жильцы, но не такие,
И говорят: – Коряги-то большие,
Зачем ты в яму их кладёшь,
И камень крупный зря берёшь,
И слишком глубоко копаешь,
А как запас обезопасить, знаешь?
– Знаю! – прорычал Медведь. –
И всех вас тут предупреждаю,
Совать носы в мои дела не сметь,
Найду и заломаю!
----------
Любая власть всё знает от и до,
Подсказчикам она не рада,
Ей хорошо известно то,
Чего другим бы знать не надо.
* * *
На Тверской
В Москве,
В квартире на Терской,
Заядлого туриста обнаружили,
Исколесившего весь белый свет.
Такого места на планете нет,
Где б ни был он, умом недюжинный,
Здоровьем, бодростью и силой духа.
А тут лежит он неживой,
На фото Сингапур, Гонконг, Монако,
На тумбочке букет из горных трав,
На вазочке из бивня муха,
А на столе стишок
Из кратких строк
(Турист ещё поэтом был, однако):
«Душил меня удав,
Кусала меня пума,
Лишали меня прав,
А умер я от шума».
* * *
Иванова уха
– Соседушка, послушай,
Что сообщает мне Иван
По переписке, –
Сказал Демьян. –
Ты кушай, Фока, кушай.
Ухе сей двести двадцать лет,
А порчи и поныне нет.
Так что трапезничай без риска.
– И что ж он сообщает?
– Тебя, дружочек, упрекает.
– Вот слушай, – и Демьян,
Упёршись в сенсорный экран,
Читает:
«Семью попотчевать мечтая,
Сварил уху я из минтая.
И кости съели и хвосты,
Без лишних слов и тошноты».
----------
Читатель, счастлив ты,
Коль чувство юмора имеешь:
Любой намёк уразумеешь.
* * *
Поэтический шантаж
У поэта денег нет,
На то он и поэт.
А, если мэра вынудить делиться,
Куда он денется, как говорится?
И вот поэт заходит к мэру в кабинет
И говорит: – Я напишу про вас такую басню,
Что вы тут все затрепещите,
Коль не заплатите мне миллион.
– Ну что ж, прекрасно! –
Улыбнулся мэр. – Пишите,
Хоть пасквиль, хоть памфлет, хоть фельетон.
Вот адрес нашей городской газеты.
Поэт в газету эту
Лихую басенку свою послал через Рунет
И получил такой ответ:
«Всяк может срифмовать слова сатира и сортир.
Примерно так же, как квартира и трактир,
Конфета и буфет, манжета и сюжет.
А смысл? Сатиры ведь у нас давно уж нет!»
* * *
Два бойца
Крикнул гордо Чебурек
Пирожку с картошкой:
– Тигра я, джигит, абрек,
Ты ж простой лепёшка!
И ответил Пирожок
Чебуреку гордо:
– Ты не тигр, а волк, дружок,
Я ж медвежья морда!
На войне, как на войне,
Там не место слабым.
Бьют врага, спина к спине,
Серый с косолапым.
----------
Вечно ссориться нельзя,
Спесь подобна туче.
Если в бой идут друзья,
Это в сто раз круче.
* * *
Просто Пёс
На выставку собак,
Лохматый Пёс явился,
Породы никакой
И звать никак.
А лес-то рядом.
Взглянул на Пса судья
Суровым взглядом
И говорит:
– Таких участников ещё не видел я,
Без хендлера и без заявки.
Не вздумай в круг вставать,
Тут не какие-нибудь шавки.
Тут хаски,
Бигли, доберманы,
Питбули, доги и афганы,
Мастифы, гампры и пхунсаны.
Все из прославленных элит,
Бойцы,
Любого зверя могут разорвать,
Не подходи к ним без опаски.
И вот осмотр начался.
Судья оценивает экстерьер,
Резцы,
У сук соски, у кобелей мошонки.
А просто Пёс стоит в сторонке,
Отторгнутый за ленточный барьер.
И вдруг
Кабан из леса – прямо в круг.
Всех охватил такой испуг,
Что никакой элиты не осталось,
Она, как иногда,
Поджав хвосты, поразбежалась.
Кабан тогда
На бедного судью попёр и снёс
Того бы без напряга,
Кабы не Пёс, дворняга,
Который встал у вепря на пути.
----------
Вопрос: а что у Муромца Ильи,
Когда он с печки сполз,
Висело на плечах? Ответ: сермяга.
А вот попробуй, победи.
* * *
Ленин и инфляция
Две бабушки у Мавзолея.
– Купила помидорку и жалею.
В три раза выросла цена.
Но что поделаешь, давно не ела.
– А я пол-огурца купить хотела,
Так все подумали, что я пьяна.
– А Ленин обещал когда-то,
Что будем жить мы все богато.
Вот пусть и объяснит нам тут,
Чего же цены каждый день растут?
И, может, встанет да поможет.
– Дай боже!
И вот что им послышалось в ответ:
«Лимит на революцию исчерпан,
А на инфляцию пока что нет.
Поэтому помочь вам не смогу ничем я,
И не тревожьте вы меня ещё сто лет».
* * *
07.05.2026 19:45
Идеологические басни Посохова
Идеологические басни Посохова
Москва
2026
Идеология – это совокупность идей, взглядов и ценностей, выражающая интересы определенных социальных групп, классов или всего общества. Она формирует мировоззренческое, культурное, политическое сознание нации и определяет цели общественного развития. Именно в таком контексте автор и подобрал свои басни в данный сборник.
Власть и Свобода
Шла, ослабев, по кругу Власть
И вдруг споткнулась о Свободу.
Та встать как раз и крикнуть собралась:
– Народу
Ты, Власть, как сила, не нужна,
Тебя ругает вся страна.
– Ну что ж, – сказала Власть и отступила. –
За шаткий трон я не держусь.
Теперь, Свобода, ты на время сила,
Коль шествовать нам прямо не дано
И мы по кругу врозь гонимы.
А я пока тут отлежусь.
Когда, ослабнув, обернёшься,
Тогда уж об меня споткнёшься.
----------
И так, друзья мои, давно:
Пути сих героинь исповедимы.
* * *
Москва и Питер
В хорошей басне всё случается,
В ней даже города встречаются.
----------
Сижу я на вокзале в Бологом,
Что меж столицами посередине,
И вдруг в зал ожидания Москва заходит
С пирогом.
За нею следом Питер входит
С пышкой.
Садятся рядом, как простолюдины,
И начинают есть.
– Не лишку? –
Спрашивает Питер у Москвы. –
Вы ж скоро жиром заплывёте.
– А я смотрю, и вы
Не впроголодь живёте! –
Заносчиво ответила Москва.
– Но вас-то, барышня, я здесь
Вообще признал едва-едва.
Где ж ваш нарядный сарафан из шёлка,
Кокошник, бусы, кружева?
– Тогда и вы уж, сударь, объясните толком,
Прошло всего-то двести лет,
А вы без сабли на боку, без эполет,
И вместо ментика какой-то свитер?
Потом Москва уехала в Москву,
А Питер в Питер.
----------
Мораль тут предлагаю наугад:
Нельзя отметины былого
Перенести на новую канву.
Тем более, что много лет назад
И города-то не было такого –
Бологого.
* * *
Хау ду ю ду
В семье московских старичков беда:
Жена чужой язык на курсах изучает
И русский позабыла навсегда.
Дед за предательство её ругает,
А бабка ничего не понимает
И только «хау ду ю ду» твердит в ответ
Иль «ай донт си» красиво изрекает.
----------
Мораль в сей басенке такая:
Чужих словечек полон свет,
Но без своих и Родины как будто нет.
* * *
Непобедимый
Тьма хищников в миру безбожном,
И жадность их границ не знает.
----------
Окружили,
Обложили
Медведя бурого и ждут,
Когда он околеет тут,
В краю таёжном,
Замрёт
Помрёт
И прекратит рычать.
А он лишь выбирал, с кого начать.
Пришиб, как мух, одним ударом
Койота, пуму, ягуара.
А тех, кто с Сены, Одера и Темзы,
Он продырявил, словно пемзу,
Когтями крепкими, как сталь.
Затем улёгся возле ели
И говорит хохлатой свиристели:
– Не верю я,
Что можно победить меня!
----------
Мораль:
Всесилен тот, кто поражение своё
Не допускает.
* * *
Кукушка, Бог и Дьявол
Гуляют Бог и Дьявол по опушке,
А рядом счёт годам ведёт кукушка.
– Я ж говорю, безгрешных нет,
Она вот подшвырнёт яичко и привет.
А про грехи и плутни человечьи
Так даже спорить тут с тобою не о чем.
– Конечно, если искушать людей, как ты,
Гордыней, похотью и эгоизмом,
То не дождаться им счастливой жизни.
– Не в этом дело, дорогой.
Всё сущее противоречит воле Божьей.
Сама исконная Земля и та
Грешит вулканами,
И небеса грешат, являя буйный нрав.
– Нет, Дьявол, ты не прав.
Не может грешной быть такая красота:
Вот эти лютики с тюльпанами,
И этот василёк, и зверобой,
И колокольчики, на купола похожие,
И клевер, и подсолнух, и лопух,
И мать-и-мачеха с иваном-чаем,
И одуванчик этот вот.
Жизнь на Земле – награда!
Но вдруг кукушка замолчала,
И Дьявол улетучился, как дух.
----------
Мораль:
Безгрешным может быть лишь тот,
Кому грешить не надо
И жизни без греха не жаль.
* * *
Чужая власть
Жила себе давным-давно
На левом берегу истока волчья стая.
Но вдруг, ничуть на это невзирая,
На родину волков могучий тигр явился
С другого берега одним прыжком.
И заявил: «Теперь я буду вашим вожаком!»
Такой вот факт в тайге случился.
Попрал нещадно тигр волчью честь,
Зато стал сладко спать и есть.
Завалят волки кабана и закрывают пасти –
Всё с потрохами достаётся новой власти.
Завалят лося всей гурьбой –
Рога и хвост лишь делят меж собой,
В бока друг друга зло пихая.
----------
Добавить даже толком что не зная,
Готов, однако, я сказать одно:
У Родины должна быть власть родная.
* * *
Люди и мамонты
Пять тысяч лет назад,
Не предъявив верительные грамоты,
Явились на Таймыр вдруг мамонты.
А кто ж таким соседям будет рад,
Которые за день травы съедают тонны.
А люди были и тогда бесцеремонны,
Задиристы, жестоки и горды.
Но коль пришла одна беда на все роды,
Сплотились, подружились, встали
В единый строй и недругов загнали
В могилу вечной мерзлоты.
----------
Обман, измена, жадность, грех,
Как пропасти, разъединяют всех.
Сближают страх, невзгоды, беды
И долгожданные победы.
* * *
Ад и Рай
Как жить тебе, сам выбирай.
Но, если что не так потом,
То на себя пеняй.
----------
Проходит мимо Ада Рай:
Тьма грешников кругом,
И черти их к вратам сгоняют,
Передних пропихнут,
Другие сзади напирают.
– Всё, не могу – пожаловался Ад. –
В одном котле толпой горят.
Смола кончается, чертей нехватка.
Ну никакого на Земле порядка.
Такое впечатление, что там
Совсем безгрешных не осталось,
Ко мне всех шлют,
А у тебя почти пустой приют.
Так прояви к соседу жалость.
Давай мы их поделим пополам.
– Давай, –
Ответил добродушный Рай.
И поделили.
Но подойти к чужим вратам
Никто из грешников не смог:
Дорогу ангелы им перекрыли,
И с ними Бог.
* * *
Забор
На Родину вернуться можно, но
А примет ли?
----------
Неслыханное дело –
В тайгу, где живности полно,
Гиены забрели.
Им, видите ли, падаль надоела.
– Ой, – завизжали громко крысы тут. –
А вдруг они и нас сожрут.
Не лучше ли в места другие убежать на время,
Пока Медведь не изведёт чужое племя.
– Мы с вами, – прошипели змеи. – А потом
Обратно вместе приползём.
Но не подумали они, подружки, вот о чём,
До этого в родимом доме сытно жравши:
Когда Медведь врагов извёл,
Он вкруг тайги забор возвёл
От всех сбежавших.
* * *
Казнь
Вот что приснилось ночью мне.
В какой-то сказочной стране,
Чиновничье нарушив братство,
За казнокрадство
Очень быстро
Решили порешить министра.
Но вот оказия –
В день казни
Под виселицей новой
Скамейки не нашлось готовой.
Казнь отложили. Но потом,
Совсем уж наподобие издёвки,
Не оказалось главного – верёвки.
А в третий раз не оказалось мыла.
Пришлось работать топором,
Венчая приговор суровый.
А утром вспомнил я о том,
Что с мылом здесь,
У нас,
Когда-то тоже плохо было.
Зато как хорошо сейчас –
Всё есть,
И воры живы и здоровы!
* * *
Жизнь на Марсе
Решил вдруг Бог,
Что на Земле мир плох,
Организован он безбожно,
И всё возможно.
А, значит, надо бы послать
На Марс всех понемногу.
Нельзя ж, ей-богу,
Без жизни космос оставлять.
Прошло столетие.
И как же попаданцы там живут?
А также, как на этом свете:
Завидуют, воруют, врут,
Не любят, ленятся, дерутся.
Бог видит всё
И в замешательстве гадает,
Аж нимб не так сияет:
Ослёнку дарит жизнь осёл,
Козлёнку, стало быть, козёл,
Откуда ж нелюди берутся!
* * *
Гвоздь и Магнит
Крик о свободе – только крик.
----------
Как и другие железячки,
Как даже Кнопочки-гордячки,
К Магниту сильному Гвоздочек – прыг,
Прижался плотно и сидит.
Одна забота лишь – следи,
Чтоб ржа тебя не одолела.
Но жизнь такая надоела
Гвоздочку нашему. И вот
Как закричит он, заорёт:
– Довольно нам друг к другу жаться,
Пришла пора и разбежаться,
Хочу познать свободы рай.
Так что, Магнитище, давай,
Меня скорее отпускай!
Обиделся на то Магнит
И недовольно говорит:
– Вот это брат, вот это друг!
Забыл, голубчик, с чьих ты рук
Всё время досыта кормился.
Чьи токи пил, к чему стремился?
Гвоздочек пуще в крик пустился:
– Свободу мне, права и волю!..
Не стал Магнит с ним спорить боле.
Взял, да отторгнул бунтаря.
И зря.
Гвоздочек не освободился:
Как ни цеплялся, ни крепился,
Он тут же прыг – и прилепился
К другому сильному Магниту,
Составив снова только свиту.
* * *
Язык и Лопата
Где трудиться не хотят
И не знают толк в работе,
Там Лопата не в почёте,
А Язык почти что свят.
----------
В одном заштатном городишке
Почти разрушились домишки,
А грязь такая, что лишь вброд
По улицам ходил народ.
И вот
Собрался, наконец, всеобщий сход
По поводу того, что делать надо.
– Давайте же засучим рукава,
Я поработать буду только рада, –
Произнесла совковая Лопата.
Но развязавшийся Язык
Враз перебил её и в крик:
– Послушайте меня, друзья!
Необходимо!.. Следует!.. Вперёд!..
Свобода!.. Рынок!.. Инвестиции!..
Недавно побывал там я,
В провинции:
Лопату не видать, Язык орёт.
А что народ?
Всё слушает его который год.
И всё – слова, слова, слова…
* * *
Душа и Закон
Заспорили Душа с Законом,
Кто ж всё-таки главнее для людей?
Душа звенела колокольным звоном,
Закон кивал на право и судей.
Не сговорились
И за решением к Всевышнему явились.
Послушал их Творец и говорит:
– Вот было б так, что всё цветёт, а не горит,
То главною была бы ты, родная.
Но на Земле одна война, потом другая.
Поэтому там главным должен быть Закон,
И не иначе.
Когда духовного единства в мире нет,
Душа почти что ничего не значит.
----------
И я хочу сказать, хоть я не Он,
Примерно то же:
С враждой людской весь божий свет
Совсем не божий.
* * *
Лев и Моль
Какой-то Лев не от зазнайства,
А от вопроса «быть, не быть?»,
На Север перебрался жить.
И там богатым стал, хозяйство
Огромное завёл.
Олень всегда ему к обеду шёл.
А что в шкафу – так, мать честная:
По сотне всяких свитеров,
Носков,
Штанов
Из шерсти.
Рая
Не надо при добре таком.
А что до чести,
То мороз
Решает правильно вопрос:
Кто не желает околеть,
Тот позволяет силе сметь
И одевается теплее.
Но нет на шерсть заразы злее,
Чем вкривь летающая Моль.
Её пароль –
На вещи дырка.
И всякая большая стирка
Тут совершенно ни при чём.
Случилось то и с нашим Львом.
Одежда стала, будто таять.
И ничего о том не зная,
Что Моль в шкафу имеет дом,
Лев побежал за ней с кнутом.
Догнал – и хлесть её по крыльям,
Заставил снизиться, упасть.
И пасть
Открыл уже в ухмылье.
Как вдруг заговорила Моль:
– Позволь
Сказать тебе пред смертью.
Ты зря со мной свиреп и крут,
Детишки всё мои сожрут.
----------
Равно почти что милосердию –
Использовать так плеть иль кнут.
* * *
Медвежья нота
Узнал Медведь, что за границей
Все признают его убийцей.
И стал он думать и гадать,
Как имидж свой там поменять.
– А ты предстань пред их элитой
Большим лирическим пиитом, –
Сказала мудрая Сова. –
Найди любезные слова,
Сложи из них сонет иль оду
И предъяви свой опус, будто ноту.
Но слов подобных он найти не смог,
Наш добрый Мишенька. В итоге
Он выслал всем такой стишок,
Повергший заграницу в шок:
«Брехня,
Что я убийца, господа.
Я увалень и спать люблю,
Но не всегда.
Когда я не в берлоге,
Пусть всяк уносит ноги,
Кто вдруг полезет на меня,
Враз завалю!»
* * *
Вопрос
Однажды чей-то жирный Кот
В чужой прокрался огород
И развалился там вальяжно.
Любому Псу тут очень важно
Природный выполнить приказ:
Облаять наглеца, прогнать,
На дерево его загнать.
Так всё и вышло в этот раз.
Так, да не то.
Сидит Кот на высокой ветке
И говорит Псу: – В клетке
Тебя бы надо содержать.
Ты ж непонятно кто!
А лучше бы вообще прикончить.
Ни гончий,
Ни пудель ты, ни фокстерьер,
Ни мопс, ни шпиц, ни бультерьер,
Ни лабрадор, ни волкодав.
Одно и можешь – гав, да гав.
Да собирать ещё объедки.
Не предки
У тебя, а сброд.
И выродок ты редкий
От морды до хвоста.
Ещё такого я не знаю.
Молчал бы вовсе уж, урод,
И убирался в будку.
Не взять меня тебе, ублюдку.
Нос не дорос.
– Ах, так! – взбесился Пёс.
И против жирного Кота
Созвал всю местную собачью стаю.
----------
Вопрос:
Куда теперь тому деваться,
Кто любит сверху издеваться?
* * *
Две валюты
Сцепились как-то в схватке лютой
Известные всем в мире две валюты.
– Я припечатаю тебя одним шлепком.
– Горазда шлёпать ты лишь языком.
Бой начался… Удар, ещё удар…
Всего минута.
И вот уже одна валюта,
Как пьяная или больная,
Лежит в бредовой темноте.
– Да ты ж бессильная совсем, кошмар! –
Сказала, уходя, другая. –
– Печатают тебя не те.
* * *
Верблюд в космосе
Известно каждому, в пустыне
Верблюд не пьёт, а всё идёт.
Но кто ж того простит скотине,
Что, как ей в голову взбредёт,
Она плюёт.
И вот
Решил один животновод
Послать Верблюда на Венеру.
Там, дескать, он свою манеру,
Попав в другую атмосферу,
Перерождаясь, изживёт.
Одобрил, поддержал народ.
И ужаснулся через год.
С Венеры так всегда плюют,
Что гаснут звёзды там и тут.
----------
Мораль сей басни все поймут:
Верблюд и в космосе верблюд.
* * *
Дятел и Молоток
Спросил у Дятла Молоток
– Как чувствуешь себя, браток?
– Нормально, брат, пока живой.
– И всё в порядке с головой?
– Бывает, поболит, но мало.
– А мне совсем не в тягость труд.
Вот рукоятка вдруг пропала,
Другую, новую, воткнут.
Боёк вообще же из металла.
С такой заботой век живут.
А твой век короток, приятель.
– Зато, – сказал спокойно Дятел. –
Я отдыхаю и стучу,
Когда и сколько захочу.
* * *
Диагноз
Однажды летом, в тёплый день,
В лесу, строительство где шло,
На пень
От срубленной намедни ели
Две птицы рядом сели.
– Ты, Филин, вероятно, спятил, –
Сказал соседу Дятел. –
Зачем ты ухаешь, когда светло,
Кого ты тут пугаешь?
– Ну, как же ты не понимаешь,
Чугунная твоя башка!
Если строителей не запугать,
Они весь лес тогда погубят.
А без него не выжить нам никак.
– Да на твоё им уханье плевать,
Для них ты просто пустобрех.
Где им прикажут, там и рубят.
– А что, если Медведя нам позвать.
Пусть явится сюда хозяин леса,
Закроет стройку и прогонит всех.
– Теперь ты, Филя, точно спятил, –
Поставил свой диагноз Дятел. –
– Каким же надо быть балбесом,
Чтобы того звать на подмогу,
Которому возводят здесь берлогу.
* * *
Предел
Шакал,
Прославиться мечтая
И удаль показать свою,
На Льва напал.
Тот безмятежно спал,
Не зная лучше рая.
И вдруг к нему,
Природой данному Царю,
Шакал без спроса прикоснулся.
Лев сразу же проснулся,
Встрепенулся,
Огрызнулся…
Короче, зря Шакал
На Льва напал.
Шакала глупого Лев разодрал
По праву силы и короны.
Узнав об этом, три вороны
С густой ветвистой дуба кроны
Заголосили: «Обороны
Необходимой тут предел
Установить Лев не сумел
И с явным злом его превысил.
А потому Льва, как и любого,
Зайчишку там иль хомячка какого,
Под суд отдать закон велит.
Пусть тоже в клетке посидит».
Услышав сей вердикт,
Лев так взревел,
Что вздрогнули аж тучи.
И вмиг на дерево взлетел
Одним прыжком своим могучим.
«Я покажу вам, где предел
Царя валить со всеми в кучу!»
* * *
Министр и Фея
Я басню новую вам расскажу,
По старой дружбе.
----------
Один Министр мух ловил на службе.
Одну поймал, затем другую,
Потом ещё такую же простую.
И вдруг поймал он золотую,
Всё брюшко у которой золотом горит.
– Я Фея, – Муха говорит. –
Тебя за убиение подруг я не сужу.
Простыми мухами мир переполнен.
Меня ж отпустишь, вмиг исполню,
Что пожелаешь.
– А не обманешь? –
– Нет, исключено.
В устройстве добрых дел враньё
Распознаётся быстро.
– Тогда, вот пожелание моё:
Хочу я не работать, но иметь
Как минимум доход министра.
– Задачу поняла, могу лететь?
– Лети, но исполнение приму по акту.
– А всё и так уже исполнено по факту, –
Сказала Муха, вылетев в окно.
----------
Грешно при бедности других
Просить себе того богатства, что давно
Уже имеется в избытке у самих.
* * *
Медведь под прицелом
Полкабана Медведь сожрал,
А, что осталось, в схрон прибрал
Подгниться.
– Убийца! –
Заявил кружащий над тайгой Орёл
И кару на него навёл
В виде помёта санкционного.
Но не учёл Орёл, что оного
Ничем вообще не прошибёшь.
Ну шлёпнуло чего-то гадкое на хвост,
На спину,
А что, не разберёшь.
Увидел ель или осину,
Предстал во весь свой исполинский рост,
Поёрзал, почесался
И дальше по своим делам подался.
А попадись ему в малиннике Орёл
Иль рядом с схроном туш несвежих,
То утонул бы в санкциях медвежьих.
----------
И кто это Орлу наплёл,
Какая птица,
Что Мишку можно обязать поститься?
* * *
Диалог
Идёт Христос к Москве.
Навстречу Вася, псих
Юродивый.
– Скажи-ка мне,
А чьи хоромы тут,
Царей иль фараонов?
– Да не хоромы это, а пародии
На благородие.
– И всё же, кто владельцы сих?
– Властители без тронов,
Артисты,
Футболисты.
– А те, другие, где живут,
Кто кормит их и защищает?
– А бог их знает!
* * *
Общий род
В каком-то сказочном краю,
Как и положено царю,
Без компенсаций, просто даром,
Могучий Лев одним ударом
Сдирает шкуры со зверья.
Тем мало нижнего белья:
И холодно, и стыдно,
И больно, и обидно.
Но делать нечего, идут
Туда, где царствует Кот-плут.
Тот всё, что нужно, продаёт.
Но тоже так при том сдерёт,
Что сразу видно – Лев и Кот
Один имеют общий род.
* * *
Старики и патриоты
В порядке якобы демократизма
Собрал Медведь Лесной Совет
По состоянию патриотизма.
Приглашена была чиновничья элита,
То есть одна Медвежья свита.
«Проблем с патриотизмом нет.
Такой любви к родному лесу, как у нас,
Сейчас не сыщешь в целом свете.
И лес и вас, хозяина, защитника, отца,
Народ наш чтит, как никогда.
И славить подготовлен без конца»
С трусливой лестью на Совете
Заверили Медведя господа.
– А я осмелюсь вставить без прикрас, –
Вдруг как оплошность в общем хоре
Раздался клич Совы,
Лесных финансов всех главы. –
Непатриотов надо изводить,
Не спорю.
В том преуспели мы, не буду повторять.
Но есть ещё постыдные примеры:
Проблему создают пенсионеры,
Которые всё продолжают жить и жить.
А лишних денег нет в бюджете,
Чтоб пенсии подолгу им платить.
При этом они вредные такие,
Нужду и голод не хотят терпеть.
Со ссылкой на леса другие
Грозятся, если пенсии им не поднять,
Все просеки и трассы перекрыть.
Не знаю даже, что и предложить.
– Я знаю, – недовольно проревел Медведь.
И тут же подписал Указ в пять слов:
«Пенсионеров-стариков
Из патриотов исключить!»
----------
Хотя вопрос совсем не в том, кто патриот:
Для власти, что не представляет весь народ,
И прочего безнравственного руководства
Все старики всегда – отходы производства.
* * *
Слон и Паук
Гостей незваных жизнь полна.
----------
Однажды в доме у Слона,
На стенке, прямо за карнизом,
Без спроса, паспорта и визы,
Без «здрасьте» и пожатий рук
Возник Паук.
Слон глянул на него беспечно,
Вздохнул, зевнул, газету взял
И добродушно так сказал:
– А, Бог с тобой, живи хоть вечно.
Коль ты не враг, так друг.
Того и ждал Паук.
Слова услышав эти,
Плести он начал сети.
Сперва карниз весь переплёл,
Причём, довольно шустро.
Затем два кресла, стулья, стол,
Часы с кукушкой, люстру.
И принялся уж за кровать.
Слону, конечно, надо б встать,
Да просто сдунуть Паука.
Но не решиться он никак
Обидеть злую кроху.
С досады даже охнул
И поругал себя.
Паук же, медлить не любя,
Связал слоновью тушу
И целый век свой кушал.
* * *
Портной
Какой-то Ёж, сочтя иголки,
Что были на его спине,
А также то сочтя, что не
Хватает будто бы портных
И потому вещей простых,
Решил начать кроить и шить.
И вот к весне на барахолке,
Благодаря которой можно жить,
Не расточаясь на поклоны,
Вдруг появились панталоны.
«Весенние» назвал их Ёж.
– За что так здорово дерёшь? –
Спросила у него Коза.
Но, услыхав в ответ: «Глаза
Протри и посмотри, что за
Тобой уж очередь стоит»,
Добавила: – Ну, паразит!
Завёртывай давай.
Прошло полгода. Рай,
Везение
Ежу сполна на барахолке.
Те ж панталоны, с той же полки,
Он продаёт дороже вдвое.
Название-то у штанов другое –
«Осенние».
* * *
Выборы в зоопарке
Вождь должен быть один,
Един,
Свободно избранный, как у людей,
Решил директор зоопарка,
И выборы назначил меж зверей.
И приказал – не сметь
Давать корм впредь
Тому, кто вдруг откажется голосовать.
Такого щедрого подарка –
Главным стать –
Никто из хищников не ожидал.
И каждый сразу зарычал:
«Я лучше всех!»
Но вышло будто бы на смех –
Как претенденты ни рычали,
Вождём… директора избрали.
----------
Такие выборы, увы, нередки:
Кто кормит, тот и вождь для тех,
Кто в клетке.
* * *
Инфляция на болоте
Подкрался Бобр к Осине
И говорит:
– В плотине
Моей дыра опять.
Так что давай
Пушистых веточек штук пять.
– А раньше ты просил четыре,
Три,
Две,
Одну.
– Инфляция бушует в мире,
Цена на жизнь растёт везде.
– Но я и так едва
Жива.
– Не умоляй.
Я торговаться не люблю,
А то возьму да подпилю.
И вся как есть пойдёшь ко дну.
----------
Свободный рынок без оков
Всегда таков:
Чуть наши деньги подрастут,
Зубастый Бобр тут как тут.
* * *
Диво
Известно всем, что рыболовы
Раздуть успех всегда готовы.
----------
Намедни
Бреднем
Сообща,
Поймали трое вдруг леща.
Удачи больше не ища,
Смотаться тут они решили.
Потом леща распотрошили
И, как то принято давно,
Повесили его в окно.
Пусть, дескать, сушится до пива.
А вышло вот какое диво.
Под стать вестям их там и сям
С враньём великим пополам
Лещ дулся, рос и расширялся,
На всё окно распространялся,
Всё больше затемняя дом
И отравляя воздух в нём
Гнильём.
----------
Кто с ложью в жизни заодно,
Тому и душно, и темно.
* * *
Засада
Узнав про жалобы на Волка,
Решил Лев прямо, без умолка,
Сам о злодее рассказать.
То есть наглядно показать,
Как выглядит бандит.
И вот под руководством Льва
В лесу был установлен щит
С изображением злодея.
И были на щите слова
О том, какой ужасный Волк,
Какой он хищник, троглодит.
С тех пор, на тот портрет глазея,
К щиту, кто подбежит,
Спустя мгновение
Растерзанный лежит.
----------
Какой в сей басне толк?
Не знаю. Но у меня есть подозрение,
Что за таким щитом,
Как за кустом,
Сам страшный хищник и сидит.
* * *
Перья
Всё. Надоело. Не могу.
Довольно. Хватит. Убегу!..
И убежал он
За кордон.
Без дела там он
Пошатался.
Как что-то где-то поболтался.
Куда-то чем-то окунулся.
И вновь на родину вернулся.
По старым улицам идёт,
Но ничего не узнаёт.
Запутался, устал, согнулся,
Раз сто без толку обернулся,
Примерно столько же запнулся,
Не отдохнул, не пообедал.
А тут ещё Ворона эта.
Следит, как будто он не свой.
И каркает над головой
С охотой явной заклевать,
А не обнять, поцеловать
Прибывшего из далека
Полуживого земляка.
Хотел Ворону он прогнать,
Да, вот беда, забыл, как звать
По-русски эту птицу злую.
Тогда он ей,
Являя злость свою,
Кричит с чужим акцентом: «Эй!
Перья, кыш отсюда!»
А та в ответ: «Привет, Иуда!
Отбросы я всегда клюю,
А не целую».
* * *
Сороки и жизнь
«Наш край – наш общий дом» –
Так говорил один монарх в одном краю,
Другой монарх – в другом.
При этом знали все, что жизнь плохая за бугром,
А вот про общую свою,
Почти что ничего не знали,
Монарши слуги запретили говорить о том.
Поэтому и там, и там сорок позвали.
Пусть, дескать, каждая слетает в гости и потом
Расскажет по рассказам тех других,
Какая жизнь у них самих,
Своя ж им тоже незнакома.
----------
Мораль такая для монархов тут:
Хоть век молчи о том, что всё неладно дома,
Но правду скрыть сороки не дадут.
* * *
Мышеловка
В квартире на Тверской,
В столице,
Вдруг мышка завелась.
Поймать её живой
Не получилось – удирала ловко.
Одна, но всё-таки нашлась
У старого соседа мышеловка.
Наткнули ломтик сыра на крючок
И подложили к норке в половице.
Неделю ждут – молчок.
Сыр заменили на кусочек сала.
И с ним зря мышеловка простояла.
Не соблазнилась жертва и сосиской.
Однако Бог помог –
Кремль оказался близко.
Сходил туда сосед
В обед
И выпросил чуток
Колбаски, что осталась
От трапезы вельмож.
И что ж?
Лишь насадили ту колбаску на крючок,
Как мышка сразу и попалась!
----------
Мораль:
Хвостатую, конечно, жаль.
Но в жизни так вот и бывает –
Власть серых мышек убивает.
* * *
Колючий политик
Ежа на верх избрали.
«Я не могуч.
Но, я колюч!
И, чтоб вы точно знали,
Я власть имущих не люблю,
Любого уколю,
Кто вдруг посмеет вас обидеть!»
Так избирателям-зверью
Внушал полгода ёжик.
И что же?
По телевизору его увидеть
Можно иногда,
А вот в натуре никогда.
Кто ж избирателей к нему допустит,
А ну как белка шишку в лоб запустит.
И он их видеть не хотел,
Своих хватает дел.
Чтоб впредь его никто не съел,
Лисицу надо выслать за болото.
Туда же вслед за ней послать енота,
Орла, сову и барсука.
А что касается хорька,
Так тот вообще на мех лишь годен.
Потом на спячку надо жир скопить,
Лужайку задарма купить,
Пока в чинах и на свободе.
----------
Политики двуличны по природе,
Такая уж печать на их судьбе:
Чем меньше можно думать о народе,
Тем больше можно думать о себе.
* * *
Горе
Ошибки совершает каждый.
----------
Однажды
Решил Всевышний наш Творец
Вражде смертельной положить конец.
И повелел всем сущим в мире жить.
Не есть друг друга, а дружить.
Протестовать и вслух тужить
Не всякий сразу же решался.
Вот и якшался,
Кто с кем мог.
В иное б время на порог
Друг друга даже не пустили.
А тут как будто всё простили,
Живут в согласии, в ладу…
– Да лучше нам гореть в аду! –
Послышалось, однако, вскоре.
Вопили все вокруг, слёз – море.
А в чём же горе?
Горе в том,
Что не друзья фазан с орлом,
Кобыла с волком, лань со львом,
Комар с лягушкой, жук с кротом,
Карась со щукой, мышь с котом,
А человек – тот со скотом.
* * *
Вожак
Расправив чёрное крыло,
Летал он смело за село.
Кричал довольно громко.
Слова во рту не комкал.
От стаи он не отставал.
Поля вокруг неплохо знал.
И молод был при всём при том.
Вот потому-то вожаком
И выбрали его когда-то.
Но как ни сунутся с той даты
К нему в казённый кабинет,
Так Галка-секретарь в ответ:
– Прошу, товарищи, потише.
Его с утра сегодня нет.
То есть он есть, но он всё пишет
И приказал не отвлекать.
На юг когда же улетать
Пришла пора, к нему опять
Вся стая с криком заявилась.
Но Галка снова заступилась:
– Его с утра сегодня нет.
– Да как же это? Столько лет
Срывались дружною мы стаей.
– Сейчас, минуточку, узнаю.
И Галка тихо в кабинет
Вошла и вышла задом вспять.
– Он приказал вам передать:
«Пусть улетают без меня».
----------
Брехня,
Что можно, в небо не маня
Своим натруженным крылом,
Быть вожаком.
* * *
Орёл и Ворон
Борца за жизнь присвоив честь,
Задумал Ворон ясность внесть
И справедливость в быт пернатых.
Кому-то всё – и власть, и лесть,
И до отвала всласть поесть,
Кому-то ж – ничего. И в виноватых
Такой беды, такого зла
Признал он гордого Орла.
Три года Ворон наблюдал,
Следил, шпионил, выявлял:
Вот сделал то Орёл, вот это,
Зайчиху съел зимой, а зайца летом.
Козла он ободрал, козу прогнал,
Лису от скуки заклевал.
Помалкивал борец при этом,
Но всё записывал рядком.
Когда ж три тома набрались,
Предстал он с ними пред Орлом.
Тот выслушал его сурово
И, не сказав вообще ни слова,
Когтищи сжал,
И Ворон стих.
----------
Вот так всегда в борьбе за жизнь:
Один – не хил, другой – не лих.
* * *
Месть
Всё в этом мире очень просто,
Всяк хочет жить, существовать.
Но, как начнёт Мужик копать
Свой огород лопатой острой,
Так червяков загубит целый слой.
На Мужика за то Червь злой.
До самой крышки гробовой
Готовит он ему расплату.
И, только выронит лопату
Мужик бессильною рукой,
Червь медленно ползёт на бой.
----------
Любой из нас герой
Точить того, кто неживой.
* * *
Яма
Когда политики упрямо
Копают лихо заодно,
Не зная, где оно там – дно,
То остаётся только яма.
----------
Играл в песочнице мальчонка,
Ручонкой ямочку копал.
Вдруг слева кто-то крикнул звонко:
– Ну что, малыш, поди, устал?
А ну-ка, сядь-ка,
Я копну.
И здоровенный с виду дядька
Берёт лопату, раз лишь ткнул –
Полметра вглубь как не бывало.
Потом ещё копнул, и стала
Ему уж яма по плечо.
Вдруг справа кто-то горячо:
Привет, малыш!
Сидишь?
Сиди.
Я помогу тебе, гляди.
И вот другой уж дядька в яме.
Копают вместе, кто быстрей.
Притом стараются позлей.
Азартно шевелят ноздрями,
Пыхтят, толкаются, потеют.
Передохнуть никак не смеют,
Перекурить,
Обговорить,
Зачем вообще-то надо рыть?
Мальчонка наш тут от дыры,
В какую превратилась яма,
Отполз назад и сразу в дом.
Пришёл, спросил тревожно: – Мама,
А дядьки вылезут потом?
----------
И я не ведаю о том.
* * *
Мы и вождь
Взаправду с нами это было.
Чудовища – на нас,
И рыло
У каждого взамен лица.
Но мы решили: «До конца
Бороться будем. Час
Настал!
Умрём же гордо все как люди.
Никто за смелость не осудит».
И сами первые –
В навал
Со скрежетом зубов и с криком.
Наверное,
Мы победили б иго.
Тем более, что вёл
Вперёд нас вовсе не осёл,
А старый вождь, старейший даже.
Но видел плохо он уже и как же
Ему, такому вот слепцу,
Узнать было того, кто с тылу:
Он правой бил по рылу,
А левой – по лицу.
----------
Мораль:
Нам вождь тогда – товарищ, друг,
Когда он видит всё вокруг
И вдаль.
* * *
Туз и Козявка
Не просто вор, а VIP-ворюга
Столкнулся в арке с давним другом.
Учились вместе в пятом «А»,
И были рядом их дома.
Ворюга – Туз, а друг – Козявка:
Пиджак, застёгнутый булавкой.
До пяток стёрты каблуки,
Обмяк и не подал руки.
– Здорово, Гоша, как живёшь,
Похоже, очень устаёшь,
Затылок лысый, поседел,
Давно очки на нос надел?
– Я инженер, – промямлил друг
И будто встрепенулся вдруг. –
А ты, Антоша, как живёшь,
Всё также сильно поддаёшь,
И всё, что видишь, то крадёшь?
– Я тоже, было, посидел,
Но волос мой, как видишь, цел.
А что до пьянки, в прошлом это,
Я ж наверху, у госбюджета.
В порядке все мои дела.
– А от меня жена ушла, –
Поведал друг, вертя булавкой. –
Сказала, мало тащишь в дом…
----------
Моральный разворот здесь в том,
Что Туз не может быть Козявкой,
Козявка ж может быть Тузом.
* * *
Субординация
Начальник встретил подчинённого,
До неприличия начинённого
Общественным добром.
– Нутром,
Голубчик, чую, тащишь.
Ну что ты на меня глаза таращишь!
Неправду что ли говорю?
– Да нет, всё так.
– И потурю
Тебя со службы. Ишь, бедняк.
Ни совести, ни чести.
А коль уж влип на месте,
Потащим дальше вместе.
* * *
Система
Когда и сам без славы ложной
Живёшь и мыслишь, как святой,
Тогда ругать, конечно, можно.
----------
Густой
Пуская важно дым,
Уж два часа после обеда
Ведут беседу
Волк с Косым.
– Да, – рявкнул Волк. – Кругом хапуги.
Что ни чины, то чьи-то слуги.
Возьмём коррупцию, к примеру.
Я эту воровскую сферу
Давно уж раскусил.
Ты у меня спроси
И я скажу тебе, как брату:
Всё растащили, всё по блату.
– Согласен, – заявил Косой. –
Мздоимцы косят нас косой.
Болезненная тема.
Но кто-то ж в этом виноват?
– Система, брат,
Система!
Ещё через часок
Зайчишка в туалет прыг-скок.
А Волк взял телефон и позвонил:
– Шакала мне. Дружище, ты?
Лады.
Я сделал то, что ты просил,
И подписал, и разрешил.
Ну, а в расчёт всё, как обычно,
Овечий зад и яйца бычьи.
* * *
Согласование
Медведь издал указ:
Чтоб митинг провести или собрание
С протестом против хищника какого,
Нужно согласование.
Иначе – враз
Налапники и наказание,
До крови вплоть и растерзания.
Порядок же согласования таков:
Кто против волка – обращаться к волку,
Кто огорчён орлом – к орлу,
Кто недоволен рысью – к рыси,
Кто возмущён лисой – к лисе,
То есть к самой плутовке рыжей…
----------
А дальше мои мысли скрылись,
И рифмы притаились все:
Настолько сей указ бесстыжий.
* * *
Борщ
Намедни это было,
Хозяйка борщ сварила:
Говядинка, картошечка,
Капусточка, морковочка,
Томаты, зелень, чесночок,
Свеколка, перчик и лучок…
Сама поела и решила
Свинью с собакой накормить.
Поставила им целый таз,
Обеим, дескать, в самый раз.
– Мой борщ! – залаяла собака.
– Нет, мой! – захрюкала свинья.
Три дня
Шла между ними драка,
Пока не сбавили свой пыл.
А борщ тем временем простыл,
Прокис давно и забродил.
-----------
Коль всё равно – всем вместе жить,
В одном дворе, как говорится,
Мириться надо и делиться.
* * *
Всем летать!
Ко Льву явился Гриф один,
Стервятник ненасытный.
– Что у тебя?
– Да вот, проект указа подготовил я.
О том, что птицы все должны летать,
Доступно, на виду, нескрытно.
И в том числе пингвин.
А то запрячет тело жирное своё
В утёсах. И как его оттуда взять,
Никто из ваших слуг не знает.
Указ подписан был. И Лев улёгся спать,
Обмахиваясь царственным хвостом.
----------
Подсказывает мне чутьё,
Что так опасно управлять –
Совсем не ведая о том,
Кто плавает, а кто летает.
* * *
Истина и дурак
В одной деревне жил дурак.
И всё-то делал он не так –
Не так, как истина ему твердила.
Вот, было,
Целый день дурак сидит.
А истина ему и говорит:
– Не высидишь ты ничего без дела
И с голоду умрёшь.
Иль вот сломался дом у дурака,
Аж крыша до земли просела.
– Без дома пропадёшь, –
Сказала истина. – Строй новый,
Никто тебе не даст готовый.
Дома дают тому, кто вышел в масть
И важный чин имеет,
Притом хоть что-то разумеет.
А кто ж тебе доверит власть
С такою головою!
----------
Мораль сей басни я не скрою:
Все знают – истина не врёт,
Но с дураками всё наоборот.
* * *
Лахудра с пудрой
В угоду уличному трёпу
Лахудра собралась в Европу.
Схватила пудру, что осталась
От прежней жизни, и помчалась
К заветной западной границе.
Но там ответственные лица
Её в Европу не пустили.
Сказали грубо: «Вон отсель,
Твой внешний вид не в нашем стиле
Не для таких, как ты, Брюссель!»
Обиделась на то Лахудра:
«Я ж морду пудрила всё утро».
В ответ услышала: «И что ж?
Лахудрость пудрой не затрёшь».
* * *
Скунс на слуху
Нашёл же Скунс себе забаву –
Помериться со Львом за славу
Всесильного царя зверей.
«Я тоже хищник, да ещё какой.
Лев сам меня обходит стороной» –
Воскликнул Скунс и начал бой.
Собрал так называемых друзей:
Шакалов, пауков, мартышек,
Зелёных попугаев, серых мышек,
Гиену старую, змею,
Хамелеона, жабу, рака.
И приказал про львиную семью
Нести сплошную чепуху.
Чтоб самому быть на слуху –
От Скунса якобы весь компромат.
Не дрогнул царский пьедестал,
Царя Скунс не достал.
Но мир для всех вонючим стал.
И как за это наказать – вопрос.
----------
Однако,
Не Скунс в том прямо виноват,
А тот, кто запах от него разнёс.
* * *
Прививка
В зверином царстве кутерьма.
Никто закон не уважает,
И всяк живёт себе, как знает.
Притом ещё и не молчит,
На Льва придирчиво ворчит.
«Весь вред для власти от ума, –
Прокравшись к уху по загривку,
Шепнул царю навозный Жук,
Знаток каких-то там наук. –
Поставить надо всем прививку,
Чтоб меньше думали вокруг».
Привили всех, как приказали,
От вредной хвори головной.
Ослу ж в прививке отказали.
----------
Выходит так, читатель мой:
Коль ты дурак, то не больной.
* * *
Брат народа
Решил Евсей стать депутатом.
А, чтоб им стать, стать надо братом
Для всех людей.
– Я брат вам, – заявил Евсей. –
Народ и я навек едины,
Одни пустые щи едим мы.
Стал депутатом он и что ж –
Народу жить всё невтерпёж.
Спросили люди, в чём причина?
Сказал Евсей, зевая чинно:
– Я вам теперь совсем не брат.
Я ж не народ, а депутат!
----------
Мораль тут аж от Моисея:
Не сотвори себе Евсея.
* * *
Испытание
Мораль, предупреждение, совет:
Не верить от бессилия – бравада,
В неверие по силам верить надо.
----------
Решил вдруг Человек, что Бога нет –
Такое вот его постигло искушение.
А Бог решил, что это нарушение
Законов жизни на Земле. И стал гадать,
Какое ж испытание назначить Человеку.
«А сделаю-ка я его умом калекой
И посмотрю, как с этим можно совладать
Без божьей помощи и облегчения».
Но выжить с покалеченным умом
И в слабости духовной Человек не смог.
Однажды он в бреду спалил свой дом
И сам сгорел при этом.
Не удалось ему спастись.
А что же Бог?
А Бог ушёл по Млечному пути
К другим планетам.
* * *
Помёт
Сей случай для того придумал я,
Чтобы понять, как вертится у нас Земля.
----------
В Гостиный двор, как во дворец,
Проник однажды двор-терьер-малец,
На Венский бал явился молодец.
Хотел он соблазнить французскую болонку,
Лизнуть её и в вальсе покружить.
Не всё ж трусливо в подворотне жить.
Однако,
Едва вообще остался жив наш Дон Жуан.
Танцмейстер покусал его, собака,
В кровь,
Такой холёный доберман,
И прорычал ещё вдогонку:
– Беги отсюда, обормот,
Ведь ты не нашего помёта.
----------
Теперь, возможно, объяснит мне кто-то:
Сословия в России вновь –
Это вращение Земли назад или вперёд?
* * *
Писклявый мышонок
Обчистил вор поместье прокурора,
Пихал в мешок вещички без разбора,
Затарился – и от ворот.
Но кто-то за спиной попискивает вот.
Снял он мешок тяжёлый, развязал –
На шубе норковой сидит детёныш мышки,
Такой же маленький, как в детской книжке.
Сам засмеялся вор и рассмешить решил его.
Язык ему зачем-то показал,
Стал корчить рожицы, как корчит их макака.
И аккурат тут полицейская собака.
А дальше суд и приговор,
Барак, баланда, ватник, шконка.
----------
Не надо в том винить мышонка:
Кого поймали – тот и вор,
А не поймали – прокурор.
* * *
Берега
– Беда на левом берегу,
Зальёт ведь всех, смотри, какие тучи,
А ветер-то какой, берёзы гнёт в дугу,
Ну, точно, всё погубит буча.
И что они там, за рекою, будут есть?
– Да ты бы лучше посмотрел, что здесь! –
Прикрикнула на муженька Зайчиха. –
Своё предотвратил бы лихо.
В подвале грязь, на чердаке дыра,
В кладовке пусто,
Ни яблок, ни моркови, ни капусты.
А ты всё ладно, да потом,
То не хочу, то не могу.
И – грянул гром,
И дождь полил, как из ведра,
На… правом берегу.
----------
Совет я тут, конечно, дам
Таким мужьям,
Авось поможет:
На свой-то дом поглядывайте тоже.
* * *
Малина
Не связывайся с теми, кто сильней,
Партнёры делятся по чину.
----------
Медведь и мужичок Корней
Решили вместе посадить малину.
Медведь кусточков натаскал,
Корней сажал и поливал.
Малина удалась на славу,
Любому бы пришлась по нраву:
Цвет ягод – розовая медь,
Вкус – неземной,
И отделяются легко от плодоножек.
И что же?
– Тут всё моё! – вдруг заявил Медведь,
Когда пришла пора делиться.
Корней стал спорить с ним, рядиться.
Но вмиг
Унял его медвежий рык:
– Проваливай, пока живой!
* * *
Прыщ
Процесс судебный начался, и аккурат
У бедного судьи прыщ на лице вскочил.
На что тут прокурор сурово заключил:
– Давить!
– Ни в коем случае! – заспорил адвокат. –
Прыщ по закону надо удалить,
В больнице.
Судебный пристав к знахарке судью послал,
Свидетель мазь какую-то достал,
Несчастный потерпевший плакать стал,
Старушка в зале осенила всех крестом,
А обвиняемый, взглянув на прыщ, заржал.
Потом
Судья так и судил с прыщом,
Пока не разнесло весь фейс, как говорится.
----------
Я, собственно, здесь вот о чём:
Для власти сохранить лицо –
Не просто красное словцо.
* * *
Медведь и порядок
Медведь любого может завалить,
А тут его вдруг завалили.
Не наяву, а письмами, гуртом:
«Кабан разворошил наш дом!»
И подпись – Муравьи;
«Бобры черёмуху спилили!»
И подпись – Соловьи;
«Волк угрожает нас убить!»
И подпись – Лисы;
«С ужами надо делать что-то!»
И подпись – Крысы;
«Верните нам родимое болото!»
И подпись – Кулики.
– Вот, чудаки! –
Сказал Медведь
Токующему глухарю. –
Не могут то уразуметь,
Что я порядок навожу на всей планете.
----------
Давным-давно писались письма эти,
Но как жила тайга, так и живёт.
Поэтому мораль такая вот:
Когда порядка нет в своём краю,
А ты решил вдруг навести его везде,
То это значит, что нигде.
* * *
Удавка
Один Шакал
Вдруг храбрым стал,
Как в сказке.
Всё нехорошее про Льва
Он предаёт огласке.
Кричит:
«Народ не чтит,
Ломает под себя законы,
Не слышит жалобы и стоны,
Куда ни ткнёшь, везде грабёж,
И львица кто, не разберёшь,
Ни мира в царстве, ни покоя!».
Льву не понравилось такое
И обратился он к Сове,
Специалистке по молве:
– Какую выбрать мне удавку
На эту лающую шавку?
И выдала совет Сова:
– Не хочешь ты Шакала слушать,
Дай бедному ему покушать.
И прорычи:
Молчи,
Коль ешь казённые харчи!
----------
Пернатая была права:
Шакал наелся и заткнулся,
Лишь раз тихонько поперхнулся.
* * *
Заяц в раю
– Там рай, а здесь бардак! –
Пробарабанил вдруг беляк. –
И убежал в Европу.
Но заячью, простите, попу
В жилище кроличье не пропихнёшь.
Вот и живи, как хошь.
А как?
Зима бесснежная, лесок сквозной,
И стал мишенью белою косой.
А шляпы у охотников чудные,
С пером на трезвых головах.
Короче, ох да ах,
Скорей домой,
Пока живой.
Да здравствуют места родные!
Сугробы по уши, леса густые,
Под каждым пнём готовая нора,
Охотнички весёлые с утра
И дуют не в рожок.
----------
Читай Есенина, дружок.
«Если крикнет рать святая:
«Кинь ты Русь, живи в раю!»
Я скажу: «Не надо рая,
Дайте родину мою»
* * *
Колпачок и авторучка
Один известный журналист
Из пула президентского
Забыл в Кремле простую авторучку
Без колпачка.
И та, свободной став, исподтишка
На целый канцелярский лист
Такую навалила кучку
Чего-то там иноагентского,
Что журналиста бедного того
Из статусного пула
Будто сдуло.
----------
В Кремле не забывают ничего.
И ты не забывай, приятель, впредь
На авторучку колпачок надеть.
* * *
Курятник
Ха-ха!
Прогнали куры петуха,
Квохча до хрипа: «Надоел!»
Петух и ахнуть не успел,
Как уточка одна его пленила,
Которой мужа не хватило.
Что было дальше с петухом,
Молва отсутствует о том.
А вот у кур всё, как в бедламе:
Порядка и покоя нет,
Наседки старые молодок обижают,
К кормушке их не подпускают,
Индюк кулдыкает вослед,
Цыплята больше не рождаются,
Коты и гуси изгаляются,
Без глазу куры разбредаются,
То в яму попадают, то в кювет,
За выгулом никто не наблюдает,
От ястреба и лис не отбивает,
В гнездо не зазывает,
И двор собой не украшает.
----------
Какая здесь мораль, решайте сами.
Но басенка любая без неё плоха,
Как жизнь в курятнике без петуха.
* * *
Заяц и телевизор
– Вчера по телику узнал,
Как сделать шашлычок из жабы,
Представляешь,
Очень хвалят, –
Сказал соседу Ёж. –
Берёшь побольше нож
И режешь пополам.
Потом все бородавки вырезаешь.
Постой, Косой,
А где же телевизор твой?
– А я его кроту отдал,
Пусть слушает хотя бы.
– А сам-то почему смотреть не стал?
– Но я же не медведь,
Чтоб, не дрожа, на то глазеть,
Как волки там
Всё время зубы скалят!
* * *
Бог не помог
Деваться некуда уже,
Решил Иван, и обратился к Богу:
– Мне тридцать лет,
А денег нет,
И дома нет.
Свернув на старую дорогу,
Народ остался в неглиже,
Пошёл назад и подошёл к итогу:
Теперь у нас опять
Князья,
Графья,
Маркизы
И их служивые подлизы,
Дворяне новые, ни дать ни взять.
Короче, Боже, умоляю,
Жени меня на дочери министра.
– Не могу!
– А почему?
– Вопрос, Ванюша, непростой,
Я ж вас по титулам не различаю.
Мне что дворянка,
Что крестьянка,
Была бы женщина святой,
С душою чистой!
* * *
Иван и Полкан
То ли волк уже не хищник,
То ли пёс не волкодав.
----------
Иван, узнав,
Что пёс Полкан, работу ищет,
Потомком волкодавов став
Случайно,
Взял охранять его свою овчарню.
Год миновал, и что ж?
– Ты почему овец не стережёшь,
Вчера пропали враз две матки,
Позавчера ягнёнок и баран! –
Бранит охранника Иван.
– А я-то что, я ж вроде лаю
На волчью стаю.
– Ну а давить-то их когда начнёшь?
– Не знаю.
----------
Пускай
С моралью тут не всё в порядке,
Зато доподлинно известно мне,
Что накануне при Луне
Вожак, перемахнув ограду,
Вручил Полкану за притворный лай
Какую-то медаль в награду.
* * *
Правда и Ложь
Начало осени, и посему
Две вечные соседки по селу
Засобирались за грибами.
– Корзинку не забудь, –
Сказала Правда.
– Уж не забуду как-нибудь,
Возьму побольше, –
Ответила ей Ложь. –
Шли к лесу полчаса, не дольше,
Балакая о том о сём.
И вдруг табличка со словами:
«Съедобные – направо.
Несъедобные – налево».
– Не может быть! – вскричала Ложь. –
Меня не проведёшь.
И подалась налево.
– Господи, да как же ты живёшь! –
Вскричала Правда ей вослед. –
Сама всем врёшь
И никому не веришь – это ж бред.
И подалась направо.
А потом.
Съев дома бледную поганку,
Строчок, сморчок и мухомор,
Ложь бегала всю ночь на двор…
----------
Я выдумал грибы тут, как приманку.
Но Правда ест их до сих пор.
* * *
Храбрый хвастун
Совет бывалых, как закон:
«Медведя бойся!»
----------
Весь день ловил в протоке он
Лосося.
Чтоб, как положено, успеть
К холодной спячке растолстеть.
Потом забрёл в дремучий ельник
И спать улёгся возле пня,
Подмяв случайно муравейник.
Все муравьи, как от огня,
Бежать пустились, что есть мочи.
А самый храбрый вдруг упёрся:
– Да я ему сейчас хребет перешибу!
Залез на ель и с ели той
Пал на медвежий позвоночник.
Медведь лишь выпятил губу
И с удовольствием о пень потёрся
Своей могучею спиной.
----------
Мораль сей басни такова,
И многие об этом знают:
Не жди добра от хвастовства,
Когда победные слова
С возможностью не совпадают.
* * *
Вор и Молва
Метёт по городу Молва
И вьётся.
----------
Все знают, что она права,
А ей неймётся.
Кричит, что всё равно его посадит.
Подумал Вор: «Нехорошо!»
И каяться к Молве пришёл
На площадь главную из мэрии:
– Прости, родная, Христа ради! –
И глазки увлажнил, как нищий дед.
На что послышалось в ответ:
– Ты лучше сдайся,
А не кайся.
Молва слезам не верит!
* * *
Медведь и Червяк
С Медведем спорить бесполезно.
----------
Любезно
Он никого не привечает.
Как молотом кузнец,
Даст лапой – и конец.
Вот было тут намедни.
Кабан поверженный пред ним лежит,
И вдруг червяк к добыче подползает.
– Давай делиться, –
Говорит. –
Уж так и быть, тебе копыта,
Ешь досыта,
А остальное мне.
– Чего! – взревел Медведь. –
Впервые слышу я такие бредни!
Сгинь с глаз моих,
Пока не раздавил!
----------
Медведь не псих
И не дебил.
Здоров Топтыгин наш вполне.
Чтоб с ним судиться да рядиться,
Такую ж силу надобно иметь.
Но всё равно его не одолеть,
Прав он иль не прав,
Такой уж у Медведя нрав.
* * *
Козёл с деньгами
Сидит пилот и думает себе:
«Вздремнуть немного, что ли?»
И слышит вдруг: «Бе-бе!»
Окно в кабине приоткрыл – козёл
Стоит на лётном поле
С мешком и с парашютом.
Пилот решил, скотина шутит.
Но, оказалось, нет.
Когда тот в доказательство привёл,
Тряхнув мешком,
Что за прыжок заплатит щедро,
Хоть долларами, хоть евро.
– Так что, врубай свой драндулет
И полетим вдвоём!
----------
Морали всякие бывают,
И эта басенка не без:
Козлы с деньгами высоко летают
И падают на нас с небес.
* * *
Однажды в Москве
Идёт старушка по Тверской,
По левой стороне и «Ой!» –
Упала,
И память вполовину потеряла.
Подумала старушка: «Не-е,
Пойду-ка я по правой стороне».
Идёт и снова «Ой!» –
Упала,
И память вовсе потеряла.
На площадь Красную пришла,
А что за мавзолей на ней,
Не помнит.
И что за храм такой чудной,
Цветные купола,
Не помнит.
И что за башня со звездой,
Не помнит.
Подумала старушка: «Жаль!
Стою тут, будто на чужбине,
Ни дать ни взять».
----------
Мораль:
Не хочешь память потерять,
Иди посередине.
* * *
Хищники
Столкнулся Тигр с Грузовиком.
– Куда ты так спешишь, братуха?
– Охотники кругом,
Убить меня хотят за Муху.
Собачку звали так,
Которую я слопал с голодухи.
– Так поделом же, вот чудак.
– Ага, тебе так, значит, можно
Давить несчастных голубей,
Ежей, мышей, гусей,
– Скажи ещё, людей.
– Скажу. И всё равно ты не злодей.
Они тебя ещё и кормят, охраняют.
Как и твоих подружек
Легковушек,
Калечащих и взрослых и детей
Безбожно.
И все давно об этом знают.
А я собачку съел одну за год,
И всё – меня в расход.
Ты вместо бы того, чтобы смеяться,
Помог бы лучше мне смотаться
Подальше от села в тайгу.
– Конечно, помогу.
Лезь в кузов и вперёд!
----------
Сюжет сей басенки, увы, наигран.
Но я бы точно вслед за тигром
Загнал в глухой дремучий лес
Иной технический прогресс.
* * *
И я за то
Коль хищники они,
То жить без войн не могут.
И не жили.
----------
Лосиху волки обложили.
И некого позвать ей на подмогу,
Лесной красавицы дни сочтены.
Глухарка в том трагедию узрела
И с жалобой к Медведю прилетела:
– Совсем ведь озверела волчья стая,
Нельзя подобное терпеть.
– И я за то, – сказал Медведь,
Кабанью тушу доедая.
* * *
Сердитый ангел
Не подлежит то обсуждению,
Что Бог решил чего.
Вот так и появился зам его
По деторождению.
Теперь, чтобы родить,
Согласие необходимо получить
У ангела с сердитым ликом.
Стоят влюблённые пред ним,
Молодожёны.
И спрашивает он, поправив нимб:
– Так, субчики, ответьте,
Зачем вам дети?
– Не знаем.
– О, господи, пижоны! –
Зашёлся ангел криком. –
Одна морока с этими людьми!
Вы же не абы кто,
А хомо сапиенсы, чёрт возьми!
Детишек нарожаете и что?
– Не знаем.
– Любить их будете?
– Не знаем.
– Беречь их будете?
– Не знаем.
– А в детский дом их не сдадите?
– Не знаем.
– Очень жаль!
Согласие я вам
Не дам.
И уходите!
----------
Мораль:
Когда инстинктам потакаем,
Подумать надо бы о том,
Как поведём себя потом.
* * *
Иван и лев
Лежит Иван,
Взор в телевизор уперев.
Вот львицы зебру завалили,
Подходит лев,
И львицы отступили.
– Вот видишь, – говорит Иван жене. –
А ты одно талдычишь мне,
Кончай давить диван,
Сходи на рынок, есть ведь хочется.
А лев вообще вон не охотится.
Потом вдруг на экране полчища гиен
Младую львицу взяли в плен,
Кусают, подлые, за ляжки,
Скаля рыло.
Но встрепенулся лев тут ото сна
И раскидал всех тварей, как бумажки.
– Вот видишь, – говорит жена. –
А ты соседу-пьянице
Боишься дать по заднице.
Не лев ты никакой, Иван, пойми,
Коль не защитник ты семьи.
Поэтому, иди на рынок.
----------
Мораль сей басни в разнице
Меж гордым, сильным, смелым львом
И современным мужиком.
* * *
Беда
Беда в лесу – пожар!
Вся живность, мал и стар,
С огнём вступила в драку:
Кто пламя бьёт,
Кто воду льёт,
Кто землю прёт.
Кто корни рвёт.
А кто-то гонит всех вперёд,
И в бой зовёт,
И гимн поёт,
Давая с гимном… драпу.
* * *
Барсук-лежебока
В норе всю зиму было тихо,
Но на дворе уж май.
– Вставай! –
Ворчит на мужа Барсучиха. –
– Не приставай! –
Сказал Барсук. –
А волки ночью приходили?
– Были.
– Вот зверьё!
Покоя нет вокруг.
А мишка из берлоги вышел?
– Нет ещё.
– Вот обормот!
В тайге работы выше крыши,
А он чего-то там сосёт.
И ты состарилась до срока,
С такою жить одна морока.
А дождь идёт?
– Идёт.
– Ну, вот!
----------
Действительно, ну вот:
Когда муж трус и лежебока,
То он во всём винит страну,
Власть, погоду и жену.
* * *
Семён и Моська
В фуфайке старенькой
С собачкой маленькой
Гулял по парку дед Семён.
Собачку звали Моська.
Была родной ей каждая берёзка,
И каждый кустик ею был учтён.
И остролистный клён,
И дуб корявый,
И между ними пень трухлявый,
И ёлочка с рябинкой,
И к выходу тропинка,
И норных холмиков гряда.
Но вдруг Семён свернул туда,
Куда ни разу не ходили
За десять лет.
Совсем свихнулся, что ли, дед.
Глазёнки Моська на него таращит,
А он цепляет поводок
И тащит
Ни Моськин взгляд, ни голосок
Хозяина не убедили.
Держал он крепко шнур в руке.
----------
Мораль сей басни налегке,
Без аллегорий:
Не знаю я таких историй
О том, как волоком на поводке
Кого-то в рай втащили.
* * *
Плохое слово
Если слов «необходимо»
Больше, чем необходимо,
То из них, как следует,
Ничего не следует.
----------
Очень умный мальчик Дима
Шёл по берегу реки.
– Все в округе дураки!
Тут же мост необходимо
С фонарями возвести,
А вон там, как ни крути,
Стадион необходимо,
А вон там ещё бассейн…
Быстро вырос мальчик Дима,
Стал главой округи всей.
Правда, шибко нелюдимым,
В смысле всё не для людей.
Ничего он не построил,
Только слов в речах утроил
И талдычит горячей.
* * *
Иван-дурак и ИИ
К Ивану-дураку,
Что до сих пор не спился,
ИИ с мешком явился.
«Я всех давно согнул в дугу,
Поработил, занейросетил,
Остался ты один, душою светел,
Живёшь своим умом, а так нельзя,
Я научу тебя, как надо».
Затем он взял мешок и говорит:
– Вот посмотри, что в нём лежит,
Не просто пища, а отрада.
Йоркширский пудинг, две сосиски
И односолодовый виски,
Прозрачный, чистый, как слеза.
Живи, Ванюша, по-английски.
– Чего! – наморщил лоб Иван,
Достал берёзовый стакан,
Налил из бочки мутной бражки
И выпил, замочив рубашку.
– Теперь, голубчик, закуси, –
Сказал услужливо ИИ. –
Вот лягушачьи лапки, гузки,
Солоноватый пармезан.
Живи, Ванюша, по-французски.
– Чего! – опять наморщил лоб Иван
И подошёл к порогу,
Достал из погреба сметаны жбан,
Капусту, лук, морковку, сало,
Наелся вдоволь и полез,
На верхний ярус сеновала.
А что ИИ? А он исчез,
Как не бывало.
С поломкой в схеме и мешком.
----------
Нет власти у ИИ над дураком.
И слава Богу!
* * *
Дуб и стервятник
В посёлке Дубовом
Есть Дуб, цепями огороженный.
И вдруг к нему на ветку сел
Стервятник с голой кожею
На голове, на шее и на попе.
Решить явился он вопрос о том,
Кому чего достанется в Европе.
– Мне триста восемьдесят лет
И столько же за мной побед, –
Сказал сурово Дуб в ответ. –
Кому чего я сам решаю.
И так заморского гонца огрел
Другою веткой толщиной со сваю,
Что сгинул тот куда – бог весть.
----------
Мораль я здесь
Такую предлагаю:
С делёжкой к сильному не лезь,
Коль не желаешь весь облезть.
* * *
Дома
Тили-тили-тили-бом,
Заселили новый дом.
Шум и гам стоит кругом.
Стуки, бряки будто гром.
Старый дом идёт на слом,
Поддаётся он с трудом.
И решили все при том:
Сам развалится потом.
И, действительно, потом
Развалился… новый дом.
* * *
Муравьед-заказчик
Все обижают муравьишек:
То их придавит лапой мишка,
То прокопает дырку крот,
То заяц пнёт,
То ёжик ткнёт,
То белка шишку в них швырнёт,
Нет им, букашечкам, покоя.
И вдруг такое.
– Лечу я, значит, с краю пашни, –
Жужжит мохнатый Шмель. – А там
Бобры дома возводят вам,
Похожие на башни.
При этом клевер губят, хоть реви.
Пришли на стройку муравьи
И спрашивают у бобров:
– А кто заказчик?
– Муравьед, –
Услышали они в ответ.
----------
Морали никакой тут нет,
Поскольку я плохой рассказчик.
А, может быть, и есть, без слов.
* * *
Волчья радость
– Теперь я должен, – заявил Медведь. –
За внешними врагами бдеть
И в край родной их не пущать.
Поэтому не надо тут пищать,
Визжать и ныть, как говорится,
Вон что за бугром творится.
– А кто от внутренних нас будет защищать? –
Спросил Барсук.
– Не знаю, – прорычал Медведь. – Мне недосуг.
На том собрание зверей в тайге
И завершилось.
А Волк подумал радостно: «Эге,
Тогда пора!»
----------
Мораль сей басни, как в кармане шило:
Не так возьмёшься – и дыра.
* * *
Богатый Барсук
Живёт Барсук царю под стать,
Нору в дворец преображая:
Из золота его кровать,
Большие вазы из Китая,
Из Франции вино, коньяк,
Камин из малахита,
Ковры – Афганистан, Ирак,
Из Англии мохито.
А в Форбс по осени попал,
Так выпил всё и в спячку впал.
Проснулся аж в начале мая,
Наружу вылез – мать честная:
За мочажиной волчья стая,
Перед норой медвежий след,
Прохода никакого нет,
Коряги, топь, лесоповал,
Лопух, крапива, мох да сучья.
– Эх, голова твоя барсучья! –
Сказала тут ему Сова. –
Живая правда такова:
Дворцом тогда бывает дом,
Когда по-царски всё кругом.
* * *
Господин и Товарищ
На тропке у реки
Сошлись Кабан и Волк,
И у того клыки
И у того.
Но вепрь матёрый здоровее
И сильнее.
– Посторонись, болван! –
Воскликнул Волк. – Я господин!
– А я товарищ! – возразил Кабан. –
Господь один!
И выпихнул, как хлам,
Присвоившего себе имя божье
К бездорожью.
----------
Ни тога не подходит нам,
Ни плащ без петель,
Мы все равны на этом свете,
Ещё грешны и смертны тоже.
* * *
Пусть дерутся
Всё видят небеса и знают.
----------
Смеются хищники и наблюдают,
Как прочие друг друга обвиняют:
Нет нижних веток у осины и сосны,
Так виноваты лоси, кабаны;
Нет на деревьях и под ними шишек,
Так это из-за белочек и мышек;
Полно сырых тропинок, мошкары,
Так это всё ондатры и бобры;
Цветов, кореньев и грибов нехватки,
Так это утки, гуси, куропатки;
Зайчата по утрам шалят, не спят,
Так в этом дятел виноват.
Но никого не занимает,
Куда вдруг кто-то пропадает.
А ближних всех и хают, и хулят,
И драться с ними норовят.
А хищники над тем смеются.
Пусть, дескать, меж собой дерутся,
За нас бы только не взялись гурьбой,
А то бежать придётся краем
Тайги, разгневанной и злой.
----------
Как часто мы друг друга зря ругаем,
А тех, кто на вершине пищевой,
Боимся, чтим и потешаем.
* * *
Карл Маркс и жестянщик
У нас «Das Kapital»
Бессилен.
----------
– Ну ты, лихач, попал! –
Сказал учёному Василий. –
Куда ж ты так упрямо гнал!
Я Опель твой, конечно, отрихтую,
Загрунтую, зашпатлюю, зашлифую.
Но кто за это всё готов платить?
– Ну, если на партийном сленге,
То верный мой соратник Энгельс.
Однако я хочу у вас спросить,
Прибавочная стоимость в зачёте?
– Чего? – наморщил лоб жестянщик.
– То есть какая разница меж тем,
Что стоит ваш тяжёлый труд,
И тем, что вы с меня возьмёте?
– Ты думаешь, что я обманщик?
– Ну что вы, сударь, вовсе нет.
Но всё должно быть по науке.
– У нас сейчас своя наука, дед:
Бери, сколь загребают руки.
* * *
Старик и Маузер
В сей басенке, друзья, везуха
Ну абсолютно ни при чём.
----------
Жили-были старик и старуха
У самого моря Балтийского.
Раз холодным октябрём
Закинул старик невод в море –
Пришёл невод с Маузером матросским.
И молвит тот голосом человечьим:
– Чего тебе надобно, старче?
Ему с поклоном старик отвечает:
– Да надобно нам машину новую,
Старая совсем уже не стирает.
А пенсия у меня – кот наплакал,
И у жены – с нос гулькин.
Забранил Маузер старика:
– Дурачина ты, простофиля.
Сказал же Владимир наш Маяковский:
«Разворачивайтесь в марше!
Довольно жить рабским законом,
Данным когда-то Адамом и Евой,
Буржуйскую клячу загоним,
Левой, Левой, Левой!»
Не понял старик ни слова
Из слов товарища Маузера
И продал его антиквару
Аккурат по цене новой стиралки.
----------
Судьба к тому благоволит,
Кто без дела не сидит.
* * *
Разоружение
– Вот это да,
Вот это гребень, борода,
Ну точно важная персона
С высоким уровнем тестостерона! –
Расхваливала Петуха Лиса
Из-за большого колеса
Стоящей во дворе телеги. –
А хвост, такого не видала я вовеки!
Окрас его любую курочку сведёт с ума
Без стрел и лука Купидона.
Да и осанка у тебя породиста, пряма.
И лапы крепкие, как две опоры.
Но жалко, что на них есть шпоры.
А, если б ты их удалил совсем,
Вот эту угрожающую пару,
То был бы первою жар-птицей на селе.
Сходи с утра к ветеринару.
Петух так возгордился, что сходил
И то, что хитрую лису пугало, удалил.
А ночкой тёмною его не стало.
Потом лиса и кур всех потаскала.
----------
Таких примеров и средь нас немало:
Хвалу елейную пропел,
Разоружил и съел.
* * *
Конкуренты
В одном селе всего за сутки
Пять мёртвых кур и семь цыплят нашли.
Кому ж понравятся такие шутки
И киллеров немедля замели,
Бездомных душегубов двух – кота и пса.
Заказ же на убийство им дала лиса,
Которая сказала каждому при этом,
Кто больше для неё курятины набьёт,
Тому она избу в селе найдёт.
Кота кастрировали ланцетом,
А пёс вдоль склада ходит взад-вперёд,
Гремя тяжёлой цепью.
----------
Мораль в сей басенке одна:
Любая конкуренция с корыстной целью
Для общества опасна и вредна,
Плодит преступников она.
* * *
Змей Рыныч
Очень много лет назад
Жил у нас Змей Рыныч, гад.
Никого он не любил,
Врал, обманывал, хитрил.
Люд простой считал за сброд,
В долг, в нужду, в порок вводил.
Ладно, если б только жил,
Но он и сейчас живёт.
----------
К примеру, вот.
– Суй рыло глубже! –
Сказал Енот. –
И тут ещё подрой!
Свинье бы поваляться в луже,
А не валить свой дом родной.
Но что поделаешь, землица
Под домом сим Еноту отошла
За невозврат долгов, как говорится.
Рекламная хвала отходов пищевых
Свинью коварно подвела.
Чтоб их приобрести на год вперёд,
Она кредитов набрала
В Енотовом приватном банке
С огромными процентами на них.
А в качестве приманки,
Списать часть суммы долговой,
Он предложил Свинье самой
Свалить свинарник свой.
* * *
Сражение на пижме
Пришёл на рынок Муравей
За тлями.
А ценники ещё страшней,
Чем были днями.
Подумал он: «Ну что ж, окей!
Добудем сами».
И вслед за ним туда ж пришла
Коровка божья
И приняла
Решение примерно то же.
На пижме тли полно.
Но за еду ж подраться надо,
Ни сил младых
Не пожалев, ни жизни.
Коровки вниз на бой ползут,
А муравьи, бойцов армада,
Кверху прут.
Спустя всего-то пять минут,
И тех и тех, уж неживых,
Гора под пижмой.
Кошмар!
----------
От роста цен бросает в жар,
Душа черствеет.
А просто жизнь, как божий дар,
Всё дешевеет.
* * *
Личный кабинет
Жарко стало в Африке,
И попугай Жако
В пушистом шарфике
Весной на Север прилетел
И сразу же дупло найти хотел.
А дом в тайге, не будучи нахалом,
Присвоить нелегко.
От ели к ели полетал Жако немало,
Но так и не нашёл свободного жилья.
– И как же быть? – спросил он Соловья.
– А ты зарегистрируйся на лесуслугах, –
Поведал Соловей в ответ. –
Тебе совьют там личный кабинет.
Сегодня цифра главная и интернет.
Жако всё так и сделал на досуге.
А тут конец уж ноября,
Не дарящего Северу метеорая.
Дупла ж как не было у попугая,
Так и нет.
Зато есть личный кабинет.
* * *
Медведь и другие
Весь в хлопотах Медведь:
Берлогу надо присмотреть,
А, чтоб зимой не умереть,
Побольше надо съесть лосося,
Ну а пока вот тушу лося
Необходимо спрятать в схрон.
И в этот миг со всех сторон
К нему вдруг подошли другие
Таёжные жильцы, но не такие,
И говорят: – Коряги-то большие,
Зачем ты в яму их кладёшь,
И камень крупный зря берёшь,
И слишком глубоко копаешь,
А как запас обезопасить, знаешь?
– Знаю! – прорычал Медведь. –
И всех вас тут предупреждаю,
Совать носы в мои дела не сметь,
Найду и заломаю!
----------
Любая власть всё знает от и до,
Подсказчикам она не рада,
Ей хорошо известно то,
Чего другим бы знать не надо.
* * *
На Тверской
В Москве,
В квартире на Терской,
Заядлого туриста обнаружили,
Исколесившего весь белый свет.
Такого места на планете нет,
Где б ни был он, умом недюжинный,
Здоровьем, бодростью и силой духа.
А тут лежит он неживой,
На фото Сингапур, Гонконг, Монако,
На тумбочке букет из горных трав,
На вазочке из бивня муха,
А на столе стишок
Из кратких строк
(Турист ещё поэтом был, однако):
«Душил меня удав,
Кусала меня пума,
Лишали меня прав,
А умер я от шума».
* * *
Ленин и инфляция
Две бабушки у Мавзолея.
– Купила помидорку и жалею.
В три раза выросла цена.
Но что поделаешь, давно не ела.
– А я пол-огурца купить хотела,
Так все подумали, что я пьяна.
– А Ленин обещал когда-то,
Что будем жить мы все богато.
Вот пусть и объяснит нам тут,
Чего же цены каждый день растут?
И, может, встанет да поможет.
– Дай боже!
И вот что им послышалось в ответ:
«Лимит на революцию исчерпан,
А на инфляцию пока что нет.
Поэтому помочь вам не смогу ничем я,
И не тревожьте вы меня ещё сто лет».
* * *
Два бойца
Крикнул гордо Чебурек
Пирожку с картошкой:
– Тигра я, джигит, абрек,
Ты ж простой лепёшка!
И ответил Пирожок
Чебуреку гордо:
– Ты не тигр, а волк, дружок,
Я ж медвежья морда!
На войне, как на войне,
Там не место слабым.
Бьют врага, спина к спине,
Серый с косолапым.
----------
Вечно ссориться нельзя,
Спесь подобна туче.
Если в бой идут друзья,
Это в сто раз круче.
* * *
Просто Пёс
На выставку собак,
Лохматый Пёс явился,
Породы никакой
И звать никак.
А лес-то рядом.
Взглянул на Пса судья
Суровым взглядом
И говорит:
– Таких участников ещё не видел я,
Без хендлера и без заявки.
Не вздумай в круг вставать,
Тут не какие-нибудь шавки.
Тут хаски,
Бигли, доберманы,
Питбули, доги и афганы,
Мастифы, гампры и пхунсаны.
Все из прославленных элит,
Бойцы,
Любого зверя могут разорвать,
Не подходи к ним без опаски.
И вот осмотр начался.
Судья оценивает экстерьер,
Резцы,
У сук соски, у кобелей мошонки.
А просто Пёс стоит в сторонке,
Отторгнутый за ленточный барьер.
И вдруг
Кабан из леса – прямо в круг.
Всех охватил такой испуг,
Что никакой элиты не осталось,
Она, как иногда,
Поджав хвосты, поразбежалась.
Кабан тогда
На бедного судью попёр и снёс
Того бы без напряга,
Кабы не Пёс, дворняга,
Который встал у вепря на пути.
----------
Вопрос: а что у Муромца Ильи,
Когда он с печки сполз,
Висело на плечах? Ответ: сермяга.
А вот попробуй, победи.
* * *
Аким и Иконка
Мужик один Аким
Вообразил себя святым.
А чем ещё другим то объяснить,
Что не желает он работать?
Все трудятся, ему же неохота.
«Сейчас вот для порядку
Елея подолью в лампадку,
Фитиль поправлю, помолюсь,
На образ в рамке посмотрю
И Боженьку уговорю
Авторитетно подтвердить,
Что я не абы там какой,
А новоявленный святой».
И молвила вдруг из угла Иконка:
«Ну ты, Аким, ведь не мальчонка
И должен знать, что леность – это грех,
Что, кто не трудится, тот отошёл от веры,
Что бедность от безделья вызывает смех
И сумасбродные химеры.
И больше на меня смотреть
Не сметь!
Таким досужим взглядам я не рада,
Без лоботрясов обойдусь».
----------
Не с мерцающей лампадой,
Как по Млечному Пути,
А земным путём нам надо
К вечным истинам идти.
* * *
Народ и Люди
Из Космоса корабль прилетел
И на окраину деревни сел.
Выходят из него жильцы иных планет,
А никого в деревне нет,
Один лишь дед
Копается в землице.
И спрашивают неземные лица:
– А где ж народ честной, как говорится?
– Весь в городах, –
Услышали они в ответ. –
Болеет, травится, бузит, стреляет,
Но воротиться
К прежней жизни не желает,
Не нравится ему жить дружно по уму.
– А почему?
– Людей почти что не осталось.
А без людей народ давно увяз в грехах
И никакой уж не честной.
Так что летите вы, голубчики, домой.
И поскорей,
Пока вам на Земле тут не досталось.
----------
Не гений я и не злодей.
Но что тут скажешь, коли так:
Народу больше, чем людей,
И, кто умнее, тот дурак.
* * *
Мигрант
В Калуге мужики
Играют в городки,
У леса, на отшибе.
А рядышком на кипе
Трухи осенней
Стоит мигрант с метлой,
Любуясь палочной игрой.
И вдруг из тени,
Ну, ежели на лес смотреть,
Выходит бурый наш медведь.
Наделал дел вприсядку
И сразу на площадку.
Какая там игра,
Какие городки!
Поразбежались мужики,
Оставив биты и фигуру пушки.
До самой дальней до опушки
Гнал косолапого мигрант,
Под зад ему метлою тыча.
----------
Такой у дворников талант
Или обычай:
Гнать хулигана со двора.
* * *
Марксизм и мошенники
– У нас капитализм, –
Сказал доцент студентам. –
И два непримиримых класса,
Буржуазия и пролетариат,
В неодинаковых процентах,
Прав марксизм.
– Не прав! –
Воскликнул именной стипендиат. –
Мошенников у нас сейчас такая масса,
Что это уже третий класс,
А по коварству первый.
И душит беззащитных, как удав.
– Наверно, –
Вздохнул, преподаватель. –
Вчера вот целый час
Какой-то дознаватель
У бабушки выманивал секретный код,
Потом специалист из банка,
Потом из соцуслуг благожелатель,
Потом ещё какой-то вымогатель,
Полдома взяли в оборот.
----------
Изнанка
Всё это рыночной свободы
И прочих дьявольских свобод.
Обман и совесть – антиподы.
* * *
Космическая записка
– Моя нефть! – Нет, моя!
– Мой газ! – Нет мой!
– Моё море! – Нет, моё!
– Мой материк!..
И вдруг меж спорщиков метеорит
К ногам упал с запиской:
«Берегитесь!
Далёкие враги Земли совсем уж близко,
Год световой один,
Миритесь!
И лучше думайте о том,
Как защитить свой общий дом,
И как вам сообща с врагами биться.
Доброжелатель».
----------
Выходит, прав учёный наш мечтатель,
Циолковский Константин:
Нам Космос шанс даёт объединиться.
* * *
Поэтический шантаж
У поэта денег нет,
На то он и поэт.
А, если мэра вынудить делиться,
Куда он денется, как говорится?
И вот поэт заходит к мэру в кабинет
И говорит: – Я напишу про вас такую басню,
Что вы тут все затрепещите,
Коль не заплатите мне миллион.
– Ну что ж, прекрасно! –
Улыбнулся мэр. – Пишите,
Хоть пасквиль, хоть памфлет, хоть фельетон.
Вот адрес нашей городской газеты.
Поэт в газету эту
Лихую басенку свою послал через Рунет
И получил такой ответ:
«Всяк может срифмовать слова сатира и сортир.
Примерно так же, как квартира и трактир,
Конфета и буфет, манжета и сюжет.
А смысл? Сатиры ведь у нас давно уж нет!»
* * *
Москва
2026
Идеология – это совокупность идей, взглядов и ценностей, выражающая интересы определенных социальных групп, классов или всего общества. Она формирует мировоззренческое, культурное, политическое сознание нации и определяет цели общественного развития. Именно в таком контексте автор и подобрал свои басни в данный сборник.
Власть и Свобода
Шла, ослабев, по кругу Власть
И вдруг споткнулась о Свободу.
Та встать как раз и крикнуть собралась:
– Народу
Ты, Власть, как сила, не нужна,
Тебя ругает вся страна.
– Ну что ж, – сказала Власть и отступила. –
За шаткий трон я не держусь.
Теперь, Свобода, ты на время сила,
Коль шествовать нам прямо не дано
И мы по кругу врозь гонимы.
А я пока тут отлежусь.
Когда, ослабнув, обернёшься,
Тогда уж об меня споткнёшься.
----------
И так, друзья мои, давно:
Пути сих героинь исповедимы.
* * *
Москва и Питер
В хорошей басне всё случается,
В ней даже города встречаются.
----------
Сижу я на вокзале в Бологом,
Что меж столицами посередине,
И вдруг в зал ожидания Москва заходит
С пирогом.
За нею следом Питер входит
С пышкой.
Садятся рядом, как простолюдины,
И начинают есть.
– Не лишку? –
Спрашивает Питер у Москвы. –
Вы ж скоро жиром заплывёте.
– А я смотрю, и вы
Не впроголодь живёте! –
Заносчиво ответила Москва.
– Но вас-то, барышня, я здесь
Вообще признал едва-едва.
Где ж ваш нарядный сарафан из шёлка,
Кокошник, бусы, кружева?
– Тогда и вы уж, сударь, объясните толком,
Прошло всего-то двести лет,
А вы без сабли на боку, без эполет,
И вместо ментика какой-то свитер?
Потом Москва уехала в Москву,
А Питер в Питер.
----------
Мораль тут предлагаю наугад:
Нельзя отметины былого
Перенести на новую канву.
Тем более, что много лет назад
И города-то не было такого –
Бологого.
* * *
Хау ду ю ду
В семье московских старичков беда:
Жена чужой язык на курсах изучает
И русский позабыла навсегда.
Дед за предательство её ругает,
А бабка ничего не понимает
И только «хау ду ю ду» твердит в ответ
Иль «ай донт си» красиво изрекает.
----------
Мораль в сей басенке такая:
Чужих словечек полон свет,
Но без своих и Родины как будто нет.
* * *
Непобедимый
Тьма хищников в миру безбожном,
И жадность их границ не знает.
----------
Окружили,
Обложили
Медведя бурого и ждут,
Когда он околеет тут,
В краю таёжном,
Замрёт
Помрёт
И прекратит рычать.
А он лишь выбирал, с кого начать.
Пришиб, как мух, одним ударом
Койота, пуму, ягуара.
А тех, кто с Сены, Одера и Темзы,
Он продырявил, словно пемзу,
Когтями крепкими, как сталь.
Затем улёгся возле ели
И говорит хохлатой свиристели:
– Не верю я,
Что можно победить меня!
----------
Мораль:
Всесилен тот, кто поражение своё
Не допускает.
* * *
Кукушка, Бог и Дьявол
Гуляют Бог и Дьявол по опушке,
А рядом счёт годам ведёт кукушка.
– Я ж говорю, безгрешных нет,
Она вот подшвырнёт яичко и привет.
А про грехи и плутни человечьи
Так даже спорить тут с тобою не о чем.
– Конечно, если искушать людей, как ты,
Гордыней, похотью и эгоизмом,
То не дождаться им счастливой жизни.
– Не в этом дело, дорогой.
Всё сущее противоречит воле Божьей.
Сама исконная Земля и та
Грешит вулканами,
И небеса грешат, являя буйный нрав.
– Нет, Дьявол, ты не прав.
Не может грешной быть такая красота:
Вот эти лютики с тюльпанами,
И этот василёк, и зверобой,
И колокольчики, на купола похожие,
И клевер, и подсолнух, и лопух,
И мать-и-мачеха с иваном-чаем,
И одуванчик этот вот.
Жизнь на Земле – награда!
Но вдруг кукушка замолчала,
И Дьявол улетучился, как дух.
----------
Мораль:
Безгрешным может быть лишь тот,
Кому грешить не надо
И жизни без греха не жаль.
* * *
Чужая власть
Жила себе давным-давно
На левом берегу истока волчья стая.
Но вдруг, ничуть на это невзирая,
На родину волков могучий тигр явился
С другого берега одним прыжком.
И заявил: «Теперь я буду вашим вожаком!»
Такой вот факт в тайге случился.
Попрал нещадно тигр волчью честь,
Зато стал сладко спать и есть.
Завалят волки кабана и закрывают пасти –
Всё с потрохами достаётся новой власти.
Завалят лося всей гурьбой –
Рога и хвост лишь делят меж собой,
В бока друг друга зло пихая.
----------
Добавить даже толком что не зная,
Готов, однако, я сказать одно:
У Родины должна быть власть родная.
* * *
Люди и мамонты
Пять тысяч лет назад,
Не предъявив верительные грамоты,
Явились на Таймыр вдруг мамонты.
А кто ж таким соседям будет рад,
Которые за день травы съедают тонны.
А люди были и тогда бесцеремонны,
Задиристы, жестоки и горды.
Но коль пришла одна беда на все роды,
Сплотились, подружились, встали
В единый строй и недругов загнали
В могилу вечной мерзлоты.
----------
Обман, измена, жадность, грех,
Как пропасти, разъединяют всех.
Сближают страх, невзгоды, беды
И долгожданные победы.
* * *
Ад и Рай
Как жить тебе, сам выбирай.
Но, если что не так потом,
То на себя пеняй.
----------
Проходит мимо Ада Рай:
Тьма грешников кругом,
И черти их к вратам сгоняют,
Передних пропихнут,
Другие сзади напирают.
– Всё, не могу – пожаловался Ад. –
В одном котле толпой горят.
Смола кончается, чертей нехватка.
Ну никакого на Земле порядка.
Такое впечатление, что там
Совсем безгрешных не осталось,
Ко мне всех шлют,
А у тебя почти пустой приют.
Так прояви к соседу жалость.
Давай мы их поделим пополам.
– Давай, –
Ответил добродушный Рай.
И поделили.
Но подойти к чужим вратам
Никто из грешников не смог:
Дорогу ангелы им перекрыли,
И с ними Бог.
* * *
Забор
На Родину вернуться можно, но
А примет ли?
----------
Неслыханное дело –
В тайгу, где живности полно,
Гиены забрели.
Им, видите ли, падаль надоела.
– Ой, – завизжали громко крысы тут. –
А вдруг они и нас сожрут.
Не лучше ли в места другие убежать на время,
Пока Медведь не изведёт чужое племя.
– Мы с вами, – прошипели змеи. – А потом
Обратно вместе приползём.
Но не подумали они, подружки, вот о чём,
До этого в родимом доме сытно жравши:
Когда Медведь врагов извёл,
Он вкруг тайги забор возвёл
От всех сбежавших.
* * *
Казнь
Вот что приснилось ночью мне.
В какой-то сказочной стране,
Чиновничье нарушив братство,
За казнокрадство
Очень быстро
Решили порешить министра.
Но вот оказия –
В день казни
Под виселицей новой
Скамейки не нашлось готовой.
Казнь отложили. Но потом,
Совсем уж наподобие издёвки,
Не оказалось главного – верёвки.
А в третий раз не оказалось мыла.
Пришлось работать топором,
Венчая приговор суровый.
А утром вспомнил я о том,
Что с мылом здесь,
У нас,
Когда-то тоже плохо было.
Зато как хорошо сейчас –
Всё есть,
И воры живы и здоровы!
* * *
Жизнь на Марсе
Решил вдруг Бог,
Что на Земле мир плох,
Организован он безбожно,
И всё возможно.
А, значит, надо бы послать
На Марс всех понемногу.
Нельзя ж, ей-богу,
Без жизни космос оставлять.
Прошло столетие.
И как же попаданцы там живут?
А также, как на этом свете:
Завидуют, воруют, врут,
Не любят, ленятся, дерутся.
Бог видит всё
И в замешательстве гадает,
Аж нимб не так сияет:
Ослёнку дарит жизнь осёл,
Козлёнку, стало быть, козёл,
Откуда ж нелюди берутся!
* * *
Гвоздь и Магнит
Крик о свободе – только крик.
----------
Как и другие железячки,
Как даже Кнопочки-гордячки,
К Магниту сильному Гвоздочек – прыг,
Прижался плотно и сидит.
Одна забота лишь – следи,
Чтоб ржа тебя не одолела.
Но жизнь такая надоела
Гвоздочку нашему. И вот
Как закричит он, заорёт:
– Довольно нам друг к другу жаться,
Пришла пора и разбежаться,
Хочу познать свободы рай.
Так что, Магнитище, давай,
Меня скорее отпускай!
Обиделся на то Магнит
И недовольно говорит:
– Вот это брат, вот это друг!
Забыл, голубчик, с чьих ты рук
Всё время досыта кормился.
Чьи токи пил, к чему стремился?
Гвоздочек пуще в крик пустился:
– Свободу мне, права и волю!..
Не стал Магнит с ним спорить боле.
Взял, да отторгнул бунтаря.
И зря.
Гвоздочек не освободился:
Как ни цеплялся, ни крепился,
Он тут же прыг – и прилепился
К другому сильному Магниту,
Составив снова только свиту.
* * *
Язык и Лопата
Где трудиться не хотят
И не знают толк в работе,
Там Лопата не в почёте,
А Язык почти что свят.
----------
В одном заштатном городишке
Почти разрушились домишки,
А грязь такая, что лишь вброд
По улицам ходил народ.
И вот
Собрался, наконец, всеобщий сход
По поводу того, что делать надо.
– Давайте же засучим рукава,
Я поработать буду только рада, –
Произнесла совковая Лопата.
Но развязавшийся Язык
Враз перебил её и в крик:
– Послушайте меня, друзья!
Необходимо!.. Следует!.. Вперёд!..
Свобода!.. Рынок!.. Инвестиции!..
Недавно побывал там я,
В провинции:
Лопату не видать, Язык орёт.
А что народ?
Всё слушает его который год.
И всё – слова, слова, слова…
* * *
Душа и Закон
Заспорили Душа с Законом,
Кто ж всё-таки главнее для людей?
Душа звенела колокольным звоном,
Закон кивал на право и судей.
Не сговорились
И за решением к Всевышнему явились.
Послушал их Творец и говорит:
– Вот было б так, что всё цветёт, а не горит,
То главною была бы ты, родная.
Но на Земле одна война, потом другая.
Поэтому там главным должен быть Закон,
И не иначе.
Когда духовного единства в мире нет,
Душа почти что ничего не значит.
----------
И я хочу сказать, хоть я не Он,
Примерно то же:
С враждой людской весь божий свет
Совсем не божий.
* * *
Лев и Моль
Какой-то Лев не от зазнайства,
А от вопроса «быть, не быть?»,
На Север перебрался жить.
И там богатым стал, хозяйство
Огромное завёл.
Олень всегда ему к обеду шёл.
А что в шкафу – так, мать честная:
По сотне всяких свитеров,
Носков,
Штанов
Из шерсти.
Рая
Не надо при добре таком.
А что до чести,
То мороз
Решает правильно вопрос:
Кто не желает околеть,
Тот позволяет силе сметь
И одевается теплее.
Но нет на шерсть заразы злее,
Чем вкривь летающая Моль.
Её пароль –
На вещи дырка.
И всякая большая стирка
Тут совершенно ни при чём.
Случилось то и с нашим Львом.
Одежда стала, будто таять.
И ничего о том не зная,
Что Моль в шкафу имеет дом,
Лев побежал за ней с кнутом.
Догнал – и хлесть её по крыльям,
Заставил снизиться, упасть.
И пасть
Открыл уже в ухмылье.
Как вдруг заговорила Моль:
– Позволь
Сказать тебе пред смертью.
Ты зря со мной свиреп и крут,
Детишки всё мои сожрут.
----------
Равно почти что милосердию –
Использовать так плеть иль кнут.
* * *
Медвежья нота
Узнал Медведь, что за границей
Все признают его убийцей.
И стал он думать и гадать,
Как имидж свой там поменять.
– А ты предстань пред их элитой
Большим лирическим пиитом, –
Сказала мудрая Сова. –
Найди любезные слова,
Сложи из них сонет иль оду
И предъяви свой опус, будто ноту.
Но слов подобных он найти не смог,
Наш добрый Мишенька. В итоге
Он выслал всем такой стишок,
Повергший заграницу в шок:
«Брехня,
Что я убийца, господа.
Я увалень и спать люблю,
Но не всегда.
Когда я не в берлоге,
Пусть всяк уносит ноги,
Кто вдруг полезет на меня,
Враз завалю!»
* * *
Вопрос
Однажды чей-то жирный Кот
В чужой прокрался огород
И развалился там вальяжно.
Любому Псу тут очень важно
Природный выполнить приказ:
Облаять наглеца, прогнать,
На дерево его загнать.
Так всё и вышло в этот раз.
Так, да не то.
Сидит Кот на высокой ветке
И говорит Псу: – В клетке
Тебя бы надо содержать.
Ты ж непонятно кто!
А лучше бы вообще прикончить.
Ни гончий,
Ни пудель ты, ни фокстерьер,
Ни мопс, ни шпиц, ни бультерьер,
Ни лабрадор, ни волкодав.
Одно и можешь – гав, да гав.
Да собирать ещё объедки.
Не предки
У тебя, а сброд.
И выродок ты редкий
От морды до хвоста.
Ещё такого я не знаю.
Молчал бы вовсе уж, урод,
И убирался в будку.
Не взять меня тебе, ублюдку.
Нос не дорос.
– Ах, так! – взбесился Пёс.
И против жирного Кота
Созвал всю местную собачью стаю.
----------
Вопрос:
Куда теперь тому деваться,
Кто любит сверху издеваться?
* * *
Две валюты
Сцепились как-то в схватке лютой
Известные всем в мире две валюты.
– Я припечатаю тебя одним шлепком.
– Горазда шлёпать ты лишь языком.
Бой начался… Удар, ещё удар…
Всего минута.
И вот уже одна валюта,
Как пьяная или больная,
Лежит в бредовой темноте.
– Да ты ж бессильная совсем, кошмар! –
Сказала, уходя, другая. –
– Печатают тебя не те.
* * *
Верблюд в космосе
Известно каждому, в пустыне
Верблюд не пьёт, а всё идёт.
Но кто ж того простит скотине,
Что, как ей в голову взбредёт,
Она плюёт.
И вот
Решил один животновод
Послать Верблюда на Венеру.
Там, дескать, он свою манеру,
Попав в другую атмосферу,
Перерождаясь, изживёт.
Одобрил, поддержал народ.
И ужаснулся через год.
С Венеры так всегда плюют,
Что гаснут звёзды там и тут.
----------
Мораль сей басни все поймут:
Верблюд и в космосе верблюд.
* * *
Дятел и Молоток
Спросил у Дятла Молоток
– Как чувствуешь себя, браток?
– Нормально, брат, пока живой.
– И всё в порядке с головой?
– Бывает, поболит, но мало.
– А мне совсем не в тягость труд.
Вот рукоятка вдруг пропала,
Другую, новую, воткнут.
Боёк вообще же из металла.
С такой заботой век живут.
А твой век короток, приятель.
– Зато, – сказал спокойно Дятел. –
Я отдыхаю и стучу,
Когда и сколько захочу.
* * *
Диагноз
Однажды летом, в тёплый день,
В лесу, строительство где шло,
На пень
От срубленной намедни ели
Две птицы рядом сели.
– Ты, Филин, вероятно, спятил, –
Сказал соседу Дятел. –
Зачем ты ухаешь, когда светло,
Кого ты тут пугаешь?
– Ну, как же ты не понимаешь,
Чугунная твоя башка!
Если строителей не запугать,
Они весь лес тогда погубят.
А без него не выжить нам никак.
– Да на твоё им уханье плевать,
Для них ты просто пустобрех.
Где им прикажут, там и рубят.
– А что, если Медведя нам позвать.
Пусть явится сюда хозяин леса,
Закроет стройку и прогонит всех.
– Теперь ты, Филя, точно спятил, –
Поставил свой диагноз Дятел. –
– Каким же надо быть балбесом,
Чтобы того звать на подмогу,
Которому возводят здесь берлогу.
* * *
Предел
Шакал,
Прославиться мечтая
И удаль показать свою,
На Льва напал.
Тот безмятежно спал,
Не зная лучше рая.
И вдруг к нему,
Природой данному Царю,
Шакал без спроса прикоснулся.
Лев сразу же проснулся,
Встрепенулся,
Огрызнулся…
Короче, зря Шакал
На Льва напал.
Шакала глупого Лев разодрал
По праву силы и короны.
Узнав об этом, три вороны
С густой ветвистой дуба кроны
Заголосили: «Обороны
Необходимой тут предел
Установить Лев не сумел
И с явным злом его превысил.
А потому Льва, как и любого,
Зайчишку там иль хомячка какого,
Под суд отдать закон велит.
Пусть тоже в клетке посидит».
Услышав сей вердикт,
Лев так взревел,
Что вздрогнули аж тучи.
И вмиг на дерево взлетел
Одним прыжком своим могучим.
«Я покажу вам, где предел
Царя валить со всеми в кучу!»
* * *
Министр и Фея
Я басню новую вам расскажу,
По старой дружбе.
----------
Один Министр мух ловил на службе.
Одну поймал, затем другую,
Потом ещё такую же простую.
И вдруг поймал он золотую,
Всё брюшко у которой золотом горит.
– Я Фея, – Муха говорит. –
Тебя за убиение подруг я не сужу.
Простыми мухами мир переполнен.
Меня ж отпустишь, вмиг исполню,
Что пожелаешь.
– А не обманешь? –
– Нет, исключено.
В устройстве добрых дел враньё
Распознаётся быстро.
– Тогда, вот пожелание моё:
Хочу я не работать, но иметь
Как минимум доход министра.
– Задачу поняла, могу лететь?
– Лети, но исполнение приму по акту.
– А всё и так уже исполнено по факту, –
Сказала Муха, вылетев в окно.
----------
Грешно при бедности других
Просить себе того богатства, что давно
Уже имеется в избытке у самих.
* * *
Медведь под прицелом
Полкабана Медведь сожрал,
А, что осталось, в схрон прибрал
Подгниться.
– Убийца! –
Заявил кружащий над тайгой Орёл
И кару на него навёл
В виде помёта санкционного.
Но не учёл Орёл, что оного
Ничем вообще не прошибёшь.
Ну шлёпнуло чего-то гадкое на хвост,
На спину,
А что, не разберёшь.
Увидел ель или осину,
Предстал во весь свой исполинский рост,
Поёрзал, почесался
И дальше по своим делам подался.
А попадись ему в малиннике Орёл
Иль рядом с схроном туш несвежих,
То утонул бы в санкциях медвежьих.
----------
И кто это Орлу наплёл,
Какая птица,
Что Мишку можно обязать поститься?
* * *
Диалог
Идёт Христос к Москве.
Навстречу Вася, псих
Юродивый.
– Скажи-ка мне,
А чьи хоромы тут,
Царей иль фараонов?
– Да не хоромы это, а пародии
На благородие.
– И всё же, кто владельцы сих?
– Властители без тронов,
Артисты,
Футболисты.
– А те, другие, где живут,
Кто кормит их и защищает?
– А бог их знает!
* * *
Общий род
В каком-то сказочном краю,
Как и положено царю,
Без компенсаций, просто даром,
Могучий Лев одним ударом
Сдирает шкуры со зверья.
Тем мало нижнего белья:
И холодно, и стыдно,
И больно, и обидно.
Но делать нечего, идут
Туда, где царствует Кот-плут.
Тот всё, что нужно, продаёт.
Но тоже так при том сдерёт,
Что сразу видно – Лев и Кот
Один имеют общий род.
* * *
Старики и патриоты
В порядке якобы демократизма
Собрал Медведь Лесной Совет
По состоянию патриотизма.
Приглашена была чиновничья элита,
То есть одна Медвежья свита.
«Проблем с патриотизмом нет.
Такой любви к родному лесу, как у нас,
Сейчас не сыщешь в целом свете.
И лес и вас, хозяина, защитника, отца,
Народ наш чтит, как никогда.
И славить подготовлен без конца»
С трусливой лестью на Совете
Заверили Медведя господа.
– А я осмелюсь вставить без прикрас, –
Вдруг как оплошность в общем хоре
Раздался клич Совы,
Лесных финансов всех главы. –
Непатриотов надо изводить,
Не спорю.
В том преуспели мы, не буду повторять.
Но есть ещё постыдные примеры:
Проблему создают пенсионеры,
Которые всё продолжают жить и жить.
А лишних денег нет в бюджете,
Чтоб пенсии подолгу им платить.
При этом они вредные такие,
Нужду и голод не хотят терпеть.
Со ссылкой на леса другие
Грозятся, если пенсии им не поднять,
Все просеки и трассы перекрыть.
Не знаю даже, что и предложить.
– Я знаю, – недовольно проревел Медведь.
И тут же подписал Указ в пять слов:
«Пенсионеров-стариков
Из патриотов исключить!»
----------
Хотя вопрос совсем не в том, кто патриот:
Для власти, что не представляет весь народ,
И прочего безнравственного руководства
Все старики всегда – отходы производства.
* * *
Слон и Паук
Гостей незваных жизнь полна.
----------
Однажды в доме у Слона,
На стенке, прямо за карнизом,
Без спроса, паспорта и визы,
Без «здрасьте» и пожатий рук
Возник Паук.
Слон глянул на него беспечно,
Вздохнул, зевнул, газету взял
И добродушно так сказал:
– А, Бог с тобой, живи хоть вечно.
Коль ты не враг, так друг.
Того и ждал Паук.
Слова услышав эти,
Плести он начал сети.
Сперва карниз весь переплёл,
Причём, довольно шустро.
Затем два кресла, стулья, стол,
Часы с кукушкой, люстру.
И принялся уж за кровать.
Слону, конечно, надо б встать,
Да просто сдунуть Паука.
Но не решиться он никак
Обидеть злую кроху.
С досады даже охнул
И поругал себя.
Паук же, медлить не любя,
Связал слоновью тушу
И целый век свой кушал.
* * *
Портной
Какой-то Ёж, сочтя иголки,
Что были на его спине,
А также то сочтя, что не
Хватает будто бы портных
И потому вещей простых,
Решил начать кроить и шить.
И вот к весне на барахолке,
Благодаря которой можно жить,
Не расточаясь на поклоны,
Вдруг появились панталоны.
«Весенние» назвал их Ёж.
– За что так здорово дерёшь? –
Спросила у него Коза.
Но, услыхав в ответ: «Глаза
Протри и посмотри, что за
Тобой уж очередь стоит»,
Добавила: – Ну, паразит!
Завёртывай давай.
Прошло полгода. Рай,
Везение
Ежу сполна на барахолке.
Те ж панталоны, с той же полки,
Он продаёт дороже вдвое.
Название-то у штанов другое –
«Осенние».
* * *
Выборы в зоопарке
Вождь должен быть один,
Един,
Свободно избранный, как у людей,
Решил директор зоопарка,
И выборы назначил меж зверей.
И приказал – не сметь
Давать корм впредь
Тому, кто вдруг откажется голосовать.
Такого щедрого подарка –
Главным стать –
Никто из хищников не ожидал.
И каждый сразу зарычал:
«Я лучше всех!»
Но вышло будто бы на смех –
Как претенденты ни рычали,
Вождём… директора избрали.
----------
Такие выборы, увы, нередки:
Кто кормит, тот и вождь для тех,
Кто в клетке.
* * *
Инфляция на болоте
Подкрался Бобр к Осине
И говорит:
– В плотине
Моей дыра опять.
Так что давай
Пушистых веточек штук пять.
– А раньше ты просил четыре,
Три,
Две,
Одну.
– Инфляция бушует в мире,
Цена на жизнь растёт везде.
– Но я и так едва
Жива.
– Не умоляй.
Я торговаться не люблю,
А то возьму да подпилю.
И вся как есть пойдёшь ко дну.
----------
Свободный рынок без оков
Всегда таков:
Чуть наши деньги подрастут,
Зубастый Бобр тут как тут.
* * *
Диво
Известно всем, что рыболовы
Раздуть успех всегда готовы.
----------
Намедни
Бреднем
Сообща,
Поймали трое вдруг леща.
Удачи больше не ища,
Смотаться тут они решили.
Потом леща распотрошили
И, как то принято давно,
Повесили его в окно.
Пусть, дескать, сушится до пива.
А вышло вот какое диво.
Под стать вестям их там и сям
С враньём великим пополам
Лещ дулся, рос и расширялся,
На всё окно распространялся,
Всё больше затемняя дом
И отравляя воздух в нём
Гнильём.
----------
Кто с ложью в жизни заодно,
Тому и душно, и темно.
* * *
Засада
Узнав про жалобы на Волка,
Решил Лев прямо, без умолка,
Сам о злодее рассказать.
То есть наглядно показать,
Как выглядит бандит.
И вот под руководством Льва
В лесу был установлен щит
С изображением злодея.
И были на щите слова
О том, какой ужасный Волк,
Какой он хищник, троглодит.
С тех пор, на тот портрет глазея,
К щиту, кто подбежит,
Спустя мгновение
Растерзанный лежит.
----------
Какой в сей басне толк?
Не знаю. Но у меня есть подозрение,
Что за таким щитом,
Как за кустом,
Сам страшный хищник и сидит.
* * *
Перья
Всё. Надоело. Не могу.
Довольно. Хватит. Убегу!..
И убежал он
За кордон.
Без дела там он
Пошатался.
Как что-то где-то поболтался.
Куда-то чем-то окунулся.
И вновь на родину вернулся.
По старым улицам идёт,
Но ничего не узнаёт.
Запутался, устал, согнулся,
Раз сто без толку обернулся,
Примерно столько же запнулся,
Не отдохнул, не пообедал.
А тут ещё Ворона эта.
Следит, как будто он не свой.
И каркает над головой
С охотой явной заклевать,
А не обнять, поцеловать
Прибывшего из далека
Полуживого земляка.
Хотел Ворону он прогнать,
Да, вот беда, забыл, как звать
По-русски эту птицу злую.
Тогда он ей,
Являя злость свою,
Кричит с чужим акцентом: «Эй!
Перья, кыш отсюда!»
А та в ответ: «Привет, Иуда!
Отбросы я всегда клюю,
А не целую».
* * *
Сороки и жизнь
«Наш край – наш общий дом» –
Так говорил один монарх в одном краю,
Другой монарх – в другом.
При этом знали все, что жизнь плохая за бугром,
А вот про общую свою,
Почти что ничего не знали,
Монарши слуги запретили говорить о том.
Поэтому и там, и там сорок позвали.
Пусть, дескать, каждая слетает в гости и потом
Расскажет по рассказам тех других,
Какая жизнь у них самих,
Своя ж им тоже незнакома.
----------
Мораль такая для монархов тут:
Хоть век молчи о том, что всё неладно дома,
Но правду скрыть сороки не дадут.
* * *
Мышеловка
В квартире на Тверской,
В столице,
Вдруг мышка завелась.
Поймать её живой
Не получилось – удирала ловко.
Одна, но всё-таки нашлась
У старого соседа мышеловка.
Наткнули ломтик сыра на крючок
И подложили к норке в половице.
Неделю ждут – молчок.
Сыр заменили на кусочек сала.
И с ним зря мышеловка простояла.
Не соблазнилась жертва и сосиской.
Однако Бог помог –
Кремль оказался близко.
Сходил туда сосед
В обед
И выпросил чуток
Колбаски, что осталась
От трапезы вельмож.
И что ж?
Лишь насадили ту колбаску на крючок,
Как мышка сразу и попалась!
----------
Мораль:
Хвостатую, конечно, жаль.
Но в жизни так вот и бывает –
Власть серых мышек убивает.
* * *
Колючий политик
Ежа на верх избрали.
«Я не могуч.
Но, я колюч!
И, чтоб вы точно знали,
Я власть имущих не люблю,
Любого уколю,
Кто вдруг посмеет вас обидеть!»
Так избирателям-зверью
Внушал полгода ёжик.
И что же?
По телевизору его увидеть
Можно иногда,
А вот в натуре никогда.
Кто ж избирателей к нему допустит,
А ну как белка шишку в лоб запустит.
И он их видеть не хотел,
Своих хватает дел.
Чтоб впредь его никто не съел,
Лисицу надо выслать за болото.
Туда же вслед за ней послать енота,
Орла, сову и барсука.
А что касается хорька,
Так тот вообще на мех лишь годен.
Потом на спячку надо жир скопить,
Лужайку задарма купить,
Пока в чинах и на свободе.
----------
Политики двуличны по природе,
Такая уж печать на их судьбе:
Чем меньше можно думать о народе,
Тем больше можно думать о себе.
* * *
Горе
Ошибки совершает каждый.
----------
Однажды
Решил Всевышний наш Творец
Вражде смертельной положить конец.
И повелел всем сущим в мире жить.
Не есть друг друга, а дружить.
Протестовать и вслух тужить
Не всякий сразу же решался.
Вот и якшался,
Кто с кем мог.
В иное б время на порог
Друг друга даже не пустили.
А тут как будто всё простили,
Живут в согласии, в ладу…
– Да лучше нам гореть в аду! –
Послышалось, однако, вскоре.
Вопили все вокруг, слёз – море.
А в чём же горе?
Горе в том,
Что не друзья фазан с орлом,
Кобыла с волком, лань со львом,
Комар с лягушкой, жук с кротом,
Карась со щукой, мышь с котом,
А человек – тот со скотом.
* * *
Вожак
Расправив чёрное крыло,
Летал он смело за село.
Кричал довольно громко.
Слова во рту не комкал.
От стаи он не отставал.
Поля вокруг неплохо знал.
И молод был при всём при том.
Вот потому-то вожаком
И выбрали его когда-то.
Но как ни сунутся с той даты
К нему в казённый кабинет,
Так Галка-секретарь в ответ:
– Прошу, товарищи, потише.
Его с утра сегодня нет.
То есть он есть, но он всё пишет
И приказал не отвлекать.
На юг когда же улетать
Пришла пора, к нему опять
Вся стая с криком заявилась.
Но Галка снова заступилась:
– Его с утра сегодня нет.
– Да как же это? Столько лет
Срывались дружною мы стаей.
– Сейчас, минуточку, узнаю.
И Галка тихо в кабинет
Вошла и вышла задом вспять.
– Он приказал вам передать:
«Пусть улетают без меня».
----------
Брехня,
Что можно, в небо не маня
Своим натруженным крылом,
Быть вожаком.
* * *
Орёл и Ворон
Борца за жизнь присвоив честь,
Задумал Ворон ясность внесть
И справедливость в быт пернатых.
Кому-то всё – и власть, и лесть,
И до отвала всласть поесть,
Кому-то ж – ничего. И в виноватых
Такой беды, такого зла
Признал он гордого Орла.
Три года Ворон наблюдал,
Следил, шпионил, выявлял:
Вот сделал то Орёл, вот это,
Зайчиху съел зимой, а зайца летом.
Козла он ободрал, козу прогнал,
Лису от скуки заклевал.
Помалкивал борец при этом,
Но всё записывал рядком.
Когда ж три тома набрались,
Предстал он с ними пред Орлом.
Тот выслушал его сурово
И, не сказав вообще ни слова,
Когтищи сжал,
И Ворон стих.
----------
Вот так всегда в борьбе за жизнь:
Один – не хил, другой – не лих.
* * *
Месть
Всё в этом мире очень просто,
Всяк хочет жить, существовать.
Но, как начнёт Мужик копать
Свой огород лопатой острой,
Так червяков загубит целый слой.
На Мужика за то Червь злой.
До самой крышки гробовой
Готовит он ему расплату.
И, только выронит лопату
Мужик бессильною рукой,
Червь медленно ползёт на бой.
----------
Любой из нас герой
Точить того, кто неживой.
* * *
Яма
Когда политики упрямо
Копают лихо заодно,
Не зная, где оно там – дно,
То остаётся только яма.
----------
Играл в песочнице мальчонка,
Ручонкой ямочку копал.
Вдруг слева кто-то крикнул звонко:
– Ну что, малыш, поди, устал?
А ну-ка, сядь-ка,
Я копну.
И здоровенный с виду дядька
Берёт лопату, раз лишь ткнул –
Полметра вглубь как не бывало.
Потом ещё копнул, и стала
Ему уж яма по плечо.
Вдруг справа кто-то горячо:
Привет, малыш!
Сидишь?
Сиди.
Я помогу тебе, гляди.
И вот другой уж дядька в яме.
Копают вместе, кто быстрей.
Притом стараются позлей.
Азартно шевелят ноздрями,
Пыхтят, толкаются, потеют.
Передохнуть никак не смеют,
Перекурить,
Обговорить,
Зачем вообще-то надо рыть?
Мальчонка наш тут от дыры,
В какую превратилась яма,
Отполз назад и сразу в дом.
Пришёл, спросил тревожно: – Мама,
А дядьки вылезут потом?
----------
И я не ведаю о том.
* * *
Мы и вождь
Взаправду с нами это было.
Чудовища – на нас,
И рыло
У каждого взамен лица.
Но мы решили: «До конца
Бороться будем. Час
Настал!
Умрём же гордо все как люди.
Никто за смелость не осудит».
И сами первые –
В навал
Со скрежетом зубов и с криком.
Наверное,
Мы победили б иго.
Тем более, что вёл
Вперёд нас вовсе не осёл,
А старый вождь, старейший даже.
Но видел плохо он уже и как же
Ему, такому вот слепцу,
Узнать было того, кто с тылу:
Он правой бил по рылу,
А левой – по лицу.
----------
Мораль:
Нам вождь тогда – товарищ, друг,
Когда он видит всё вокруг
И вдаль.
* * *
Туз и Козявка
Не просто вор, а VIP-ворюга
Столкнулся в арке с давним другом.
Учились вместе в пятом «А»,
И были рядом их дома.
Ворюга – Туз, а друг – Козявка:
Пиджак, застёгнутый булавкой.
До пяток стёрты каблуки,
Обмяк и не подал руки.
– Здорово, Гоша, как живёшь,
Похоже, очень устаёшь,
Затылок лысый, поседел,
Давно очки на нос надел?
– Я инженер, – промямлил друг
И будто встрепенулся вдруг. –
А ты, Антоша, как живёшь,
Всё также сильно поддаёшь,
И всё, что видишь, то крадёшь?
– Я тоже, было, посидел,
Но волос мой, как видишь, цел.
А что до пьянки, в прошлом это,
Я ж наверху, у госбюджета.
В порядке все мои дела.
– А от меня жена ушла, –
Поведал друг, вертя булавкой. –
Сказала, мало тащишь в дом…
----------
Моральный разворот здесь в том,
Что Туз не может быть Козявкой,
Козявка ж может быть Тузом.
* * *
Субординация
Начальник встретил подчинённого,
До неприличия начинённого
Общественным добром.
– Нутром,
Голубчик, чую, тащишь.
Ну что ты на меня глаза таращишь!
Неправду что ли говорю?
– Да нет, всё так.
– И потурю
Тебя со службы. Ишь, бедняк.
Ни совести, ни чести.
А коль уж влип на месте,
Потащим дальше вместе.
* * *
Система
Когда и сам без славы ложной
Живёшь и мыслишь, как святой,
Тогда ругать, конечно, можно.
----------
Густой
Пуская важно дым,
Уж два часа после обеда
Ведут беседу
Волк с Косым.
– Да, – рявкнул Волк. – Кругом хапуги.
Что ни чины, то чьи-то слуги.
Возьмём коррупцию, к примеру.
Я эту воровскую сферу
Давно уж раскусил.
Ты у меня спроси
И я скажу тебе, как брату:
Всё растащили, всё по блату.
– Согласен, – заявил Косой. –
Мздоимцы косят нас косой.
Болезненная тема.
Но кто-то ж в этом виноват?
– Система, брат,
Система!
Ещё через часок
Зайчишка в туалет прыг-скок.
А Волк взял телефон и позвонил:
– Шакала мне. Дружище, ты?
Лады.
Я сделал то, что ты просил,
И подписал, и разрешил.
Ну, а в расчёт всё, как обычно,
Овечий зад и яйца бычьи.
* * *
Согласование
Медведь издал указ:
Чтоб митинг провести или собрание
С протестом против хищника какого,
Нужно согласование.
Иначе – враз
Налапники и наказание,
До крови вплоть и растерзания.
Порядок же согласования таков:
Кто против волка – обращаться к волку,
Кто огорчён орлом – к орлу,
Кто недоволен рысью – к рыси,
Кто возмущён лисой – к лисе,
То есть к самой плутовке рыжей…
----------
А дальше мои мысли скрылись,
И рифмы притаились все:
Настолько сей указ бесстыжий.
* * *
Борщ
Намедни это было,
Хозяйка борщ сварила:
Говядинка, картошечка,
Капусточка, морковочка,
Томаты, зелень, чесночок,
Свеколка, перчик и лучок…
Сама поела и решила
Свинью с собакой накормить.
Поставила им целый таз,
Обеим, дескать, в самый раз.
– Мой борщ! – залаяла собака.
– Нет, мой! – захрюкала свинья.
Три дня
Шла между ними драка,
Пока не сбавили свой пыл.
А борщ тем временем простыл,
Прокис давно и забродил.
-----------
Коль всё равно – всем вместе жить,
В одном дворе, как говорится,
Мириться надо и делиться.
* * *
Всем летать!
Ко Льву явился Гриф один,
Стервятник ненасытный.
– Что у тебя?
– Да вот, проект указа подготовил я.
О том, что птицы все должны летать,
Доступно, на виду, нескрытно.
И в том числе пингвин.
А то запрячет тело жирное своё
В утёсах. И как его оттуда взять,
Никто из ваших слуг не знает.
Указ подписан был. И Лев улёгся спать,
Обмахиваясь царственным хвостом.
----------
Подсказывает мне чутьё,
Что так опасно управлять –
Совсем не ведая о том,
Кто плавает, а кто летает.
* * *
Истина и дурак
В одной деревне жил дурак.
И всё-то делал он не так –
Не так, как истина ему твердила.
Вот, было,
Целый день дурак сидит.
А истина ему и говорит:
– Не высидишь ты ничего без дела
И с голоду умрёшь.
Иль вот сломался дом у дурака,
Аж крыша до земли просела.
– Без дома пропадёшь, –
Сказала истина. – Строй новый,
Никто тебе не даст готовый.
Дома дают тому, кто вышел в масть
И важный чин имеет,
Притом хоть что-то разумеет.
А кто ж тебе доверит власть
С такою головою!
----------
Мораль сей басни я не скрою:
Все знают – истина не врёт,
Но с дураками всё наоборот.
* * *
Лахудра с пудрой
В угоду уличному трёпу
Лахудра собралась в Европу.
Схватила пудру, что осталась
От прежней жизни, и помчалась
К заветной западной границе.
Но там ответственные лица
Её в Европу не пустили.
Сказали грубо: «Вон отсель,
Твой внешний вид не в нашем стиле
Не для таких, как ты, Брюссель!»
Обиделась на то Лахудра:
«Я ж морду пудрила всё утро».
В ответ услышала: «И что ж?
Лахудрость пудрой не затрёшь».
* * *
Скунс на слуху
Нашёл же Скунс себе забаву –
Помериться со Львом за славу
Всесильного царя зверей.
«Я тоже хищник, да ещё какой.
Лев сам меня обходит стороной» –
Воскликнул Скунс и начал бой.
Собрал так называемых друзей:
Шакалов, пауков, мартышек,
Зелёных попугаев, серых мышек,
Гиену старую, змею,
Хамелеона, жабу, рака.
И приказал про львиную семью
Нести сплошную чепуху.
Чтоб самому быть на слуху –
От Скунса якобы весь компромат.
Не дрогнул царский пьедестал,
Царя Скунс не достал.
Но мир для всех вонючим стал.
И как за это наказать – вопрос.
----------
Однако,
Не Скунс в том прямо виноват,
А тот, кто запах от него разнёс.
* * *
Прививка
В зверином царстве кутерьма.
Никто закон не уважает,
И всяк живёт себе, как знает.
Притом ещё и не молчит,
На Льва придирчиво ворчит.
«Весь вред для власти от ума, –
Прокравшись к уху по загривку,
Шепнул царю навозный Жук,
Знаток каких-то там наук. –
Поставить надо всем прививку,
Чтоб меньше думали вокруг».
Привили всех, как приказали,
От вредной хвори головной.
Ослу ж в прививке отказали.
----------
Выходит так, читатель мой:
Коль ты дурак, то не больной.
* * *
Брат народа
Решил Евсей стать депутатом.
А, чтоб им стать, стать надо братом
Для всех людей.
– Я брат вам, – заявил Евсей. –
Народ и я навек едины,
Одни пустые щи едим мы.
Стал депутатом он и что ж –
Народу жить всё невтерпёж.
Спросили люди, в чём причина?
Сказал Евсей, зевая чинно:
– Я вам теперь совсем не брат.
Я ж не народ, а депутат!
----------
Мораль тут аж от Моисея:
Не сотвори себе Евсея.
* * *
Испытание
Мораль, предупреждение, совет:
Не верить от бессилия – бравада,
В неверие по силам верить надо.
----------
Решил вдруг Человек, что Бога нет –
Такое вот его постигло искушение.
А Бог решил, что это нарушение
Законов жизни на Земле. И стал гадать,
Какое ж испытание назначить Человеку.
«А сделаю-ка я его умом калекой
И посмотрю, как с этим можно совладать
Без божьей помощи и облегчения».
Но выжить с покалеченным умом
И в слабости духовной Человек не смог.
Однажды он в бреду спалил свой дом
И сам сгорел при этом.
Не удалось ему спастись.
А что же Бог?
А Бог ушёл по Млечному пути
К другим планетам.
* * *
Помёт
Сей случай для того придумал я,
Чтобы понять, как вертится у нас Земля.
----------
В Гостиный двор, как во дворец,
Проник однажды двор-терьер-малец,
На Венский бал явился молодец.
Хотел он соблазнить французскую болонку,
Лизнуть её и в вальсе покружить.
Не всё ж трусливо в подворотне жить.
Однако,
Едва вообще остался жив наш Дон Жуан.
Танцмейстер покусал его, собака,
В кровь,
Такой холёный доберман,
И прорычал ещё вдогонку:
– Беги отсюда, обормот,
Ведь ты не нашего помёта.
----------
Теперь, возможно, объяснит мне кто-то:
Сословия в России вновь –
Это вращение Земли назад или вперёд?
* * *
Писклявый мышонок
Обчистил вор поместье прокурора,
Пихал в мешок вещички без разбора,
Затарился – и от ворот.
Но кто-то за спиной попискивает вот.
Снял он мешок тяжёлый, развязал –
На шубе норковой сидит детёныш мышки,
Такой же маленький, как в детской книжке.
Сам засмеялся вор и рассмешить решил его.
Язык ему зачем-то показал,
Стал корчить рожицы, как корчит их макака.
И аккурат тут полицейская собака.
А дальше суд и приговор,
Барак, баланда, ватник, шконка.
----------
Не надо в том винить мышонка:
Кого поймали – тот и вор,
А не поймали – прокурор.
* * *
Берега
– Беда на левом берегу,
Зальёт ведь всех, смотри, какие тучи,
А ветер-то какой, берёзы гнёт в дугу,
Ну, точно, всё погубит буча.
И что они там, за рекою, будут есть?
– Да ты бы лучше посмотрел, что здесь! –
Прикрикнула на муженька Зайчиха. –
Своё предотвратил бы лихо.
В подвале грязь, на чердаке дыра,
В кладовке пусто,
Ни яблок, ни моркови, ни капусты.
А ты всё ладно, да потом,
То не хочу, то не могу.
И – грянул гром,
И дождь полил, как из ведра,
На… правом берегу.
----------
Совет я тут, конечно, дам
Таким мужьям,
Авось поможет:
На свой-то дом поглядывайте тоже.
* * *
Малина
Не связывайся с теми, кто сильней,
Партнёры делятся по чину.
----------
Медведь и мужичок Корней
Решили вместе посадить малину.
Медведь кусточков натаскал,
Корней сажал и поливал.
Малина удалась на славу,
Любому бы пришлась по нраву:
Цвет ягод – розовая медь,
Вкус – неземной,
И отделяются легко от плодоножек.
И что же?
– Тут всё моё! – вдруг заявил Медведь,
Когда пришла пора делиться.
Корней стал спорить с ним, рядиться.
Но вмиг
Унял его медвежий рык:
– Проваливай, пока живой!
* * *
Прыщ
Процесс судебный начался, и аккурат
У бедного судьи прыщ на лице вскочил.
На что тут прокурор сурово заключил:
– Давить!
– Ни в коем случае! – заспорил адвокат. –
Прыщ по закону надо удалить,
В больнице.
Судебный пристав к знахарке судью послал,
Свидетель мазь какую-то достал,
Несчастный потерпевший плакать стал,
Старушка в зале осенила всех крестом,
А обвиняемый, взглянув на прыщ, заржал.
Потом
Судья так и судил с прыщом,
Пока не разнесло весь фейс, как говорится.
----------
Я, собственно, здесь вот о чём:
Для власти сохранить лицо –
Не просто красное словцо.
* * *
Медведь и порядок
Медведь любого может завалить,
А тут его вдруг завалили.
Не наяву, а письмами, гуртом:
«Кабан разворошил наш дом!»
И подпись – Муравьи;
«Бобры черёмуху спилили!»
И подпись – Соловьи;
«Волк угрожает нас убить!»
И подпись – Лисы;
«С ужами надо делать что-то!»
И подпись – Крысы;
«Верните нам родимое болото!»
И подпись – Кулики.
– Вот, чудаки! –
Сказал Медведь
Токующему глухарю. –
Не могут то уразуметь,
Что я порядок навожу на всей планете.
----------
Давным-давно писались письма эти,
Но как жила тайга, так и живёт.
Поэтому мораль такая вот:
Когда порядка нет в своём краю,
А ты решил вдруг навести его везде,
То это значит, что нигде.
* * *
Удавка
Один Шакал
Вдруг храбрым стал,
Как в сказке.
Всё нехорошее про Льва
Он предаёт огласке.
Кричит:
«Народ не чтит,
Ломает под себя законы,
Не слышит жалобы и стоны,
Куда ни ткнёшь, везде грабёж,
И львица кто, не разберёшь,
Ни мира в царстве, ни покоя!».
Льву не понравилось такое
И обратился он к Сове,
Специалистке по молве:
– Какую выбрать мне удавку
На эту лающую шавку?
И выдала совет Сова:
– Не хочешь ты Шакала слушать,
Дай бедному ему покушать.
И прорычи:
Молчи,
Коль ешь казённые харчи!
----------
Пернатая была права:
Шакал наелся и заткнулся,
Лишь раз тихонько поперхнулся.
* * *
Заяц в раю
– Там рай, а здесь бардак! –
Пробарабанил вдруг беляк. –
И убежал в Европу.
Но заячью, простите, попу
В жилище кроличье не пропихнёшь.
Вот и живи, как хошь.
А как?
Зима бесснежная, лесок сквозной,
И стал мишенью белою косой.
А шляпы у охотников чудные,
С пером на трезвых головах.
Короче, ох да ах,
Скорей домой,
Пока живой.
Да здравствуют места родные!
Сугробы по уши, леса густые,
Под каждым пнём готовая нора,
Охотнички весёлые с утра
И дуют не в рожок.
----------
Читай Есенина, дружок.
«Если крикнет рать святая:
«Кинь ты Русь, живи в раю!»
Я скажу: «Не надо рая,
Дайте родину мою»
* * *
Колпачок и авторучка
Один известный журналист
Из пула президентского
Забыл в Кремле простую авторучку
Без колпачка.
И та, свободной став, исподтишка
На целый канцелярский лист
Такую навалила кучку
Чего-то там иноагентского,
Что журналиста бедного того
Из статусного пула
Будто сдуло.
----------
В Кремле не забывают ничего.
И ты не забывай, приятель, впредь
На авторучку колпачок надеть.
* * *
Курятник
Ха-ха!
Прогнали куры петуха,
Квохча до хрипа: «Надоел!»
Петух и ахнуть не успел,
Как уточка одна его пленила,
Которой мужа не хватило.
Что было дальше с петухом,
Молва отсутствует о том.
А вот у кур всё, как в бедламе:
Порядка и покоя нет,
Наседки старые молодок обижают,
К кормушке их не подпускают,
Индюк кулдыкает вослед,
Цыплята больше не рождаются,
Коты и гуси изгаляются,
Без глазу куры разбредаются,
То в яму попадают, то в кювет,
За выгулом никто не наблюдает,
От ястреба и лис не отбивает,
В гнездо не зазывает,
И двор собой не украшает.
----------
Какая здесь мораль, решайте сами.
Но басенка любая без неё плоха,
Как жизнь в курятнике без петуха.
* * *
Заяц и телевизор
– Вчера по телику узнал,
Как сделать шашлычок из жабы,
Представляешь,
Очень хвалят, –
Сказал соседу Ёж. –
Берёшь побольше нож
И режешь пополам.
Потом все бородавки вырезаешь.
Постой, Косой,
А где же телевизор твой?
– А я его кроту отдал,
Пусть слушает хотя бы.
– А сам-то почему смотреть не стал?
– Но я же не медведь,
Чтоб, не дрожа, на то глазеть,
Как волки там
Всё время зубы скалят!
* * *
Бог не помог
Деваться некуда уже,
Решил Иван, и обратился к Богу:
– Мне тридцать лет,
А денег нет,
И дома нет.
Свернув на старую дорогу,
Народ остался в неглиже,
Пошёл назад и подошёл к итогу:
Теперь у нас опять
Князья,
Графья,
Маркизы
И их служивые подлизы,
Дворяне новые, ни дать ни взять.
Короче, Боже, умоляю,
Жени меня на дочери министра.
– Не могу!
– А почему?
– Вопрос, Ванюша, непростой,
Я ж вас по титулам не различаю.
Мне что дворянка,
Что крестьянка,
Была бы женщина святой,
С душою чистой!
* * *
Иван и Полкан
То ли волк уже не хищник,
То ли пёс не волкодав.
----------
Иван, узнав,
Что пёс Полкан, работу ищет,
Потомком волкодавов став
Случайно,
Взял охранять его свою овчарню.
Год миновал, и что ж?
– Ты почему овец не стережёшь,
Вчера пропали враз две матки,
Позавчера ягнёнок и баран! –
Бранит охранника Иван.
– А я-то что, я ж вроде лаю
На волчью стаю.
– Ну а давить-то их когда начнёшь?
– Не знаю.
----------
Пускай
С моралью тут не всё в порядке,
Зато доподлинно известно мне,
Что накануне при Луне
Вожак, перемахнув ограду,
Вручил Полкану за притворный лай
Какую-то медаль в награду.
* * *
Правда и Ложь
Начало осени, и посему
Две вечные соседки по селу
Засобирались за грибами.
– Корзинку не забудь, –
Сказала Правда.
– Уж не забуду как-нибудь,
Возьму побольше, –
Ответила ей Ложь. –
Шли к лесу полчаса, не дольше,
Балакая о том о сём.
И вдруг табличка со словами:
«Съедобные – направо.
Несъедобные – налево».
– Не может быть! – вскричала Ложь. –
Меня не проведёшь.
И подалась налево.
– Господи, да как же ты живёшь! –
Вскричала Правда ей вослед. –
Сама всем врёшь
И никому не веришь – это ж бред.
И подалась направо.
А потом.
Съев дома бледную поганку,
Строчок, сморчок и мухомор,
Ложь бегала всю ночь на двор…
----------
Я выдумал грибы тут, как приманку.
Но Правда ест их до сих пор.
* * *
Храбрый хвастун
Совет бывалых, как закон:
«Медведя бойся!»
----------
Весь день ловил в протоке он
Лосося.
Чтоб, как положено, успеть
К холодной спячке растолстеть.
Потом забрёл в дремучий ельник
И спать улёгся возле пня,
Подмяв случайно муравейник.
Все муравьи, как от огня,
Бежать пустились, что есть мочи.
А самый храбрый вдруг упёрся:
– Да я ему сейчас хребет перешибу!
Залез на ель и с ели той
Пал на медвежий позвоночник.
Медведь лишь выпятил губу
И с удовольствием о пень потёрся
Своей могучею спиной.
----------
Мораль сей басни такова,
И многие об этом знают:
Не жди добра от хвастовства,
Когда победные слова
С возможностью не совпадают.
* * *
Вор и Молва
Метёт по городу Молва
И вьётся.
----------
Все знают, что она права,
А ей неймётся.
Кричит, что всё равно его посадит.
Подумал Вор: «Нехорошо!»
И каяться к Молве пришёл
На площадь главную из мэрии:
– Прости, родная, Христа ради! –
И глазки увлажнил, как нищий дед.
На что послышалось в ответ:
– Ты лучше сдайся,
А не кайся.
Молва слезам не верит!
* * *
Медведь и Червяк
С Медведем спорить бесполезно.
----------
Любезно
Он никого не привечает.
Как молотом кузнец,
Даст лапой – и конец.
Вот было тут намедни.
Кабан поверженный пред ним лежит,
И вдруг червяк к добыче подползает.
– Давай делиться, –
Говорит. –
Уж так и быть, тебе копыта,
Ешь досыта,
А остальное мне.
– Чего! – взревел Медведь. –
Впервые слышу я такие бредни!
Сгинь с глаз моих,
Пока не раздавил!
----------
Медведь не псих
И не дебил.
Здоров Топтыгин наш вполне.
Чтоб с ним судиться да рядиться,
Такую ж силу надобно иметь.
Но всё равно его не одолеть,
Прав он иль не прав,
Такой уж у Медведя нрав.
* * *
Козёл с деньгами
Сидит пилот и думает себе:
«Вздремнуть немного, что ли?»
И слышит вдруг: «Бе-бе!»
Окно в кабине приоткрыл – козёл
Стоит на лётном поле
С мешком и с парашютом.
Пилот решил, скотина шутит.
Но, оказалось, нет.
Когда тот в доказательство привёл,
Тряхнув мешком,
Что за прыжок заплатит щедро,
Хоть долларами, хоть евро.
– Так что, врубай свой драндулет
И полетим вдвоём!
----------
Морали всякие бывают,
И эта басенка не без:
Козлы с деньгами высоко летают
И падают на нас с небес.
* * *
Однажды в Москве
Идёт старушка по Тверской,
По левой стороне и «Ой!» –
Упала,
И память вполовину потеряла.
Подумала старушка: «Не-е,
Пойду-ка я по правой стороне».
Идёт и снова «Ой!» –
Упала,
И память вовсе потеряла.
На площадь Красную пришла,
А что за мавзолей на ней,
Не помнит.
И что за храм такой чудной,
Цветные купола,
Не помнит.
И что за башня со звездой,
Не помнит.
Подумала старушка: «Жаль!
Стою тут, будто на чужбине,
Ни дать ни взять».
----------
Мораль:
Не хочешь память потерять,
Иди посередине.
* * *
Хищники
Столкнулся Тигр с Грузовиком.
– Куда ты так спешишь, братуха?
– Охотники кругом,
Убить меня хотят за Муху.
Собачку звали так,
Которую я слопал с голодухи.
– Так поделом же, вот чудак.
– Ага, тебе так, значит, можно
Давить несчастных голубей,
Ежей, мышей, гусей,
– Скажи ещё, людей.
– Скажу. И всё равно ты не злодей.
Они тебя ещё и кормят, охраняют.
Как и твоих подружек
Легковушек,
Калечащих и взрослых и детей
Безбожно.
И все давно об этом знают.
А я собачку съел одну за год,
И всё – меня в расход.
Ты вместо бы того, чтобы смеяться,
Помог бы лучше мне смотаться
Подальше от села в тайгу.
– Конечно, помогу.
Лезь в кузов и вперёд!
----------
Сюжет сей басенки, увы, наигран.
Но я бы точно вслед за тигром
Загнал в глухой дремучий лес
Иной технический прогресс.
* * *
И я за то
Коль хищники они,
То жить без войн не могут.
И не жили.
----------
Лосиху волки обложили.
И некого позвать ей на подмогу,
Лесной красавицы дни сочтены.
Глухарка в том трагедию узрела
И с жалобой к Медведю прилетела:
– Совсем ведь озверела волчья стая,
Нельзя подобное терпеть.
– И я за то, – сказал Медведь,
Кабанью тушу доедая.
* * *
Сердитый ангел
Не подлежит то обсуждению,
Что Бог решил чего.
Вот так и появился зам его
По деторождению.
Теперь, чтобы родить,
Согласие необходимо получить
У ангела с сердитым ликом.
Стоят влюблённые пред ним,
Молодожёны.
И спрашивает он, поправив нимб:
– Так, субчики, ответьте,
Зачем вам дети?
– Не знаем.
– О, господи, пижоны! –
Зашёлся ангел криком. –
Одна морока с этими людьми!
Вы же не абы кто,
А хомо сапиенсы, чёрт возьми!
Детишек нарожаете и что?
– Не знаем.
– Любить их будете?
– Не знаем.
– Беречь их будете?
– Не знаем.
– А в детский дом их не сдадите?
– Не знаем.
– Очень жаль!
Согласие я вам
Не дам.
И уходите!
----------
Мораль:
Когда инстинктам потакаем,
Подумать надо бы о том,
Как поведём себя потом.
* * *
Иван и лев
Лежит Иван,
Взор в телевизор уперев.
Вот львицы зебру завалили,
Подходит лев,
И львицы отступили.
– Вот видишь, – говорит Иван жене. –
А ты одно талдычишь мне,
Кончай давить диван,
Сходи на рынок, есть ведь хочется.
А лев вообще вон не охотится.
Потом вдруг на экране полчища гиен
Младую львицу взяли в плен,
Кусают, подлые, за ляжки,
Скаля рыло.
Но встрепенулся лев тут ото сна
И раскидал всех тварей, как бумажки.
– Вот видишь, – говорит жена. –
А ты соседу-пьянице
Боишься дать по заднице.
Не лев ты никакой, Иван, пойми,
Коль не защитник ты семьи.
Поэтому, иди на рынок.
----------
Мораль сей басни в разнице
Меж гордым, сильным, смелым львом
И современным мужиком.
* * *
Беда
Беда в лесу – пожар!
Вся живность, мал и стар,
С огнём вступила в драку:
Кто пламя бьёт,
Кто воду льёт,
Кто землю прёт.
Кто корни рвёт.
А кто-то гонит всех вперёд,
И в бой зовёт,
И гимн поёт,
Давая с гимном… драпу.
* * *
Барсук-лежебока
В норе всю зиму было тихо,
Но на дворе уж май.
– Вставай! –
Ворчит на мужа Барсучиха. –
– Не приставай! –
Сказал Барсук. –
А волки ночью приходили?
– Были.
– Вот зверьё!
Покоя нет вокруг.
А мишка из берлоги вышел?
– Нет ещё.
– Вот обормот!
В тайге работы выше крыши,
А он чего-то там сосёт.
И ты состарилась до срока,
С такою жить одна морока.
А дождь идёт?
– Идёт.
– Ну, вот!
----------
Действительно, ну вот:
Когда муж трус и лежебока,
То он во всём винит страну,
Власть, погоду и жену.
* * *
Семён и Моська
В фуфайке старенькой
С собачкой маленькой
Гулял по парку дед Семён.
Собачку звали Моська.
Была родной ей каждая берёзка,
И каждый кустик ею был учтён.
И остролистный клён,
И дуб корявый,
И между ними пень трухлявый,
И ёлочка с рябинкой,
И к выходу тропинка,
И норных холмиков гряда.
Но вдруг Семён свернул туда,
Куда ни разу не ходили
За десять лет.
Совсем свихнулся, что ли, дед.
Глазёнки Моська на него таращит,
А он цепляет поводок
И тащит
Ни Моськин взгляд, ни голосок
Хозяина не убедили.
Держал он крепко шнур в руке.
----------
Мораль сей басни налегке,
Без аллегорий:
Не знаю я таких историй
О том, как волоком на поводке
Кого-то в рай втащили.
* * *
Плохое слово
Если слов «необходимо»
Больше, чем необходимо,
То из них, как следует,
Ничего не следует.
----------
Очень умный мальчик Дима
Шёл по берегу реки.
– Все в округе дураки!
Тут же мост необходимо
С фонарями возвести,
А вон там, как ни крути,
Стадион необходимо,
А вон там ещё бассейн…
Быстро вырос мальчик Дима,
Стал главой округи всей.
Правда, шибко нелюдимым,
В смысле всё не для людей.
Ничего он не построил,
Только слов в речах утроил
И талдычит горячей.
* * *
Иван-дурак и ИИ
К Ивану-дураку,
Что до сих пор не спился,
ИИ с мешком явился.
«Я всех давно согнул в дугу,
Поработил, занейросетил,
Остался ты один, душою светел,
Живёшь своим умом, а так нельзя,
Я научу тебя, как надо».
Затем он взял мешок и говорит:
– Вот посмотри, что в нём лежит,
Не просто пища, а отрада.
Йоркширский пудинг, две сосиски
И односолодовый виски,
Прозрачный, чистый, как слеза.
Живи, Ванюша, по-английски.
– Чего! – наморщил лоб Иван,
Достал берёзовый стакан,
Налил из бочки мутной бражки
И выпил, замочив рубашку.
– Теперь, голубчик, закуси, –
Сказал услужливо ИИ. –
Вот лягушачьи лапки, гузки,
Солоноватый пармезан.
Живи, Ванюша, по-французски.
– Чего! – опять наморщил лоб Иван
И подошёл к порогу,
Достал из погреба сметаны жбан,
Капусту, лук, морковку, сало,
Наелся вдоволь и полез,
На верхний ярус сеновала.
А что ИИ? А он исчез,
Как не бывало.
С поломкой в схеме и мешком.
----------
Нет власти у ИИ над дураком.
И слава Богу!
* * *
Дуб и стервятник
В посёлке Дубовом
Есть Дуб, цепями огороженный.
И вдруг к нему на ветку сел
Стервятник с голой кожею
На голове, на шее и на попе.
Решить явился он вопрос о том,
Кому чего достанется в Европе.
– Мне триста восемьдесят лет
И столько же за мной побед, –
Сказал сурово Дуб в ответ. –
Кому чего я сам решаю.
И так заморского гонца огрел
Другою веткой толщиной со сваю,
Что сгинул тот куда – бог весть.
----------
Мораль я здесь
Такую предлагаю:
С делёжкой к сильному не лезь,
Коль не желаешь весь облезть.
* * *
Дома
Тили-тили-тили-бом,
Заселили новый дом.
Шум и гам стоит кругом.
Стуки, бряки будто гром.
Старый дом идёт на слом,
Поддаётся он с трудом.
И решили все при том:
Сам развалится потом.
И, действительно, потом
Развалился… новый дом.
* * *
Муравьед-заказчик
Все обижают муравьишек:
То их придавит лапой мишка,
То прокопает дырку крот,
То заяц пнёт,
То ёжик ткнёт,
То белка шишку в них швырнёт,
Нет им, букашечкам, покоя.
И вдруг такое.
– Лечу я, значит, с краю пашни, –
Жужжит мохнатый Шмель. – А там
Бобры дома возводят вам,
Похожие на башни.
При этом клевер губят, хоть реви.
Пришли на стройку муравьи
И спрашивают у бобров:
– А кто заказчик?
– Муравьед, –
Услышали они в ответ.
----------
Морали никакой тут нет,
Поскольку я плохой рассказчик.
А, может быть, и есть, без слов.
* * *
Волчья радость
– Теперь я должен, – заявил Медведь. –
За внешними врагами бдеть
И в край родной их не пущать.
Поэтому не надо тут пищать,
Визжать и ныть, как говорится,
Вон что за бугром творится.
– А кто от внутренних нас будет защищать? –
Спросил Барсук.
– Не знаю, – прорычал Медведь. – Мне недосуг.
На том собрание зверей в тайге
И завершилось.
А Волк подумал радостно: «Эге,
Тогда пора!»
----------
Мораль сей басни, как в кармане шило:
Не так возьмёшься – и дыра.
* * *
Богатый Барсук
Живёт Барсук царю под стать,
Нору в дворец преображая:
Из золота его кровать,
Большие вазы из Китая,
Из Франции вино, коньяк,
Камин из малахита,
Ковры – Афганистан, Ирак,
Из Англии мохито.
А в Форбс по осени попал,
Так выпил всё и в спячку впал.
Проснулся аж в начале мая,
Наружу вылез – мать честная:
За мочажиной волчья стая,
Перед норой медвежий след,
Прохода никакого нет,
Коряги, топь, лесоповал,
Лопух, крапива, мох да сучья.
– Эх, голова твоя барсучья! –
Сказала тут ему Сова. –
Живая правда такова:
Дворцом тогда бывает дом,
Когда по-царски всё кругом.
* * *
Господин и Товарищ
На тропке у реки
Сошлись Кабан и Волк,
И у того клыки
И у того.
Но вепрь матёрый здоровее
И сильнее.
– Посторонись, болван! –
Воскликнул Волк. – Я господин!
– А я товарищ! – возразил Кабан. –
Господь один!
И выпихнул, как хлам,
Присвоившего себе имя божье
К бездорожью.
----------
Ни тога не подходит нам,
Ни плащ без петель,
Мы все равны на этом свете,
Ещё грешны и смертны тоже.
* * *
Пусть дерутся
Всё видят небеса и знают.
----------
Смеются хищники и наблюдают,
Как прочие друг друга обвиняют:
Нет нижних веток у осины и сосны,
Так виноваты лоси, кабаны;
Нет на деревьях и под ними шишек,
Так это из-за белочек и мышек;
Полно сырых тропинок, мошкары,
Так это всё ондатры и бобры;
Цветов, кореньев и грибов нехватки,
Так это утки, гуси, куропатки;
Зайчата по утрам шалят, не спят,
Так в этом дятел виноват.
Но никого не занимает,
Куда вдруг кто-то пропадает.
А ближних всех и хают, и хулят,
И драться с ними норовят.
А хищники над тем смеются.
Пусть, дескать, меж собой дерутся,
За нас бы только не взялись гурьбой,
А то бежать придётся краем
Тайги, разгневанной и злой.
----------
Как часто мы друг друга зря ругаем,
А тех, кто на вершине пищевой,
Боимся, чтим и потешаем.
* * *
Карл Маркс и жестянщик
У нас «Das Kapital»
Бессилен.
----------
– Ну ты, лихач, попал! –
Сказал учёному Василий. –
Куда ж ты так упрямо гнал!
Я Опель твой, конечно, отрихтую,
Загрунтую, зашпатлюю, зашлифую.
Но кто за это всё готов платить?
– Ну, если на партийном сленге,
То верный мой соратник Энгельс.
Однако я хочу у вас спросить,
Прибавочная стоимость в зачёте?
– Чего? – наморщил лоб жестянщик.
– То есть какая разница меж тем,
Что стоит ваш тяжёлый труд,
И тем, что вы с меня возьмёте?
– Ты думаешь, что я обманщик?
– Ну что вы, сударь, вовсе нет.
Но всё должно быть по науке.
– У нас сейчас своя наука, дед:
Бери, сколь загребают руки.
* * *
Старик и Маузер
В сей басенке, друзья, везуха
Ну абсолютно ни при чём.
----------
Жили-были старик и старуха
У самого моря Балтийского.
Раз холодным октябрём
Закинул старик невод в море –
Пришёл невод с Маузером матросским.
И молвит тот голосом человечьим:
– Чего тебе надобно, старче?
Ему с поклоном старик отвечает:
– Да надобно нам машину новую,
Старая совсем уже не стирает.
А пенсия у меня – кот наплакал,
И у жены – с нос гулькин.
Забранил Маузер старика:
– Дурачина ты, простофиля.
Сказал же Владимир наш Маяковский:
«Разворачивайтесь в марше!
Довольно жить рабским законом,
Данным когда-то Адамом и Евой,
Буржуйскую клячу загоним,
Левой, Левой, Левой!»
Не понял старик ни слова
Из слов товарища Маузера
И продал его антиквару
Аккурат по цене новой стиралки.
----------
Судьба к тому благоволит,
Кто без дела не сидит.
* * *
Разоружение
– Вот это да,
Вот это гребень, борода,
Ну точно важная персона
С высоким уровнем тестостерона! –
Расхваливала Петуха Лиса
Из-за большого колеса
Стоящей во дворе телеги. –
А хвост, такого не видала я вовеки!
Окрас его любую курочку сведёт с ума
Без стрел и лука Купидона.
Да и осанка у тебя породиста, пряма.
И лапы крепкие, как две опоры.
Но жалко, что на них есть шпоры.
А, если б ты их удалил совсем,
Вот эту угрожающую пару,
То был бы первою жар-птицей на селе.
Сходи с утра к ветеринару.
Петух так возгордился, что сходил
И то, что хитрую лису пугало, удалил.
А ночкой тёмною его не стало.
Потом лиса и кур всех потаскала.
----------
Таких примеров и средь нас немало:
Хвалу елейную пропел,
Разоружил и съел.
* * *
Конкуренты
В одном селе всего за сутки
Пять мёртвых кур и семь цыплят нашли.
Кому ж понравятся такие шутки
И киллеров немедля замели,
Бездомных душегубов двух – кота и пса.
Заказ же на убийство им дала лиса,
Которая сказала каждому при этом,
Кто больше для неё курятины набьёт,
Тому она избу в селе найдёт.
Кота кастрировали ланцетом,
А пёс вдоль склада ходит взад-вперёд,
Гремя тяжёлой цепью.
----------
Мораль в сей басенке одна:
Любая конкуренция с корыстной целью
Для общества опасна и вредна,
Плодит преступников она.
* * *
Змей Рыныч
Очень много лет назад
Жил у нас Змей Рыныч, гад.
Никого он не любил,
Врал, обманывал, хитрил.
Люд простой считал за сброд,
В долг, в нужду, в порок вводил.
Ладно, если б только жил,
Но он и сейчас живёт.
----------
К примеру, вот.
– Суй рыло глубже! –
Сказал Енот. –
И тут ещё подрой!
Свинье бы поваляться в луже,
А не валить свой дом родной.
Но что поделаешь, землица
Под домом сим Еноту отошла
За невозврат долгов, как говорится.
Рекламная хвала отходов пищевых
Свинью коварно подвела.
Чтоб их приобрести на год вперёд,
Она кредитов набрала
В Енотовом приватном банке
С огромными процентами на них.
А в качестве приманки,
Списать часть суммы долговой,
Он предложил Свинье самой
Свалить свинарник свой.
* * *
Сражение на пижме
Пришёл на рынок Муравей
За тлями.
А ценники ещё страшней,
Чем были днями.
Подумал он: «Ну что ж, окей!
Добудем сами».
И вслед за ним туда ж пришла
Коровка божья
И приняла
Решение примерно то же.
На пижме тли полно.
Но за еду ж подраться надо,
Ни сил младых
Не пожалев, ни жизни.
Коровки вниз на бой ползут,
А муравьи, бойцов армада,
Кверху прут.
Спустя всего-то пять минут,
И тех и тех, уж неживых,
Гора под пижмой.
Кошмар!
----------
От роста цен бросает в жар,
Душа черствеет.
А просто жизнь, как божий дар,
Всё дешевеет.
* * *
Личный кабинет
Жарко стало в Африке,
И попугай Жако
В пушистом шарфике
Весной на Север прилетел
И сразу же дупло найти хотел.
А дом в тайге, не будучи нахалом,
Присвоить нелегко.
От ели к ели полетал Жако немало,
Но так и не нашёл свободного жилья.
– И как же быть? – спросил он Соловья.
– А ты зарегистрируйся на лесуслугах, –
Поведал Соловей в ответ. –
Тебе совьют там личный кабинет.
Сегодня цифра главная и интернет.
Жако всё так и сделал на досуге.
А тут конец уж ноября,
Не дарящего Северу метеорая.
Дупла ж как не было у попугая,
Так и нет.
Зато есть личный кабинет.
* * *
Медведь и другие
Весь в хлопотах Медведь:
Берлогу надо присмотреть,
А, чтоб зимой не умереть,
Побольше надо съесть лосося,
Ну а пока вот тушу лося
Необходимо спрятать в схрон.
И в этот миг со всех сторон
К нему вдруг подошли другие
Таёжные жильцы, но не такие,
И говорят: – Коряги-то большие,
Зачем ты в яму их кладёшь,
И камень крупный зря берёшь,
И слишком глубоко копаешь,
А как запас обезопасить, знаешь?
– Знаю! – прорычал Медведь. –
И всех вас тут предупреждаю,
Совать носы в мои дела не сметь,
Найду и заломаю!
----------
Любая власть всё знает от и до,
Подсказчикам она не рада,
Ей хорошо известно то,
Чего другим бы знать не надо.
* * *
На Тверской
В Москве,
В квартире на Терской,
Заядлого туриста обнаружили,
Исколесившего весь белый свет.
Такого места на планете нет,
Где б ни был он, умом недюжинный,
Здоровьем, бодростью и силой духа.
А тут лежит он неживой,
На фото Сингапур, Гонконг, Монако,
На тумбочке букет из горных трав,
На вазочке из бивня муха,
А на столе стишок
Из кратких строк
(Турист ещё поэтом был, однако):
«Душил меня удав,
Кусала меня пума,
Лишали меня прав,
А умер я от шума».
* * *
Ленин и инфляция
Две бабушки у Мавзолея.
– Купила помидорку и жалею.
В три раза выросла цена.
Но что поделаешь, давно не ела.
– А я пол-огурца купить хотела,
Так все подумали, что я пьяна.
– А Ленин обещал когда-то,
Что будем жить мы все богато.
Вот пусть и объяснит нам тут,
Чего же цены каждый день растут?
И, может, встанет да поможет.
– Дай боже!
И вот что им послышалось в ответ:
«Лимит на революцию исчерпан,
А на инфляцию пока что нет.
Поэтому помочь вам не смогу ничем я,
И не тревожьте вы меня ещё сто лет».
* * *
Два бойца
Крикнул гордо Чебурек
Пирожку с картошкой:
– Тигра я, джигит, абрек,
Ты ж простой лепёшка!
И ответил Пирожок
Чебуреку гордо:
– Ты не тигр, а волк, дружок,
Я ж медвежья морда!
На войне, как на войне,
Там не место слабым.
Бьют врага, спина к спине,
Серый с косолапым.
----------
Вечно ссориться нельзя,
Спесь подобна туче.
Если в бой идут друзья,
Это в сто раз круче.
* * *
Просто Пёс
На выставку собак,
Лохматый Пёс явился,
Породы никакой
И звать никак.
А лес-то рядом.
Взглянул на Пса судья
Суровым взглядом
И говорит:
– Таких участников ещё не видел я,
Без хендлера и без заявки.
Не вздумай в круг вставать,
Тут не какие-нибудь шавки.
Тут хаски,
Бигли, доберманы,
Питбули, доги и афганы,
Мастифы, гампры и пхунсаны.
Все из прославленных элит,
Бойцы,
Любого зверя могут разорвать,
Не подходи к ним без опаски.
И вот осмотр начался.
Судья оценивает экстерьер,
Резцы,
У сук соски, у кобелей мошонки.
А просто Пёс стоит в сторонке,
Отторгнутый за ленточный барьер.
И вдруг
Кабан из леса – прямо в круг.
Всех охватил такой испуг,
Что никакой элиты не осталось,
Она, как иногда,
Поджав хвосты, поразбежалась.
Кабан тогда
На бедного судью попёр и снёс
Того бы без напряга,
Кабы не Пёс, дворняга,
Который встал у вепря на пути.
----------
Вопрос: а что у Муромца Ильи,
Когда он с печки сполз,
Висело на плечах? Ответ: сермяга.
А вот попробуй, победи.
* * *
Аким и Иконка
Мужик один Аким
Вообразил себя святым.
А чем ещё другим то объяснить,
Что не желает он работать?
Все трудятся, ему же неохота.
«Сейчас вот для порядку
Елея подолью в лампадку,
Фитиль поправлю, помолюсь,
На образ в рамке посмотрю
И Боженьку уговорю
Авторитетно подтвердить,
Что я не абы там какой,
А новоявленный святой».
И молвила вдруг из угла Иконка:
«Ну ты, Аким, ведь не мальчонка
И должен знать, что леность – это грех,
Что, кто не трудится, тот отошёл от веры,
Что бедность от безделья вызывает смех
И сумасбродные химеры.
И больше на меня смотреть
Не сметь!
Таким досужим взглядам я не рада,
Без лоботрясов обойдусь».
----------
Не с мерцающей лампадой,
Как по Млечному Пути,
А земным путём нам надо
К вечным истинам идти.
* * *
Народ и Люди
Из Космоса корабль прилетел
И на окраину деревни сел.
Выходят из него жильцы иных планет,
А никого в деревне нет,
Один лишь дед
Копается в землице.
И спрашивают неземные лица:
– А где ж народ честной, как говорится?
– Весь в городах, –
Услышали они в ответ. –
Болеет, травится, бузит, стреляет,
Но воротиться
К прежней жизни не желает,
Не нравится ему жить дружно по уму.
– А почему?
– Людей почти что не осталось.
А без людей народ давно увяз в грехах
И никакой уж не честной.
Так что летите вы, голубчики, домой.
И поскорей,
Пока вам на Земле тут не досталось.
----------
Не гений я и не злодей.
Но что тут скажешь, коли так:
Народу больше, чем людей,
И, кто умнее, тот дурак.
* * *
Мигрант
В Калуге мужики
Играют в городки,
У леса, на отшибе.
А рядышком на кипе
Трухи осенней
Стоит мигрант с метлой,
Любуясь палочной игрой.
И вдруг из тени,
Ну, ежели на лес смотреть,
Выходит бурый наш медведь.
Наделал дел вприсядку
И сразу на площадку.
Какая там игра,
Какие городки!
Поразбежались мужики,
Оставив биты и фигуру пушки.
До самой дальней до опушки
Гнал косолапого мигрант,
Под зад ему метлою тыча.
----------
Такой у дворников талант
Или обычай:
Гнать хулигана со двора.
* * *
Марксизм и мошенники
– У нас капитализм, –
Сказал доцент студентам. –
И два непримиримых класса,
Буржуазия и пролетариат,
В неодинаковых процентах,
Прав марксизм.
– Не прав! –
Воскликнул именной стипендиат. –
Мошенников у нас сейчас такая масса,
Что это уже третий класс,
А по коварству первый.
И душит беззащитных, как удав.
– Наверно, –
Вздохнул, преподаватель. –
Вчера вот целый час
Какой-то дознаватель
У бабушки выманивал секретный код,
Потом специалист из банка,
Потом из соцуслуг благожелатель,
Потом ещё какой-то вымогатель,
Полдома взяли в оборот.
----------
Изнанка
Всё это рыночной свободы
И прочих дьявольских свобод.
Обман и совесть – антиподы.
* * *
Космическая записка
– Моя нефть! – Нет, моя!
– Мой газ! – Нет мой!
– Моё море! – Нет, моё!
– Мой материк!..
И вдруг меж спорщиков метеорит
К ногам упал с запиской:
«Берегитесь!
Далёкие враги Земли совсем уж близко,
Год световой один,
Миритесь!
И лучше думайте о том,
Как защитить свой общий дом,
И как вам сообща с врагами биться.
Доброжелатель».
----------
Выходит, прав учёный наш мечтатель,
Циолковский Константин:
Нам Космос шанс даёт объединиться.
* * *
Поэтический шантаж
У поэта денег нет,
На то он и поэт.
А, если мэра вынудить делиться,
Куда он денется, как говорится?
И вот поэт заходит к мэру в кабинет
И говорит: – Я напишу про вас такую басню,
Что вы тут все затрепещите,
Коль не заплатите мне миллион.
– Ну что ж, прекрасно! –
Улыбнулся мэр. – Пишите,
Хоть пасквиль, хоть памфлет, хоть фельетон.
Вот адрес нашей городской газеты.
Поэт в газету эту
Лихую басенку свою послал через Рунет
И получил такой ответ:
«Всяк может срифмовать слова сатира и сортир.
Примерно так же, как квартира и трактир,
Конфета и буфет, манжета и сюжет.
А смысл? Сатиры ведь у нас давно уж нет!»
* * *
03.05.2026 19:45
А.Посохов "Марксизм и мошенники" (басня)
Александр Посохов
Марксизм и мошенники
(басня)
– У нас капитализм, –
Сказал доцент студентам. –
И два непримиримых класса,
Буржуазия и пролетариат,
В неодинаковых процентах,
Прав марксизм.
– Не прав! –
Воскликнул именной стипендиат. –
Мошенников у нас сейчас такая масса,
Что это уже третий класс,
А по коварству первый.
И душит беззащитных, как удав.
– Наверно, –
Вздохнул, преподаватель. –
Вчера вот целый час
Какой-то дознаватель
У бабушки выманивал секретный код,
Потом специалист из банка,
Потом из соцуслуг благожелатель,
Потом ещё какой-то вымогатель,
Полдома взяли в оборот.
----------
Изнанка
Всё это рыночной свободы
И прочих дьявольских свобод.
Обман и совесть – антиподы.
* * *
Марксизм и мошенники
(басня)
– У нас капитализм, –
Сказал доцент студентам. –
И два непримиримых класса,
Буржуазия и пролетариат,
В неодинаковых процентах,
Прав марксизм.
– Не прав! –
Воскликнул именной стипендиат. –
Мошенников у нас сейчас такая масса,
Что это уже третий класс,
А по коварству первый.
И душит беззащитных, как удав.
– Наверно, –
Вздохнул, преподаватель. –
Вчера вот целый час
Какой-то дознаватель
У бабушки выманивал секретный код,
Потом специалист из банка,
Потом из соцуслуг благожелатель,
Потом ещё какой-то вымогатель,
Полдома взяли в оборот.
----------
Изнанка
Всё это рыночной свободы
И прочих дьявольских свобод.
Обман и совесть – антиподы.
* * *
01.05.2026 13:47
А.Посохов "Бумеранг, полёт над Россией"
Александр Посохов
Бумеранг. Полёт над Россией
(повесть)
М о с к в а
2026
Глава 1.
Середина шестидесятых
Поздняя осень, пасмурно, дождь. Строительство нового жилого района на окраине Свердловска. Рядом с возводимыми домами передвижные вагончики строителей. На одном из них трафаретная надпись: «Уралэлектромонтаж. Бригадир Сергей Загвозкин» и номер телефона.
– Ладно, обед кончился, пошли, – командует Загвозкин, широкоплечий, сутулый мужчина лет тридцати пяти.
– Ну дай ещё немного подрыхнуть, – зевая и потягиваясь на куче проводов, жалобно вздыхает очень худой на вид парень.
– Вставай, Дух, – требует бригадир. – Ты и так всю смену ничего не делаешь.
– Ну не все же такие мордовороты, как ты.
– Только и знаешь стонать да нукать, – ворчит и одновременно улыбается Загвозкин. – Как пить, так ты здоров, а как пахать или в армию идти, так у тебя сил нет.
– Ну чё ты мне всё про эту армию талдычишь, – с раздражением оправдывается Дух. – Не сил у меня нету, а веса, понял. Пока отсрочка. Но всё равно сказали, заберут.
– Совести у тебя нет, – уточняет Загвозкин. – Ты, наверно, и кличку сам себе такую придумал, чтобы не работать. Дух он и есть дух, чего с него взять.
– Да причём здесь это, – продолжает оправдываться Дух. – Говорю тебе, здоровья у меня нету, устаю быстро.
– А практикант вон не устаёт, – кивает в сторону Панкратова бригадир. – Пацан ещё совсем, а пашет, как надо. Хотя мог бы и сачкануть втихаря, он же тут временно, до весны только. А ты вроде как форменный рабочий и ничего не можешь. Кабель протащить не можешь, дюбель забить не можешь, кувалду поднять не можешь. Правда, пацана этого с кувалдой я тоже ещё не видел. И у него, поди, силёнок маловато.
– Ты это серьёзно? – уже на выходе из вагончика, пропустив вперёд других рабочих, спрашивает Панкратов.
– Да ладно, не заводись, – обращается к нему Загвозкин. – Пошутил я, чтобы Духа пристыдить. Только пользы от этого никакой.
– А то попробуем, – предлагает Панкратов. – Ты же и меня задел зачем-то.
– Чего попробуем? – спрашивает Загвозкин.
– Насчет силёнок.
– Например?
– Ты же сказал, что с кувалдой меня не видел. Давай тогда посмотрим, кто больше дыр сделает.
– Во, даёт! – ехидно восклицает Дух. – Совсем оборзел салага.
– За салагу ответишь, – обещает ему Панкратов.
– Да не тронь ты его, – вмешивается Загвозкин. – И вообще никого не трогай. А то, я слышал, тебя тут побаиваются уже.
– А чего меня бояться. Людей я не трогаю.
– А ты сам-то человек? – спрашивает Дух.
– Человек, а ты гнида, – отвечает Панкратов. – Таких, как ты, давить надо. И чем больше, тем лучше.
– Опять сцепились, – говорит Загвозкин. – Пойдём лучше дыры бить.
– Так мы будем соревноваться или нет? – пристаёт Панкратов.
– Будем, конечно, если ты такой настырный. А с какого ты года, между прочим? – интересуется бригадир.
– С пятидесятого, – отвечает Панкратов.
– У-у, так тебя же на тяжёлую работу ставить ещё нельзя, – качает головой Загвозкин. – Но, извини, ты сам напросился. Давай так. Ты ведь до четырёх работаешь. И в субботу не работаешь. Вот до четырёх, кто больше дыр сделает, тот и победил. Если победишь, в понедельник можешь не выходить, отдыхай. Чуть чего, мастеру своему из училища скажешь, я разрешил.
– Всё, договорились, – соглашается Панкратов. – Кого на крюк дашь?
– А вот с Духом и иди, – решает Загвозкин. – Больше меня всё равно не сделаешь. Зато его погоняешь, если получится.
– Да куда он денется, – говорит Панкратов.
Квартира в строящемся доме. Две стремянки. Стоя на одной из них, Дух держит длинный металлический крюк острым концом зубила к поверхности потолка. Напротив, на другой стремянке, как бы оседлав её, стоит Панкратов. В руках у него увесистая кувалда. Видно, что он изготовился к удару. Отверстия в межэтажных перекрытиях необходимы, чтобы смонтировать скрытую электропроводку. Для того, кто с кувалдой, работа очень тяжелая, требующая большой физической силы и выносливости. Замах кувалдой делается из-под ног, снизу вверх, при резком разгибании спины. С одного удара бетонная панель пробивается редко. Для этого надо правильно выставить крюк, точно под внутренней полостью в панели, очень сильно ударить и попасть прямо в зубило. Промахи, как правило, приводят к повреждению деревянной рукоятки кувалды, потому что часто при этом именно рукоятка, а не сам боёк, попадает в зубило. На потолке почти в каждом отдельном помещении пробивается как минимум два отверстия, у стены для ввода провода и где-то посередине для вывода его к светильнику.
Панкратов бьёт кувалдой по крюку, ещё бьёт… Закончив в этой квартире, Панкратов и Дух перетаскивают стремянки, крюк, кувалду в другую квартиру. И снова замахи, удары… Затем на другой этаж. Видно, что Дух устал, передвигается и залазит на стремянку медленно, крюк в руках у него вихляется, зубило перед ударом в одном положении он не фиксирует.
– Держи ровнее! – смахивая пот со лба, требует Панкратов.
– Руки затекли, – жалуется Дух. – Давай перекурим.
– А я сказал, держи!
Панкратов бьёт и промахивается – перед самым ударом Дух чуть качнул крюк в сторону. Панкратов попадает по зубилу не металлической частью кувалды, а рукояткой.
– Ещё пару раз так смажешь, – говорит Дух. – И молоточек накроется.
Панкратов продолжает наносить удары… Следующий этаж, другая квартира. В очередной раз крюк в руках у Духа перед ударом сдвинулся в сторону, и рукоятка кувалды после удара расщепилась так, что тяжёлый боёк просто отвалился.
– Хана! – с облегчением выдыхает Дух.
– Беги за другой, – приказывает Панкратов.
Но Дух не реагирует.
– Глухой, что ли?
– Ну, чё упираться-то, – возражает Дух. – Посмотри на часы, пятнадцать минут осталось.
– Беги, говорю, за кувалдой, – зло повторяет Панкратов.
– А я говорю, пора сматываться, – успевает произнести Дух.
После этих слов Панкратов резко пинает стремянку, на которой стоит Дух. Дух валится на пол. Панкратов спрыгивает со своей стремянки и заносит ногу над головой лежащего на полу Духа.
– А я раздавлю тебя!
В этот момент с нижнего этажа раздаётся голос Загвозкина.
– Ну, где вы там, орлы?
– Мы здесь, здесь, – громко вопит Дух.
Панкратов оставляет Духа в покое и выходит навстречу Загвозкину, который поднимается на этаж, откуда послышался голос Духа.
– Почему раньше? – спрашивает Панкратов.
– Ладно, хватит, – говорит бригадир. – Я и так сорок штук надолбал, руки отваливаются. Сегодня раньше смену заканчиваем.
– А я сорок две.
– Не свисти, не верю.
– Тогда сам считай, – предлагает Панкратов.
Загвозкин проходит в квартиру и спрашивает:
– А Дух-то куда делся?
– В другой комнате отдыхает.
Загвозкин заглядывает за стенку и подходит к лежащему на полу Духу.
– Сдох, что ли? – спрашивает Загвозкин.
– Живой пока, – вставая, отвечает Дух. – Но, если б не ты, не знаю.
– Что, попало?
– Да он же в натуре бешеный какой-то, на глазах звереет, – с опаской поглядывая на Панкратова, жалуется Дух.
– А с тобою по-другому нельзя, – говорит Загвозкин. – Ты же лодырь, каких свет не видел. И слова на тебя не действуют. Правда, что ли, сорок две дырки пробили?
– А хрен его знает, я не считал, – равнодушно отвечает Дух. – Мне это надо?
– Ладно, сам посмотрю, – говорит Загвозкин. – Пошли отсюда.
Тот же строительный вагончик. Входят Загвозкин, за ним Панкратов и Дух.
– Да, пацан, – говорит Загвозкин Панкратову. – Хребет у тебя крепкий. В понедельник можешь отдыхать, как договорились.
– Он что, один вкалывал? – возмущается Дух.
– С тобой, Дух, с тобой, – уточняет бригадир. – Ты тоже молодец. Поэтому сгоняй-ка за горючим. Такой случай обмыть надо. Пэтэушник, малолетка, самого Загвозкина уделал. Вот тебе червонец, возьми пару пузырей.
Вся бригада в вагончике. Все сидят за столом. У кого в руках алюминиевая кружка, у кого стеклянная банка. На столе хлеб, колбаса, лук, консервы.
Загвозкин держит бутылку водки и обращается к Панкратову:
– Будешь?
– Немного можно, – отвечает Панкратов.
Загвозкин подставляет Панкратову гранёный стакан и заполняет его наполовину.
– Единственный стакан у нас, так сказать, для торжественных случаев. Сегодня, выходит, для победителя, – объясняет Загвозкин и спрашивает. – У всех налито? Тогда давайте за Панкратова Александра, не знаю как тебя по батюшке?
– Сергеевича, – заканчивает предложение бригадира Панкратов. – Отца, как тебя, звали.
– А почему звали?
– Умер давно.
– Болел, что ли?
– Да вроде того, – уклончиво отвечает Панкратов.
– Ну ладно. Не хочешь говорить, не надо. Короче, за Панкрата! – снова предлагает Загвозкин. – Так ведь тебя называют, я слышал?
– Так, – отвечает Панкратов. – Но дело не в этом. Бригадир
наверняка не старался или наврал, что у него всего столько дырок. Выпейте лучше просто за меня.
– А как это я мог соврать? – недоумевает Загвозкин. – Я ведь раньше тебя свой результат объявил.
– Говорю, борзый нашёлся, – криво усмехаясь, перебивает бригадира Дух. – Хочет, чтобы мы просто так за него пили.
– А у меня сегодня день рождения, – признаётся Панкратов.
– Ну, ты даёшь! – удивляется Загвозкин. – Подарок, значит, себе сделал. Ладно, тогда вначале пьём за твои шестнадцать лет, если я правильно подсчитал, а потом уже за твою победу. Работяга из тебя классный получится.
Глава 2.
Начало шестидесятых
Панкратову лет двенадцать. Живёт он с матерью в двухэтажном доме довоенной постройки вблизи крупного завода с постоянно дымящими трубами. Квартира Панкратовых – две небольшие комнаты и тесная кухонька на первом этаже. В одной из комнат на стене висит семиструнная гитара.
Панкратов держит голубей. У него своя голубятня на сарае, которую он соорудил сам, как смог, поддавшись очень распространённому тогда увлечению. Сараев много, они стоят сразу за домом во дворе, огороженном тенистыми тополями.
Разгар лета. Панкратов возле голубятни, загоревший, в одной майке и потёртых тренировочных штанах, на ногах сандалии, на голове простенькая тюбетейка без узоров. Он бережно берёт в руки одного чёрного птенца из гнезда, называет его Цыганком и подсаживает себе на плечо. Нажевав зерна, Панкратов подкармливает голубёнка прямо изо рта. Птенец жадно и смело подставляет к его лицу клюв за очередной порцией.
Тёплый осенний день. Панкратов в школьной форме залазит по лестнице на крышу сарая, шугает голубей и наблюдает за их полётом. Через какое-то время вся стая дружно опускаются на захват голубятни. Но один большой чёрный голубь, благодаря широким крыльям кажущийся в полёте явно крупнее других птиц, отделяется от стаи, подлетает к Панкратову и, как бы здороваясь с ним, опускается ему на плечо. Это Цыганок. Многие соседи по дому часто с умилением наблюдали за таким поведением юного хозяина голубятни и его пернатого друга. Знали они также, что голубку, мать Цыганка, поймал ястреб, и что мальчишка сам терпеливо вырастил птенца.
Демонстрация в центре города в честь праздника Великого Октября. Колонны школьных коллективов направляются к высокой монументальной трибуне с памятником Ленину напротив здания Горсовета. В одной из колонн идут Панкратов и Таня, красивая стройная девочка с вьющимися русыми волосами, выпадающими из-под плотной вязаной шапочки. На улице холодно, одеты все уже почти по-зимнему. Перед самой трибуной Панкратов, расстегнув тёплую куртку, достаёт Цыганка и передаёт его Тане, правильно вкладывая лапки голубя в её руки, между пальцев.
– Держи пока, а когда крикнут ура, бросай его вверх, – говорит он Тане.
С трибуны громко раздаётся: «Да здравствуют пионеры и школьники! Ура, товарищи!». И Таня под общее ликование одноклассников выпускает Цыганка из рук. Голубь, хлопая крыльями, устремляется в небо над людским потоком.
– А он точно домой вернётся? – спрашивает Таня.
– Конечно, – уверенно отвечает Панкратов. – Я его уже и дальше бросал.
– А когда он прилетит?
– Через полчаса или немного раньше. А был бы почтовый, минут за десять долетел.
Зимний вечер, морозно. Панкратов стоит перед музыкальной школой, постукивая носками ботинок о крыльцо. Открывается дверь и на пороге появляется Таня. В руках у неё большая папка с нотными тетрадями и скрипка в коричневом футляре.
– Пошли скорее, чтобы она не замёрзла, – говорит Таня.
– Подожди, дай завяжу, а то ты вперёд замёрзнешь, – останавливает Таню Панкратов и заботливо завязывает у неё под подбородком верёвочки от белой меховой шапки. Затем он берёт у Тани футляр, и они вместе то идут, то бегут по одной из улиц города.
Панкратов один дома.
Стук в дверь. И сразу без приглашения входит пожилая соседка по подъезду, заглядывает на кухню и спрашивает:
– А где мать?
– Папку встречать уехала.
– Из тюрьмы, что ли? – Панкратов в ответ утвердительно кивает головой. – Ну, теперь начнётся у вас. Как бы он сразу чего худого не наделал, такие на свободе жить не умеют. Ты, Санька, только пример с него не бери, – предостерегает соседка и уходит.
В квартиру заходят мать и отец Панкратова. Мать Панкратова – женщина по возрасту ближе годам к сорока, густые тёмные волосы, умный, доброжелательный взгляд, на щеках ямочки, когда улыбается. Панкратов с удивлением смотрит на то, во что одет отец – серая телогрейка, серая шапка, серые штаны, серые кирзовые сапоги. Отец, крепкого телосложения мужчина, молча поднимает сына на руки и прижимает к себе. В момент, когда отец обнял его, Панкратов с незнакомым до этого ощущением почувствовал щетину на небритом морщинистом отцовском лице и разглядел ещё у отца наколку на безымянном пальце левой руки – перстень с трефовым крестом.
Возле сарая в компании каких-то мужиков, пошатываясь, стоит пьяный отец Панкратова.
– Сейчас я вам его достану, – говорит он мужикам, подставляя лестницу к крыше сарая, на которой возвышается голубятня сына. Спускается он уже с Цыганком и на показ расправляет ему хвост и крылья. – Ну, где вы ещё такого найдёте, чистокровная бабочка, ящик столичной, и он ваш.
– А почему голубятня без замка? – удивляется один из мужиков.
– А зачем её закрывать, – с ухмылкой отвечает отец Панкратова. – Мне сами несут, а не тырят у меня. И ты, если скажу, сам принесёшь сюда всех своих птичек. И водки поставишь, сколько потребую.
Мужики в нерешительности о чём-то шушукаются между собой. По выражению их лиц видно, что они уже окончательно поняли, с кем связались, и что за тип предлагает им купить хорошего породистого голубя.
В это время, вернувшись из школы с полевой сумкой через плечо вместо портфеля, к сараю подбегает Панкратов.
– Отдай, это же мой голубь, – испуганно просит он отца.
– Да ты кто такой! – возмущается отец, и взгляд его и без того почти всегда угрожающий, становится откровенно свирепым. – Здесь всё моё.
– Ну, пожалуйста, папа, отпусти его, ему же больно.
Панкратов виснет на руках у отца и пытается освободить Цыганка.
– Пойдём мы, – говорит другой мужик в явном смятении от происходящего.
– Да на, забирай своё сокровище! – кричит пьяный отец и в ярости на глазах у сына, широко размахнувшись, с силой бросает Цыганка на снег. Голова птицы при этом остаётся у отца в сжатой ладони.
Панкратов замирает на мгновение, не веря в то, что произошло, и затем кидается к ещё трепещущему в агонии тельцу голубя.
Мужики быстро и молча уходят.
Утром на кухне протрезвевший отец, нервно погасив папиросу о край батареи, подходит к Панкратову, обнимает сына и просит прощения:
– Пьяный я был, ничего не помню. Сам же ещё сказал тебе, чтобы голубятню не закрывал больше. Может, замок и остановил бы меня. Чужих пацанов никогда не трогал, а тут своему подлость устроил. Всё водка эта проклятая. Ну прости ты меня. Если хочешь, у тебя самые лучшие голуби будут. А хочешь, я научу тебя драться, – после некоторой паузы продолжает отец. – Пока я жив, ни один фраер тебя пальцем не тронет. А потом сам себя защищай. В драке близко к себе никого не подпускай и бей первым ногами, ноги сильнее. А, сграбастают, зубами рви. Никого не жалей. Вокруг гниды одни, которых давить надо. Людей мало. Могу ещё в карты научить играть, и на гитаре. В жизни всё пригодиться может.
Панкратов по-детски плаксиво, вытирая глаза кулаком, всхлипывает и говорит:
– Такого, как Цыганок, больше не будет. Я его за сараем похоронил, только ямка неглубокая, снега много и земля мёрзлая. Недавно совсем мамка тебя привезла, а ты вон уже чего наделал. Никогда тебе этого не прощу.
Видно, что отец очень переживает, искренне раскаивается, но не знает, как ещё утешить сына.
– Кончай скулить, успокойся, – снова закурив, говорит отец. – Чтобы я твоих слёз больше не видел. – После этих слов в голосе отца послышались уже нотки повелительного осуждения. – Ты мой сын. А, значит, умный и сильный. Не забывай, чью фамилию носишь, и что она означает. Знаешь, как переводится по-русски имя Панкрат? Не знаешь. Вот узнай и соответствуй. Иначе, кто тебя уважать будет. Распустил нюни, как баба. Не простит он, видите ли. Не позорься и меня не позорь. Простишь, куда ты денешься. За всё простишь, и отца, и мать. Особенно мать. Попробуй только обидеть её когда-нибудь. Всё, забыли. Марш в туалет, вытри слёзы и высморкайся, как следует.
Глава 3.
Конец шестидесятых
Панкратов работает на заводе. Корпус громадного цеха. Шум станков, механизмов, отбойных молотков, подвесных кранов. Много рабочих, все заняты своими операциями. Панкратов заносит в мастерскую большой электродвигатель и ставит его на верстак, где уже стоят такие же двигатели, частично разобранные для ремонта. Мастер, пожилой мужчина в тёмно-синем халате, в очках, выговаривает Панкратову:
– Чего ты их на себе таскаешь, ты грузчик или электрик, тележка зачем тут у нас?
– Не ворчи, Петрович, – говорит Панкратов. – Так для тренировки надо.
– Тоже ещё, спортсмен, – продолжает ворчать мастер. – И каким спортом ты занимаешься, если не секрет?
– А мне некогда настоящим спортом заниматься, учиться надо.
– Вот это другое дело, – охотно соглашается Петрович. – Выучишься, энергетиком или начальником цеха станешь.
– А повыше нельзя? – шутит Панкратов.
– Куда ещё выше! – искренне удивляется Петрович. – Ты хотя бы мастером стань.
Та же мастерская электриков в цехе. Никто из присутствующих не работает. Один рабочий газету читает, другой булочку доедает, запивая кефиром, а мастер и ещё один рабочий за столом в шашки играют. Вдруг кто-то спрашивает:
– А где Панкрат, чего-то не видать его?
– Наверняка в подвале, – говорит Петрович. – Мало ему смены, так он ещё в обед железо ворочает.
Тот же цех. В одном из пролётов открытая дверь и лестница в подвальное помещение, где расположена общая раздевалка – душевые, умывальники, ряды шкафчиков для одежды. В дальнем отсеке на свободном пространстве Панкратов, стискивая зубы от напряжения, качает бицепсы, используя для этого тяжёлые металлические заготовки, принесённые им заранее специально для силовых упражнений.
Тихая городская улочка. В свете фонарей, поблёскивая, кружат редкие снежинки. Панкратов заходит в старое, построенное когда-то пленными немцами, трёхэтажное здание вечерней школы. Урок математики. Панкратов сидит в классной комнате за последним столом и делает вид, будто внимательно слушает учителя. Но сам при этом время от времени засыпает. И, чтобы голова не падала, подставляет под подбородок авторучку. Это видит сосед по столу, средних лет мужчина, который слегка толкает локтем Панкратова, чтобы тот не спал.
– Фу ты, чёрт, – зевая, жалуется Панкратов. – Ну не воспринимаю я эти синусы с косинусами. На литературе же не сплю вот или на истории.
– Да я и сам кое-как терплю, ничего не соображаю.
Весна. Панкратов дома, в той же квартире на первом этаже, ужинает за небольшим круглым столом в комнате.
– Опять ты так поздно вернулся, посмотри, уже одиннадцать, а в шесть вставать и на завод, – сокрушается мать Панкратова, волосы у которой уже с весьма заметной проседью. – Вымотала тебя эта школа, будь она не ладна, третий год уже. Хотя и без неё нельзя, я всё понимаю. Но жалко тебя, сынок.
– Ничего, мама, потом отдохну, – успокаивает Панкратов мать. – Через месяц закончу школу и сразу в юридический поступать буду. После занятий в институте подрабатывать буду, проживём как-нибудь. Высшее образование обязательно получить надо.
– А почему именно в юридический? – спрашивает мать.
– Потому что там дают такие знания, какие необходимы политику и государственному деятелю, – объясняет Панкратов.
– Неужели мой сын государственным деятелем решил стать? – удивляется мать.
– А почему нет. Вперёд и вверх, как говорится. Кто-то же, умный и сильный, должен управлять государством.
– Да уж, ты со своим характером так науправляешь, что все разбегутся, – ласково шутит мать. – А, если серьёзно, то для этого действительно грамотным человеком надо быть, разбираться во всём.
– Правильно, – соглашается Панкратов, неспроста же я это повесил. – И он кивает на прикреплённый над дверью в другую комнату лист бумаги со словами: «Два человеческих стремления – к знанию и могуществу поистине совпадают в одном и том же. Ф.Бэкон».
Поужинав, Панкратов расправляет постель и ложится спать.
– А когда ты последний раз Таню видел? – спрашивает мать через открытую дверь. – И где она учится?
– Перед новым годом, – отвечает Панкратов. – А учится она на первом курсе университета.
– И о чём вы договорились?
– Ни о чём. Я встретился с ней, хотел пригласить куда-нибудь, а она даже разговаривать со мной не стала, побрезговала. Конечно, кто я по сравнению с ней, – помолчав немного, говорит Панкратов. – Бывший ремесленник, пэтэушник. Она наверняка вообразила себе, что я так и останусь простым работягой.
– Странно, – произносит мать. – А что, хорошим рабочим быть позорно, что ли?
– Для неё позорно, – объясняет Панкратов. – А как же иначе. Отец у неё большой начальник, машина служебная. А мамаша вообще, похоже, никогда и нигде не работала.
– Всё одно, непонятно. Вы ведь так дружили в школе. Ты её всегда домой провожал, от хулиганов защищал.
– То школа, а это жизнь, – говорит Панкратов. – Теперь у неё другие защитники, очкарики какие-нибудь прыщавые, которых я одним плевком зашибу.
Слышно, как мать вздыхает и снова спрашивает:
– А она всё такая же красивая?
– Даже слишком, – засыпая, тихо бормочет Панкратов. – Всё равно никуда она не денется, от меня не уйдёшь, всему своё время.
– И не держи ты руки за спиной, когда идёшь по улице, – вдруг, помолчав минуту, сердито произносит мать. – Ты же не под конвоем. Сколько раз тебе говорить надо.
Солнечный майский день. Тот же сарай за домом Панкратова, та же голубятня, от захвата с сеткой на ней осталось несколько сломанных реек. Панкратов возле сарая отрабатывает приёмы рукопашного боя. Бьёт, чаще ногами, по висящему на стене старому матрасу, на котором начерчена фигура человека. Боевая стойка, удары и имитация ударов у Панкратова совсем не похожи на элементы спортивных единоборств. То, что и как он делает, больше похоже на драку, в которой с его стороны – расчётливая демонстрация агрессии и жестокости. Видно, как Панкратов сосредоточенно настраивается на схватку и с какой-то буйной остервенелостью нападает на воображаемого противника. С очень низкой стойки он бьёт нарисованного человека по туловищу, в горло – кулаком, ладонью, сжатыми и растопыренными пальцами, пинает его по ногам, в пах, в живот, хватает противника как бы за плечи и резко в прыжке бьёт головой. В разной последовательности и в ошеломляющем темпе всё это действо повторяется несколько раз и заканчивается тем, что Панкратов срывает матрас со стены, перебрасывает через себя, высоко подпрыгивает и втаптывает его в землю.
Панкратов за своим письменным столом, закрывает и откладывает в сторону учебник истории СССР. Тут же ещё другие учебники, тетради. Панкратов встаёт из-за стола, выходит из комнаты, надевает кеды.
– На тренировку? – спрашивает мать.
– Как всегда, – говорит Панкратов. – Сегодня же суббота.
– А когда выпускные экзамены начинаются?
– На следующей неделе, – отвечает Панкратов и уходит.
Тёплый, светлый вечер. Старый, заросший, неухоженный сквер. На скамейке человек пять разновозрастных мужиков, не обращая внимания на прохожих, распивают спиртное, громко сквернословят, швыряют мусор в кусты.
– Привет, бичи позорные! – подойдя к пьяной компании, задиристо восклицает Панкратов. – Быстренько всё убрали за собой и сами убрались отсюда.
Самый здоровый из мужиков первым поддаётся на провокацию.
– Не понял, – в крайнем удивлении произносит он. – Чего тебе надо, щенок?
– Чтобы вы ушли, и чтобы рож ваших я здесь больше не видел, – спокойно отвечает Панкратов, но с явным желанием раздразнить противника.
– А если не уйдём? – спрашивает мужик.
– Да куда вы денетесь, козлы вонючие! – говорит Панкратов.
Такой дерзости и таких обидных слов этот самый здоровый мужик уже не выдерживает и без опаски, бесшабашно нападает на Панкратова. Панкратов сбивает его с ног одним ударом. Другие мужики тоже, гурьбой, с хмельным азартом, нападают на Панкратова. Один из них при этом успевает даже разбить пустую бутылку о край скамейки и вооружиться «розочкой». Но в результате стычка с Панкратовым заканчивается для них очень плохо. Издавая протяжные стоны и корчась от боли, все они валяются на земле, в том числе и тот, что с разбитой бутылкой в руке.
Панкратов возвращается с работы домой.
– Как же всё-таки хорошо, что не надо больше в школу ходить, – говорит он с порога матери. – Хоть поесть и поспать спокойно можно.
Панкратов допивает чай, мать подсаживается к нему и передаёт заказное письмо из института и повестку из военкомата.
– Извини, сама расписалась в получении, – говорит мать. – Вдруг что-то важное в этом письме. И военкомат всё равно не отвяжется.
На повестку Панкратов не смотрит, а сразу распечатывает толстый почтовый конверт. В конверте его документы, какие подают при поступлении в высшее учебное заведение, и сопроводительное письмо на официальном бланке Свердловского юридического института. Панкратов читает вслух: «Приёмная комиссия возвращает вам документы и сообщает, что согласно действующему законодательству, вы не вправе обучаться на очном отделении высшего учебного заведения, так как обязаны после окончания производственного технического училища отработать четыре года на соответствующем предприятии».
Такое неожиданное известие приводит Панкратова в крайнее возбуждение.
Он встаёт из-за стола и начинает нервно с ошарашенным видом ходить по квартире.
– Вот зачем ты заставила меня идти в эту ремеслуху, если такое правило есть! – сразу сорвавшись на крик, выговаривает он матери.
– Да откуда я знала об этом, – тоже в расстройстве и замешательстве отвечает мать.
– Так узнала бы вначале! – кричит Панкратов. – Нельзя было разве устроить меня куда-нибудь на самую примитивную работу, без каких-то там обязательств и отработок.
– Нельзя, потому что лет тебе тогда было мало и никуда не брали, даже разнорабочим.
– Тогда надо было в школе оставить, я же хорошо учился.
– Тоже нельзя было, – объясняет мать. – Забыл, что ли, как я заболела тогда, ноги отнялись. Хорошо, вылечили. А если бы нет, кто бы тебя кормил, в училище хоть стипендию платили. Потом, если честно, я боялась, что ты без профессии останешься. У нас тут шпана одна кругом, заманили бы тебя в свои дела и не доучился бы ты ни в какой школе, целых три года надо было тянуть. И мало ли что со мной могло случиться. Если бы отец ещё жив был.
– А что толку-то от такого отца, даже если бы он и был, – возражает Панкратов. – Вот драться меня научил, в карты мухлевать, топор метать, да на гитаре брякать, счастье какое. А зачем мне всё это! Был бы нормальным человеком, так сам жил бы ещё, и мы бы с тобой не прозябали среди этих сараев. И мне не пришлось бы после восьмого класса кувалдой махать. Закончил бы дальше, как все, дневную школу и не врал бы никому, что отец у меня когда-то чем-то заболел и умер.
– Погоди, сынок, – не соглашается мать. – Не можешь ты отца судить по всей строгости, не зная, как и почему он за решёткой оказался.
– А я и знать не хочу, я же вот не за решёткой.
– И, слава богу. Но не зарекайся, жизнь она всякие выкрутасы выделывает. А теперь помолчи и послушай, что я тебе скажу про отца. Он сам всю жизнь страдал, что у него судьба такая. Ему всего годик был, когда мать бросила его и уехала за границу, во Францию вроде. Она артисткой была. Обещала вернуться, но не вернулась. Это сразу после революции было, чёрте что тогда творилось. Отец тоже отказался от него, так как женат был на другой женщине. У неё свои дети были, и ни о каком ребёнке со стороны она даже слушать не захотела. И рос он никому не нужный у тётки, а фактически на улице, без ухода и воспитания. Никто им не занимался. Потом он лет в семь убежал от неё и стал беспризорником. Воровал, конечно, бродяжничал.
– Ну и что, – хмуро реагирует на рассказ матери Панкратов. – Ты-то зачем за него замуж пошла, пожалела, что ли?
– Любила я его. И поверь, было за что. Он очень интересным и одарённым человеком был. Читал много, пел замечательно. Это ты его помнишь в основном, когда он пьяным был. А поженились мы не сразу, тебе уже лет шесть было. И фамилия у нас с тобой другая была, моя, ты же знаешь это.
– Знаю, конечно, – подтверждает Панкратов. – А раньше почему не женились?
– Раньше он говорил, что ему нельзя семью заводить.
– А потом что изменилось?
– Потом он сказал, что ему надо другую жизнь начать. Думал, наверно, признает по всей форме жену с сыном, тогда семейное положение спасёт его от высшей меры. Да поздно всё это было. Он давно уже под особым надзором был. Короче, не получилась у отца твоего новая жизнь. В последний раз на свободе он особенно часто пил, проклиная и детство своё и тюрьмы, неделями пил, до умопомрачения. Ты же помнишь, творил, что попало.
– Ещё бы не помнить. Получается, рос я себе спокойно без отца, а потом ты мне его подарила. А ты у меня спросила, зачем он мне такой!
– И что бы ты ответил?
– Откуда я знаю.
– Вот и я не знала тогда, как правильно поступить. Отец сказал, надо, значит, надо. Попробовал бы ты ему возразить.
– Ладно, мама, что было, то было, – примирительным тоном говорит Панкратов. – Надо успокаиваться. Ничего уже исправить нельзя. Отцов не выбирают и обратно не рождаются. А за что хоть его расстреляли?
– Подробности я не знаю, – отвечает мать. – Приехал какой-то мужик из Одессы, переночевал у нас тут, отец сразу уходить стал куда-то надолго, молчал, а дней через десять его забрали. Якобы за организацию каких-то криминальных разборок. Судили его одного закрытым областным судом в особом составе. Никакие адвокаты ничего сделать не смогли, всё решено было заранее. Свидание мне с мужем не дали. Поэтому не знаю, сынок, правда, не знаю.
– Не хочешь рассказывать, и не надо, – садясь за стол напротив матери, говорит Панкратов. – Если ты считаешь, что мне лучше не знать этого, то пусть так и будет. Тем более, что это не имеет уже никакого значения. Нет его больше и точка. Но всё равно не могу понять, что за любовь такая и где ты его нашла?
– Там и нашла, где он сам был, – тяжело вздохнув, отвечает мать. – Война началась, дед на фронт ушёл. Мне шестнадцать, а трём сестрёнкам и двум братьям и того меньше, ни поесть, ни надеть нечего. Я и взяла как-то на работе в детдоме рваные чулочки для них. Чулки эти выбросить собирались. Не учла, что время военное и брать без спроса ничего нельзя было. Но я ж сама девчонка ещё, а завхозиха всё равно донесла, куда надо. Меня арестовали и сразу в общий лагерь под конвоем отвезли. Зоны там разные были, мужская и женская. Жили отдельно, а работали вместе. Приставать ко мне с первого дня стали. Короче, пропала бы я, если бы твой отец не увидел меня случайно. Я ему очень понравилась. Вот он и распорядился, чтобы меня не трогали. Даже сами охранники следили, чтобы никто ко мне не прикасался. И в работе мне помогали, поднести там что-нибудь тяжёлое. Конфеты мне передавали и даже сгущёнку откуда-то брали. Один раз ему отказали в свидании со мной, так в отместку по его приказу ни один барак на работу не вышел. Его очень все боялись. Правда, пока он жив был. Помнишь, как у тебя всех голубей разворовали, когда его не стало. Ну а потом, в конце войны, меня освободили, тоже не без его участия, и мы виделись с ним то на свиданиях, на одном из которых, кстати, ты и был зачат, то между сроками. А сроков этих по приговорам у него было больше, чем ему лет. Дома он бывал по два-три месяца всего. Последний раз только почти полгода. Друзей у него по всей стране хватало, статус такой. Он ведь и мать свою сбежавшую нашёл. До того ещё, когда за ним постоянный надзор установили.
– И как это, интересно?
– А она после войны приезжала в Москву с гастролями. Он выследил её и хотел отомстить за то, что она не вернулась за ним и обрекла его на такую жизнь. Рассказывал, как шёл за ней от театра по улице, дышал ей в спину и финку в руке сжимал, которую специально для этого изготовил. А ударить не смог. Не потому, что она шла с каким-то сопровождающим в военной форме, а потому, что за руку держала мальчика лет десяти. Так она и не узнала, что старший сын чуть не зарезал её. А мальчик тот, выходит, родной дядя твой по этой самой французской бабушке. Может быть, и она жива ещё.
– Всё, мамочка, извини, – произносит Панкратов. – Зря я так разошёлся, наорал на тебя. Но ты меня тоже пойми. Все планы ведь рушатся. Так студентом хотелось стать, учиться. А сейчас что, в армию пойду.
– Понимаю, Саша. Ну, что тут поделаешь, терпи.
– Только и остаётся, что терпеть и ждать, – говорит Панкратов, встаёт, одевается и уходит.
Сумерки. Панкратов в том же заброшенном сквере. Опустив голову, сидит на той же скамейке, возле которой месяц назад он расправился с пьяной компанией. Вдруг за высокими кустарниками акации раздаётся хриплый мужской голос.
– Ну что, кайзер, вот и встретились, – говорит кто-то кому-то. – А ты думал, мы забудем про тебя.
Панкратов встаёт, пробирается между кустарниками и видит, как двое взрослых парней, один из них с ножом, приготовились напасть на стоящего напротив них прилично одетого мужчину лет тридцати или чуть старше.
– Эй, как вас там, ку-ку! – бодрым голосом окликает всех Панкратов и намеренно делает несколько шагов так, что оказывается между противниками.
– Вали отсюда! – гонит Панкратова один из парней. – У нас тут свои дела, шутим мы.
– Интересные дела, – говорит Панкратов. – Двое на одного, да ещё с ножичком. А меня примете, я тоже люблю пошутить?
– Ты чё буровишь, баклан! – возмущается тот, что с ножом, и начинает двигаться на Панкратова.
– Ох, и не повезло же вам сегодня, – изображая звериный оскал, произносит Панкратов, слегка приседает, выставляет перед собой руки и сам с устрашающим прищуром медленно идёт навстречу вооруженному бандиту. Тот, которого назвали кайзером, при этом начинает заходить сбоку с явным желанием предпринять какие-то действия совместно с Панкратовым.
– Не лезь! – не отрывая сосредоточенного и напряженного взгляда от противника, приказывает Панкратов. – Беги или встань за дерево и не дёргаться. Я сам справлюсь.
Произнеся последнее слово, Панкратов внезапно подбирает с земли горсть трухи, кидает её в лицо тому, что с ножом, а сам резко и сильно пинает ему вначале в живот, затем в пах. После этого Панкратов стремительно отскакивает в сторону, точно за спину второму бандиту, хватает его за волосы, с ударом коленом по затылку валит на землю и сильно бьёт пяткой в грудь. Затем Панкратов снова поворачивается к первому и предпринимает попытку ещё раз прицельно ударить по нему ногой. Но тот, кого Панкратов так дерзко и смело принялся защищать, останавливает его.
– Хватит с них, а то забьёшь ещё до смерти, – говорит он, берёт Панкратова за рукав и отводит к расположенному рядом полуразрушенному фонтану, где вынимает из кармана удостоверение и представляется. – Виктор Краузе, старший инспектор уголовного розыска. – А как спасителя моего зовут, имя фамилия? Только не ври, всё равно ведь узнаю.
– Александр Панкратов, – отвечает Панкратов. – Тогда встречный вопрос, а почему кайзер?
– Да ерунда, это они меня так называет. А не слишком ли жестоко ты уложил их, как сам думаешь?
– А чего их жалеть, – говорит Панкратов. – Не ты их, так они тебя.
– Тоже верно, – соглашается Краузе. – Они, видимо, решили отомстить мне за первую отсидку, которую я им устроил. Вот и выследили меня здесь. Хотя знают ведь, что сотрудника милиции за дело трогать нельзя, шушера уголовная. А я ведь забрёл сюда специально, чтобы тоже выследить, кто же тут систематически людей избивает. И теперь я догадываюсь, кто.
– Не систематически, а иногда, – возражает Панкратов. – По субботам только. И не избиваю, а тренируюсь.
– А сегодня почему здесь? – спрашивает Краузе.
– Сегодня у меня настроение плохое, – объясняет Панкратов. – Я не знал, куда себя деть. Вот и пришёл сюда, чтобы посидеть и подумать, как дальше жить.
– А мне не нравятся такие тренировки на людях, – говорит Краузе.
– Это не люди, а гниды, – опять возражает Панкратов. – Бить и давить их надо, другого обращения они не понимают. И вообще, не знаю, как ты, а я пьянчуг и эту, как ты их назвал, шушеру, с детства очень не люблю.
– Я тоже не в восторге от них, но как человек закона категорически не согласен с такими действиями, – строго говорит Краузе. – И предупреждаю, что ещё раз придёшь сюда так вот потренироваться, я вынужден буду привлечь тебя к ответственности и как пить дать арестую. Лучше бы ты моего сына Витьку потренировал.
– Ещё одного раза уже точно не будет, – заверяет Панкратов. – У меня повестка дома лежит, на днях в армию забирают.
– Тогда всё, вопросов больше нет. – И Краузе подаёт Панкратову на прощание руку. – Желаю отслужить достойно. И советую самбо заняться, с такими-то данными.
Танковая дивизия вооруженных сил Советского Союза на территории Германской Демократической Республики. Казарма отдельного батальона связи. В своём кабинете за столом сидит пожилой майор Чебушенко, заместитель командира по политической части, на столе скоросшиватель с документами. К кабинету подходит Панкратов, в новенькой солдатской форме, подстриженный наголо, открывает дверь и спрашивает:
– Можно?
– Не можно, а разрешите войти, – грозно поправляет Чебушенко и, с недовольным выражением лица поглядывая на вошедшего Панкратова, начинает знакомиться с ним по документам. – Панкратов Александр Сергеевич, так?
– Так, – отвечает Панкратов.
– Не так, а так точно, – опять поправляет замполит. – Рабочий, образование среднее, закончил одиннадцать классов, комсомолец, так?
– Так точно.
– Отец умер. Мать, Анна Васильевна, работает в библиотеке, так?
– Так точно.
– Призван из Свердловска, в батальоне у нас со вчерашнего дня, так?
– Так точно.
Майор закрывает скоросшиватель, откидывается на спинку стула и спрашивает:
– Зачем стариков покалечил, костолом, один вон даже в санчасть попал?
– Ремень и часы отобрать хотели, – спокойно отвечает Панкратов.
– К дембелю готовятся, – понимающе кивает Чебушенко. – А нельзя было этим баранам просто слегка по рогам надавать?
– Просто и слегка я не умею, – говорит Панкратов. – В связи с этим хочу сразу заявить, товарищ майор, служить буду, как надо, но, если меня тут кто-нибудь ещё раз хоть пальцем тронет, я за себя не ручаюсь.
– Ишь ты, петух какой, – сердито замечает Чебушенко. – А я хочу тебе заявить, что от трибунала тебя спасает только то, что ты в карантине и не принял ещё присягу, понял. А, чтобы ты попусту руки не распускал, я при случае найду тебе применение.
И случай такой представился как раз после принятия присяги.
Поздний вечер, лес, грунтовая дорога, вдоль дороги армейские палатки. В одной из них, что немного в стороне от солдатских, замполит и начальник штаба батальона. В палатку входит посыльный. Начальник штаба, худой моложавый капитан, приказывает солдату:
– Позови рядового Панкратова из второй роты.
Появляется Панкратов и докладывает, обращаясь к Чебушенко:
– Товарищ майор, рядовой Панкратов по вашему приказанию прибыл.
– Это я тебя вызывал, – говорит начальник штаба. – Вот что надо сделать, боец. Идёт учебная игра с таким же батальоном связи, но из другой дивизии. Часть эта для нас сейчас как бы условный противник, в расположении которого находится новая передвижная радиостанция. Она охраняется, возле неё часовой. Его надо тихонько снять и доставить сюда. Понял?
– Так, точно, товарищ капитан, – отвечает Панкратов. – Только где это?
– Замполит покажет, – говорит начальник штаба. – Можешь выполнять.
Чебушенко и Панкратов выходят из палатки. Чебушенко показывает Панкратову, как добраться до места.
– Это близко, прямо по этой вот колее, метров пятьсот, – говорит он. – У часового патронов нет, охранять, по сути, нечего и не от кого, все учения проводятся на нашем закрытом полигоне. Не понимаю, на кой чёрт сдался начальнику штаба этот часовой. Я уж тебя прошу, не повреди там его, возьми аккуратно. И смотри, чтобы не убежал со страху, а то наделает шуму.
– В штаны может наделать, а так никуда он не денется, – обещает Панкратов. – От меня не убежит.
– Ох, доиграются когда-нибудь эти молодые командиры, – высказывает вдруг Панкратову, как равному, свои соображения Чебушенко.
Хоть и темно уже по времени суток, но под светом полной луны и непотушенных фар боевых машин условно чужой участок леса хорошо просматривается. Панкратов подкрадывается к часовому, который не ходит по полянке вдоль и вокруг охраняемого объекта, а безмятежно дремлет, сидя на подножке автомобиля. Панкратов, крепко обхватив шею обмякшего от испуга и никак не сопротивляющегося часового, зажимает ему рот и уволакивает в лес. Там забирает у него автомат, приказывает молчать и пинками под зад заставляет идти в нужном направлении. И только войдя с ним в нормально освещённую офицерскую палатку, Панкратов узнаёт в пленённом часовом Духа.
– Ты, что ли? – удивляется Панкратов.
– Я, конечно, – признаётся Дух и, не соображая, что происходит, растерянно обращается к старшему по званию. – Это Панкрат, товарищ майор, я его знаю.
– И мы его знаем, – говорит Чебушенко и спрашивает у Панкратова. – Вы что, знакомы?
– Так точно, – отвечает Панкратов. – В Свердловске когда-то вместе на стройке работали.
– Тогда всё понятно, – говорит замполит. – И у нас и у них последние призывы в основном с Урала.
– Так, рядовой, – вступает в разговор капитан, обращаясь к Панкратову. – Ты свободен. А с тобой, воин, – говорит он Духу, – придётся разбираться вместе с твоим командиром, как это ты так службу несёшь.
Панкратов и Чебушенко выходят из палатки.
– Иди отдыхай, Саша, – произносит майор и одобрительно хлопает Панкратова по плечу.
Панкратов на перекладине, в гимнастёрке, не подпоясанной ремнём, раз за разом выполняет подъём переворотом. Рядом замполит, другие офицеры, военный корреспондент с фотоаппаратом, немного дальше солдаты – все с удивлением наблюдают за происходящим. Один из офицеров считает, который раз уже Панкратов переворачивается через перекладину:
– Девяносто один, девяносто два, девяносто три…
Через неделю в кабинете замполита один из офицеров вслух читает газету с названием «За Родину!»:
– За плечами ефрейтора Панкратова всего год службы, а он вновь удивил своих товарищей и командиров своими незаурядными спортивными достижениями. На днях в присутствии нашего корреспондента он сто пятьдесят раз выполнил подъём переворотом и сто двадцать раз подтянулся на перекладине. Вот такие парни служат в группе советских войск в Германии.
– Никогда бы не поверил, если бы сам не видел, – говорит Чебушенко. – И откуда в нём такая сила.
Специальные занятия перед зданием казармы. Военная техника. Панкратов на бронетранспортёре. Подбегает солдат с красной повязкой на рукаве «Помощник дежурного» и говорит Панкратову:
– Слушай, Панкрат, что-то тебя срочно замполит к себе требует.
Панкратов и помощник дежурного спешно направляются к казарме. По пути солдат спрашивает у Панкратова:
– Чего натворил-то?
– Ничего, – отвечает Панкратов. – А в чём дело?
– Да только что к Чебушенко особист из штаба дивизии пришёл и сразу за тобой послали.
Тот же кабинет замполита, в котором находятся Чебушенко и ещё один майор. При появлении Панкратова офицер из особого отдела вежливо приглашает его сесть рядом и спрашивает:
– Как служится?
– Нормально, товарищ майор, – бодро отвечает Панкратов. – Всё в порядке.
– Молодец! – говорит особист. – Насчёт тебя у нас никаких сомнений. В армии сверхсрочно не думаешь остаться?
– Никак нет, товарищ майор. После демобилизации в институт поступать буду.
– Правильно. Если надо будет, характеристику мы тебе дадим соответствующую. Так, майор? – обращается особист к Чебушенко. В знак согласия замполит кивает головой. – А пока у нас к тебе вот какое дело. Надо взять под защиту одного солдата с высшим образованием.
– Не солдата, а уникума, Саша, – с раздражением уточняет Чебушенко. – Маевского из второго взвода первой роты. Да ты его знаешь.
– Не знаю, но видел, – говорит Панкратов. – Толстомясый такой, над ним ещё смеются все?
– Он самый, – подтверждает замполит. – Одна морока с ним, честное слово. И ведь не комиссуешь его без законной причины.
– То есть другого выхода нет, – говорит особист. – Что можно сказать о нём, чтобы ты понял проблему. Вениамин Маевский, москвич, историк, из интеллигентной семьи, женат. К армейской жизни абсолютно не приспособлен, год в армии продержаться не может, ни одной воинской специальности не освоил, хотя человек он, видимо, неплохой. Но оружие ему доверить нельзя, технику тоже. В роте его постоянно обижают и даже издеваются над ним. Масло и сахар отбирают, а дома он наверняка привык сытно покушать. Ни с кем не дружит, последнее время постоянно в депрессии, заикаться стал. Так ему, видите ли, плохо у нас. Не дай бог руки на себя наложит. А допустить подобного или другого происшествия с ним нам никак нельзя. И мы очень надеемся, что под твоей защитой этот самый уникум, как говорит замполит, дослужит свой срок спокойно. И вернём мы его на гражданку живым и здоровым. Как ты к этому относишься?
– Положительно, – не раздумывая, отвечает Панкратов. – Если только это официальное задание.
– Именно задание или комсомольское поручение, – говорит Чебушенко. – Как тебе будет угодно. Но прошу тебя, Саша, в рамках дозволенного. Никого калечить не надо.
– И я прошу тебя, даже приказываю, силу не применяй, – строго говорит особист. – Мы полагаем, одного твоего авторитета будет достаточно. Просто выкажи своё расположение к Маевскому, пообщайся с ним и пусть все видят, что вы дружите, понял?
– Понял, товарищи майор, – улыбаясь, соглашается Панкратов. – Никто никуда не денется. Разрешите приступить к выполнению?
– Ты не шути, дело серьёзное, – говорит Чебушенко. – Чуть чего, сразу ко мне. Всё, можешь идти.
Панкратов уходит.
– Хороший парень, – замечает особист. – К нам бы его. Но всё равно проследи, как бы он не переусердствовал и дров лишних не наломал.
– Действительно, хороший, – подтверждает замполит. – Мы тут на днях анкетирование провели среди личного состава с вопросом, на кого из сослуживцев вы больше всего хотели бы походить. Так вот, девяносто процентов ответили, что на ефрейтора Панкратова.
В этот же день перед ужином Панкратов, прислонившись на улице к оградке возле казармы, наблюдает со стороны за Маевским, который стоит в середине шеренги взвода, выстроенного отдельно от всей роты.
– Вольно! – командует прапорщик. – Всем оставаться на месте, сейчас приду, возьму разнарядку на завтра.
Взвод предоставлен сам себе, и солдаты находят забаву – начинают весело толкать Маевского от одного к другому и давать ему подзатыльники. Причём делают это совместно самые щуплые и низкорослые солдаты. Маевский, поджав руки к груди, не сопротивляется, а только просит:
– Прекратите немедленно, как вам не стыдно!
Жалкий вид и явно неподходящие в такой ситуации слова ни у кого не вызывают сочувствия, а только ещё больше раззадоривают солдат.
Панкратов подходит к оставшемуся без присмотра взводу, легко отпихивает самых активных участников унижения сослуживца, берёт Маевского за руку, отводит его чуть в сторону и громко, чтобы все слышали, спрашивает:
– Объясни-ка мне, земеля, почему ты никому из этих баранов, как говорит замполит, по рогам дать не можешь?
– Никогда людей не бил и бить не буду, – заикаясь, отвечает Маевский.
Все откровенно хохочут над таким ответом.
– Тогда я за тебя это буду делать, – ещё громче произносит Панкратов. – У нас гвардейская часть или стадо диких животных. Кто ещё хоть раз его тронет, будет иметь дело со мной. А я рога быстро обломаю. Все слышали? – И Панкратов, заложив руки за спину, медленно проходит мимо собравшихся вдруг снова в строй солдат.
Угроза подействовала. Издевательства и даже просто насмешки в отношении Маевского прекратились.
Панкратов и Маевский сидят на скамейке возле футбольного поля и разговаривают.
– Демобилизуюсь и сразу в аспирантуру, – говорит Маевский. – Если не поступлю, то снова пойду на преподавательскую работу. До армии я ассистентом на кафедре истории работал. А у тебя какие планы?
– Да какие у меня планы, Веня, – отвечает Панкратов. – До дембеля ещё почти год. Ну а потом в юридический поступать буду, как и хотел. Только теперь уже на заочное отделение. Работать надо и матери ещё помогать.
– А ты приезжай к нам в Москву, – приглашает Маевский. – Столица всё-таки. Там и учиться поступишь и работу найдёшь. Отец пишет, его в горком партии перевели. Поможет, если что, я попрошу. Отец у меня хороший. Кстати, мог бы от армии меня отмазать, но не стал. Вот такой он у нас с матерью сознательный коммунист.
Глава 4.
Начало семидесятых
Панкратов в военной форме с дембельским чемоданом в Москве, на Красной площади. Смотрит на всё вокруг и тихо вслух как бы обращается к городу:
– Ну, вот мы и встретились. От меня не скроешься.
Этим же днём Панкратов у Маевских дома. Дверь в квартиру ему открыл сам Маевский. За его спиной стоит и приветливо улыбается миловидная девушка.
Панкратов и Маевский обнимаются.
– Познакомься, Саша, это Люда, моя жена, – искренне радуясь встрече, говорит Маевский. – В это время из комнаты в коридор выходит высокий мужчина в очках. Маевский представляет его. – А это мой отец, Геннадий Георгиевич.
– Проходи, дорогой, мы тебя давно ждём, – говорит отец Маевского и жмёт Панкратову руку. – С утра, как ты позвонил из аэропорта, очень ждём. Жена вон, Диана Аркадьевна, даже торт свой фирменный испекла.
– Да я в центре побывал, – оправдывается Панкратов. – На Красной площади был, по улице Горького прошёл.
Из кухни выходит мать Маевского, в фартуке, с полотенцем в руках, и говорит:
– Наконец-то, прибыл. Дай-ка я на тебя погляжу. Ну точно, как на плакатах солдат изображают. Давай, раздевайся и за стол. Пойдём, я тебе покажу, где умыться, – говорит она и провожает Панкратова в ванную комнату. – Спасибо тебе за Венечку, он нам всё про вашу дружбу в армии рассказал. Он ведь у нас совсем за себя постоять не может. Пока он служил, мы тут с Людочкой извелись совсем.
В комнате, похожей на кабинет, Геннадий Георгиевич с сыном и Панкратов.
– Я тоже советую тебе переехать в Москву, – говорит Панкратову отец Маевского. – И поступить во всесоюзный юридический заочный институт. А с пропиской и работой я помогу.
– Может, действительно, Саша, лучше тебе заочно учиться, как ты и хотел, – добавляет Маевский. – Никакого распределения, а диплом такой же. С третьего курса по специальности уже сможешь работать. Либо в народном хозяйстве, либо в органах.
– Это мы посмотрим ещё, где, – говорит Геннадий Георгиевич. – Пока ты, Александр, получай там у себя дома паспорт и решай, что делать. Надумаешь, снимайся отовсюду с учёта и приезжай.
Панкратов с тем же чемоданом, но уже в гражданском костюме, у подъезда своего дома в Свердловске прощается с матерью.
– Всё, мама. На вокзал не надо ехать, сам доберусь.
Мать обнимает и целует Панкратова.
– Береги себя, сынок, – говорит она, вытирая слёзы. – А, может, ещё передумаешь? Если просто хочется в Москве побывать, съезди, погуляй и возвращайся. Я тебя так ждала, скучала. Я ведь одна тут. Думала, приедешь, семьёй обзаведёшься, внуков понянчу. Оставайся, ну кому ты там нужен. Да ещё характер у тебя такой неуживчивый, обязательно во что-нибудь встрянешь или разругаешься с кем-нибудь в пух и прах.
Панкратов тоже обнимает мать и успокаивает её:
– Я же говорю тебе, хорошие они люди. Обещали во всём помочь. Но не это главное. Запомни раз и навсегда, ничего страшного с твоим сыном никогда и нигде не произойдёт. Я у тебя умный и сильный, всё вытерплю, вывернусь из любой ситуации и умру очень стареньким своей смертью. Ну чего ты, на самом деле, чувствительная такая стала. Встречала, тоже плакала.
– Да, плакала, – подтверждает мать. – От радости, что ты никого там, в Германии, не прибил.
– Опять ты об этом, – качает головой Панкратов. – Не прибил же. А сейчас чего плачешь? Перестань, мама. Я знаю, что тебе плохо одной. Я тебя тоже очень люблю и тоже скучаю по тебе. Повторяю, при первой же возможности заберу тебя к себе. Всё, я пошёл.
Панкратов уходит. Отойдя немного от дома, он оглядывается на свою мать, так и стоящую у подъезда с платочком в руках, на свой старый сарай, на свою почерневшую от времени полусгнившую голубятню.
В квартире Маевских Геннадий Георгиевич и Панкратов.
– Так, Александр, – говорит Геннадий Георгиевич. – В институт ты поступил, мы тебя уже с этим поздравили. А теперь о работе, какую я тебе подыскал и предлагаю. Освобождённым секретарём комитета комсомола швейной фабрики, одной из самых крупных в Москве. Правда, не на правах райкома, оформят тебя пока электриком. Но это временно. Там считают, что вожаком у девушек обязательно должен быть парень, желательно помоложе, чтобы подольше поработал на этой должности. С руководством я уже согласовал твою кандидатуру. Ты ведь не из актива района, и они о тебе ничего не знают. Жить будешь в общежитии фабрики со всеми удобствами. Так, что условия для учёбы и для всего остального будут. Ну, как?
– Спасибо, Геннадий Георгиевич, – соглашается Панкратов. – Я, конечно, принимаю предложение. Но справлюсь ли?
– Справишься, не боги горшки обжигают. Говорить ты умеешь, а это в нашем деле уже много значит. Конфликты или казусы какие возникнут, обращайся. Приезжай прямо сюда, к нам домой.
Общежитие швейной фабрики. У Панкратова отдельное помещение в виде однокомнатной квартиры. Напротив кровати стеллажи с книгами, тумбочка с телевизором, сбоку письменный стол, рядом увесистые гантели. В комнате очень чисто и прибрано.
Один из цехов швейной фабрики, шум станков, за станками в основном девушки. Панкратов, в добротном костюме, с аккуратно завязанным галстуком, подходит к некоторым из них и о чём-то весело разговаривает, показывает какие-то бумаги, смеётся. Другие девчонки, не отрываясь от работы, с интересом наблюдают за ним.
Собрание в Доме культуры швейной фабрики. На сцене за столом президиума несколько человек.
– А теперь, товарищи, позвольте перейти к радостному событию, – торжественно объявляет парторг, ведущий собрание, пожилой мужчина пенсионного возраста с пышной седой шевелюрой. – За создание сквозных комсомольских бригад и достижения в социалистическом соревновании комсомольская организация нашей фабрики награждается вымпелом Центрального комитета ВЛКСМ.
Раздаются громкие аплодисменты.
На сцену из первых рядов зала выходит Панкратов, но не по ступенькам с краю, а просто легко запрыгивает на неё, что вызывает дополнительные аплодисменты. Из-за стола президиума в это время встаёт очень респектабельного вида специально прибывший из вышестоящего органа по такому случаю комсомольский работник, вручает вымпел Панкратову и тихо заговорщицким тоном говорит ему:
– Жду тебя в горкоме.
Квартира Маевских. На диване сидит Маевский, перед ним с угрюмым и озабоченным видом расхаживает Панкратов.
– Вот сегодня мне красивый вымпел ЦК вручили, – взволнованно говорит Панкратов. – А я не рад, Веня. Всё не то и не так. Все эти знамёна и грамоты совершенно оторваны от истинных проблем молодёжи. Вместо дела одни бумаги и показуха. Всё-таки дураки у власти пострашнее стихийного бедствия будут, от него хоть укрыться можно. А от них никуда не денешься. Я вот даже стишок такой по этому поводу сочинил, послушай. – И Панкратов читает:
Не бойтесь клопов и назойливых мух.
Не бойтесь худых и облезлых котят.
Пиявок не бойтесь и драных старух,
Которым по виду за сто пятьдесят.
Не бойтесь морозов, метелей и бурь.
Крапивы не бойтесь и даже волков.
Нигде ничего нет страшнее, чем дурь
У власти поставленных дураков.
Прочитав это, Панкратов тут же добавляет, – А можно и так ещё в конце:
Не бойтесь в помойку руками залезть.
Крапивы не бойтесь и даже волков.
Нигде ничего нет страшнее, чем спесь
Высокопоставленных дураков.
– Мой отец тоже как бы у власти и тоже не низко поставлен, – выслушав Панкратова, замечает Маевский. – Но ты ведь его не считаешь дураком спесивым.
– То-то и оно, что нет, – соглашается Панкратов. – И многие другие партийные чиновники очень даже не дураки и сами по себе в отдельности вполне приличные люди. А все вместе бюрократы и демагоги. И я с ними. Вот в чём феномен! – всё более возбуждаясь, продолжает Панкратов. – Девки пашут в три смены, а я, здоровый мужик, какой-то ахинеей и словоблудием занимаюсь. Умом понимаю, что так заведено, такая идеология, такая политика, короче, так надо, в том числе для себя, для карьеры, а душа протестует. Последнее время сам себя постоянно спрашиваю, в кого же ты превращаешься, Панкрат? Ещё пару лет такой деятельности и всё, тебя нет, ты очередной советский бюрократ, чинуша безликая. А я не хочу этого, Веня! Я настоящим живым делом хочу заниматься, чтобы общество наше вперёд и вверх продвигалось. Я пользу хочу народу приносить, служить ему верой и правдой. Другие не могут, а я могу, потому что ум и силу имею. Но на Москву в этом смысле надежды нет, она сгнила окончательно, я же всё вижу. Для перемен к лучшему в Москве нет почвы, опереться не на кого. На Урал возвращаться надо, там узел и средоточие всех проблем. Там ещё остались нормальные люди, которых можно поднять на борьбу против существующего режима, за свободу и торжество разума. Так жить, как живёт сейчас наш народ, нельзя, Веня!
– Опять ты о свободе, Саша, а что она для тебя? – спрашивает Маевский. – Ты ведь мне так ни разу и не объяснил это, хотя часто ссылаешься на её отсутствие.
– Свобода, – уверенно отвечает Панкратов, – это возможность наказывать тех, кто ведёт себя не по уставу, вплоть до полной изоляции от общества. По какому такому уставу, спросишь. Объясняю. По уставу, принятому умными и честными людьми, которые понимают, что ум должен быть свободным от любой идеологии, а поведение должно быть зависимым от ума, совести и справедливости. Руководящей и направляющей силой общества должна быть не коммунистическая или какая-нибудь другая идеологическая партия, а партия свободы, ума и морали. Ты спросишь, а кто будет определять, умный ты или честный. Отвечу. А никто персонально. Просто один раз волевым решением надо выстроить государственную систему так, чтобы наверх, к власти и деньгам, поднимались исключительно люди умные, талантливые и честные. И заковать такую систему в незыблемую железобетонную глыбу на века, чтобы поколений десять в ней воспиталось. Вот в этом смысле и в таком контексте закостенелость я признаю. И чтобы, главное, навсегда извести бездельников. Иначе капут человечеству. Моё самое глубокое убеждение заключается в том, что, в конце концов, человечество погубят те его представители, которые сами ничего не делают и живут за счёт других. Безработицы у нас нет, а ты посмотри, сколько у нас разного рода тунеядцев, толку от которых обществу никакого. И страшно то, что их в настоящее время становиться всё больше и больше. Жрут, пьют, крышу над головой имеют, государство их защищает, а они взамен ничего ему не дают. Это не люди, а крысы какие-то в людском обличии, жадно и безудержно захватывающие наши города и сёла. Какой-то хмырь и шалопай, ничего не делает и не хочет делать, эгоист и лентяй, тупой, бездарный и необразованный обормот с преступными наклонностями, а меня призывают уважать его и воспитывать в нём нового человека. Да с какой это стати! Палкой хорошей ему дать по хребту и, как миленький, заработает. Хочешь жить в нормальном государстве, спокойно ходить по красивым улицам, покупать всё в магазинах, растить здоровых детей и так далее, тогда иди и работай, участвуй в улучшении жизни вокруг. Не нравиться вкалывать на заводе, учись, становись, кем хочешь. Только работай, живи достойно. Каждый трудоспособный член общества обязан кормить сам себя на им самим же добросовестно заработанные деньги. По природе тот, кто может, но не желает честно работать, а всё хитрит, обманывает, злоупотребляет справедливыми социалистическими законами и радуется тому, как он ловко устроился, тот подлежит жесточайшему изгнанию из общества и последовательному истреблению. Всё должно быть так, чтобы бездельники были обречены на вымирание. И чтобы никто и никогда не смог бы жить за счёт другого человека. Надо каждого проверять, на что он живёт, откуда он берёт средства к существованию. Молодой, здоровый, сильный и ничего полезного для общества не делает, значит, к ногтю его. Давить таких надо. В противном случае либо все всегда будут жить средненько, так себе, как мы все здесь сейчас живём, терпеливо довольствуясь лишь самым необходимым, либо одна малая часть населения будет жить хорошо за счёт другой части, как там, на западе. Чтобы такого не было, надо срочно начать исправлять ситуацию. Неправильно, когда политика государства продолжает формально находиться под диктатом идеи о всеобщем равенстве, а всеобщий контроль за исполнением гражданских обязанностей практически исчез. В идеологическом смысле свобода нужна нам, как воздух. Свобода во всём, кроме обязанности работать на благо общества. Если большинство не будет работать или будет работать плохо, или одни будут просто отбирать хлеб у других, воровать, грабить, то жизнь станет невыносимой и государство развалится. Сознательное меньшинство страну не удержит, большинство из дураков и бездельников её погубит. Мне что противно, Веня. То, что у нас на деле сейчас ни реальной свободы, ни результативной работы. Конституция есть, а свободы нет. Пятилетки объявляются, планы грандиозные, а половина москвичей, например, ничего не делают. Чаи гоняют в конторах разных и дефицитом приторговывают. Вот я и говорю, пора уже всем нам выкарабкаться из грязных революционных пелёнок полувековой давности и освободиться, наконец, от порочной практики управления страной, когда умными, способными и трудолюбивыми людьми правит невежественное, неблагодарное и ленивое большинство. Ну, сколько можно какими-то нестройными рядами шествовать к какой-то фантастической цели, полностью игнорируя по пути обычное житейское благоразумие. С безликим и серым арифметическим большинством коммунизм не построишь. И хватит морочить людям головы. А, если уж и отнимать у них свободу, то только в том, что не вписывается в исторически справедливое устройство общественно-политической жизни. Свободу в человеческом обществе обеспечивает не диктатура господствующего класса, а диктатура ума, совести, справедливости и ответственности. Такой свободы у нас нет. А я только за такую свободу. Нельзя допускать больше, чтобы свою диктатуру устанавливали то богатые подлецы, то злые бедняки. Вот, как хочешь, так и понимай это, Веня.
– Ох, дружище, – вздыхает Маевский. – Ты оратор, конечно, спору нет. И говоришь убедительно. Но сдаётся мне, что тебе не за свободу, непонятно какую, бороться надо и не о народе, непонятно каком, думать. А надо, например, в девчонку хорошую влюбиться, благо на твоей фабрике есть из кого выбирать, жениться на ней, детей нарожать и жить, как все живут, приспосабливаясь к обстановке. В плане обычной человеческой жизни ты как индивидуум и так свободен. Живи и люби, вот и вся премудрость, Саша. Чего ты заковал-то себя в эти вечные рассуждения о справедливом общественном устройстве. Тебе от самого себя, такого вот беспокойного мыслителя о свободе, освободиться надо. Пока ты только внутренне конфликтуешь с существующим строем. Но, если ты не изменишь в принципе своего отношения к происходящему вокруг тебя, то рано или поздно неизбежно вступишь в противостояние с властью. А чем это у нас заканчивается, все хорошо знают. Угодить в психушку это ещё не самая страшная перспектива. Жизнь у человека одна. Потрать ты свою избыточную энергию на себя, на близких, на творчество, на увлечения, на путешествия, в конце концов. Больше позитива, друг мой!
Панкратов прекращает ходить по комнате и садится на диван рядом с Маевским.
– Может, ты и прав, Веня, – говорит он. – Я очень благодарен и тебе и твоему отцу. Но постарайся понять, не могу я постоянно приспосабливаться и лицемерить. Душа не приемлет почти всё, что вижу вокруг. Весь день как в маске хожу или роль какую играю, говорю не то, делаю не то. Слушаю серьёзно, когда ржать охота над элементарной тупостью и безграмотностью. Улыбаюсь, когда не смешно, руку жму, когда в морду дать охота. Сижу на разных собраниях и не понимаю, кому нужны эти скучные сборища. Нет, Веня, не как физический индивидуум, а как ответственный гражданин, я несвободен в таком государстве. И все несвободны. А, значит, практически всё равно кому-то что-то делать надо, чтобы изменить жизнь к лучшему. И я буду это делать. Позитивы с негативами тут ни при чём. Ты думаешь, я не могу жить так, как ты советуешь. Могу, Веня, я всё могу.
– Да я давно уже понял, что ты всемогущий, – добродушно улыбаясь, говорит Маевский.
– А ты зря хихикаешь, Веня, – продолжает Панкратов. – Мне ещё в детстве хорошо разъяснили, какую фамилию я ношу. И имя у меня с определённой общественной обязанностью. Но это так, между прочим. А что касается женитьбы, на что, кстати, и мать моя давно намекает, то до этого мне ещё с одной особой разобраться надо, которая когда-то отвернулась от меня из-за того только, что я не по своей воле рабочим стал. Предала она меня. А мы дружили с ней с третьего класса, и я любил её. И сейчас люблю.
Административное здание швейной фабрики, длинный коридор с кабинетами. Панкратов заходит в один из них. По вывеске на стене, рядом с дверью, видно, что это партком.
– Проходи, садись, – встречает Панкратова секретарь парткома. – Признавайся, тебе известно, что горком комсомола на тебя виды имеет?
– Впервые слышу, – отвечает Панкратов.
– Так и знал, – говорит секретарь. – Такая вот у них манера кадры себе подбирать. Мнение самого человека их не волнует. И со мной не посоветовались. В общем, забирают тебя от нас. Вопрос решённый. Жаль, конечно, мы тут все к тебе очень привыкли. На моей памяти таких комсомольских секретарей у нас не было. За три года ты столько полезного для фабрики сделал.
– Да ладно вам, Фёдор Трофимович, не выдумывайте, – искренне возражает Панкратов. – Ничего выдающегося я не совершил.
– Кончай скромничать. Порядок во всём навёл, девчонки заработали лучше, получать стали больше, многие учиться пошли, самодеятельность возродилась, свой театр вон создали, спорт на подъёме, стадион отремонтировали, в общежитии выпивки прекратились. Естественно, как такого работника к себе не забрать. Они же всё знают, Александр. Ещё говорят, что это большая честь для нашего предприятия, что тебя сразу в горком пригласили. Но, чтобы оформиться туда без проблем, поступила команда срочно кандидатом в КПСС тебя принять, пока ты проходишь как рабочий. По рабочим нет лимита на приём в партию, понял?
– Понял, – отвечает Панкратов. – А что для этого нужно?
Секретарь парткома подсовывает Панкратову чистые листы бумаги.
– Пиши заявление и автобиографию. А рекомендации мы с директором тебе дадим.
Глава 5.
Середина семидесятых
Московский горком ВЛКСМ. Кабинет того самого ответственного работника, что вручал Панкратову вымпел.
– Я, как завотделом, обязан заботиться о своих сотрудниках, – говорит хозяин кабинета сидящему напротив него Панкратову. – Надо не только вкалывать, отдыхать тоже надо. Сколько ты у нас уже работаешь, Саша?
– Почти год уже, – отвечает Панкратов.
– И зарекомендовал ты себя, надо признать, с самой положительной стороны. Поэтому в качестве поощрения мы предлагаем тебе в счёт отпуска, разумеется, съездить во Францию по линии молодёжного туризма. Группу уже набрали, но есть ещё одна путёвка. Для своих берегли. Через неделю выезд, так что срочно оформляй документы.
– Спасибо, – благодарит Панкратов своего начальника и уходит.
Панкратов в горкоме комсомола, сидит за своим столом в большом помещении, где работают ещё несколько сотрудников. Панкратов заполняет анкету выезжающего за границу. В графе, где требуется указать сведения об отце, он кратко записывает, умер. Закончив с бумагами, Панкратов звонит Маевскому и радостно сообщает:
– Привет, Веня, я это. Через неделю во Францию еду. Представляешь, я в Париже! Кроме того, разузнаю там, может быть, кое о ком.
Несколько дней спустя новая встреча в горкоме ВЛКСМ. В кабинете те же – заведующий отделом комсомольских организаций и Панкратов.
– Вот что я должен сказать тебе, Александр Сергеевич, – с озабоченным видом, не глядя на подчинённого, говорит завотделом. – Тебя в горком партии вызывают.
– Зачем и к кому конкретно? – спрашивает Панкратов.
– Зачем не знаю, – уклончиво отвечает завотделом. – А явиться ты должен сегодня в четыре на заседание бюро партийной организации горкома. Такое вот оттуда распоряжение поступило. А тебе не хуже меня известно, что мы всё должны делать в соответствии с их решениями.
Московский горком КПСС. Идёт заседание бюро партийной организации горкома. Просторное помещение с большим портретом Ленина, за длинным столом в один ряд сидят семь человек. Перед столом стоит Панкратов. Выступает мужчина в очках, сидящий посередине, секретарь партийной организации, ответственный работник горкома партии:
– Предоставив недостоверные сведения о своём отце, товарищ Панкратов опозорил перед соответствующими службами ЦК и КГБ наши партийные и комсомольские организации, а также аппараты обоих московских горкомов. При подаче заявления о приёме кандидатом в члены КПСС и при заполнении анкеты выезжающего за рубеж товарищ Панкратов не признался, что отец его не просто умер, а как особо опасный рецидивист приговорён к расстрелу. Товарищ Панкратов в автобиографии обязан был дословно указать, что его отец расстрелян, как и в анкете, при проверке которой и был выявлен этот гнусный обман. Ваш проступок, товарищ Панкратов, мы уже тут на бюро партийной организации предварительно обсудили и вынесли единогласное решение. В связи с обманом партии, а также в связи с тем, что органами госбезопасности выезд за границу вам запрещён, в приёме в партию из кандидатов в члены вам отказать, из горкома комсомола уволить.
– Извините меня, – с обескураженным видом и с трудом подбирая слова, начинает объяснять Панкратов. – Но, если всё это из-за отца, то я ведь его почти не помню. Мне было всего двенадцать лет или чуть больше, когда отца последний раз арестовали. А до этого я его вообще не знал. По рассказам матери он появлялся на месяц-другой и снова исчезал. За что отца расстреляли и когда точно, я тоже не знаю. Знаю только, что матери выдали свидетельство о его смерти, в котором ничего о расстреле не сказано. Там просто записано, что он умер, и всё.
По лицам и позам членов бюро видно, что взволнованные объяснения Панкратова на них никак не действуют и не вызывают никакого интереса или сочувствия.
– Мне что, повторить тебе решение бюро? – жёстко, перейдя вдруг на «ты», спрашивает председательствующий. – Ты радуйся тому, что у тебя такой защитник нашёлся, товарищ Маевский, по просьбе которого мы и решили уволить тебя вроде как по собственному желанию и не сообщать об этом в институт. Какой ты будущий юрист, если врёшь!
– А что я соврал? – искренне удивляется Панкратов. – Со слов матери мне известно, что отец умер, а больше я не обязан ничего знать. Кому надлежит знать об этом, тот пусть и знает. О каком-то расстреле я тоже узнал только от матери, которая и сама могла точно ничего не знать. Официально же мне никто ничего о моём отце не сообщал, и никакими достоверными сведениями о нём я не располагаю. Формально для меня он умер. Я был ребёнком, мне сказали, что он умер, я так и считаю всю жизнь. Не понимаю, почему я сам должен открыто, да ещё в письменной форме, распространяться о том, что мой отец не просто умер, а точно расстрелян. Мне что, кто-то вручал приговоры или акты какие-то об этом под расписку. А если он не расстрелян, откуда я знаю. Так в чём вы меня обвиняете и при чём здесь КГБ?
– Мы что тебе всё объяснять должны? – не скрывая раздражения, спрашивает ведущий заседание.
– А почему я должен из горкома уйти, разве я плохо работаю? – не унимается Панкратов, но в голосе его уже не чувствуется растерянности, а скорее уверенность в своей правоте и негодование. – И почему с оружием в армии за границей мне служить доверили, а поехать в другую страну мирным туристом не доверяют? А если бы я не согласился поехать во Францию, то всё было бы в порядке? И вообще, в чём собственно проблема, в чём меня подозревают, я ведь весь на виду?
Заметно, что эти вопросы и непочтительное упрямство Панкратова только ещё больше разозлили партийных работников.
– Хватит притворяться, будто ты не знаешь, что отец у тебя матёрый уголовный элемент, вор в законе! – срывается на крик один из участников заседания.
– И что, именно так, вор в законе, мне и надо было написать в документах для всеобщего обозрения? – тоже заметно повысив голос, спрашивает Панкратов.
Вместо ответа председательствующий указывает Панкратову на дверь.
– Свободен! – резко говорит он. – Ты ещё издеваться тут будешь над нами, голос тут будешь повышать. Можешь катиться отсюда на все четыре стороны и больше в партийные и советские органы не суйся.
Но Панкратов не уходит и продолжает упорно демонстрировать своё возмущение и категорическое несогласие с таким отношением к себе.
– А как же положение о том, что у нас сын за отца не отвечает?
– Об этом ты своей матери расскажи, – властным тоном советует Панкратову единственная присутствующая на заседании женщина.
После таких слов Панкратов молча поворачивается к выходу и удаляется.
Панкратов с дорожной сумкой на перроне Казанского вокзала. За спиной у него вагон поезда с табличкой «Урал. Свердловск-Москва». Как в день прибытия в Москву, он смотрит на всё сразу перед собой и тихо вслух произносит:
– Ладно, пока прощай. Но жди, я обязательно вернусь. Никто никуда от меня не денется.
Панкратов в Свердловске, в том же обшарпанном доме, в той же маленькой квартире, из окон которой видны те же тополя и те же сараи. Он сидит за столом, перед ним очень старая чёрного цвета с потёртыми кнопками пишущая машинка. Панкратов закладывает чистый лист бумаги и печатает по центру большими буквами слово – устав, а под ним буквами поменьше – союза ради свободы.
Другая квартира в Свердловске, в центре города, просторная, светлая, добротно обставленная. В квартире Панкратов и Таня – статная, холёная молодая женщина с тонкими чертами лица.
– Я очень рада, что ты меня нашёл, – говорит Таня, доставая из шкафчика бутылку вина и бокалы. – А тебя не узнать, ты очень изменился.
– В лучшую или в худшую сторону? – спрашивает Панкратов.
– Да ты всегда хорошо выглядел, – отвечает Таня. – А сейчас вообще обалденно. Роскошный мужик. Приодеть бы тебя ещё. Ну что, давай выпьем за встречу, открывай.
После первого выпитого бокала Таня приближается к Панкратову и предлагает:
– Давай поцелуемся, что ли.
Панкратов и Таня целуются, не сдерживая себя, страстно и долго.
– Между прочим, – с трудом выбравшись из объятий Панкратова, игриво предупреждает Таня, – муж сегодня может вернуться домой раньше. А тайное свидание должно быть оправданным. Пойдём в спальню.
Таня, с растрёпанными волосами, в лёгком халатике, и Панкратов прощаются у дверей в прихожей.
– Ну и медведь же ты, измял меня всю, – с одобрительными нотками в голосе произносит Таня. – Но я довольна и не протестую. Встречаться будем, когда захочешь и когда я смогу. Наверстаем упущенное. Согласен?
– Надо подумать, – отвечает Панкратов.
– Не ломайся, тебе это не идёт, – говорит Таня и перед тем, как закрыть за Панкратовым дверь, чмокает его в щёку. – Завтра обязательно позвони, и я скажу, где. Дома у меня больше нельзя. Я сама всё организую. Если не позвонишь, я обижусь.
Панкратов уходит. Выйдя из подъезда на улицу, он смачно сплёвывает, будто что-то горькое, приведшее к першащему послевкусию, побывало у него во рту, вытирает губы и вслух произносит:
– Да куда ты денешься.
Панкратов приходит домой.
– Мам! – зовёт он прямо с порога, снимая ботинки. Из кухни выходит мать Панкратова и внимательно смотрит на сына, который подаёт ей бутылку водки. – Я выпить хочу, разогрей там борща побольше.
– Хм, интересно, – произносит мать, принимая бутылку.
Панкратов на кухне достаёт гранёный стакан и садится тут же на табурет.
– Рюмку возьми, – советует мать и, продолжая с нескрываемым удивлением наблюдать за сыном, спрашивает. – В честь чего это, ты же совсем не пьёшь?
– В честь победы, – отвечает Панкратов. – Поэтому я и хочу, как
когда-то в одном месте, выпить именно из стакана. Тем более, что
он у нас тоже один.
– В каком ещё месте и какая победа? – спрашивает мать.
– Долго рассказывать, – отнекивается от объяснений Панкратов, открывает бутылку, наливает полный стакан и провозглашает. – За долгожданную и убедительную победу! – А, выпив, не морщась, большими глотками, добавляет. – Хотя, признаюсь тебе, не очень радостной оказалась эта победа, с разочарованием. Тускло и вяло всё, без вдохновения.
– Опять что-то нехорошее случилось? – вздыхает мать.
– Ровным счётом ничего плохого, – выказывая явное умиротворение, отвечает Панкратов. – Наоборот, всё очень хорошо. Только слишком естественно и обыденно. Успокойся, мамочка, никого кроме тебя я больше не люблю. Лучше тебя никого нет!
– Ты особо-то не увлекайся, – предостерегающе советует мать, кивая на бутылку водки. – Если что не так, эта гадость всё равно не поможет.
– Ты права, как всегда, – соглашается Панкратов. – Но, понимаешь, когда душа не на месте, то малость поддать можно.
– А почему она у тебя не на месте? – интересуется мать.
– Потому, мама, что умных и смелых людей рядом нет, – отвечает Панкратов. – Потому, что не так всё устроено в этом мире, грязь и серость кругом. Смотришь на всё, и душа ноет. Вот послушай, какой я на днях стих сочинил. – И Панкратов читает:
Расхворалась душа моя бедная,
Что-то шибко ей враз нездоровится,
На глазах прямо жалкой становится.
Кабы хворь-то была б ненаследная,
То ещё мог бы ждать излечения
И на долю надеяться славную.
Ведь душа – это всё-таки главное.
А коль выпало ей назначение
Захиреть в недовольстве безропотном,
Вместо кваса вино попиваючи,
Сам добью её, только не знаючи,
Проживу ль без души век свой хлопотный.
– О, господи! – сокрушается мать. – А повеселее ты ничего сочинить не мог? Да и не стихотворение это вовсе, а чёрт-те что, так себе, никому не нужное выражение своего дурного настроения. Я всё-таки в библиотеке работаю, разбираюсь немного. И никаких причин для такого настроения у тебя нет. Ты же не старик немощный, к постели прикованный.
– Согласен, мама, – говорит Панкратов. – Мура полная, просто мрачные мысли и крик души. При этом я сам уже не понимаю, чего она бесится, чего хочет.
– Кто она-то?
– Душа моя.
– Да что ты так о душе-то своей печёшься, – перебивает его мать. – У тебя одного душа, что ли. Но никто ведь так не изводит себя, чтобы угодить ей.
– А зачем жить тогда, мама, если не думать о душе?
– Эх, сынок, смотрю я на тебя и вижу, делать тебе нечего. У тебя диплом юриста, а работаешь ты каким-то электриком в гастрономе, да ещё на полставки. Почти ничего не зарабатываешь, хотя тебе уже скоро двадцать семь лет исполнится. Займись ты, наконец, полезным делом.
– Пока мне так удобнее, – объясняет Панкратов. – Больше свободного времени и меньше на виду. Никто не интересуется моей персоной.
– Ну, а вот зачем тебе свободное время, скажи на милость?
– Чтобы интеллектуальную революцию в стране совершить, – отвечает изрядно захмелевший уже Панкратов.
– Так для этого перегоревшие лампочки в магазине менять надо?
– Ну, ты даёшь, мамочка, – возмущается в ответ Панкратов. – Темнота! Если не понимаешь, не смейся. Просто хватит всем жить по-дурацки.
– А чего тут понимать, – сердится мать. – И так видно, что ты
сам дурью маешься. Какие-то подозрительные субъекты к тебе ходят, о чём-то шушукаетесь допоздна. Лучше бы в театр или в кино сходил. Жил бы нормально, как все живут, влюбился, женился, детьми обзавёлся.
– Это не субъекты, а члены новой партии, союза ради свободы, – не обращая внимания на последние слова матери, уточняет Панкратов. – А стремление к свободе по своему определению уже не может быть глупым.
– Ну разве так можно, сынок! – с огорчением выговаривает мать. Настоящий вор чужое берёт, а ты своё. Ты ведь сам у себя свою жизнь крадёшь. Ложись-ка ты лучше спать. А время покажет, кто умный, а кто дурак.
И мать выходит из кухни.
Панкратов у себя дома, в своей комнате, проводит заседание союза ради свободы. Участвуют человек десять молодых людей. Панкратов раздаёт всем документы – устав союза и обращение к гражданам СССР.
– Давайте договоримся, что главные цели союза до наступления соответствующих условий в стране по соображениям конспирации остаются пока только в наших головах, – говорит Панкратов. – А на деле для успешного достижения этих целей в будущем занимаемся сейчас лишь тем, что записано в уставе. Просветительская работа среди населения, пропаганда идей свободы и демократии, повышение гражданской активности и объединение противников диктатуры КПСС. Что касается организационной работы и структуры союза, то прошу внимательно ознакомиться с уставом и быть готовыми на следующем заседании сформировать руководящие органы. От должности президента, если доверите, я не откажусь. А сегодня поручение всем такое. Надо каждому распечатать обращение в количестве пяти экземпляров и как бы случайно по экземпляру оставить на видных местах, где обычно собирается много людей. В исполкомах, например, в домоуправлениях, в поликлиниках, в сберкассах, в учебных заведениях, на почтамте. Понятно? – Все присутствующие в знак одобрения и согласия кивают головами. – А далее в моих планах закончить составление программы союза и написать серию статей на самые актуальные политические темы. Две статьи уже готовы, надо их только ещё немного подредактировать и тоже можно будет распространять.
Участники заседания тихонько и дружно расходятся. Панкратов провожает их до порога, затем возвращается в свою комнату, складывает все документы в небольшой дорожный чемодан, заполненный ещё какими-то бумагами, и заталкивает его под кровать.
Утром Панкратов собирается на работу.
– Опять ты вчера кого-то приглашал, – выговаривает ему мать. – А потом опять почти всю ночь за столом сидел, писал что-то. Господи, Саша, сынок, найди ты себе дело по душе и не занимайся ерундой всякой.
– Как раз по душе я и нашёл себе дело, – говорит Панкратов.
– Ох, – грустно вздыхает мать. – Чует моё сердце, добром это не кончится.
В это время раздаётся стук в квартиру. Панкратов открывает дверь и видит перед собой молодого милиционера в звании лейтенанта.
– Здравия желаю! – говорит милиционер и представляется. – Я ваш новый участковый. А вы Панкратов Александр Сергеевич?
– Так точно, – отвечает Панкратов.
– Вам повестка, – и участковый передаёт Панкратову повестку.
Панкратов, не закрывая дверь, читает вслух: «явиться в районный отдел милиции к заместителю начальника, кабинет номер два» и спрашивает:
– А по какому вопросу, в качестве кого и когда?
– Не могу знать, – отвечает участковый. – А явиться вы можете в удобное для вас время, так и приказали передать.
– Ладно, – говорит Панкратов. – Зайду сегодня после работы.
Панкратов заходит в районный отдел милиции. Из комнаты дежурного навстречу ему выходит подполковник и протягивает для приветствия руку. Панкратов с явным недоумением жмёт ему руку и внимательно всматривается в его лицо.
– Да я это я, – улыбается подполковник. – Краузе или кайзер, если помнишь.
– Теперь вспомнил, – говорит Панкратов. – Здравствуйте или здравствуй, не знаю, как и обращаться.
– На ты, конечно, давай без церемоний, – предлагает Краузе и садится вместе с Панкратовым на диван в комнате дежурного. – Это я тебя вызвал. Захотелось узнать, как живёшь, где трудишься, чем в свободное время занимаешься. Хорошо, что ты сегодня зашёл, я как раз на службе, а сейчас ещё и сам дежурю, больше некому. Все в разъездах и на заданиях, время такое. Ну, рассказывай.
– А чего рассказывать, – пожимая плечами, говорит Панкратов. – В армии отслужил достойно, как ты и пожелал мне. Командир дивизии даже благодарственное письмо матери прислал за такого сына. Работаю, не женат, всё.
– Да, очень содержательно, – улыбаясь, подытоживает Краузе. – Всё, так всё. А я ведь тебя не просто так пригласил. Проверка по вашим домам была и мне доложили, что ты в Москве юридический институт окончил, а по специальности не работаешь. Вот и решил предложить тебе работу у нас. Офицерское звание и капитанскую должность я тебе гарантирую. В партию вступишь, у нас без этого нельзя. Ну, как?
– Премного благодарен, но вынужден отказаться, – не задумываясь, отвечает Панкратов. – Нет, правда, спасибо, но согласиться никак не могу.
– Почему? – спрашивает Краузе.
– Для нашей партии и работы в органах я родословной чуток не вышел.
– Что ты имеешь в виду?
– Не что, а кого, – отвечает Панкратов. – Отца своего, матёрого уголовного элемента, так сказать, который семь раз судим, а на восьмой расстрел получил. Такой вот у меня предок. Хоть я его и не знал почти, и вспоминаю с трудом. Впервые тебе только, как старому знакомому и человеку закона, прямо так и сообщаю. Чтобы ты меня потом во лжи не обвинил и не обозвал гнусным обманщиком.
– Действительно, это может помешать, – поразмыслив немного, соглашается Краузе. – А, если я попрошу, кого надо. Даже лично к министру готов обратиться. Для меня это тоже дело принципа. Дети не должны отвечать за отцов.
– Ну-ну, как раз там, в Москве, тебя очень даже поймут, – с усмешкой замечает Панкратов.
– Может быть, и поймут, – говорит Краузе. – Если я свой пример приведу. Я ведь тоже своего отца не знаю. Он немец поволжский. Мать рассказывала, в начале сорок первого ночью его забрали и увезли на чёрном воронке. И до сих пор мне ничего об отце не известно. Даже по своим каналам узнать что-либо о нём не удалось. Но ничего, мандатную комиссию я прошёл когда-то и в школу милиции меня взяли.
В это время по рации сообщают о происшествии. Рация работает с помехами и понятно только, что ограблен какой-то магазин и ранен кассир.
– Извини, мне на выезд, – внимательно ещё раз прослушав оперативную информацию, говорит Краузе, быстро поднимается этажом выше, тут же возвращается с молоденькой сотрудницей райотдела и усаживает её на место дежурного. – Остаёшься за меня, – приказывает ей Краузе. – Будь постоянно на связи.
– Может, поможешь? – уже на улице возле милицейской машины просит Панкратова Краузе. – Поедем вместе, сам же говорил когда-то, что таких не любишь.
– Неохота, – отказывается Панкратов, но спрашивает. – А что за магазин?
– Гастроном на Комсомольской, – отвечает Краузе.
– Тогда другое дело, – сразу соглашается Панкратов и садится в
кабину рядом с Краузе. – Я же в этом гастрономе работаю электриком. Да и название улицы мне небезразлично.
Зимний вечер, уже темно, освещение на улицах включено. Вдвоём Краузе и Панкратов подъезжают к большому магазину с вывеской «Гастроном». У входа их поджидают взволнованные работницы торгового заведения. Появление Панкратова, бодро выскочившего из милицейского УАЗика, их очень удивило.
– Панкратов, ты! – восклицает одна из женщин в накинутой на плечи дорогой шубе.
– Потом объясню, – говорит ей Панкратов и представляет её Краузе. – Это директор магазина, товарищ подполковник.
– Где они? – спрашивает Краузе.
– Только что убежали, – отвечает директор. – Их трое, все молодые. Мы сами хотели их задержать, но они вырвались и убежали.
– Куда, в какую сторону? – опять спрашивает Краузе.
– Вон туда, к тем домам и гаражам, – суматошно и наперебой указывают директор и стоящие рядом женщины.
Краузе и Панкратов бегут по натоптанной в снегу дорожке в указанном направлении. Краузе бежит медленнее и отстаёт.
– Возьми хотя бы одного, – кричит он вырвавшемуся вперёд Панкратову и на ходу вынимает из кобуры пистолет.
– Возьму, – обещает Панкратов и ускоряет бег. – Куда они денутся.
Панкратов, забежав за гаражи, первым видит убегающих грабителей. Перед жилыми домами они разделяются, один из них бежит вдоль пятиэтажки. Панкратов устремляется за ним, а Краузе за теми двумя, что свернули направо, в сторону какого-то нежилого здания и длинного забора. Панкратов догоняет бандита и пинком сзади сбивает его с ног. Тот падает, шапка при этом с него слетает, и он сильно ударяется головой о тротуар. Панкратов наклоняется над ним, переворачивает его на спину и под ярким светом фонаря у дома узнаёт в нём Духа. Панкратов шлёпает Духа по щекам, чтобы привести его в чувство, но бесполезно. В этот момент невдалеке слышится выстрел из пистолета. Панкратов затаскивает Духа в подъезд, укладывает его под лестницу и убегает на звук выстрела.
Прибежав на место, Панкратов видит, как Краузе держит двоих других бандитов под прицелом. С поднятыми руками они стоят в тупике двора, у забора.
– Извини, не догнал, – обманывает Панкратов Краузе. – Как сквозь землю провалился.
– Ничего, – говорит Краузе. – И его возьмём.
Панкратов и Краузе вместе отводят пойманных преступников к машине и усаживают их в специальный отсек.
– Обратно со мной поедешь? – спрашивает Краузе, закрывая двери машины снаружи на замок.
– Поздно уже, – отказывается Панкратов. – И отсюда домой на трамвае ближе.
– Тогда спасибо, – благодарит Краузе. – А я ещё тут задержусь. Выясню, что с кассиршей. Но к нашему разговору мы ещё вернёмся.
– Исключено, Виктор, – решительно отказывается Панкратов. – Вы уж там как-нибудь без меня.
Пожав Краузе на прощание руку, Панкратов возвращается к дому, возле которого он догнал Духа. Дух в том же подъезде, сидит на ступеньке лестницы, тихо стонет и покачивает головой. Видно, что он не пришёл ещё в нормальное состояние после падения. Панкратов подбирает шапку и нахлобучивает её на голову Духа.
– А-а, Панкрат, так это ты меня сцапал, – глядя на Панкратова и узнав его, произносит Дух. – Я всегда знал, что ты легавым заделаешься. Ну, и куда ты сейчас меня потащишь, в мусарню свою?
– Ошибаешься, – говорит Панкратов. – В гости домой к себе пригласить хочу. Для того и поймал.
– Ни хрена себе, приглашение, – ворчит Дух. – Чуть башку не отшиб.
– Вот и пойдём, полечим её.
Панкратов помогает Духу подняться, и они уходят.
Зайдя в квартиру, Панкратов знакомит мать с Духом.
– Вот, мама, тот, с которым мы много лет назад вместе на стройке работали. И даже в армии встречались, представляешь. Пожалуйста, приготовь нам чего-нибудь на закусон.
– А как хоть зовут твоего друга? – интересуется мать.
– Как тебя зовут? – спрашивает у Духа Панкратов. – В ответ Дух молча закатывает глаза, будто вспоминает своё имя, и делает вид, что не может вспомнить. – Ладно, мама, не обращай внимания, он сегодня головой ушибся. На память, видать, подействовало.
– Но ты-то помнишь, как его зовут?
– Разумеется. Его зовут Дух.
– А с твоей головой всё в порядке, сынок? – опять спрашивает мать. – И ты действительно знаешь, кого домой к себе привёл?
– Знаю, мама, знаю. Просто что-то в сердце ёкнуло, когда его встретил. Посидеть, поговорить захотелось, стройку вспомнить, армию.
– Ну, смотри, – говорит мать и уходит на кухню.
Панкратов заводит Духа в свою комнату и усаживает его в кресло.
– Подожди тут, – говорит он Духу. – А я пока за горючим сгоняю, как Загвозкин говорил, помнишь?
Дух один в комнате Панкратова, не сидит на месте, а встаёт и начинает осматривать её так, будто выбирает, что можно украсть. Дух шарит по полкам на стене, заглядывает в ящики комода, в письменный стол, под кровать, вытаскивает из-под неё чемодан, открывает его и читает названия документов. В руках у Духа устав союза ради свободы и обращение к гражданам СССР. Дух закрывает чемодан, берёт его и незаметно для матери Панкратова выходит из квартиры на улицу.
Краузе и Панкратов в следственном изоляторе Управления Комитета государственной безопасности СССР по Свердловской области.
– Чемодан твой принёс к нам этот самый Дух, судимый пару раз по мелочи, – говорит Краузе. – Шестёрка уголовная. Он давно уже у одного нашего сотрудника осведомителем числится и регулярно сдаёт ему своих дружков. Представляешь, что с ним будет, когда они узнают об этом. А они узнают, я позабочусь. И этот сотрудник сразу, ни с кем не посоветовавшись, передал всё содержимое чемодана в КГБ. Я сам узнал об этом случайно. Чекисты же накануне шестидесятилетия октября рвут и мечут, всего боятся, на воду дуют и готовы раскрутить тебя и твой союз или как его там на всю катушку. Надо искать выход, Александр, не садится же тебе по семидесятой за антисоветскую агитацию и пропаганду. Во-первых, по уголовному кодексу за такое до семи лет схлопотать можно. А, во-вторых, как с такой судимостью дальше-то жить, это же государственное преступление. Лучше уж за банальную кражу отсидеть. Да ты сам юрист и понимаешь всё не хуже меня. Ну, чего ты молчишь. Вот где, например, ты взял пишущую машинку?
– В том же гастрономе, – отвечает Панкратов. – Машинка была сломана и валялась как хлам на складе в подвале. Я взял её с разрешения директрисы отремонтировать, попользоваться какое-то время и вернуть. И вернул бы обязательно.
– Тогда предлагаю так, – немного подумав, говорит Краузе. – Ты специально сознаешься, будто пишущую машинку украл с целью продажи. То есть действовал, как обычный воришка, деньги нужны были. Директриса твоя кражу подтвердит, я ей всё объясню, что к чему. И больше вообще ни в чём и ни под каким предлогом сознаваться не будешь. С госбезопасностью я тоже договорюсь, чтобы по их линии ничего не проходило. Расскажу им, как ты спас меня когда-то.
Зал заседаний районного суда. Судья оглашает приговор Панкратову:
– Приговорить Панкратова Александра Сергеевича к лишению свободы сроком на два года по части первой статьи 89 УК РСФСР, хищение государственного или общественного имущества, совершенное путём кражи, с отбыванием наказания в исправительно-трудовой колонии общего режима.
После оглашения приговора Краузе первым подходит к Панкратову.
– Иначе не вышло, – словно оправдываясь, говорит он. – Комитетчики условие поставили, только лишение свободы на пару лет как минимум. Да ещё эта твоя московская история повлияла. Стало известно, почему ты уволился.
– Да уж, впечатления потрясающие, век помнить буду, – с иронией говорит Панкратов. – Всё равно, спасибо тебе, Виктор.
В это время к Панкратову подходит мать. Она не плачет, грустно смотрит на сына, слегка качает головой и произносит:
– Я ведь предупреждала, что добром это не кончится. Не напрасно, выходит, всё время боялась, что ты попадёшь туда же. – При этом в голосе матери слышится какая-то безысходность и глубокая тревога. – И что же теперь будет с тобой, сынок?
– На рожон там зря не лезь, – наставляет Краузе. – Про отца твоего на зонах знают. По крайней мере, старые авторитеты и те, кто давно и не по одному разу сидит, его помнят или слышали о нём. Я поинтересовался уже. Но с кем попало не корешись.
– Да не переживайте вы за меня, – говорит Панкратов и обнимает мать. – Ты же меня знаешь, мамочка. Я всегда жил по своему разумению и никогда ни под кем не буду. А что касается пребывания на зоне, то на Руси любой опыт пригодиться может. Умных и сильных людей у нас в стране всегда либо садили, либо они сами кого-то садили. И неизвестно ещё, кто кем будет. Никто никуда не денется.
Глава 6.
Конец семидесятых
Территория колонии, сугробы снега, забор с колючей проволокой, вышки с охранниками в тулупах, помещение для заключенных. В углу на койке сидит Панкратов с гитарой, перебирает простые аккорды и что-то невнятно поёт, как бы сам для себя. Рядом на других койках тоже заключенные, тоже сидят или лежат, двое в карты играют. Видно, что все они не новички на зоне, люди бывалые.
– Панкрат, оставь ты её в покое, – просит один из картёжников, который заметно старше других, на вид почти старик. – Отец твой лучше играл, в натуре, сам слышал, – и после короткой паузы добавляет. – Кстати, молва была, будто он под указ какой-то попал. А что за указ, не знаешь, ты же юрист?
– Да был такой, направленный на искоренение преступности, – отвечает Панкратов. – Просто решили самых авторитетных воров физически устранить, вот и придумали его. По действующей статье за какое-нибудь конкретное преступление нельзя было применить смертную казнь, а по указу можно.
– Да, жил когда-то правильный человек и сгинул, земля ему пухом. Только где она, – вздыхает старый зек. – Зона домом ему была, а могила где. Ладно, не стоит прошлое ворошить. У тебя зато всё впереди ещё. Правда, ты что-то долго катил к нам.
– Образование получал, – шутливым тоном поясняет Панкратов. – Чтобы грамотным вором быть. А, если серьёзно, то просто пробовал по-другому пожить. И мать жалко было. Очень она не хотела отцовской судьбы для меня.
– Ну, ты даёшь! А тебя не научили профессора в институтах, что судьбу не обманешь, сколько не пробуй. Это не карты. Многих заносит сюда по случаю, как мусор во двор. А ты не такой, масть держишь, сразу видно. Люди тебя уважают, мужики боятся. Так что, если захочешь, в память об отце тебя и короновать могут. Так бывает. Косяков у тебя нет, тюремный опыт имеется, службу в армии не утаил. А родительницу твою понять можно, сама всё про нас знает. Короче, Санёк, на роду у тебя написано, и масть, и власть. А пока считай, что отец за тебя вроде как мазу держит. На том и покончим, присоединяйся.
– Нет уж, тогда без меня, – отказывается второй игрок в карты, кивая в сторону Панкратова. – У него же всегда очко. Пусть лучше сбацает чего-нибудь, как умеет.
– А я всегда готов, – пожимая плечами, охотно соглашается Панкратов и провозглашает. – Премьера для избранных.
После этих слов он усаживается с гитарой поудобнее и поёт:
Вот опять я вдали
От излюбленных мест,
И опять давит ночь беспокойная.
Будто душу свезли
За кладбищенский крест
Или бросили в яму помойную.
Все мечты мои здесь
Превращаются в прах.
Всё мне в тягость, как в тягость и я всему.
Прямо в петлю хоть лезь,
Так мне плохо впотьмах.
Где же ты, моё солнышко ясное.
Что же гонит меня
По дорогам чужим,
Что ищу я в краю неприветливом.
Разве светлого дня
Мне под кровом родным
Не хватает для счастья заветного.
Погулял и пора
Возвращаться домой
К тихим снам, охраняемым матерью.
В путь отправлюсь с утра
Я с пустою сумой.
Пусть мне будет дороженька скатертью.
Отбыв весь срок заключения и покинув колонию, Панкратов едет домой на поезде. Вагоны старые, холодные, пассажиров немного, почти все они угрюмого вида, мало разговаривают. Панкратов часто выходит в тамбур вагона. Стоит один, не курит, а просто смотрит в окно, за которым проносится унылый северный пейзаж.
Весенний солнечный день, железнодорожный вокзал Свердловска. На привокзальной площади Панкратов садится в автобус. Через какое-то время по маршруту автобуса открывается панорама городских новостроек. Автобус проезжает мимо одного из строящихся многоэтажных домов. Вагончики строителей стоят вблизи дороги. Панкратов задумчиво смотрит на них, потом вдруг срывается с места, подходит к водителю и просит его:
– Останови здесь, братан, очень нужно.
Автобус останавливается. Панкратов выходит из автобуса и направляется к строительным вагончикам. За несколько шагов до них Панкратова обгоняет молодой парень в рабочей одежде и с бухтой провода на плече.
– Эй, пацан, – окликает его Панкратов. – Ты электрик?
– Не электрик, а электромонтажник, – обернувшись, уточняет парень.
– Ну, извини, – улыбается Панкратов и спрашивает. – А не знаешь ли ты случайно бригадира Сергея Загвозкина?
– Знаю, – отвечает парень.
– А где он сейчас, на каком участке?
– Да здесь он, вон в том вагончике. Я туда и иду.
– Позови его, будь другом, – просит Панкратов. – Скажи ему, что Панкрат вернулся.
– Ладно, сейчас позову, – соглашается парень.
Через минуту дверь указанного вагончика широко открывается и на ступеньках появляется Сергей Загвозкин, заметно поседевший, ещё более ссутулившийся, в расстёгнутой телогрейке, в сапогах с загнутыми голенищами. Какое-то мгновение он всматривается в стоящего чуть поодаль Панкратова, узнаёт его и прямо по луже быстро идёт к нему. Загвозкин и Панкратов молча, по-мужски, обнимают друг друга.
* * *
Бумеранг. Полёт над Россией
(повесть)
М о с к в а
2026
Глава 1.
Середина шестидесятых
Поздняя осень, пасмурно, дождь. Строительство нового жилого района на окраине Свердловска. Рядом с возводимыми домами передвижные вагончики строителей. На одном из них трафаретная надпись: «Уралэлектромонтаж. Бригадир Сергей Загвозкин» и номер телефона.
– Ладно, обед кончился, пошли, – командует Загвозкин, широкоплечий, сутулый мужчина лет тридцати пяти.
– Ну дай ещё немного подрыхнуть, – зевая и потягиваясь на куче проводов, жалобно вздыхает очень худой на вид парень.
– Вставай, Дух, – требует бригадир. – Ты и так всю смену ничего не делаешь.
– Ну не все же такие мордовороты, как ты.
– Только и знаешь стонать да нукать, – ворчит и одновременно улыбается Загвозкин. – Как пить, так ты здоров, а как пахать или в армию идти, так у тебя сил нет.
– Ну чё ты мне всё про эту армию талдычишь, – с раздражением оправдывается Дух. – Не сил у меня нету, а веса, понял. Пока отсрочка. Но всё равно сказали, заберут.
– Совести у тебя нет, – уточняет Загвозкин. – Ты, наверно, и кличку сам себе такую придумал, чтобы не работать. Дух он и есть дух, чего с него взять.
– Да причём здесь это, – продолжает оправдываться Дух. – Говорю тебе, здоровья у меня нету, устаю быстро.
– А практикант вон не устаёт, – кивает в сторону Панкратова бригадир. – Пацан ещё совсем, а пашет, как надо. Хотя мог бы и сачкануть втихаря, он же тут временно, до весны только. А ты вроде как форменный рабочий и ничего не можешь. Кабель протащить не можешь, дюбель забить не можешь, кувалду поднять не можешь. Правда, пацана этого с кувалдой я тоже ещё не видел. И у него, поди, силёнок маловато.
– Ты это серьёзно? – уже на выходе из вагончика, пропустив вперёд других рабочих, спрашивает Панкратов.
– Да ладно, не заводись, – обращается к нему Загвозкин. – Пошутил я, чтобы Духа пристыдить. Только пользы от этого никакой.
– А то попробуем, – предлагает Панкратов. – Ты же и меня задел зачем-то.
– Чего попробуем? – спрашивает Загвозкин.
– Насчет силёнок.
– Например?
– Ты же сказал, что с кувалдой меня не видел. Давай тогда посмотрим, кто больше дыр сделает.
– Во, даёт! – ехидно восклицает Дух. – Совсем оборзел салага.
– За салагу ответишь, – обещает ему Панкратов.
– Да не тронь ты его, – вмешивается Загвозкин. – И вообще никого не трогай. А то, я слышал, тебя тут побаиваются уже.
– А чего меня бояться. Людей я не трогаю.
– А ты сам-то человек? – спрашивает Дух.
– Человек, а ты гнида, – отвечает Панкратов. – Таких, как ты, давить надо. И чем больше, тем лучше.
– Опять сцепились, – говорит Загвозкин. – Пойдём лучше дыры бить.
– Так мы будем соревноваться или нет? – пристаёт Панкратов.
– Будем, конечно, если ты такой настырный. А с какого ты года, между прочим? – интересуется бригадир.
– С пятидесятого, – отвечает Панкратов.
– У-у, так тебя же на тяжёлую работу ставить ещё нельзя, – качает головой Загвозкин. – Но, извини, ты сам напросился. Давай так. Ты ведь до четырёх работаешь. И в субботу не работаешь. Вот до четырёх, кто больше дыр сделает, тот и победил. Если победишь, в понедельник можешь не выходить, отдыхай. Чуть чего, мастеру своему из училища скажешь, я разрешил.
– Всё, договорились, – соглашается Панкратов. – Кого на крюк дашь?
– А вот с Духом и иди, – решает Загвозкин. – Больше меня всё равно не сделаешь. Зато его погоняешь, если получится.
– Да куда он денется, – говорит Панкратов.
Квартира в строящемся доме. Две стремянки. Стоя на одной из них, Дух держит длинный металлический крюк острым концом зубила к поверхности потолка. Напротив, на другой стремянке, как бы оседлав её, стоит Панкратов. В руках у него увесистая кувалда. Видно, что он изготовился к удару. Отверстия в межэтажных перекрытиях необходимы, чтобы смонтировать скрытую электропроводку. Для того, кто с кувалдой, работа очень тяжелая, требующая большой физической силы и выносливости. Замах кувалдой делается из-под ног, снизу вверх, при резком разгибании спины. С одного удара бетонная панель пробивается редко. Для этого надо правильно выставить крюк, точно под внутренней полостью в панели, очень сильно ударить и попасть прямо в зубило. Промахи, как правило, приводят к повреждению деревянной рукоятки кувалды, потому что часто при этом именно рукоятка, а не сам боёк, попадает в зубило. На потолке почти в каждом отдельном помещении пробивается как минимум два отверстия, у стены для ввода провода и где-то посередине для вывода его к светильнику.
Панкратов бьёт кувалдой по крюку, ещё бьёт… Закончив в этой квартире, Панкратов и Дух перетаскивают стремянки, крюк, кувалду в другую квартиру. И снова замахи, удары… Затем на другой этаж. Видно, что Дух устал, передвигается и залазит на стремянку медленно, крюк в руках у него вихляется, зубило перед ударом в одном положении он не фиксирует.
– Держи ровнее! – смахивая пот со лба, требует Панкратов.
– Руки затекли, – жалуется Дух. – Давай перекурим.
– А я сказал, держи!
Панкратов бьёт и промахивается – перед самым ударом Дух чуть качнул крюк в сторону. Панкратов попадает по зубилу не металлической частью кувалды, а рукояткой.
– Ещё пару раз так смажешь, – говорит Дух. – И молоточек накроется.
Панкратов продолжает наносить удары… Следующий этаж, другая квартира. В очередной раз крюк в руках у Духа перед ударом сдвинулся в сторону, и рукоятка кувалды после удара расщепилась так, что тяжёлый боёк просто отвалился.
– Хана! – с облегчением выдыхает Дух.
– Беги за другой, – приказывает Панкратов.
Но Дух не реагирует.
– Глухой, что ли?
– Ну, чё упираться-то, – возражает Дух. – Посмотри на часы, пятнадцать минут осталось.
– Беги, говорю, за кувалдой, – зло повторяет Панкратов.
– А я говорю, пора сматываться, – успевает произнести Дух.
После этих слов Панкратов резко пинает стремянку, на которой стоит Дух. Дух валится на пол. Панкратов спрыгивает со своей стремянки и заносит ногу над головой лежащего на полу Духа.
– А я раздавлю тебя!
В этот момент с нижнего этажа раздаётся голос Загвозкина.
– Ну, где вы там, орлы?
– Мы здесь, здесь, – громко вопит Дух.
Панкратов оставляет Духа в покое и выходит навстречу Загвозкину, который поднимается на этаж, откуда послышался голос Духа.
– Почему раньше? – спрашивает Панкратов.
– Ладно, хватит, – говорит бригадир. – Я и так сорок штук надолбал, руки отваливаются. Сегодня раньше смену заканчиваем.
– А я сорок две.
– Не свисти, не верю.
– Тогда сам считай, – предлагает Панкратов.
Загвозкин проходит в квартиру и спрашивает:
– А Дух-то куда делся?
– В другой комнате отдыхает.
Загвозкин заглядывает за стенку и подходит к лежащему на полу Духу.
– Сдох, что ли? – спрашивает Загвозкин.
– Живой пока, – вставая, отвечает Дух. – Но, если б не ты, не знаю.
– Что, попало?
– Да он же в натуре бешеный какой-то, на глазах звереет, – с опаской поглядывая на Панкратова, жалуется Дух.
– А с тобою по-другому нельзя, – говорит Загвозкин. – Ты же лодырь, каких свет не видел. И слова на тебя не действуют. Правда, что ли, сорок две дырки пробили?
– А хрен его знает, я не считал, – равнодушно отвечает Дух. – Мне это надо?
– Ладно, сам посмотрю, – говорит Загвозкин. – Пошли отсюда.
Тот же строительный вагончик. Входят Загвозкин, за ним Панкратов и Дух.
– Да, пацан, – говорит Загвозкин Панкратову. – Хребет у тебя крепкий. В понедельник можешь отдыхать, как договорились.
– Он что, один вкалывал? – возмущается Дух.
– С тобой, Дух, с тобой, – уточняет бригадир. – Ты тоже молодец. Поэтому сгоняй-ка за горючим. Такой случай обмыть надо. Пэтэушник, малолетка, самого Загвозкина уделал. Вот тебе червонец, возьми пару пузырей.
Вся бригада в вагончике. Все сидят за столом. У кого в руках алюминиевая кружка, у кого стеклянная банка. На столе хлеб, колбаса, лук, консервы.
Загвозкин держит бутылку водки и обращается к Панкратову:
– Будешь?
– Немного можно, – отвечает Панкратов.
Загвозкин подставляет Панкратову гранёный стакан и заполняет его наполовину.
– Единственный стакан у нас, так сказать, для торжественных случаев. Сегодня, выходит, для победителя, – объясняет Загвозкин и спрашивает. – У всех налито? Тогда давайте за Панкратова Александра, не знаю как тебя по батюшке?
– Сергеевича, – заканчивает предложение бригадира Панкратов. – Отца, как тебя, звали.
– А почему звали?
– Умер давно.
– Болел, что ли?
– Да вроде того, – уклончиво отвечает Панкратов.
– Ну ладно. Не хочешь говорить, не надо. Короче, за Панкрата! – снова предлагает Загвозкин. – Так ведь тебя называют, я слышал?
– Так, – отвечает Панкратов. – Но дело не в этом. Бригадир
наверняка не старался или наврал, что у него всего столько дырок. Выпейте лучше просто за меня.
– А как это я мог соврать? – недоумевает Загвозкин. – Я ведь раньше тебя свой результат объявил.
– Говорю, борзый нашёлся, – криво усмехаясь, перебивает бригадира Дух. – Хочет, чтобы мы просто так за него пили.
– А у меня сегодня день рождения, – признаётся Панкратов.
– Ну, ты даёшь! – удивляется Загвозкин. – Подарок, значит, себе сделал. Ладно, тогда вначале пьём за твои шестнадцать лет, если я правильно подсчитал, а потом уже за твою победу. Работяга из тебя классный получится.
Глава 2.
Начало шестидесятых
Панкратову лет двенадцать. Живёт он с матерью в двухэтажном доме довоенной постройки вблизи крупного завода с постоянно дымящими трубами. Квартира Панкратовых – две небольшие комнаты и тесная кухонька на первом этаже. В одной из комнат на стене висит семиструнная гитара.
Панкратов держит голубей. У него своя голубятня на сарае, которую он соорудил сам, как смог, поддавшись очень распространённому тогда увлечению. Сараев много, они стоят сразу за домом во дворе, огороженном тенистыми тополями.
Разгар лета. Панкратов возле голубятни, загоревший, в одной майке и потёртых тренировочных штанах, на ногах сандалии, на голове простенькая тюбетейка без узоров. Он бережно берёт в руки одного чёрного птенца из гнезда, называет его Цыганком и подсаживает себе на плечо. Нажевав зерна, Панкратов подкармливает голубёнка прямо изо рта. Птенец жадно и смело подставляет к его лицу клюв за очередной порцией.
Тёплый осенний день. Панкратов в школьной форме залазит по лестнице на крышу сарая, шугает голубей и наблюдает за их полётом. Через какое-то время вся стая дружно опускаются на захват голубятни. Но один большой чёрный голубь, благодаря широким крыльям кажущийся в полёте явно крупнее других птиц, отделяется от стаи, подлетает к Панкратову и, как бы здороваясь с ним, опускается ему на плечо. Это Цыганок. Многие соседи по дому часто с умилением наблюдали за таким поведением юного хозяина голубятни и его пернатого друга. Знали они также, что голубку, мать Цыганка, поймал ястреб, и что мальчишка сам терпеливо вырастил птенца.
Демонстрация в центре города в честь праздника Великого Октября. Колонны школьных коллективов направляются к высокой монументальной трибуне с памятником Ленину напротив здания Горсовета. В одной из колонн идут Панкратов и Таня, красивая стройная девочка с вьющимися русыми волосами, выпадающими из-под плотной вязаной шапочки. На улице холодно, одеты все уже почти по-зимнему. Перед самой трибуной Панкратов, расстегнув тёплую куртку, достаёт Цыганка и передаёт его Тане, правильно вкладывая лапки голубя в её руки, между пальцев.
– Держи пока, а когда крикнут ура, бросай его вверх, – говорит он Тане.
С трибуны громко раздаётся: «Да здравствуют пионеры и школьники! Ура, товарищи!». И Таня под общее ликование одноклассников выпускает Цыганка из рук. Голубь, хлопая крыльями, устремляется в небо над людским потоком.
– А он точно домой вернётся? – спрашивает Таня.
– Конечно, – уверенно отвечает Панкратов. – Я его уже и дальше бросал.
– А когда он прилетит?
– Через полчаса или немного раньше. А был бы почтовый, минут за десять долетел.
Зимний вечер, морозно. Панкратов стоит перед музыкальной школой, постукивая носками ботинок о крыльцо. Открывается дверь и на пороге появляется Таня. В руках у неё большая папка с нотными тетрадями и скрипка в коричневом футляре.
– Пошли скорее, чтобы она не замёрзла, – говорит Таня.
– Подожди, дай завяжу, а то ты вперёд замёрзнешь, – останавливает Таню Панкратов и заботливо завязывает у неё под подбородком верёвочки от белой меховой шапки. Затем он берёт у Тани футляр, и они вместе то идут, то бегут по одной из улиц города.
Панкратов один дома.
Стук в дверь. И сразу без приглашения входит пожилая соседка по подъезду, заглядывает на кухню и спрашивает:
– А где мать?
– Папку встречать уехала.
– Из тюрьмы, что ли? – Панкратов в ответ утвердительно кивает головой. – Ну, теперь начнётся у вас. Как бы он сразу чего худого не наделал, такие на свободе жить не умеют. Ты, Санька, только пример с него не бери, – предостерегает соседка и уходит.
В квартиру заходят мать и отец Панкратова. Мать Панкратова – женщина по возрасту ближе годам к сорока, густые тёмные волосы, умный, доброжелательный взгляд, на щеках ямочки, когда улыбается. Панкратов с удивлением смотрит на то, во что одет отец – серая телогрейка, серая шапка, серые штаны, серые кирзовые сапоги. Отец, крепкого телосложения мужчина, молча поднимает сына на руки и прижимает к себе. В момент, когда отец обнял его, Панкратов с незнакомым до этого ощущением почувствовал щетину на небритом морщинистом отцовском лице и разглядел ещё у отца наколку на безымянном пальце левой руки – перстень с трефовым крестом.
Возле сарая в компании каких-то мужиков, пошатываясь, стоит пьяный отец Панкратова.
– Сейчас я вам его достану, – говорит он мужикам, подставляя лестницу к крыше сарая, на которой возвышается голубятня сына. Спускается он уже с Цыганком и на показ расправляет ему хвост и крылья. – Ну, где вы ещё такого найдёте, чистокровная бабочка, ящик столичной, и он ваш.
– А почему голубятня без замка? – удивляется один из мужиков.
– А зачем её закрывать, – с ухмылкой отвечает отец Панкратова. – Мне сами несут, а не тырят у меня. И ты, если скажу, сам принесёшь сюда всех своих птичек. И водки поставишь, сколько потребую.
Мужики в нерешительности о чём-то шушукаются между собой. По выражению их лиц видно, что они уже окончательно поняли, с кем связались, и что за тип предлагает им купить хорошего породистого голубя.
В это время, вернувшись из школы с полевой сумкой через плечо вместо портфеля, к сараю подбегает Панкратов.
– Отдай, это же мой голубь, – испуганно просит он отца.
– Да ты кто такой! – возмущается отец, и взгляд его и без того почти всегда угрожающий, становится откровенно свирепым. – Здесь всё моё.
– Ну, пожалуйста, папа, отпусти его, ему же больно.
Панкратов виснет на руках у отца и пытается освободить Цыганка.
– Пойдём мы, – говорит другой мужик в явном смятении от происходящего.
– Да на, забирай своё сокровище! – кричит пьяный отец и в ярости на глазах у сына, широко размахнувшись, с силой бросает Цыганка на снег. Голова птицы при этом остаётся у отца в сжатой ладони.
Панкратов замирает на мгновение, не веря в то, что произошло, и затем кидается к ещё трепещущему в агонии тельцу голубя.
Мужики быстро и молча уходят.
Утром на кухне протрезвевший отец, нервно погасив папиросу о край батареи, подходит к Панкратову, обнимает сына и просит прощения:
– Пьяный я был, ничего не помню. Сам же ещё сказал тебе, чтобы голубятню не закрывал больше. Может, замок и остановил бы меня. Чужих пацанов никогда не трогал, а тут своему подлость устроил. Всё водка эта проклятая. Ну прости ты меня. Если хочешь, у тебя самые лучшие голуби будут. А хочешь, я научу тебя драться, – после некоторой паузы продолжает отец. – Пока я жив, ни один фраер тебя пальцем не тронет. А потом сам себя защищай. В драке близко к себе никого не подпускай и бей первым ногами, ноги сильнее. А, сграбастают, зубами рви. Никого не жалей. Вокруг гниды одни, которых давить надо. Людей мало. Могу ещё в карты научить играть, и на гитаре. В жизни всё пригодиться может.
Панкратов по-детски плаксиво, вытирая глаза кулаком, всхлипывает и говорит:
– Такого, как Цыганок, больше не будет. Я его за сараем похоронил, только ямка неглубокая, снега много и земля мёрзлая. Недавно совсем мамка тебя привезла, а ты вон уже чего наделал. Никогда тебе этого не прощу.
Видно, что отец очень переживает, искренне раскаивается, но не знает, как ещё утешить сына.
– Кончай скулить, успокойся, – снова закурив, говорит отец. – Чтобы я твоих слёз больше не видел. – После этих слов в голосе отца послышались уже нотки повелительного осуждения. – Ты мой сын. А, значит, умный и сильный. Не забывай, чью фамилию носишь, и что она означает. Знаешь, как переводится по-русски имя Панкрат? Не знаешь. Вот узнай и соответствуй. Иначе, кто тебя уважать будет. Распустил нюни, как баба. Не простит он, видите ли. Не позорься и меня не позорь. Простишь, куда ты денешься. За всё простишь, и отца, и мать. Особенно мать. Попробуй только обидеть её когда-нибудь. Всё, забыли. Марш в туалет, вытри слёзы и высморкайся, как следует.
Глава 3.
Конец шестидесятых
Панкратов работает на заводе. Корпус громадного цеха. Шум станков, механизмов, отбойных молотков, подвесных кранов. Много рабочих, все заняты своими операциями. Панкратов заносит в мастерскую большой электродвигатель и ставит его на верстак, где уже стоят такие же двигатели, частично разобранные для ремонта. Мастер, пожилой мужчина в тёмно-синем халате, в очках, выговаривает Панкратову:
– Чего ты их на себе таскаешь, ты грузчик или электрик, тележка зачем тут у нас?
– Не ворчи, Петрович, – говорит Панкратов. – Так для тренировки надо.
– Тоже ещё, спортсмен, – продолжает ворчать мастер. – И каким спортом ты занимаешься, если не секрет?
– А мне некогда настоящим спортом заниматься, учиться надо.
– Вот это другое дело, – охотно соглашается Петрович. – Выучишься, энергетиком или начальником цеха станешь.
– А повыше нельзя? – шутит Панкратов.
– Куда ещё выше! – искренне удивляется Петрович. – Ты хотя бы мастером стань.
Та же мастерская электриков в цехе. Никто из присутствующих не работает. Один рабочий газету читает, другой булочку доедает, запивая кефиром, а мастер и ещё один рабочий за столом в шашки играют. Вдруг кто-то спрашивает:
– А где Панкрат, чего-то не видать его?
– Наверняка в подвале, – говорит Петрович. – Мало ему смены, так он ещё в обед железо ворочает.
Тот же цех. В одном из пролётов открытая дверь и лестница в подвальное помещение, где расположена общая раздевалка – душевые, умывальники, ряды шкафчиков для одежды. В дальнем отсеке на свободном пространстве Панкратов, стискивая зубы от напряжения, качает бицепсы, используя для этого тяжёлые металлические заготовки, принесённые им заранее специально для силовых упражнений.
Тихая городская улочка. В свете фонарей, поблёскивая, кружат редкие снежинки. Панкратов заходит в старое, построенное когда-то пленными немцами, трёхэтажное здание вечерней школы. Урок математики. Панкратов сидит в классной комнате за последним столом и делает вид, будто внимательно слушает учителя. Но сам при этом время от времени засыпает. И, чтобы голова не падала, подставляет под подбородок авторучку. Это видит сосед по столу, средних лет мужчина, который слегка толкает локтем Панкратова, чтобы тот не спал.
– Фу ты, чёрт, – зевая, жалуется Панкратов. – Ну не воспринимаю я эти синусы с косинусами. На литературе же не сплю вот или на истории.
– Да я и сам кое-как терплю, ничего не соображаю.
Весна. Панкратов дома, в той же квартире на первом этаже, ужинает за небольшим круглым столом в комнате.
– Опять ты так поздно вернулся, посмотри, уже одиннадцать, а в шесть вставать и на завод, – сокрушается мать Панкратова, волосы у которой уже с весьма заметной проседью. – Вымотала тебя эта школа, будь она не ладна, третий год уже. Хотя и без неё нельзя, я всё понимаю. Но жалко тебя, сынок.
– Ничего, мама, потом отдохну, – успокаивает Панкратов мать. – Через месяц закончу школу и сразу в юридический поступать буду. После занятий в институте подрабатывать буду, проживём как-нибудь. Высшее образование обязательно получить надо.
– А почему именно в юридический? – спрашивает мать.
– Потому что там дают такие знания, какие необходимы политику и государственному деятелю, – объясняет Панкратов.
– Неужели мой сын государственным деятелем решил стать? – удивляется мать.
– А почему нет. Вперёд и вверх, как говорится. Кто-то же, умный и сильный, должен управлять государством.
– Да уж, ты со своим характером так науправляешь, что все разбегутся, – ласково шутит мать. – А, если серьёзно, то для этого действительно грамотным человеком надо быть, разбираться во всём.
– Правильно, – соглашается Панкратов, неспроста же я это повесил. – И он кивает на прикреплённый над дверью в другую комнату лист бумаги со словами: «Два человеческих стремления – к знанию и могуществу поистине совпадают в одном и том же. Ф.Бэкон».
Поужинав, Панкратов расправляет постель и ложится спать.
– А когда ты последний раз Таню видел? – спрашивает мать через открытую дверь. – И где она учится?
– Перед новым годом, – отвечает Панкратов. – А учится она на первом курсе университета.
– И о чём вы договорились?
– Ни о чём. Я встретился с ней, хотел пригласить куда-нибудь, а она даже разговаривать со мной не стала, побрезговала. Конечно, кто я по сравнению с ней, – помолчав немного, говорит Панкратов. – Бывший ремесленник, пэтэушник. Она наверняка вообразила себе, что я так и останусь простым работягой.
– Странно, – произносит мать. – А что, хорошим рабочим быть позорно, что ли?
– Для неё позорно, – объясняет Панкратов. – А как же иначе. Отец у неё большой начальник, машина служебная. А мамаша вообще, похоже, никогда и нигде не работала.
– Всё одно, непонятно. Вы ведь так дружили в школе. Ты её всегда домой провожал, от хулиганов защищал.
– То школа, а это жизнь, – говорит Панкратов. – Теперь у неё другие защитники, очкарики какие-нибудь прыщавые, которых я одним плевком зашибу.
Слышно, как мать вздыхает и снова спрашивает:
– А она всё такая же красивая?
– Даже слишком, – засыпая, тихо бормочет Панкратов. – Всё равно никуда она не денется, от меня не уйдёшь, всему своё время.
– И не держи ты руки за спиной, когда идёшь по улице, – вдруг, помолчав минуту, сердито произносит мать. – Ты же не под конвоем. Сколько раз тебе говорить надо.
Солнечный майский день. Тот же сарай за домом Панкратова, та же голубятня, от захвата с сеткой на ней осталось несколько сломанных реек. Панкратов возле сарая отрабатывает приёмы рукопашного боя. Бьёт, чаще ногами, по висящему на стене старому матрасу, на котором начерчена фигура человека. Боевая стойка, удары и имитация ударов у Панкратова совсем не похожи на элементы спортивных единоборств. То, что и как он делает, больше похоже на драку, в которой с его стороны – расчётливая демонстрация агрессии и жестокости. Видно, как Панкратов сосредоточенно настраивается на схватку и с какой-то буйной остервенелостью нападает на воображаемого противника. С очень низкой стойки он бьёт нарисованного человека по туловищу, в горло – кулаком, ладонью, сжатыми и растопыренными пальцами, пинает его по ногам, в пах, в живот, хватает противника как бы за плечи и резко в прыжке бьёт головой. В разной последовательности и в ошеломляющем темпе всё это действо повторяется несколько раз и заканчивается тем, что Панкратов срывает матрас со стены, перебрасывает через себя, высоко подпрыгивает и втаптывает его в землю.
Панкратов за своим письменным столом, закрывает и откладывает в сторону учебник истории СССР. Тут же ещё другие учебники, тетради. Панкратов встаёт из-за стола, выходит из комнаты, надевает кеды.
– На тренировку? – спрашивает мать.
– Как всегда, – говорит Панкратов. – Сегодня же суббота.
– А когда выпускные экзамены начинаются?
– На следующей неделе, – отвечает Панкратов и уходит.
Тёплый, светлый вечер. Старый, заросший, неухоженный сквер. На скамейке человек пять разновозрастных мужиков, не обращая внимания на прохожих, распивают спиртное, громко сквернословят, швыряют мусор в кусты.
– Привет, бичи позорные! – подойдя к пьяной компании, задиристо восклицает Панкратов. – Быстренько всё убрали за собой и сами убрались отсюда.
Самый здоровый из мужиков первым поддаётся на провокацию.
– Не понял, – в крайнем удивлении произносит он. – Чего тебе надо, щенок?
– Чтобы вы ушли, и чтобы рож ваших я здесь больше не видел, – спокойно отвечает Панкратов, но с явным желанием раздразнить противника.
– А если не уйдём? – спрашивает мужик.
– Да куда вы денетесь, козлы вонючие! – говорит Панкратов.
Такой дерзости и таких обидных слов этот самый здоровый мужик уже не выдерживает и без опаски, бесшабашно нападает на Панкратова. Панкратов сбивает его с ног одним ударом. Другие мужики тоже, гурьбой, с хмельным азартом, нападают на Панкратова. Один из них при этом успевает даже разбить пустую бутылку о край скамейки и вооружиться «розочкой». Но в результате стычка с Панкратовым заканчивается для них очень плохо. Издавая протяжные стоны и корчась от боли, все они валяются на земле, в том числе и тот, что с разбитой бутылкой в руке.
Панкратов возвращается с работы домой.
– Как же всё-таки хорошо, что не надо больше в школу ходить, – говорит он с порога матери. – Хоть поесть и поспать спокойно можно.
Панкратов допивает чай, мать подсаживается к нему и передаёт заказное письмо из института и повестку из военкомата.
– Извини, сама расписалась в получении, – говорит мать. – Вдруг что-то важное в этом письме. И военкомат всё равно не отвяжется.
На повестку Панкратов не смотрит, а сразу распечатывает толстый почтовый конверт. В конверте его документы, какие подают при поступлении в высшее учебное заведение, и сопроводительное письмо на официальном бланке Свердловского юридического института. Панкратов читает вслух: «Приёмная комиссия возвращает вам документы и сообщает, что согласно действующему законодательству, вы не вправе обучаться на очном отделении высшего учебного заведения, так как обязаны после окончания производственного технического училища отработать четыре года на соответствующем предприятии».
Такое неожиданное известие приводит Панкратова в крайнее возбуждение.
Он встаёт из-за стола и начинает нервно с ошарашенным видом ходить по квартире.
– Вот зачем ты заставила меня идти в эту ремеслуху, если такое правило есть! – сразу сорвавшись на крик, выговаривает он матери.
– Да откуда я знала об этом, – тоже в расстройстве и замешательстве отвечает мать.
– Так узнала бы вначале! – кричит Панкратов. – Нельзя было разве устроить меня куда-нибудь на самую примитивную работу, без каких-то там обязательств и отработок.
– Нельзя, потому что лет тебе тогда было мало и никуда не брали, даже разнорабочим.
– Тогда надо было в школе оставить, я же хорошо учился.
– Тоже нельзя было, – объясняет мать. – Забыл, что ли, как я заболела тогда, ноги отнялись. Хорошо, вылечили. А если бы нет, кто бы тебя кормил, в училище хоть стипендию платили. Потом, если честно, я боялась, что ты без профессии останешься. У нас тут шпана одна кругом, заманили бы тебя в свои дела и не доучился бы ты ни в какой школе, целых три года надо было тянуть. И мало ли что со мной могло случиться. Если бы отец ещё жив был.
– А что толку-то от такого отца, даже если бы он и был, – возражает Панкратов. – Вот драться меня научил, в карты мухлевать, топор метать, да на гитаре брякать, счастье какое. А зачем мне всё это! Был бы нормальным человеком, так сам жил бы ещё, и мы бы с тобой не прозябали среди этих сараев. И мне не пришлось бы после восьмого класса кувалдой махать. Закончил бы дальше, как все, дневную школу и не врал бы никому, что отец у меня когда-то чем-то заболел и умер.
– Погоди, сынок, – не соглашается мать. – Не можешь ты отца судить по всей строгости, не зная, как и почему он за решёткой оказался.
– А я и знать не хочу, я же вот не за решёткой.
– И, слава богу. Но не зарекайся, жизнь она всякие выкрутасы выделывает. А теперь помолчи и послушай, что я тебе скажу про отца. Он сам всю жизнь страдал, что у него судьба такая. Ему всего годик был, когда мать бросила его и уехала за границу, во Францию вроде. Она артисткой была. Обещала вернуться, но не вернулась. Это сразу после революции было, чёрте что тогда творилось. Отец тоже отказался от него, так как женат был на другой женщине. У неё свои дети были, и ни о каком ребёнке со стороны она даже слушать не захотела. И рос он никому не нужный у тётки, а фактически на улице, без ухода и воспитания. Никто им не занимался. Потом он лет в семь убежал от неё и стал беспризорником. Воровал, конечно, бродяжничал.
– Ну и что, – хмуро реагирует на рассказ матери Панкратов. – Ты-то зачем за него замуж пошла, пожалела, что ли?
– Любила я его. И поверь, было за что. Он очень интересным и одарённым человеком был. Читал много, пел замечательно. Это ты его помнишь в основном, когда он пьяным был. А поженились мы не сразу, тебе уже лет шесть было. И фамилия у нас с тобой другая была, моя, ты же знаешь это.
– Знаю, конечно, – подтверждает Панкратов. – А раньше почему не женились?
– Раньше он говорил, что ему нельзя семью заводить.
– А потом что изменилось?
– Потом он сказал, что ему надо другую жизнь начать. Думал, наверно, признает по всей форме жену с сыном, тогда семейное положение спасёт его от высшей меры. Да поздно всё это было. Он давно уже под особым надзором был. Короче, не получилась у отца твоего новая жизнь. В последний раз на свободе он особенно часто пил, проклиная и детство своё и тюрьмы, неделями пил, до умопомрачения. Ты же помнишь, творил, что попало.
– Ещё бы не помнить. Получается, рос я себе спокойно без отца, а потом ты мне его подарила. А ты у меня спросила, зачем он мне такой!
– И что бы ты ответил?
– Откуда я знаю.
– Вот и я не знала тогда, как правильно поступить. Отец сказал, надо, значит, надо. Попробовал бы ты ему возразить.
– Ладно, мама, что было, то было, – примирительным тоном говорит Панкратов. – Надо успокаиваться. Ничего уже исправить нельзя. Отцов не выбирают и обратно не рождаются. А за что хоть его расстреляли?
– Подробности я не знаю, – отвечает мать. – Приехал какой-то мужик из Одессы, переночевал у нас тут, отец сразу уходить стал куда-то надолго, молчал, а дней через десять его забрали. Якобы за организацию каких-то криминальных разборок. Судили его одного закрытым областным судом в особом составе. Никакие адвокаты ничего сделать не смогли, всё решено было заранее. Свидание мне с мужем не дали. Поэтому не знаю, сынок, правда, не знаю.
– Не хочешь рассказывать, и не надо, – садясь за стол напротив матери, говорит Панкратов. – Если ты считаешь, что мне лучше не знать этого, то пусть так и будет. Тем более, что это не имеет уже никакого значения. Нет его больше и точка. Но всё равно не могу понять, что за любовь такая и где ты его нашла?
– Там и нашла, где он сам был, – тяжело вздохнув, отвечает мать. – Война началась, дед на фронт ушёл. Мне шестнадцать, а трём сестрёнкам и двум братьям и того меньше, ни поесть, ни надеть нечего. Я и взяла как-то на работе в детдоме рваные чулочки для них. Чулки эти выбросить собирались. Не учла, что время военное и брать без спроса ничего нельзя было. Но я ж сама девчонка ещё, а завхозиха всё равно донесла, куда надо. Меня арестовали и сразу в общий лагерь под конвоем отвезли. Зоны там разные были, мужская и женская. Жили отдельно, а работали вместе. Приставать ко мне с первого дня стали. Короче, пропала бы я, если бы твой отец не увидел меня случайно. Я ему очень понравилась. Вот он и распорядился, чтобы меня не трогали. Даже сами охранники следили, чтобы никто ко мне не прикасался. И в работе мне помогали, поднести там что-нибудь тяжёлое. Конфеты мне передавали и даже сгущёнку откуда-то брали. Один раз ему отказали в свидании со мной, так в отместку по его приказу ни один барак на работу не вышел. Его очень все боялись. Правда, пока он жив был. Помнишь, как у тебя всех голубей разворовали, когда его не стало. Ну а потом, в конце войны, меня освободили, тоже не без его участия, и мы виделись с ним то на свиданиях, на одном из которых, кстати, ты и был зачат, то между сроками. А сроков этих по приговорам у него было больше, чем ему лет. Дома он бывал по два-три месяца всего. Последний раз только почти полгода. Друзей у него по всей стране хватало, статус такой. Он ведь и мать свою сбежавшую нашёл. До того ещё, когда за ним постоянный надзор установили.
– И как это, интересно?
– А она после войны приезжала в Москву с гастролями. Он выследил её и хотел отомстить за то, что она не вернулась за ним и обрекла его на такую жизнь. Рассказывал, как шёл за ней от театра по улице, дышал ей в спину и финку в руке сжимал, которую специально для этого изготовил. А ударить не смог. Не потому, что она шла с каким-то сопровождающим в военной форме, а потому, что за руку держала мальчика лет десяти. Так она и не узнала, что старший сын чуть не зарезал её. А мальчик тот, выходит, родной дядя твой по этой самой французской бабушке. Может быть, и она жива ещё.
– Всё, мамочка, извини, – произносит Панкратов. – Зря я так разошёлся, наорал на тебя. Но ты меня тоже пойми. Все планы ведь рушатся. Так студентом хотелось стать, учиться. А сейчас что, в армию пойду.
– Понимаю, Саша. Ну, что тут поделаешь, терпи.
– Только и остаётся, что терпеть и ждать, – говорит Панкратов, встаёт, одевается и уходит.
Сумерки. Панкратов в том же заброшенном сквере. Опустив голову, сидит на той же скамейке, возле которой месяц назад он расправился с пьяной компанией. Вдруг за высокими кустарниками акации раздаётся хриплый мужской голос.
– Ну что, кайзер, вот и встретились, – говорит кто-то кому-то. – А ты думал, мы забудем про тебя.
Панкратов встаёт, пробирается между кустарниками и видит, как двое взрослых парней, один из них с ножом, приготовились напасть на стоящего напротив них прилично одетого мужчину лет тридцати или чуть старше.
– Эй, как вас там, ку-ку! – бодрым голосом окликает всех Панкратов и намеренно делает несколько шагов так, что оказывается между противниками.
– Вали отсюда! – гонит Панкратова один из парней. – У нас тут свои дела, шутим мы.
– Интересные дела, – говорит Панкратов. – Двое на одного, да ещё с ножичком. А меня примете, я тоже люблю пошутить?
– Ты чё буровишь, баклан! – возмущается тот, что с ножом, и начинает двигаться на Панкратова.
– Ох, и не повезло же вам сегодня, – изображая звериный оскал, произносит Панкратов, слегка приседает, выставляет перед собой руки и сам с устрашающим прищуром медленно идёт навстречу вооруженному бандиту. Тот, которого назвали кайзером, при этом начинает заходить сбоку с явным желанием предпринять какие-то действия совместно с Панкратовым.
– Не лезь! – не отрывая сосредоточенного и напряженного взгляда от противника, приказывает Панкратов. – Беги или встань за дерево и не дёргаться. Я сам справлюсь.
Произнеся последнее слово, Панкратов внезапно подбирает с земли горсть трухи, кидает её в лицо тому, что с ножом, а сам резко и сильно пинает ему вначале в живот, затем в пах. После этого Панкратов стремительно отскакивает в сторону, точно за спину второму бандиту, хватает его за волосы, с ударом коленом по затылку валит на землю и сильно бьёт пяткой в грудь. Затем Панкратов снова поворачивается к первому и предпринимает попытку ещё раз прицельно ударить по нему ногой. Но тот, кого Панкратов так дерзко и смело принялся защищать, останавливает его.
– Хватит с них, а то забьёшь ещё до смерти, – говорит он, берёт Панкратова за рукав и отводит к расположенному рядом полуразрушенному фонтану, где вынимает из кармана удостоверение и представляется. – Виктор Краузе, старший инспектор уголовного розыска. – А как спасителя моего зовут, имя фамилия? Только не ври, всё равно ведь узнаю.
– Александр Панкратов, – отвечает Панкратов. – Тогда встречный вопрос, а почему кайзер?
– Да ерунда, это они меня так называет. А не слишком ли жестоко ты уложил их, как сам думаешь?
– А чего их жалеть, – говорит Панкратов. – Не ты их, так они тебя.
– Тоже верно, – соглашается Краузе. – Они, видимо, решили отомстить мне за первую отсидку, которую я им устроил. Вот и выследили меня здесь. Хотя знают ведь, что сотрудника милиции за дело трогать нельзя, шушера уголовная. А я ведь забрёл сюда специально, чтобы тоже выследить, кто же тут систематически людей избивает. И теперь я догадываюсь, кто.
– Не систематически, а иногда, – возражает Панкратов. – По субботам только. И не избиваю, а тренируюсь.
– А сегодня почему здесь? – спрашивает Краузе.
– Сегодня у меня настроение плохое, – объясняет Панкратов. – Я не знал, куда себя деть. Вот и пришёл сюда, чтобы посидеть и подумать, как дальше жить.
– А мне не нравятся такие тренировки на людях, – говорит Краузе.
– Это не люди, а гниды, – опять возражает Панкратов. – Бить и давить их надо, другого обращения они не понимают. И вообще, не знаю, как ты, а я пьянчуг и эту, как ты их назвал, шушеру, с детства очень не люблю.
– Я тоже не в восторге от них, но как человек закона категорически не согласен с такими действиями, – строго говорит Краузе. – И предупреждаю, что ещё раз придёшь сюда так вот потренироваться, я вынужден буду привлечь тебя к ответственности и как пить дать арестую. Лучше бы ты моего сына Витьку потренировал.
– Ещё одного раза уже точно не будет, – заверяет Панкратов. – У меня повестка дома лежит, на днях в армию забирают.
– Тогда всё, вопросов больше нет. – И Краузе подаёт Панкратову на прощание руку. – Желаю отслужить достойно. И советую самбо заняться, с такими-то данными.
Танковая дивизия вооруженных сил Советского Союза на территории Германской Демократической Республики. Казарма отдельного батальона связи. В своём кабинете за столом сидит пожилой майор Чебушенко, заместитель командира по политической части, на столе скоросшиватель с документами. К кабинету подходит Панкратов, в новенькой солдатской форме, подстриженный наголо, открывает дверь и спрашивает:
– Можно?
– Не можно, а разрешите войти, – грозно поправляет Чебушенко и, с недовольным выражением лица поглядывая на вошедшего Панкратова, начинает знакомиться с ним по документам. – Панкратов Александр Сергеевич, так?
– Так, – отвечает Панкратов.
– Не так, а так точно, – опять поправляет замполит. – Рабочий, образование среднее, закончил одиннадцать классов, комсомолец, так?
– Так точно.
– Отец умер. Мать, Анна Васильевна, работает в библиотеке, так?
– Так точно.
– Призван из Свердловска, в батальоне у нас со вчерашнего дня, так?
– Так точно.
Майор закрывает скоросшиватель, откидывается на спинку стула и спрашивает:
– Зачем стариков покалечил, костолом, один вон даже в санчасть попал?
– Ремень и часы отобрать хотели, – спокойно отвечает Панкратов.
– К дембелю готовятся, – понимающе кивает Чебушенко. – А нельзя было этим баранам просто слегка по рогам надавать?
– Просто и слегка я не умею, – говорит Панкратов. – В связи с этим хочу сразу заявить, товарищ майор, служить буду, как надо, но, если меня тут кто-нибудь ещё раз хоть пальцем тронет, я за себя не ручаюсь.
– Ишь ты, петух какой, – сердито замечает Чебушенко. – А я хочу тебе заявить, что от трибунала тебя спасает только то, что ты в карантине и не принял ещё присягу, понял. А, чтобы ты попусту руки не распускал, я при случае найду тебе применение.
И случай такой представился как раз после принятия присяги.
Поздний вечер, лес, грунтовая дорога, вдоль дороги армейские палатки. В одной из них, что немного в стороне от солдатских, замполит и начальник штаба батальона. В палатку входит посыльный. Начальник штаба, худой моложавый капитан, приказывает солдату:
– Позови рядового Панкратова из второй роты.
Появляется Панкратов и докладывает, обращаясь к Чебушенко:
– Товарищ майор, рядовой Панкратов по вашему приказанию прибыл.
– Это я тебя вызывал, – говорит начальник штаба. – Вот что надо сделать, боец. Идёт учебная игра с таким же батальоном связи, но из другой дивизии. Часть эта для нас сейчас как бы условный противник, в расположении которого находится новая передвижная радиостанция. Она охраняется, возле неё часовой. Его надо тихонько снять и доставить сюда. Понял?
– Так, точно, товарищ капитан, – отвечает Панкратов. – Только где это?
– Замполит покажет, – говорит начальник штаба. – Можешь выполнять.
Чебушенко и Панкратов выходят из палатки. Чебушенко показывает Панкратову, как добраться до места.
– Это близко, прямо по этой вот колее, метров пятьсот, – говорит он. – У часового патронов нет, охранять, по сути, нечего и не от кого, все учения проводятся на нашем закрытом полигоне. Не понимаю, на кой чёрт сдался начальнику штаба этот часовой. Я уж тебя прошу, не повреди там его, возьми аккуратно. И смотри, чтобы не убежал со страху, а то наделает шуму.
– В штаны может наделать, а так никуда он не денется, – обещает Панкратов. – От меня не убежит.
– Ох, доиграются когда-нибудь эти молодые командиры, – высказывает вдруг Панкратову, как равному, свои соображения Чебушенко.
Хоть и темно уже по времени суток, но под светом полной луны и непотушенных фар боевых машин условно чужой участок леса хорошо просматривается. Панкратов подкрадывается к часовому, который не ходит по полянке вдоль и вокруг охраняемого объекта, а безмятежно дремлет, сидя на подножке автомобиля. Панкратов, крепко обхватив шею обмякшего от испуга и никак не сопротивляющегося часового, зажимает ему рот и уволакивает в лес. Там забирает у него автомат, приказывает молчать и пинками под зад заставляет идти в нужном направлении. И только войдя с ним в нормально освещённую офицерскую палатку, Панкратов узнаёт в пленённом часовом Духа.
– Ты, что ли? – удивляется Панкратов.
– Я, конечно, – признаётся Дух и, не соображая, что происходит, растерянно обращается к старшему по званию. – Это Панкрат, товарищ майор, я его знаю.
– И мы его знаем, – говорит Чебушенко и спрашивает у Панкратова. – Вы что, знакомы?
– Так точно, – отвечает Панкратов. – В Свердловске когда-то вместе на стройке работали.
– Тогда всё понятно, – говорит замполит. – И у нас и у них последние призывы в основном с Урала.
– Так, рядовой, – вступает в разговор капитан, обращаясь к Панкратову. – Ты свободен. А с тобой, воин, – говорит он Духу, – придётся разбираться вместе с твоим командиром, как это ты так службу несёшь.
Панкратов и Чебушенко выходят из палатки.
– Иди отдыхай, Саша, – произносит майор и одобрительно хлопает Панкратова по плечу.
Панкратов на перекладине, в гимнастёрке, не подпоясанной ремнём, раз за разом выполняет подъём переворотом. Рядом замполит, другие офицеры, военный корреспондент с фотоаппаратом, немного дальше солдаты – все с удивлением наблюдают за происходящим. Один из офицеров считает, который раз уже Панкратов переворачивается через перекладину:
– Девяносто один, девяносто два, девяносто три…
Через неделю в кабинете замполита один из офицеров вслух читает газету с названием «За Родину!»:
– За плечами ефрейтора Панкратова всего год службы, а он вновь удивил своих товарищей и командиров своими незаурядными спортивными достижениями. На днях в присутствии нашего корреспондента он сто пятьдесят раз выполнил подъём переворотом и сто двадцать раз подтянулся на перекладине. Вот такие парни служат в группе советских войск в Германии.
– Никогда бы не поверил, если бы сам не видел, – говорит Чебушенко. – И откуда в нём такая сила.
Специальные занятия перед зданием казармы. Военная техника. Панкратов на бронетранспортёре. Подбегает солдат с красной повязкой на рукаве «Помощник дежурного» и говорит Панкратову:
– Слушай, Панкрат, что-то тебя срочно замполит к себе требует.
Панкратов и помощник дежурного спешно направляются к казарме. По пути солдат спрашивает у Панкратова:
– Чего натворил-то?
– Ничего, – отвечает Панкратов. – А в чём дело?
– Да только что к Чебушенко особист из штаба дивизии пришёл и сразу за тобой послали.
Тот же кабинет замполита, в котором находятся Чебушенко и ещё один майор. При появлении Панкратова офицер из особого отдела вежливо приглашает его сесть рядом и спрашивает:
– Как служится?
– Нормально, товарищ майор, – бодро отвечает Панкратов. – Всё в порядке.
– Молодец! – говорит особист. – Насчёт тебя у нас никаких сомнений. В армии сверхсрочно не думаешь остаться?
– Никак нет, товарищ майор. После демобилизации в институт поступать буду.
– Правильно. Если надо будет, характеристику мы тебе дадим соответствующую. Так, майор? – обращается особист к Чебушенко. В знак согласия замполит кивает головой. – А пока у нас к тебе вот какое дело. Надо взять под защиту одного солдата с высшим образованием.
– Не солдата, а уникума, Саша, – с раздражением уточняет Чебушенко. – Маевского из второго взвода первой роты. Да ты его знаешь.
– Не знаю, но видел, – говорит Панкратов. – Толстомясый такой, над ним ещё смеются все?
– Он самый, – подтверждает замполит. – Одна морока с ним, честное слово. И ведь не комиссуешь его без законной причины.
– То есть другого выхода нет, – говорит особист. – Что можно сказать о нём, чтобы ты понял проблему. Вениамин Маевский, москвич, историк, из интеллигентной семьи, женат. К армейской жизни абсолютно не приспособлен, год в армии продержаться не может, ни одной воинской специальности не освоил, хотя человек он, видимо, неплохой. Но оружие ему доверить нельзя, технику тоже. В роте его постоянно обижают и даже издеваются над ним. Масло и сахар отбирают, а дома он наверняка привык сытно покушать. Ни с кем не дружит, последнее время постоянно в депрессии, заикаться стал. Так ему, видите ли, плохо у нас. Не дай бог руки на себя наложит. А допустить подобного или другого происшествия с ним нам никак нельзя. И мы очень надеемся, что под твоей защитой этот самый уникум, как говорит замполит, дослужит свой срок спокойно. И вернём мы его на гражданку живым и здоровым. Как ты к этому относишься?
– Положительно, – не раздумывая, отвечает Панкратов. – Если только это официальное задание.
– Именно задание или комсомольское поручение, – говорит Чебушенко. – Как тебе будет угодно. Но прошу тебя, Саша, в рамках дозволенного. Никого калечить не надо.
– И я прошу тебя, даже приказываю, силу не применяй, – строго говорит особист. – Мы полагаем, одного твоего авторитета будет достаточно. Просто выкажи своё расположение к Маевскому, пообщайся с ним и пусть все видят, что вы дружите, понял?
– Понял, товарищи майор, – улыбаясь, соглашается Панкратов. – Никто никуда не денется. Разрешите приступить к выполнению?
– Ты не шути, дело серьёзное, – говорит Чебушенко. – Чуть чего, сразу ко мне. Всё, можешь идти.
Панкратов уходит.
– Хороший парень, – замечает особист. – К нам бы его. Но всё равно проследи, как бы он не переусердствовал и дров лишних не наломал.
– Действительно, хороший, – подтверждает замполит. – Мы тут на днях анкетирование провели среди личного состава с вопросом, на кого из сослуживцев вы больше всего хотели бы походить. Так вот, девяносто процентов ответили, что на ефрейтора Панкратова.
В этот же день перед ужином Панкратов, прислонившись на улице к оградке возле казармы, наблюдает со стороны за Маевским, который стоит в середине шеренги взвода, выстроенного отдельно от всей роты.
– Вольно! – командует прапорщик. – Всем оставаться на месте, сейчас приду, возьму разнарядку на завтра.
Взвод предоставлен сам себе, и солдаты находят забаву – начинают весело толкать Маевского от одного к другому и давать ему подзатыльники. Причём делают это совместно самые щуплые и низкорослые солдаты. Маевский, поджав руки к груди, не сопротивляется, а только просит:
– Прекратите немедленно, как вам не стыдно!
Жалкий вид и явно неподходящие в такой ситуации слова ни у кого не вызывают сочувствия, а только ещё больше раззадоривают солдат.
Панкратов подходит к оставшемуся без присмотра взводу, легко отпихивает самых активных участников унижения сослуживца, берёт Маевского за руку, отводит его чуть в сторону и громко, чтобы все слышали, спрашивает:
– Объясни-ка мне, земеля, почему ты никому из этих баранов, как говорит замполит, по рогам дать не можешь?
– Никогда людей не бил и бить не буду, – заикаясь, отвечает Маевский.
Все откровенно хохочут над таким ответом.
– Тогда я за тебя это буду делать, – ещё громче произносит Панкратов. – У нас гвардейская часть или стадо диких животных. Кто ещё хоть раз его тронет, будет иметь дело со мной. А я рога быстро обломаю. Все слышали? – И Панкратов, заложив руки за спину, медленно проходит мимо собравшихся вдруг снова в строй солдат.
Угроза подействовала. Издевательства и даже просто насмешки в отношении Маевского прекратились.
Панкратов и Маевский сидят на скамейке возле футбольного поля и разговаривают.
– Демобилизуюсь и сразу в аспирантуру, – говорит Маевский. – Если не поступлю, то снова пойду на преподавательскую работу. До армии я ассистентом на кафедре истории работал. А у тебя какие планы?
– Да какие у меня планы, Веня, – отвечает Панкратов. – До дембеля ещё почти год. Ну а потом в юридический поступать буду, как и хотел. Только теперь уже на заочное отделение. Работать надо и матери ещё помогать.
– А ты приезжай к нам в Москву, – приглашает Маевский. – Столица всё-таки. Там и учиться поступишь и работу найдёшь. Отец пишет, его в горком партии перевели. Поможет, если что, я попрошу. Отец у меня хороший. Кстати, мог бы от армии меня отмазать, но не стал. Вот такой он у нас с матерью сознательный коммунист.
Глава 4.
Начало семидесятых
Панкратов в военной форме с дембельским чемоданом в Москве, на Красной площади. Смотрит на всё вокруг и тихо вслух как бы обращается к городу:
– Ну, вот мы и встретились. От меня не скроешься.
Этим же днём Панкратов у Маевских дома. Дверь в квартиру ему открыл сам Маевский. За его спиной стоит и приветливо улыбается миловидная девушка.
Панкратов и Маевский обнимаются.
– Познакомься, Саша, это Люда, моя жена, – искренне радуясь встрече, говорит Маевский. – В это время из комнаты в коридор выходит высокий мужчина в очках. Маевский представляет его. – А это мой отец, Геннадий Георгиевич.
– Проходи, дорогой, мы тебя давно ждём, – говорит отец Маевского и жмёт Панкратову руку. – С утра, как ты позвонил из аэропорта, очень ждём. Жена вон, Диана Аркадьевна, даже торт свой фирменный испекла.
– Да я в центре побывал, – оправдывается Панкратов. – На Красной площади был, по улице Горького прошёл.
Из кухни выходит мать Маевского, в фартуке, с полотенцем в руках, и говорит:
– Наконец-то, прибыл. Дай-ка я на тебя погляжу. Ну точно, как на плакатах солдат изображают. Давай, раздевайся и за стол. Пойдём, я тебе покажу, где умыться, – говорит она и провожает Панкратова в ванную комнату. – Спасибо тебе за Венечку, он нам всё про вашу дружбу в армии рассказал. Он ведь у нас совсем за себя постоять не может. Пока он служил, мы тут с Людочкой извелись совсем.
В комнате, похожей на кабинет, Геннадий Георгиевич с сыном и Панкратов.
– Я тоже советую тебе переехать в Москву, – говорит Панкратову отец Маевского. – И поступить во всесоюзный юридический заочный институт. А с пропиской и работой я помогу.
– Может, действительно, Саша, лучше тебе заочно учиться, как ты и хотел, – добавляет Маевский. – Никакого распределения, а диплом такой же. С третьего курса по специальности уже сможешь работать. Либо в народном хозяйстве, либо в органах.
– Это мы посмотрим ещё, где, – говорит Геннадий Георгиевич. – Пока ты, Александр, получай там у себя дома паспорт и решай, что делать. Надумаешь, снимайся отовсюду с учёта и приезжай.
Панкратов с тем же чемоданом, но уже в гражданском костюме, у подъезда своего дома в Свердловске прощается с матерью.
– Всё, мама. На вокзал не надо ехать, сам доберусь.
Мать обнимает и целует Панкратова.
– Береги себя, сынок, – говорит она, вытирая слёзы. – А, может, ещё передумаешь? Если просто хочется в Москве побывать, съезди, погуляй и возвращайся. Я тебя так ждала, скучала. Я ведь одна тут. Думала, приедешь, семьёй обзаведёшься, внуков понянчу. Оставайся, ну кому ты там нужен. Да ещё характер у тебя такой неуживчивый, обязательно во что-нибудь встрянешь или разругаешься с кем-нибудь в пух и прах.
Панкратов тоже обнимает мать и успокаивает её:
– Я же говорю тебе, хорошие они люди. Обещали во всём помочь. Но не это главное. Запомни раз и навсегда, ничего страшного с твоим сыном никогда и нигде не произойдёт. Я у тебя умный и сильный, всё вытерплю, вывернусь из любой ситуации и умру очень стареньким своей смертью. Ну чего ты, на самом деле, чувствительная такая стала. Встречала, тоже плакала.
– Да, плакала, – подтверждает мать. – От радости, что ты никого там, в Германии, не прибил.
– Опять ты об этом, – качает головой Панкратов. – Не прибил же. А сейчас чего плачешь? Перестань, мама. Я знаю, что тебе плохо одной. Я тебя тоже очень люблю и тоже скучаю по тебе. Повторяю, при первой же возможности заберу тебя к себе. Всё, я пошёл.
Панкратов уходит. Отойдя немного от дома, он оглядывается на свою мать, так и стоящую у подъезда с платочком в руках, на свой старый сарай, на свою почерневшую от времени полусгнившую голубятню.
В квартире Маевских Геннадий Георгиевич и Панкратов.
– Так, Александр, – говорит Геннадий Георгиевич. – В институт ты поступил, мы тебя уже с этим поздравили. А теперь о работе, какую я тебе подыскал и предлагаю. Освобождённым секретарём комитета комсомола швейной фабрики, одной из самых крупных в Москве. Правда, не на правах райкома, оформят тебя пока электриком. Но это временно. Там считают, что вожаком у девушек обязательно должен быть парень, желательно помоложе, чтобы подольше поработал на этой должности. С руководством я уже согласовал твою кандидатуру. Ты ведь не из актива района, и они о тебе ничего не знают. Жить будешь в общежитии фабрики со всеми удобствами. Так, что условия для учёбы и для всего остального будут. Ну, как?
– Спасибо, Геннадий Георгиевич, – соглашается Панкратов. – Я, конечно, принимаю предложение. Но справлюсь ли?
– Справишься, не боги горшки обжигают. Говорить ты умеешь, а это в нашем деле уже много значит. Конфликты или казусы какие возникнут, обращайся. Приезжай прямо сюда, к нам домой.
Общежитие швейной фабрики. У Панкратова отдельное помещение в виде однокомнатной квартиры. Напротив кровати стеллажи с книгами, тумбочка с телевизором, сбоку письменный стол, рядом увесистые гантели. В комнате очень чисто и прибрано.
Один из цехов швейной фабрики, шум станков, за станками в основном девушки. Панкратов, в добротном костюме, с аккуратно завязанным галстуком, подходит к некоторым из них и о чём-то весело разговаривает, показывает какие-то бумаги, смеётся. Другие девчонки, не отрываясь от работы, с интересом наблюдают за ним.
Собрание в Доме культуры швейной фабрики. На сцене за столом президиума несколько человек.
– А теперь, товарищи, позвольте перейти к радостному событию, – торжественно объявляет парторг, ведущий собрание, пожилой мужчина пенсионного возраста с пышной седой шевелюрой. – За создание сквозных комсомольских бригад и достижения в социалистическом соревновании комсомольская организация нашей фабрики награждается вымпелом Центрального комитета ВЛКСМ.
Раздаются громкие аплодисменты.
На сцену из первых рядов зала выходит Панкратов, но не по ступенькам с краю, а просто легко запрыгивает на неё, что вызывает дополнительные аплодисменты. Из-за стола президиума в это время встаёт очень респектабельного вида специально прибывший из вышестоящего органа по такому случаю комсомольский работник, вручает вымпел Панкратову и тихо заговорщицким тоном говорит ему:
– Жду тебя в горкоме.
Квартира Маевских. На диване сидит Маевский, перед ним с угрюмым и озабоченным видом расхаживает Панкратов.
– Вот сегодня мне красивый вымпел ЦК вручили, – взволнованно говорит Панкратов. – А я не рад, Веня. Всё не то и не так. Все эти знамёна и грамоты совершенно оторваны от истинных проблем молодёжи. Вместо дела одни бумаги и показуха. Всё-таки дураки у власти пострашнее стихийного бедствия будут, от него хоть укрыться можно. А от них никуда не денешься. Я вот даже стишок такой по этому поводу сочинил, послушай. – И Панкратов читает:
Не бойтесь клопов и назойливых мух.
Не бойтесь худых и облезлых котят.
Пиявок не бойтесь и драных старух,
Которым по виду за сто пятьдесят.
Не бойтесь морозов, метелей и бурь.
Крапивы не бойтесь и даже волков.
Нигде ничего нет страшнее, чем дурь
У власти поставленных дураков.
Прочитав это, Панкратов тут же добавляет, – А можно и так ещё в конце:
Не бойтесь в помойку руками залезть.
Крапивы не бойтесь и даже волков.
Нигде ничего нет страшнее, чем спесь
Высокопоставленных дураков.
– Мой отец тоже как бы у власти и тоже не низко поставлен, – выслушав Панкратова, замечает Маевский. – Но ты ведь его не считаешь дураком спесивым.
– То-то и оно, что нет, – соглашается Панкратов. – И многие другие партийные чиновники очень даже не дураки и сами по себе в отдельности вполне приличные люди. А все вместе бюрократы и демагоги. И я с ними. Вот в чём феномен! – всё более возбуждаясь, продолжает Панкратов. – Девки пашут в три смены, а я, здоровый мужик, какой-то ахинеей и словоблудием занимаюсь. Умом понимаю, что так заведено, такая идеология, такая политика, короче, так надо, в том числе для себя, для карьеры, а душа протестует. Последнее время сам себя постоянно спрашиваю, в кого же ты превращаешься, Панкрат? Ещё пару лет такой деятельности и всё, тебя нет, ты очередной советский бюрократ, чинуша безликая. А я не хочу этого, Веня! Я настоящим живым делом хочу заниматься, чтобы общество наше вперёд и вверх продвигалось. Я пользу хочу народу приносить, служить ему верой и правдой. Другие не могут, а я могу, потому что ум и силу имею. Но на Москву в этом смысле надежды нет, она сгнила окончательно, я же всё вижу. Для перемен к лучшему в Москве нет почвы, опереться не на кого. На Урал возвращаться надо, там узел и средоточие всех проблем. Там ещё остались нормальные люди, которых можно поднять на борьбу против существующего режима, за свободу и торжество разума. Так жить, как живёт сейчас наш народ, нельзя, Веня!
– Опять ты о свободе, Саша, а что она для тебя? – спрашивает Маевский. – Ты ведь мне так ни разу и не объяснил это, хотя часто ссылаешься на её отсутствие.
– Свобода, – уверенно отвечает Панкратов, – это возможность наказывать тех, кто ведёт себя не по уставу, вплоть до полной изоляции от общества. По какому такому уставу, спросишь. Объясняю. По уставу, принятому умными и честными людьми, которые понимают, что ум должен быть свободным от любой идеологии, а поведение должно быть зависимым от ума, совести и справедливости. Руководящей и направляющей силой общества должна быть не коммунистическая или какая-нибудь другая идеологическая партия, а партия свободы, ума и морали. Ты спросишь, а кто будет определять, умный ты или честный. Отвечу. А никто персонально. Просто один раз волевым решением надо выстроить государственную систему так, чтобы наверх, к власти и деньгам, поднимались исключительно люди умные, талантливые и честные. И заковать такую систему в незыблемую железобетонную глыбу на века, чтобы поколений десять в ней воспиталось. Вот в этом смысле и в таком контексте закостенелость я признаю. И чтобы, главное, навсегда извести бездельников. Иначе капут человечеству. Моё самое глубокое убеждение заключается в том, что, в конце концов, человечество погубят те его представители, которые сами ничего не делают и живут за счёт других. Безработицы у нас нет, а ты посмотри, сколько у нас разного рода тунеядцев, толку от которых обществу никакого. И страшно то, что их в настоящее время становиться всё больше и больше. Жрут, пьют, крышу над головой имеют, государство их защищает, а они взамен ничего ему не дают. Это не люди, а крысы какие-то в людском обличии, жадно и безудержно захватывающие наши города и сёла. Какой-то хмырь и шалопай, ничего не делает и не хочет делать, эгоист и лентяй, тупой, бездарный и необразованный обормот с преступными наклонностями, а меня призывают уважать его и воспитывать в нём нового человека. Да с какой это стати! Палкой хорошей ему дать по хребту и, как миленький, заработает. Хочешь жить в нормальном государстве, спокойно ходить по красивым улицам, покупать всё в магазинах, растить здоровых детей и так далее, тогда иди и работай, участвуй в улучшении жизни вокруг. Не нравиться вкалывать на заводе, учись, становись, кем хочешь. Только работай, живи достойно. Каждый трудоспособный член общества обязан кормить сам себя на им самим же добросовестно заработанные деньги. По природе тот, кто может, но не желает честно работать, а всё хитрит, обманывает, злоупотребляет справедливыми социалистическими законами и радуется тому, как он ловко устроился, тот подлежит жесточайшему изгнанию из общества и последовательному истреблению. Всё должно быть так, чтобы бездельники были обречены на вымирание. И чтобы никто и никогда не смог бы жить за счёт другого человека. Надо каждого проверять, на что он живёт, откуда он берёт средства к существованию. Молодой, здоровый, сильный и ничего полезного для общества не делает, значит, к ногтю его. Давить таких надо. В противном случае либо все всегда будут жить средненько, так себе, как мы все здесь сейчас живём, терпеливо довольствуясь лишь самым необходимым, либо одна малая часть населения будет жить хорошо за счёт другой части, как там, на западе. Чтобы такого не было, надо срочно начать исправлять ситуацию. Неправильно, когда политика государства продолжает формально находиться под диктатом идеи о всеобщем равенстве, а всеобщий контроль за исполнением гражданских обязанностей практически исчез. В идеологическом смысле свобода нужна нам, как воздух. Свобода во всём, кроме обязанности работать на благо общества. Если большинство не будет работать или будет работать плохо, или одни будут просто отбирать хлеб у других, воровать, грабить, то жизнь станет невыносимой и государство развалится. Сознательное меньшинство страну не удержит, большинство из дураков и бездельников её погубит. Мне что противно, Веня. То, что у нас на деле сейчас ни реальной свободы, ни результативной работы. Конституция есть, а свободы нет. Пятилетки объявляются, планы грандиозные, а половина москвичей, например, ничего не делают. Чаи гоняют в конторах разных и дефицитом приторговывают. Вот я и говорю, пора уже всем нам выкарабкаться из грязных революционных пелёнок полувековой давности и освободиться, наконец, от порочной практики управления страной, когда умными, способными и трудолюбивыми людьми правит невежественное, неблагодарное и ленивое большинство. Ну, сколько можно какими-то нестройными рядами шествовать к какой-то фантастической цели, полностью игнорируя по пути обычное житейское благоразумие. С безликим и серым арифметическим большинством коммунизм не построишь. И хватит морочить людям головы. А, если уж и отнимать у них свободу, то только в том, что не вписывается в исторически справедливое устройство общественно-политической жизни. Свободу в человеческом обществе обеспечивает не диктатура господствующего класса, а диктатура ума, совести, справедливости и ответственности. Такой свободы у нас нет. А я только за такую свободу. Нельзя допускать больше, чтобы свою диктатуру устанавливали то богатые подлецы, то злые бедняки. Вот, как хочешь, так и понимай это, Веня.
– Ох, дружище, – вздыхает Маевский. – Ты оратор, конечно, спору нет. И говоришь убедительно. Но сдаётся мне, что тебе не за свободу, непонятно какую, бороться надо и не о народе, непонятно каком, думать. А надо, например, в девчонку хорошую влюбиться, благо на твоей фабрике есть из кого выбирать, жениться на ней, детей нарожать и жить, как все живут, приспосабливаясь к обстановке. В плане обычной человеческой жизни ты как индивидуум и так свободен. Живи и люби, вот и вся премудрость, Саша. Чего ты заковал-то себя в эти вечные рассуждения о справедливом общественном устройстве. Тебе от самого себя, такого вот беспокойного мыслителя о свободе, освободиться надо. Пока ты только внутренне конфликтуешь с существующим строем. Но, если ты не изменишь в принципе своего отношения к происходящему вокруг тебя, то рано или поздно неизбежно вступишь в противостояние с властью. А чем это у нас заканчивается, все хорошо знают. Угодить в психушку это ещё не самая страшная перспектива. Жизнь у человека одна. Потрать ты свою избыточную энергию на себя, на близких, на творчество, на увлечения, на путешествия, в конце концов. Больше позитива, друг мой!
Панкратов прекращает ходить по комнате и садится на диван рядом с Маевским.
– Может, ты и прав, Веня, – говорит он. – Я очень благодарен и тебе и твоему отцу. Но постарайся понять, не могу я постоянно приспосабливаться и лицемерить. Душа не приемлет почти всё, что вижу вокруг. Весь день как в маске хожу или роль какую играю, говорю не то, делаю не то. Слушаю серьёзно, когда ржать охота над элементарной тупостью и безграмотностью. Улыбаюсь, когда не смешно, руку жму, когда в морду дать охота. Сижу на разных собраниях и не понимаю, кому нужны эти скучные сборища. Нет, Веня, не как физический индивидуум, а как ответственный гражданин, я несвободен в таком государстве. И все несвободны. А, значит, практически всё равно кому-то что-то делать надо, чтобы изменить жизнь к лучшему. И я буду это делать. Позитивы с негативами тут ни при чём. Ты думаешь, я не могу жить так, как ты советуешь. Могу, Веня, я всё могу.
– Да я давно уже понял, что ты всемогущий, – добродушно улыбаясь, говорит Маевский.
– А ты зря хихикаешь, Веня, – продолжает Панкратов. – Мне ещё в детстве хорошо разъяснили, какую фамилию я ношу. И имя у меня с определённой общественной обязанностью. Но это так, между прочим. А что касается женитьбы, на что, кстати, и мать моя давно намекает, то до этого мне ещё с одной особой разобраться надо, которая когда-то отвернулась от меня из-за того только, что я не по своей воле рабочим стал. Предала она меня. А мы дружили с ней с третьего класса, и я любил её. И сейчас люблю.
Административное здание швейной фабрики, длинный коридор с кабинетами. Панкратов заходит в один из них. По вывеске на стене, рядом с дверью, видно, что это партком.
– Проходи, садись, – встречает Панкратова секретарь парткома. – Признавайся, тебе известно, что горком комсомола на тебя виды имеет?
– Впервые слышу, – отвечает Панкратов.
– Так и знал, – говорит секретарь. – Такая вот у них манера кадры себе подбирать. Мнение самого человека их не волнует. И со мной не посоветовались. В общем, забирают тебя от нас. Вопрос решённый. Жаль, конечно, мы тут все к тебе очень привыкли. На моей памяти таких комсомольских секретарей у нас не было. За три года ты столько полезного для фабрики сделал.
– Да ладно вам, Фёдор Трофимович, не выдумывайте, – искренне возражает Панкратов. – Ничего выдающегося я не совершил.
– Кончай скромничать. Порядок во всём навёл, девчонки заработали лучше, получать стали больше, многие учиться пошли, самодеятельность возродилась, свой театр вон создали, спорт на подъёме, стадион отремонтировали, в общежитии выпивки прекратились. Естественно, как такого работника к себе не забрать. Они же всё знают, Александр. Ещё говорят, что это большая честь для нашего предприятия, что тебя сразу в горком пригласили. Но, чтобы оформиться туда без проблем, поступила команда срочно кандидатом в КПСС тебя принять, пока ты проходишь как рабочий. По рабочим нет лимита на приём в партию, понял?
– Понял, – отвечает Панкратов. – А что для этого нужно?
Секретарь парткома подсовывает Панкратову чистые листы бумаги.
– Пиши заявление и автобиографию. А рекомендации мы с директором тебе дадим.
Глава 5.
Середина семидесятых
Московский горком ВЛКСМ. Кабинет того самого ответственного работника, что вручал Панкратову вымпел.
– Я, как завотделом, обязан заботиться о своих сотрудниках, – говорит хозяин кабинета сидящему напротив него Панкратову. – Надо не только вкалывать, отдыхать тоже надо. Сколько ты у нас уже работаешь, Саша?
– Почти год уже, – отвечает Панкратов.
– И зарекомендовал ты себя, надо признать, с самой положительной стороны. Поэтому в качестве поощрения мы предлагаем тебе в счёт отпуска, разумеется, съездить во Францию по линии молодёжного туризма. Группу уже набрали, но есть ещё одна путёвка. Для своих берегли. Через неделю выезд, так что срочно оформляй документы.
– Спасибо, – благодарит Панкратов своего начальника и уходит.
Панкратов в горкоме комсомола, сидит за своим столом в большом помещении, где работают ещё несколько сотрудников. Панкратов заполняет анкету выезжающего за границу. В графе, где требуется указать сведения об отце, он кратко записывает, умер. Закончив с бумагами, Панкратов звонит Маевскому и радостно сообщает:
– Привет, Веня, я это. Через неделю во Францию еду. Представляешь, я в Париже! Кроме того, разузнаю там, может быть, кое о ком.
Несколько дней спустя новая встреча в горкоме ВЛКСМ. В кабинете те же – заведующий отделом комсомольских организаций и Панкратов.
– Вот что я должен сказать тебе, Александр Сергеевич, – с озабоченным видом, не глядя на подчинённого, говорит завотделом. – Тебя в горком партии вызывают.
– Зачем и к кому конкретно? – спрашивает Панкратов.
– Зачем не знаю, – уклончиво отвечает завотделом. – А явиться ты должен сегодня в четыре на заседание бюро партийной организации горкома. Такое вот оттуда распоряжение поступило. А тебе не хуже меня известно, что мы всё должны делать в соответствии с их решениями.
Московский горком КПСС. Идёт заседание бюро партийной организации горкома. Просторное помещение с большим портретом Ленина, за длинным столом в один ряд сидят семь человек. Перед столом стоит Панкратов. Выступает мужчина в очках, сидящий посередине, секретарь партийной организации, ответственный работник горкома партии:
– Предоставив недостоверные сведения о своём отце, товарищ Панкратов опозорил перед соответствующими службами ЦК и КГБ наши партийные и комсомольские организации, а также аппараты обоих московских горкомов. При подаче заявления о приёме кандидатом в члены КПСС и при заполнении анкеты выезжающего за рубеж товарищ Панкратов не признался, что отец его не просто умер, а как особо опасный рецидивист приговорён к расстрелу. Товарищ Панкратов в автобиографии обязан был дословно указать, что его отец расстрелян, как и в анкете, при проверке которой и был выявлен этот гнусный обман. Ваш проступок, товарищ Панкратов, мы уже тут на бюро партийной организации предварительно обсудили и вынесли единогласное решение. В связи с обманом партии, а также в связи с тем, что органами госбезопасности выезд за границу вам запрещён, в приёме в партию из кандидатов в члены вам отказать, из горкома комсомола уволить.
– Извините меня, – с обескураженным видом и с трудом подбирая слова, начинает объяснять Панкратов. – Но, если всё это из-за отца, то я ведь его почти не помню. Мне было всего двенадцать лет или чуть больше, когда отца последний раз арестовали. А до этого я его вообще не знал. По рассказам матери он появлялся на месяц-другой и снова исчезал. За что отца расстреляли и когда точно, я тоже не знаю. Знаю только, что матери выдали свидетельство о его смерти, в котором ничего о расстреле не сказано. Там просто записано, что он умер, и всё.
По лицам и позам членов бюро видно, что взволнованные объяснения Панкратова на них никак не действуют и не вызывают никакого интереса или сочувствия.
– Мне что, повторить тебе решение бюро? – жёстко, перейдя вдруг на «ты», спрашивает председательствующий. – Ты радуйся тому, что у тебя такой защитник нашёлся, товарищ Маевский, по просьбе которого мы и решили уволить тебя вроде как по собственному желанию и не сообщать об этом в институт. Какой ты будущий юрист, если врёшь!
– А что я соврал? – искренне удивляется Панкратов. – Со слов матери мне известно, что отец умер, а больше я не обязан ничего знать. Кому надлежит знать об этом, тот пусть и знает. О каком-то расстреле я тоже узнал только от матери, которая и сама могла точно ничего не знать. Официально же мне никто ничего о моём отце не сообщал, и никакими достоверными сведениями о нём я не располагаю. Формально для меня он умер. Я был ребёнком, мне сказали, что он умер, я так и считаю всю жизнь. Не понимаю, почему я сам должен открыто, да ещё в письменной форме, распространяться о том, что мой отец не просто умер, а точно расстрелян. Мне что, кто-то вручал приговоры или акты какие-то об этом под расписку. А если он не расстрелян, откуда я знаю. Так в чём вы меня обвиняете и при чём здесь КГБ?
– Мы что тебе всё объяснять должны? – не скрывая раздражения, спрашивает ведущий заседание.
– А почему я должен из горкома уйти, разве я плохо работаю? – не унимается Панкратов, но в голосе его уже не чувствуется растерянности, а скорее уверенность в своей правоте и негодование. – И почему с оружием в армии за границей мне служить доверили, а поехать в другую страну мирным туристом не доверяют? А если бы я не согласился поехать во Францию, то всё было бы в порядке? И вообще, в чём собственно проблема, в чём меня подозревают, я ведь весь на виду?
Заметно, что эти вопросы и непочтительное упрямство Панкратова только ещё больше разозлили партийных работников.
– Хватит притворяться, будто ты не знаешь, что отец у тебя матёрый уголовный элемент, вор в законе! – срывается на крик один из участников заседания.
– И что, именно так, вор в законе, мне и надо было написать в документах для всеобщего обозрения? – тоже заметно повысив голос, спрашивает Панкратов.
Вместо ответа председательствующий указывает Панкратову на дверь.
– Свободен! – резко говорит он. – Ты ещё издеваться тут будешь над нами, голос тут будешь повышать. Можешь катиться отсюда на все четыре стороны и больше в партийные и советские органы не суйся.
Но Панкратов не уходит и продолжает упорно демонстрировать своё возмущение и категорическое несогласие с таким отношением к себе.
– А как же положение о том, что у нас сын за отца не отвечает?
– Об этом ты своей матери расскажи, – властным тоном советует Панкратову единственная присутствующая на заседании женщина.
После таких слов Панкратов молча поворачивается к выходу и удаляется.
Панкратов с дорожной сумкой на перроне Казанского вокзала. За спиной у него вагон поезда с табличкой «Урал. Свердловск-Москва». Как в день прибытия в Москву, он смотрит на всё сразу перед собой и тихо вслух произносит:
– Ладно, пока прощай. Но жди, я обязательно вернусь. Никто никуда от меня не денется.
Панкратов в Свердловске, в том же обшарпанном доме, в той же маленькой квартире, из окон которой видны те же тополя и те же сараи. Он сидит за столом, перед ним очень старая чёрного цвета с потёртыми кнопками пишущая машинка. Панкратов закладывает чистый лист бумаги и печатает по центру большими буквами слово – устав, а под ним буквами поменьше – союза ради свободы.
Другая квартира в Свердловске, в центре города, просторная, светлая, добротно обставленная. В квартире Панкратов и Таня – статная, холёная молодая женщина с тонкими чертами лица.
– Я очень рада, что ты меня нашёл, – говорит Таня, доставая из шкафчика бутылку вина и бокалы. – А тебя не узнать, ты очень изменился.
– В лучшую или в худшую сторону? – спрашивает Панкратов.
– Да ты всегда хорошо выглядел, – отвечает Таня. – А сейчас вообще обалденно. Роскошный мужик. Приодеть бы тебя ещё. Ну что, давай выпьем за встречу, открывай.
После первого выпитого бокала Таня приближается к Панкратову и предлагает:
– Давай поцелуемся, что ли.
Панкратов и Таня целуются, не сдерживая себя, страстно и долго.
– Между прочим, – с трудом выбравшись из объятий Панкратова, игриво предупреждает Таня, – муж сегодня может вернуться домой раньше. А тайное свидание должно быть оправданным. Пойдём в спальню.
Таня, с растрёпанными волосами, в лёгком халатике, и Панкратов прощаются у дверей в прихожей.
– Ну и медведь же ты, измял меня всю, – с одобрительными нотками в голосе произносит Таня. – Но я довольна и не протестую. Встречаться будем, когда захочешь и когда я смогу. Наверстаем упущенное. Согласен?
– Надо подумать, – отвечает Панкратов.
– Не ломайся, тебе это не идёт, – говорит Таня и перед тем, как закрыть за Панкратовым дверь, чмокает его в щёку. – Завтра обязательно позвони, и я скажу, где. Дома у меня больше нельзя. Я сама всё организую. Если не позвонишь, я обижусь.
Панкратов уходит. Выйдя из подъезда на улицу, он смачно сплёвывает, будто что-то горькое, приведшее к першащему послевкусию, побывало у него во рту, вытирает губы и вслух произносит:
– Да куда ты денешься.
Панкратов приходит домой.
– Мам! – зовёт он прямо с порога, снимая ботинки. Из кухни выходит мать Панкратова и внимательно смотрит на сына, который подаёт ей бутылку водки. – Я выпить хочу, разогрей там борща побольше.
– Хм, интересно, – произносит мать, принимая бутылку.
Панкратов на кухне достаёт гранёный стакан и садится тут же на табурет.
– Рюмку возьми, – советует мать и, продолжая с нескрываемым удивлением наблюдать за сыном, спрашивает. – В честь чего это, ты же совсем не пьёшь?
– В честь победы, – отвечает Панкратов. – Поэтому я и хочу, как
когда-то в одном месте, выпить именно из стакана. Тем более, что
он у нас тоже один.
– В каком ещё месте и какая победа? – спрашивает мать.
– Долго рассказывать, – отнекивается от объяснений Панкратов, открывает бутылку, наливает полный стакан и провозглашает. – За долгожданную и убедительную победу! – А, выпив, не морщась, большими глотками, добавляет. – Хотя, признаюсь тебе, не очень радостной оказалась эта победа, с разочарованием. Тускло и вяло всё, без вдохновения.
– Опять что-то нехорошее случилось? – вздыхает мать.
– Ровным счётом ничего плохого, – выказывая явное умиротворение, отвечает Панкратов. – Наоборот, всё очень хорошо. Только слишком естественно и обыденно. Успокойся, мамочка, никого кроме тебя я больше не люблю. Лучше тебя никого нет!
– Ты особо-то не увлекайся, – предостерегающе советует мать, кивая на бутылку водки. – Если что не так, эта гадость всё равно не поможет.
– Ты права, как всегда, – соглашается Панкратов. – Но, понимаешь, когда душа не на месте, то малость поддать можно.
– А почему она у тебя не на месте? – интересуется мать.
– Потому, мама, что умных и смелых людей рядом нет, – отвечает Панкратов. – Потому, что не так всё устроено в этом мире, грязь и серость кругом. Смотришь на всё, и душа ноет. Вот послушай, какой я на днях стих сочинил. – И Панкратов читает:
Расхворалась душа моя бедная,
Что-то шибко ей враз нездоровится,
На глазах прямо жалкой становится.
Кабы хворь-то была б ненаследная,
То ещё мог бы ждать излечения
И на долю надеяться славную.
Ведь душа – это всё-таки главное.
А коль выпало ей назначение
Захиреть в недовольстве безропотном,
Вместо кваса вино попиваючи,
Сам добью её, только не знаючи,
Проживу ль без души век свой хлопотный.
– О, господи! – сокрушается мать. – А повеселее ты ничего сочинить не мог? Да и не стихотворение это вовсе, а чёрт-те что, так себе, никому не нужное выражение своего дурного настроения. Я всё-таки в библиотеке работаю, разбираюсь немного. И никаких причин для такого настроения у тебя нет. Ты же не старик немощный, к постели прикованный.
– Согласен, мама, – говорит Панкратов. – Мура полная, просто мрачные мысли и крик души. При этом я сам уже не понимаю, чего она бесится, чего хочет.
– Кто она-то?
– Душа моя.
– Да что ты так о душе-то своей печёшься, – перебивает его мать. – У тебя одного душа, что ли. Но никто ведь так не изводит себя, чтобы угодить ей.
– А зачем жить тогда, мама, если не думать о душе?
– Эх, сынок, смотрю я на тебя и вижу, делать тебе нечего. У тебя диплом юриста, а работаешь ты каким-то электриком в гастрономе, да ещё на полставки. Почти ничего не зарабатываешь, хотя тебе уже скоро двадцать семь лет исполнится. Займись ты, наконец, полезным делом.
– Пока мне так удобнее, – объясняет Панкратов. – Больше свободного времени и меньше на виду. Никто не интересуется моей персоной.
– Ну, а вот зачем тебе свободное время, скажи на милость?
– Чтобы интеллектуальную революцию в стране совершить, – отвечает изрядно захмелевший уже Панкратов.
– Так для этого перегоревшие лампочки в магазине менять надо?
– Ну, ты даёшь, мамочка, – возмущается в ответ Панкратов. – Темнота! Если не понимаешь, не смейся. Просто хватит всем жить по-дурацки.
– А чего тут понимать, – сердится мать. – И так видно, что ты
сам дурью маешься. Какие-то подозрительные субъекты к тебе ходят, о чём-то шушукаетесь допоздна. Лучше бы в театр или в кино сходил. Жил бы нормально, как все живут, влюбился, женился, детьми обзавёлся.
– Это не субъекты, а члены новой партии, союза ради свободы, – не обращая внимания на последние слова матери, уточняет Панкратов. – А стремление к свободе по своему определению уже не может быть глупым.
– Ну разве так можно, сынок! – с огорчением выговаривает мать. Настоящий вор чужое берёт, а ты своё. Ты ведь сам у себя свою жизнь крадёшь. Ложись-ка ты лучше спать. А время покажет, кто умный, а кто дурак.
И мать выходит из кухни.
Панкратов у себя дома, в своей комнате, проводит заседание союза ради свободы. Участвуют человек десять молодых людей. Панкратов раздаёт всем документы – устав союза и обращение к гражданам СССР.
– Давайте договоримся, что главные цели союза до наступления соответствующих условий в стране по соображениям конспирации остаются пока только в наших головах, – говорит Панкратов. – А на деле для успешного достижения этих целей в будущем занимаемся сейчас лишь тем, что записано в уставе. Просветительская работа среди населения, пропаганда идей свободы и демократии, повышение гражданской активности и объединение противников диктатуры КПСС. Что касается организационной работы и структуры союза, то прошу внимательно ознакомиться с уставом и быть готовыми на следующем заседании сформировать руководящие органы. От должности президента, если доверите, я не откажусь. А сегодня поручение всем такое. Надо каждому распечатать обращение в количестве пяти экземпляров и как бы случайно по экземпляру оставить на видных местах, где обычно собирается много людей. В исполкомах, например, в домоуправлениях, в поликлиниках, в сберкассах, в учебных заведениях, на почтамте. Понятно? – Все присутствующие в знак одобрения и согласия кивают головами. – А далее в моих планах закончить составление программы союза и написать серию статей на самые актуальные политические темы. Две статьи уже готовы, надо их только ещё немного подредактировать и тоже можно будет распространять.
Участники заседания тихонько и дружно расходятся. Панкратов провожает их до порога, затем возвращается в свою комнату, складывает все документы в небольшой дорожный чемодан, заполненный ещё какими-то бумагами, и заталкивает его под кровать.
Утром Панкратов собирается на работу.
– Опять ты вчера кого-то приглашал, – выговаривает ему мать. – А потом опять почти всю ночь за столом сидел, писал что-то. Господи, Саша, сынок, найди ты себе дело по душе и не занимайся ерундой всякой.
– Как раз по душе я и нашёл себе дело, – говорит Панкратов.
– Ох, – грустно вздыхает мать. – Чует моё сердце, добром это не кончится.
В это время раздаётся стук в квартиру. Панкратов открывает дверь и видит перед собой молодого милиционера в звании лейтенанта.
– Здравия желаю! – говорит милиционер и представляется. – Я ваш новый участковый. А вы Панкратов Александр Сергеевич?
– Так точно, – отвечает Панкратов.
– Вам повестка, – и участковый передаёт Панкратову повестку.
Панкратов, не закрывая дверь, читает вслух: «явиться в районный отдел милиции к заместителю начальника, кабинет номер два» и спрашивает:
– А по какому вопросу, в качестве кого и когда?
– Не могу знать, – отвечает участковый. – А явиться вы можете в удобное для вас время, так и приказали передать.
– Ладно, – говорит Панкратов. – Зайду сегодня после работы.
Панкратов заходит в районный отдел милиции. Из комнаты дежурного навстречу ему выходит подполковник и протягивает для приветствия руку. Панкратов с явным недоумением жмёт ему руку и внимательно всматривается в его лицо.
– Да я это я, – улыбается подполковник. – Краузе или кайзер, если помнишь.
– Теперь вспомнил, – говорит Панкратов. – Здравствуйте или здравствуй, не знаю, как и обращаться.
– На ты, конечно, давай без церемоний, – предлагает Краузе и садится вместе с Панкратовым на диван в комнате дежурного. – Это я тебя вызвал. Захотелось узнать, как живёшь, где трудишься, чем в свободное время занимаешься. Хорошо, что ты сегодня зашёл, я как раз на службе, а сейчас ещё и сам дежурю, больше некому. Все в разъездах и на заданиях, время такое. Ну, рассказывай.
– А чего рассказывать, – пожимая плечами, говорит Панкратов. – В армии отслужил достойно, как ты и пожелал мне. Командир дивизии даже благодарственное письмо матери прислал за такого сына. Работаю, не женат, всё.
– Да, очень содержательно, – улыбаясь, подытоживает Краузе. – Всё, так всё. А я ведь тебя не просто так пригласил. Проверка по вашим домам была и мне доложили, что ты в Москве юридический институт окончил, а по специальности не работаешь. Вот и решил предложить тебе работу у нас. Офицерское звание и капитанскую должность я тебе гарантирую. В партию вступишь, у нас без этого нельзя. Ну, как?
– Премного благодарен, но вынужден отказаться, – не задумываясь, отвечает Панкратов. – Нет, правда, спасибо, но согласиться никак не могу.
– Почему? – спрашивает Краузе.
– Для нашей партии и работы в органах я родословной чуток не вышел.
– Что ты имеешь в виду?
– Не что, а кого, – отвечает Панкратов. – Отца своего, матёрого уголовного элемента, так сказать, который семь раз судим, а на восьмой расстрел получил. Такой вот у меня предок. Хоть я его и не знал почти, и вспоминаю с трудом. Впервые тебе только, как старому знакомому и человеку закона, прямо так и сообщаю. Чтобы ты меня потом во лжи не обвинил и не обозвал гнусным обманщиком.
– Действительно, это может помешать, – поразмыслив немного, соглашается Краузе. – А, если я попрошу, кого надо. Даже лично к министру готов обратиться. Для меня это тоже дело принципа. Дети не должны отвечать за отцов.
– Ну-ну, как раз там, в Москве, тебя очень даже поймут, – с усмешкой замечает Панкратов.
– Может быть, и поймут, – говорит Краузе. – Если я свой пример приведу. Я ведь тоже своего отца не знаю. Он немец поволжский. Мать рассказывала, в начале сорок первого ночью его забрали и увезли на чёрном воронке. И до сих пор мне ничего об отце не известно. Даже по своим каналам узнать что-либо о нём не удалось. Но ничего, мандатную комиссию я прошёл когда-то и в школу милиции меня взяли.
В это время по рации сообщают о происшествии. Рация работает с помехами и понятно только, что ограблен какой-то магазин и ранен кассир.
– Извини, мне на выезд, – внимательно ещё раз прослушав оперативную информацию, говорит Краузе, быстро поднимается этажом выше, тут же возвращается с молоденькой сотрудницей райотдела и усаживает её на место дежурного. – Остаёшься за меня, – приказывает ей Краузе. – Будь постоянно на связи.
– Может, поможешь? – уже на улице возле милицейской машины просит Панкратова Краузе. – Поедем вместе, сам же говорил когда-то, что таких не любишь.
– Неохота, – отказывается Панкратов, но спрашивает. – А что за магазин?
– Гастроном на Комсомольской, – отвечает Краузе.
– Тогда другое дело, – сразу соглашается Панкратов и садится в
кабину рядом с Краузе. – Я же в этом гастрономе работаю электриком. Да и название улицы мне небезразлично.
Зимний вечер, уже темно, освещение на улицах включено. Вдвоём Краузе и Панкратов подъезжают к большому магазину с вывеской «Гастроном». У входа их поджидают взволнованные работницы торгового заведения. Появление Панкратова, бодро выскочившего из милицейского УАЗика, их очень удивило.
– Панкратов, ты! – восклицает одна из женщин в накинутой на плечи дорогой шубе.
– Потом объясню, – говорит ей Панкратов и представляет её Краузе. – Это директор магазина, товарищ подполковник.
– Где они? – спрашивает Краузе.
– Только что убежали, – отвечает директор. – Их трое, все молодые. Мы сами хотели их задержать, но они вырвались и убежали.
– Куда, в какую сторону? – опять спрашивает Краузе.
– Вон туда, к тем домам и гаражам, – суматошно и наперебой указывают директор и стоящие рядом женщины.
Краузе и Панкратов бегут по натоптанной в снегу дорожке в указанном направлении. Краузе бежит медленнее и отстаёт.
– Возьми хотя бы одного, – кричит он вырвавшемуся вперёд Панкратову и на ходу вынимает из кобуры пистолет.
– Возьму, – обещает Панкратов и ускоряет бег. – Куда они денутся.
Панкратов, забежав за гаражи, первым видит убегающих грабителей. Перед жилыми домами они разделяются, один из них бежит вдоль пятиэтажки. Панкратов устремляется за ним, а Краузе за теми двумя, что свернули направо, в сторону какого-то нежилого здания и длинного забора. Панкратов догоняет бандита и пинком сзади сбивает его с ног. Тот падает, шапка при этом с него слетает, и он сильно ударяется головой о тротуар. Панкратов наклоняется над ним, переворачивает его на спину и под ярким светом фонаря у дома узнаёт в нём Духа. Панкратов шлёпает Духа по щекам, чтобы привести его в чувство, но бесполезно. В этот момент невдалеке слышится выстрел из пистолета. Панкратов затаскивает Духа в подъезд, укладывает его под лестницу и убегает на звук выстрела.
Прибежав на место, Панкратов видит, как Краузе держит двоих других бандитов под прицелом. С поднятыми руками они стоят в тупике двора, у забора.
– Извини, не догнал, – обманывает Панкратов Краузе. – Как сквозь землю провалился.
– Ничего, – говорит Краузе. – И его возьмём.
Панкратов и Краузе вместе отводят пойманных преступников к машине и усаживают их в специальный отсек.
– Обратно со мной поедешь? – спрашивает Краузе, закрывая двери машины снаружи на замок.
– Поздно уже, – отказывается Панкратов. – И отсюда домой на трамвае ближе.
– Тогда спасибо, – благодарит Краузе. – А я ещё тут задержусь. Выясню, что с кассиршей. Но к нашему разговору мы ещё вернёмся.
– Исключено, Виктор, – решительно отказывается Панкратов. – Вы уж там как-нибудь без меня.
Пожав Краузе на прощание руку, Панкратов возвращается к дому, возле которого он догнал Духа. Дух в том же подъезде, сидит на ступеньке лестницы, тихо стонет и покачивает головой. Видно, что он не пришёл ещё в нормальное состояние после падения. Панкратов подбирает шапку и нахлобучивает её на голову Духа.
– А-а, Панкрат, так это ты меня сцапал, – глядя на Панкратова и узнав его, произносит Дух. – Я всегда знал, что ты легавым заделаешься. Ну, и куда ты сейчас меня потащишь, в мусарню свою?
– Ошибаешься, – говорит Панкратов. – В гости домой к себе пригласить хочу. Для того и поймал.
– Ни хрена себе, приглашение, – ворчит Дух. – Чуть башку не отшиб.
– Вот и пойдём, полечим её.
Панкратов помогает Духу подняться, и они уходят.
Зайдя в квартиру, Панкратов знакомит мать с Духом.
– Вот, мама, тот, с которым мы много лет назад вместе на стройке работали. И даже в армии встречались, представляешь. Пожалуйста, приготовь нам чего-нибудь на закусон.
– А как хоть зовут твоего друга? – интересуется мать.
– Как тебя зовут? – спрашивает у Духа Панкратов. – В ответ Дух молча закатывает глаза, будто вспоминает своё имя, и делает вид, что не может вспомнить. – Ладно, мама, не обращай внимания, он сегодня головой ушибся. На память, видать, подействовало.
– Но ты-то помнишь, как его зовут?
– Разумеется. Его зовут Дух.
– А с твоей головой всё в порядке, сынок? – опять спрашивает мать. – И ты действительно знаешь, кого домой к себе привёл?
– Знаю, мама, знаю. Просто что-то в сердце ёкнуло, когда его встретил. Посидеть, поговорить захотелось, стройку вспомнить, армию.
– Ну, смотри, – говорит мать и уходит на кухню.
Панкратов заводит Духа в свою комнату и усаживает его в кресло.
– Подожди тут, – говорит он Духу. – А я пока за горючим сгоняю, как Загвозкин говорил, помнишь?
Дух один в комнате Панкратова, не сидит на месте, а встаёт и начинает осматривать её так, будто выбирает, что можно украсть. Дух шарит по полкам на стене, заглядывает в ящики комода, в письменный стол, под кровать, вытаскивает из-под неё чемодан, открывает его и читает названия документов. В руках у Духа устав союза ради свободы и обращение к гражданам СССР. Дух закрывает чемодан, берёт его и незаметно для матери Панкратова выходит из квартиры на улицу.
Краузе и Панкратов в следственном изоляторе Управления Комитета государственной безопасности СССР по Свердловской области.
– Чемодан твой принёс к нам этот самый Дух, судимый пару раз по мелочи, – говорит Краузе. – Шестёрка уголовная. Он давно уже у одного нашего сотрудника осведомителем числится и регулярно сдаёт ему своих дружков. Представляешь, что с ним будет, когда они узнают об этом. А они узнают, я позабочусь. И этот сотрудник сразу, ни с кем не посоветовавшись, передал всё содержимое чемодана в КГБ. Я сам узнал об этом случайно. Чекисты же накануне шестидесятилетия октября рвут и мечут, всего боятся, на воду дуют и готовы раскрутить тебя и твой союз или как его там на всю катушку. Надо искать выход, Александр, не садится же тебе по семидесятой за антисоветскую агитацию и пропаганду. Во-первых, по уголовному кодексу за такое до семи лет схлопотать можно. А, во-вторых, как с такой судимостью дальше-то жить, это же государственное преступление. Лучше уж за банальную кражу отсидеть. Да ты сам юрист и понимаешь всё не хуже меня. Ну, чего ты молчишь. Вот где, например, ты взял пишущую машинку?
– В том же гастрономе, – отвечает Панкратов. – Машинка была сломана и валялась как хлам на складе в подвале. Я взял её с разрешения директрисы отремонтировать, попользоваться какое-то время и вернуть. И вернул бы обязательно.
– Тогда предлагаю так, – немного подумав, говорит Краузе. – Ты специально сознаешься, будто пишущую машинку украл с целью продажи. То есть действовал, как обычный воришка, деньги нужны были. Директриса твоя кражу подтвердит, я ей всё объясню, что к чему. И больше вообще ни в чём и ни под каким предлогом сознаваться не будешь. С госбезопасностью я тоже договорюсь, чтобы по их линии ничего не проходило. Расскажу им, как ты спас меня когда-то.
Зал заседаний районного суда. Судья оглашает приговор Панкратову:
– Приговорить Панкратова Александра Сергеевича к лишению свободы сроком на два года по части первой статьи 89 УК РСФСР, хищение государственного или общественного имущества, совершенное путём кражи, с отбыванием наказания в исправительно-трудовой колонии общего режима.
После оглашения приговора Краузе первым подходит к Панкратову.
– Иначе не вышло, – словно оправдываясь, говорит он. – Комитетчики условие поставили, только лишение свободы на пару лет как минимум. Да ещё эта твоя московская история повлияла. Стало известно, почему ты уволился.
– Да уж, впечатления потрясающие, век помнить буду, – с иронией говорит Панкратов. – Всё равно, спасибо тебе, Виктор.
В это время к Панкратову подходит мать. Она не плачет, грустно смотрит на сына, слегка качает головой и произносит:
– Я ведь предупреждала, что добром это не кончится. Не напрасно, выходит, всё время боялась, что ты попадёшь туда же. – При этом в голосе матери слышится какая-то безысходность и глубокая тревога. – И что же теперь будет с тобой, сынок?
– На рожон там зря не лезь, – наставляет Краузе. – Про отца твоего на зонах знают. По крайней мере, старые авторитеты и те, кто давно и не по одному разу сидит, его помнят или слышали о нём. Я поинтересовался уже. Но с кем попало не корешись.
– Да не переживайте вы за меня, – говорит Панкратов и обнимает мать. – Ты же меня знаешь, мамочка. Я всегда жил по своему разумению и никогда ни под кем не буду. А что касается пребывания на зоне, то на Руси любой опыт пригодиться может. Умных и сильных людей у нас в стране всегда либо садили, либо они сами кого-то садили. И неизвестно ещё, кто кем будет. Никто никуда не денется.
Глава 6.
Конец семидесятых
Территория колонии, сугробы снега, забор с колючей проволокой, вышки с охранниками в тулупах, помещение для заключенных. В углу на койке сидит Панкратов с гитарой, перебирает простые аккорды и что-то невнятно поёт, как бы сам для себя. Рядом на других койках тоже заключенные, тоже сидят или лежат, двое в карты играют. Видно, что все они не новички на зоне, люди бывалые.
– Панкрат, оставь ты её в покое, – просит один из картёжников, который заметно старше других, на вид почти старик. – Отец твой лучше играл, в натуре, сам слышал, – и после короткой паузы добавляет. – Кстати, молва была, будто он под указ какой-то попал. А что за указ, не знаешь, ты же юрист?
– Да был такой, направленный на искоренение преступности, – отвечает Панкратов. – Просто решили самых авторитетных воров физически устранить, вот и придумали его. По действующей статье за какое-нибудь конкретное преступление нельзя было применить смертную казнь, а по указу можно.
– Да, жил когда-то правильный человек и сгинул, земля ему пухом. Только где она, – вздыхает старый зек. – Зона домом ему была, а могила где. Ладно, не стоит прошлое ворошить. У тебя зато всё впереди ещё. Правда, ты что-то долго катил к нам.
– Образование получал, – шутливым тоном поясняет Панкратов. – Чтобы грамотным вором быть. А, если серьёзно, то просто пробовал по-другому пожить. И мать жалко было. Очень она не хотела отцовской судьбы для меня.
– Ну, ты даёшь! А тебя не научили профессора в институтах, что судьбу не обманешь, сколько не пробуй. Это не карты. Многих заносит сюда по случаю, как мусор во двор. А ты не такой, масть держишь, сразу видно. Люди тебя уважают, мужики боятся. Так что, если захочешь, в память об отце тебя и короновать могут. Так бывает. Косяков у тебя нет, тюремный опыт имеется, службу в армии не утаил. А родительницу твою понять можно, сама всё про нас знает. Короче, Санёк, на роду у тебя написано, и масть, и власть. А пока считай, что отец за тебя вроде как мазу держит. На том и покончим, присоединяйся.
– Нет уж, тогда без меня, – отказывается второй игрок в карты, кивая в сторону Панкратова. – У него же всегда очко. Пусть лучше сбацает чего-нибудь, как умеет.
– А я всегда готов, – пожимая плечами, охотно соглашается Панкратов и провозглашает. – Премьера для избранных.
После этих слов он усаживается с гитарой поудобнее и поёт:
Вот опять я вдали
От излюбленных мест,
И опять давит ночь беспокойная.
Будто душу свезли
За кладбищенский крест
Или бросили в яму помойную.
Все мечты мои здесь
Превращаются в прах.
Всё мне в тягость, как в тягость и я всему.
Прямо в петлю хоть лезь,
Так мне плохо впотьмах.
Где же ты, моё солнышко ясное.
Что же гонит меня
По дорогам чужим,
Что ищу я в краю неприветливом.
Разве светлого дня
Мне под кровом родным
Не хватает для счастья заветного.
Погулял и пора
Возвращаться домой
К тихим снам, охраняемым матерью.
В путь отправлюсь с утра
Я с пустою сумой.
Пусть мне будет дороженька скатертью.
Отбыв весь срок заключения и покинув колонию, Панкратов едет домой на поезде. Вагоны старые, холодные, пассажиров немного, почти все они угрюмого вида, мало разговаривают. Панкратов часто выходит в тамбур вагона. Стоит один, не курит, а просто смотрит в окно, за которым проносится унылый северный пейзаж.
Весенний солнечный день, железнодорожный вокзал Свердловска. На привокзальной площади Панкратов садится в автобус. Через какое-то время по маршруту автобуса открывается панорама городских новостроек. Автобус проезжает мимо одного из строящихся многоэтажных домов. Вагончики строителей стоят вблизи дороги. Панкратов задумчиво смотрит на них, потом вдруг срывается с места, подходит к водителю и просит его:
– Останови здесь, братан, очень нужно.
Автобус останавливается. Панкратов выходит из автобуса и направляется к строительным вагончикам. За несколько шагов до них Панкратова обгоняет молодой парень в рабочей одежде и с бухтой провода на плече.
– Эй, пацан, – окликает его Панкратов. – Ты электрик?
– Не электрик, а электромонтажник, – обернувшись, уточняет парень.
– Ну, извини, – улыбается Панкратов и спрашивает. – А не знаешь ли ты случайно бригадира Сергея Загвозкина?
– Знаю, – отвечает парень.
– А где он сейчас, на каком участке?
– Да здесь он, вон в том вагончике. Я туда и иду.
– Позови его, будь другом, – просит Панкратов. – Скажи ему, что Панкрат вернулся.
– Ладно, сейчас позову, – соглашается парень.
Через минуту дверь указанного вагончика широко открывается и на ступеньках появляется Сергей Загвозкин, заметно поседевший, ещё более ссутулившийся, в расстёгнутой телогрейке, в сапогах с загнутыми голенищами. Какое-то мгновение он всматривается в стоящего чуть поодаль Панкратова, узнаёт его и прямо по луже быстро идёт к нему. Загвозкин и Панкратов молча, по-мужски, обнимают друг друга.
* * *
28.04.2026 08:37
А.Посохов "Просто Пёс" (басня)
Александр Посохов
Просто Пёс
(басня)
На выставку собак,
Лохматый Пёс явился,
Породы никакой
И звать никак.
А лес-то рядом.
Взглянул на Пса судья
Суровым взглядом
И говорит:
– Таких участников ещё не видел я,
Без хендлера и без заявки.
Не вздумай в круг вставать,
Тут не какие-нибудь шавки.
Тут хаски,
Бигли, доберманы,
Питбули, доги и афганы,
Мастифы, гампры и пхунсаны.
Все из прославленных элит,
Бойцы,
Любого зверя могут разорвать,
Не подходи к ним без опаски.
И вот осмотр начался.
Судья оценивает экстерьер,
Резцы,
У сук соски, у кобелей мошонки.
А просто Пёс стоит в сторонке,
Отторгнутый за ленточный барьер.
И вдруг
Кабан из леса – прямо в круг.
Всех охватил такой испуг,
Что никакой элиты не осталось,
Она, как иногда,
Поджав хвосты, поразбежалась.
Кабан тогда
На бедного судью попёр и снёс
Того бы без напряга,
Кабы не Пёс, дворняга,
Который встал у вепря на пути.
----------
Вопрос: а что у Муромца Ильи,
Когда он с печки сполз,
Висело на плечах? Ответ: сермяга.
А вот попробуй, победи.
* * *
Просто Пёс
(басня)
На выставку собак,
Лохматый Пёс явился,
Породы никакой
И звать никак.
А лес-то рядом.
Взглянул на Пса судья
Суровым взглядом
И говорит:
– Таких участников ещё не видел я,
Без хендлера и без заявки.
Не вздумай в круг вставать,
Тут не какие-нибудь шавки.
Тут хаски,
Бигли, доберманы,
Питбули, доги и афганы,
Мастифы, гампры и пхунсаны.
Все из прославленных элит,
Бойцы,
Любого зверя могут разорвать,
Не подходи к ним без опаски.
И вот осмотр начался.
Судья оценивает экстерьер,
Резцы,
У сук соски, у кобелей мошонки.
А просто Пёс стоит в сторонке,
Отторгнутый за ленточный барьер.
И вдруг
Кабан из леса – прямо в круг.
Всех охватил такой испуг,
Что никакой элиты не осталось,
Она, как иногда,
Поджав хвосты, поразбежалась.
Кабан тогда
На бедного судью попёр и снёс
Того бы без напряга,
Кабы не Пёс, дворняга,
Который встал у вепря на пути.
----------
Вопрос: а что у Муромца Ильи,
Когда он с печки сполз,
Висело на плечах? Ответ: сермяга.
А вот попробуй, победи.
* * *
27.04.2026 11:56
Александр Посохов "Мигрант" (басня)
Александр Посохов
Мигрант
(басня)
В Калуге мужики
Играют в городки,
У леса, на отшибе.
А рядышком на кипе
Трухи осенней
Стоит мигрант с метлой,
Любуясь палочной игрой.
И вдруг из тени,
Ну, ежели на лес смотреть,
Выходит бурый наш медведь.
Наделал дел вприсядку
И сразу на площадку.
Какая там игра,
Какие городки!
Поразбежались мужики,
Оставив биты и фигуру пушки.
До самой дальней до опушки
Гнал косолапого мигрант,
Под зад ему метлою тыча.
----------
Такой у дворников талант
Или обычай:
Гнать хулигана со двора.
* * *
Мигрант
(басня)
В Калуге мужики
Играют в городки,
У леса, на отшибе.
А рядышком на кипе
Трухи осенней
Стоит мигрант с метлой,
Любуясь палочной игрой.
И вдруг из тени,
Ну, ежели на лес смотреть,
Выходит бурый наш медведь.
Наделал дел вприсядку
И сразу на площадку.
Какая там игра,
Какие городки!
Поразбежались мужики,
Оставив биты и фигуру пушки.
До самой дальней до опушки
Гнал косолапого мигрант,
Под зад ему метлою тыча.
----------
Такой у дворников талант
Или обычай:
Гнать хулигана со двора.
* * *
24.04.2026 18:29
А.Посохов "Венчание" (басня)
Александр Посохов
Венчание
(басня)
Пора признаться, наконец,
Что тот же самый наш Творец
Склоняет нас, пока мы живы,
Душить прекрасные порывы.
----------
Повёл я Музу под венец,
Всё честь по чести, чин по чину,
Но Бог и тут нашёл причину.
– Ты, – говорит, – ещё юнец,
Чтоб сочетаться с нею браком.
Пройдёт ещё лет двести с гаком,
В эпоху ту и приходи.
Но только фрак приобрети,
Ещё цилиндр, трость и блузу,
И бакенбарды отрасти,
А то какой-то ты кургузый.
– И что же, Боже, лишь тогда
Взойдёт она,
Звезда пленительного счастья?
– Да.
– А где напишут про меня?
– Так на обломках ж самовластья.
– Ну это, значит, никогда! –
Воскликнул я
И бросил Музу,
* * *
Венчание
(басня)
Пора признаться, наконец,
Что тот же самый наш Творец
Склоняет нас, пока мы живы,
Душить прекрасные порывы.
----------
Повёл я Музу под венец,
Всё честь по чести, чин по чину,
Но Бог и тут нашёл причину.
– Ты, – говорит, – ещё юнец,
Чтоб сочетаться с нею браком.
Пройдёт ещё лет двести с гаком,
В эпоху ту и приходи.
Но только фрак приобрети,
Ещё цилиндр, трость и блузу,
И бакенбарды отрасти,
А то какой-то ты кургузый.
– И что же, Боже, лишь тогда
Взойдёт она,
Звезда пленительного счастья?
– Да.
– А где напишут про меня?
– Так на обломках ж самовластья.
– Ну это, значит, никогда! –
Воскликнул я
И бросил Музу,
* * *
19.04.2026 15:25
А.Посохов "Приложения" (басня)
Александр Посохов
Приложения
(басня)
– Привет! –
Сказал за мальчика Сеню
Его смартфон.
– Привет! –
Ответил за девочку Женю
Её смартфон.
– Ну, как живёшь?
– Всё, как в кино.
– Гулять пойдёшь?
– Нет, дел полно.
– Тогда, пока!
– Пока!
И расстались они,
Сеня и Женя,
Живые к смартфонам давно
Приложения.
----------
Таковы наши дни:
То ли явь, то ли сны.
* * *
Приложения
(басня)
– Привет! –
Сказал за мальчика Сеню
Его смартфон.
– Привет! –
Ответил за девочку Женю
Её смартфон.
– Ну, как живёшь?
– Всё, как в кино.
– Гулять пойдёшь?
– Нет, дел полно.
– Тогда, пока!
– Пока!
И расстались они,
Сеня и Женя,
Живые к смартфонам давно
Приложения.
----------
Таковы наши дни:
То ли явь, то ли сны.
* * *
15.04.2026 08:39
А.Посохов "Диалог" (басня)
Александр Посохов
Диалог
(басня)
Идёт Христос к Москве.
Навстречу Вася, псих
Юродивый.
– Скажи-ка мне,
А чьи хоромы тут,
Царей иль фараонов?
– Да не хоромы это, а пародии
На благородие.
– И всё же, кто владельцы сих?
– Властители без тронов,
Артисты,
Футболисты.
– А те, другие, где живут,
Кто кормит их и защищает?
– А бог их знает!
* * *
Диалог
(басня)
Идёт Христос к Москве.
Навстречу Вася, псих
Юродивый.
– Скажи-ка мне,
А чьи хоромы тут,
Царей иль фараонов?
– Да не хоромы это, а пародии
На благородие.
– И всё же, кто владельцы сих?
– Властители без тронов,
Артисты,
Футболисты.
– А те, другие, где живут,
Кто кормит их и защищает?
– А бог их знает!
* * *
11.04.2026 09:10
А.Посохов "Народ и Люди" (басня)
Александр Посохов
Народ и Люди
(басня)
Из Космоса корабль прилетел
И на окраину деревни сел.
Выходят из него жильцы иных планет,
А никого в деревне нет,
Один лишь дед
Копается в землице.
И спрашивают неземные лица:
– А где ж народ честной, как говорится?
– Весь в городах, –
Услышали они в ответ. –
Болеет, травится, бузит, стреляет,
Но воротиться
К прежней жизни не желает,
Не нравится ему жить дружно по уму.
– А почему?
– Людей почти что не осталось.
А без людей народ давно увяз в грехах
И никакой уж не честной.
Так что летите вы, голубчики, домой.
И поскорей,
Пока вам на Земле тут не досталось.
----------
Не гений я и не злодей.
Но что тут скажешь, коли так:
Народу больше, чем людей,
И, кто умнее, тот дурак.
* * *
Народ и Люди
(басня)
Из Космоса корабль прилетел
И на окраину деревни сел.
Выходят из него жильцы иных планет,
А никого в деревне нет,
Один лишь дед
Копается в землице.
И спрашивают неземные лица:
– А где ж народ честной, как говорится?
– Весь в городах, –
Услышали они в ответ. –
Болеет, травится, бузит, стреляет,
Но воротиться
К прежней жизни не желает,
Не нравится ему жить дружно по уму.
– А почему?
– Людей почти что не осталось.
А без людей народ давно увяз в грехах
И никакой уж не честной.
Так что летите вы, голубчики, домой.
И поскорей,
Пока вам на Земле тут не досталось.
----------
Не гений я и не злодей.
Но что тут скажешь, коли так:
Народу больше, чем людей,
И, кто умнее, тот дурак.
* * *
10.04.2026 22:18
А.Посохов "Космическая записка" (басня)
Александр Посохов
Космическая записка
(басня)
– Моя нефть! – Нет, моя!
– Мой газ! – Нет мой!
– Моё море! – Нет, моё!
– Мой материк!..
И вдруг меж спорщиков метеорит
К ногам упал с запиской:
«Берегитесь!
Далёкие враги Земли совсем уж близко,
Год световой один,
Миритесь!
И лучше думайте о том,
Как защитить свой общий дом,
И как вам сообща с врагами биться.
Доброжелатель».
----------
Выходит, прав учёный наш мечтатель,
Циолковский Константин:
Нам Космос шанс даёт объединиться.
* * *
Космическая записка
(басня)
– Моя нефть! – Нет, моя!
– Мой газ! – Нет мой!
– Моё море! – Нет, моё!
– Мой материк!..
И вдруг меж спорщиков метеорит
К ногам упал с запиской:
«Берегитесь!
Далёкие враги Земли совсем уж близко,
Год световой один,
Миритесь!
И лучше думайте о том,
Как защитить свой общий дом,
И как вам сообща с врагами биться.
Доброжелатель».
----------
Выходит, прав учёный наш мечтатель,
Циолковский Константин:
Нам Космос шанс даёт объединиться.
* * *
10.04.2026 07:35
А.Посохов "Аким и Иконка" (басня)
Александр Посохов
Аким и Иконка
(басня)
Мужик один Аким
Вообразил себя святым.
А чем ещё другим то объяснить,
Что не желает он работать?
Все трудятся, ему же неохота.
«Сейчас вот для порядку
Елея подолью в лампадку,
Фитиль поправлю, помолюсь,
На образ в рамке посмотрю
И Боженьку уговорю
Авторитетно подтвердить,
Что я не абы там какой,
А новоявленный святой».
И молвила вдруг из угла Иконка:
«Ну ты, Аким, ведь не мальчонка
И должен знать, что леность - это грех,
Что, кто не трудится, тот отошёл от веры,
Что бедность от безделья вызывает смех
И сумасбродные химеры.
И больше на меня смотреть
Не сметь!
Таким досужим взглядам я не рада,
Без лоботрясов обойдусь».
----------
Не с мерцающей лампадой,
Как по Млечному Пути,
А земным путём нам надо
К вечным истинам идти.
* * *
Аким и Иконка
(басня)
Мужик один Аким
Вообразил себя святым.
А чем ещё другим то объяснить,
Что не желает он работать?
Все трудятся, ему же неохота.
«Сейчас вот для порядку
Елея подолью в лампадку,
Фитиль поправлю, помолюсь,
На образ в рамке посмотрю
И Боженьку уговорю
Авторитетно подтвердить,
Что я не абы там какой,
А новоявленный святой».
И молвила вдруг из угла Иконка:
«Ну ты, Аким, ведь не мальчонка
И должен знать, что леность - это грех,
Что, кто не трудится, тот отошёл от веры,
Что бедность от безделья вызывает смех
И сумасбродные химеры.
И больше на меня смотреть
Не сметь!
Таким досужим взглядам я не рада,
Без лоботрясов обойдусь».
----------
Не с мерцающей лампадой,
Как по Млечному Пути,
А земным путём нам надо
К вечным истинам идти.
* * *
03.04.2026 13:44
Читайте басни Посохова
Александр Посохов
Читайте басни Посохова
Не знаю почему, но название проекта «Московское долголетие» слышится мне как «Московское благолепие». Я его так и произношу при случае. В самом хорошем смысле, без иронии, просто созвучно и всё. И случай такой представился. Знакомый пенсионер предложил мне сходить в один из районных центров поиграть там в бильярд. «А я-то как пройду в это ваше московское благолепие?» А он отвечает: «Я тебя проведу». И не провёл, охранник не пропустил. Строго у них там, оказывается, всё, чинно и благородно. И правильно, везде должен быть порядок. А бильярд мне и не нужен был. Меня их литературная мастерская интересовала. Типа, чем они там, пожилые любители словесности, занимаются, что и как обсуждают, чему учатся. Не получилось. Ладно, думаю, есть ещё литературные кружки в библиотеках. Там тоже дискутируют вроде, мастер-классы какие-то устраивают. Вот интересно мне узнать, какой нынче читатель, чего он хочет, чем дышит, и всё тут. Достоин ли он вообще творческого внимания. Поскольку просто нахлынувшего вдруг вдохновения и внутренней потребности сочинять басни уже маловато для тяжкого мыслительного процесса и многодневного просиживания за компьютером. Новые басни нужны кому-то сейчас или нет?
И вот я на занятии такого кружка в одной из столичных библиотек районного масштаба. Пустили без регистрации, даже рады были ещё прибавлению числа участников. Тема занятия: как сочинить басню? Почему я и пришёл именно в этот день согласно висевшему в библиотеке расписанию работы кружка. Правда, опоздал слегка, извинился и присел тихонько за последний столик у двери в небольшом помещении типа читального зала. В зале этом человек пятнадцать, у всех тетрадки с ручками, а у меня, кроме любопытства, ничего нет. Кто-то даже уже записывает что-то, слушая впереди сидящую то ли преподавательницу поэтического мастерства, то ли приглашённую поэтессу, то ли самую активную участницу, добровольно согласившуюся вести занятия. Но женщина очень симпатичная. «Таким образом, – читает она, не отрываясь от своих записей на листочках формата А4, – язык современных басен становится более разговорным, включающим в себя компьютерную терминологию и англицизмы. В центре внимания часто оказываются социальные сети, карьеризм, материальные ценности, хотя классические аллегории сохраняются, животные, например. Сохраняется также функционал обличения недостатков, но мораль нередко становится более прямолинейной или, наоборот, неоднозначной. Однако, несмотря на трансформацию, басня остаётся востребованным инструментом критики, адаптирующимся под новые реалии». «Как-то всё сложно у вас, – думаю, – попроще бы надо». И вдруг слышу дальше: «А в качестве примера можно привести басни Александра Посохова, которые отличаются современной интерпретацией жанра, где классические образы переосмысливаются через призму актуальных социальных, экономических и бытовых проблем. В своих баснях Александр Посохов фокусируется на смысле жизни и высмеивании человеческих пороков. Басни этого автора представляют собой смелую попытку модернизировать древний жанр, сохранив его дидактическую функцию, но сделав содержание злободневным. Так что, друзья, читайте басни Посохова. Они есть в интернете, как и басни других ныне живущих авторов. На этом вступительную часть давайте закончим и перейдём к главной теме сегодняшнего занятия, попробуем сами сочинить свою басню. Я уверена, что в общем, как басня устроена, вы знаете, поэтому…»
Дальше я отвлёкся и думаю: «Ну надо же, на что способен интернет, засветился в нём несколько раз и вроде как прославился! А искусственный интеллект тебя ещё и расшифрует вдобавок, и припишет тебе того, о чём ты сам и не догадывался даже. Это ведь наверняка Алиса о баснях вообще и о моих, в частности, так формально и сугубо математически наплела. Или ещё какой-то подобный цифровой ресурс постарался. Им ведь всё равно что обобщать, хоть симптомы болезни, хоть банковские ставки, хоть стихи. Сделай запрос на другого баснописца, характеристика выйдет примерно такая же трафаретная, обезличенная и сухая. Неживая, короче, от цифры. Толку от такого общения с искусственным интеллектом по творческим проблемам никакого. Прямо хоть басню пиши с названием «Душа и цифра» или «Цифровая душа». Ведущая, скорее всего, просто случайно выбрала мою фамилию. Раз ИИ указал такого автора в ряду прочих баснописцев, значит, можно взять его для примера. А я случайно попал именно на такое занятие».
«Заключительные строки с моралью, – продолжает симпатичная женщина, – часто становятся крылатыми фразами, практически пословицами. Вот я и решала для нашего сегодняшнего задания сделать наоборот и взять известные пословицы как мораль. Для этого я выбрала несколько русских пословиц, в которых упоминаются животные: «Пчёлка мала, да и та работает», «Не учи щуку плавать», «Лиса семерых волков проведёт», «Медведь неуклюж, да дюж», «Не будь овцой, так и волк не съест», «Не ставь телегу впереди лошади», «Наряди свинью в серьги, а она в грязь». Но перед тем, как сочинить соответствующую басню, определите для себя следующее: кто главные герои, в чём конфликт и какая развязка. За полчаса постарайтесь управиться, а потом обсудим…»
После этого я встал, голову чуть повинно склонил, руку к груди приложил в знак демонстрации того, что я абсолютно не готов выполнить сейчас такое сложное задание, и удалился. Благо, дверь рядом была.
* * *
Читайте басни Посохова
Не знаю почему, но название проекта «Московское долголетие» слышится мне как «Московское благолепие». Я его так и произношу при случае. В самом хорошем смысле, без иронии, просто созвучно и всё. И случай такой представился. Знакомый пенсионер предложил мне сходить в один из районных центров поиграть там в бильярд. «А я-то как пройду в это ваше московское благолепие?» А он отвечает: «Я тебя проведу». И не провёл, охранник не пропустил. Строго у них там, оказывается, всё, чинно и благородно. И правильно, везде должен быть порядок. А бильярд мне и не нужен был. Меня их литературная мастерская интересовала. Типа, чем они там, пожилые любители словесности, занимаются, что и как обсуждают, чему учатся. Не получилось. Ладно, думаю, есть ещё литературные кружки в библиотеках. Там тоже дискутируют вроде, мастер-классы какие-то устраивают. Вот интересно мне узнать, какой нынче читатель, чего он хочет, чем дышит, и всё тут. Достоин ли он вообще творческого внимания. Поскольку просто нахлынувшего вдруг вдохновения и внутренней потребности сочинять басни уже маловато для тяжкого мыслительного процесса и многодневного просиживания за компьютером. Новые басни нужны кому-то сейчас или нет?
И вот я на занятии такого кружка в одной из столичных библиотек районного масштаба. Пустили без регистрации, даже рады были ещё прибавлению числа участников. Тема занятия: как сочинить басню? Почему я и пришёл именно в этот день согласно висевшему в библиотеке расписанию работы кружка. Правда, опоздал слегка, извинился и присел тихонько за последний столик у двери в небольшом помещении типа читального зала. В зале этом человек пятнадцать, у всех тетрадки с ручками, а у меня, кроме любопытства, ничего нет. Кто-то даже уже записывает что-то, слушая впереди сидящую то ли преподавательницу поэтического мастерства, то ли приглашённую поэтессу, то ли самую активную участницу, добровольно согласившуюся вести занятия. Но женщина очень симпатичная. «Таким образом, – читает она, не отрываясь от своих записей на листочках формата А4, – язык современных басен становится более разговорным, включающим в себя компьютерную терминологию и англицизмы. В центре внимания часто оказываются социальные сети, карьеризм, материальные ценности, хотя классические аллегории сохраняются, животные, например. Сохраняется также функционал обличения недостатков, но мораль нередко становится более прямолинейной или, наоборот, неоднозначной. Однако, несмотря на трансформацию, басня остаётся востребованным инструментом критики, адаптирующимся под новые реалии». «Как-то всё сложно у вас, – думаю, – попроще бы надо». И вдруг слышу дальше: «А в качестве примера можно привести басни Александра Посохова, которые отличаются современной интерпретацией жанра, где классические образы переосмысливаются через призму актуальных социальных, экономических и бытовых проблем. В своих баснях Александр Посохов фокусируется на смысле жизни и высмеивании человеческих пороков. Басни этого автора представляют собой смелую попытку модернизировать древний жанр, сохранив его дидактическую функцию, но сделав содержание злободневным. Так что, друзья, читайте басни Посохова. Они есть в интернете, как и басни других ныне живущих авторов. На этом вступительную часть давайте закончим и перейдём к главной теме сегодняшнего занятия, попробуем сами сочинить свою басню. Я уверена, что в общем, как басня устроена, вы знаете, поэтому…»
Дальше я отвлёкся и думаю: «Ну надо же, на что способен интернет, засветился в нём несколько раз и вроде как прославился! А искусственный интеллект тебя ещё и расшифрует вдобавок, и припишет тебе того, о чём ты сам и не догадывался даже. Это ведь наверняка Алиса о баснях вообще и о моих, в частности, так формально и сугубо математически наплела. Или ещё какой-то подобный цифровой ресурс постарался. Им ведь всё равно что обобщать, хоть симптомы болезни, хоть банковские ставки, хоть стихи. Сделай запрос на другого баснописца, характеристика выйдет примерно такая же трафаретная, обезличенная и сухая. Неживая, короче, от цифры. Толку от такого общения с искусственным интеллектом по творческим проблемам никакого. Прямо хоть басню пиши с названием «Душа и цифра» или «Цифровая душа». Ведущая, скорее всего, просто случайно выбрала мою фамилию. Раз ИИ указал такого автора в ряду прочих баснописцев, значит, можно взять его для примера. А я случайно попал именно на такое занятие».
«Заключительные строки с моралью, – продолжает симпатичная женщина, – часто становятся крылатыми фразами, практически пословицами. Вот я и решала для нашего сегодняшнего задания сделать наоборот и взять известные пословицы как мораль. Для этого я выбрала несколько русских пословиц, в которых упоминаются животные: «Пчёлка мала, да и та работает», «Не учи щуку плавать», «Лиса семерых волков проведёт», «Медведь неуклюж, да дюж», «Не будь овцой, так и волк не съест», «Не ставь телегу впереди лошади», «Наряди свинью в серьги, а она в грязь». Но перед тем, как сочинить соответствующую басню, определите для себя следующее: кто главные герои, в чём конфликт и какая развязка. За полчаса постарайтесь управиться, а потом обсудим…»
После этого я встал, голову чуть повинно склонил, руку к груди приложил в знак демонстрации того, что я абсолютно не готов выполнить сейчас такое сложное задание, и удалился. Благо, дверь рядом была.
* * *
26.03.2026 19:04
Басни Посохова о литературном творчестве
Басни Посохова
о литературном творчестве
Москва
2026
Басня – один из самых древних и популярных литературных жанров. За рассказом с вымышленными персонажами скрываются, как правило, нравственные и общественные проблемы. В данный же сборник вошли басни, отражающие проблемы и иные аспекты литературного творчества.
Поэтический шантаж
У поэта денег нет,
На то он и поэт.
А, если мэра вынудить делиться,
Куда он денется, как говорится?
И вот поэт заходит к мэру в кабинет
И говорит: – Я напишу про вас такую басню,
Что вы тут все затрепещите,
Коль не заплатите мне миллион.
– Ну что ж, прекрасно! –
Улыбнулся мэр. – Пишите,
Хоть пасквиль, хоть памфлет, хоть фельетон.
Вот адрес нашей городской газеты.
Поэт в газету эту
Лихую басенку свою послал через Рунет
И получил такой ответ:
«Всяк может срифмовать слова сатира и сортир.
Примерно так же, как квартира и трактир,
Конфета и буфет, манжета и сюжет.
А смысл? Сатиры ведь у нас давно уж нет!»
* * *
Глухарь-баснописец
Глухарь явился к Журавлю,
Тот был издателем, и говорит:
– Я басни Филина люблю
И знаю.
Но кто-то ж и сейчас творит.
Я тоже вот давно их сочиняю
И про лисиц, и про ворон.
– Зачем?
Ведь всё равно, как он,
Писать ты никогда не сможешь.
– И что ж?
– Ну как ты, глупый, не поймёшь.
Он эталон,
Известный всем.
Тебя с ним рядом не положишь.
Поэтому, глухой,
Лети домой.
Один великий баснописец есть
И хватит!
----------
Кстати,
Вчера у нас, в столице здесь,
Кого-то памятной доской прибило.
Правда, было.
* * *
Поэт и Аполлон
Сошёл однажды Аполлон на Землю
С инспекцией насчёт искусств.
Присел на лавочку, а сзади куст
Дурмана и росточек хмеля.
Обмяк и задремал немного бог,
Сказался аромат пьянящий.
И вдруг поэт, как будто настоящий,
Пристроился, подобно кораблю,
И тоже малость во хмелю.
А дальше краткий диалог.
Поэт:
«Я вас и творчество люблю.
Но не могу никак понять,
Свободный я поэт иль узник,
И что мне на Парнас с собою взять,
Кляп здоровенный иль подгузник?»
Аполлон:
«Купи себе тетрадь,
Засунь её в карман толстовки
И отправляйся в лес статьи писать
Про лесозаготовки».
Поэт:
«При чём здесь это!
Я ж не прозаик, а поэт».
Аполлон:
«Писать стихи не значит быть поэтом.
Невольник ты, коль воли нет
Дарить богам душевный свет,
Не думая про страхи и конфузы.
Уж лучше расскажи, как валят лес.
А на Парнас не лезь,
Там я и Музы».
* * *
Змея и лирик
Влюблённый лирик,
Идущий по дороге у гумна
И сочиняющий сонет,
Упал в кювет.
А вот сатирик
Шёл бы прямо, глядя на
Любые ямы и канавы возле,
А басню написал бы после
За кружкой пива
И за вазочкой с кешью.
Но лирик-то свалился на змею.
И нет в том никакого дива,
Что у змеи смертельный яд.
----------
Мораль сей басни наугад,
Другой пока что нету:
Когда ты пишешь у гумна сонеты
И даришь их любимой даме,
Но не той,
То можешь оказаться в яме
Со змеёй.
* * *
Строфа и рифма
Сидит поэт, сидит,
Не спит.
Пред ним тетрадный лист
И авторучка.
А за окном Луна и тучка,
Фонарь и мотылёк –
Пейзаж лирический.
Напряг он ум свой поэтический,
Да всё не впрок.
Остался лист тетрадный чист.
«Чего я зря сижу,
Ума не приложу?
Пойду-ка лучше в ванне полежу».
Водичка тёплая, журчащая,
Лафа!
А вот и рифма подходящая,
И первая строфа
О тучке, о Луне…
----------
Сия история, друзья, о том,
Что не рождается стих за столом.
Поэзия ума является обманной,
Душа творит, увы, лишь в ванной.
Ну, может быть, ещё во сне.
* * *
Дураки
Я, было, в зеркале увидя образ свой,
Тихохонько Крылова толк рукой:
«Смотрите, говорю, учитель мой,
Что это там за рожа с басней «Дураки»?
Я удавился бы с тоски,
Когда бы сочинил такую ахинею,
Ещё и в интернет бы вышел с нею.
А ведь, признайтесь, нынче есть
Из баснописцев дураков пять-шесть,
Я даже их могу по пальцам перечесть».
«Чем дураков считать трудиться,
Не лучше ль на себя оборотиться?»
Крылов мне отвечал.
Но сей совет лишь попусту пропал.
----------
Таких примеров много в мире,
Никто не любит узнавать себя в сатире.
Вот Климыч сочинил дурацкий стих,
Все говорят ему, стихи не пишут так.
А он кивает на Петра и на других:
Что, мол, не я ж один такой дурак.
* * *
Вертлявый писатель
Решив писателем вдруг стать,
Лохматый дед достал тетрадь
И сел за стол на кухне.
«Колени-то чего опухли?»
Погладил, помассировал, потёр.
Встал, форточку открыл.
Сел, взял авторучку,
Изобразил большую закорючку.
Встал, закурил.
«А что ж вначале написать,
Роман или рассказ?
Схожу-ка лучше я на двор,
Подумаю и причешусь как раз».
Вернулся, сел.
«А где-то у меня была халва?»
Встал, отыскал, поел.
И снова сел.
«Творить на сквозняке негоже!»
Встал, форточку закрыл,
Тулуп надел.
«А то чего-то мёрзну».
----------
Мораль сей басни такова:
Рождённый ёрзать,
Писать не может.
* * *
Памфлет и Притча
Случается –
Отправились в дорогу разом
Памфлет и Притча.
Памфлет орёт,
Клеймит, ругается,
Пугает всех сарказмом,
Издевается,
Упрёками наотмашь бьёт.
А Притча рядышком идёт
Задумчиво, прилично,
Поклоны раздаёт,
Подсказывает, учит, улыбается.
Год вместе шли, устал Памфлет,
Ни сил, ни голоса уж нет.
И говорит он, издыхая:
– Похоже, дальше мне никак.
– Ну что ж! –
Сказала Притча тут в ответ. –
Большую жизнь не проживёшь,
Всё время злясь, ворча и хая.
А у меня судьба иная –
На века.
* * *
Срок жизни
У каждого срок жизни свой,
Судьба жестока.
----------
Морозным вечером домой
Шёл молодой поэт Гаврила,
Через лесок поближе было.
Вдруг в темноте протяжный вой
И страшные глаза за ёлкой.
«Волки!», –
Решил поэт и в снег зарылся
С головой…
А жаль,
Зря он в сосульку превратился:
Глаза – так это дом светился,
А вой – так это вьюга выла.
----------
Мораль:
Кто духом пал,
Тот и пропал,
До срока.
* * *
Колпачок и авторучка
Один известный журналист
Из пула президентского
Забыл в Кремле простую авторучку
Без колпачка.
И та, свободной став, исподтишка
На целый канцелярский лист
Такую наваляла кучку
Чего-то там иноагентского,
Что журналиста бедного того
Из статусного пула
Будто сдуло.
----------
В Кремле не забывают ничего.
И ты не забывай, приятель, впредь
На авторучку колпачок надеть.
* * *
Признание
Едва
Смогли узнать друг друга два
Товарища – так сильно сдали.
– Пойдёшь?
– Пойдём.
Поковыляли.
Пришли, расположились, взяли.
И потекла живая речь.
– Однажды выложил я печь,
Такую печь, что до сих пор
Меня там помнят.
Да, Егор.
Работал я и печником.
– А что потом?
– Потом я был массовиком
Потехи ради.
– Вот не подумал бы, Аркадий.
– Потом с тоски преподавал,
Афиши в клубе рисовал,
Тайгу валил,
Дома рубил,
В кино работал,
Крыши крыл,
Китов ловил,
Баранов брил,
Огонь тушил,
Костюмы шил,
Играл в оркестре на трубе,
Таскал диваны на себе,
Был массажистом в финской бане,
Брал чаевые в ресторане,
Фотографировал,
Доил,
Полы паркетные стелил,
Потом работал в профсоюзе,
Потом выделывал на пузе
В каком-то цирке номера,
Давал и уголь на-гора.
Потом писать пришла пора.
– Да, необъятно как-то очень.
Но больше всё ты был рабочим.
А вот начальником ты был?
– Был я этим, правда, был.
В одном
Совете областном.
– А был ли ты парашютистом?
– Был.
– А журналистом?
– Был.
– А?..
– Был.
– Так кем же не был ты?
– Специалистом.
* * *
Редактор и Трактор
Какой-то работящий Трактор за весну
Вспахать задумал целину.
Чтоб взращивать на ней полезную культуру.
Не для себя, конечно, для людей.
Но не учёл он ту натуру,
Которую имел Редактор
Всех местных земледельческих работ.
И вот
Стоит на поле Трактор
И получает от начальства нагоняй:
– Всё, отпахал, ретивый, на себя пеняй,
Не надо было лезть, куда не просят.
Одни проблемы от твоих идей.
Согласен, каждого заносит,
Ну в грязь, ну в яму, ну в кювет.
Тебя ж в бурьян зачем-то потащило.
Ума в тебе, как видно, никакого нет.
Зато в две сотни лошадей
Есть необузданная сила.
Так я её убавлю быстро.
Солью бензин и ни канистры
Ты не получишь больше впредь.
И после этих слов Редактор
Сливную крышку стал вертеть.
Взревел на то мгновенно Трактор
И резко двинулся вперёд,
Вскрывая землю крупными пластами…
----------
Великий наш чиновник-господин,
Коль ты имеешь властный чин,
Напутствуй, помогай, учи.
А не чини препятствий доброй силе.
Иначе, что б ни говорили,
Рискуешь, как Редактор тот,
Попасть под Трактор вместе с сорняками.
* * *
Поэт и придурок
Художника обидеть может каждый.
Но не поэта –
Стихи его страшнее лома,
Нет против них приёма!
----------
Однажды,
Летом,
У окна
Меж лестничных площадок
Многоквартирного жилого дома
Один мужик сказал
Другому:
– Курилка тут запрещена,
Не надо нарушать порядок.
Иди на улицу, сосед.
А тот в ответ:
– Иди ты на…
Но не пошёл туда поэт,
А кисть да краску взял
И на двери курильщика намалевал:
«Он бросил в подъезде окурок
И сплюнул во след по-блатному.
Поскольку с рожденья придурок,
Схвативший не ту хромосому».
* * *
Поэт и Боты
Себя давно
Свободной птицей представляя,
В окно
Смотрел поэт,
Ворон считая.
Уж много лет
Он не имел другой работы.
Боты
Сушились тут же на окне.
И говорят они вдруг тихо, сухо:
«Не птица ты, поэт, а муха.
Летаешь с нею наравне,
От койки и окна – к буфету,
А от буфета – к туалету».
* * *
Молчи, поэт!
То ухая, то хохоча,
В краю таёжном диком
Читает филин опусы свои
Двусложным криком,
И чаще по ночам.
Шумит, спать не даёт.
А вот о чём его стихи,
Никто не разберёт.
И разбирать-то не желает,
Иных забот хватает.
Зайчишку волк достал,
Лягушку – уж, шмеля – паук,
Косулю – рысь, крота – барсук,
А всех вообще – амбал,
Топтыгин то есть,
О силе коего всяк знает.
А филин всё стихи свои читает.
И ни один не помогает
Выжить там,
Где хищники по всем углам,
Числа им несть,
И жизнь – сплошная мука.
----------
Другого лозунга тут нет:
Молчи, поэт,
Ты не достоин звука,
Коль правды вес не по плечам!
* * *
Медвежья нота
Узнал Медведь, что за границей
Все признают его убийцей.
И стал он думать и гадать,
Как имидж свой там поменять.
– А ты предстань пред их элитой
Большим лирическим пиитом, –
Сказала мудрая Сова. –
Найди любезные слова,
Сложи из них сонет иль оду
И предъяви свой опус, будто ноту.
Но слов подобных он найти не смог,
Наш добрый Мишенька. В итоге
Он выслал всем такой стишок,
Повергший заграницу в шок:
«Брехня,
Что я убийца, господа.
Я увалень и спать люблю,
Но не всегда.
Когда я не в берлоге,
Пусть всяк уносит ноги,
Кто вдруг полезет на меня,
Убью!»
* * *
Правда и Ложь
Начало осени, и посему
Две вечные соседки по селу
Засобирались за грибами.
– Корзинку не забудь, –
Сказала Правда.
– Уж не забуду как-нибудь,
Возьму побольше, –
Ответила ей Ложь. –
Шли к лесу полчаса, не дольше,
Балакая о том о сём.
И вдруг табличка со словами:
«Съедобные – направо.
Несъедобные – налево».
– Не может быть! – вскричала Ложь. –
Меня не проведёшь.
И подалась налево.
– Господи, да как же ты живёшь! –
Вскричала Правда ей вослед. –
Сама всем врёшь
И никому не веришь – это ж бред.
И подалась направо.
А потом.
Съев дома бледную поганку,
Строчок, сморчок и мухомор,
Ложь бегала всю ночь на двор…
----------
Я выдумал грибы тут, как приманку.
Но Правда ест их до сих пор.
* * *
Душа и Закон
Заспорили Душа с Законом,
Кто ж всё-таки главнее для людей?
Душа звенела колокольным звоном,
Закон кивал на право и судей.
Не сговорились
И за решением к Всевышнему явились.
Послушал их Творец и говорит:
– Вот было б так, что всё цветёт, а не горит,
То главною была бы ты, родная.
Но на Земле одна война, потом другая.
Поэтому там главным должен быть Закон,
И не иначе.
Когда духовного единства в мире нет,
Душа почти что ничего не значит.
----------
И я хочу сказать, хоть я не Он,
Примерно то же:
С враждой людской весь божий свет
Совсем не божий.
* * *
о литературном творчестве
Москва
2026
Басня – один из самых древних и популярных литературных жанров. За рассказом с вымышленными персонажами скрываются, как правило, нравственные и общественные проблемы. В данный же сборник вошли басни, отражающие проблемы и иные аспекты литературного творчества.
Поэтический шантаж
У поэта денег нет,
На то он и поэт.
А, если мэра вынудить делиться,
Куда он денется, как говорится?
И вот поэт заходит к мэру в кабинет
И говорит: – Я напишу про вас такую басню,
Что вы тут все затрепещите,
Коль не заплатите мне миллион.
– Ну что ж, прекрасно! –
Улыбнулся мэр. – Пишите,
Хоть пасквиль, хоть памфлет, хоть фельетон.
Вот адрес нашей городской газеты.
Поэт в газету эту
Лихую басенку свою послал через Рунет
И получил такой ответ:
«Всяк может срифмовать слова сатира и сортир.
Примерно так же, как квартира и трактир,
Конфета и буфет, манжета и сюжет.
А смысл? Сатиры ведь у нас давно уж нет!»
* * *
Глухарь-баснописец
Глухарь явился к Журавлю,
Тот был издателем, и говорит:
– Я басни Филина люблю
И знаю.
Но кто-то ж и сейчас творит.
Я тоже вот давно их сочиняю
И про лисиц, и про ворон.
– Зачем?
Ведь всё равно, как он,
Писать ты никогда не сможешь.
– И что ж?
– Ну как ты, глупый, не поймёшь.
Он эталон,
Известный всем.
Тебя с ним рядом не положишь.
Поэтому, глухой,
Лети домой.
Один великий баснописец есть
И хватит!
----------
Кстати,
Вчера у нас, в столице здесь,
Кого-то памятной доской прибило.
Правда, было.
* * *
Поэт и Аполлон
Сошёл однажды Аполлон на Землю
С инспекцией насчёт искусств.
Присел на лавочку, а сзади куст
Дурмана и росточек хмеля.
Обмяк и задремал немного бог,
Сказался аромат пьянящий.
И вдруг поэт, как будто настоящий,
Пристроился, подобно кораблю,
И тоже малость во хмелю.
А дальше краткий диалог.
Поэт:
«Я вас и творчество люблю.
Но не могу никак понять,
Свободный я поэт иль узник,
И что мне на Парнас с собою взять,
Кляп здоровенный иль подгузник?»
Аполлон:
«Купи себе тетрадь,
Засунь её в карман толстовки
И отправляйся в лес статьи писать
Про лесозаготовки».
Поэт:
«При чём здесь это!
Я ж не прозаик, а поэт».
Аполлон:
«Писать стихи не значит быть поэтом.
Невольник ты, коль воли нет
Дарить богам душевный свет,
Не думая про страхи и конфузы.
Уж лучше расскажи, как валят лес.
А на Парнас не лезь,
Там я и Музы».
* * *
Змея и лирик
Влюблённый лирик,
Идущий по дороге у гумна
И сочиняющий сонет,
Упал в кювет.
А вот сатирик
Шёл бы прямо, глядя на
Любые ямы и канавы возле,
А басню написал бы после
За кружкой пива
И за вазочкой с кешью.
Но лирик-то свалился на змею.
И нет в том никакого дива,
Что у змеи смертельный яд.
----------
Мораль сей басни наугад,
Другой пока что нету:
Когда ты пишешь у гумна сонеты
И даришь их любимой даме,
Но не той,
То можешь оказаться в яме
Со змеёй.
* * *
Строфа и рифма
Сидит поэт, сидит,
Не спит.
Пред ним тетрадный лист
И авторучка.
А за окном Луна и тучка,
Фонарь и мотылёк –
Пейзаж лирический.
Напряг он ум свой поэтический,
Да всё не впрок.
Остался лист тетрадный чист.
«Чего я зря сижу,
Ума не приложу?
Пойду-ка лучше в ванне полежу».
Водичка тёплая, журчащая,
Лафа!
А вот и рифма подходящая,
И первая строфа
О тучке, о Луне…
----------
Сия история, друзья, о том,
Что не рождается стих за столом.
Поэзия ума является обманной,
Душа творит, увы, лишь в ванной.
Ну, может быть, ещё во сне.
* * *
Дураки
Я, было, в зеркале увидя образ свой,
Тихохонько Крылова толк рукой:
«Смотрите, говорю, учитель мой,
Что это там за рожа с басней «Дураки»?
Я удавился бы с тоски,
Когда бы сочинил такую ахинею,
Ещё и в интернет бы вышел с нею.
А ведь, признайтесь, нынче есть
Из баснописцев дураков пять-шесть,
Я даже их могу по пальцам перечесть».
«Чем дураков считать трудиться,
Не лучше ль на себя оборотиться?»
Крылов мне отвечал.
Но сей совет лишь попусту пропал.
----------
Таких примеров много в мире,
Никто не любит узнавать себя в сатире.
Вот Климыч сочинил дурацкий стих,
Все говорят ему, стихи не пишут так.
А он кивает на Петра и на других:
Что, мол, не я ж один такой дурак.
* * *
Вертлявый писатель
Решив писателем вдруг стать,
Лохматый дед достал тетрадь
И сел за стол на кухне.
«Колени-то чего опухли?»
Погладил, помассировал, потёр.
Встал, форточку открыл.
Сел, взял авторучку,
Изобразил большую закорючку.
Встал, закурил.
«А что ж вначале написать,
Роман или рассказ?
Схожу-ка лучше я на двор,
Подумаю и причешусь как раз».
Вернулся, сел.
«А где-то у меня была халва?»
Встал, отыскал, поел.
И снова сел.
«Творить на сквозняке негоже!»
Встал, форточку закрыл,
Тулуп надел.
«А то чего-то мёрзну».
----------
Мораль сей басни такова:
Рождённый ёрзать,
Писать не может.
* * *
Памфлет и Притча
Случается –
Отправились в дорогу разом
Памфлет и Притча.
Памфлет орёт,
Клеймит, ругается,
Пугает всех сарказмом,
Издевается,
Упрёками наотмашь бьёт.
А Притча рядышком идёт
Задумчиво, прилично,
Поклоны раздаёт,
Подсказывает, учит, улыбается.
Год вместе шли, устал Памфлет,
Ни сил, ни голоса уж нет.
И говорит он, издыхая:
– Похоже, дальше мне никак.
– Ну что ж! –
Сказала Притча тут в ответ. –
Большую жизнь не проживёшь,
Всё время злясь, ворча и хая.
А у меня судьба иная –
На века.
* * *
Срок жизни
У каждого срок жизни свой,
Судьба жестока.
----------
Морозным вечером домой
Шёл молодой поэт Гаврила,
Через лесок поближе было.
Вдруг в темноте протяжный вой
И страшные глаза за ёлкой.
«Волки!», –
Решил поэт и в снег зарылся
С головой…
А жаль,
Зря он в сосульку превратился:
Глаза – так это дом светился,
А вой – так это вьюга выла.
----------
Мораль:
Кто духом пал,
Тот и пропал,
До срока.
* * *
Колпачок и авторучка
Один известный журналист
Из пула президентского
Забыл в Кремле простую авторучку
Без колпачка.
И та, свободной став, исподтишка
На целый канцелярский лист
Такую наваляла кучку
Чего-то там иноагентского,
Что журналиста бедного того
Из статусного пула
Будто сдуло.
----------
В Кремле не забывают ничего.
И ты не забывай, приятель, впредь
На авторучку колпачок надеть.
* * *
Признание
Едва
Смогли узнать друг друга два
Товарища – так сильно сдали.
– Пойдёшь?
– Пойдём.
Поковыляли.
Пришли, расположились, взяли.
И потекла живая речь.
– Однажды выложил я печь,
Такую печь, что до сих пор
Меня там помнят.
Да, Егор.
Работал я и печником.
– А что потом?
– Потом я был массовиком
Потехи ради.
– Вот не подумал бы, Аркадий.
– Потом с тоски преподавал,
Афиши в клубе рисовал,
Тайгу валил,
Дома рубил,
В кино работал,
Крыши крыл,
Китов ловил,
Баранов брил,
Огонь тушил,
Костюмы шил,
Играл в оркестре на трубе,
Таскал диваны на себе,
Был массажистом в финской бане,
Брал чаевые в ресторане,
Фотографировал,
Доил,
Полы паркетные стелил,
Потом работал в профсоюзе,
Потом выделывал на пузе
В каком-то цирке номера,
Давал и уголь на-гора.
Потом писать пришла пора.
– Да, необъятно как-то очень.
Но больше всё ты был рабочим.
А вот начальником ты был?
– Был я этим, правда, был.
В одном
Совете областном.
– А был ли ты парашютистом?
– Был.
– А журналистом?
– Был.
– А?..
– Был.
– Так кем же не был ты?
– Специалистом.
* * *
Редактор и Трактор
Какой-то работящий Трактор за весну
Вспахать задумал целину.
Чтоб взращивать на ней полезную культуру.
Не для себя, конечно, для людей.
Но не учёл он ту натуру,
Которую имел Редактор
Всех местных земледельческих работ.
И вот
Стоит на поле Трактор
И получает от начальства нагоняй:
– Всё, отпахал, ретивый, на себя пеняй,
Не надо было лезть, куда не просят.
Одни проблемы от твоих идей.
Согласен, каждого заносит,
Ну в грязь, ну в яму, ну в кювет.
Тебя ж в бурьян зачем-то потащило.
Ума в тебе, как видно, никакого нет.
Зато в две сотни лошадей
Есть необузданная сила.
Так я её убавлю быстро.
Солью бензин и ни канистры
Ты не получишь больше впредь.
И после этих слов Редактор
Сливную крышку стал вертеть.
Взревел на то мгновенно Трактор
И резко двинулся вперёд,
Вскрывая землю крупными пластами…
----------
Великий наш чиновник-господин,
Коль ты имеешь властный чин,
Напутствуй, помогай, учи.
А не чини препятствий доброй силе.
Иначе, что б ни говорили,
Рискуешь, как Редактор тот,
Попасть под Трактор вместе с сорняками.
* * *
Поэт и придурок
Художника обидеть может каждый.
Но не поэта –
Стихи его страшнее лома,
Нет против них приёма!
----------
Однажды,
Летом,
У окна
Меж лестничных площадок
Многоквартирного жилого дома
Один мужик сказал
Другому:
– Курилка тут запрещена,
Не надо нарушать порядок.
Иди на улицу, сосед.
А тот в ответ:
– Иди ты на…
Но не пошёл туда поэт,
А кисть да краску взял
И на двери курильщика намалевал:
«Он бросил в подъезде окурок
И сплюнул во след по-блатному.
Поскольку с рожденья придурок,
Схвативший не ту хромосому».
* * *
Поэт и Боты
Себя давно
Свободной птицей представляя,
В окно
Смотрел поэт,
Ворон считая.
Уж много лет
Он не имел другой работы.
Боты
Сушились тут же на окне.
И говорят они вдруг тихо, сухо:
«Не птица ты, поэт, а муха.
Летаешь с нею наравне,
От койки и окна – к буфету,
А от буфета – к туалету».
* * *
Молчи, поэт!
То ухая, то хохоча,
В краю таёжном диком
Читает филин опусы свои
Двусложным криком,
И чаще по ночам.
Шумит, спать не даёт.
А вот о чём его стихи,
Никто не разберёт.
И разбирать-то не желает,
Иных забот хватает.
Зайчишку волк достал,
Лягушку – уж, шмеля – паук,
Косулю – рысь, крота – барсук,
А всех вообще – амбал,
Топтыгин то есть,
О силе коего всяк знает.
А филин всё стихи свои читает.
И ни один не помогает
Выжить там,
Где хищники по всем углам,
Числа им несть,
И жизнь – сплошная мука.
----------
Другого лозунга тут нет:
Молчи, поэт,
Ты не достоин звука,
Коль правды вес не по плечам!
* * *
Медвежья нота
Узнал Медведь, что за границей
Все признают его убийцей.
И стал он думать и гадать,
Как имидж свой там поменять.
– А ты предстань пред их элитой
Большим лирическим пиитом, –
Сказала мудрая Сова. –
Найди любезные слова,
Сложи из них сонет иль оду
И предъяви свой опус, будто ноту.
Но слов подобных он найти не смог,
Наш добрый Мишенька. В итоге
Он выслал всем такой стишок,
Повергший заграницу в шок:
«Брехня,
Что я убийца, господа.
Я увалень и спать люблю,
Но не всегда.
Когда я не в берлоге,
Пусть всяк уносит ноги,
Кто вдруг полезет на меня,
Убью!»
* * *
Правда и Ложь
Начало осени, и посему
Две вечные соседки по селу
Засобирались за грибами.
– Корзинку не забудь, –
Сказала Правда.
– Уж не забуду как-нибудь,
Возьму побольше, –
Ответила ей Ложь. –
Шли к лесу полчаса, не дольше,
Балакая о том о сём.
И вдруг табличка со словами:
«Съедобные – направо.
Несъедобные – налево».
– Не может быть! – вскричала Ложь. –
Меня не проведёшь.
И подалась налево.
– Господи, да как же ты живёшь! –
Вскричала Правда ей вослед. –
Сама всем врёшь
И никому не веришь – это ж бред.
И подалась направо.
А потом.
Съев дома бледную поганку,
Строчок, сморчок и мухомор,
Ложь бегала всю ночь на двор…
----------
Я выдумал грибы тут, как приманку.
Но Правда ест их до сих пор.
* * *
Душа и Закон
Заспорили Душа с Законом,
Кто ж всё-таки главнее для людей?
Душа звенела колокольным звоном,
Закон кивал на право и судей.
Не сговорились
И за решением к Всевышнему явились.
Послушал их Творец и говорит:
– Вот было б так, что всё цветёт, а не горит,
То главною была бы ты, родная.
Но на Земле одна война, потом другая.
Поэтому там главным должен быть Закон,
И не иначе.
Когда духовного единства в мире нет,
Душа почти что ничего не значит.
----------
И я хочу сказать, хоть я не Он,
Примерно то же:
С враждой людской весь божий свет
Совсем не божий.
* * *
25.03.2026 10:11
А.Посохов "Два бойца" (басня)
Александр Посохов
Два бойца
(басня)
Крикнул гордо Чебурек
Пирожку с картошкой:
– Тигра я, джигит, абрек,
Ты ж простой лепёшка!
И ответил Пирожок
Чебуреку гордо:
– Ты не тигр, а волк, дружок,
Я ж медвежья морда!
На войне, как на войне,
Там не место слабым.
Бьют врага, спина к спине,
Серый с косолапым.
----------
Вечно ссориться нельзя,
Спесь подобна туче.
Если в бой идут друзья,
Это в сто раз круче.
* * *
Два бойца
(басня)
Крикнул гордо Чебурек
Пирожку с картошкой:
– Тигра я, джигит, абрек,
Ты ж простой лепёшка!
И ответил Пирожок
Чебуреку гордо:
– Ты не тигр, а волк, дружок,
Я ж медвежья морда!
На войне, как на войне,
Там не место слабым.
Бьют врага, спина к спине,
Серый с косолапым.
----------
Вечно ссориться нельзя,
Спесь подобна туче.
Если в бой идут друзья,
Это в сто раз круче.
* * *
25.03.2026 10:09
А.Посохов "Ленин и инфляция" (басня)
Александр Посохов
Ленин и инфляция
(басня)
Две бабушки у Мавзолея.
– Купила помидорку и жалею.
В три раза выросла цена.
Но что поделаешь, давно не ела.
– А я пол-огурца купить хотела,
Так все подумали, что я пьяна.
– А Ленин обещал когда-то,
Что будем жить мы все богато.
Вот пусть и объяснит нам тут,
Чего же цены каждый день растут?
И, может, встанет да поможет.
– Дай боже!
И вот что им послышалось в ответ:
«Лимит на революцию исчерпан,
А на инфляцию пока что нет.
Поэтому помочь вам не смогу ничем я,
И не тревожьте вы меня ещё сто лет».
* * *
Ленин и инфляция
(басня)
Две бабушки у Мавзолея.
– Купила помидорку и жалею.
В три раза выросла цена.
Но что поделаешь, давно не ела.
– А я пол-огурца купить хотела,
Так все подумали, что я пьяна.
– А Ленин обещал когда-то,
Что будем жить мы все богато.
Вот пусть и объяснит нам тут,
Чего же цены каждый день растут?
И, может, встанет да поможет.
– Дай боже!
И вот что им послышалось в ответ:
«Лимит на революцию исчерпан,
А на инфляцию пока что нет.
Поэтому помочь вам не смогу ничем я,
И не тревожьте вы меня ещё сто лет».
* * *
22.03.2026 15:40
А.Посохов "Поэтический шантаж" (басня)
Александр Посохов
Поэтический шантаж
(басня)
У поэта денег нет,
На то он и поэт.
А, если мэра вынудить делиться,
Куда он денется, как говорится?
И вот поэт заходит к мэру в кабинет
И говорит: – Я напишу про вас такую басню,
Что вы тут все затрепещите,
Коль не заплатите мне миллион.
– Ну что ж, прекрасно! –
Улыбнулся мэр. – Пишите,
Хоть пасквиль, хоть памфлет, хоть фельетон.
Вот адрес нашей городской газеты.
Поэт в газету эту
Лихую басенку свою послал через Рунет
И получил такой ответ:
«Всяк может срифмовать слова сатира и сортир.
Примерно так же, как квартира и трактир,
Конфета и буфет, манжета и сюжет.
А смысл? Сатиры ведь у нас давно уж нет!»
* * *
Поэтический шантаж
(басня)
У поэта денег нет,
На то он и поэт.
А, если мэра вынудить делиться,
Куда он денется, как говорится?
И вот поэт заходит к мэру в кабинет
И говорит: – Я напишу про вас такую басню,
Что вы тут все затрепещите,
Коль не заплатите мне миллион.
– Ну что ж, прекрасно! –
Улыбнулся мэр. – Пишите,
Хоть пасквиль, хоть памфлет, хоть фельетон.
Вот адрес нашей городской газеты.
Поэт в газету эту
Лихую басенку свою послал через Рунет
И получил такой ответ:
«Всяк может срифмовать слова сатира и сортир.
Примерно так же, как квартира и трактир,
Конфета и буфет, манжета и сюжет.
А смысл? Сатиры ведь у нас давно уж нет!»
* * *
19.03.2026 14:06
202 басни Посохова
202 басни Посохова
Москва
2026
Басня – один из самых древних и популярных литературных жанров. За иносказательным рассказом с вымышленными персонажами скрываются, как правило, нравственные и общественные проблемы. В данный сборник вошли басни, написанные автором преимущественно в традиционной форме, но с современной тематикой. А в качестве пролога автор использовал своё стихотворение «Лирика баснописца».
Лирика баснописца
Ну, вот не лирик я, поймите,
По сотворению стихов.
Достал вас баснями, уймите,
Уняться сам я не готов.
Гляжу на звёздные поляны,
На золотые миражи,
А в голове всё обезьяны,
Коровы, змеи и ежи.
Медведи, лошади, лягушки,
Лисицы, зайцы, барсуки,
Собаки, волки, овцы, хрюшки,
Павлины, гуси, индюки.
Вороны, дятлы, попугаи,
Пингвины, голуби, орлы,
И эти, чья судьба такая –
Быть вечно глупыми – ослы.
Слоны, так те, ломая кроны,
В любую басню сами прут.
За ними львы, надев короны,
Туда же царственно идут.
С такими верными друзьями,
С такой компанией зверей
Смеяться я могу годами
Над недостатками людей.
* * *
Строфа и рифма
Сидит поэт, сидит,
Не спит.
Пред ним тетрадный лист
И авторучка.
А за окном Луна и тучка,
Фонарь и мотылёк –
Пейзаж лирический.
Напряг он ум свой поэтический,
Да всё не впрок.
Остался лист тетрадный чист.
«Чего я зря сижу,
Ума не приложу?
Пойду-ка лучше в ванне полежу».
Водичка тёплая, журчащая,
Лафа!
А вот и рифма подходящая,
И первая строфа
О тучке, о Луне…
----------
Сия история, друзья, о том,
Что не рождается стих за столом.
Поэзия ума является обманной,
Душа творит, увы, лишь в ванной.
Ну, может быть, ещё во сне.
* * *
Алиса, спой за соловья!
И вновь черёмухи цветут,
А соловьи уж не поют
В Москве и в Подмосковье.
----------
Здоровье
Чудесных птичек
Здесь абсолютно ни при чём.
Проблема в том,
Что не для кого петь.
Нет ласточек-сестричек,
Скворцов, дроздов, щеглов, синичек,
Клестов, зарянок, зябликов, чижей,
Весёлых взбалмошных стрижей
И даже хищников пернатых,
Которые враз улететь
Давно, оказывается, спелись.
Воробушки куда-то делись.
Лишь дятлы не меняют рубежей,
Пока полно дубов щербатых,
Домыкивающих свой тяжкий век.
А что же человек?
А он, печальный, в кабинете
Припомнил встречу у ручья
И молится на нейросети:
– Алиса, спой за соловья!
----------
Мораль такая тут друзья:
Мертва без мира Божьего Земля,
Исчезнет всё, и вы, и я.
* * *
Глухарь-баснописец
Глухарь явился к Журавлю,
Тот был издателем, и говорит:
– Я басни Филина люблю
И знаю.
Но кто-то ж и сейчас творит.
Я тоже вот давно их сочиняю
И про лисиц, и про ворон.
– Зачем?
Ведь всё равно, как он,
Писать ты никогда не сможешь.
– И что ж?
– Ну как ты, глупый, не поймёшь.
Он эталон,
Известный всем.
Тебя с ним рядом не положишь.
Поэтому, глухой,
Лети домой.
Один великий баснописец есть
И хватит!
----------
Кстати,
Вчера у нас в столице здесь
Кого-то памятной доской прибило.
Правда, было.
* * *
Москва и Питер
В хорошей басне всё случается,
В ней даже города встречаются.
----------
Сижу я на вокзале в Бологом,
Что меж столицами посередине,
И вдруг в зал ожидания Москва заходит
С пирогом.
За нею следом Питер входит
С пышкой.
Садятся рядом, как простолюдины,
И начинают есть.
– Не лишку? –
Спрашивает Питер у Москвы. –
Вы ж скоро жиром заплывёте.
– А я смотрю, и вы
Не впроголодь живёте! –
Заносчиво ответила Москва.
– Но вас-то, барышня, я здесь
Вообще признал едва-едва.
Где ж ваш нарядный сарафан из шёлка,
Кокошник, бусы, кружева?
– Тогда и вы уж, сударь, объясните толком,
Прошло всего-то двести лет,
А вы без сабли на боку, без эполет,
И вместо ментика какой-то свитер?
Потом Москва уехала в Москву,
А Питер в Питер.
----------
Мораль тут предлагаю наугад:
Нельзя отметины былого
Перенести на новую канву.
Тем более, что много лет назад
И города-то не было такого –
Бологого.
* * *
Волчья смекалка
Не тыкай лишний раз в шпаргалку,
Включай природную смекалку!
----------
Зря он без взрослых в лес ходил,
Он в волчью яму угодил.
– Ты цел?
– Ага, язык лишь прикусил, глядите.
– И я вот также загремел.
– Так вы меня сейчас съедите?
Зачем, какой в том толк!
Я ж не крыловский страшный волк,
И ты не басенный ягнёнок,
А кучерявый пацанёнок.
Вокруг и так полно зверей.
Ты лучше думай поскорей,
Как нам отсюда выбираться?
А то я тут уже простыл.
– Я не могу.
– А почему?
– А я смартфон свой позабыл.
– И что?
– А то!
Попробуй без него узнай,
Как надо вылезать из волчьей ямы.
– Тогда давай,
Я заберусь тебе на холку,
Ты встанешь в полный рост,
Потом я зацеплюсь за ёлку,
А ты за хвост…
----------
Законы бытия упрямы:
Попал в беду, так не плошай,
Своим умом соображай.
* * *
Хау ду ю ду
В семье московских старичков беда:
Жена чужой язык на курсах изучает
И русский позабыла навсегда.
Дед за предательство её ругает,
А бабка ничего не понимает
И только «хау ду ю ду» твердит в ответ
Иль «ай донт си» красиво изрекает.
----------
Мораль в сей басенке такая:
Чужих словечек полон свет,
Но без своих и Родины как будто нет.
* * *
Хоррор
Устала бабушка с внучком Егором,
Всё пристаёт к ней, что да как.
Пристал с вопросом тут, чудак,
Что означает слово хОррор?
А бабушка хитрющая была,
Пропела колыбельную и завела
Внучонка в сонную пещеру.
Кого ж там только не узрел Егор:
Шипящих тварей целый хор,
Кикимору, Бабу-Ягу, Химеру,
Дракона, чёрта с бородой,
Все чудища явились чередой
Пред спящим взором.
А через год Егору в первый класс.
Пришёл из школы он и выдал враз:
– Теперь я знаю, что такое хОррор!
----------
Бояться наяву важнее,
У жизни жанры пострашнее.
* * *
Волк и цирковые собачки
Пышногривый Пекинес
И кудрявая Болонка
С весёлым лаем забежали в лес.
И видят, на лужайке, чуть в сторонке,
Худой, облезлый, старый Волк лежит.
– Вы кто такие? –
Говорит.
– Мы из Москвы,
Собачки цирковые.
А вы?
– А я издалека пришёл к столице,
Чтобы полегче прокормиться.
Но дичи никакой тут нет,
Одни заборы и дороги.
– А вы идите к нам, у нас порядок строгий:
Попрыгал, поскакал – обед,
Покувыркался – ужин.
– Такой порядок, мне не нужен!
Я лучше сдохну прямо здесь,
Чем буду бегать по арене.
----------
Ну не мораль, так просто мнение:
Не вытравить из волка честь,
Как из того, кто за прокорм покорно служит
На задних лапах вскок, поджав передние.
* * *
Непобедимый
Тьма хищников в миру безбожном,
И жадность их границ не знает.
----------
Окружили,
Обложили
Медведя бурого и ждут,
Когда он околеет тут,
В краю таёжном,
Замрёт
Помрёт
И прекратит рычать.
А он лишь выбирал, с кого начать.
Пришиб, как мух, одним ударом
Койота, пуму, ягуара.
А тех, кто с Сены, Одера и Темзы,
Он продырявил, словно пемзу,
Когтями крепкими, как сталь.
Затем улёгся возле ели
И говорит хохлатой свиристели:
– Не верю я,
Что можно победить меня!
----------
Мораль:
Всесилен тот, кто поражение своё
Не допускает.
* * *
Кукушка, Бог и Дьявол
Гуляют Бог и Дьявол по опушке,
А рядом счёт годам ведёт кукушка.
– Я ж говорю, безгрешных нет,
Она вот подшвырнёт яичко и привет.
А про грехи и плутни человечьи
Так даже спорить тут с тобою не о чем.
– Конечно, если искушать людей, как ты,
Гордыней, похотью и эгоизмом,
То не дождаться им счастливой жизни.
– Не в этом дело, дорогой.
Всё сущее противоречит воле Божьей.
Сама исконная Земля и та
Грешит вулканами,
И небеса грешат, являя буйный нрав.
– Нет, Дьявол, ты не прав.
Не может грешной быть такая красота:
Вот эти лютики с тюльпанами,
И этот василёк, и зверобой,
И колокольчики, на купола похожие,
И клевер, и подсолнух, и лопух,
И мать-и-мачеха с иваном-чаем,
И одуванчик этот вот.
Жизнь на Земле – награда!
Но вдруг кукушка замолчала,
И Дьявол улетучился, как дух.
----------
Мораль:
Безгрешным может быть лишь тот,
Кому грешить не надо
И жизни без греха не жаль.
* * *
Бабочка на навозе
Сказала Бабочка родителям своим:
– Чего в селе-то мы сидим?
В столицу надо улетать.
Там гладиолусы, тюльпаны.
Газоны, клумбы и фонтаны.
А здесь всё заросло плющом.
Репейник, правда, есть ещё.
– Ну почему же, – возразил отец. –
Есть одуванчик и чабрец
Есть василёк и зверобой.
– Есть даже хвощик полевой, –
Добавила с любовью мать.
Но дочка уж сама могла летать.
Была она в столице или нет,
Никто доподлинно не знает.
«У скотного двора едва порхает, –
Поведал как-то шмель, сосед. –
Не может до села добраться.
Сидит красавица, боясь мороза,
На куче свежего навоза».
----------
Мораль я изложу тут вкратце:
Не надо бы туда нам лезть,
Где не по нашим силам честь.
* * *
Люди и мамонты
Пять тысяч лет назад,
Не предъявив верительные грамоты,
Явились на Таймыр вдруг мамонты.
А кто ж таким соседям будет рад,
Которые за день травы съедают тонны.
А люди были и тогда бесцеремонны,
Задиристы, жестоки и горды.
Но коль пришла одна беда на все роды,
Сплотились, подружились, встали
В единый строй и недругов загнали
В могилу вечной мерзлоты.
----------
Обман, измена, жадность, грех,
Как пропасти, разъединяют всех.
Сближают страх, невзгоды, беды
И долгожданные победы.
* * *
Ад и Рай
Как жить тебе, сам выбирай.
Но, если что не так потом,
То на себя пеняй.
----------
Проходит мимо Ада Рай:
Тьма грешников кругом,
И черти их к вратам сгоняют,
Передних пропихнут,
Другие сзади напирают.
– Всё, не могу – пожаловался Ад. –
В одном котле толпой горят.
Смола кончается, чертей нехватка.
Ну никакого на Земле порядка.
Такое впечатление, что там
Совсем безгрешных не осталось,
Ко мне всех шлют,
А у тебя почти пустой приют.
Так прояви к соседу жалость.
Давай мы их поделим пополам.
– Давай, –
Ответил добродушный Рай.
И поделили.
Но подойти к чужим вратам
Никто из грешников не смог:
Дорогу ангелы им перекрыли,
И с ними Бог.
* * *
Гиппопотам в деревне
Из московского зоопарка сбежал Гиппопотам.
И правильно сделал, не место там старикам.
Зато теперь в деревне за угощение и кров
Он катает на себе кучу пацанов.
А намедни всего-то за несколько бочек пива
Он очистил всю околицу от крапивы.
А всего-то за несколько тонн овощей
Он очистил весь пруд от осоки и хвощей.
А ещё по заявкам и с одобрения
Он разбрасывает, где надо, ценное удобрение.
И, где не надо, бывает, случается,
Но ему, забавному толстяку, всё прощается.
С коровой одной молодой подружился.
Не бык племенной, но всё же сгодился.
Короче, прижился.
И служит тем самым наглядным примером,
Что следует делать пенсионерам.
* * *
Чудо из чудес
Чуть сэкономив на провизии,
Купили звери телевизор.
Всем миром взяли, сообща.
Пища,
Крича, визжа и споря,
Во избежание слёз моря
Поставили его на пень.
Пусть, дескать, те, кому не лень,
Из чащи кто или с опушки,
От Волка серого до Мушки,
Сидит и смотрит целый день.
А, может, даже и всю ночь.
Прочь,
Ягоды, грибы, коренья!
Прочь,
Игры, пляски, шутки, пение!
Набравшись жуткого терпения,
Все звери вдруг без исключения,
Как в Библию иль как в Коран,
Уткнулись в голубой экран.
Шёл бесконечный сериал про лес:
Про ягоды, грибы, коренья,
Про игры, пляски, шутки, пение…
----------
Ну, точно, чудо из чудес.
* * *
Чужая власть
Жила себе давным-давно
На левом берегу истока волчья стая.
Но вдруг, ничуть на это невзирая,
На родину волков могучий тигр явился
С другого берега одним прыжком.
И заявил: «Теперь я буду вашим вожаком!»
Такой вот факт в тайге случился.
Попрал нещадно тигр волчью честь,
Зато стал сладко спать и есть.
Завалят волки кабана и закрывают пасти –
Всё с потрохами достаётся новой власти.
Завалят лося всей гурьбой –
Рога и хвост лишь делят меж собой,
В бока друг друга зло пихая.
----------
Добавить даже толком что не зная,
Готов, однако, я сказать одно:
У Родины должна быть власть родная.
* * *
Про папу и лапу
Год выдался плохим,
Голодным.
И как-то вечером холодным
С дрожащим отпрыском своим
К его отцу Медведица пришла.
И разрыдалась:
– Насилу я тебя нашла.
Вот твой медвежонок, ты его отец,
Без помощи твоей ему конец.
До заморозков чуть осталось,
А нет у нас ни пищи, ни жилья.
Одна его ни в силах я
Ни прокормить, ни обогреть.
– Да я не то, что помогу,
Я сам сожрать его могу,
Если останусь без мясного, –
Взревел в ответ Медведь. –
Тебя, облезлую, я знать не знаю.
И наперёд предупреждаю:
Не вздумай заявиться снова,
Заломаю!
----------
Читательницы, впредь,
Чтоб не сосал сыночек лапу,
Не выбирайте для него медведя-папу.
* * *
Забор
На Родину вернуться можно, но
А примет ли?
----------
Неслыханное дело –
В тайгу, где живности полно,
Гиены забрели.
Им, видите ли, падаль надоела.
– Ой, – завизжали громко крысы тут. –
А вдруг они и нас сожрут.
Не лучше ли в места другие убежать на время,
Пока Медведь не изведёт чужое племя.
– Мы с вами, – прошипели змеи. – А потом
Обратно вместе приползём.
Но не подумали они, подружки, вот о чём,
До этого в родимом доме сытно жравши:
Когда Медведь врагов извёл,
Он вкруг тайги забор возвёл
От всех сбежавших.
* * *
Поэт и Боты
Себя давно
Свободной птицей представляя,
В окно
Смотрел поэт,
Ворон считая.
Уж много лет
Он не имел другой работы.
Боты
Сушились тут же на окне.
И говорят они вдруг тихо, сухо:
«Не птица ты, поэт, а муха.
Летаешь с нею наравне,
От койки и окна – к буфету,
А от буфета – к туалету».
* * *
Лиса и Петух
– Нет, нам с тобой не по пути, –
Сказал Петух Лисе-пройдохе. –
Не стану я мешок нести.
Та ж снова принялась за вздохи:
– Да я живу-то шаг всего,
За тем вон крайним поворотом.
А, если ты подумал что-то,
Так я совсем не та давно
И ем теперь одно пшено.
Его полно в мешке и этом.
Кому не надо бы, но мне-то
Ты можешь, Петенька, помочь.
За то позволю на всю ночь
Зайти ко мне и подкормиться.
«Неужто впрямь Лиса постится?» –
Засомневался Петушок.
И, чтобы лично убедиться,
Полез в расставленный мешок.
----------
А дальше было то, дружок,
Что всюду и всегда бывает,
Когда вдруг кто-то забывает
Про чьё-то рыльце и пушок.
* * *
Вопрос баснописца
Я это так, для диалога.
----------
На свете всех и всяких много,
И каждый дом свой бережёт.
Но тут намедни как-то вот
Собрание в лесу случилось.
Зарянка, было, отлучилась
И вдруг ещё одно яйцо в гнезде,
Лежит по центру в тесноте,
Но больше вроде и светлее.
На днях и с трясогузкой то ж,
И с пеночкой, и с соловьихой.
Поднялся гомон, гам, галдёж.
– Подумаешь, какое лихо –
Не те параметры и цвет,
Чужих яиц в природе нет,
Несёмся мы для общей цели!
----------
Вопрос:
И кто ж такое произнёс
С высокой ели?
* * *
Поэт и Аполлон
Сошёл однажды Аполлон на Землю
С инспекцией насчёт искусств.
Присел на лавочку, а сзади куст
Дурмана и росточек хмеля.
Обмяк и задремал немного бог,
Сказался аромат пьянящий.
И вдруг поэт, как будто настоящий,
Пристроился, подобно кораблю,
И тоже малость во хмелю.
А дальше краткий диалог.
Поэт:
«Я вас и творчество люблю.
Но не могу никак понять,
Свободный я поэт иль узник,
И что мне на Парнас с собою взять,
Кляп здоровенный иль подгузник?»
Аполлон:
«Купи себе тетрадь,
Засунь её в карман толстовки
И отправляйся в лес статьи писать
Про лесозаготовки».
Поэт:
«При чём здесь это!
Я ж не прозаик, а поэт».
Аполлон:
«Писать стихи не значит быть поэтом.
Невольник ты, коль воли нет
Дарить богам душевный свет,
Не думая про страхи и конфузы.
Уж лучше расскажи, как валят лес.
А на Парнас не лезь,
Там я и Музы».
* * *
Старушки
Раз в дороге,
В электричке,
Перепутав все таблички,
Две старушки,
Как подушки,
Сели друг напротив дружки.
– Ты куды?
– В Москву, а ты?
– Я ж в Калугу из Москвы.
– Вот так здорово!
– Уж, да!
В разны стороны нужда
Нас с тобою завела,
А вагон один дала.
– Ну, голубушка, дела.
Я таких больших чудес
Сроду не видала.
– Значит, шибко ты отстала.
Это ж, матушка, прогресс:
Вместе рядышком сидим,
В разны стороны летим.
И молчи ты, горя мало,
Довезут, куды пристало.
* * *
Змея и лирик
Влюблённый лирик,
Идущий по дороге у гумна
И сочиняющий сонет,
Упал в кювет.
А вот сатирик
Шёл бы прямо, глядя на
Любые ямы и канавы возле,
А басню написал бы после
За кружкой пива
И за вазочкой с кешью.
Но лирик-то свалился на змею.
И нет в том никакого дива,
Что у змеи смертельный яд.
----------
Мораль сей басни наугад,
Другой пока что нету:
Когда ты пишешь у гумна сонеты
И даришь их любимой даме,
Но не той,
То можешь оказаться в яме
Со змеёй.
* * *
Акустический садист
В одном лесу и днём, и ночью
Стал Волк вдруг страшно выть, когда захочет.
Притом, как начинает выть,
Так напрочь заглушает соловья
И оглушает даже глухаря.
– Уж лучше б квакал, как лягушка, –
Сказала Цапле прилетевшая из глухомани Выпь. –
Я что-то не пойму, подружка.
Волкам положено выть только на луну,
А этот и на солнце воет.
Собраться должен весь лесной народ
И объявить ему войну.
Пусть знает, что для нас он не артист,
Не птица певчая, а сумасброд
И акустический садист.
Никто не вправе нарушать закон природный.
– А я так думаю, протестовать не стоит.
– Почему?
– Не на того обрушим мы свой общий гнев.
Закон нарушил Лев,
Присвоив Волку звание «Народный».
Хоть нет у Волка никаких заслуг,
Ни голоса, ни слуха.
Но Волк давно – придворный друг
И пьёт со Львом из одного стакана.
А Лев – наш царь, и у него охрана.
Вот и решило всё царёво брюхо:
За звание Волк Льву ягнёнка приволок,
А за какой-нибудь там орденок
Пообещал ещё аж целого барана.
* * *
Жизнь на Марсе
Решил вдруг Бог,
Что на Земле мир плох,
Организован он безбожно,
И всё возможно.
А, значит, надо бы послать
На Марс всех понемногу.
Нельзя ж, ей-богу,
Без жизни космос оставлять.
Прошло столетие.
И как же попаданцы там живут?
А также, как на этом свете:
Завидуют, воруют, врут,
Не любят, ленятся, дерутся.
Бог видит всё
И в замешательстве гадает,
Аж нимб не так сияет:
Ослёнку дарит жизнь осёл,
Козлёнку, стало быть, козёл,
Откуда ж нелюди берутся!
* * *
Гвоздь и Магнит
Крик о свободе – только крик.
----------
Как и другие железячки,
Как даже Кнопочки-гордячки,
К Магниту сильному Гвоздочек – прыг,
Прижался плотно и сидит.
Одна забота лишь – следи,
Чтоб ржа тебя не одолела.
Но жизнь такая надоела
Гвоздочку нашему. И вот
Как закричит он, заорёт:
– Довольно нам друг к другу жаться,
Пришла пора и разбежаться,
Хочу познать свободы рай.
Так что, Магнитище, давай,
Меня скорее отпускай!
Обиделся на то Магнит
И недовольно говорит:
– Вот это брат, вот это друг!
Забыл, голубчик, с чьих ты рук
Всё время досыта кормился.
Чьи токи пил, к чему стремился?
Гвоздочек пуще в крик пустился:
– Свободу мне, права и волю!..
Не стал Магнит с ним спорить боле.
Взял, да отторгнул бунтаря.
И зря.
Гвоздочек не освободился:
Как ни цеплялся, ни крепился,
Он тут же прыг – и прилепился
К другому сильному Магниту,
Составив снова только свиту.
* * *
Сапог и Валенок
Кричал на Валенок Сапог:
– А помнишь, как-то ты промок,
Хозяин даже заболел!
– А ты однажды в грязь засел,
Да крепко так!
– Молчи, дурак!
Ведь всё равно
Главнее я!
– Нет, я!
– Нет, я!
– Нет, я!
– Нет, я!..
Напрасно спорили друзья:
На свалке оба и давно.
----------
Себя ты уважать, конечно, можешь,
Но от господ не жди того же:
Слуг старых никому не жаль.
Такая в басне сей мораль.
* * *
Язык и Лопата
Где трудиться не хотят
И не знают толк в работе,
Там Лопата не в почёте,
А Язык почти что свят.
----------
В одном заштатном городишке
Почти разрушились домишки,
А грязь такая, что лишь вброд
По улицам ходил народ.
И вот
Собрался, наконец, всеобщий сход
По поводу того, что делать надо.
– Давайте же засучим рукава,
Я поработать буду только рада, –
Произнесла совковая Лопата.
Но развязавшийся Язык
Враз перебил её и в крик:
– Послушайте меня, друзья!
Необходимо!.. Следует!.. Вперёд!..
Свобода!.. Рынок!.. Инвестиции!..
Недавно побывал там я,
В провинции:
Лопату не видать, Язык орёт.
А что народ?
Всё слушает его который год.
И всё – слова, слова, слова…
* * *
Лев и Моль
Какой-то Лев не от зазнайства,
А от вопроса «быть, не быть?»,
На Север перебрался жить.
И там богатым стал, хозяйство
Огромное завёл.
Олень всегда ему к обеду шёл.
А что в шкафу – так, мать честная:
По сотне всяких свитеров,
Носков,
Штанов
Из шерсти.
Рая
Не надо при добре таком.
А что до чести,
То мороз
Решает правильно вопрос:
Кто не желает околеть,
Тот позволяет силе сметь
И одевается теплее.
Но нет на шерсть заразы злее,
Чем вкривь летающая Моль.
Её пароль –
На вещи дырка.
И всякая большая стирка
Тут совершенно ни при чём.
Случилось то и с нашим Львом.
Одежда стала, будто таять.
И ничего о том не зная,
Что Моль в шкафу имеет дом,
Лев побежал за ней с кнутом.
Догнал – и хлесть её по крыльям,
Заставил снизиться, упасть.
И пасть
Открыл уже в ухмылье.
Как вдруг заговорила Моль:
– Позволь
Сказать тебе пред смертью.
Ты зря со мной свиреп и крут,
Детишки всё мои сожрут.
----------
Равно почти что милосердию –
Использовать так плеть иль кнут.
* * *
Сон
Приснился как-то Ваньке сон,
Что будто ночью на балкон
К нему вскарабкалась старуха.
Иван, конечно, оробел
И даже свет зажечь хотел,
Но не успел –
Старуха рядом уж стояла.
Стянув с Ивана одеяло,
Она шепнула прямо в ухо:
– Должна я страшный суд свершить –
Тебя в постели задушить.
– За что? – пролепетал Ванюша.
– За то, что опоганил душу
И до сих пор не окрестился.
Такой вот сон Ваньку приснился.
Вскочил он утром и пустился,
Как обезумевший в церквушку.
А ночью вновь пришла старушка:
– Теперь обязанность твоя –
Молиться, глядя на меня,
Всю ночь без устали и лени.
Вставай и падай на колени.
А то возьму и задушу…
----------
Давать советы не спешу,
Не смею.
Но есть один – почти клише:
Не вешай крест себе на шею,
Коль пусто где-то там в душе.
* * *
Без разрешения
Два деда, Пётр и Илья,
По очереди вышли от врача,
И у обоих ишемия.
Один смеясь, другой ворча,
Но оба по рядочку
Влюбились в медсестру
По имени Мария.
Дед Пётр проснулся поутру,
Поцеловал Марию в щёчку,
В ответ «Ещё хочу…»
А дед Илья пошёл к врачу.
– Скажите, доктор, разве можно
При ишемии заниматься сексом?
– Нельзя! –
Поведал врач открытым текстом.
– А осторожно?
– Никак!
– А Пётр занимается.
– Так он же страхами не мается.
----------
И я того же мнения:
Жизнь коротка,
Хоть что тут говори,
Поэтому живи, люби, твори
Без разрешения!
* * *
Ветеринар
К ветеринару,
На пару
С козочкой своей,
Пришла старушка вековая.
И говорит: «Какая,
Скажи, беда случилась с ней?
Всю жизнь доилася скотина,
Как вдруг уже семь дней
Без молока я.
Уж ты найди, касатик,
В чём причина».
Надев застиранный халатик,
Животный врач давай смотреть.
То есть давай её вертеть,
Козу больную пред собой.
Раз повернул,
За ним другой,
Потом прогнул её дугой.
Рога замерил,
Пульс проверил,
Хвост к позвоночнику задрал.
Коза от боли даже села.
И тут старушка не стерпела:
«Ну что, касатик мой, нашёл?».
В ответ уверенно и смело,
Взяв авторучку, врач сказал:
«Осмотр, бабуля, показал,
Что у тебя теперь козёл».
----------
А я хочу сказать за дело:
Кто сам в работе бестолков,
Тот всюду ищет дураков.
* * *
Медвежья нота
Узнал Медведь, что за границей
Все признают его убийцей.
И стал он думать и гадать,
Как имидж свой там поменять.
– А ты предстань пред их элитой
Большим лирическим пиитом, –
Сказала мудрая Сова. –
Найди любезные слова,
Сложи из них сонет иль оду
И предъяви свой опус, будто ноту.
Но слов подобных он найти не смог,
Наш добрый Мишенька. В итоге
Он выслал всем такой стишок,
Повергший заграницу в шок:
«Брехня,
Что я убийца, господа.
Я увалень и спать люблю,
Но не всегда.
Когда я не в берлоге,
Пусть всяк уносит ноги,
Кто вдруг полезет на меня,
Враз завалю!»
* * *
Пришелец
Кот безымянный, деревенский
Пробрался как-то в город энский
И заглянул там в зоопарк.
Вороний карк,
Навоза горы,
Сараи, чердаки и норы –
Знакомые ему дела.
А тут экзотика пошла,
И изумление.
А перед Львом вообще остолбенение
С бестактным вскриком «У-у, корова!»
– Здорово! –
Сказала женщина с метлой. –
Да это ж Лев, сородич твой.
Немедленно же извинись,
И брысь!
– Простите, – обратился Кот ко Льву. –
Я вас впервые навещаю.
– Да без проблем, родной, прощаю.
– У-у, – снова изумился Кот. –
Она ещё рычать могёт!..
----------
Какая тут мораль, не знаю.
Но, думаю, что место самому
Такому вот Коту – в хлеву.
* * *
Подхалим
Льстец-подхалим
С начальником своим
Попал в беду:
Еду
Себе искали злые волки.
Это у нас амбары, полки.
А у зверей –
Что Бог послал.
Быстрей
Бежал
Прочь Подхалим.
Начальник же, весьма томим
Огромных габаритов тяжким брюхом,
Был съеден так, что даже мухам
Там нечего уж было есть.
Но лесть
И здесь
Нашла приманку.
Смотря на бренные останки,
Вот что сказал наш Подхалим:
«Мы все скорбим,
Мы не простим,
Мы отомстим,
Дань отдадим…»
(То есть почтим и доедим).
* * *
Вопрос
Однажды чей-то жирный Кот
В чужой прокрался огород
И развалился там вальяжно.
Любому Псу тут очень важно
Природный выполнить приказ:
Облаять наглеца, прогнать,
На дерево его загнать.
Так всё и вышло в этот раз.
Так, да не то.
Сидит Кот на высокой ветке
И говорит Псу: – В клетке
Тебя бы надо содержать.
Ты ж непонятно кто!
А лучше бы вообще прикончить.
Ни гончий,
Ни пудель ты, ни фокстерьер,
Ни мопс, ни шпиц, ни бультерьер,
Ни лабрадор, ни волкодав.
Одно и можешь – гав, да гав.
Да собирать ещё объедки.
Не предки
У тебя, а сброд.
И выродок ты редкий
От морды до хвоста.
Ещё такого я не знаю.
Молчал бы вовсе уж, урод,
И убирался в будку.
Не взять меня тебе, ублюдку.
Нос не дорос.
– Ах, так! – взбесился Пёс.
И против жирного Кота
Созвал всю местную собачью стаю.
----------
Вопрос:
Куда теперь тому деваться,
Кто любит сверху издеваться?
* * *
Две валюты
Сцепились как-то в схватке лютой
Известные всем в мире две валюты.
– Я припечатаю тебя одним шлепком.
– Горазда шлёпать ты лишь языком.
Бой начался… Удар, ещё удар…
Всего минута.
И вот уже одна валюта,
Как пьяная или больная,
Лежит в бредовой темноте.
– Да ты ж бессильная совсем, кошмар! –
Сказала, уходя, другая. –
– Печатают тебя не те.
* * *
Не мухи если бы
Один Сизарь
Вдруг вспомнил – встарь
Все голуби в деревне жили
И все здоровы, сыты были.
С отливом грудь,
Во взгляде радость,
В размахе крыльев сила, стать.
А нынче взять –
Не жизнь, а гадость,
Унылый путь
В трубу котельной.
А, может, лучше жить отдельно,
Вдали от города, в глуши.
Воркуй там нежно от души,
Ешь спелую в полях пшеницу,
Пей чистую в пруду водицу…
И городская сроду птица
Умчалась в райский уголок.
Кругом поля, сады, лесок.
И с чистым, теплым чердаком
Красивый, крепкий, сельский дом,
Не небоскрёб, не развалюха.
Вот на него-то Голубок
И сел наш. Тут же села Муха.
Обыкновенная, из местных,
Шмелю мохнатому под стать.
И горожанина кусать
Как напустилась, прямо в темя.
– Эх, первобытное вы племя, –
Обиделся незваный гость.
– Дичь деревенская.
Ни дать, ни взять.
Провинция!
Культурного, видать,
Здесь нету никого.
---------
В столице я
Недавно повстречал его.
Летит, как чуморной,
На горсть
Какой-то дряни возле урны.
Больной,
Худой,
Почти слепой.
Зато... культурный.
* * *
Водка и Горилка
Нашёл Бомж две бутылки –
От Водки и Горилки.
И положил их на ночь рядом.
Одна сверлит другую взглядом
И произносит: «Я вкуснее».
В ответ другая: «Я пьянее».
Одна: «А я моложе».
Другая: «Я дороже».
Одна: «Мне каждый рад,
А ты фальсификат».
Другая: «Я всех чище,
А ты питьё для нищих».
И так они в ночной тиши –
А я… а ты… а я… а ты…
Тут Бомж им выдал от души:
«Кончай базар, давайте спать!
И зараз будем спочивать.
Вы обе дюже хороши,
Когда полны, а не пусты».
* * *
Верблюд в космосе
Известно каждому, в пустыне
Верблюд не пьёт, а всё идёт.
Но кто ж того простит скотине,
Что, как ей в голову взбредёт,
Она плюёт.
И вот
Решил один животновод
Послать Верблюда на Венеру.
Там, дескать, он свою манеру,
Попав в другую атмосферу,
Перерождаясь, изживёт.
Одобрил, поддержал народ.
И ужаснулся через год.
С Венеры так всегда плюют,
Что гаснут звёзды там и тут.
----------
Мораль сей басни все поймут:
Верблюд и в космосе верблюд.
* * *
Дятел и Молоток
Спросил у Дятла Молоток
– Как чувствуешь себя, браток?
– Нормально, брат, пока живой.
– И всё в порядке с головой?
– Бывает, поболит, но мало.
– А мне совсем не в тягость труд.
Вот рукоятка вдруг пропала,
Другую, новую, воткнут.
Боёк вообще же из металла.
С такой заботой век живут.
А твой век короток, приятель.
– Зато, – сказал спокойно Дятел. –
Я отдыхаю и стучу,
Когда и сколько захочу.
* * *
Иван и Таракан
В просторном, светлом, новом доме,
Который выстроил Иван,
Вдруг появился мухи кроме
Большой усатый Таракан.
Иван, избрав почти что ласку
В борьбе с каким-то там жуком,
Навёл под Таракана краску
И перекрасил весь свой дом.
Не видно стало Таракана.
Иван смеётся, так-то, мол.
И с кружкой пива в три стакана
Садиться весело за стол.
Но, что такое, что за номер!
Не ожидал того Иван –
На кружке с краю мухи кроме
Сидит спокойно Таракан.
Опять за кисть Иван берётся
И красит даже муху ту.
Опять за стол, опять смеётся.
А Таракан уже во рту…
----------
Моралью тут
Не удивить:
Не красить надо, а давить.
* * *
Поэт и придурок
Художника обидеть может каждый.
Но не поэта –
Стихи его страшнее лома,
Нет против них приёма!
----------
Однажды,
Летом,
У окна
Меж лестничных площадок
Многоквартирного жилого дома
Один мужик сказал
Другому:
– Курилка тут запрещена,
Не надо нарушать порядок.
Иди на улицу, сосед.
А тот в ответ:
– Иди ты на…
Но не пошёл туда поэт,
А кисть да краску взял
И на двери курильщика намалевал:
«Он бросил в подъезде окурок
И сплюнул во след по-блатному.
Поскольку с рожденья придурок,
Схвативший не ту хромосому».
* * *
Диагноз
Однажды летом, в тёплый день,
В лесу, строительство где шло,
На пень
От срубленной намедни ели
Две птицы рядом сели.
– Ты, Филин, вероятно, спятил, –
Сказал соседу Дятел. –
Зачем ты ухаешь, когда светло,
Кого ты тут пугаешь?
– Ну, как же ты не понимаешь,
Чугунная твоя башка!
Если строителей не запугать,
Они весь лес тогда погубят.
А без него не выжить нам никак.
– Да на твоё им уханье плевать,
Для них ты просто пустобрех.
Где им прикажут, там и рубят.
– А что, если Медведя нам позвать.
Пусть явится сюда хозяин леса,
Закроет стройку и прогонит всех.
– Теперь ты, Филя, точно спятил, –
Поставил свой диагноз Дятел. –
– Каким же надо быть балбесом,
Чтобы того звать на подмогу,
Которому возводят здесь берлогу.
* * *
Учитель
Зимою Голубю немножко
Насыпал кто-то хлеба крошки.
Но вдруг, откуда ни возьмись,
Учитель кушать объявился.
И тут ученья начались.
– Не налетай, не торопись!
Один вот так вот подавился.
А, если б слушать не ленился
И обратился бы ко мне,
Я б показал ему, как есть.
Да подожди ты в стороне,
Не лезь!
Успеешь ты ещё покушать.
И Голубь Воробья стал слушать.
Пока он слушал и смотрел,
Учитель хлебушек весь съел.
* * *
Душа и Закон
Заспорили Душа с Законом,
Кто ж всё-таки главнее для людей?
Душа звенела колокольным звоном,
Закон кивал на право и судей.
Не сговорились
И за решением к Всевышнему явились.
Послушал их Творец и говорит:
– Вот было б так, что всё цветёт, а не горит,
То главною была бы ты, родная.
Но на Земле одна война, потом другая.
Поэтому там главным должен быть Закон,
И не иначе.
Когда духовного единства в мире нет,
Душа почти что ничего не значит.
----------
И я хочу сказать, хоть я не Он,
Примерно то же:
С враждой людской весь божий свет
Совсем не божий.
* * *
Лисья память
В курятник забралась Лиса.
Но не было в деревне пса,
Который не имел бы весу.
Услышав лай, Лисица – к лесу.
А псы за ней. Не псы, а бесы
В собачьих шкурах.
О курах
Думалось Лисе:
«Стать жертвой из-за них проклятых.
Да пропади они совсем!
Забуду даже, как едят их.
Дай Бог, мне только убежать».
Бог дал и полежать
На бугорке, покрытом мохом.
«Как я могла так думать плохо
О милых птичках, вот дурёха, –
Смеялась над собой Лиса. –
Забыть о курах – чудеса!»
* * *
Казнь
Вот что приснилось ночью мне.
В какой-то сказочной стране,
Чиновничье нарушив братство,
За казнокрадство
Очень быстро
Решили порешить министра.
Но вот оказия –
В день казни
Под виселицей новой
Скамейки не нашлось готовой.
Казнь отложили. Но потом,
Совсем уж наподобие издёвки,
Не оказалось главного – верёвки.
А в третий раз не оказалось мыла.
Пришлось работать топором,
Венчая приговор суровый.
А утром вспомнил я о том,
Что с мылом здесь,
У нас,
Когда-то тоже плохо было.
Зато как хорошо сейчас –
Всё есть,
И воры живы и здоровы!
* * *
Друзья
Однажды утром у плетня
Вдруг говорит Коту Свинья:
– Из нашего двора лишь я
Могу не плакать, не грустить.
Меня уж точно навестить
Хозяин наш не позабудет.
Мы с ним друзья,
И всё, что будет,
Он мне покушать принесёт.
Потом почешет мне живот,
За ухом поскребёт, погладит.
И даже песенку споёт.
– Это чего же ради? –
Воскликнул удивлённо Кот.
– А ради сытости моей.
Под пение я ем живей.
– И делаешься всё жирней, –
Добавил Кот, прочь убегая.
----------
Мораль сей басенки простая:
Не дай нам Бог таких друзей!
* * *
Предел
Шакал,
Прославиться мечтая
И удаль показать свою,
На Льва напал.
Тот безмятежно спал,
Не зная лучше рая.
И вдруг к нему,
Природой данному Царю,
Шакал без спроса прикоснулся.
Лев сразу же проснулся,
Встрепенулся,
Огрызнулся…
Короче, зря Шакал
На Льва напал.
Шакала глупого Лев разодрал
По праву силы и короны.
Узнав об этом, три вороны
С густой ветвистой дуба кроны
Заголосили: «Обороны
Необходимой тут предел
Установить Лев не сумел
И с явным злом его превысил.
А потому Льва, как и любого,
Зайчишку там иль хомячка какого,
Под суд отдать закон велит.
Пусть тоже в клетке посидит».
Услышав сей вердикт,
Лев так взревел,
Что вздрогнули аж тучи.
И вмиг на дерево взлетел
Одним прыжком своим могучим.
«Я покажу вам, где предел
Царя валить со всеми в кучу!»
* * *
Министр и Фея
Я басню новую вам расскажу,
По старой дружбе.
----------
Один Министр мух ловил на службе.
Одну поймал, затем другую,
Потом ещё такую же простую.
И вдруг поймал он золотую,
Всё брюшко у которой золотом горит.
– Я Фея, – Муха говорит. –
Тебя за убиение подруг я не сужу.
Простыми мухами мир переполнен.
Меня ж отпустишь, вмиг исполню,
Что пожелаешь.
– А не обманешь? –
– Нет, исключено.
В устройстве добрых дел враньё
Распознаётся быстро.
– Тогда, вот пожелание моё:
Хочу я не работать, но иметь
Как минимум доход министра.
– Задачу поняла, могу лететь?
– Лети, но исполнение приму по акту.
– А всё и так уже исполнено по факту, –
Сказала Муха, вылетев в окно.
----------
Грешно при бедности других
Просить себе того богатства, что давно
Уже имеется в избытке у самих.
* * *
Конфуз
Пёс пудель Бим
Был страсть любим
В среде ценителей от Бога.
Он рисовал давно и много,
Имел и звания и фонд.
Им восторгался весь бомонд
В Москве, в Париже, в Праге, в Риме.
В энциклопедии о Биме
Была аж целая статья.
Житья
Такого псам другим
Желал от сердца славный Бим.
И тут-то с ним,
Уже седым,
Конфуз обидный приключился.
Та баня, где он раньше мылся,
За подворотнею как раз,
Его поддела на заказ.
Примерно год художник бился
С идеей, с красками, с собой.
И в результате получился
Пейзаж с болонкой, как живой.
Повесили картину в бане.
А через день несут назад.
– Клиенты наши говорят:
«Давайте даму в крупном плане.
Не полубоком, а с хвоста.
И чтобы шерсть не так густа…»
----------
Идея басни сей проста:
Работа для таких судей
Не стоит никаких идей.
* * *
Медведь под прицелом
Полкабана Медведь сожрал,
А, что осталось, в схрон прибрал
Подгниться.
– Убийца! –
Заявил кружащий над тайгой Орёл
И кару на него навёл
В виде помёта санкционного.
Но не учёл Орёл, что оного
Ничем вообще не прошибёшь.
Ну шлёпнуло чего-то гадкое на хвост,
На спину,
А что, не разберёшь.
Увидел ель или осину,
Предстал во весь свой исполинский рост,
Поёрзал, почесался
И дальше по своим делам подался.
А попадись ему в малиннике Орёл
Иль рядом с схроном туш несвежих,
То утонул бы в санкциях медвежьих.
----------
И кто это Орлу наплёл,
Какая птица,
Что Мишку можно обязать поститься?
* * *
Индюк и куры
Он стар уж был, дурён собою.
Подолгу, съёжившись, стоял.
И точно знал,
Готов к убою.
Но вдруг огонь его пронял.
Последний, видимо, пред гробом.
Шла мимо Квочка с толстым зобом,
И он ей прямо так сказал,
Пониже опустив «соплю»:
– Люблю, люблю, люблю.
Детей я наших прокормлю…
Когда ж у Квочки той снеслись
Два подозрительных яйца,
Все куры-дуры понеслись
Оповестить о том отца.
А тот, бедняга, выдал номер –
Взял срочно, да и помер.
----------
Читатели, я не учу.
И без меня вас тем балуют.
Но дать совет один хочу:
Сопливых вовремя целуют.
* * *
Общий род
В каком-то сказочном краю,
Как и положено царю,
Без компенсаций, просто даром,
Могучий Лев одним ударом
Сдирает шкуры со зверья.
Тем мало нижнего белья:
И холодно, и стыдно,
И больно, и обидно.
Но делать нечего, идут
Туда, где царствует Кот-плут.
Тот всё, что нужно, продаёт.
Но тоже так при том сдерёт,
Что сразу видно – Лев и Кот
Один имеют общий род.
* * *
Старики и патриоты
В порядке якобы демократизма
Собрал Медведь Лесной Совет
По состоянию патриотизма.
Приглашена была чиновничья элита,
То есть одна Медвежья свита.
«Проблем с патриотизмом нет.
Такой любви к родному лесу, как у нас,
Сейчас не сыщешь в целом свете.
И лес и вас, хозяина, защитника, отца,
Народ наш чтит, как никогда.
И славить подготовлен без конца»
С трусливой лестью на Совете
Заверили Медведя господа.
– А я осмелюсь вставить без прикрас, –
Вдруг как оплошность в общем хоре
Раздался клич Совы,
Лесных финансов всех главы. –
Непатриотов надо изводить,
Не спорю.
В том преуспели мы, не буду повторять.
Но есть ещё постыдные примеры:
Проблему создают пенсионеры,
Которые всё продолжают жить и жить.
А лишних денег нет в бюджете,
Чтоб пенсии подолгу им платить.
При этом они вредные такие,
Нужду и голод не хотят терпеть.
Со ссылкой на леса другие
Грозятся, если пенсии им не поднять,
Все просеки и трассы перекрыть.
Не знаю даже, что и предложить.
– Я знаю, – недовольно проревел Медведь.
И тут же подписал Указ в пять слов:
«Пенсионеров-стариков
Из патриотов исключить!»
----------
Хотя вопрос совсем не в том, кто патриот:
Для власти, что не представляет весь народ,
И прочего безнравственного руководства
Все старики всегда – отходы производства.
* * *
Слон и Паук
Гостей незваных жизнь полна.
----------
Однажды в доме у Слона,
На стенке, прямо за карнизом,
Без спроса, паспорта и визы,
Без «здрасьте» и пожатий рук
Возник Паук.
Слон глянул на него беспечно,
Вздохнул, зевнул, газету взял
И добродушно так сказал:
– А, Бог с тобой, живи хоть вечно.
Коль ты не враг, так друг.
Того и ждал Паук.
Слова услышав эти,
Плести он начал сети.
Сперва карниз весь переплёл,
Причём, довольно шустро.
Затем два кресла, стулья, стол,
Часы с кукушкой, люстру.
И принялся уж за кровать.
Слону, конечно, надо б встать,
Да просто сдунуть Паука.
Но не решиться он никак
Обидеть злую кроху.
С досады даже охнул
И поругал себя.
Паук же, медлить не любя,
Связал слоновью тушу
И целый век свой кушал.
* * *
Портной
Какой-то Ёж, сочтя иголки,
Что были на его спине,
А также то сочтя, что не
Хватает будто бы портных
И потому вещей простых,
Решил начать кроить и шить.
И вот к весне на барахолке,
Благодаря которой можно жить,
Не расточаясь на поклоны,
Вдруг появились панталоны.
«Весенние» назвал их Ёж.
– За что так здорово дерёшь? –
Спросила у него Коза.
Но, услыхав в ответ: «Глаза
Протри и посмотри, что за
Тобой уж очередь стоит»,
Добавила: – Ну, паразит!
Завёртывай давай.
Прошло полгода. Рай,
Везение
Ежу сполна на барахолке.
Те ж панталоны, с той же полки,
Он продаёт дороже вдвое.
Название-то у штанов другое –
«Осенние».
* * *
Костёр
Сказал приятелю Иван:
– Нет, я не изверг, не болван.
Плевать мне на привычки, моду.
Не стану я губить природу,
Как это было до сих пор.
Так он и сделал. Взял топор,
На всякий случай, водку, спички,
И на последней электричке
Уехал в лес. Чтоб там, на месте,
С несрубленною ёлкой вместе
Культурно встретить Новый год.
И вот
Пред ним красавица живая,
Ветвистая, пушистая, прямая,
Стоит, в сугробе утопая.
На ней игрушки представляя,
Иван всю водку выпил сходу.
За Новый год, за мать-природу,
За дружбу с нею, так сказать.
Но всё равно стал замерзать.
Зима – не лето…
До рассвета
Горел из ёлочки костёр.
----------
Мораль сей басни вне сюжета:
Мороз в лесу – не приговор,
Когда есть спички и топор,
И эта, как её, ну эта…
* * *
Гиена и Елена
Гиена встретила Елену,
Которая в ночную смену
Клиентов поджидала у Кремля.
– И носит же таких Земля,
Шалав бесстыжих и срамных! –
Не совладав с собой,
В сердцах произнесла Гиена.
– Пасть, старая, закрой.
А то как пну под дых! –
В ответ оскалилась Елена.
Гиена тоже, как гиена,
Клыками гневно повела
И недовольная ушла.
Сказав, однако, перед тем:
– Твой труп охотно бы я съела.
А так, гуляй и дальше смело.
Живую падаль я не ем.
* * *
Диво
Известно всем, что рыболовы
Раздуть успех всегда готовы.
----------
Намедни
Бреднем
Сообща,
Поймали трое вдруг леща.
Удачи больше не ища,
Смотаться тут они решили.
Потом леща распотрошили
И, как то принято давно,
Повесили его в окно.
Пусть, дескать, сушится до пива.
А вышло вот какое диво.
Под стать вестям их там и сям
С враньём великим пополам
Лещ дулся, рос и расширялся,
На всё окно распространялся,
Всё больше затемняя дом
И отравляя воздух в нём
Гнильём.
----------
Кто с ложью в жизни заодно,
Тому и душно, и темно.
* * *
Свинья в бане
Решила вдруг свинья Маланья
На баню обратить внимание.
Довольно, дескать, всем на смех
Быть постоянно с грязным рылом.
Пора воспользоваться мылом.
У Мишки баня не для всех.
Поддашь парку, как говорится,
И можно запросто свариться.
– Ну, что ж, попробуй, но смотри,
От жару там не угори, –
Предупредил Медведь Маланью.
Весь день до самоистязания
Свинья скоблилась, растиралась,
Дубовым веником хлесталась.
Но всё равно ей всё казалось,
Что где-то грязь ещё осталась.
Спасли её при издыхании…
----------
Такая баня не по мне.
Кому-то лучше, как свинье,
В грязи валяться, а не вне.
* * *
Засада
Узнав про жалобы на Волка,
Решил Лев прямо, без умолка,
Сам о злодее рассказать.
То есть наглядно показать,
Как выглядит бандит.
И вот под руководством Льва
В лесу был установлен щит
С изображением злодея.
И были на щите слова
О том, какой ужасный Волк,
Какой он хищник, троглодит.
С тех пор, на тот портрет глазея,
К щиту, кто подбежит,
Спустя мгновение
Растерзанный лежит.
----------
Какой в сей басне толк?
Не знаю. Но у меня есть подозрение,
Что за таким щитом,
Как за кустом,
Сам страшный хищник и сидит.
* * *
Перья
Всё. Надоело. Не могу.
Довольно. Хватит. Убегу!..
И убежал он
За кордон.
Без дела там он
Пошатался.
Как что-то где-то поболтался.
Куда-то чем-то окунулся.
И вновь на родину вернулся.
По старым улицам идёт,
Но ничего не узнаёт.
Запутался, устал, согнулся,
Раз сто без толку обернулся,
Примерно столько же запнулся,
Не отдохнул, не пообедал.
А тут ещё Ворона эта.
Следит, как будто он не свой.
И каркает над головой
С охотой явной заклевать,
А не обнять, поцеловать
Прибывшего из далека
Полуживого земляка.
Хотел Ворону он прогнать,
Да, вот беда, забыл, как звать
По-русски эту птицу злую.
Тогда он ей,
Являя злость свою,
Кричит с чужим акцентом: «Эй!
Перья, кыш отсюда!»
А та в ответ: «Привет, Иуда!
Отбросы я всегда клюю,
А не целую».
* * *
Редактор и Трактор
Какой-то работящий Трактор за весну
Вспахать задумал целину.
Чтоб взращивать на ней полезную культуру.
Не для себя, конечно, для людей.
Но не учёл он ту натуру,
Которую имел Редактор
Всех местных земледельческих работ.
И вот
Стоит на поле Трактор
И получает от начальства нагоняй:
– Всё, отпахал, ретивый, на себя пеняй,
Не надо было лезть, куда не просят.
Одни проблемы от твоих идей.
Согласен, каждого заносит,
Ну в грязь, ну в яму, ну в кювет.
Тебя ж в бурьян зачем-то потащило.
Ума в тебе, как видно, никакого нет.
Зато в две сотни лошадей
Есть необузданная сила.
Так я её убавлю быстро.
Солью бензин и ни канистры
Ты не получишь больше впредь.
И после этих слов Редактор
Сливную крышку стал вертеть.
Взревел на то мгновенно Трактор
И резко двинулся вперёд,
Вскрывая землю крупными пластами…
----------
Великий наш чиновник-господин,
Коль ты имеешь властный чин,
Напутствуй, помогай, учи.
А не чини препятствий доброй силе.
Иначе, что б ни говорили,
Рискуешь, как Редактор тот,
Попасть под Трактор вместе с сорняками.
* * *
Паук и Муха
Спросила Муха
На лету у Паука:
– Зачем в дни эти
Всё новые плетёшь ты сети?
Уж стынь давно, зима близка.
– Не слышу я тебя, старуха, –
Тугим на ухо
Притворясь,
Пробормотал Паук. –
Не мельтеши и не жужжи.
Сядь рядом и скажи,
Что именно тебя тревожит?
Я мухам друг
И помогу, быть может.
– Ась? –
Взаправду будучи слегка глухой,
Переспросила Муха.
И села
Рядышком на сук,
Где в паутине было всё вокруг.
Вмиг на неё напал Паук.
Взлететь она успела,
Да от испуга в сторону не ту.
Уткнулась прямо в сети,
Вскрикнув «Ой!».
– Вот для чего я их плету, –
Признался, наконец, Паук,
Связав добыче крылья, лапки.
----------
Бабки,
Доверчивые, милые старушки,
Держите ушки на макушке:
Злодеи не перевелись на свете.
* * *
Сороки и жизнь
«Наш край – наш общий дом» –
Так говорил один монарх в одном краю,
Другой монарх – в другом.
При этом знали все, что жизнь плохая за бугром,
А вот про общую свою,
Почти что ничего не знали,
Монарши слуги запретили говорить о том.
Поэтому и там, и там сорок позвали.
Пусть, дескать, каждая слетает в гости и потом
Расскажет по рассказам тех других,
Какая жизнь у них самих,
Своя ж им тоже незнакома.
----------
Мораль такая для монархов тут:
Хоть век молчи о том, что всё неладно дома,
Но правду скрыть сороки не дадут.
* * *
Мышеловка
В квартире на Тверской,
В столице,
Вдруг мышка завелась.
Поймать её живой
Не получилось – удирала ловко.
Одна, но всё-таки нашлась
У старого соседа мышеловка.
Наткнули ломтик сыра на крючок
И подложили к норке в половице.
Неделю ждут – молчок.
Сыр заменили на кусочек сала.
И с ним зря мышеловка простояла.
Не соблазнилась жертва и сосиской.
Однако Бог помог –
Кремль оказался близко.
Сходил туда сосед
В обед
И выпросил чуток
Колбаски, что осталась
От трапезы вельмож.
И что ж?
Лишь насадили ту колбаску на крючок,
Как мышка сразу и попалась!
----------
Мораль:
Хвостатую, конечно, жаль.
Но в жизни так вот и бывает –
Власть серых мышек убивает.
* * *
Секрет
Лежит Кот сутками и дремлет,
Встаёт лишь ночью иногда.
Работу, труд он не приемлет,
Лень обессилила Кота.
На что его ещё хватает,
Так это только кошки знают.
И вдруг ранёхонько намедни
Зашёл к нему Петух соседний.
– Я от актива, – говорит. –
Вопрос у нас один стоит.
Мы вот хотим тебя спросить,
Когда начнёшь мышей ловить?
– А никогда! И так я сыт,
Упитан, крепок и здоров
Без ваших мелких грызунов.
– И в чём сей сытости секрет?
– Секрета никакого нет.
Не будь, сосед,
Таким наивным:
Все кошки для котов
Весьма гостеприимны.
* * *
Колючий политик
Ежа на верх избрали.
«Я не могуч.
Но, я колюч!
И, чтоб вы точно знали,
Я власть имущих не люблю,
Любого уколю,
Кто вдруг посмеет вас обидеть!»
Так избирателям-зверью
Внушал полгода ёжик.
И что же?
По телевизору его увидеть
Можно иногда,
А вот в натуре никогда.
Кто ж избирателей к нему допустит,
А ну как белка шишку в лоб запустит.
И он их видеть не хотел,
Своих хватает дел.
Чтоб впредь его никто не съел,
Лисицу надо выслать за болото.
Туда же вслед за ней послать енота,
Орла, сову и барсука.
А что касается хорька,
Так тот вообще на мех лишь годен.
Потом на спячку надо жир скопить,
Лужайку задарма купить,
Пока в чинах и на свободе.
----------
Политики двуличны по природе,
Такая уж печать на их судьбе:
Чем меньше можно думать о народе,
Тем больше можно думать о себе.
* * *
Горе
Ошибки совершает каждый.
----------
Однажды
Решил Всевышний наш Творец
Вражде смертельной положить конец.
И повелел всем сущим в мире жить.
Не есть друг друга, а дружить.
Протестовать и вслух тужить
Не всякий сразу же решался.
Вот и якшался,
Кто с кем мог.
В иное б время на порог
Друг друга даже не пустили.
А тут как будто всё простили,
Живут в согласии, в ладу…
– Да лучше нам гореть в аду! –
Послышалось, однако, вскоре.
Вопили все вокруг, слёз – море.
А в чём же горе?
Горе в том,
Что не друзья фазан с орлом,
Кобыла с волком, лань со львом,
Комар с лягушкой, жук с кротом,
Карась со щукой, мышь с котом,
А человек – тот со скотом.
* * *
Вожак
Расправив чёрное крыло,
Летал он смело за село.
Кричал довольно громко.
Слова во рту не комкал.
От стаи он не отставал.
Поля вокруг неплохо знал.
И молод был при всём при том.
Вот потому-то вожаком
И выбрали его когда-то.
Но как ни сунутся с той даты
К нему в казённый кабинет,
Так Галка-секретарь в ответ:
– Прошу, товарищи, потише.
Его с утра сегодня нет.
То есть он есть, но он всё пишет
И приказал не отвлекать.
На юг когда же улетать
Пришла пора, к нему опять
Вся стая с криком заявилась.
Но Галка снова заступилась:
– Его с утра сегодня нет.
– Да как же это? Столько лет
Срывались дружною мы стаей.
– Сейчас, минуточку, узнаю.
И Галка тихо в кабинет
Вошла и вышла задом вспять.
– Он приказал вам передать:
«Пусть улетают без меня».
----------
Брехня,
Что можно, в небо не маня
Своим натруженным крылом,
Быть вожаком.
* * *
Орёл и Ворон
Борца за жизнь присвоив честь,
Задумал Ворон ясность внесть
И справедливость в быт пернатых.
Кому-то всё – и власть, и лесть,
И до отвала всласть поесть,
Кому-то ж – ничего. И в виноватых
Такой беды, такого зла
Признал он гордого Орла.
Три года Ворон наблюдал,
Следил, шпионил, выявлял:
Вот сделал то Орёл, вот это,
Зайчиху съел зимой, а зайца летом.
Козла он ободрал, козу прогнал,
Лису от скуки заклевал.
Помалкивал борец при этом,
Но всё записывал рядком.
Когда ж три тома набрались,
Предстал он с ними пред Орлом.
Тот выслушал его сурово
И, не сказав вообще ни слова,
Когтищи сжал,
И Ворон стих.
----------
Вот так всегда в борьбе за жизнь:
Один – не хил, другой – не лих.
* * *
Богоявление
Давным-давно один ваятель
Старинный Бахуса приятель
Чего-то вылепил, как смог,
И всем сказал, что это бог.
Но видно было, что не тот
У образа сего живот,
И зад не тот, и рот,
И голова наоборот,
Не бог, короче, а урод.
Но восприимчивый народ
И на такого стал молиться,
К перстам холодным так и льнёт.
И вдруг сам Бог сошёл на Землю,
И что он видит – люди внемлют
Какой-то пьяной небылице.
Его ж никто не узнаёт,
Ни по лицу, ни по одежде.
И прежде,
Чем он представиться хотел,
В него булыжник полетел.
Прижавши нимб, задравши тогу,
Бежать пришлось живому Богу…
* * *
Дуб и Рябина
Дуб важный, вековой,
Издал однажды тяжкий вой:
– Хочу семью и дом я свой!
И вот к Рябине молодой
Он прикасается листвой.
– Послушай-ка, соседка,
Чем гнуться, будто ветка,
И обниматься с клёном,
Иди ко мне под крону.
– Нет, Дуб, я не дубина, –
Ответила Рябина.
– Но отчего и почему
Ты так привязана к нему?
Ведь клёну даже одному
Стоять под ветром трудно.
Да, выглядит он чудно.
Так это ж просто ерунда,
Коль коротки его года.
А я, по крайней мере,
Ещё лет сто отмерю.
– И что! –
Воскликнула Рябина. –
Живи хоть сто,
Хоть по сто по сто,
Живи хоть сколько,
Думай только.
* * *
Признание
Едва
Смогли узнать друг друга два
Товарища – так сильно сдали.
– Пойдёшь?
– Пойдём.
Поковыляли.
Пришли, расположились, взяли.
И потекла живая речь.
– Однажды выложил я печь,
Такую печь, что до сих пор
Меня там помнят.
Да, Егор.
Работал я и печником.
– А что потом?
– Потом я был массовиком
Потехи ради.
– Вот не подумал бы, Аркадий.
– Потом с тоски преподавал,
Афиши в клубе рисовал,
Тайгу валил,
Дома рубил,
В кино работал,
Крыши крыл,
Китов ловил,
Баранов брил,
Огонь тушил,
Костюмы шил,
Играл в оркестре на трубе,
Таскал диваны на себе,
Был массажистом в финской бане,
Брал чаевые в ресторане,
Фотографировал,
Доил,
Полы паркетные стелил,
Потом работал в профсоюзе,
Потом выделывал на пузе
В каком-то цирке номера,
Давал и уголь на-гора.
Потом писать пришла пора.
– Да, необъятно как-то очень.
Но больше всё ты был рабочим.
А вот начальником ты был?
– Был я этим, правда, был.
В одном
Совете областном.
– А был ли ты парашютистом?
– Был.
– А журналистом?
– Был.
– А?..
– Был.
– Так кем же не был ты?
– Специалистом.
* * *
Помощник
Хоть верьте, хоть не верьте,
Любил он молоко до смерти
И всё смотрел, здорова ль
Хозяйская корова.
Бала корова, хоть куда,
Да вот беда –
Слегла.
Но не Бурёна,
А Матрёна.
Лежит Матрёна – нету силы,
А рядом кот лежит Василий.
И говорит она коту:
– Поди-ка сена дай скоту,
Налей воды Бурёне в кадку,
Потом возьми метлу, лопатку,
Почисти всё и подмети,
А утречком доить иди.
Встал Васька, головой кивнул,
Тихонько вышел и уснул
В укромном месте под крыльцом,
Кольцом
Прогнувши спину.
Проснулся поздно, вечерком,
И сразу – прыг за молоком.
Сарай открыл, а тот пустой...
----------
Смысл в басне сей весьма простой:
Забудешь покормить скотину,
Уйдёт к соседу на постой.
* * *
Месть
Всё в этом мире очень просто,
Всяк хочет жить, существовать.
Но, как начнёт Мужик копать
Свой огород лопатой острой,
Так червяков загубит целый слой.
На Мужика за то Червь злой.
До самой крышки гробовой
Готовит он ему расплату.
И, только выронит лопату
Мужик бессильною рукой,
Червь медленно ползёт на бой.
----------
Любой из нас герой
Точить того, кто неживой.
* * *
Яма
Когда политики упрямо
Копают лихо заодно,
Не зная, где оно там – дно,
То остаётся только яма.
----------
Играл в песочнице мальчонка,
Ручонкой ямочку копал.
Вдруг слева кто-то крикнул звонко:
– Ну что, малыш, поди, устал?
А ну-ка, сядь-ка,
Я копну.
И здоровенный с виду дядька
Берёт лопату, раз лишь ткнул –
Полметра вглубь как не бывало.
Потом ещё копнул, и стала
Ему уж яма по плечо.
Вдруг справа кто-то горячо:
Привет, малыш!
Сидишь?
Сиди.
Я помогу тебе, гляди.
И вот другой уж дядька в яме.
Копают вместе, кто быстрей.
Притом стараются позлей.
Азартно шевелят ноздрями,
Пыхтят, толкаются, потеют.
Передохнуть никак не смеют,
Перекурить,
Обговорить,
Зачем вообще-то надо рыть?
Мальчонка наш тут от дыры,
В какую превратилась яма,
Отполз назад и сразу в дом.
Пришёл, спросил тревожно: – Мама,
А дядьки вылезут потом?
----------
И я не ведаю о том.
* * *
Иван и Степан
Иван и друг его Степан
Работали на Каме.
Сказали им: «Дадите план,
Двойной оклад за нами».
Ещё сказали: «Если что,
Немедленно звоните.
До берега тут метров сто,
Извольте, доплывите».
Всё вроде было хорошо,
Всё было вроде ладно.
Но вдруг Иван на дно пошёл,
Воочию, наглядно.
И тонет, тонет наш Иван,
Хоть Кама и не Терек.
А что же делает Степан?
Плывёт… звонить на берег.
* * *
Чёрный Ворон
Решил однажды Чёрный Ворон,
Что он давно уж «чёй-то хворый».
То больно тут ему, то там.
Не знает, правда, толком сам,
Когда, и где, и что болит.
– Обидно шибко, – говорит. –
Я ведь не просто кто, а ворон.
Мне б жить да жить и полон
Я должен силы быть.
Юнцом ещё мне век ходить.
А коль не так,
То верно – рак.
И вот в согласие речам
Пошёл наш Ворон по врачам.
Осунулся, согнулся,
Чернее стал, чем был. Уткнулся
В журнал «Здоровье», в словари.
Закаркал тише.
Глухари,
Так те вообще его не слышат.
На ветку ели,
Что повыше,
Теперь он больше не стремится,
И еле-еле, еле-еле
По белу свету волочится.
И вдруг, ну надо же случиться,
Явился в гости зять Павлин,
Приверженец заморских вин,
Бездельник разноцветный.
Сказал, не любит пить один,
И помаленьку, незаметно
Больного тестя напоил.
Как Ворон ожил, как зажил!
Послал подальше эскулапов,
Расправил крылья, хвост и лапы,
Запел дроздом,
Напялил шляпу,
Оставил дом
Свой на опушке
И полетел во след кукушке…
Идёт по лесу болтовня,
Что от кукушки воронья
Штук сто уж в стаю наберётся.
А Ворон лишь на то смеётся.
----------
Как часто мы себя хороним
Лишь потому, что много стонем.
* * *
Трусливый индюк
Большой воды Индюк не видел сроду
И не ступал по грудь он даже в воду.
Не знал он, что такое речка, пруд.
И вдруг Гусь с Селезнем его зовут:
– Развлечься хочешь?
Природа, женщины, вино.
Решайся, друг, ведь всё равно
Ты в суп когда-нибудь схлопочешь.
Послушай нас,
Сорви хоть раз
Оковы брака и морали.
Лишь только это и сказали.
Издав свободы крик,
Индюк решился вмиг.
И сник,
И весь к земле приник,
И задрожал овечкой –
Вели его за речку.
Поплыл спокойно Гусь,
И Селезень поплыл.
– А я, а я… вернусь,
Я там уж был.
----------
Иной герой не в басне, в жизни,
Отведав роли индюка,
Глядит на воду с укоризной.
И думает наверняка,
Что пьянство, блуд не разумеет,
Что надо образцово жить.
А сам и рад бы согрешить,
Да жалко, плавать не умеет.
* * *
Ну и ну!
Опять зарплату получил,
Зашёл, купил, запил…
И был такою жизнью недоволен.
«Не алкоголик я, не болен.
Работник я вполне хороший.
Меня подводят только гроши.
Вот захочу и сразу брошу».
Так думал землероец Крот.
И точно – вот
Он на приёме у главбуха.
Сопит и чешется за ухом,
Всё объясняет, что к чему.
– Урежьте срочно мне зарплату.
Одному,
Брать лишнее не по уму.
На водку только.
– И сколько
Ты хочешь в месяц получать,
Сто тысяч, как по штату,
Или, допустим, двадцать пять?
– И с этого запью опять.
Давайте тыщу.
– Ну и ну!
Совсем ты обнаглел, дружище.
Не мог придумать, что похуже.
Я говорю тебе, как есть:
Чтоб на такие деньги сесть,
Диплом какой-нибудь, да нужен.
* * *
Огород
Решили Заяц и Зайчиха
Свой огородишко завесть
(Когда-то ж надо сытно есть).
И завели.
Капуста лихо
Росла у них. Пустой земли
На грядках не видать уж было.
– Боюсь я, как бы не подстыла.
Пора, наверно, убирать.
– Ну, знаешь, это как сказать.
Не торопись, жену послушай.
– А я считаю, коли уши
Мои замёрзли, значит, срок.
– А я считаю, что чуток
Ещё незрел наш урожай.
– Не возражай.
– Не возражай…
Всю ночь проспорили зайчишки.
А утром глядь – ни кочерыжки.
Ну, братцы-кролики-воришки!
----------
Такие вот, друзья, делишки:
Взрастил капусту, должен знать,
Когда и как её убрать.
* * *
Анонимка
Один приличный с виду Лис
Вдруг на Козе худой женился.
Год с лишним прожил – не запился,
Не захирел, не удавился.
Но вот в распутство всё ж пустился.
Да так, что даже змей и крыс,
И тех, стервец, не сторонился.
За то и казус с ним случился.
Отбыв шальную ночь в обнимку,
Пришёл с рассветом он домой.
Жена не спит – подол сырой,
В копыте держит анонимку.
– В чём дело, – спрашивает Лис. –
Плохое что-нибудь в письме?
Коза молчит, ни бе ни ме.
– Ну, что ты плачешь, отвечай.
Не про меня ль бумажка, чай?
Он не ошибся, про него
Всё говорилось в анонимке.
Да всё такое, от чего
Завяли б уши, если б вслух
Мы то письмо прочесть сумели.
Как будто кто-то в невидимке,
А, может, просто козий дух,
Стоял со свечкой у постели.
«Не на того, друзья, насели.
Не так легко меня свалить!» –
Подумал Лис и стал хитрить.
– Ну, что сидишь, пустила нюни, –
С притворным гневом начал он. –
Молчишь, молчи. Всё накануне
Предвидеть надо. Вой и стон
Души моей ты не слыхала.
Конечно, был бы я нахалом,
То я б действительно кутил.
Или б разок-другой побил
Тебя за недостаток страсти,
Потерю чуткости, тепла.
Козла, того б ты обняла,
Не дав сказать ему и «здрасьте».
Меня же, мужа своего,
Ты избегаешь, как напасти.
Вот почему и отчего
Не стал я дома ночевать.
А, чтоб совсем тебя пронять,
Письмо вот это написал.
И вижу – точно в цель попал.
Так что кончай напрасно выть,
Учись как следует любить.
А то взаправду, может быть,
С тоски заделаюсь кутилой…
Коза потом уж так любила,
Что даже рожки надломила.
А муж в порядке лисьих правил
Исправно вновь ей их наставил.
* * *
Шахматист
Такой вот «грех» у Мишки был –
Он сильно шахматы любил.
Но, как найдёт кого в партнёры,
Так ждут в лесу великой ссоры.
И никакие уговоры,
Ни чай с малиною, ни мёд
Не помогают – всё ревёт.
А то ещё и лапой бьёт,
Намедни было как-то вот.
Проходит мимо Лось сохатый.
– Привет!
– Привет!
– В три хода мат ты
Не хочешь разве получить?
Лось игроком был тоже страстным.
– В три хода мат? Ну что ж, прекрасно!
Чтоб так кого-то победить,
Нужно великое умение.
И менее,
Чем за четыре хода,
В присутствии всего народа
Хозяин леса проиграл.
Король его с позором пал.
За ним и пал бы Лось сохатый,
Да ладно, вовремя удрал.
----------
Мораль проста тут до предела:
Игрою более умелой
Посмеешь Мишку обижать,
Не будешь знать, куда бежать.
* * *
Хитрецы
Во рту у одного
Два языка с рожденья было.
И, как ни встретит он кого,
Так сразу спорить – во, хитрило! –
Что вместе на двоих
У них
Не два, как надо, языка,
А три найдётся.
Конечно, всякий тут смеётся
И в спор идёт наверняка.
«Не верю, парень, не дури».
А рты открыли – правда, три.
«Гони монету, да смотри,
Так глупо впредь не попадайся».
Собрал он денег, хоть купайся.
Но вмиг однажды бедным стал,
Поскольку сам впросак попал:
На кон поставил всю сберкнижку,
А вышло зря оно и лишку.
У одного, у старика,
Вообще рот был без языка.
Но как старик тот говорил,
Никто не знает – во, схитрил!
----------
Не уморил
Я вас, конечно, этой басней.
Беда не в том. Куда опасней
Себе казаться кем-то вроде
Единственного хитреца в природе.
* * *
Самоубийца
Собрался весь лесной народ
Толпою пёстрой у ворот,
Где Заяц с малых лет живёт.
Точнее, жил.
Ведь поздно ночью
Он всем соседям объявил,
Что утром сам с собой покончит.
Довольно, дескать, бремя несть
Земных забот, коих не счесть.
Не лучше ль сразу в петлю влезть.
Стоит, молчит лесной народ, робеет
К Косому в домик заглянуть,
Тут Мишка вдруг:
– Кто послабее,
Прошу, не путайтесь в ногах.
Мне Заяц друг,
И как-нибудь
Я сам улажу всё с покойным.
Все расступились беспокойно.
Тревожный
Гул
Пошёл вокруг.
Ступая тихо, осторожно,
Дверь лапой Мишка подтолкнул,
Да так и замер в изумлении.
Под потолком на проводах,
Поджав к животику колени,
Не мёртвый только, а живой,
Висел подцепленный Косой
Прищепками двумя за уши.
– Послушай, –
Сказал несчастному Медведь. –
Какой же толк вот так висеть,
Как груша?
Уж коль решил ты удавиться,
Вкруг шеи надобно обвиться.
– Я так и пробовал сначала,
Но стало воздуху мне мало…
----------
Совет иной тут дать пристало:
Расстаться с жизнью не спеши,
И не греши,
И не смеши.
* * *
Мы и вождь
Взаправду с нами это было.
Чудовища – на нас,
И рыло
У каждого взамен лица.
Но мы решили: «До конца
Бороться будем. Час
Настал!
Умрём же гордо все как люди.
Никто за смелость не осудит».
И сами первые –
В навал
Со скрежетом зубов и с криком.
Наверное,
Мы победили б иго.
Тем более, что вёл
Вперёд нас вовсе не осёл,
А старый вождь, старейший даже.
Но видел плохо он уже и как же
Ему, такому вот слепцу,
Узнать было того, кто с тылу:
Он правой бил по рылу,
А левой – по лицу.
----------
Мораль:
Нам вождь тогда – товарищ, друг,
Когда он видит всё вокруг
И вдаль.
* * *
Кутерьма
Что «до того» вам обещали,
То это просто трали-вали.
----------
Лежу я раз на сеновале
И слышу сквозь ночную тьму
Любви кошачьей кутерьму.
Она ему:
– Меня ты любишь?
Он ей:
– Да.
– А очень?
– Очень.
– Повтори.
– Люблю, люблю, люблю, люблю!
– Мышей наловишь?
– Наловлю.
– А много?
– Много!
– Ну, смотри…
И стихло всё, конец борьбе.
Вопрос, казалось бы, улажен.
Но вдруг он ей со злостью даже:
– А зачем они тебе?
* * *
Урок
В свободный от работы день,
Когда мышей ловить не надо,
Материнская отрада –
Повоспитывать детей.
----------
Проверив остроту когтей,
Вот учит Кошка,
Как из плошки
Культурно следует лакать:
– Ни в коем случае толкать
Свои мордашки вниз нельзя.
Пить надо с форсом, так как я.
И Кошка-мать изящно, плавно
(Со стороны весьма забавно)
Макнула лапку в молоко,
Затем ту лапку высоко
Над головою занесла
И ловлю капель начала.
Котятам странный сей урок
Пошёл, конечно же, не впрок.
Они испачкались, как свиньи,
И разбежались, кто куда,
Повергнув мать свою в уныние.
И та с досады что ль тогда,
Как самая простая кошка,
Толкнула морду прямо в плошку
И вылакала всё до дна.
Зачем чудить, когда одна?!
* * *
Яйцо
Факт налицо:
В семействе страусов – яйцо!
Да вот родители
В убытии
Насчёт великого яйца.
Оповещают без конца
Своих знакомых, мать, отца
О том, что их других белее,
Круглее, толще, здоровее,
Спешите видеть – там оно…
Вараном съедено давно.
----------
Не мудрено
Яичко
Птичкам
Как божий дар на свет извлечь.
Куда важней его сберечь.
* * *
Туз и Козявка
Не просто вор, а VIP-ворюга
Столкнулся в арке с давним другом.
Учились вместе в пятом «А»,
И были рядом их дома.
Ворюга – Туз, а друг – Козявка:
Пиджак, застёгнутый булавкой.
До пяток стёрты каблуки,
Обмяк и не подал руки.
– Здорово, Гоша, как живёшь,
Похоже, очень устаёшь,
Затылок лысый, поседел,
Давно очки на нос надел?
– Я инженер, – промямлил друг
И будто встрепенулся вдруг. –
А ты, Антоша, как живёшь,
Всё также сильно поддаёшь,
И всё, что видишь, то крадёшь?
– Я тоже, было, посидел,
Но волос мой, как видишь, цел.
А что до пьянки, в прошлом это,
Я ж наверху, у госбюджета.
В порядке все мои дела.
– А от меня жена ушла, –
Поведал друг, вертя булавкой. –
Сказала, мало тащишь в дом…
----------
Моральный разворот здесь в том,
Что Туз не может быть Козявкой,
Козявка ж может быть Тузом.
* * *
Услужливый Петух
Прознали юркие стрижи,
Что Петуху лишь накажи,
Он раньше всех тебя разбудит.
Вот и решили – хватит, будет
Рассветный час нам сторожить,
Когда придётся вдруг спешить.
А что Петух – он услужить,
Конечно, птичкам милым рад.
– Ну, брат!
Ну, друг!
Услышал как-то он с сарая. –
Пришла пора,
Мы улетаем
На юг.
А то вот-вот
Мороз ударит, снег пойдёт.
Прокукарекай завтра рано,
Но только честно, без обмана…
Шумели сверху допоздна,
До самого темным-темна.
Трещали, пели, целовались,
Взмывали ввысь и кувыркались,
И с воробьями всё прощались,
Вообще без сна
Чуть не остались.
А рано утром тем стрижам
Кричит Петух: – Вставайте, вам
Теперь уж спать небезопасно!
Но голос он срывал напрасно.
Проснулись «братья» только днём.
Ещё бы спали, да подъём
Устроили им снег и холод.
Петух и так-то был немолод,
А после трёпки от «друзей»
(Его клевали стаей всей)
За то, что просьбе их не внял,
Совсем уж сдал
И в суп попал.
----------
Коль призван ты будить – буди.
Но бди
И знай:
Прокукарекал – убегай!
* * *
Жук и Лягушка
Случилось – надо дровосеку,
Имею я в виду Жука,
Вдруг перебраться через реку.
Подумал он: «Ох, широка».
И уж хотел взлететь, как мушка.
Но тут заквакала Лягушка:
– Давай, дружище, помогу.
На том мы будем берегу
С тобою быстро и надёжно.
– А ты под воду не уйдёшь?
– Ну ты, усатенький, даёшь!
Да разве ж так с друзьями можно.
И Жук тихонько, осторожно
Вскарабкался на спину к ней.
Поплыли
(Речка – не ручей).
Когда на середине были,
Лягушка тут и говорит:
– Чего-то как спина болит, –
И сразу – шмыг под воду.
Жуку, бедняге, дальше ходу,
Конечно, нет – закончен путь,
Осталось только лишь тонуть.
Хотя немного, как-нибудь
Пытался он ещё грести.
– Прости, усатенький, прости, –
Услышал он издалека. –
Плохая я тебе подружка,
Изменница и врушка…
----------
Наверное,
Лягушка может быть царевной.
Но в сказке и для дурака.
* * *
Субординация
Начальник встретил подчинённого,
До неприличия начинённого
Общественным добром.
– Нутром,
Голубчик, чую, тащишь.
Ну что ты на меня глаза таращишь!
Неправду что ли говорю?
– Да нет, всё так.
– И потурю
Тебя со службы. Ишь, бедняк.
Ни совести, ни чести.
А коль уж влип на месте,
Потащим дальше вместе.
* * *
Профессионал
Пришла старушка как-то к Волку.
К тому, что жизнь свою без толку
Вином залил,
И был
Уж через то ненастоящим.
– Сыночек, – голосом молящим
Сказала жалобно она. –
Не боров вырос – сатана.
Здоров, как бык, и зол, как псина.
Такая жуткая скотина,
Что могут вызвать даже в суд.
Зарежь его, прошу как сына.
Представь, что ты ещё мужчина
И будто всё ещё в лесу,
А я за это поднесу.
Волк понял – будет похмелиться.
– Враз завалю, как говорится.
Без визга, профессионально.
В свинарник он вошёл нормально,
Успел и дверку запереть.
А вышел – страшно посмотреть:
Изодран весь почти что в клочья
И дышит из последней мочи.
– Ой, бедненький ты мой сыночек!
Да кто ж из вас кого зарезал?
– Не знаю, бабка, но раз врезал
Я всё ж ему
По пятаку.
* * *
Система
Когда и сам без славы ложной
Живёшь и мыслишь, как святой,
Тогда ругать, конечно, можно.
----------
Густой
Пуская важно дым,
Уж два часа после обеда
Ведут беседу
Волк с Косым.
– Да, – рявкнул Волк. – Кругом хапуги.
Что ни чины, то чьи-то слуги.
Возьмём коррупцию, к примеру.
Я эту воровскую сферу
Давно уж раскусил.
Ты у меня спроси
И я скажу тебе, как брату:
Всё растащили, всё по блату.
– Согласен, – заявил Косой. –
Мздоимцы косят нас косой.
Болезненная тема.
Но кто-то ж в этом виноват?
– Система, брат,
Система!
Ещё через часок
Зайчишка в туалет прыг-скок.
А Волк взял телефон и позвонил:
– Шакала мне. Дружище, ты?
Лады.
Я сделал то, что ты просил,
И подписал, и разрешил.
Ну, а в расчёт всё, как обычно,
Овечий зад и яйца бычьи.
* * *
Согласование
Медведь издал указ:
Чтоб митинг провести или собрание
С протестом против хищника какого,
Нужно согласование.
Иначе – враз
Налапники и наказание,
До крови вплоть и растерзания.
Порядок же согласования таков:
Кто против волка – обращаться к волку,
Кто огорчён орлом – к орлу,
Кто недоволен рысью – к рыси,
Кто возмущён лисой – к лисе,
То есть к самой плутовке рыжей…
----------
А дальше мои мысли скрылись,
И рифмы притаились все:
Настолько сей указ бесстыжий.
* * *
Две песни
В эфире, голосов обители,
Две песни встретились,
Вот как хотите вы.
И спрашивает гордо та,
Что целый день орёт с утра:
– Скажи, сестра,
А кто твои родители?
– Не знаю, право, – был ответ. –
Да их давно в живых уж нет.
– А кто ж тогда тебя поёт?
– Народ.
– Ну, вот!
Я так и знала наперёд,
Что на тебе покров из пыли.
– Зато, как видишь, не забыли
И здесь, на радио, меня.
– А без меня оно ни дня
Не может даже обернуться.
– Ты погоди, когда загнуться
Твои родители, а ты
В пылу эфирной суеты
Вдруг вместе с ними не схлопочешь.
Тогда и хвастайся, сколь хочешь.
* * *
Анекдот
Идёт по просеке Медведь, хохочет,
И созывает всех вокруг: – Кто хочет
Услышать новый анекдот?
В лесу известно, кто живёт,
Назвать всех сразу невозможно.
Но всякий житель осторожно
За Мишкой следом побежал.
Поскольку всякий обожал
Над анекдотом посмеяться.
– Ну что ж, располагайтесь, братцы, –
Сказал Медведь и сел на пень. –
Займу я вас на целый день,
Такой вот длинный анекдот.
А что до дела, подождёт,
Всеобщий смех куда полезней.
Залезли.
Кто на деревья, кто под них,
Кто просто замер в отдалении,
Кто вместе рядышком присел,
А, кто совсем уж осмелел,
Тот Мишке прямо на колени
Забрался храбро и затих.
Рассказывал Медведь не очень,
Всё про каких-то глупых пчёл.
Два слова скажет и хохочет,
Не объясняя, юмор в чём.
И стало солнце уж садиться
И лес заметно потемнел.
Стал кто-то молча расходиться,
А кто-то тут же засопел.
Посмел,
Однако ж, чиж-юнец
Спросить, предвидится ль конец?
Помялся Мишка, сбавив пыл,
И говорит вдруг тихо: – Я забыл.
Конец-то, братцы, я не помню…
Неровня,
Мелкота,
И та
На косолапого кричала:
– Уж лучше б ты забыл начало!
* * *
Гусыня и Павлин
Глупа, слепа и зла гордыня.
----------
Гусыня встретила Павлина
И говорит ему Гусыня:
– Муж у меня, конечно, есть,
Но он какой-то бледно-серый,
Да и в быту не те манеры.
То он не может, то не хочет,
То вдруг некстати загогочет.
Короче,
Сочту за счастье и за честь
Яичек от тебя снести штук шесть.
Хочу не сереньких гусят,
А чудных полупавлинят.
– При чём тут честь и яйца, блин! –
Воскликнул с гордостью Павлин. –
Достоинство моё совсем не в том,
А в том, как я трясу хвостом!
* * *
Реклама
Чуть сэкономив на провизии,
Купили звери телевизор.
Всем миром взяли, сообща.
Пища,
Крича, визжа и споря,
Во избежание слёз моря
Поставили его на пень.
Пусть, дескать, те, кому не лень,
Из чащи кто или с опушки,
От волка серого до мушки,
Сидит и смотрит целый день.
Но всё равно случилась драма –
Всех довела до слёз реклама.
Сказали, натуральный сыр под елью.
Ворона вмиг туда, а там
Лиса уж мёртвая лежит,
И рядом сыр, попробованный ею.
Сказали, что в бору сосновом
Дупла новые
И современный быт.
Туда примчались белки,
А там не быт, а срам –
Стволы без веток, дыры, щелки.
Сказали, кто хоть ягодку, хоть шишку
К берлоге летом принесёт,
Тот будто бы потом к весне
Вдвойне
Весь вклад съестной себе вернёт.
Но не сказали ничего про Мишку.
А тот, проснувшись в марте, встал
И всё сожрал.
После чего решили звери
В болоте
Телек утопить
И больше никому не верить.
----------
Мораль: не по рекламе надо жить,
А по своей природе.
* * *
Борщ
Намедни это было,
Хозяйка борщ сварила:
Говядинка, картошечка,
Капусточка, морковочка,
Томаты, зелень, чесночок,
Свеколка, перчик и лучок…
Сама поела и решила
Свинью с собакой накормить.
Поставила им целый таз,
Обеим, дескать, в самый раз.
– Мой борщ! – залаяла собака.
– Нет, мой! – захрюкала свинья.
Три дня
Шла между ними драка,
Пока не сбавили свой пыл.
А борщ тем временем простыл,
Прокис давно и забродил.
-----------
Коль всё равно – всем вместе жить,
В одном дворе, как говорится,
Мириться надо и делиться.
* * *
Врунишка
– Узнал я, братцы, что на поле
Мешок с капустою стоит.
А, может, даже и с морковкой.
«Ну, молодец, провёл их ловко.
Пусть порезвятся, пусть бегут.
На пользу только, не умрут» –
Хвалил себя Зайчишка-плут.
Но через час помимо воли
И сам туда же побежал:
«А вдруг я правду им сказал?»
----------
Мораль тут вот в чём состоит:
Обманешь, обхитришь, соврёшь,
Потом и сам не разберёшь,
Где в жизни правда, а где ложь.
* * *
Заячьи уши
В лесу переполох:
Солидный Заяц, что не спился,
В красавицу Лису влюбился.
«Ты дуб, ты пень, ты лох.
Тебе пора уж на погост,
А ты запал на рыжий хвост.
Нашёл же, на кого молиться.
Не лучше ль сразу удавиться» –
Кричали все ему вослед.
Но нет,
Решил он на Лисе жениться.
Тому радёхонька была Лиса:
– Не надо мужа мне другого.
Свели нас, видно, небеса.
Дай лапу, дед,
И никого не слушай…
Остались после свадьбы от Косого
Только уши.
----------
Любого
Любовь готова погубить
И надо знать, кого любить.
* * *
Всем летать!
Ко Льву явился Гриф один,
Стервятник ненасытный.
– Что у тебя?
– Да вот, проект указа подготовил я.
О том, что птицы все должны летать,
Доступно, на виду, нескрытно.
И в том числе пингвин.
А то запрячет тело жирное своё
В утёсах. И как его оттуда взять,
Никто из ваших слуг не знает.
Указ подписан был. И Лев улёгся спать,
Обмахиваясь царственным хвостом.
----------
Подсказывает мне чутьё,
Что так опасно управлять –
Совсем не ведая о том,
Кто плавает, а кто летает.
* * *
Обмен
Не знаю,
Будет ли ещё такое впредь.
Один мужик, интеллигент Данила,
И зверь один, силач Медведь,
Решили совершить обмен:
Ум – силачу, интеллигенту – сила.
И что же каждый получил взамен
По жизни? Отвечаю.
Сосед назвал Данилу дураком,
Тому – пинком.
Жена вновь замахнулась каблуком,
Ей – кулаком…
А что в тайге с Медведем? Там
Волк дал ему от скуки по мозгам,
Лось от малинника отпнул,
Зайчишка палкой в морду ткнул,
А крот за задницу куснул…
----------
Совет один могу тут дать:
Не стоит
Ценой потерь своих достоинств
Чужие обретать.
* * *
Истина и дурак
В одной деревне жил дурак.
И всё-то делал он не так –
Не так, как истина ему твердила.
Вот, было,
Целый день дурак сидит.
А истина ему и говорит:
– Не высидишь ты ничего без дела
И с голоду умрёшь.
Иль вот сломался дом у дурака,
Аж крыша до земли просела.
– Без дома пропадёшь, –
Сказала истина. – Строй новый,
Никто тебе не даст готовый.
Дома дают тому, кто вышел в масть
И важный чин имеет,
Притом хоть что-то разумеет.
А кто ж тебе доверит власть
С такою головою!
----------
Мораль сей басни я не скрою:
Все знают – истина не врёт,
Но с дураками всё наоборот.
* * *
Лахудра с пудрой
В угоду уличному трёпу
Лахудра собралась в Европу.
Схватила пудру, что осталась
От прежней жизни, и помчалась
К заветной западной границе.
Но там ответственные лица
Её в Европу не пустили.
Сказали грубо: «Вон отсель,
Твой внешний вид не в нашем стиле
Не для таких, как ты, Брюссель!»
Обиделась на то Лахудра:
«Я ж морду пудрила всё утро».
В ответ услышала: «И что ж?
Лахудрость пудрой не затрёшь».
* * *
Скунс на слуху
Нашёл же Скунс себе забаву –
Помериться со Львом за славу
Всесильного царя зверей.
«Я тоже хищник, да ещё какой.
Лев сам меня обходит стороной» –
Воскликнул Скунс и начал бой.
Собрал так называемых друзей:
Шакалов, пауков, мартышек,
Зелёных попугаев, серых мышек,
Гиену старую, змею,
Хамелеона, жабу, рака.
И приказал про львиную семью
Нести сплошную чепуху.
Чтоб самому быть на слуху –
От Скунса якобы весь компромат.
Не дрогнул царский пьедестал,
Царя Скунс не достал.
Но мир для всех вонючим стал.
И как за это наказать – вопрос.
----------
Однако,
Не Скунс в том прямо виноват,
А тот, кто запах от него разнёс.
* * *
Прививка
В зверином царстве кутерьма.
Никто закон не уважает,
И всяк живёт себе, как знает.
Притом ещё и не молчит,
На Льва придирчиво ворчит.
«Весь вред для власти от ума, –
Прокравшись к уху по загривку,
Шепнул царю навозный Жук,
Знаток каких-то там наук. –
Поставить надо всем прививку,
Чтоб меньше думали вокруг».
Привили всех, как приказали,
От вредной хвори головной.
Ослу ж в прививке отказали.
----------
Выходит так, читатель мой:
Коль ты дурак, то не больной.
* * *
Щенок, хозяин и козёл
Чужой козёл
Во двор забрёл.
А под крыльцом щенок ютился.
Пока он на козла глядел,
Тот в огороде всю капусту съел
И удалился.
Хозяин утром очень рассердился:
– Ты почему добро не уберёг!
– Не знаю, – заскулил щенок. –
А вдруг я вас бы разбудил.
Прогнал мужик несчастного щенка,
Поддав пинка.
А через год большой бездомный пёс
Козла того волкам отнёс,
А мужику тому чего-то откусил.
----------
Не в том хозяйская бравада,
Чтобы на улицу прогнать:
Щенков учить и гладить надо.
Хотя, конечно, как сказать.
* * *
Власть и Свобода
Шла, ослабев, по кругу Власть
И вдруг споткнулась о Свободу.
Та встать как раз и крикнуть собралась:
– Народу
Ты, Власть, как сила, не нужна,
Тебя ругает вся страна.
– Ну что ж, – сказала Власть и отступила. –
За шаткий трон я не держусь.
Теперь, Свобода, ты на время сила,
Коль шествовать нам прямо не дано
И мы по кругу врозь гонимы.
А я пока тут отлежусь.
Когда, ослабнув, обернёшься,
Тогда уж об меня споткнёшься.
----------
И так, друзья мои, давно:
Пути сих героинь исповедимы.
* * *
Яблоня и яблоко
В назначенный природой срок
Упало с ветки яблоко созревшее.
Сказала Яблоня: «Успешная
Должна быть жизнь твоя, сынок.
Катись вперёд, к свободе, к свету,
Вблизи меня простора нету.
А там ты точно прорастёшь
И буйным цветом зацветёшь».
Но никуда сын не хотел катиться –
Сильнее жизни оказалась лень.
Так вот и сгнил он, бесполезный,
Под кроной матери любезной.
----------
Вредна родительская сень
Для взрослых чад, как говорится.
* * *
Рассудительный медведь
Коль ты хозяин, так сказать,
То и веди себя под стать.
----------
Совсем уж обнаглев,
К тайге подкрался Лев.
Медведю б надобно его поймать
И по загривку надавать,
А он сидит на пне и рассуждает:
«Я точно больше и сильней,
Но Лев – бесспорный царь зверей.
Тем более, кто знает,
Что скажут Волк, Лиса и Рысь,
Кабан, Барсук, Змея с Совою.
Не зря же за моей спиною
Они со Львом давно дружны.
А мне протесты не нужны.
Пожалуй, рявкну просто – брысь!»
* * *
Выборы в зоопарке
Вождь должен быть один,
Един,
Свободно избранный, как у людей,
Решил директор зоопарка,
И выборы назначил меж зверей.
И приказал – не сметь
Давать корм впредь
Тому, кто вдруг откажется голосовать.
Такого щедрого подарка –
Главным стать –
Никто из хищников не ожидал.
И каждый сразу зарычал:
«Я лучше всех!»
Но вышло будто бы на смех –
Как претенденты ни рычали,
Вождём… директора избрали.
----------
Такие выборы, увы, нередки:
Кто кормит, тот и вождь для тех,
Кто в клетке.
* * *
Инфляция на болоте
Подкрался Бобр к Осине
И говорит:
– В плотине
Моей дыра опять.
Так что давай
Пушистых веточек штук пять.
– А раньше ты просил четыре,
Три,
Две,
Одну.
– Инфляция бушует в мире,
Цена на жизнь растёт везде.
– Но я и так едва
Жива.
– Не умоляй.
Я торговаться не люблю,
А то возьму да подпилю.
И вся как есть пойдёшь ко дну.
----------
Свободный рынок без оков
Всегда таков:
Чуть наши деньги подрастут,
Зубастый Бобр тут как тут.
* * *
Баран за чаем
К свинье-подруге заглянул Баран.
Один стакан, другой стакан…
И маленький глоточек чая
Отпил из кружки и отчалил
К друзьям-ослам, к друзьям-козлам.
И там по-дружески, и там…
А утром череп пополам,
И печень жалобно болит.
Лежит Баран и говорит:
– Вот так мы гроб и получаем.
Пора кончать, пожалуй, с чаем.
* * *
Воронья месть
Уж сколько раз твердили миру,
Что месть гнусна, вредна. Но только проку нет.
Вот вам пример, как мстят и через двести лет.
----------
Ворона, где-то прикупив кусочек сыру,
На ель опять же взгромоздясь,
С Лисою разобраться собралась.
А сыр в когтях держала.
На ту беду Лисица прибежала.
Ворона ей и говорит, швырнув продукт на землю:
– Лесть гнусную и вредную я не приемлю.
Поэтому в знак искреннего восхищения
Твоим блистательным умом
И замечательным хвостом
Прими, подруга, угощение.
Лисицына вскружилась голова,
Хоть сырного и не было у сыру духа.
Зато какие аппетитные слова
Для уха.
И даром корм притом.
Короче, сыр Лисица сразу съела.
Ворона тут же улетела,
Свой замысел осуществив сполна
Коварным способом, известным всему миру.
Лиса же ночью околела.
Откуда знать могла она,
Что нет давно съедобного в России сыру.
* * *
Муравей и Стрекоза
Попрыгунья Стрекоза
Лето красное пропела,
Оглянуться не успела,
Как зима катит в глаза.
Но не тем удручена,
К Муравью ползёт она:
– Схорони меня, кум милый,
Дай мне отдышаться силы
И хотя бы пару дней
Не пускай ко мне друзей.
– Кумушка, мне странно это,
Отдохнула ли ты в лето? –
Говорит ей Муравей.
– Я про отдых не забыла
И, что надо, получила
От любезных стрекозлов.
Ну, а ты к зиме готов?
– Был готов. Но, было дело,
Тут ко мне оса подсела.
Я её и пожалел,
Накормил и обогрел.
А она припасы съела
И внезапно улетела,
Будто вовсе без души.
– Связь с осою, это смело:
Вот теперь и попляши!
* * *
Брат народа
Решил Евсей стать депутатом.
А, чтоб им стать, стать надо братом
Для всех людей.
– Я брат вам, – заявил Евсей. –
Народ и я навек едины,
Одни пустые щи едим мы.
Стал депутатом он и что ж –
Народу жить всё невтерпёж.
Спросили люди, в чём причина?
Сказал Евсей, зевая чинно:
– Я вам теперь совсем не брат.
Я ж не народ, а депутат!
----------
Мораль тут аж от Моисея:
Не сотвори себе Евсея.
* * *
Совет
Спросил у Зуба старый Крыс:
– Чтоб я всё время грыз и грыз,
Как надобно тебя беречь?
– Ну, наконец-то, слышу речь,
Достойную твоим годам.
И дам
Тебе совет я запоздалый:
Бери теперь, что по зубам.
* * *
Пикник
Позвал дед бабку на пикник
И сник:
Пришла старушка с внучкой,
С козой и с Жучкой,
Зубастая такая собачонка.
Дед приготовил пива два бочонка,
Хотел он бабку напоить.
А дальше всё такое, может быть,
Ну, как в кино,
Хватило б только духу.
Но…
Коза сжевала деду ухо,
Собачка укусила в пах,
А внучка выпила всё пиво.
----------
И нет тут никакого дива.
Любая смелая мечта
Умрёт и превратится в прах,
Коль вовремя её не сотворить,
Победными украсив розами.
Иль обрастёт, как бабка та,
Внучатами, собаками и козами.
* * *
Телезритель
Чуть сэкономив на провизии,
Купили звери телевизор.
Пусть, дескать, все, кому не лень,
Сидят и смотрят целый день.
– Ну, надоели! –
Пожаловался Ёж Кроту
Через неделю. –
Показывают всё одно и то ж,
То про грабёж, то про кутёж,
То про какую-то звезду.
А где ж сюжеты про червей,
Про слизней, гусениц и змей,
Про мышек, насекомых рой!
Короче, даже не жалей,
Что ты слепой.
----------
Смысл басни сей
Весьма простой:
Что ёж ворчливый кушает,
То видит, то и слушает.
* * *
Испытание
Мораль, предупреждение, совет:
Не верить от бессилия – бравада,
В неверие по силам верить надо.
----------
Решил вдруг Человек, что Бога нет –
Такое вот его постигло искушение.
А Бог решил, что это нарушение
Законов жизни на Земле. И стал гадать,
Какое ж испытание назначить Человеку.
«А сделаю-ка я его умом калекой
И посмотрю, как с этим можно совладать
Без божьей помощи и облегчения».
Но выжить с покалеченным умом
И в слабости духовной Человек не смог.
Однажды он в бреду спалил свой дом
И сам сгорел при этом.
Не удалось ему спастись.
А что же Бог?
А Бог ушёл по Млечному пути
К другим планетам.
* * *
Помёт
Сей случай для того придумал я,
Чтобы понять, как вертится у нас Земля.
----------
В Гостиный двор, как во дворец,
Проник однажды двор-терьер-малец,
На Венский бал явился молодец.
Хотел он соблазнить французскую болонку,
Лизнуть её и в вальсе покружить.
Не всё ж трусливо в подворотне жить.
Однако,
Едва вообще остался жив наш Дон Жуан.
Танцмейстер покусал его, собака,
В кровь,
Такой холёный доберман,
И прорычал ещё вдогонку:
– Беги отсюда, обормот,
Ведь ты не нашего помёта.
----------
Теперь, возможно, объяснит мне кто-то:
Сословия в России вновь –
Это вращение Земли назад или вперёд?
* * *
Просто мама
Сидят на ветке две вороны.
Одна молчит, а у другой всё стоны:
– Совсем забыл меня сынок,
А я уж так его любила.
Хотела, чтоб летал он, как орёл,
И петь умел хотя бы, как щегол.
Во все кружки и секции его водила.
Ругала, если что, и даже била.
Всем для него была и вот итог –
Ни слуху от него, ни духу.
А как я возражала, чтобы он
Не выбирал себе жену среди ворон
И не привёл бы в дом старуху.
– А мне, так всё равно, как говорится,
На ком сыночек мой решил жениться
И что умеет он и как летает.
Зато меня не забывает, –
Прокаркала соседка.
И, правда, вмиг на ту же ветку
Подсел её сыночек к ней
С кусочком сыра.
----------
Я в материнских чувствах не проныра,
Но всё ж мораль такая видится тут мне:
Быть просто мамой для своих детей
Достаточно вполне.
* * *
Писклявый мышонок
Обчистил вор поместье прокурора,
Пихал в мешок вещички без разбора,
Затарился – и от ворот.
Но кто-то за спиной попискивает вот.
Снял он мешок тяжёлый, развязал –
На шубе норковой сидит детёныш мышки,
Такой же маленький, как в детской книжке.
Сам засмеялся вор и рассмешить решил его.
Язык ему зачем-то показал,
Стал корчить рожицы, как корчит их макака.
И аккурат тут полицейская собака.
А дальше суд и приговор,
Барак, баланда, ватник, шконка.
----------
Не надо в том винить мышонка:
Кого поймали – тот и вор,
А не поймали – прокурор.
* * *
Берега
– Беда на левом берегу,
Зальёт ведь всех, смотри, какие тучи,
А ветер-то какой, берёзы гнёт в дугу,
Ну, точно, всё погубит буча.
И что они там, за рекою, будут есть?
– Да ты бы лучше посмотрел, что здесь! –
Прикрикнула на муженька Зайчиха. –
Своё предотвратил бы лихо.
В подвале грязь, на чердаке дыра,
В кладовке пусто,
Ни яблок, ни моркови, ни капусты.
А ты всё ладно, да потом,
То не хочу, то не могу.
И – грянул гром,
И дождь полил, как из ведра,
На… правом берегу.
----------
Совет я тут, конечно, дам
Таким мужьям,
Авось поможет:
На свой-то дом поглядывайте тоже.
* * *
Малина
Не связывайся с теми, кто сильней,
Партнёры делятся по чину.
----------
Медведь и мужичок Корней
Решили вместе посадить малину.
Медведь кусточков натаскал,
Корней сажал и поливал.
Малина удалась на славу,
Любому бы пришлась по нраву:
Цвет ягод – розовая медь,
Вкус – неземной,
И отделяются легко от плодоножек.
И что же?
– Тут всё моё! – вдруг заявил Медведь,
Когда пришла пора делиться.
Корней стал спорить с ним, рядиться.
Но вмиг
Унял его медвежий рык:
– Проваливай, пока живой!
* * *
Прыщ
Процесс судебный начался, и аккурат
У бедного судьи прыщ на лице вскочил.
На что тут прокурор сурово заключил:
– Давить!
– Ни в коем случае! – заспорил адвокат. –
Прыщ по закону надо удалить,
В больнице.
Судебный пристав к знахарке судью послал,
Свидетель мазь какую-то достал,
Несчастный потерпевший плакать стал,
Старушка в зале осенила всех крестом,
А обвиняемый, взглянув на прыщ, заржал.
Потом
Судья так и судил с прыщом,
Пока не разнесло весь фейс, как говорится.
----------
Я, собственно, здесь вот о чём:
Для власти сохранить лицо –
Не просто красное словцо.
* * *
Старый друг
В России не был он лет пятьдесят,
Вернулся, рад,
Как будто вновь обрёл своё имение.
И сразу в гости друга детства пригласил.
Накрыл по-русски стол: пельмени,
Капуста, водка, огурцы, грибочки,
В надежде проболтать всю ночку,
Девчонок вспомнить, школу, институт,
Сравнить, как там живут, как тут.
Но друг не понял дружеского плана,
Горячих чувств не проявил,
Наелся досыта, напился,
И, не сказав ни слова, удалился.
----------
Мораль сей басни такова:
Бывает, новый друг иль два
Намного лучше старого чурбана.
* * *
Медведь и порядок
Медведь любого может завалить,
А тут его вдруг завалили.
Не наяву, а письмами, гуртом:
«Кабан разворошил наш дом!»
И подпись – Муравьи;
«Бобры черёмуху спилили!»
И подпись – Соловьи;
«Волк угрожает нас убить!»
И подпись – Лисы;
«С ужами надо делать что-то!»
И подпись – Крысы;
«Верните нам родимое болото!»
И подпись – Кулики.
– Вот, чудаки! –
Сказал Медведь
Токующему глухарю. –
Не могут то уразуметь,
Что я порядок навожу на всей планете.
----------
Давным-давно писались письма эти,
Но как жила тайга, так и живёт.
Поэтому мораль такая вот:
Когда порядка нет в своём краю,
А ты решил вдруг навести его везде,
То это значит, что нигде.
* * *
Удавка
Один Шакал
Вдруг храбрым стал,
Как в сказке.
Всё нехорошее про Льва
Он предаёт огласке.
Кричит:
«Народ не чтит,
Ломает под себя законы,
Не слышит жалобы и стоны,
Куда ни ткнёшь, везде грабёж,
И львица кто, не разберёшь,
Ни мира в царстве, ни покоя!».
Льву не понравилось такое
И обратился он к Сове,
Специалистке по молве:
– Какую выбрать мне удавку
На эту лающую шавку?
И выдала совет Сова:
– Не хочешь ты Шакала слушать,
Дай бедному ему покушать.
И прорычи:
Молчи,
Коль ешь казённые харчи!
----------
Пернатая была права:
Шакал наелся и заткнулся,
Лишь раз тихонько поперхнулся.
* * *
Заяц в раю
– Там рай, а здесь бардак! –
Пробарабанил вдруг беляк. –
И убежал в Европу.
Но заячью, простите, попу
В жилище кроличье не пропихнёшь.
Вот и живи, как хошь.
А как?
Зима бесснежная, лесок сквозной,
И стал мишенью белою косой.
А шляпы у охотников чудные,
С пером на трезвых головах.
Короче, ох да ах,
Скорей домой,
Пока живой.
Да здравствуют места родные!
Сугробы по уши, леса густые,
Под каждым пнём готовая нора,
Охотнички весёлые с утра
И дуют не в рожок.
----------
Читай Есенина, дружок.
«Если крикнет рать святая:
«Кинь ты Русь, живи в раю!»
Я скажу: «Не надо рая,
Дайте родину мою»
* * *
Колпачок и авторучка
Один известный журналист
Из пула президентского
Забыл в Кремле простую авторучку
Без колпачка.
И та, свободной став, исподтишка
На целый канцелярский лист
Такую навалила кучку
Чего-то там иноагентского,
Что журналиста бедного того
Из статусного пула
Будто сдуло.
----------
В Кремле не забывают ничего.
И ты не забывай, приятель, впредь
На авторучку колпачок надеть.
* * *
Мадам и годы
Мадам,
Разглядывая в зеркале любимый образ свой,
Заметила на вдовьем мысе
Волосок седой,
И у виска ещё такой,
И там ещё, и там.
Боясь казаться пожилой,
Решила женщина их повыдёргивать долой.
И принялась уж было за прополку,
Как вдруг ей зеркало и говорит:
– Что толку!
Остаться можно даже лысой,
Но прожитые годы выдергать нельзя.
----------
Мораль сей басни в том и состоит,
Друзья.
* * *
Сперва и потом
Без пищи чуть не околев,
Погнался за жирафом лев,
Сколь ни ленись, а кушать надо.
Но видит – львица за кустом,
Виляет чувственно хвостом.
Лев сходу к ней – она и рада,
Так прямо лапами и скёт,
Трясётся вся и ждёт,
А он… не может.
Зря только шею искусал ей в кровь.
----------
Мораль тут вот на что похожа:
Сперва жираф, потом любовь.
* * *
Болонка и Барбос
В московский дворик, лая звонко,
Вбежала шустрая болонка,
Породы избранной – Бишон-фризе,
Красивая, не то, что шимпанзе.
С хозяйкой в гости прилетела из Парижа,
На шее бантик для престижа.
А во дворе лохматый пёс,
Породы так себе – Барбос,
На шее колтуны, как грива.
– Жизель, –
Представилась мадемуазель игриво. –
А вас как величать, месье?
– Чего! – оскалился кобель. –
Вали отсель!
----------
Природа неподвластна моде,
На каждого не соберёшь досье,
Общаться лучше по породе.
* * *
Срок жизни
У каждого срок жизни свой,
Судьба жестока.
----------
Морозным вечером домой
Шёл молодой поэт Гаврила,
Через лесок поближе было.
Вдруг в темноте протяжный вой
И страшные глаза за ёлкой.
«Волки!», –
Решил поэт и в снег зарылся
С головой…
А жаль,
Зря он в сосульку превратился:
Глаза – так это дом светился,
А вой – так это вьюга выла.
----------
Мораль:
Кто духом пал,
Тот и пропал,
До срока.
* * *
Памфлет и Притча
Случается –
Отправились в дорогу разом
Памфлет и Притча.
Памфлет орёт,
Клеймит, ругается,
Пугает всех сарказмом,
Издевается,
Упрёками наотмашь бьёт.
А Притча рядышком идёт
Задумчиво, прилично,
Поклоны раздаёт,
Подсказывает, учит, улыбается.
Год вместе шли, устал Памфлет,
Ни сил, ни голоса уж нет.
И говорит он, издыхая:
– Похоже, дальше мне никак.
– Ну что ж! –
Сказала Притча тут в ответ. –
Большую жизнь не проживёшь,
Всё время злясь, ворча и хая.
А у меня судьба иная –
На века.
* * *
Енот-нечистюля
Один Енот, как вор
Или бандит,
Через крапиву и татарник,
Залез без спроса в чей-то двор.
А там свинарник,
И жирная Свинья в грязи лежит,
Похрюкивает и елозит.
– Ну, вот! –
Вскричал Енот. – Какой позор!
Морковка, репа, яблоки в навозе.
Давай я их к оврагу оттащу,
Прополощу,
Вернусь и всё сложу в корыто.
– Заранее благодарю! –
Ответила Свинья. – Хрю-хрю!
Куда потом исчез Енот,
То шито-крыто.
И был ли в том овраге ручеёк?
----------
Кому тут что-то невдомёк,
Тому моральная пилюля:
Не верьте никаким чистюлям.
* * *
Куриная любовь
И вновь
На смертный петушиный бой
Явилась курочка одна.
– Ко-ко! – прококола она,
С восторгом крыльями взмахнула
И победителя, и приз его, мешок зерна,
К себе в курятник умыкнула.
Петух, как и любой
После таких боёв, был очень плох
И ровно через сутки сдох.
А курочка на новый бой явилась
И новым призом поживилась.
----------
Уж такова куриная любовь.
* * *
Ежовый суп
В лесочке под Москвой,
За лугом,
Ёж поселился из Калуги.
Кто он такой,
Никто не знает,
Как раньше жил, не разглашает.
– Скажи, сосед,
А почему с тобой ежихи нет,
А как тебе нора досталась,
А старая куда девалась,
А детки есть иль были,
А почему нас в гости не зовёшь?
Да ладно б только раз спросили,
А то всё признавайся да скажи.
И донимают не ежи,
А змеи, крысы, выдры, жабы.
Устал от них несчастный Ёж
И, дабы
Отвадить от себя их, наконец,
Позвал всех надоевших в гости,
Сварив супец.
Даю его состав, вдруг пригодится:
Улитки, осы, пауки,
Навозные жуки,
Мокрицы,
Стрекозы, мухи, червяки,
Тритоны, слепни, слизняки,
Пиявки,
Сушёные козявки,
Рыбьи кости,
Чей-то клык,
И сверху хвостик серой мышки.
Поставил Ёж котёл
На стол.
А вонь такая из-под крышки,
Что гости все исчезли вмиг.
----------
Да здравствует ежовый суп –
Всем надоедливым отлуп!
* * *
Курятник
Ха-ха!
Прогнали куры петуха,
Квохча до хрипа: «Надоел!»
Петух и ахнуть не успел,
Как уточка одна его пленила,
Которой мужа не хватило.
Что было дальше с петухом,
Молва отсутствует о том.
А вот у кур всё, как в бедламе:
Порядка и покоя нет,
Наседки старые молодок обижают,
К кормушке их не подпускают,
Индюк кулдыкает вослед,
Цыплята больше не рождаются,
Коты и гуси изгаляются,
Без глазу куры разбредаются,
То в яму попадают, то в кювет,
За выгулом никто не наблюдает,
От ястреба и лис не отбивает,
В гнездо не зазывает,
И двор собой не украшает.
----------
Какая здесь мораль, решайте сами.
Но басенка любая без неё плоха,
Как жизнь в курятнике без петуха.
* * *
Вертлявый писатель
Решив писателем вдруг стать,
Лохматый дед достал тетрадь
И сел за стол на кухне.
«Колени-то чего опухли?»
Погладил, помассировал, потёр.
Встал, форточку открыл.
Сел, взял авторучку,
Изобразил большую закорючку.
Встал, закурил.
«А что ж вначале написать,
Роман или рассказ?
Схожу-ка лучше я на двор,
Подумаю и причешусь как раз».
Вернулся, сел.
«А где-то у меня была халва?»
Встал, отыскал, поел.
И снова сел.
«Творить на сквозняке негоже!»
Встал, форточку закрыл,
Тулуп надел.
«А то чего-то мёрзну».
----------
Мораль сей басни такова:
Рождённый ёрзать,
Писать не может.
* * *
Заяц и телевизор
– Вчера по телику узнал,
Как сделать шашлычок из жабы,
Представляешь,
Очень хвалят, –
Сказал соседу Ёж. –
Берёшь побольше нож
И режешь пополам.
Потом все бородавки вырезаешь.
Постой, Косой,
А где же телевизор твой?
– А я его кроту отдал,
Пусть слушает хотя бы.
– А сам-то почему смотреть не стал?
– Но я же не медведь,
Чтоб, не дрожа, на то глазеть,
Как волки там
Всё время зубы скалят!
* * *
Бог не помог
Деваться некуда уже,
Решил Иван, и обратился к Богу:
– Мне тридцать лет,
А денег нет,
И дома нет.
Свернув на старую дорогу,
Народ остался в неглиже,
Пошёл назад и подошёл к итогу:
Теперь у нас опять
Князья,
Графья,
Маркизы
И их служивые подлизы,
Дворяне новые, ни дать ни взять.
Короче, Боже, умоляю,
Жени меня на дочери министра.
– Не могу!
– А почему?
– Вопрос, Ванюша, непростой,
Я ж вас по титулам не различаю.
Мне что дворянка,
Что крестьянка,
Была бы женщина святой,
С душою чистой!
* * *
Иван и Полкан
То ли волк уже не хищник,
То ли пёс не волкодав.
----------
Иван, узнав,
Что пёс Полкан, работу ищет,
Потомком волкодавов став
Случайно,
Взял охранять его свою овчарню.
Год миновал, и что ж?
– Ты почему овец не стережёшь,
Вчера пропали враз две матки,
Позавчера ягнёнок и баран! –
Бранит охранника Иван.
– А я-то что, я ж вроде лаю
На волчью стаю.
– Ну а давить-то их когда начнёшь?
– Не знаю.
----------
Пускай
С моралью тут не всё в порядке,
Зато доподлинно известно мне,
Что накануне при Луне
Вожак, перемахнув ограду,
Вручил Полкану за притворный лай
Какую-то медаль в награду.
* * *
Правда и Ложь
Начало осени, и посему
Две вечные соседки по селу
Засобирались за грибами.
– Корзинку не забудь, –
Сказала Правда.
– Уж не забуду как-нибудь,
Возьму побольше, –
Ответила ей Ложь. –
Шли к лесу полчаса, не дольше,
Балакая о том о сём.
И вдруг табличка со словами:
«Съедобные – направо.
Несъедобные – налево».
– Не может быть! – вскричала Ложь. –
Меня не проведёшь.
И подалась налево.
– Господи, да как же ты живёшь! –
Вскричала Правда ей вослед. –
Сама всем врёшь
И никому не веришь – это ж бред.
И подалась направо.
А потом.
Съев дома бледную поганку,
Строчок, сморчок и мухомор,
Ложь бегала всю ночь на двор…
----------
Я выдумал грибы тут, как приманку.
Но Правда ест их до сих пор.
* * *
Дураки
Я, было, в зеркале увидя образ свой,
Тихохонько Крылова толк рукой:
«Смотрите, говорю, учитель мой,
Что это там за рожа с басней «Дураки»?
Я удавился бы с тоски,
Когда бы сочинил такую ахинею,
Ещё и в интернет бы вышел с нею.
А ведь, признайтесь, нынче есть
Из баснописцев дураков пять-шесть,
Я даже их могу по пальцам перечесть».
«Чем дураков считать трудиться,
Не лучше ль на себя оборотиться?»
Крылов мне отвечал.
Но сей совет лишь попусту пропал.
----------
Таких примеров много в мире,
Никто не любит узнавать себя в сатире.
Вот Климыч сочинил дурацкий стих,
Все говорят ему, стихи не пишут так.
А он кивает на Петра и на других:
Что, мол, не я ж один такой дурак.
* * *
Храбрый хвастун
Совет бывалых, как закон:
«Медведя бойся!»
----------
Весь день ловил в протоке он
Лосося.
Чтоб, как положено, успеть
К холодной спячке растолстеть.
Потом забрёл в дремучий ельник
И спать улёгся возле пня,
Подмяв случайно муравейник.
Все муравьи, как от огня,
Бежать пустились, что есть мочи.
А самый храбрый вдруг упёрся:
– Да я ему сейчас хребет перешибу!
Залез на ель и с ели той
Пал на медвежий позвоночник.
Медведь лишь выпятил губу
И с удовольствием о пень потёрся
Своей могучею спиной.
----------
Мораль сей басни такова,
И многие об этом знают:
Не жди добра от хвастовства,
Когда победные слова
С возможностью не совпадают.
* * *
Вор и Молва
Метёт по городу Молва
И вьётся.
----------
Все знают, что она права,
А ей неймётся.
Кричит, что всё равно его посадит.
Подумал Вор: «Нехорошо!»
И каяться к Молве пришёл
На площадь главную из мэрии:
– Прости, родная, Христа ради! –
И глазки увлажнил, как нищий дед.
На что послышалось в ответ:
– Ты лучше сдайся,
А не кайся.
Молва слезам не верит!
* * *
Смерть Кощея
– Бессмертие Кощея – бредь! –
Сказала Лешему старуха-Смерть. –
Да я его в два счёта разбессмерчу.
И, надо ж, он идёт навстречу.
– Привет, больной!
– А что со мной?
– Так у тебя же остеопороз,
Артрит, артроз, хондроз и сколиоз.
И это при твоём-то росте!
Явился Леший через год
К Кощею в гости,
А там на троне только меч да кости.
----------
Выходит, правду говорит народ:
Причину смерть всегда найдёт.
* * *
Медведь и Червяк
С Медведем спорить бесполезно.
----------
Любезно
Он никого не привечает.
Как молотом кузнец,
Даст лапой – и конец.
Вот было тут намедни.
Кабан поверженный пред ним лежит,
И вдруг червяк к добыче подползает.
– Давай делиться, –
Говорит. –
Уж так и быть, тебе копыта,
Ешь досыта,
А остальное мне.
– Чего! – взревел Медведь. –
Впервые слышу я такие бредни!
Сгинь с глаз моих,
Пока не раздавил!
----------
Медведь не псих
И не дебил.
Здоров Топтыгин наш вполне.
Чтоб с ним судиться да рядиться,
Такую ж силу надобно иметь.
Но всё равно его не одолеть,
Прав он иль не прав,
Такой уж у Медведя нрав.
* * *
Козёл с деньгами
Сидит пилот и думает себе:
«Вздремнуть немного, что ли?»
И слышит вдруг: «Бе-бе!»
Окно в кабине приоткрыл – козёл
Стоит на лётном поле
С мешком и с парашютом.
Пилот решил, скотина шутит.
Но, оказалось, нет.
Когда тот в доказательство привёл,
Тряхнув мешком,
Что за прыжок заплатит щедро,
Хоть долларами, хоть евро.
– Так что, врубай свой драндулет
И полетим вдвоём!
----------
Морали всякие бывают,
И эта басенка не без:
Козлы с деньгами высоко летают
И падают на нас с небес.
* * *
Однажды в Москве
Идёт старушка по Тверской,
По левой стороне и «Ой!» –
Упала,
И память вполовину потеряла.
Подумала старушка: «Не-е,
Пойду-ка я по правой стороне».
Идёт и снова «Ой!» –
Упала,
И память вовсе потеряла.
На площадь Красную пришла,
А что за мавзолей на ней,
Не помнит.
И что за храм такой чудной,
Цветные купола,
Не помнит.
И что за башня со звездой,
Не помнит.
Подумала старушка: «Жаль!
Стою тут, будто на чужбине,
Ни дать ни взять».
----------
Мораль:
Не хочешь память потерять,
Иди посередине.
* * *
Хищники
Столкнулся Тигр с Грузовиком.
– Куда ты так спешишь, братуха?
– Охотники кругом,
Убить меня хотят за Муху.
Собачку звали так,
Которую я слопал с голодухи.
– Так поделом же, вот чудак.
– Ага, тебе так, значит, можно
Давить несчастных голубей,
Ежей, мышей, гусей,
– Скажи ещё, людей.
– Скажу. И всё равно ты не злодей.
Они тебя ещё и кормят, охраняют.
Как и твоих подружек
Легковушек,
Калечащих и взрослых и детей
Безбожно.
И все давно об этом знают.
А я собачку съел одну за год,
И всё – меня в расход.
Ты вместо бы того, чтобы смеяться,
Помог бы лучше мне смотаться
Подальше от села в тайгу.
– Конечно, помогу.
Лезь в кузов и вперёд!
----------
Сюжет сей басенки, увы, наигран.
Но я бы точно вслед за тигром
Загнал в глухой дремучий лес
Иной технический прогресс.
* * *
И я за то
Коль хищники они,
То жить без войн не могут.
И не жили.
----------
Лосиху волки обложили.
И некого позвать ей на подмогу,
Лесной красавицы дни сочтены.
Глухарка в том трагедию узрела
И с жалобой к Медведю прилетела:
– Совсем ведь озверела волчья стая,
Нельзя подобное терпеть.
– И я за то, – сказал Медведь,
Кабанью тушу доедая.
* * *
Сердитый ангел
Не подлежит то обсуждению,
Что Бог решил чего.
Вот так и появился зам его
По деторождению.
Теперь, чтобы родить,
Согласие необходимо получить
У ангела с сердитым ликом.
Стоят влюблённые пред ним,
Молодожёны.
И спрашивает он, поправив нимб:
– Так, субчики, ответьте,
Зачем вам дети?
– Не знаем.
– О, господи, пижоны! –
Зашёлся ангел криком. –
Одна морока с этими людьми!
Вы же не абы кто,
А хомо сапиенсы, чёрт возьми!
Детишек нарожаете и что?
– Не знаем.
– Любить их будете?
– Не знаем.
– Беречь их будете?
– Не знаем.
– А в детский дом их не сдадите?
– Не знаем.
– Очень жаль!
Согласие я вам
Не дам.
И уходите!
----------
Мораль:
Когда инстинктам потакаем,
Подумать надо бы о том,
Как поведём себя потом.
* * *
Иван и лев
Лежит Иван,
Взор в телевизор уперев.
Вот львицы зебру завалили,
Подходит лев,
И львицы отступили.
– Вот видишь, – говорит Иван жене. –
А ты одно талдычишь мне,
Кончай давить диван,
Сходи на рынок, есть ведь хочется.
А лев вообще вон не охотится.
Потом вдруг на экране полчища гиен
Младую львицу взяли в плен,
Кусают, подлые, за ляжки,
Скаля рыло.
Но встрепенулся лев тут ото сна
И раскидал всех тварей, как бумажки.
– Вот видишь, – говорит жена. –
А ты соседу-пьянице
Боишься дать по заднице.
Не лев ты никакой, Иван, пойми,
Коль не защитник ты семьи.
Поэтому, иди на рынок.
----------
Мораль сей басни в разнице
Меж гордым, сильным, смелым львом
И современным мужиком.
* * *
Плохой танцор
Есть в мире пауки,
Которые танцуют перед самкой.
Отплясывает воздыхатель и не знает,
Что, если танец даме не понравиться,
То исполнителя она съедает.
Но не таков был наш паук,
Попавший случаем в края чужие.
Ему выпендриваться было не с руки
Перед какой-то там заморской дамкой,
Скакать, кривляться, кланяться.
И он поведал ей без лишних мук,
Что планы у него большие,
Что из-за них танцор он никакой,
Учиться некогда и бесполезно,
Зато мужчина он лихой,
Дай бог остаться ей самой живой…
Жива осталась паучиха и довольна.
----------
Совет я всё равно тут дам:
Веди себя, мой друг, достойно.
В одном чего-то где-то там мешает,
В другом оно же возвышает.
А вот каким танцором был Адам,
Мне неизвестно.
* * *
Клопы
В Москве,
В квартире у Ивана,
Вдруг тьма клопов образовалась.
И обратился он тогда к Сове,
Которая премудрою считалась
И никогда не засыпала рано:
– Скажи,
Как вывести мне этих кровососов?
– Да нет вопросов! –
Ответила Сова. –
Сначала ты их строишь по ранжиру,
Затем командуешь «Ать-два,
Вон из квартиры!»
Не вздумай только рассмеяться.
Ивану некуда деваться,
Поэтому он так и поступил.
Входную дверь открыл,
Распорядился строго,
Клопы и подались цепочкой за порог.
А вот последний маленький не смог
Переползти – упал с порога.
Ивану б подождать немного,
А он расхохотался, как дебил.
Клопишка тот и завопил:
– Ребята,
Возвращаемся, хозяин пошутил!
----------
Мораль достойна тут плаката:
Сперва победы ты добейся,
Потом хоть до упаду смейся.
* * *
Беда
Беда в лесу – пожар!
Вся живность, мал и стар,
С огнём вступила в драку:
Кто пламя бьёт,
Кто воду льёт,
Кто землю прёт.
Кто корни рвёт.
А кто-то гонит всех вперёд,
И в бой зовёт,
И гимн поёт,
Давая с гимном… драпу.
* * *
Барсук-лежебока
В норе всю зиму было тихо,
Но на дворе уж май.
– Вставай! –
Ворчит на мужа Барсучиха. –
– Не приставай! –
Сказал Барсук. –
А волки ночью приходили?
– Были.
– Вот зверьё!
Покоя нет вокруг.
А мишка из берлоги вышел?
– Нет ещё.
– Вот обормот!
В тайге работы выше крыши,
А он чего-то там сосёт.
И ты состарилась до срока,
С такою жить одна морока.
А дождь идёт?
– Идёт.
– Ну, вот!
----------
Действительно, ну вот:
Когда муж трус и лежебока,
То он во всём винит страну,
Власть, погоду и жену.
* * *
Мартышка с кубышкой
Мартышка, та ещё воришка,
Стащила у людей
Бочонок с крышкой.
А что с ним делать, не поймёт.
Подходит к пальме Бегемот.
И спрашивает у него Мартышка:
– Скажи, братишка,
Что это вот, похожее на пень?
– Да это же кубышка.
Бананы сберегают в ней
На чёрный день.
– Какая чушь! –
Воскликнула Мартышка.
Но три банана сунула в кубышку.
Полгода пролетело уж.
Жару сменил сезон дождей,
Похолодало,
Бананов стало мало.
Открыла обезьяна крышку
И чуть не задохнулась враз.
----------
Мораль звучит тут, как приказ:
Что не сберечь, то ешь сейчас.
* * *
Семён и Моська
В фуфайке старенькой
С собачкой маленькой
Гулял по парку дед Семён.
Собачку звали Моська.
Была родной ей каждая берёзка,
И каждый кустик ею был учтён.
И остролистный клён,
И дуб корявый,
И между ними пень трухлявый,
И ёлочка с рябинкой,
И к выходу тропинка,
И норных холмиков гряда.
Но вдруг Семён свернул туда,
Куда ни разу не ходили
За десять лет.
Совсем свихнулся, что ли, дед.
Глазёнки Моська на него таращит,
А он цепляет поводок
И тащит
Ни Моськин взгляд, ни голосок
Хозяина не убедили.
Держал он крепко шнур в руке.
----------
Мораль сей басни налегке,
Без аллегорий:
Не знаю я таких историй
О том, как волоком на поводке
Кого-то в рай втащили.
* * *
Симулянт
Конечно, знал Козёл,
Что лучше в лес не заходить,
Тем более, не с краю.
Но всё равно зашёл,
Уж больно травка там густая.
Решил, наемся и назад в сараи.
Медведя ж хлебом не корми,
Дай побродить
По собственным владениям.
Но вот козла падение
Не видел он ни разу,
Чёрт возьми.
Ну вылез шумно из кустов,
Ну фыркнул импульсивно,
А тот упал на спину и готов,
Обнюхивать и то противно.
Ну а когда Медведь исчез,
Козёл вдруг взял да и воскрес,
Как по приказу.
----------
И нет тут никаких чудес:
Всяк сущий наделён талантом
Быть симулянтом.
* * *
Поп и мужик
Один мужик пришёл к попу
С обидой на своих любимых:
– Я выстроил для них избу,
Не бил их,
И всё равно я ирод и сатрап.
Ну не пойму я этих баб.
Любить-то я, конечно, их люблю,
Но лень в делах не потерплю.
– А ведомо ль тебе, раб божий,
Что значит ближнего любить?
– А то и значит, что не бить.
– Ну ты и скажешь тоже.
Любить – не значит принуждать,
Любимым надо волю дать,
Оставить их в покое.
Вот что это такое.
Уразумел?..
До осени Мужик терпел.
Потом взял плеть и так огрел
Трёх дочерей, жену и тёщу,
Что снова те бельё полощут,
Носочки вяжут, кружева
И складывают в печь дрова.
----------
Мораль сей басни такова:
Правдивы о любви слова,
Но в жизни чаще плеть права.
* * *
Коварный жребий
Отстав от стаи,
Журавль старый
Собрался на турецкий юг
И сообщил пернатым всем вокруг,
Что ищет даму для эскорта.
Одна такая и пришла,
В зобу дыхание не спёрто.
До Липецка летела, как стрела,
И до Воронежа, хоть и устала.
Над Краснодаром же отстала
И чуть в канаву не упала.
А в Сочи просто грохнулась на пляж,
Хребты Кавказские ворону уходили,
И чайки местные её добили.
----------
Вот вам, подруги, и вояж –
Коварный жребий
С названием «Журавль в небе»!
* * *
Идеальный Волк
Собрался Волк достойным стать:
«Неправильно, что все меня боятся».
И начал в собственной душе копаться.
«Что есть во мне под стать
Морально-нравственному идеалу?
Терпение, упорство, смелость есть.
Уверенность в себе и сила есть.
И от коварства отвыкаю мал-помалу.
Пойду-ка я к Сове, та знает всё.
Пусть скажет, чем ещё
Достойные помечены Всевышним?»
– Любовью к ближнему, –
Ответила Сова.
– Какие мудрые слова, –
Воскликнул Волк. – Сердечные!
И, уходя, пообещал
Любить всех ближних вечно.
Но вдруг одна овечка,
Когда он с краю пастбища бежал,
Всех ближе подступила к лесу.
– А ну её, пернатую всезнайку, к бесу!
Я волк или не волк…
----------
Давно пора бы нам взять в толк,
Что нет у хищника души,
Хоть говори ему о ближних, хоть пиши.
* * *
Плохое слово
Если слов «необходимо»
Больше, чем необходимо,
То из них, как следует,
Ничего не следует.
----------
Очень умный мальчик Дима
Шёл по берегу реки.
– Все в округе дураки!
Тут же мост необходимо
С фонарями возвести,
А вон там, как ни крути,
Стадион необходимо,
А вон там ещё бассейн…
Быстро вырос мальчик Дима,
Стал главой округи всей.
Правда, шибко нелюдимым,
В смысле всё не для людей.
Ничего он не построил,
Только слов в речах утроил
И талдычит горячей.
* * *
Черви
Червь электронный, сетевой,
С дистанционной головой,
Проник в компьютер Майи
И так её замаял,
Что чуть совсем не свёл с ума.
Ну посудите сами:
Система вся расстроилась,
На всех платформах кутерьма
С мошенниками и врагами.
– В деревне надо жить, – сказал сосед. –
Где с внешним миром связи нет.
Там, в глухомани, Майя успокоилась
И занялась цветами.
Взрастила даже орхидею,
Род неизвестный.
Но тут другой уж червь, живой,
С едва заметной головой,
Проник в оранжерею…
----------
Я Майю больше не жалею:
То червь был дождевой,
Полезный.
* * *
Иван-дурак и ИИ
К Ивану-дураку,
Что до сих пор не спился,
ИИ с мешком явился.
«Я всех давно согнул в дугу,
Поработил, занейросетил,
Остался ты один, душою светел,
Живёшь своим умом, а так нельзя,
Я научу тебя, как надо».
Затем он взял мешок и говорит:
– Вот посмотри, что в нём лежит,
Не просто пища, а отрада.
Йоркширский пудинг, две сосиски
И односолодовый виски,
Прозрачный, чистый, как слеза.
Живи, Ванюша, по-английски.
– Чего! – наморщил лоб Иван,
Достал берёзовый стакан,
Налил из бочки мутной бражки
И выпил, замочив рубашку.
– Теперь, голубчик, закуси, –
Сказал услужливо ИИ. –
Вот лягушачьи лапки, гузки,
Солоноватый пармезан.
Живи, Ванюша, по-французски.
– Чего! – опять наморщил лоб Иван
И подошёл к порогу,
Достал из погреба сметаны жбан,
Капусту, лук, морковку, сало,
Наелся вдоволь и полез,
На верхний ярус сеновала.
А что ИИ? А он исчез,
Как не бывало.
С поломкой в схеме и мешком.
----------
Нет власти у ИИ над дураком.
И слава Богу!
* * *
Дуб и стервятник
В посёлке Дубовом
Есть Дуб, цепями огороженный.
И вдруг к нему на ветку сел
Стервятник с голой кожею
На голове, на шее и на попе.
Решить явился он вопрос о том,
Кому чего достанется в Европе.
– Мне триста восемьдесят лет
И столько же за мной побед, –
Сказал сурово Дуб в ответ. –
Кому чего я сам решаю.
И так заморского гонца огрел
Другою веткой толщиной со сваю,
Что сгинул тот куда – бог весть.
----------
Мораль я здесь
Такую предлагаю:
С делёжкой к сильному не лезь,
Коль не желаешь весь облезть.
* * *
Дома
Тили-тили-тили-бом,
Заселили новый дом.
Шум и гам стоит кругом.
Стуки, бряки будто гром.
Старый дом идёт на слом,
Поддаётся он с трудом.
И решили все при том:
Сам развалится потом.
И, действительно, потом
Развалился… новый дом.
* * *
Муравьед-заказчик
Все обижают муравьишек:
То их придавит лапой мишка,
То прокопает дырку крот,
То заяц пнёт,
То ёжик ткнёт,
То белка шишку в них швырнёт,
Нет им, букашечкам, покоя.
И вдруг такое.
– Лечу я, значит, с краю пашни, –
Жужжит мохнатый Шмель. – А там
Бобры дома возводят вам,
Похожие на башни.
При этом клевер губят, хоть реви.
Пришли на стройку муравьи
И спрашивают у бобров:
– А кто заказчик?
– Муравьед, –
Услышали они в ответ.
----------
Морали никакой тут нет,
Поскольку я плохой рассказчик.
А, может быть, и есть, без слов.
* * *
Удав и мартышки
Мартышкам где-то бог послал смартфоны.
Но обезьяны не вороны
И не ведутся на пустую лесть.
Повыше, главное, залезть
И можно на экран весь день глаза таращить:
Бунгало, море, яхты, пиво, друг
С бананом.
Удав же то одну не видящую ничего вокруг
С высокой ветки стащит,
То другую…
----------
Я вот о чём в сей басенке толкую
С учётом всех земных наук:
Хоть сколько ты сиди перед экраном,
От этого не станет жизнь твоя
Прекрасней.
Скорее может стать опасней,
Удав – огромная змея.
* * *
Волчья радость
– Теперь я должен, – заявил Медведь. –
За внешними врагами бдеть
И в край родной их не пущать.
Поэтому не надо тут пищать,
Визжать и ныть, как говорится,
Вон что за бугром творится.
– А кто от внутренних нас будет защищать? –
Спросил Барсук.
– Не знаю, – прорычал Медведь. – Мне недосуг.
На том собрание зверей в тайге
И завершилось.
А Волк подумал радостно: «Эге,
Тогда пора!»
----------
Мораль сей басни, как в кармане шило:
Не так возьмёшься – и дыра.
* * *
Богатый Барсук
Живёт Барсук царю под стать,
Нору в дворец преображая:
Из золота его кровать,
Большие вазы из Китая,
Из Франции вино, коньяк,
Камин из малахита,
Ковры – Афганистан, Ирак,
Из Англии мохито.
А в Форбс по осени попал,
Так выпил всё и в спячку впал.
Проснулся аж в начале мая,
Наружу вылез – мать честная:
За мочажиной волчья стая,
Перед норой медвежий след,
Прохода никакого нет,
Коряги, топь, лесоповал,
Лопух, крапива, мох да сучья.
– Эх, голова твоя барсучья! –
Сказала тут ему Сова. –
Живая правда такова:
Дворцом тогда бывает дом,
Когда по-царски всё кругом.
* * *
Господин и Товарищ
На тропке у реки
Сошлись Кабан и Волк,
И у того клыки
И у того.
Но вепрь матёрый здоровее
И сильнее.
– Посторонись, болван! –
Воскликнул Волк. – Я господин!
– А я товарищ! – возразил Кабан. –
Господь один!
И выпихнул, как хлам,
Присвоившего себе имя божье
К бездорожью.
----------
Ни тога не подходит нам,
Ни плащ без петель,
Мы все равны на этом свете,
Ещё грешны и смертны тоже.
* * *
Кощей-арендодатель
Устал Кощей всё делать сам:
Копить сокровища, как хлам,
Манишку, бабочку стирать,
Штаны, рубашку и перчатки,
Накидку типа плащ-палатки,
Скотину, земли отбирать,
Царевен тайно похищать,
Томить во тьме чужих невест,
Пугая сущих всех окрест,
Кольчугу ржавую чинить,
Корону драить, меч точить,
Который как бы кладенец.
Вот и решил он, наконец,
Спокойно в старости пожить,
Без лишних дум, как говорится,
О том, что в логове твориться.
Короче, сдал он свой дворец
Барсучьему семейству.
Арендодателю – уход и кров,
А арендаторам – всё по наследству.
Уж сколько минуло веков,
Но те ж потомки барсуков,
Уход за старцем продолжая,
Всё смерти ждут его, не зная,
Что он бессмертный.
Готовя договор арендный,
Кощей не заявил о том
И не покаялся потом.
----------
Одна в сей басенке мораль,
Другой не вижу тут вообще я:
Не верьте старикам-кощеям!
А барсуков, конечно, жаль.
* * *
Баба-яга и мошенники
– Красивой хочешь стать? –
Спросила Бабушку-ягу Змея.
– Хочу.
– Тогда избушку надобно продать
И деньги мне отдать,
А я похлопочу
Перед пластическим хирургом.
Итог:
Змея с деньгами уползла,
Хирург же оказался не врачом,
А секачом-придурком,
Судья-единорог
Избушку бабушке-яге вернул,
Её же кто-то обманул,
Карга не может быть ни дивой,
Ни красивой.
А деньги где?
А кто их знает.
За них никто не отвечает.
Мошенники везде!
----------
Марали в басне сей немножко:
Не лезь в избу на курьих ножках.
* * *
Пусть дерутся
Всё видят небеса и знают.
----------
Смеются хищники и наблюдают,
Как прочие друг друга обвиняют:
Нет нижних веток у осины и сосны,
Так виноваты лоси, кабаны;
Нет на деревьях и под ними шишек,
Так это из-за белочек и мышек;
Полно сырых тропинок, мошкары,
Так это всё ондатры и бобры;
Цветов, кореньев и грибов нехватки,
Так это утки, гуси, куропатки;
Зайчата по утрам шалят, не спят,
Так в этом дятел виноват.
Но никого не занимает,
Куда вдруг кто-то пропадает.
А ближних всех и хают, и хулят,
И драться с ними норовят.
А хищники над тем смеются.
Пусть, дескать, меж собой дерутся,
За нас бы только не взялись гурьбой,
А то бежать придётся краем
Тайги, разгневанной и злой.
----------
Как часто мы друг друга зря ругаем,
А тех, кто на вершине пищевой,
Боимся, чтим и потешаем.
* * *
Карл Маркс и жестянщик
У нас «Das Kapital»
Бессилен.
----------
– Ну ты, лихач, попал! –
Сказал учёному Василий. –
Куда ж ты так упрямо гнал!
Я Опель твой, конечно, отрихтую,
Загрунтую, зашпатлюю, зашлифую.
Но кто за это всё готов платить?
– Ну, если на партийном сленге,
То верный мой соратник Энгельс.
Однако я хочу у вас спросить,
Прибавочная стоимость в зачёте?
– Чего? – наморщил лоб жестянщик.
– То есть какая разница меж тем,
Что стоит ваш тяжёлый труд,
И тем, что вы с меня возьмёте?
– Ты думаешь, что я обманщик?
– Ну что вы, сударь, вовсе нет.
Но всё должно быть по науке.
– У нас сейчас своя наука, дед:
Бери, сколь загребают руки.
* * *
Старик и Маузер
В сей басенке, друзья, везуха
Ну абсолютно ни при чём.
----------
Жили-были старик и старуха
У самого моря Балтийского.
Раз холодным октябрём
Закинул старик невод в море –
Пришёл невод с Маузером матросским.
И молвит тот голосом человечьим:
– Чего тебе надобно, старче?
Ему с поклоном старик отвечает:
– Да надобно нам машину новую,
Старая совсем уже не стирает.
А пенсия у меня – кот наплакал,
И у жены – с нос гулькин.
Забранил Маузер старика:
– Дурачина ты, простофиля.
Сказал же Владимир наш Маяковский:
«Разворачивайтесь в марше!
Довольно жить рабским законом,
Данным когда-то Адамом и Евой,
Буржуйскую клячу загоним,
Левой, Левой, Левой!»
Не понял старик ни слова
Из слов товарища Маузера
И продал его антиквару
Аккурат по цене новой стиралки.
----------
Судьба к тому благоволит,
Кто без дела не сидит.
* * *
Разоружение
– Вот это да,
Вот это гребень, борода,
Ну точно важная персона
С высоким уровнем тестостерона! –
Расхваливала Петуха Лиса
Из-за большого колеса
Стоящей во дворе телеги. –
А хвост, такого не видала я вовеки!
Окрас его любую курочку сведёт с ума
Без стрел и лука Купидона.
Да и осанка у тебя породиста, пряма.
И лапы крепкие, как две опоры.
Но жалко, что на них есть шпоры.
А, если б ты их удалил совсем,
Вот эту угрожающую пару,
То был бы первою жар-птицей на селе.
Сходи с утра к ветеринару.
Петух так возгордился, что сходил
И то, что хитрую лису пугало, удалил.
А ночкой тёмною его не стало.
Потом лиса и кур всех потаскала.
----------
Таких примеров и средь нас немало:
Хвалу елейную пропел,
Разоружил и съел.
* * *
Дед Мороз и Фея
Поспорили у Мавзолея
Дед Мороз и Фея,
Кто главный всё ж из них,
Волшебников таких?
– Я чудо всем дарю.
– А я подарки раздаю.
– Я приношу удачу.
– А я на Новый год чудачу.
– Я просьбы исполняю.
– А я природу охраняю.
– Я всех могу от хвори исцелить.
– А я пургу могу враз усмирить.
– А у меня корона классная.
– А у меня костюм атласный.
И вдруг на площадь Красную,
Услышав сей дуэт,
Сам Президент явился.
– В хороших сказках главных нет! –
Сказал и удалился.
----------
Мораль в сей басенке проста,
Как суть текущего момента:
Не спорить надо иногда,
А слушать Президента.
* * *
Женский вопрос
Мужчина женится, чтоб у него была она,
А женщина вступает в брак, чтоб было всё.
Но не даёт нам жизнь всех благ сполна.
А, если нет всего, то муж – ни то ни сё.
----------
Сидит она на кухне у окна
В посёлке, что под Питером, в Шушарах,
И грезится ей вилла на Канарах:
Сомбреро, яхта, пальмы, танцы в барах.
И тут с работы он пришёл, какой уж есть,
Умылся, сел за стол и ждёт поесть.
Но вместо этого опять нытьё про бедность,
Про лень его и бесхребетность.
Он слушал, слушал, слушал, встал,
Собрал свой чемоданчик и пропал.
С собой он взял стакан, зубную щётку,
Обмылок, пену для бритья, отвёртку,
И плоскогубцы не забыл,
Простым электриком он был.
И нет теперь у героини басни этой мужа.
----------
Так что ж для женщин наших хуже –
Мужчины рядом бедного присутствие
Иль виллы за морем отсутствие?
* * *
Конкуренты
В одном селе всего за сутки
Пять мёртвых кур и семь цыплят нашли.
Кому ж понравятся такие шутки
И киллеров немедля замели,
Бездомных душегубов двух – кота и пса.
Заказ же на убийство им дала лиса,
Которая сказала каждому при этом,
Кто больше для неё курятины набьёт,
Тому она избу в селе найдёт.
Кота кастрировали ланцетом,
А пёс вдоль склада ходит взад-вперёд,
Гремя тяжёлой цепью.
----------
Мораль в сей басенке одна:
Любая конкуренция с корыстной целью
Для общества опасна и вредна,
Плодит преступников она.
* * *
Просто жадность
Вор ворует и не знает,
Что репей за вишнями.
Денег много не бывает,
Но бывают лишние.
----------
Ночь, затишье,
Вор в чужом саду,
И вишни полное лукошко.
Но на беду
Зажглось хозяйское окошко.
А вору хоть бы хны,
Предательская жадность одолела.
Сперва он снял штаны
И сделал
Как бы куль из них.
Затем стянул с себя рубашку,
Связал её узлом
И тоже загрузил чужим добром.
А в доме дверь уж нараспашку,
И он с ружьём,
Хозяин.
До самых хуторских окраин
Впотьмах
Сквозь гущу лопухов с крапивой
Бежал вор без наживы.
В одних трусах,
Трусы в репьях,
И весь по шею в волдырях.
* * *
Проруха
Толком не выведав, что там и как,
Домик купили старик со старухой.
А по соседству жила невезуха:
То за деньгами зайдёт просто так,
То озверело покажет кулак,
То учинит в огороде бардак,
То переманит всех пчёл на чердак,
То у ворот прокопает овраг,
То приведёт за собою бродяг,
То вдруг на них же натравит собак.
И ведь не сгинет злодейка никак.
----------
Вот вам пример, что такое проруха,
В смысле ошибка, оплошность, беда:
В ад превратит вашу жизнь невезуха,
Если останетесь с ней навсегда.
* * *
Змей Рыныч
Очень много лет назад
Жил у нас Змей Рыныч, гад.
Никого он не любил,
Врал, обманывал, хитрил.
Люд простой считал за сброд,
В долг, в нужду, в порок вводил.
Ладно, если б только жил,
Но он и сейчас живёт.
----------
К примеру, вот.
– Суй рыло глубже! –
Сказал Енот. –
И тут ещё подрой!
Свинье бы поваляться в луже,
А не валить свой дом родной.
Но что поделаешь, землица
Под домом сим Еноту отошла
За невозврат долгов, как говорится.
Рекламная хвала отходов пищевых
Свинью коварно подвела.
Чтоб их приобрести на год вперёд,
Она кредитов набрала
В Енотовом приватном банке
С огромными процентами на них.
А в качестве приманки,
Списать часть суммы долговой,
Он предложил Свинье самой
Свалить свинарник свой.
* * *
Сражение на пижме
Пришёл на рынок Муравей
За тлями.
А ценники ещё страшней,
Чем были днями.
Подумал он: «Ну что ж, окей!
Добудем сами».
И вслед за ним туда ж пришла
Коровка божья
И приняла
Решение примерно то же.
На пижме тли полно.
Но за еду ж подраться надо,
Ни сил младых
Не пожалев, ни жизни.
Коровки вниз на бой ползут,
А муравьи, бойцов армада,
Кверху прут.
Спустя всего-то пять минут,
И тех и тех, уж неживых,
Гора под пижмой.
Кошмар!
----------
От роста цен бросает в жар,
Душа черствеет.
А просто жизнь, как божий дар,
Всё дешевеет.
* * *
Невидимка
– И кто это мне тапочки погрыз!
И кто вот это всё стянул с дивана вниз!
И простыню, и плед с узорами!
И всю подушку истрепал!
И почему карниз валяется со шторами!
А телевизор почему упал!
А почему под тумбочкой журнал!
Ты что его читал!
Чего ты там забился в угол, стыдно!
А глазки лапою зачем прикрыл!
Ты думаешь, тебя не видно!
Чего молчишь, ишь, приуныл! –
Ругает женщина щенка, придя с работы.
----------
Мораль такая тут, друзья:
Собаке учинить бардак никак нельзя,
А человек наделал дел, прикрыл глаза
Купюрою – и нет заботы.
* * *
Молчи, поэт!
То ухая, то хохоча,
В краю таёжном диком
Читает филин опусы свои
Двусложным криком,
И чаще по ночам.
Шумит, спать не даёт.
А вот о чём его стихи,
Никто не разберёт.
И разбирать-то не желает,
Иных забот хватает.
Зайчишку волк достал,
Лягушку – уж, шмеля – паук,
Косулю – рысь, крота – барсук,
А всех вообще – амбал,
Топтыгин то есть,
О силе коего всяк знает.
А филин всё стихи свои читает.
И ни один не помогает
Выжить там,
Где хищники по всем углам,
Числа им несть,
И жизнь – сплошная мука.
----------
Другого лозунга тут нет:
Молчи, поэт,
Ты не достоин звука,
Коль правды вес не по плечам!
* * *
Личный кабинет
Жарко стало в Африке,
И попугай Жако
В пушистом шарфике
Весной на Север прилетел
И сразу же дупло найти хотел.
А дом в тайге, не будучи нахалом,
Присвоить нелегко.
От ели к ели полетал Жако немало,
Но так и не нашёл свободного жилья.
– И как же быть? – спросил он Соловья.
– А ты зарегистрируйся на лесуслугах, –
Поведал Соловей в ответ. –
Тебе совьют там личный кабинет.
Сегодня цифра главная и интернет.
Жако всё так и сделал на досуге.
А тут конец уж ноября,
Не дарящего Северу метеорая.
Дупла ж как не было у попугая,
Так и нет.
Зато есть личный кабинет.
* * *
Медведь и другие
Весь в хлопотах Медведь:
Берлогу надо присмотреть,
А, чтоб зимой не умереть,
Побольше надо съесть лосося,
Ну а пока вот тушу лося
Необходимо спрятать в схрон.
И в этот миг со всех сторон
К нему вдруг подошли другие
Таёжные жильцы, но не такие,
И говорят: – Коряги-то большие,
Зачем ты в яму их кладёшь,
И камень крупный зря берёшь,
И слишком глубоко копаешь,
А как запас обезопасить, знаешь?
– Знаю! – прорычал Медведь. –
И всех вас тут предупреждаю,
Совать носы в мои дела не сметь,
Найду и заломаю!
----------
Любая власть всё знает от и до,
Подсказчикам она не рада,
Ей хорошо известно то,
Чего другим бы знать не надо.
* * *
На Тверской
В Москве,
В квартире на Терской,
Заядлого туриста обнаружили,
Исколесившего весь белый свет.
Такого места на планете нет,
Где б ни был он, умом недюжинный,
Здоровьем, бодростью и силой духа.
А тут лежит он неживой,
На фото Сингапур, Гонконг, Монако,
На тумбочке букет из горных трав,
На вазочке из бивня муха,
А на столе стишок
Из кратких строк
(Турист ещё поэтом был, однако):
«Душил меня удав,
Кусала меня пума,
Лишали меня прав,
А умер я от шума».
* * *
Иванова уха
– Соседушка, послушай,
Что сообщает мне Иван
По переписке, –
Сказал Демьян. –
Ты кушай, Фока, кушай.
Ухе сей двести двадцать лет,
А порчи и поныне нет.
Так что трапезничай без риска.
– И что ж он сообщает?
– Тебя, дружочек, упрекает.
– Вот слушай, – и Демьян,
Упёршись в сенсорный экран,
Читает:
«Семью попотчевать мечтая,
Сварил уху я из минтая.
И кости съели и хвосты,
Без лишних слов и тошноты».
----------
Читатель, счастлив ты,
Коль чувство юмора имеешь:
Любой намёк уразумеешь.
* * *
Москва
2026
Басня – один из самых древних и популярных литературных жанров. За иносказательным рассказом с вымышленными персонажами скрываются, как правило, нравственные и общественные проблемы. В данный сборник вошли басни, написанные автором преимущественно в традиционной форме, но с современной тематикой. А в качестве пролога автор использовал своё стихотворение «Лирика баснописца».
Лирика баснописца
Ну, вот не лирик я, поймите,
По сотворению стихов.
Достал вас баснями, уймите,
Уняться сам я не готов.
Гляжу на звёздные поляны,
На золотые миражи,
А в голове всё обезьяны,
Коровы, змеи и ежи.
Медведи, лошади, лягушки,
Лисицы, зайцы, барсуки,
Собаки, волки, овцы, хрюшки,
Павлины, гуси, индюки.
Вороны, дятлы, попугаи,
Пингвины, голуби, орлы,
И эти, чья судьба такая –
Быть вечно глупыми – ослы.
Слоны, так те, ломая кроны,
В любую басню сами прут.
За ними львы, надев короны,
Туда же царственно идут.
С такими верными друзьями,
С такой компанией зверей
Смеяться я могу годами
Над недостатками людей.
* * *
Строфа и рифма
Сидит поэт, сидит,
Не спит.
Пред ним тетрадный лист
И авторучка.
А за окном Луна и тучка,
Фонарь и мотылёк –
Пейзаж лирический.
Напряг он ум свой поэтический,
Да всё не впрок.
Остался лист тетрадный чист.
«Чего я зря сижу,
Ума не приложу?
Пойду-ка лучше в ванне полежу».
Водичка тёплая, журчащая,
Лафа!
А вот и рифма подходящая,
И первая строфа
О тучке, о Луне…
----------
Сия история, друзья, о том,
Что не рождается стих за столом.
Поэзия ума является обманной,
Душа творит, увы, лишь в ванной.
Ну, может быть, ещё во сне.
* * *
Алиса, спой за соловья!
И вновь черёмухи цветут,
А соловьи уж не поют
В Москве и в Подмосковье.
----------
Здоровье
Чудесных птичек
Здесь абсолютно ни при чём.
Проблема в том,
Что не для кого петь.
Нет ласточек-сестричек,
Скворцов, дроздов, щеглов, синичек,
Клестов, зарянок, зябликов, чижей,
Весёлых взбалмошных стрижей
И даже хищников пернатых,
Которые враз улететь
Давно, оказывается, спелись.
Воробушки куда-то делись.
Лишь дятлы не меняют рубежей,
Пока полно дубов щербатых,
Домыкивающих свой тяжкий век.
А что же человек?
А он, печальный, в кабинете
Припомнил встречу у ручья
И молится на нейросети:
– Алиса, спой за соловья!
----------
Мораль такая тут друзья:
Мертва без мира Божьего Земля,
Исчезнет всё, и вы, и я.
* * *
Глухарь-баснописец
Глухарь явился к Журавлю,
Тот был издателем, и говорит:
– Я басни Филина люблю
И знаю.
Но кто-то ж и сейчас творит.
Я тоже вот давно их сочиняю
И про лисиц, и про ворон.
– Зачем?
Ведь всё равно, как он,
Писать ты никогда не сможешь.
– И что ж?
– Ну как ты, глупый, не поймёшь.
Он эталон,
Известный всем.
Тебя с ним рядом не положишь.
Поэтому, глухой,
Лети домой.
Один великий баснописец есть
И хватит!
----------
Кстати,
Вчера у нас в столице здесь
Кого-то памятной доской прибило.
Правда, было.
* * *
Москва и Питер
В хорошей басне всё случается,
В ней даже города встречаются.
----------
Сижу я на вокзале в Бологом,
Что меж столицами посередине,
И вдруг в зал ожидания Москва заходит
С пирогом.
За нею следом Питер входит
С пышкой.
Садятся рядом, как простолюдины,
И начинают есть.
– Не лишку? –
Спрашивает Питер у Москвы. –
Вы ж скоро жиром заплывёте.
– А я смотрю, и вы
Не впроголодь живёте! –
Заносчиво ответила Москва.
– Но вас-то, барышня, я здесь
Вообще признал едва-едва.
Где ж ваш нарядный сарафан из шёлка,
Кокошник, бусы, кружева?
– Тогда и вы уж, сударь, объясните толком,
Прошло всего-то двести лет,
А вы без сабли на боку, без эполет,
И вместо ментика какой-то свитер?
Потом Москва уехала в Москву,
А Питер в Питер.
----------
Мораль тут предлагаю наугад:
Нельзя отметины былого
Перенести на новую канву.
Тем более, что много лет назад
И города-то не было такого –
Бологого.
* * *
Волчья смекалка
Не тыкай лишний раз в шпаргалку,
Включай природную смекалку!
----------
Зря он без взрослых в лес ходил,
Он в волчью яму угодил.
– Ты цел?
– Ага, язык лишь прикусил, глядите.
– И я вот также загремел.
– Так вы меня сейчас съедите?
Зачем, какой в том толк!
Я ж не крыловский страшный волк,
И ты не басенный ягнёнок,
А кучерявый пацанёнок.
Вокруг и так полно зверей.
Ты лучше думай поскорей,
Как нам отсюда выбираться?
А то я тут уже простыл.
– Я не могу.
– А почему?
– А я смартфон свой позабыл.
– И что?
– А то!
Попробуй без него узнай,
Как надо вылезать из волчьей ямы.
– Тогда давай,
Я заберусь тебе на холку,
Ты встанешь в полный рост,
Потом я зацеплюсь за ёлку,
А ты за хвост…
----------
Законы бытия упрямы:
Попал в беду, так не плошай,
Своим умом соображай.
* * *
Хау ду ю ду
В семье московских старичков беда:
Жена чужой язык на курсах изучает
И русский позабыла навсегда.
Дед за предательство её ругает,
А бабка ничего не понимает
И только «хау ду ю ду» твердит в ответ
Иль «ай донт си» красиво изрекает.
----------
Мораль в сей басенке такая:
Чужих словечек полон свет,
Но без своих и Родины как будто нет.
* * *
Хоррор
Устала бабушка с внучком Егором,
Всё пристаёт к ней, что да как.
Пристал с вопросом тут, чудак,
Что означает слово хОррор?
А бабушка хитрющая была,
Пропела колыбельную и завела
Внучонка в сонную пещеру.
Кого ж там только не узрел Егор:
Шипящих тварей целый хор,
Кикимору, Бабу-Ягу, Химеру,
Дракона, чёрта с бородой,
Все чудища явились чередой
Пред спящим взором.
А через год Егору в первый класс.
Пришёл из школы он и выдал враз:
– Теперь я знаю, что такое хОррор!
----------
Бояться наяву важнее,
У жизни жанры пострашнее.
* * *
Волк и цирковые собачки
Пышногривый Пекинес
И кудрявая Болонка
С весёлым лаем забежали в лес.
И видят, на лужайке, чуть в сторонке,
Худой, облезлый, старый Волк лежит.
– Вы кто такие? –
Говорит.
– Мы из Москвы,
Собачки цирковые.
А вы?
– А я издалека пришёл к столице,
Чтобы полегче прокормиться.
Но дичи никакой тут нет,
Одни заборы и дороги.
– А вы идите к нам, у нас порядок строгий:
Попрыгал, поскакал – обед,
Покувыркался – ужин.
– Такой порядок, мне не нужен!
Я лучше сдохну прямо здесь,
Чем буду бегать по арене.
----------
Ну не мораль, так просто мнение:
Не вытравить из волка честь,
Как из того, кто за прокорм покорно служит
На задних лапах вскок, поджав передние.
* * *
Непобедимый
Тьма хищников в миру безбожном,
И жадность их границ не знает.
----------
Окружили,
Обложили
Медведя бурого и ждут,
Когда он околеет тут,
В краю таёжном,
Замрёт
Помрёт
И прекратит рычать.
А он лишь выбирал, с кого начать.
Пришиб, как мух, одним ударом
Койота, пуму, ягуара.
А тех, кто с Сены, Одера и Темзы,
Он продырявил, словно пемзу,
Когтями крепкими, как сталь.
Затем улёгся возле ели
И говорит хохлатой свиристели:
– Не верю я,
Что можно победить меня!
----------
Мораль:
Всесилен тот, кто поражение своё
Не допускает.
* * *
Кукушка, Бог и Дьявол
Гуляют Бог и Дьявол по опушке,
А рядом счёт годам ведёт кукушка.
– Я ж говорю, безгрешных нет,
Она вот подшвырнёт яичко и привет.
А про грехи и плутни человечьи
Так даже спорить тут с тобою не о чем.
– Конечно, если искушать людей, как ты,
Гордыней, похотью и эгоизмом,
То не дождаться им счастливой жизни.
– Не в этом дело, дорогой.
Всё сущее противоречит воле Божьей.
Сама исконная Земля и та
Грешит вулканами,
И небеса грешат, являя буйный нрав.
– Нет, Дьявол, ты не прав.
Не может грешной быть такая красота:
Вот эти лютики с тюльпанами,
И этот василёк, и зверобой,
И колокольчики, на купола похожие,
И клевер, и подсолнух, и лопух,
И мать-и-мачеха с иваном-чаем,
И одуванчик этот вот.
Жизнь на Земле – награда!
Но вдруг кукушка замолчала,
И Дьявол улетучился, как дух.
----------
Мораль:
Безгрешным может быть лишь тот,
Кому грешить не надо
И жизни без греха не жаль.
* * *
Бабочка на навозе
Сказала Бабочка родителям своим:
– Чего в селе-то мы сидим?
В столицу надо улетать.
Там гладиолусы, тюльпаны.
Газоны, клумбы и фонтаны.
А здесь всё заросло плющом.
Репейник, правда, есть ещё.
– Ну почему же, – возразил отец. –
Есть одуванчик и чабрец
Есть василёк и зверобой.
– Есть даже хвощик полевой, –
Добавила с любовью мать.
Но дочка уж сама могла летать.
Была она в столице или нет,
Никто доподлинно не знает.
«У скотного двора едва порхает, –
Поведал как-то шмель, сосед. –
Не может до села добраться.
Сидит красавица, боясь мороза,
На куче свежего навоза».
----------
Мораль я изложу тут вкратце:
Не надо бы туда нам лезть,
Где не по нашим силам честь.
* * *
Люди и мамонты
Пять тысяч лет назад,
Не предъявив верительные грамоты,
Явились на Таймыр вдруг мамонты.
А кто ж таким соседям будет рад,
Которые за день травы съедают тонны.
А люди были и тогда бесцеремонны,
Задиристы, жестоки и горды.
Но коль пришла одна беда на все роды,
Сплотились, подружились, встали
В единый строй и недругов загнали
В могилу вечной мерзлоты.
----------
Обман, измена, жадность, грех,
Как пропасти, разъединяют всех.
Сближают страх, невзгоды, беды
И долгожданные победы.
* * *
Ад и Рай
Как жить тебе, сам выбирай.
Но, если что не так потом,
То на себя пеняй.
----------
Проходит мимо Ада Рай:
Тьма грешников кругом,
И черти их к вратам сгоняют,
Передних пропихнут,
Другие сзади напирают.
– Всё, не могу – пожаловался Ад. –
В одном котле толпой горят.
Смола кончается, чертей нехватка.
Ну никакого на Земле порядка.
Такое впечатление, что там
Совсем безгрешных не осталось,
Ко мне всех шлют,
А у тебя почти пустой приют.
Так прояви к соседу жалость.
Давай мы их поделим пополам.
– Давай, –
Ответил добродушный Рай.
И поделили.
Но подойти к чужим вратам
Никто из грешников не смог:
Дорогу ангелы им перекрыли,
И с ними Бог.
* * *
Гиппопотам в деревне
Из московского зоопарка сбежал Гиппопотам.
И правильно сделал, не место там старикам.
Зато теперь в деревне за угощение и кров
Он катает на себе кучу пацанов.
А намедни всего-то за несколько бочек пива
Он очистил всю околицу от крапивы.
А всего-то за несколько тонн овощей
Он очистил весь пруд от осоки и хвощей.
А ещё по заявкам и с одобрения
Он разбрасывает, где надо, ценное удобрение.
И, где не надо, бывает, случается,
Но ему, забавному толстяку, всё прощается.
С коровой одной молодой подружился.
Не бык племенной, но всё же сгодился.
Короче, прижился.
И служит тем самым наглядным примером,
Что следует делать пенсионерам.
* * *
Чудо из чудес
Чуть сэкономив на провизии,
Купили звери телевизор.
Всем миром взяли, сообща.
Пища,
Крича, визжа и споря,
Во избежание слёз моря
Поставили его на пень.
Пусть, дескать, те, кому не лень,
Из чащи кто или с опушки,
От Волка серого до Мушки,
Сидит и смотрит целый день.
А, может, даже и всю ночь.
Прочь,
Ягоды, грибы, коренья!
Прочь,
Игры, пляски, шутки, пение!
Набравшись жуткого терпения,
Все звери вдруг без исключения,
Как в Библию иль как в Коран,
Уткнулись в голубой экран.
Шёл бесконечный сериал про лес:
Про ягоды, грибы, коренья,
Про игры, пляски, шутки, пение…
----------
Ну, точно, чудо из чудес.
* * *
Чужая власть
Жила себе давным-давно
На левом берегу истока волчья стая.
Но вдруг, ничуть на это невзирая,
На родину волков могучий тигр явился
С другого берега одним прыжком.
И заявил: «Теперь я буду вашим вожаком!»
Такой вот факт в тайге случился.
Попрал нещадно тигр волчью честь,
Зато стал сладко спать и есть.
Завалят волки кабана и закрывают пасти –
Всё с потрохами достаётся новой власти.
Завалят лося всей гурьбой –
Рога и хвост лишь делят меж собой,
В бока друг друга зло пихая.
----------
Добавить даже толком что не зная,
Готов, однако, я сказать одно:
У Родины должна быть власть родная.
* * *
Про папу и лапу
Год выдался плохим,
Голодным.
И как-то вечером холодным
С дрожащим отпрыском своим
К его отцу Медведица пришла.
И разрыдалась:
– Насилу я тебя нашла.
Вот твой медвежонок, ты его отец,
Без помощи твоей ему конец.
До заморозков чуть осталось,
А нет у нас ни пищи, ни жилья.
Одна его ни в силах я
Ни прокормить, ни обогреть.
– Да я не то, что помогу,
Я сам сожрать его могу,
Если останусь без мясного, –
Взревел в ответ Медведь. –
Тебя, облезлую, я знать не знаю.
И наперёд предупреждаю:
Не вздумай заявиться снова,
Заломаю!
----------
Читательницы, впредь,
Чтоб не сосал сыночек лапу,
Не выбирайте для него медведя-папу.
* * *
Забор
На Родину вернуться можно, но
А примет ли?
----------
Неслыханное дело –
В тайгу, где живности полно,
Гиены забрели.
Им, видите ли, падаль надоела.
– Ой, – завизжали громко крысы тут. –
А вдруг они и нас сожрут.
Не лучше ли в места другие убежать на время,
Пока Медведь не изведёт чужое племя.
– Мы с вами, – прошипели змеи. – А потом
Обратно вместе приползём.
Но не подумали они, подружки, вот о чём,
До этого в родимом доме сытно жравши:
Когда Медведь врагов извёл,
Он вкруг тайги забор возвёл
От всех сбежавших.
* * *
Поэт и Боты
Себя давно
Свободной птицей представляя,
В окно
Смотрел поэт,
Ворон считая.
Уж много лет
Он не имел другой работы.
Боты
Сушились тут же на окне.
И говорят они вдруг тихо, сухо:
«Не птица ты, поэт, а муха.
Летаешь с нею наравне,
От койки и окна – к буфету,
А от буфета – к туалету».
* * *
Лиса и Петух
– Нет, нам с тобой не по пути, –
Сказал Петух Лисе-пройдохе. –
Не стану я мешок нести.
Та ж снова принялась за вздохи:
– Да я живу-то шаг всего,
За тем вон крайним поворотом.
А, если ты подумал что-то,
Так я совсем не та давно
И ем теперь одно пшено.
Его полно в мешке и этом.
Кому не надо бы, но мне-то
Ты можешь, Петенька, помочь.
За то позволю на всю ночь
Зайти ко мне и подкормиться.
«Неужто впрямь Лиса постится?» –
Засомневался Петушок.
И, чтобы лично убедиться,
Полез в расставленный мешок.
----------
А дальше было то, дружок,
Что всюду и всегда бывает,
Когда вдруг кто-то забывает
Про чьё-то рыльце и пушок.
* * *
Вопрос баснописца
Я это так, для диалога.
----------
На свете всех и всяких много,
И каждый дом свой бережёт.
Но тут намедни как-то вот
Собрание в лесу случилось.
Зарянка, было, отлучилась
И вдруг ещё одно яйцо в гнезде,
Лежит по центру в тесноте,
Но больше вроде и светлее.
На днях и с трясогузкой то ж,
И с пеночкой, и с соловьихой.
Поднялся гомон, гам, галдёж.
– Подумаешь, какое лихо –
Не те параметры и цвет,
Чужих яиц в природе нет,
Несёмся мы для общей цели!
----------
Вопрос:
И кто ж такое произнёс
С высокой ели?
* * *
Поэт и Аполлон
Сошёл однажды Аполлон на Землю
С инспекцией насчёт искусств.
Присел на лавочку, а сзади куст
Дурмана и росточек хмеля.
Обмяк и задремал немного бог,
Сказался аромат пьянящий.
И вдруг поэт, как будто настоящий,
Пристроился, подобно кораблю,
И тоже малость во хмелю.
А дальше краткий диалог.
Поэт:
«Я вас и творчество люблю.
Но не могу никак понять,
Свободный я поэт иль узник,
И что мне на Парнас с собою взять,
Кляп здоровенный иль подгузник?»
Аполлон:
«Купи себе тетрадь,
Засунь её в карман толстовки
И отправляйся в лес статьи писать
Про лесозаготовки».
Поэт:
«При чём здесь это!
Я ж не прозаик, а поэт».
Аполлон:
«Писать стихи не значит быть поэтом.
Невольник ты, коль воли нет
Дарить богам душевный свет,
Не думая про страхи и конфузы.
Уж лучше расскажи, как валят лес.
А на Парнас не лезь,
Там я и Музы».
* * *
Старушки
Раз в дороге,
В электричке,
Перепутав все таблички,
Две старушки,
Как подушки,
Сели друг напротив дружки.
– Ты куды?
– В Москву, а ты?
– Я ж в Калугу из Москвы.
– Вот так здорово!
– Уж, да!
В разны стороны нужда
Нас с тобою завела,
А вагон один дала.
– Ну, голубушка, дела.
Я таких больших чудес
Сроду не видала.
– Значит, шибко ты отстала.
Это ж, матушка, прогресс:
Вместе рядышком сидим,
В разны стороны летим.
И молчи ты, горя мало,
Довезут, куды пристало.
* * *
Змея и лирик
Влюблённый лирик,
Идущий по дороге у гумна
И сочиняющий сонет,
Упал в кювет.
А вот сатирик
Шёл бы прямо, глядя на
Любые ямы и канавы возле,
А басню написал бы после
За кружкой пива
И за вазочкой с кешью.
Но лирик-то свалился на змею.
И нет в том никакого дива,
Что у змеи смертельный яд.
----------
Мораль сей басни наугад,
Другой пока что нету:
Когда ты пишешь у гумна сонеты
И даришь их любимой даме,
Но не той,
То можешь оказаться в яме
Со змеёй.
* * *
Акустический садист
В одном лесу и днём, и ночью
Стал Волк вдруг страшно выть, когда захочет.
Притом, как начинает выть,
Так напрочь заглушает соловья
И оглушает даже глухаря.
– Уж лучше б квакал, как лягушка, –
Сказала Цапле прилетевшая из глухомани Выпь. –
Я что-то не пойму, подружка.
Волкам положено выть только на луну,
А этот и на солнце воет.
Собраться должен весь лесной народ
И объявить ему войну.
Пусть знает, что для нас он не артист,
Не птица певчая, а сумасброд
И акустический садист.
Никто не вправе нарушать закон природный.
– А я так думаю, протестовать не стоит.
– Почему?
– Не на того обрушим мы свой общий гнев.
Закон нарушил Лев,
Присвоив Волку звание «Народный».
Хоть нет у Волка никаких заслуг,
Ни голоса, ни слуха.
Но Волк давно – придворный друг
И пьёт со Львом из одного стакана.
А Лев – наш царь, и у него охрана.
Вот и решило всё царёво брюхо:
За звание Волк Льву ягнёнка приволок,
А за какой-нибудь там орденок
Пообещал ещё аж целого барана.
* * *
Жизнь на Марсе
Решил вдруг Бог,
Что на Земле мир плох,
Организован он безбожно,
И всё возможно.
А, значит, надо бы послать
На Марс всех понемногу.
Нельзя ж, ей-богу,
Без жизни космос оставлять.
Прошло столетие.
И как же попаданцы там живут?
А также, как на этом свете:
Завидуют, воруют, врут,
Не любят, ленятся, дерутся.
Бог видит всё
И в замешательстве гадает,
Аж нимб не так сияет:
Ослёнку дарит жизнь осёл,
Козлёнку, стало быть, козёл,
Откуда ж нелюди берутся!
* * *
Гвоздь и Магнит
Крик о свободе – только крик.
----------
Как и другие железячки,
Как даже Кнопочки-гордячки,
К Магниту сильному Гвоздочек – прыг,
Прижался плотно и сидит.
Одна забота лишь – следи,
Чтоб ржа тебя не одолела.
Но жизнь такая надоела
Гвоздочку нашему. И вот
Как закричит он, заорёт:
– Довольно нам друг к другу жаться,
Пришла пора и разбежаться,
Хочу познать свободы рай.
Так что, Магнитище, давай,
Меня скорее отпускай!
Обиделся на то Магнит
И недовольно говорит:
– Вот это брат, вот это друг!
Забыл, голубчик, с чьих ты рук
Всё время досыта кормился.
Чьи токи пил, к чему стремился?
Гвоздочек пуще в крик пустился:
– Свободу мне, права и волю!..
Не стал Магнит с ним спорить боле.
Взял, да отторгнул бунтаря.
И зря.
Гвоздочек не освободился:
Как ни цеплялся, ни крепился,
Он тут же прыг – и прилепился
К другому сильному Магниту,
Составив снова только свиту.
* * *
Сапог и Валенок
Кричал на Валенок Сапог:
– А помнишь, как-то ты промок,
Хозяин даже заболел!
– А ты однажды в грязь засел,
Да крепко так!
– Молчи, дурак!
Ведь всё равно
Главнее я!
– Нет, я!
– Нет, я!
– Нет, я!
– Нет, я!..
Напрасно спорили друзья:
На свалке оба и давно.
----------
Себя ты уважать, конечно, можешь,
Но от господ не жди того же:
Слуг старых никому не жаль.
Такая в басне сей мораль.
* * *
Язык и Лопата
Где трудиться не хотят
И не знают толк в работе,
Там Лопата не в почёте,
А Язык почти что свят.
----------
В одном заштатном городишке
Почти разрушились домишки,
А грязь такая, что лишь вброд
По улицам ходил народ.
И вот
Собрался, наконец, всеобщий сход
По поводу того, что делать надо.
– Давайте же засучим рукава,
Я поработать буду только рада, –
Произнесла совковая Лопата.
Но развязавшийся Язык
Враз перебил её и в крик:
– Послушайте меня, друзья!
Необходимо!.. Следует!.. Вперёд!..
Свобода!.. Рынок!.. Инвестиции!..
Недавно побывал там я,
В провинции:
Лопату не видать, Язык орёт.
А что народ?
Всё слушает его который год.
И всё – слова, слова, слова…
* * *
Лев и Моль
Какой-то Лев не от зазнайства,
А от вопроса «быть, не быть?»,
На Север перебрался жить.
И там богатым стал, хозяйство
Огромное завёл.
Олень всегда ему к обеду шёл.
А что в шкафу – так, мать честная:
По сотне всяких свитеров,
Носков,
Штанов
Из шерсти.
Рая
Не надо при добре таком.
А что до чести,
То мороз
Решает правильно вопрос:
Кто не желает околеть,
Тот позволяет силе сметь
И одевается теплее.
Но нет на шерсть заразы злее,
Чем вкривь летающая Моль.
Её пароль –
На вещи дырка.
И всякая большая стирка
Тут совершенно ни при чём.
Случилось то и с нашим Львом.
Одежда стала, будто таять.
И ничего о том не зная,
Что Моль в шкафу имеет дом,
Лев побежал за ней с кнутом.
Догнал – и хлесть её по крыльям,
Заставил снизиться, упасть.
И пасть
Открыл уже в ухмылье.
Как вдруг заговорила Моль:
– Позволь
Сказать тебе пред смертью.
Ты зря со мной свиреп и крут,
Детишки всё мои сожрут.
----------
Равно почти что милосердию –
Использовать так плеть иль кнут.
* * *
Сон
Приснился как-то Ваньке сон,
Что будто ночью на балкон
К нему вскарабкалась старуха.
Иван, конечно, оробел
И даже свет зажечь хотел,
Но не успел –
Старуха рядом уж стояла.
Стянув с Ивана одеяло,
Она шепнула прямо в ухо:
– Должна я страшный суд свершить –
Тебя в постели задушить.
– За что? – пролепетал Ванюша.
– За то, что опоганил душу
И до сих пор не окрестился.
Такой вот сон Ваньку приснился.
Вскочил он утром и пустился,
Как обезумевший в церквушку.
А ночью вновь пришла старушка:
– Теперь обязанность твоя –
Молиться, глядя на меня,
Всю ночь без устали и лени.
Вставай и падай на колени.
А то возьму и задушу…
----------
Давать советы не спешу,
Не смею.
Но есть один – почти клише:
Не вешай крест себе на шею,
Коль пусто где-то там в душе.
* * *
Без разрешения
Два деда, Пётр и Илья,
По очереди вышли от врача,
И у обоих ишемия.
Один смеясь, другой ворча,
Но оба по рядочку
Влюбились в медсестру
По имени Мария.
Дед Пётр проснулся поутру,
Поцеловал Марию в щёчку,
В ответ «Ещё хочу…»
А дед Илья пошёл к врачу.
– Скажите, доктор, разве можно
При ишемии заниматься сексом?
– Нельзя! –
Поведал врач открытым текстом.
– А осторожно?
– Никак!
– А Пётр занимается.
– Так он же страхами не мается.
----------
И я того же мнения:
Жизнь коротка,
Хоть что тут говори,
Поэтому живи, люби, твори
Без разрешения!
* * *
Ветеринар
К ветеринару,
На пару
С козочкой своей,
Пришла старушка вековая.
И говорит: «Какая,
Скажи, беда случилась с ней?
Всю жизнь доилася скотина,
Как вдруг уже семь дней
Без молока я.
Уж ты найди, касатик,
В чём причина».
Надев застиранный халатик,
Животный врач давай смотреть.
То есть давай её вертеть,
Козу больную пред собой.
Раз повернул,
За ним другой,
Потом прогнул её дугой.
Рога замерил,
Пульс проверил,
Хвост к позвоночнику задрал.
Коза от боли даже села.
И тут старушка не стерпела:
«Ну что, касатик мой, нашёл?».
В ответ уверенно и смело,
Взяв авторучку, врач сказал:
«Осмотр, бабуля, показал,
Что у тебя теперь козёл».
----------
А я хочу сказать за дело:
Кто сам в работе бестолков,
Тот всюду ищет дураков.
* * *
Медвежья нота
Узнал Медведь, что за границей
Все признают его убийцей.
И стал он думать и гадать,
Как имидж свой там поменять.
– А ты предстань пред их элитой
Большим лирическим пиитом, –
Сказала мудрая Сова. –
Найди любезные слова,
Сложи из них сонет иль оду
И предъяви свой опус, будто ноту.
Но слов подобных он найти не смог,
Наш добрый Мишенька. В итоге
Он выслал всем такой стишок,
Повергший заграницу в шок:
«Брехня,
Что я убийца, господа.
Я увалень и спать люблю,
Но не всегда.
Когда я не в берлоге,
Пусть всяк уносит ноги,
Кто вдруг полезет на меня,
Враз завалю!»
* * *
Пришелец
Кот безымянный, деревенский
Пробрался как-то в город энский
И заглянул там в зоопарк.
Вороний карк,
Навоза горы,
Сараи, чердаки и норы –
Знакомые ему дела.
А тут экзотика пошла,
И изумление.
А перед Львом вообще остолбенение
С бестактным вскриком «У-у, корова!»
– Здорово! –
Сказала женщина с метлой. –
Да это ж Лев, сородич твой.
Немедленно же извинись,
И брысь!
– Простите, – обратился Кот ко Льву. –
Я вас впервые навещаю.
– Да без проблем, родной, прощаю.
– У-у, – снова изумился Кот. –
Она ещё рычать могёт!..
----------
Какая тут мораль, не знаю.
Но, думаю, что место самому
Такому вот Коту – в хлеву.
* * *
Подхалим
Льстец-подхалим
С начальником своим
Попал в беду:
Еду
Себе искали злые волки.
Это у нас амбары, полки.
А у зверей –
Что Бог послал.
Быстрей
Бежал
Прочь Подхалим.
Начальник же, весьма томим
Огромных габаритов тяжким брюхом,
Был съеден так, что даже мухам
Там нечего уж было есть.
Но лесть
И здесь
Нашла приманку.
Смотря на бренные останки,
Вот что сказал наш Подхалим:
«Мы все скорбим,
Мы не простим,
Мы отомстим,
Дань отдадим…»
(То есть почтим и доедим).
* * *
Вопрос
Однажды чей-то жирный Кот
В чужой прокрался огород
И развалился там вальяжно.
Любому Псу тут очень важно
Природный выполнить приказ:
Облаять наглеца, прогнать,
На дерево его загнать.
Так всё и вышло в этот раз.
Так, да не то.
Сидит Кот на высокой ветке
И говорит Псу: – В клетке
Тебя бы надо содержать.
Ты ж непонятно кто!
А лучше бы вообще прикончить.
Ни гончий,
Ни пудель ты, ни фокстерьер,
Ни мопс, ни шпиц, ни бультерьер,
Ни лабрадор, ни волкодав.
Одно и можешь – гав, да гав.
Да собирать ещё объедки.
Не предки
У тебя, а сброд.
И выродок ты редкий
От морды до хвоста.
Ещё такого я не знаю.
Молчал бы вовсе уж, урод,
И убирался в будку.
Не взять меня тебе, ублюдку.
Нос не дорос.
– Ах, так! – взбесился Пёс.
И против жирного Кота
Созвал всю местную собачью стаю.
----------
Вопрос:
Куда теперь тому деваться,
Кто любит сверху издеваться?
* * *
Две валюты
Сцепились как-то в схватке лютой
Известные всем в мире две валюты.
– Я припечатаю тебя одним шлепком.
– Горазда шлёпать ты лишь языком.
Бой начался… Удар, ещё удар…
Всего минута.
И вот уже одна валюта,
Как пьяная или больная,
Лежит в бредовой темноте.
– Да ты ж бессильная совсем, кошмар! –
Сказала, уходя, другая. –
– Печатают тебя не те.
* * *
Не мухи если бы
Один Сизарь
Вдруг вспомнил – встарь
Все голуби в деревне жили
И все здоровы, сыты были.
С отливом грудь,
Во взгляде радость,
В размахе крыльев сила, стать.
А нынче взять –
Не жизнь, а гадость,
Унылый путь
В трубу котельной.
А, может, лучше жить отдельно,
Вдали от города, в глуши.
Воркуй там нежно от души,
Ешь спелую в полях пшеницу,
Пей чистую в пруду водицу…
И городская сроду птица
Умчалась в райский уголок.
Кругом поля, сады, лесок.
И с чистым, теплым чердаком
Красивый, крепкий, сельский дом,
Не небоскрёб, не развалюха.
Вот на него-то Голубок
И сел наш. Тут же села Муха.
Обыкновенная, из местных,
Шмелю мохнатому под стать.
И горожанина кусать
Как напустилась, прямо в темя.
– Эх, первобытное вы племя, –
Обиделся незваный гость.
– Дичь деревенская.
Ни дать, ни взять.
Провинция!
Культурного, видать,
Здесь нету никого.
---------
В столице я
Недавно повстречал его.
Летит, как чуморной,
На горсть
Какой-то дряни возле урны.
Больной,
Худой,
Почти слепой.
Зато... культурный.
* * *
Водка и Горилка
Нашёл Бомж две бутылки –
От Водки и Горилки.
И положил их на ночь рядом.
Одна сверлит другую взглядом
И произносит: «Я вкуснее».
В ответ другая: «Я пьянее».
Одна: «А я моложе».
Другая: «Я дороже».
Одна: «Мне каждый рад,
А ты фальсификат».
Другая: «Я всех чище,
А ты питьё для нищих».
И так они в ночной тиши –
А я… а ты… а я… а ты…
Тут Бомж им выдал от души:
«Кончай базар, давайте спать!
И зараз будем спочивать.
Вы обе дюже хороши,
Когда полны, а не пусты».
* * *
Верблюд в космосе
Известно каждому, в пустыне
Верблюд не пьёт, а всё идёт.
Но кто ж того простит скотине,
Что, как ей в голову взбредёт,
Она плюёт.
И вот
Решил один животновод
Послать Верблюда на Венеру.
Там, дескать, он свою манеру,
Попав в другую атмосферу,
Перерождаясь, изживёт.
Одобрил, поддержал народ.
И ужаснулся через год.
С Венеры так всегда плюют,
Что гаснут звёзды там и тут.
----------
Мораль сей басни все поймут:
Верблюд и в космосе верблюд.
* * *
Дятел и Молоток
Спросил у Дятла Молоток
– Как чувствуешь себя, браток?
– Нормально, брат, пока живой.
– И всё в порядке с головой?
– Бывает, поболит, но мало.
– А мне совсем не в тягость труд.
Вот рукоятка вдруг пропала,
Другую, новую, воткнут.
Боёк вообще же из металла.
С такой заботой век живут.
А твой век короток, приятель.
– Зато, – сказал спокойно Дятел. –
Я отдыхаю и стучу,
Когда и сколько захочу.
* * *
Иван и Таракан
В просторном, светлом, новом доме,
Который выстроил Иван,
Вдруг появился мухи кроме
Большой усатый Таракан.
Иван, избрав почти что ласку
В борьбе с каким-то там жуком,
Навёл под Таракана краску
И перекрасил весь свой дом.
Не видно стало Таракана.
Иван смеётся, так-то, мол.
И с кружкой пива в три стакана
Садиться весело за стол.
Но, что такое, что за номер!
Не ожидал того Иван –
На кружке с краю мухи кроме
Сидит спокойно Таракан.
Опять за кисть Иван берётся
И красит даже муху ту.
Опять за стол, опять смеётся.
А Таракан уже во рту…
----------
Моралью тут
Не удивить:
Не красить надо, а давить.
* * *
Поэт и придурок
Художника обидеть может каждый.
Но не поэта –
Стихи его страшнее лома,
Нет против них приёма!
----------
Однажды,
Летом,
У окна
Меж лестничных площадок
Многоквартирного жилого дома
Один мужик сказал
Другому:
– Курилка тут запрещена,
Не надо нарушать порядок.
Иди на улицу, сосед.
А тот в ответ:
– Иди ты на…
Но не пошёл туда поэт,
А кисть да краску взял
И на двери курильщика намалевал:
«Он бросил в подъезде окурок
И сплюнул во след по-блатному.
Поскольку с рожденья придурок,
Схвативший не ту хромосому».
* * *
Диагноз
Однажды летом, в тёплый день,
В лесу, строительство где шло,
На пень
От срубленной намедни ели
Две птицы рядом сели.
– Ты, Филин, вероятно, спятил, –
Сказал соседу Дятел. –
Зачем ты ухаешь, когда светло,
Кого ты тут пугаешь?
– Ну, как же ты не понимаешь,
Чугунная твоя башка!
Если строителей не запугать,
Они весь лес тогда погубят.
А без него не выжить нам никак.
– Да на твоё им уханье плевать,
Для них ты просто пустобрех.
Где им прикажут, там и рубят.
– А что, если Медведя нам позвать.
Пусть явится сюда хозяин леса,
Закроет стройку и прогонит всех.
– Теперь ты, Филя, точно спятил, –
Поставил свой диагноз Дятел. –
– Каким же надо быть балбесом,
Чтобы того звать на подмогу,
Которому возводят здесь берлогу.
* * *
Учитель
Зимою Голубю немножко
Насыпал кто-то хлеба крошки.
Но вдруг, откуда ни возьмись,
Учитель кушать объявился.
И тут ученья начались.
– Не налетай, не торопись!
Один вот так вот подавился.
А, если б слушать не ленился
И обратился бы ко мне,
Я б показал ему, как есть.
Да подожди ты в стороне,
Не лезь!
Успеешь ты ещё покушать.
И Голубь Воробья стал слушать.
Пока он слушал и смотрел,
Учитель хлебушек весь съел.
* * *
Душа и Закон
Заспорили Душа с Законом,
Кто ж всё-таки главнее для людей?
Душа звенела колокольным звоном,
Закон кивал на право и судей.
Не сговорились
И за решением к Всевышнему явились.
Послушал их Творец и говорит:
– Вот было б так, что всё цветёт, а не горит,
То главною была бы ты, родная.
Но на Земле одна война, потом другая.
Поэтому там главным должен быть Закон,
И не иначе.
Когда духовного единства в мире нет,
Душа почти что ничего не значит.
----------
И я хочу сказать, хоть я не Он,
Примерно то же:
С враждой людской весь божий свет
Совсем не божий.
* * *
Лисья память
В курятник забралась Лиса.
Но не было в деревне пса,
Который не имел бы весу.
Услышав лай, Лисица – к лесу.
А псы за ней. Не псы, а бесы
В собачьих шкурах.
О курах
Думалось Лисе:
«Стать жертвой из-за них проклятых.
Да пропади они совсем!
Забуду даже, как едят их.
Дай Бог, мне только убежать».
Бог дал и полежать
На бугорке, покрытом мохом.
«Как я могла так думать плохо
О милых птичках, вот дурёха, –
Смеялась над собой Лиса. –
Забыть о курах – чудеса!»
* * *
Казнь
Вот что приснилось ночью мне.
В какой-то сказочной стране,
Чиновничье нарушив братство,
За казнокрадство
Очень быстро
Решили порешить министра.
Но вот оказия –
В день казни
Под виселицей новой
Скамейки не нашлось готовой.
Казнь отложили. Но потом,
Совсем уж наподобие издёвки,
Не оказалось главного – верёвки.
А в третий раз не оказалось мыла.
Пришлось работать топором,
Венчая приговор суровый.
А утром вспомнил я о том,
Что с мылом здесь,
У нас,
Когда-то тоже плохо было.
Зато как хорошо сейчас –
Всё есть,
И воры живы и здоровы!
* * *
Друзья
Однажды утром у плетня
Вдруг говорит Коту Свинья:
– Из нашего двора лишь я
Могу не плакать, не грустить.
Меня уж точно навестить
Хозяин наш не позабудет.
Мы с ним друзья,
И всё, что будет,
Он мне покушать принесёт.
Потом почешет мне живот,
За ухом поскребёт, погладит.
И даже песенку споёт.
– Это чего же ради? –
Воскликнул удивлённо Кот.
– А ради сытости моей.
Под пение я ем живей.
– И делаешься всё жирней, –
Добавил Кот, прочь убегая.
----------
Мораль сей басенки простая:
Не дай нам Бог таких друзей!
* * *
Предел
Шакал,
Прославиться мечтая
И удаль показать свою,
На Льва напал.
Тот безмятежно спал,
Не зная лучше рая.
И вдруг к нему,
Природой данному Царю,
Шакал без спроса прикоснулся.
Лев сразу же проснулся,
Встрепенулся,
Огрызнулся…
Короче, зря Шакал
На Льва напал.
Шакала глупого Лев разодрал
По праву силы и короны.
Узнав об этом, три вороны
С густой ветвистой дуба кроны
Заголосили: «Обороны
Необходимой тут предел
Установить Лев не сумел
И с явным злом его превысил.
А потому Льва, как и любого,
Зайчишку там иль хомячка какого,
Под суд отдать закон велит.
Пусть тоже в клетке посидит».
Услышав сей вердикт,
Лев так взревел,
Что вздрогнули аж тучи.
И вмиг на дерево взлетел
Одним прыжком своим могучим.
«Я покажу вам, где предел
Царя валить со всеми в кучу!»
* * *
Министр и Фея
Я басню новую вам расскажу,
По старой дружбе.
----------
Один Министр мух ловил на службе.
Одну поймал, затем другую,
Потом ещё такую же простую.
И вдруг поймал он золотую,
Всё брюшко у которой золотом горит.
– Я Фея, – Муха говорит. –
Тебя за убиение подруг я не сужу.
Простыми мухами мир переполнен.
Меня ж отпустишь, вмиг исполню,
Что пожелаешь.
– А не обманешь? –
– Нет, исключено.
В устройстве добрых дел враньё
Распознаётся быстро.
– Тогда, вот пожелание моё:
Хочу я не работать, но иметь
Как минимум доход министра.
– Задачу поняла, могу лететь?
– Лети, но исполнение приму по акту.
– А всё и так уже исполнено по факту, –
Сказала Муха, вылетев в окно.
----------
Грешно при бедности других
Просить себе того богатства, что давно
Уже имеется в избытке у самих.
* * *
Конфуз
Пёс пудель Бим
Был страсть любим
В среде ценителей от Бога.
Он рисовал давно и много,
Имел и звания и фонд.
Им восторгался весь бомонд
В Москве, в Париже, в Праге, в Риме.
В энциклопедии о Биме
Была аж целая статья.
Житья
Такого псам другим
Желал от сердца славный Бим.
И тут-то с ним,
Уже седым,
Конфуз обидный приключился.
Та баня, где он раньше мылся,
За подворотнею как раз,
Его поддела на заказ.
Примерно год художник бился
С идеей, с красками, с собой.
И в результате получился
Пейзаж с болонкой, как живой.
Повесили картину в бане.
А через день несут назад.
– Клиенты наши говорят:
«Давайте даму в крупном плане.
Не полубоком, а с хвоста.
И чтобы шерсть не так густа…»
----------
Идея басни сей проста:
Работа для таких судей
Не стоит никаких идей.
* * *
Медведь под прицелом
Полкабана Медведь сожрал,
А, что осталось, в схрон прибрал
Подгниться.
– Убийца! –
Заявил кружащий над тайгой Орёл
И кару на него навёл
В виде помёта санкционного.
Но не учёл Орёл, что оного
Ничем вообще не прошибёшь.
Ну шлёпнуло чего-то гадкое на хвост,
На спину,
А что, не разберёшь.
Увидел ель или осину,
Предстал во весь свой исполинский рост,
Поёрзал, почесался
И дальше по своим делам подался.
А попадись ему в малиннике Орёл
Иль рядом с схроном туш несвежих,
То утонул бы в санкциях медвежьих.
----------
И кто это Орлу наплёл,
Какая птица,
Что Мишку можно обязать поститься?
* * *
Индюк и куры
Он стар уж был, дурён собою.
Подолгу, съёжившись, стоял.
И точно знал,
Готов к убою.
Но вдруг огонь его пронял.
Последний, видимо, пред гробом.
Шла мимо Квочка с толстым зобом,
И он ей прямо так сказал,
Пониже опустив «соплю»:
– Люблю, люблю, люблю.
Детей я наших прокормлю…
Когда ж у Квочки той снеслись
Два подозрительных яйца,
Все куры-дуры понеслись
Оповестить о том отца.
А тот, бедняга, выдал номер –
Взял срочно, да и помер.
----------
Читатели, я не учу.
И без меня вас тем балуют.
Но дать совет один хочу:
Сопливых вовремя целуют.
* * *
Общий род
В каком-то сказочном краю,
Как и положено царю,
Без компенсаций, просто даром,
Могучий Лев одним ударом
Сдирает шкуры со зверья.
Тем мало нижнего белья:
И холодно, и стыдно,
И больно, и обидно.
Но делать нечего, идут
Туда, где царствует Кот-плут.
Тот всё, что нужно, продаёт.
Но тоже так при том сдерёт,
Что сразу видно – Лев и Кот
Один имеют общий род.
* * *
Старики и патриоты
В порядке якобы демократизма
Собрал Медведь Лесной Совет
По состоянию патриотизма.
Приглашена была чиновничья элита,
То есть одна Медвежья свита.
«Проблем с патриотизмом нет.
Такой любви к родному лесу, как у нас,
Сейчас не сыщешь в целом свете.
И лес и вас, хозяина, защитника, отца,
Народ наш чтит, как никогда.
И славить подготовлен без конца»
С трусливой лестью на Совете
Заверили Медведя господа.
– А я осмелюсь вставить без прикрас, –
Вдруг как оплошность в общем хоре
Раздался клич Совы,
Лесных финансов всех главы. –
Непатриотов надо изводить,
Не спорю.
В том преуспели мы, не буду повторять.
Но есть ещё постыдные примеры:
Проблему создают пенсионеры,
Которые всё продолжают жить и жить.
А лишних денег нет в бюджете,
Чтоб пенсии подолгу им платить.
При этом они вредные такие,
Нужду и голод не хотят терпеть.
Со ссылкой на леса другие
Грозятся, если пенсии им не поднять,
Все просеки и трассы перекрыть.
Не знаю даже, что и предложить.
– Я знаю, – недовольно проревел Медведь.
И тут же подписал Указ в пять слов:
«Пенсионеров-стариков
Из патриотов исключить!»
----------
Хотя вопрос совсем не в том, кто патриот:
Для власти, что не представляет весь народ,
И прочего безнравственного руководства
Все старики всегда – отходы производства.
* * *
Слон и Паук
Гостей незваных жизнь полна.
----------
Однажды в доме у Слона,
На стенке, прямо за карнизом,
Без спроса, паспорта и визы,
Без «здрасьте» и пожатий рук
Возник Паук.
Слон глянул на него беспечно,
Вздохнул, зевнул, газету взял
И добродушно так сказал:
– А, Бог с тобой, живи хоть вечно.
Коль ты не враг, так друг.
Того и ждал Паук.
Слова услышав эти,
Плести он начал сети.
Сперва карниз весь переплёл,
Причём, довольно шустро.
Затем два кресла, стулья, стол,
Часы с кукушкой, люстру.
И принялся уж за кровать.
Слону, конечно, надо б встать,
Да просто сдунуть Паука.
Но не решиться он никак
Обидеть злую кроху.
С досады даже охнул
И поругал себя.
Паук же, медлить не любя,
Связал слоновью тушу
И целый век свой кушал.
* * *
Портной
Какой-то Ёж, сочтя иголки,
Что были на его спине,
А также то сочтя, что не
Хватает будто бы портных
И потому вещей простых,
Решил начать кроить и шить.
И вот к весне на барахолке,
Благодаря которой можно жить,
Не расточаясь на поклоны,
Вдруг появились панталоны.
«Весенние» назвал их Ёж.
– За что так здорово дерёшь? –
Спросила у него Коза.
Но, услыхав в ответ: «Глаза
Протри и посмотри, что за
Тобой уж очередь стоит»,
Добавила: – Ну, паразит!
Завёртывай давай.
Прошло полгода. Рай,
Везение
Ежу сполна на барахолке.
Те ж панталоны, с той же полки,
Он продаёт дороже вдвое.
Название-то у штанов другое –
«Осенние».
* * *
Костёр
Сказал приятелю Иван:
– Нет, я не изверг, не болван.
Плевать мне на привычки, моду.
Не стану я губить природу,
Как это было до сих пор.
Так он и сделал. Взял топор,
На всякий случай, водку, спички,
И на последней электричке
Уехал в лес. Чтоб там, на месте,
С несрубленною ёлкой вместе
Культурно встретить Новый год.
И вот
Пред ним красавица живая,
Ветвистая, пушистая, прямая,
Стоит, в сугробе утопая.
На ней игрушки представляя,
Иван всю водку выпил сходу.
За Новый год, за мать-природу,
За дружбу с нею, так сказать.
Но всё равно стал замерзать.
Зима – не лето…
До рассвета
Горел из ёлочки костёр.
----------
Мораль сей басни вне сюжета:
Мороз в лесу – не приговор,
Когда есть спички и топор,
И эта, как её, ну эта…
* * *
Гиена и Елена
Гиена встретила Елену,
Которая в ночную смену
Клиентов поджидала у Кремля.
– И носит же таких Земля,
Шалав бесстыжих и срамных! –
Не совладав с собой,
В сердцах произнесла Гиена.
– Пасть, старая, закрой.
А то как пну под дых! –
В ответ оскалилась Елена.
Гиена тоже, как гиена,
Клыками гневно повела
И недовольная ушла.
Сказав, однако, перед тем:
– Твой труп охотно бы я съела.
А так, гуляй и дальше смело.
Живую падаль я не ем.
* * *
Диво
Известно всем, что рыболовы
Раздуть успех всегда готовы.
----------
Намедни
Бреднем
Сообща,
Поймали трое вдруг леща.
Удачи больше не ища,
Смотаться тут они решили.
Потом леща распотрошили
И, как то принято давно,
Повесили его в окно.
Пусть, дескать, сушится до пива.
А вышло вот какое диво.
Под стать вестям их там и сям
С враньём великим пополам
Лещ дулся, рос и расширялся,
На всё окно распространялся,
Всё больше затемняя дом
И отравляя воздух в нём
Гнильём.
----------
Кто с ложью в жизни заодно,
Тому и душно, и темно.
* * *
Свинья в бане
Решила вдруг свинья Маланья
На баню обратить внимание.
Довольно, дескать, всем на смех
Быть постоянно с грязным рылом.
Пора воспользоваться мылом.
У Мишки баня не для всех.
Поддашь парку, как говорится,
И можно запросто свариться.
– Ну, что ж, попробуй, но смотри,
От жару там не угори, –
Предупредил Медведь Маланью.
Весь день до самоистязания
Свинья скоблилась, растиралась,
Дубовым веником хлесталась.
Но всё равно ей всё казалось,
Что где-то грязь ещё осталась.
Спасли её при издыхании…
----------
Такая баня не по мне.
Кому-то лучше, как свинье,
В грязи валяться, а не вне.
* * *
Засада
Узнав про жалобы на Волка,
Решил Лев прямо, без умолка,
Сам о злодее рассказать.
То есть наглядно показать,
Как выглядит бандит.
И вот под руководством Льва
В лесу был установлен щит
С изображением злодея.
И были на щите слова
О том, какой ужасный Волк,
Какой он хищник, троглодит.
С тех пор, на тот портрет глазея,
К щиту, кто подбежит,
Спустя мгновение
Растерзанный лежит.
----------
Какой в сей басне толк?
Не знаю. Но у меня есть подозрение,
Что за таким щитом,
Как за кустом,
Сам страшный хищник и сидит.
* * *
Перья
Всё. Надоело. Не могу.
Довольно. Хватит. Убегу!..
И убежал он
За кордон.
Без дела там он
Пошатался.
Как что-то где-то поболтался.
Куда-то чем-то окунулся.
И вновь на родину вернулся.
По старым улицам идёт,
Но ничего не узнаёт.
Запутался, устал, согнулся,
Раз сто без толку обернулся,
Примерно столько же запнулся,
Не отдохнул, не пообедал.
А тут ещё Ворона эта.
Следит, как будто он не свой.
И каркает над головой
С охотой явной заклевать,
А не обнять, поцеловать
Прибывшего из далека
Полуживого земляка.
Хотел Ворону он прогнать,
Да, вот беда, забыл, как звать
По-русски эту птицу злую.
Тогда он ей,
Являя злость свою,
Кричит с чужим акцентом: «Эй!
Перья, кыш отсюда!»
А та в ответ: «Привет, Иуда!
Отбросы я всегда клюю,
А не целую».
* * *
Редактор и Трактор
Какой-то работящий Трактор за весну
Вспахать задумал целину.
Чтоб взращивать на ней полезную культуру.
Не для себя, конечно, для людей.
Но не учёл он ту натуру,
Которую имел Редактор
Всех местных земледельческих работ.
И вот
Стоит на поле Трактор
И получает от начальства нагоняй:
– Всё, отпахал, ретивый, на себя пеняй,
Не надо было лезть, куда не просят.
Одни проблемы от твоих идей.
Согласен, каждого заносит,
Ну в грязь, ну в яму, ну в кювет.
Тебя ж в бурьян зачем-то потащило.
Ума в тебе, как видно, никакого нет.
Зато в две сотни лошадей
Есть необузданная сила.
Так я её убавлю быстро.
Солью бензин и ни канистры
Ты не получишь больше впредь.
И после этих слов Редактор
Сливную крышку стал вертеть.
Взревел на то мгновенно Трактор
И резко двинулся вперёд,
Вскрывая землю крупными пластами…
----------
Великий наш чиновник-господин,
Коль ты имеешь властный чин,
Напутствуй, помогай, учи.
А не чини препятствий доброй силе.
Иначе, что б ни говорили,
Рискуешь, как Редактор тот,
Попасть под Трактор вместе с сорняками.
* * *
Паук и Муха
Спросила Муха
На лету у Паука:
– Зачем в дни эти
Всё новые плетёшь ты сети?
Уж стынь давно, зима близка.
– Не слышу я тебя, старуха, –
Тугим на ухо
Притворясь,
Пробормотал Паук. –
Не мельтеши и не жужжи.
Сядь рядом и скажи,
Что именно тебя тревожит?
Я мухам друг
И помогу, быть может.
– Ась? –
Взаправду будучи слегка глухой,
Переспросила Муха.
И села
Рядышком на сук,
Где в паутине было всё вокруг.
Вмиг на неё напал Паук.
Взлететь она успела,
Да от испуга в сторону не ту.
Уткнулась прямо в сети,
Вскрикнув «Ой!».
– Вот для чего я их плету, –
Признался, наконец, Паук,
Связав добыче крылья, лапки.
----------
Бабки,
Доверчивые, милые старушки,
Держите ушки на макушке:
Злодеи не перевелись на свете.
* * *
Сороки и жизнь
«Наш край – наш общий дом» –
Так говорил один монарх в одном краю,
Другой монарх – в другом.
При этом знали все, что жизнь плохая за бугром,
А вот про общую свою,
Почти что ничего не знали,
Монарши слуги запретили говорить о том.
Поэтому и там, и там сорок позвали.
Пусть, дескать, каждая слетает в гости и потом
Расскажет по рассказам тех других,
Какая жизнь у них самих,
Своя ж им тоже незнакома.
----------
Мораль такая для монархов тут:
Хоть век молчи о том, что всё неладно дома,
Но правду скрыть сороки не дадут.
* * *
Мышеловка
В квартире на Тверской,
В столице,
Вдруг мышка завелась.
Поймать её живой
Не получилось – удирала ловко.
Одна, но всё-таки нашлась
У старого соседа мышеловка.
Наткнули ломтик сыра на крючок
И подложили к норке в половице.
Неделю ждут – молчок.
Сыр заменили на кусочек сала.
И с ним зря мышеловка простояла.
Не соблазнилась жертва и сосиской.
Однако Бог помог –
Кремль оказался близко.
Сходил туда сосед
В обед
И выпросил чуток
Колбаски, что осталась
От трапезы вельмож.
И что ж?
Лишь насадили ту колбаску на крючок,
Как мышка сразу и попалась!
----------
Мораль:
Хвостатую, конечно, жаль.
Но в жизни так вот и бывает –
Власть серых мышек убивает.
* * *
Секрет
Лежит Кот сутками и дремлет,
Встаёт лишь ночью иногда.
Работу, труд он не приемлет,
Лень обессилила Кота.
На что его ещё хватает,
Так это только кошки знают.
И вдруг ранёхонько намедни
Зашёл к нему Петух соседний.
– Я от актива, – говорит. –
Вопрос у нас один стоит.
Мы вот хотим тебя спросить,
Когда начнёшь мышей ловить?
– А никогда! И так я сыт,
Упитан, крепок и здоров
Без ваших мелких грызунов.
– И в чём сей сытости секрет?
– Секрета никакого нет.
Не будь, сосед,
Таким наивным:
Все кошки для котов
Весьма гостеприимны.
* * *
Колючий политик
Ежа на верх избрали.
«Я не могуч.
Но, я колюч!
И, чтоб вы точно знали,
Я власть имущих не люблю,
Любого уколю,
Кто вдруг посмеет вас обидеть!»
Так избирателям-зверью
Внушал полгода ёжик.
И что же?
По телевизору его увидеть
Можно иногда,
А вот в натуре никогда.
Кто ж избирателей к нему допустит,
А ну как белка шишку в лоб запустит.
И он их видеть не хотел,
Своих хватает дел.
Чтоб впредь его никто не съел,
Лисицу надо выслать за болото.
Туда же вслед за ней послать енота,
Орла, сову и барсука.
А что касается хорька,
Так тот вообще на мех лишь годен.
Потом на спячку надо жир скопить,
Лужайку задарма купить,
Пока в чинах и на свободе.
----------
Политики двуличны по природе,
Такая уж печать на их судьбе:
Чем меньше можно думать о народе,
Тем больше можно думать о себе.
* * *
Горе
Ошибки совершает каждый.
----------
Однажды
Решил Всевышний наш Творец
Вражде смертельной положить конец.
И повелел всем сущим в мире жить.
Не есть друг друга, а дружить.
Протестовать и вслух тужить
Не всякий сразу же решался.
Вот и якшался,
Кто с кем мог.
В иное б время на порог
Друг друга даже не пустили.
А тут как будто всё простили,
Живут в согласии, в ладу…
– Да лучше нам гореть в аду! –
Послышалось, однако, вскоре.
Вопили все вокруг, слёз – море.
А в чём же горе?
Горе в том,
Что не друзья фазан с орлом,
Кобыла с волком, лань со львом,
Комар с лягушкой, жук с кротом,
Карась со щукой, мышь с котом,
А человек – тот со скотом.
* * *
Вожак
Расправив чёрное крыло,
Летал он смело за село.
Кричал довольно громко.
Слова во рту не комкал.
От стаи он не отставал.
Поля вокруг неплохо знал.
И молод был при всём при том.
Вот потому-то вожаком
И выбрали его когда-то.
Но как ни сунутся с той даты
К нему в казённый кабинет,
Так Галка-секретарь в ответ:
– Прошу, товарищи, потише.
Его с утра сегодня нет.
То есть он есть, но он всё пишет
И приказал не отвлекать.
На юг когда же улетать
Пришла пора, к нему опять
Вся стая с криком заявилась.
Но Галка снова заступилась:
– Его с утра сегодня нет.
– Да как же это? Столько лет
Срывались дружною мы стаей.
– Сейчас, минуточку, узнаю.
И Галка тихо в кабинет
Вошла и вышла задом вспять.
– Он приказал вам передать:
«Пусть улетают без меня».
----------
Брехня,
Что можно, в небо не маня
Своим натруженным крылом,
Быть вожаком.
* * *
Орёл и Ворон
Борца за жизнь присвоив честь,
Задумал Ворон ясность внесть
И справедливость в быт пернатых.
Кому-то всё – и власть, и лесть,
И до отвала всласть поесть,
Кому-то ж – ничего. И в виноватых
Такой беды, такого зла
Признал он гордого Орла.
Три года Ворон наблюдал,
Следил, шпионил, выявлял:
Вот сделал то Орёл, вот это,
Зайчиху съел зимой, а зайца летом.
Козла он ободрал, козу прогнал,
Лису от скуки заклевал.
Помалкивал борец при этом,
Но всё записывал рядком.
Когда ж три тома набрались,
Предстал он с ними пред Орлом.
Тот выслушал его сурово
И, не сказав вообще ни слова,
Когтищи сжал,
И Ворон стих.
----------
Вот так всегда в борьбе за жизнь:
Один – не хил, другой – не лих.
* * *
Богоявление
Давным-давно один ваятель
Старинный Бахуса приятель
Чего-то вылепил, как смог,
И всем сказал, что это бог.
Но видно было, что не тот
У образа сего живот,
И зад не тот, и рот,
И голова наоборот,
Не бог, короче, а урод.
Но восприимчивый народ
И на такого стал молиться,
К перстам холодным так и льнёт.
И вдруг сам Бог сошёл на Землю,
И что он видит – люди внемлют
Какой-то пьяной небылице.
Его ж никто не узнаёт,
Ни по лицу, ни по одежде.
И прежде,
Чем он представиться хотел,
В него булыжник полетел.
Прижавши нимб, задравши тогу,
Бежать пришлось живому Богу…
* * *
Дуб и Рябина
Дуб важный, вековой,
Издал однажды тяжкий вой:
– Хочу семью и дом я свой!
И вот к Рябине молодой
Он прикасается листвой.
– Послушай-ка, соседка,
Чем гнуться, будто ветка,
И обниматься с клёном,
Иди ко мне под крону.
– Нет, Дуб, я не дубина, –
Ответила Рябина.
– Но отчего и почему
Ты так привязана к нему?
Ведь клёну даже одному
Стоять под ветром трудно.
Да, выглядит он чудно.
Так это ж просто ерунда,
Коль коротки его года.
А я, по крайней мере,
Ещё лет сто отмерю.
– И что! –
Воскликнула Рябина. –
Живи хоть сто,
Хоть по сто по сто,
Живи хоть сколько,
Думай только.
* * *
Признание
Едва
Смогли узнать друг друга два
Товарища – так сильно сдали.
– Пойдёшь?
– Пойдём.
Поковыляли.
Пришли, расположились, взяли.
И потекла живая речь.
– Однажды выложил я печь,
Такую печь, что до сих пор
Меня там помнят.
Да, Егор.
Работал я и печником.
– А что потом?
– Потом я был массовиком
Потехи ради.
– Вот не подумал бы, Аркадий.
– Потом с тоски преподавал,
Афиши в клубе рисовал,
Тайгу валил,
Дома рубил,
В кино работал,
Крыши крыл,
Китов ловил,
Баранов брил,
Огонь тушил,
Костюмы шил,
Играл в оркестре на трубе,
Таскал диваны на себе,
Был массажистом в финской бане,
Брал чаевые в ресторане,
Фотографировал,
Доил,
Полы паркетные стелил,
Потом работал в профсоюзе,
Потом выделывал на пузе
В каком-то цирке номера,
Давал и уголь на-гора.
Потом писать пришла пора.
– Да, необъятно как-то очень.
Но больше всё ты был рабочим.
А вот начальником ты был?
– Был я этим, правда, был.
В одном
Совете областном.
– А был ли ты парашютистом?
– Был.
– А журналистом?
– Был.
– А?..
– Был.
– Так кем же не был ты?
– Специалистом.
* * *
Помощник
Хоть верьте, хоть не верьте,
Любил он молоко до смерти
И всё смотрел, здорова ль
Хозяйская корова.
Бала корова, хоть куда,
Да вот беда –
Слегла.
Но не Бурёна,
А Матрёна.
Лежит Матрёна – нету силы,
А рядом кот лежит Василий.
И говорит она коту:
– Поди-ка сена дай скоту,
Налей воды Бурёне в кадку,
Потом возьми метлу, лопатку,
Почисти всё и подмети,
А утречком доить иди.
Встал Васька, головой кивнул,
Тихонько вышел и уснул
В укромном месте под крыльцом,
Кольцом
Прогнувши спину.
Проснулся поздно, вечерком,
И сразу – прыг за молоком.
Сарай открыл, а тот пустой...
----------
Смысл в басне сей весьма простой:
Забудешь покормить скотину,
Уйдёт к соседу на постой.
* * *
Месть
Всё в этом мире очень просто,
Всяк хочет жить, существовать.
Но, как начнёт Мужик копать
Свой огород лопатой острой,
Так червяков загубит целый слой.
На Мужика за то Червь злой.
До самой крышки гробовой
Готовит он ему расплату.
И, только выронит лопату
Мужик бессильною рукой,
Червь медленно ползёт на бой.
----------
Любой из нас герой
Точить того, кто неживой.
* * *
Яма
Когда политики упрямо
Копают лихо заодно,
Не зная, где оно там – дно,
То остаётся только яма.
----------
Играл в песочнице мальчонка,
Ручонкой ямочку копал.
Вдруг слева кто-то крикнул звонко:
– Ну что, малыш, поди, устал?
А ну-ка, сядь-ка,
Я копну.
И здоровенный с виду дядька
Берёт лопату, раз лишь ткнул –
Полметра вглубь как не бывало.
Потом ещё копнул, и стала
Ему уж яма по плечо.
Вдруг справа кто-то горячо:
Привет, малыш!
Сидишь?
Сиди.
Я помогу тебе, гляди.
И вот другой уж дядька в яме.
Копают вместе, кто быстрей.
Притом стараются позлей.
Азартно шевелят ноздрями,
Пыхтят, толкаются, потеют.
Передохнуть никак не смеют,
Перекурить,
Обговорить,
Зачем вообще-то надо рыть?
Мальчонка наш тут от дыры,
В какую превратилась яма,
Отполз назад и сразу в дом.
Пришёл, спросил тревожно: – Мама,
А дядьки вылезут потом?
----------
И я не ведаю о том.
* * *
Иван и Степан
Иван и друг его Степан
Работали на Каме.
Сказали им: «Дадите план,
Двойной оклад за нами».
Ещё сказали: «Если что,
Немедленно звоните.
До берега тут метров сто,
Извольте, доплывите».
Всё вроде было хорошо,
Всё было вроде ладно.
Но вдруг Иван на дно пошёл,
Воочию, наглядно.
И тонет, тонет наш Иван,
Хоть Кама и не Терек.
А что же делает Степан?
Плывёт… звонить на берег.
* * *
Чёрный Ворон
Решил однажды Чёрный Ворон,
Что он давно уж «чёй-то хворый».
То больно тут ему, то там.
Не знает, правда, толком сам,
Когда, и где, и что болит.
– Обидно шибко, – говорит. –
Я ведь не просто кто, а ворон.
Мне б жить да жить и полон
Я должен силы быть.
Юнцом ещё мне век ходить.
А коль не так,
То верно – рак.
И вот в согласие речам
Пошёл наш Ворон по врачам.
Осунулся, согнулся,
Чернее стал, чем был. Уткнулся
В журнал «Здоровье», в словари.
Закаркал тише.
Глухари,
Так те вообще его не слышат.
На ветку ели,
Что повыше,
Теперь он больше не стремится,
И еле-еле, еле-еле
По белу свету волочится.
И вдруг, ну надо же случиться,
Явился в гости зять Павлин,
Приверженец заморских вин,
Бездельник разноцветный.
Сказал, не любит пить один,
И помаленьку, незаметно
Больного тестя напоил.
Как Ворон ожил, как зажил!
Послал подальше эскулапов,
Расправил крылья, хвост и лапы,
Запел дроздом,
Напялил шляпу,
Оставил дом
Свой на опушке
И полетел во след кукушке…
Идёт по лесу болтовня,
Что от кукушки воронья
Штук сто уж в стаю наберётся.
А Ворон лишь на то смеётся.
----------
Как часто мы себя хороним
Лишь потому, что много стонем.
* * *
Трусливый индюк
Большой воды Индюк не видел сроду
И не ступал по грудь он даже в воду.
Не знал он, что такое речка, пруд.
И вдруг Гусь с Селезнем его зовут:
– Развлечься хочешь?
Природа, женщины, вино.
Решайся, друг, ведь всё равно
Ты в суп когда-нибудь схлопочешь.
Послушай нас,
Сорви хоть раз
Оковы брака и морали.
Лишь только это и сказали.
Издав свободы крик,
Индюк решился вмиг.
И сник,
И весь к земле приник,
И задрожал овечкой –
Вели его за речку.
Поплыл спокойно Гусь,
И Селезень поплыл.
– А я, а я… вернусь,
Я там уж был.
----------
Иной герой не в басне, в жизни,
Отведав роли индюка,
Глядит на воду с укоризной.
И думает наверняка,
Что пьянство, блуд не разумеет,
Что надо образцово жить.
А сам и рад бы согрешить,
Да жалко, плавать не умеет.
* * *
Ну и ну!
Опять зарплату получил,
Зашёл, купил, запил…
И был такою жизнью недоволен.
«Не алкоголик я, не болен.
Работник я вполне хороший.
Меня подводят только гроши.
Вот захочу и сразу брошу».
Так думал землероец Крот.
И точно – вот
Он на приёме у главбуха.
Сопит и чешется за ухом,
Всё объясняет, что к чему.
– Урежьте срочно мне зарплату.
Одному,
Брать лишнее не по уму.
На водку только.
– И сколько
Ты хочешь в месяц получать,
Сто тысяч, как по штату,
Или, допустим, двадцать пять?
– И с этого запью опять.
Давайте тыщу.
– Ну и ну!
Совсем ты обнаглел, дружище.
Не мог придумать, что похуже.
Я говорю тебе, как есть:
Чтоб на такие деньги сесть,
Диплом какой-нибудь, да нужен.
* * *
Огород
Решили Заяц и Зайчиха
Свой огородишко завесть
(Когда-то ж надо сытно есть).
И завели.
Капуста лихо
Росла у них. Пустой земли
На грядках не видать уж было.
– Боюсь я, как бы не подстыла.
Пора, наверно, убирать.
– Ну, знаешь, это как сказать.
Не торопись, жену послушай.
– А я считаю, коли уши
Мои замёрзли, значит, срок.
– А я считаю, что чуток
Ещё незрел наш урожай.
– Не возражай.
– Не возражай…
Всю ночь проспорили зайчишки.
А утром глядь – ни кочерыжки.
Ну, братцы-кролики-воришки!
----------
Такие вот, друзья, делишки:
Взрастил капусту, должен знать,
Когда и как её убрать.
* * *
Анонимка
Один приличный с виду Лис
Вдруг на Козе худой женился.
Год с лишним прожил – не запился,
Не захирел, не удавился.
Но вот в распутство всё ж пустился.
Да так, что даже змей и крыс,
И тех, стервец, не сторонился.
За то и казус с ним случился.
Отбыв шальную ночь в обнимку,
Пришёл с рассветом он домой.
Жена не спит – подол сырой,
В копыте держит анонимку.
– В чём дело, – спрашивает Лис. –
Плохое что-нибудь в письме?
Коза молчит, ни бе ни ме.
– Ну, что ты плачешь, отвечай.
Не про меня ль бумажка, чай?
Он не ошибся, про него
Всё говорилось в анонимке.
Да всё такое, от чего
Завяли б уши, если б вслух
Мы то письмо прочесть сумели.
Как будто кто-то в невидимке,
А, может, просто козий дух,
Стоял со свечкой у постели.
«Не на того, друзья, насели.
Не так легко меня свалить!» –
Подумал Лис и стал хитрить.
– Ну, что сидишь, пустила нюни, –
С притворным гневом начал он. –
Молчишь, молчи. Всё накануне
Предвидеть надо. Вой и стон
Души моей ты не слыхала.
Конечно, был бы я нахалом,
То я б действительно кутил.
Или б разок-другой побил
Тебя за недостаток страсти,
Потерю чуткости, тепла.
Козла, того б ты обняла,
Не дав сказать ему и «здрасьте».
Меня же, мужа своего,
Ты избегаешь, как напасти.
Вот почему и отчего
Не стал я дома ночевать.
А, чтоб совсем тебя пронять,
Письмо вот это написал.
И вижу – точно в цель попал.
Так что кончай напрасно выть,
Учись как следует любить.
А то взаправду, может быть,
С тоски заделаюсь кутилой…
Коза потом уж так любила,
Что даже рожки надломила.
А муж в порядке лисьих правил
Исправно вновь ей их наставил.
* * *
Шахматист
Такой вот «грех» у Мишки был –
Он сильно шахматы любил.
Но, как найдёт кого в партнёры,
Так ждут в лесу великой ссоры.
И никакие уговоры,
Ни чай с малиною, ни мёд
Не помогают – всё ревёт.
А то ещё и лапой бьёт,
Намедни было как-то вот.
Проходит мимо Лось сохатый.
– Привет!
– Привет!
– В три хода мат ты
Не хочешь разве получить?
Лось игроком был тоже страстным.
– В три хода мат? Ну что ж, прекрасно!
Чтоб так кого-то победить,
Нужно великое умение.
И менее,
Чем за четыре хода,
В присутствии всего народа
Хозяин леса проиграл.
Король его с позором пал.
За ним и пал бы Лось сохатый,
Да ладно, вовремя удрал.
----------
Мораль проста тут до предела:
Игрою более умелой
Посмеешь Мишку обижать,
Не будешь знать, куда бежать.
* * *
Хитрецы
Во рту у одного
Два языка с рожденья было.
И, как ни встретит он кого,
Так сразу спорить – во, хитрило! –
Что вместе на двоих
У них
Не два, как надо, языка,
А три найдётся.
Конечно, всякий тут смеётся
И в спор идёт наверняка.
«Не верю, парень, не дури».
А рты открыли – правда, три.
«Гони монету, да смотри,
Так глупо впредь не попадайся».
Собрал он денег, хоть купайся.
Но вмиг однажды бедным стал,
Поскольку сам впросак попал:
На кон поставил всю сберкнижку,
А вышло зря оно и лишку.
У одного, у старика,
Вообще рот был без языка.
Но как старик тот говорил,
Никто не знает – во, схитрил!
----------
Не уморил
Я вас, конечно, этой басней.
Беда не в том. Куда опасней
Себе казаться кем-то вроде
Единственного хитреца в природе.
* * *
Самоубийца
Собрался весь лесной народ
Толпою пёстрой у ворот,
Где Заяц с малых лет живёт.
Точнее, жил.
Ведь поздно ночью
Он всем соседям объявил,
Что утром сам с собой покончит.
Довольно, дескать, бремя несть
Земных забот, коих не счесть.
Не лучше ль сразу в петлю влезть.
Стоит, молчит лесной народ, робеет
К Косому в домик заглянуть,
Тут Мишка вдруг:
– Кто послабее,
Прошу, не путайтесь в ногах.
Мне Заяц друг,
И как-нибудь
Я сам улажу всё с покойным.
Все расступились беспокойно.
Тревожный
Гул
Пошёл вокруг.
Ступая тихо, осторожно,
Дверь лапой Мишка подтолкнул,
Да так и замер в изумлении.
Под потолком на проводах,
Поджав к животику колени,
Не мёртвый только, а живой,
Висел подцепленный Косой
Прищепками двумя за уши.
– Послушай, –
Сказал несчастному Медведь. –
Какой же толк вот так висеть,
Как груша?
Уж коль решил ты удавиться,
Вкруг шеи надобно обвиться.
– Я так и пробовал сначала,
Но стало воздуху мне мало…
----------
Совет иной тут дать пристало:
Расстаться с жизнью не спеши,
И не греши,
И не смеши.
* * *
Мы и вождь
Взаправду с нами это было.
Чудовища – на нас,
И рыло
У каждого взамен лица.
Но мы решили: «До конца
Бороться будем. Час
Настал!
Умрём же гордо все как люди.
Никто за смелость не осудит».
И сами первые –
В навал
Со скрежетом зубов и с криком.
Наверное,
Мы победили б иго.
Тем более, что вёл
Вперёд нас вовсе не осёл,
А старый вождь, старейший даже.
Но видел плохо он уже и как же
Ему, такому вот слепцу,
Узнать было того, кто с тылу:
Он правой бил по рылу,
А левой – по лицу.
----------
Мораль:
Нам вождь тогда – товарищ, друг,
Когда он видит всё вокруг
И вдаль.
* * *
Кутерьма
Что «до того» вам обещали,
То это просто трали-вали.
----------
Лежу я раз на сеновале
И слышу сквозь ночную тьму
Любви кошачьей кутерьму.
Она ему:
– Меня ты любишь?
Он ей:
– Да.
– А очень?
– Очень.
– Повтори.
– Люблю, люблю, люблю, люблю!
– Мышей наловишь?
– Наловлю.
– А много?
– Много!
– Ну, смотри…
И стихло всё, конец борьбе.
Вопрос, казалось бы, улажен.
Но вдруг он ей со злостью даже:
– А зачем они тебе?
* * *
Урок
В свободный от работы день,
Когда мышей ловить не надо,
Материнская отрада –
Повоспитывать детей.
----------
Проверив остроту когтей,
Вот учит Кошка,
Как из плошки
Культурно следует лакать:
– Ни в коем случае толкать
Свои мордашки вниз нельзя.
Пить надо с форсом, так как я.
И Кошка-мать изящно, плавно
(Со стороны весьма забавно)
Макнула лапку в молоко,
Затем ту лапку высоко
Над головою занесла
И ловлю капель начала.
Котятам странный сей урок
Пошёл, конечно же, не впрок.
Они испачкались, как свиньи,
И разбежались, кто куда,
Повергнув мать свою в уныние.
И та с досады что ль тогда,
Как самая простая кошка,
Толкнула морду прямо в плошку
И вылакала всё до дна.
Зачем чудить, когда одна?!
* * *
Яйцо
Факт налицо:
В семействе страусов – яйцо!
Да вот родители
В убытии
Насчёт великого яйца.
Оповещают без конца
Своих знакомых, мать, отца
О том, что их других белее,
Круглее, толще, здоровее,
Спешите видеть – там оно…
Вараном съедено давно.
----------
Не мудрено
Яичко
Птичкам
Как божий дар на свет извлечь.
Куда важней его сберечь.
* * *
Туз и Козявка
Не просто вор, а VIP-ворюга
Столкнулся в арке с давним другом.
Учились вместе в пятом «А»,
И были рядом их дома.
Ворюга – Туз, а друг – Козявка:
Пиджак, застёгнутый булавкой.
До пяток стёрты каблуки,
Обмяк и не подал руки.
– Здорово, Гоша, как живёшь,
Похоже, очень устаёшь,
Затылок лысый, поседел,
Давно очки на нос надел?
– Я инженер, – промямлил друг
И будто встрепенулся вдруг. –
А ты, Антоша, как живёшь,
Всё также сильно поддаёшь,
И всё, что видишь, то крадёшь?
– Я тоже, было, посидел,
Но волос мой, как видишь, цел.
А что до пьянки, в прошлом это,
Я ж наверху, у госбюджета.
В порядке все мои дела.
– А от меня жена ушла, –
Поведал друг, вертя булавкой. –
Сказала, мало тащишь в дом…
----------
Моральный разворот здесь в том,
Что Туз не может быть Козявкой,
Козявка ж может быть Тузом.
* * *
Услужливый Петух
Прознали юркие стрижи,
Что Петуху лишь накажи,
Он раньше всех тебя разбудит.
Вот и решили – хватит, будет
Рассветный час нам сторожить,
Когда придётся вдруг спешить.
А что Петух – он услужить,
Конечно, птичкам милым рад.
– Ну, брат!
Ну, друг!
Услышал как-то он с сарая. –
Пришла пора,
Мы улетаем
На юг.
А то вот-вот
Мороз ударит, снег пойдёт.
Прокукарекай завтра рано,
Но только честно, без обмана…
Шумели сверху допоздна,
До самого темным-темна.
Трещали, пели, целовались,
Взмывали ввысь и кувыркались,
И с воробьями всё прощались,
Вообще без сна
Чуть не остались.
А рано утром тем стрижам
Кричит Петух: – Вставайте, вам
Теперь уж спать небезопасно!
Но голос он срывал напрасно.
Проснулись «братья» только днём.
Ещё бы спали, да подъём
Устроили им снег и холод.
Петух и так-то был немолод,
А после трёпки от «друзей»
(Его клевали стаей всей)
За то, что просьбе их не внял,
Совсем уж сдал
И в суп попал.
----------
Коль призван ты будить – буди.
Но бди
И знай:
Прокукарекал – убегай!
* * *
Жук и Лягушка
Случилось – надо дровосеку,
Имею я в виду Жука,
Вдруг перебраться через реку.
Подумал он: «Ох, широка».
И уж хотел взлететь, как мушка.
Но тут заквакала Лягушка:
– Давай, дружище, помогу.
На том мы будем берегу
С тобою быстро и надёжно.
– А ты под воду не уйдёшь?
– Ну ты, усатенький, даёшь!
Да разве ж так с друзьями можно.
И Жук тихонько, осторожно
Вскарабкался на спину к ней.
Поплыли
(Речка – не ручей).
Когда на середине были,
Лягушка тут и говорит:
– Чего-то как спина болит, –
И сразу – шмыг под воду.
Жуку, бедняге, дальше ходу,
Конечно, нет – закончен путь,
Осталось только лишь тонуть.
Хотя немного, как-нибудь
Пытался он ещё грести.
– Прости, усатенький, прости, –
Услышал он издалека. –
Плохая я тебе подружка,
Изменница и врушка…
----------
Наверное,
Лягушка может быть царевной.
Но в сказке и для дурака.
* * *
Субординация
Начальник встретил подчинённого,
До неприличия начинённого
Общественным добром.
– Нутром,
Голубчик, чую, тащишь.
Ну что ты на меня глаза таращишь!
Неправду что ли говорю?
– Да нет, всё так.
– И потурю
Тебя со службы. Ишь, бедняк.
Ни совести, ни чести.
А коль уж влип на месте,
Потащим дальше вместе.
* * *
Профессионал
Пришла старушка как-то к Волку.
К тому, что жизнь свою без толку
Вином залил,
И был
Уж через то ненастоящим.
– Сыночек, – голосом молящим
Сказала жалобно она. –
Не боров вырос – сатана.
Здоров, как бык, и зол, как псина.
Такая жуткая скотина,
Что могут вызвать даже в суд.
Зарежь его, прошу как сына.
Представь, что ты ещё мужчина
И будто всё ещё в лесу,
А я за это поднесу.
Волк понял – будет похмелиться.
– Враз завалю, как говорится.
Без визга, профессионально.
В свинарник он вошёл нормально,
Успел и дверку запереть.
А вышел – страшно посмотреть:
Изодран весь почти что в клочья
И дышит из последней мочи.
– Ой, бедненький ты мой сыночек!
Да кто ж из вас кого зарезал?
– Не знаю, бабка, но раз врезал
Я всё ж ему
По пятаку.
* * *
Система
Когда и сам без славы ложной
Живёшь и мыслишь, как святой,
Тогда ругать, конечно, можно.
----------
Густой
Пуская важно дым,
Уж два часа после обеда
Ведут беседу
Волк с Косым.
– Да, – рявкнул Волк. – Кругом хапуги.
Что ни чины, то чьи-то слуги.
Возьмём коррупцию, к примеру.
Я эту воровскую сферу
Давно уж раскусил.
Ты у меня спроси
И я скажу тебе, как брату:
Всё растащили, всё по блату.
– Согласен, – заявил Косой. –
Мздоимцы косят нас косой.
Болезненная тема.
Но кто-то ж в этом виноват?
– Система, брат,
Система!
Ещё через часок
Зайчишка в туалет прыг-скок.
А Волк взял телефон и позвонил:
– Шакала мне. Дружище, ты?
Лады.
Я сделал то, что ты просил,
И подписал, и разрешил.
Ну, а в расчёт всё, как обычно,
Овечий зад и яйца бычьи.
* * *
Согласование
Медведь издал указ:
Чтоб митинг провести или собрание
С протестом против хищника какого,
Нужно согласование.
Иначе – враз
Налапники и наказание,
До крови вплоть и растерзания.
Порядок же согласования таков:
Кто против волка – обращаться к волку,
Кто огорчён орлом – к орлу,
Кто недоволен рысью – к рыси,
Кто возмущён лисой – к лисе,
То есть к самой плутовке рыжей…
----------
А дальше мои мысли скрылись,
И рифмы притаились все:
Настолько сей указ бесстыжий.
* * *
Две песни
В эфире, голосов обители,
Две песни встретились,
Вот как хотите вы.
И спрашивает гордо та,
Что целый день орёт с утра:
– Скажи, сестра,
А кто твои родители?
– Не знаю, право, – был ответ. –
Да их давно в живых уж нет.
– А кто ж тогда тебя поёт?
– Народ.
– Ну, вот!
Я так и знала наперёд,
Что на тебе покров из пыли.
– Зато, как видишь, не забыли
И здесь, на радио, меня.
– А без меня оно ни дня
Не может даже обернуться.
– Ты погоди, когда загнуться
Твои родители, а ты
В пылу эфирной суеты
Вдруг вместе с ними не схлопочешь.
Тогда и хвастайся, сколь хочешь.
* * *
Анекдот
Идёт по просеке Медведь, хохочет,
И созывает всех вокруг: – Кто хочет
Услышать новый анекдот?
В лесу известно, кто живёт,
Назвать всех сразу невозможно.
Но всякий житель осторожно
За Мишкой следом побежал.
Поскольку всякий обожал
Над анекдотом посмеяться.
– Ну что ж, располагайтесь, братцы, –
Сказал Медведь и сел на пень. –
Займу я вас на целый день,
Такой вот длинный анекдот.
А что до дела, подождёт,
Всеобщий смех куда полезней.
Залезли.
Кто на деревья, кто под них,
Кто просто замер в отдалении,
Кто вместе рядышком присел,
А, кто совсем уж осмелел,
Тот Мишке прямо на колени
Забрался храбро и затих.
Рассказывал Медведь не очень,
Всё про каких-то глупых пчёл.
Два слова скажет и хохочет,
Не объясняя, юмор в чём.
И стало солнце уж садиться
И лес заметно потемнел.
Стал кто-то молча расходиться,
А кто-то тут же засопел.
Посмел,
Однако ж, чиж-юнец
Спросить, предвидится ль конец?
Помялся Мишка, сбавив пыл,
И говорит вдруг тихо: – Я забыл.
Конец-то, братцы, я не помню…
Неровня,
Мелкота,
И та
На косолапого кричала:
– Уж лучше б ты забыл начало!
* * *
Гусыня и Павлин
Глупа, слепа и зла гордыня.
----------
Гусыня встретила Павлина
И говорит ему Гусыня:
– Муж у меня, конечно, есть,
Но он какой-то бледно-серый,
Да и в быту не те манеры.
То он не может, то не хочет,
То вдруг некстати загогочет.
Короче,
Сочту за счастье и за честь
Яичек от тебя снести штук шесть.
Хочу не сереньких гусят,
А чудных полупавлинят.
– При чём тут честь и яйца, блин! –
Воскликнул с гордостью Павлин. –
Достоинство моё совсем не в том,
А в том, как я трясу хвостом!
* * *
Реклама
Чуть сэкономив на провизии,
Купили звери телевизор.
Всем миром взяли, сообща.
Пища,
Крича, визжа и споря,
Во избежание слёз моря
Поставили его на пень.
Пусть, дескать, те, кому не лень,
Из чащи кто или с опушки,
От волка серого до мушки,
Сидит и смотрит целый день.
Но всё равно случилась драма –
Всех довела до слёз реклама.
Сказали, натуральный сыр под елью.
Ворона вмиг туда, а там
Лиса уж мёртвая лежит,
И рядом сыр, попробованный ею.
Сказали, что в бору сосновом
Дупла новые
И современный быт.
Туда примчались белки,
А там не быт, а срам –
Стволы без веток, дыры, щелки.
Сказали, кто хоть ягодку, хоть шишку
К берлоге летом принесёт,
Тот будто бы потом к весне
Вдвойне
Весь вклад съестной себе вернёт.
Но не сказали ничего про Мишку.
А тот, проснувшись в марте, встал
И всё сожрал.
После чего решили звери
В болоте
Телек утопить
И больше никому не верить.
----------
Мораль: не по рекламе надо жить,
А по своей природе.
* * *
Борщ
Намедни это было,
Хозяйка борщ сварила:
Говядинка, картошечка,
Капусточка, морковочка,
Томаты, зелень, чесночок,
Свеколка, перчик и лучок…
Сама поела и решила
Свинью с собакой накормить.
Поставила им целый таз,
Обеим, дескать, в самый раз.
– Мой борщ! – залаяла собака.
– Нет, мой! – захрюкала свинья.
Три дня
Шла между ними драка,
Пока не сбавили свой пыл.
А борщ тем временем простыл,
Прокис давно и забродил.
-----------
Коль всё равно – всем вместе жить,
В одном дворе, как говорится,
Мириться надо и делиться.
* * *
Врунишка
– Узнал я, братцы, что на поле
Мешок с капустою стоит.
А, может, даже и с морковкой.
«Ну, молодец, провёл их ловко.
Пусть порезвятся, пусть бегут.
На пользу только, не умрут» –
Хвалил себя Зайчишка-плут.
Но через час помимо воли
И сам туда же побежал:
«А вдруг я правду им сказал?»
----------
Мораль тут вот в чём состоит:
Обманешь, обхитришь, соврёшь,
Потом и сам не разберёшь,
Где в жизни правда, а где ложь.
* * *
Заячьи уши
В лесу переполох:
Солидный Заяц, что не спился,
В красавицу Лису влюбился.
«Ты дуб, ты пень, ты лох.
Тебе пора уж на погост,
А ты запал на рыжий хвост.
Нашёл же, на кого молиться.
Не лучше ль сразу удавиться» –
Кричали все ему вослед.
Но нет,
Решил он на Лисе жениться.
Тому радёхонька была Лиса:
– Не надо мужа мне другого.
Свели нас, видно, небеса.
Дай лапу, дед,
И никого не слушай…
Остались после свадьбы от Косого
Только уши.
----------
Любого
Любовь готова погубить
И надо знать, кого любить.
* * *
Всем летать!
Ко Льву явился Гриф один,
Стервятник ненасытный.
– Что у тебя?
– Да вот, проект указа подготовил я.
О том, что птицы все должны летать,
Доступно, на виду, нескрытно.
И в том числе пингвин.
А то запрячет тело жирное своё
В утёсах. И как его оттуда взять,
Никто из ваших слуг не знает.
Указ подписан был. И Лев улёгся спать,
Обмахиваясь царственным хвостом.
----------
Подсказывает мне чутьё,
Что так опасно управлять –
Совсем не ведая о том,
Кто плавает, а кто летает.
* * *
Обмен
Не знаю,
Будет ли ещё такое впредь.
Один мужик, интеллигент Данила,
И зверь один, силач Медведь,
Решили совершить обмен:
Ум – силачу, интеллигенту – сила.
И что же каждый получил взамен
По жизни? Отвечаю.
Сосед назвал Данилу дураком,
Тому – пинком.
Жена вновь замахнулась каблуком,
Ей – кулаком…
А что в тайге с Медведем? Там
Волк дал ему от скуки по мозгам,
Лось от малинника отпнул,
Зайчишка палкой в морду ткнул,
А крот за задницу куснул…
----------
Совет один могу тут дать:
Не стоит
Ценой потерь своих достоинств
Чужие обретать.
* * *
Истина и дурак
В одной деревне жил дурак.
И всё-то делал он не так –
Не так, как истина ему твердила.
Вот, было,
Целый день дурак сидит.
А истина ему и говорит:
– Не высидишь ты ничего без дела
И с голоду умрёшь.
Иль вот сломался дом у дурака,
Аж крыша до земли просела.
– Без дома пропадёшь, –
Сказала истина. – Строй новый,
Никто тебе не даст готовый.
Дома дают тому, кто вышел в масть
И важный чин имеет,
Притом хоть что-то разумеет.
А кто ж тебе доверит власть
С такою головою!
----------
Мораль сей басни я не скрою:
Все знают – истина не врёт,
Но с дураками всё наоборот.
* * *
Лахудра с пудрой
В угоду уличному трёпу
Лахудра собралась в Европу.
Схватила пудру, что осталась
От прежней жизни, и помчалась
К заветной западной границе.
Но там ответственные лица
Её в Европу не пустили.
Сказали грубо: «Вон отсель,
Твой внешний вид не в нашем стиле
Не для таких, как ты, Брюссель!»
Обиделась на то Лахудра:
«Я ж морду пудрила всё утро».
В ответ услышала: «И что ж?
Лахудрость пудрой не затрёшь».
* * *
Скунс на слуху
Нашёл же Скунс себе забаву –
Помериться со Львом за славу
Всесильного царя зверей.
«Я тоже хищник, да ещё какой.
Лев сам меня обходит стороной» –
Воскликнул Скунс и начал бой.
Собрал так называемых друзей:
Шакалов, пауков, мартышек,
Зелёных попугаев, серых мышек,
Гиену старую, змею,
Хамелеона, жабу, рака.
И приказал про львиную семью
Нести сплошную чепуху.
Чтоб самому быть на слуху –
От Скунса якобы весь компромат.
Не дрогнул царский пьедестал,
Царя Скунс не достал.
Но мир для всех вонючим стал.
И как за это наказать – вопрос.
----------
Однако,
Не Скунс в том прямо виноват,
А тот, кто запах от него разнёс.
* * *
Прививка
В зверином царстве кутерьма.
Никто закон не уважает,
И всяк живёт себе, как знает.
Притом ещё и не молчит,
На Льва придирчиво ворчит.
«Весь вред для власти от ума, –
Прокравшись к уху по загривку,
Шепнул царю навозный Жук,
Знаток каких-то там наук. –
Поставить надо всем прививку,
Чтоб меньше думали вокруг».
Привили всех, как приказали,
От вредной хвори головной.
Ослу ж в прививке отказали.
----------
Выходит так, читатель мой:
Коль ты дурак, то не больной.
* * *
Щенок, хозяин и козёл
Чужой козёл
Во двор забрёл.
А под крыльцом щенок ютился.
Пока он на козла глядел,
Тот в огороде всю капусту съел
И удалился.
Хозяин утром очень рассердился:
– Ты почему добро не уберёг!
– Не знаю, – заскулил щенок. –
А вдруг я вас бы разбудил.
Прогнал мужик несчастного щенка,
Поддав пинка.
А через год большой бездомный пёс
Козла того волкам отнёс,
А мужику тому чего-то откусил.
----------
Не в том хозяйская бравада,
Чтобы на улицу прогнать:
Щенков учить и гладить надо.
Хотя, конечно, как сказать.
* * *
Власть и Свобода
Шла, ослабев, по кругу Власть
И вдруг споткнулась о Свободу.
Та встать как раз и крикнуть собралась:
– Народу
Ты, Власть, как сила, не нужна,
Тебя ругает вся страна.
– Ну что ж, – сказала Власть и отступила. –
За шаткий трон я не держусь.
Теперь, Свобода, ты на время сила,
Коль шествовать нам прямо не дано
И мы по кругу врозь гонимы.
А я пока тут отлежусь.
Когда, ослабнув, обернёшься,
Тогда уж об меня споткнёшься.
----------
И так, друзья мои, давно:
Пути сих героинь исповедимы.
* * *
Яблоня и яблоко
В назначенный природой срок
Упало с ветки яблоко созревшее.
Сказала Яблоня: «Успешная
Должна быть жизнь твоя, сынок.
Катись вперёд, к свободе, к свету,
Вблизи меня простора нету.
А там ты точно прорастёшь
И буйным цветом зацветёшь».
Но никуда сын не хотел катиться –
Сильнее жизни оказалась лень.
Так вот и сгнил он, бесполезный,
Под кроной матери любезной.
----------
Вредна родительская сень
Для взрослых чад, как говорится.
* * *
Рассудительный медведь
Коль ты хозяин, так сказать,
То и веди себя под стать.
----------
Совсем уж обнаглев,
К тайге подкрался Лев.
Медведю б надобно его поймать
И по загривку надавать,
А он сидит на пне и рассуждает:
«Я точно больше и сильней,
Но Лев – бесспорный царь зверей.
Тем более, кто знает,
Что скажут Волк, Лиса и Рысь,
Кабан, Барсук, Змея с Совою.
Не зря же за моей спиною
Они со Львом давно дружны.
А мне протесты не нужны.
Пожалуй, рявкну просто – брысь!»
* * *
Выборы в зоопарке
Вождь должен быть один,
Един,
Свободно избранный, как у людей,
Решил директор зоопарка,
И выборы назначил меж зверей.
И приказал – не сметь
Давать корм впредь
Тому, кто вдруг откажется голосовать.
Такого щедрого подарка –
Главным стать –
Никто из хищников не ожидал.
И каждый сразу зарычал:
«Я лучше всех!»
Но вышло будто бы на смех –
Как претенденты ни рычали,
Вождём… директора избрали.
----------
Такие выборы, увы, нередки:
Кто кормит, тот и вождь для тех,
Кто в клетке.
* * *
Инфляция на болоте
Подкрался Бобр к Осине
И говорит:
– В плотине
Моей дыра опять.
Так что давай
Пушистых веточек штук пять.
– А раньше ты просил четыре,
Три,
Две,
Одну.
– Инфляция бушует в мире,
Цена на жизнь растёт везде.
– Но я и так едва
Жива.
– Не умоляй.
Я торговаться не люблю,
А то возьму да подпилю.
И вся как есть пойдёшь ко дну.
----------
Свободный рынок без оков
Всегда таков:
Чуть наши деньги подрастут,
Зубастый Бобр тут как тут.
* * *
Баран за чаем
К свинье-подруге заглянул Баран.
Один стакан, другой стакан…
И маленький глоточек чая
Отпил из кружки и отчалил
К друзьям-ослам, к друзьям-козлам.
И там по-дружески, и там…
А утром череп пополам,
И печень жалобно болит.
Лежит Баран и говорит:
– Вот так мы гроб и получаем.
Пора кончать, пожалуй, с чаем.
* * *
Воронья месть
Уж сколько раз твердили миру,
Что месть гнусна, вредна. Но только проку нет.
Вот вам пример, как мстят и через двести лет.
----------
Ворона, где-то прикупив кусочек сыру,
На ель опять же взгромоздясь,
С Лисою разобраться собралась.
А сыр в когтях держала.
На ту беду Лисица прибежала.
Ворона ей и говорит, швырнув продукт на землю:
– Лесть гнусную и вредную я не приемлю.
Поэтому в знак искреннего восхищения
Твоим блистательным умом
И замечательным хвостом
Прими, подруга, угощение.
Лисицына вскружилась голова,
Хоть сырного и не было у сыру духа.
Зато какие аппетитные слова
Для уха.
И даром корм притом.
Короче, сыр Лисица сразу съела.
Ворона тут же улетела,
Свой замысел осуществив сполна
Коварным способом, известным всему миру.
Лиса же ночью околела.
Откуда знать могла она,
Что нет давно съедобного в России сыру.
* * *
Муравей и Стрекоза
Попрыгунья Стрекоза
Лето красное пропела,
Оглянуться не успела,
Как зима катит в глаза.
Но не тем удручена,
К Муравью ползёт она:
– Схорони меня, кум милый,
Дай мне отдышаться силы
И хотя бы пару дней
Не пускай ко мне друзей.
– Кумушка, мне странно это,
Отдохнула ли ты в лето? –
Говорит ей Муравей.
– Я про отдых не забыла
И, что надо, получила
От любезных стрекозлов.
Ну, а ты к зиме готов?
– Был готов. Но, было дело,
Тут ко мне оса подсела.
Я её и пожалел,
Накормил и обогрел.
А она припасы съела
И внезапно улетела,
Будто вовсе без души.
– Связь с осою, это смело:
Вот теперь и попляши!
* * *
Брат народа
Решил Евсей стать депутатом.
А, чтоб им стать, стать надо братом
Для всех людей.
– Я брат вам, – заявил Евсей. –
Народ и я навек едины,
Одни пустые щи едим мы.
Стал депутатом он и что ж –
Народу жить всё невтерпёж.
Спросили люди, в чём причина?
Сказал Евсей, зевая чинно:
– Я вам теперь совсем не брат.
Я ж не народ, а депутат!
----------
Мораль тут аж от Моисея:
Не сотвори себе Евсея.
* * *
Совет
Спросил у Зуба старый Крыс:
– Чтоб я всё время грыз и грыз,
Как надобно тебя беречь?
– Ну, наконец-то, слышу речь,
Достойную твоим годам.
И дам
Тебе совет я запоздалый:
Бери теперь, что по зубам.
* * *
Пикник
Позвал дед бабку на пикник
И сник:
Пришла старушка с внучкой,
С козой и с Жучкой,
Зубастая такая собачонка.
Дед приготовил пива два бочонка,
Хотел он бабку напоить.
А дальше всё такое, может быть,
Ну, как в кино,
Хватило б только духу.
Но…
Коза сжевала деду ухо,
Собачка укусила в пах,
А внучка выпила всё пиво.
----------
И нет тут никакого дива.
Любая смелая мечта
Умрёт и превратится в прах,
Коль вовремя её не сотворить,
Победными украсив розами.
Иль обрастёт, как бабка та,
Внучатами, собаками и козами.
* * *
Телезритель
Чуть сэкономив на провизии,
Купили звери телевизор.
Пусть, дескать, все, кому не лень,
Сидят и смотрят целый день.
– Ну, надоели! –
Пожаловался Ёж Кроту
Через неделю. –
Показывают всё одно и то ж,
То про грабёж, то про кутёж,
То про какую-то звезду.
А где ж сюжеты про червей,
Про слизней, гусениц и змей,
Про мышек, насекомых рой!
Короче, даже не жалей,
Что ты слепой.
----------
Смысл басни сей
Весьма простой:
Что ёж ворчливый кушает,
То видит, то и слушает.
* * *
Испытание
Мораль, предупреждение, совет:
Не верить от бессилия – бравада,
В неверие по силам верить надо.
----------
Решил вдруг Человек, что Бога нет –
Такое вот его постигло искушение.
А Бог решил, что это нарушение
Законов жизни на Земле. И стал гадать,
Какое ж испытание назначить Человеку.
«А сделаю-ка я его умом калекой
И посмотрю, как с этим можно совладать
Без божьей помощи и облегчения».
Но выжить с покалеченным умом
И в слабости духовной Человек не смог.
Однажды он в бреду спалил свой дом
И сам сгорел при этом.
Не удалось ему спастись.
А что же Бог?
А Бог ушёл по Млечному пути
К другим планетам.
* * *
Помёт
Сей случай для того придумал я,
Чтобы понять, как вертится у нас Земля.
----------
В Гостиный двор, как во дворец,
Проник однажды двор-терьер-малец,
На Венский бал явился молодец.
Хотел он соблазнить французскую болонку,
Лизнуть её и в вальсе покружить.
Не всё ж трусливо в подворотне жить.
Однако,
Едва вообще остался жив наш Дон Жуан.
Танцмейстер покусал его, собака,
В кровь,
Такой холёный доберман,
И прорычал ещё вдогонку:
– Беги отсюда, обормот,
Ведь ты не нашего помёта.
----------
Теперь, возможно, объяснит мне кто-то:
Сословия в России вновь –
Это вращение Земли назад или вперёд?
* * *
Просто мама
Сидят на ветке две вороны.
Одна молчит, а у другой всё стоны:
– Совсем забыл меня сынок,
А я уж так его любила.
Хотела, чтоб летал он, как орёл,
И петь умел хотя бы, как щегол.
Во все кружки и секции его водила.
Ругала, если что, и даже била.
Всем для него была и вот итог –
Ни слуху от него, ни духу.
А как я возражала, чтобы он
Не выбирал себе жену среди ворон
И не привёл бы в дом старуху.
– А мне, так всё равно, как говорится,
На ком сыночек мой решил жениться
И что умеет он и как летает.
Зато меня не забывает, –
Прокаркала соседка.
И, правда, вмиг на ту же ветку
Подсел её сыночек к ней
С кусочком сыра.
----------
Я в материнских чувствах не проныра,
Но всё ж мораль такая видится тут мне:
Быть просто мамой для своих детей
Достаточно вполне.
* * *
Писклявый мышонок
Обчистил вор поместье прокурора,
Пихал в мешок вещички без разбора,
Затарился – и от ворот.
Но кто-то за спиной попискивает вот.
Снял он мешок тяжёлый, развязал –
На шубе норковой сидит детёныш мышки,
Такой же маленький, как в детской книжке.
Сам засмеялся вор и рассмешить решил его.
Язык ему зачем-то показал,
Стал корчить рожицы, как корчит их макака.
И аккурат тут полицейская собака.
А дальше суд и приговор,
Барак, баланда, ватник, шконка.
----------
Не надо в том винить мышонка:
Кого поймали – тот и вор,
А не поймали – прокурор.
* * *
Берега
– Беда на левом берегу,
Зальёт ведь всех, смотри, какие тучи,
А ветер-то какой, берёзы гнёт в дугу,
Ну, точно, всё погубит буча.
И что они там, за рекою, будут есть?
– Да ты бы лучше посмотрел, что здесь! –
Прикрикнула на муженька Зайчиха. –
Своё предотвратил бы лихо.
В подвале грязь, на чердаке дыра,
В кладовке пусто,
Ни яблок, ни моркови, ни капусты.
А ты всё ладно, да потом,
То не хочу, то не могу.
И – грянул гром,
И дождь полил, как из ведра,
На… правом берегу.
----------
Совет я тут, конечно, дам
Таким мужьям,
Авось поможет:
На свой-то дом поглядывайте тоже.
* * *
Малина
Не связывайся с теми, кто сильней,
Партнёры делятся по чину.
----------
Медведь и мужичок Корней
Решили вместе посадить малину.
Медведь кусточков натаскал,
Корней сажал и поливал.
Малина удалась на славу,
Любому бы пришлась по нраву:
Цвет ягод – розовая медь,
Вкус – неземной,
И отделяются легко от плодоножек.
И что же?
– Тут всё моё! – вдруг заявил Медведь,
Когда пришла пора делиться.
Корней стал спорить с ним, рядиться.
Но вмиг
Унял его медвежий рык:
– Проваливай, пока живой!
* * *
Прыщ
Процесс судебный начался, и аккурат
У бедного судьи прыщ на лице вскочил.
На что тут прокурор сурово заключил:
– Давить!
– Ни в коем случае! – заспорил адвокат. –
Прыщ по закону надо удалить,
В больнице.
Судебный пристав к знахарке судью послал,
Свидетель мазь какую-то достал,
Несчастный потерпевший плакать стал,
Старушка в зале осенила всех крестом,
А обвиняемый, взглянув на прыщ, заржал.
Потом
Судья так и судил с прыщом,
Пока не разнесло весь фейс, как говорится.
----------
Я, собственно, здесь вот о чём:
Для власти сохранить лицо –
Не просто красное словцо.
* * *
Старый друг
В России не был он лет пятьдесят,
Вернулся, рад,
Как будто вновь обрёл своё имение.
И сразу в гости друга детства пригласил.
Накрыл по-русски стол: пельмени,
Капуста, водка, огурцы, грибочки,
В надежде проболтать всю ночку,
Девчонок вспомнить, школу, институт,
Сравнить, как там живут, как тут.
Но друг не понял дружеского плана,
Горячих чувств не проявил,
Наелся досыта, напился,
И, не сказав ни слова, удалился.
----------
Мораль сей басни такова:
Бывает, новый друг иль два
Намного лучше старого чурбана.
* * *
Медведь и порядок
Медведь любого может завалить,
А тут его вдруг завалили.
Не наяву, а письмами, гуртом:
«Кабан разворошил наш дом!»
И подпись – Муравьи;
«Бобры черёмуху спилили!»
И подпись – Соловьи;
«Волк угрожает нас убить!»
И подпись – Лисы;
«С ужами надо делать что-то!»
И подпись – Крысы;
«Верните нам родимое болото!»
И подпись – Кулики.
– Вот, чудаки! –
Сказал Медведь
Токующему глухарю. –
Не могут то уразуметь,
Что я порядок навожу на всей планете.
----------
Давным-давно писались письма эти,
Но как жила тайга, так и живёт.
Поэтому мораль такая вот:
Когда порядка нет в своём краю,
А ты решил вдруг навести его везде,
То это значит, что нигде.
* * *
Удавка
Один Шакал
Вдруг храбрым стал,
Как в сказке.
Всё нехорошее про Льва
Он предаёт огласке.
Кричит:
«Народ не чтит,
Ломает под себя законы,
Не слышит жалобы и стоны,
Куда ни ткнёшь, везде грабёж,
И львица кто, не разберёшь,
Ни мира в царстве, ни покоя!».
Льву не понравилось такое
И обратился он к Сове,
Специалистке по молве:
– Какую выбрать мне удавку
На эту лающую шавку?
И выдала совет Сова:
– Не хочешь ты Шакала слушать,
Дай бедному ему покушать.
И прорычи:
Молчи,
Коль ешь казённые харчи!
----------
Пернатая была права:
Шакал наелся и заткнулся,
Лишь раз тихонько поперхнулся.
* * *
Заяц в раю
– Там рай, а здесь бардак! –
Пробарабанил вдруг беляк. –
И убежал в Европу.
Но заячью, простите, попу
В жилище кроличье не пропихнёшь.
Вот и живи, как хошь.
А как?
Зима бесснежная, лесок сквозной,
И стал мишенью белою косой.
А шляпы у охотников чудные,
С пером на трезвых головах.
Короче, ох да ах,
Скорей домой,
Пока живой.
Да здравствуют места родные!
Сугробы по уши, леса густые,
Под каждым пнём готовая нора,
Охотнички весёлые с утра
И дуют не в рожок.
----------
Читай Есенина, дружок.
«Если крикнет рать святая:
«Кинь ты Русь, живи в раю!»
Я скажу: «Не надо рая,
Дайте родину мою»
* * *
Колпачок и авторучка
Один известный журналист
Из пула президентского
Забыл в Кремле простую авторучку
Без колпачка.
И та, свободной став, исподтишка
На целый канцелярский лист
Такую навалила кучку
Чего-то там иноагентского,
Что журналиста бедного того
Из статусного пула
Будто сдуло.
----------
В Кремле не забывают ничего.
И ты не забывай, приятель, впредь
На авторучку колпачок надеть.
* * *
Мадам и годы
Мадам,
Разглядывая в зеркале любимый образ свой,
Заметила на вдовьем мысе
Волосок седой,
И у виска ещё такой,
И там ещё, и там.
Боясь казаться пожилой,
Решила женщина их повыдёргивать долой.
И принялась уж было за прополку,
Как вдруг ей зеркало и говорит:
– Что толку!
Остаться можно даже лысой,
Но прожитые годы выдергать нельзя.
----------
Мораль сей басни в том и состоит,
Друзья.
* * *
Сперва и потом
Без пищи чуть не околев,
Погнался за жирафом лев,
Сколь ни ленись, а кушать надо.
Но видит – львица за кустом,
Виляет чувственно хвостом.
Лев сходу к ней – она и рада,
Так прямо лапами и скёт,
Трясётся вся и ждёт,
А он… не может.
Зря только шею искусал ей в кровь.
----------
Мораль тут вот на что похожа:
Сперва жираф, потом любовь.
* * *
Болонка и Барбос
В московский дворик, лая звонко,
Вбежала шустрая болонка,
Породы избранной – Бишон-фризе,
Красивая, не то, что шимпанзе.
С хозяйкой в гости прилетела из Парижа,
На шее бантик для престижа.
А во дворе лохматый пёс,
Породы так себе – Барбос,
На шее колтуны, как грива.
– Жизель, –
Представилась мадемуазель игриво. –
А вас как величать, месье?
– Чего! – оскалился кобель. –
Вали отсель!
----------
Природа неподвластна моде,
На каждого не соберёшь досье,
Общаться лучше по породе.
* * *
Срок жизни
У каждого срок жизни свой,
Судьба жестока.
----------
Морозным вечером домой
Шёл молодой поэт Гаврила,
Через лесок поближе было.
Вдруг в темноте протяжный вой
И страшные глаза за ёлкой.
«Волки!», –
Решил поэт и в снег зарылся
С головой…
А жаль,
Зря он в сосульку превратился:
Глаза – так это дом светился,
А вой – так это вьюга выла.
----------
Мораль:
Кто духом пал,
Тот и пропал,
До срока.
* * *
Памфлет и Притча
Случается –
Отправились в дорогу разом
Памфлет и Притча.
Памфлет орёт,
Клеймит, ругается,
Пугает всех сарказмом,
Издевается,
Упрёками наотмашь бьёт.
А Притча рядышком идёт
Задумчиво, прилично,
Поклоны раздаёт,
Подсказывает, учит, улыбается.
Год вместе шли, устал Памфлет,
Ни сил, ни голоса уж нет.
И говорит он, издыхая:
– Похоже, дальше мне никак.
– Ну что ж! –
Сказала Притча тут в ответ. –
Большую жизнь не проживёшь,
Всё время злясь, ворча и хая.
А у меня судьба иная –
На века.
* * *
Енот-нечистюля
Один Енот, как вор
Или бандит,
Через крапиву и татарник,
Залез без спроса в чей-то двор.
А там свинарник,
И жирная Свинья в грязи лежит,
Похрюкивает и елозит.
– Ну, вот! –
Вскричал Енот. – Какой позор!
Морковка, репа, яблоки в навозе.
Давай я их к оврагу оттащу,
Прополощу,
Вернусь и всё сложу в корыто.
– Заранее благодарю! –
Ответила Свинья. – Хрю-хрю!
Куда потом исчез Енот,
То шито-крыто.
И был ли в том овраге ручеёк?
----------
Кому тут что-то невдомёк,
Тому моральная пилюля:
Не верьте никаким чистюлям.
* * *
Куриная любовь
И вновь
На смертный петушиный бой
Явилась курочка одна.
– Ко-ко! – прококола она,
С восторгом крыльями взмахнула
И победителя, и приз его, мешок зерна,
К себе в курятник умыкнула.
Петух, как и любой
После таких боёв, был очень плох
И ровно через сутки сдох.
А курочка на новый бой явилась
И новым призом поживилась.
----------
Уж такова куриная любовь.
* * *
Ежовый суп
В лесочке под Москвой,
За лугом,
Ёж поселился из Калуги.
Кто он такой,
Никто не знает,
Как раньше жил, не разглашает.
– Скажи, сосед,
А почему с тобой ежихи нет,
А как тебе нора досталась,
А старая куда девалась,
А детки есть иль были,
А почему нас в гости не зовёшь?
Да ладно б только раз спросили,
А то всё признавайся да скажи.
И донимают не ежи,
А змеи, крысы, выдры, жабы.
Устал от них несчастный Ёж
И, дабы
Отвадить от себя их, наконец,
Позвал всех надоевших в гости,
Сварив супец.
Даю его состав, вдруг пригодится:
Улитки, осы, пауки,
Навозные жуки,
Мокрицы,
Стрекозы, мухи, червяки,
Тритоны, слепни, слизняки,
Пиявки,
Сушёные козявки,
Рыбьи кости,
Чей-то клык,
И сверху хвостик серой мышки.
Поставил Ёж котёл
На стол.
А вонь такая из-под крышки,
Что гости все исчезли вмиг.
----------
Да здравствует ежовый суп –
Всем надоедливым отлуп!
* * *
Курятник
Ха-ха!
Прогнали куры петуха,
Квохча до хрипа: «Надоел!»
Петух и ахнуть не успел,
Как уточка одна его пленила,
Которой мужа не хватило.
Что было дальше с петухом,
Молва отсутствует о том.
А вот у кур всё, как в бедламе:
Порядка и покоя нет,
Наседки старые молодок обижают,
К кормушке их не подпускают,
Индюк кулдыкает вослед,
Цыплята больше не рождаются,
Коты и гуси изгаляются,
Без глазу куры разбредаются,
То в яму попадают, то в кювет,
За выгулом никто не наблюдает,
От ястреба и лис не отбивает,
В гнездо не зазывает,
И двор собой не украшает.
----------
Какая здесь мораль, решайте сами.
Но басенка любая без неё плоха,
Как жизнь в курятнике без петуха.
* * *
Вертлявый писатель
Решив писателем вдруг стать,
Лохматый дед достал тетрадь
И сел за стол на кухне.
«Колени-то чего опухли?»
Погладил, помассировал, потёр.
Встал, форточку открыл.
Сел, взял авторучку,
Изобразил большую закорючку.
Встал, закурил.
«А что ж вначале написать,
Роман или рассказ?
Схожу-ка лучше я на двор,
Подумаю и причешусь как раз».
Вернулся, сел.
«А где-то у меня была халва?»
Встал, отыскал, поел.
И снова сел.
«Творить на сквозняке негоже!»
Встал, форточку закрыл,
Тулуп надел.
«А то чего-то мёрзну».
----------
Мораль сей басни такова:
Рождённый ёрзать,
Писать не может.
* * *
Заяц и телевизор
– Вчера по телику узнал,
Как сделать шашлычок из жабы,
Представляешь,
Очень хвалят, –
Сказал соседу Ёж. –
Берёшь побольше нож
И режешь пополам.
Потом все бородавки вырезаешь.
Постой, Косой,
А где же телевизор твой?
– А я его кроту отдал,
Пусть слушает хотя бы.
– А сам-то почему смотреть не стал?
– Но я же не медведь,
Чтоб, не дрожа, на то глазеть,
Как волки там
Всё время зубы скалят!
* * *
Бог не помог
Деваться некуда уже,
Решил Иван, и обратился к Богу:
– Мне тридцать лет,
А денег нет,
И дома нет.
Свернув на старую дорогу,
Народ остался в неглиже,
Пошёл назад и подошёл к итогу:
Теперь у нас опять
Князья,
Графья,
Маркизы
И их служивые подлизы,
Дворяне новые, ни дать ни взять.
Короче, Боже, умоляю,
Жени меня на дочери министра.
– Не могу!
– А почему?
– Вопрос, Ванюша, непростой,
Я ж вас по титулам не различаю.
Мне что дворянка,
Что крестьянка,
Была бы женщина святой,
С душою чистой!
* * *
Иван и Полкан
То ли волк уже не хищник,
То ли пёс не волкодав.
----------
Иван, узнав,
Что пёс Полкан, работу ищет,
Потомком волкодавов став
Случайно,
Взял охранять его свою овчарню.
Год миновал, и что ж?
– Ты почему овец не стережёшь,
Вчера пропали враз две матки,
Позавчера ягнёнок и баран! –
Бранит охранника Иван.
– А я-то что, я ж вроде лаю
На волчью стаю.
– Ну а давить-то их когда начнёшь?
– Не знаю.
----------
Пускай
С моралью тут не всё в порядке,
Зато доподлинно известно мне,
Что накануне при Луне
Вожак, перемахнув ограду,
Вручил Полкану за притворный лай
Какую-то медаль в награду.
* * *
Правда и Ложь
Начало осени, и посему
Две вечные соседки по селу
Засобирались за грибами.
– Корзинку не забудь, –
Сказала Правда.
– Уж не забуду как-нибудь,
Возьму побольше, –
Ответила ей Ложь. –
Шли к лесу полчаса, не дольше,
Балакая о том о сём.
И вдруг табличка со словами:
«Съедобные – направо.
Несъедобные – налево».
– Не может быть! – вскричала Ложь. –
Меня не проведёшь.
И подалась налево.
– Господи, да как же ты живёшь! –
Вскричала Правда ей вослед. –
Сама всем врёшь
И никому не веришь – это ж бред.
И подалась направо.
А потом.
Съев дома бледную поганку,
Строчок, сморчок и мухомор,
Ложь бегала всю ночь на двор…
----------
Я выдумал грибы тут, как приманку.
Но Правда ест их до сих пор.
* * *
Дураки
Я, было, в зеркале увидя образ свой,
Тихохонько Крылова толк рукой:
«Смотрите, говорю, учитель мой,
Что это там за рожа с басней «Дураки»?
Я удавился бы с тоски,
Когда бы сочинил такую ахинею,
Ещё и в интернет бы вышел с нею.
А ведь, признайтесь, нынче есть
Из баснописцев дураков пять-шесть,
Я даже их могу по пальцам перечесть».
«Чем дураков считать трудиться,
Не лучше ль на себя оборотиться?»
Крылов мне отвечал.
Но сей совет лишь попусту пропал.
----------
Таких примеров много в мире,
Никто не любит узнавать себя в сатире.
Вот Климыч сочинил дурацкий стих,
Все говорят ему, стихи не пишут так.
А он кивает на Петра и на других:
Что, мол, не я ж один такой дурак.
* * *
Храбрый хвастун
Совет бывалых, как закон:
«Медведя бойся!»
----------
Весь день ловил в протоке он
Лосося.
Чтоб, как положено, успеть
К холодной спячке растолстеть.
Потом забрёл в дремучий ельник
И спать улёгся возле пня,
Подмяв случайно муравейник.
Все муравьи, как от огня,
Бежать пустились, что есть мочи.
А самый храбрый вдруг упёрся:
– Да я ему сейчас хребет перешибу!
Залез на ель и с ели той
Пал на медвежий позвоночник.
Медведь лишь выпятил губу
И с удовольствием о пень потёрся
Своей могучею спиной.
----------
Мораль сей басни такова,
И многие об этом знают:
Не жди добра от хвастовства,
Когда победные слова
С возможностью не совпадают.
* * *
Вор и Молва
Метёт по городу Молва
И вьётся.
----------
Все знают, что она права,
А ей неймётся.
Кричит, что всё равно его посадит.
Подумал Вор: «Нехорошо!»
И каяться к Молве пришёл
На площадь главную из мэрии:
– Прости, родная, Христа ради! –
И глазки увлажнил, как нищий дед.
На что послышалось в ответ:
– Ты лучше сдайся,
А не кайся.
Молва слезам не верит!
* * *
Смерть Кощея
– Бессмертие Кощея – бредь! –
Сказала Лешему старуха-Смерть. –
Да я его в два счёта разбессмерчу.
И, надо ж, он идёт навстречу.
– Привет, больной!
– А что со мной?
– Так у тебя же остеопороз,
Артрит, артроз, хондроз и сколиоз.
И это при твоём-то росте!
Явился Леший через год
К Кощею в гости,
А там на троне только меч да кости.
----------
Выходит, правду говорит народ:
Причину смерть всегда найдёт.
* * *
Медведь и Червяк
С Медведем спорить бесполезно.
----------
Любезно
Он никого не привечает.
Как молотом кузнец,
Даст лапой – и конец.
Вот было тут намедни.
Кабан поверженный пред ним лежит,
И вдруг червяк к добыче подползает.
– Давай делиться, –
Говорит. –
Уж так и быть, тебе копыта,
Ешь досыта,
А остальное мне.
– Чего! – взревел Медведь. –
Впервые слышу я такие бредни!
Сгинь с глаз моих,
Пока не раздавил!
----------
Медведь не псих
И не дебил.
Здоров Топтыгин наш вполне.
Чтоб с ним судиться да рядиться,
Такую ж силу надобно иметь.
Но всё равно его не одолеть,
Прав он иль не прав,
Такой уж у Медведя нрав.
* * *
Козёл с деньгами
Сидит пилот и думает себе:
«Вздремнуть немного, что ли?»
И слышит вдруг: «Бе-бе!»
Окно в кабине приоткрыл – козёл
Стоит на лётном поле
С мешком и с парашютом.
Пилот решил, скотина шутит.
Но, оказалось, нет.
Когда тот в доказательство привёл,
Тряхнув мешком,
Что за прыжок заплатит щедро,
Хоть долларами, хоть евро.
– Так что, врубай свой драндулет
И полетим вдвоём!
----------
Морали всякие бывают,
И эта басенка не без:
Козлы с деньгами высоко летают
И падают на нас с небес.
* * *
Однажды в Москве
Идёт старушка по Тверской,
По левой стороне и «Ой!» –
Упала,
И память вполовину потеряла.
Подумала старушка: «Не-е,
Пойду-ка я по правой стороне».
Идёт и снова «Ой!» –
Упала,
И память вовсе потеряла.
На площадь Красную пришла,
А что за мавзолей на ней,
Не помнит.
И что за храм такой чудной,
Цветные купола,
Не помнит.
И что за башня со звездой,
Не помнит.
Подумала старушка: «Жаль!
Стою тут, будто на чужбине,
Ни дать ни взять».
----------
Мораль:
Не хочешь память потерять,
Иди посередине.
* * *
Хищники
Столкнулся Тигр с Грузовиком.
– Куда ты так спешишь, братуха?
– Охотники кругом,
Убить меня хотят за Муху.
Собачку звали так,
Которую я слопал с голодухи.
– Так поделом же, вот чудак.
– Ага, тебе так, значит, можно
Давить несчастных голубей,
Ежей, мышей, гусей,
– Скажи ещё, людей.
– Скажу. И всё равно ты не злодей.
Они тебя ещё и кормят, охраняют.
Как и твоих подружек
Легковушек,
Калечащих и взрослых и детей
Безбожно.
И все давно об этом знают.
А я собачку съел одну за год,
И всё – меня в расход.
Ты вместо бы того, чтобы смеяться,
Помог бы лучше мне смотаться
Подальше от села в тайгу.
– Конечно, помогу.
Лезь в кузов и вперёд!
----------
Сюжет сей басенки, увы, наигран.
Но я бы точно вслед за тигром
Загнал в глухой дремучий лес
Иной технический прогресс.
* * *
И я за то
Коль хищники они,
То жить без войн не могут.
И не жили.
----------
Лосиху волки обложили.
И некого позвать ей на подмогу,
Лесной красавицы дни сочтены.
Глухарка в том трагедию узрела
И с жалобой к Медведю прилетела:
– Совсем ведь озверела волчья стая,
Нельзя подобное терпеть.
– И я за то, – сказал Медведь,
Кабанью тушу доедая.
* * *
Сердитый ангел
Не подлежит то обсуждению,
Что Бог решил чего.
Вот так и появился зам его
По деторождению.
Теперь, чтобы родить,
Согласие необходимо получить
У ангела с сердитым ликом.
Стоят влюблённые пред ним,
Молодожёны.
И спрашивает он, поправив нимб:
– Так, субчики, ответьте,
Зачем вам дети?
– Не знаем.
– О, господи, пижоны! –
Зашёлся ангел криком. –
Одна морока с этими людьми!
Вы же не абы кто,
А хомо сапиенсы, чёрт возьми!
Детишек нарожаете и что?
– Не знаем.
– Любить их будете?
– Не знаем.
– Беречь их будете?
– Не знаем.
– А в детский дом их не сдадите?
– Не знаем.
– Очень жаль!
Согласие я вам
Не дам.
И уходите!
----------
Мораль:
Когда инстинктам потакаем,
Подумать надо бы о том,
Как поведём себя потом.
* * *
Иван и лев
Лежит Иван,
Взор в телевизор уперев.
Вот львицы зебру завалили,
Подходит лев,
И львицы отступили.
– Вот видишь, – говорит Иван жене. –
А ты одно талдычишь мне,
Кончай давить диван,
Сходи на рынок, есть ведь хочется.
А лев вообще вон не охотится.
Потом вдруг на экране полчища гиен
Младую львицу взяли в плен,
Кусают, подлые, за ляжки,
Скаля рыло.
Но встрепенулся лев тут ото сна
И раскидал всех тварей, как бумажки.
– Вот видишь, – говорит жена. –
А ты соседу-пьянице
Боишься дать по заднице.
Не лев ты никакой, Иван, пойми,
Коль не защитник ты семьи.
Поэтому, иди на рынок.
----------
Мораль сей басни в разнице
Меж гордым, сильным, смелым львом
И современным мужиком.
* * *
Плохой танцор
Есть в мире пауки,
Которые танцуют перед самкой.
Отплясывает воздыхатель и не знает,
Что, если танец даме не понравиться,
То исполнителя она съедает.
Но не таков был наш паук,
Попавший случаем в края чужие.
Ему выпендриваться было не с руки
Перед какой-то там заморской дамкой,
Скакать, кривляться, кланяться.
И он поведал ей без лишних мук,
Что планы у него большие,
Что из-за них танцор он никакой,
Учиться некогда и бесполезно,
Зато мужчина он лихой,
Дай бог остаться ей самой живой…
Жива осталась паучиха и довольна.
----------
Совет я всё равно тут дам:
Веди себя, мой друг, достойно.
В одном чего-то где-то там мешает,
В другом оно же возвышает.
А вот каким танцором был Адам,
Мне неизвестно.
* * *
Клопы
В Москве,
В квартире у Ивана,
Вдруг тьма клопов образовалась.
И обратился он тогда к Сове,
Которая премудрою считалась
И никогда не засыпала рано:
– Скажи,
Как вывести мне этих кровососов?
– Да нет вопросов! –
Ответила Сова. –
Сначала ты их строишь по ранжиру,
Затем командуешь «Ать-два,
Вон из квартиры!»
Не вздумай только рассмеяться.
Ивану некуда деваться,
Поэтому он так и поступил.
Входную дверь открыл,
Распорядился строго,
Клопы и подались цепочкой за порог.
А вот последний маленький не смог
Переползти – упал с порога.
Ивану б подождать немного,
А он расхохотался, как дебил.
Клопишка тот и завопил:
– Ребята,
Возвращаемся, хозяин пошутил!
----------
Мораль достойна тут плаката:
Сперва победы ты добейся,
Потом хоть до упаду смейся.
* * *
Беда
Беда в лесу – пожар!
Вся живность, мал и стар,
С огнём вступила в драку:
Кто пламя бьёт,
Кто воду льёт,
Кто землю прёт.
Кто корни рвёт.
А кто-то гонит всех вперёд,
И в бой зовёт,
И гимн поёт,
Давая с гимном… драпу.
* * *
Барсук-лежебока
В норе всю зиму было тихо,
Но на дворе уж май.
– Вставай! –
Ворчит на мужа Барсучиха. –
– Не приставай! –
Сказал Барсук. –
А волки ночью приходили?
– Были.
– Вот зверьё!
Покоя нет вокруг.
А мишка из берлоги вышел?
– Нет ещё.
– Вот обормот!
В тайге работы выше крыши,
А он чего-то там сосёт.
И ты состарилась до срока,
С такою жить одна морока.
А дождь идёт?
– Идёт.
– Ну, вот!
----------
Действительно, ну вот:
Когда муж трус и лежебока,
То он во всём винит страну,
Власть, погоду и жену.
* * *
Мартышка с кубышкой
Мартышка, та ещё воришка,
Стащила у людей
Бочонок с крышкой.
А что с ним делать, не поймёт.
Подходит к пальме Бегемот.
И спрашивает у него Мартышка:
– Скажи, братишка,
Что это вот, похожее на пень?
– Да это же кубышка.
Бананы сберегают в ней
На чёрный день.
– Какая чушь! –
Воскликнула Мартышка.
Но три банана сунула в кубышку.
Полгода пролетело уж.
Жару сменил сезон дождей,
Похолодало,
Бананов стало мало.
Открыла обезьяна крышку
И чуть не задохнулась враз.
----------
Мораль звучит тут, как приказ:
Что не сберечь, то ешь сейчас.
* * *
Семён и Моська
В фуфайке старенькой
С собачкой маленькой
Гулял по парку дед Семён.
Собачку звали Моська.
Была родной ей каждая берёзка,
И каждый кустик ею был учтён.
И остролистный клён,
И дуб корявый,
И между ними пень трухлявый,
И ёлочка с рябинкой,
И к выходу тропинка,
И норных холмиков гряда.
Но вдруг Семён свернул туда,
Куда ни разу не ходили
За десять лет.
Совсем свихнулся, что ли, дед.
Глазёнки Моська на него таращит,
А он цепляет поводок
И тащит
Ни Моськин взгляд, ни голосок
Хозяина не убедили.
Держал он крепко шнур в руке.
----------
Мораль сей басни налегке,
Без аллегорий:
Не знаю я таких историй
О том, как волоком на поводке
Кого-то в рай втащили.
* * *
Симулянт
Конечно, знал Козёл,
Что лучше в лес не заходить,
Тем более, не с краю.
Но всё равно зашёл,
Уж больно травка там густая.
Решил, наемся и назад в сараи.
Медведя ж хлебом не корми,
Дай побродить
По собственным владениям.
Но вот козла падение
Не видел он ни разу,
Чёрт возьми.
Ну вылез шумно из кустов,
Ну фыркнул импульсивно,
А тот упал на спину и готов,
Обнюхивать и то противно.
Ну а когда Медведь исчез,
Козёл вдруг взял да и воскрес,
Как по приказу.
----------
И нет тут никаких чудес:
Всяк сущий наделён талантом
Быть симулянтом.
* * *
Поп и мужик
Один мужик пришёл к попу
С обидой на своих любимых:
– Я выстроил для них избу,
Не бил их,
И всё равно я ирод и сатрап.
Ну не пойму я этих баб.
Любить-то я, конечно, их люблю,
Но лень в делах не потерплю.
– А ведомо ль тебе, раб божий,
Что значит ближнего любить?
– А то и значит, что не бить.
– Ну ты и скажешь тоже.
Любить – не значит принуждать,
Любимым надо волю дать,
Оставить их в покое.
Вот что это такое.
Уразумел?..
До осени Мужик терпел.
Потом взял плеть и так огрел
Трёх дочерей, жену и тёщу,
Что снова те бельё полощут,
Носочки вяжут, кружева
И складывают в печь дрова.
----------
Мораль сей басни такова:
Правдивы о любви слова,
Но в жизни чаще плеть права.
* * *
Коварный жребий
Отстав от стаи,
Журавль старый
Собрался на турецкий юг
И сообщил пернатым всем вокруг,
Что ищет даму для эскорта.
Одна такая и пришла,
В зобу дыхание не спёрто.
До Липецка летела, как стрела,
И до Воронежа, хоть и устала.
Над Краснодаром же отстала
И чуть в канаву не упала.
А в Сочи просто грохнулась на пляж,
Хребты Кавказские ворону уходили,
И чайки местные её добили.
----------
Вот вам, подруги, и вояж –
Коварный жребий
С названием «Журавль в небе»!
* * *
Идеальный Волк
Собрался Волк достойным стать:
«Неправильно, что все меня боятся».
И начал в собственной душе копаться.
«Что есть во мне под стать
Морально-нравственному идеалу?
Терпение, упорство, смелость есть.
Уверенность в себе и сила есть.
И от коварства отвыкаю мал-помалу.
Пойду-ка я к Сове, та знает всё.
Пусть скажет, чем ещё
Достойные помечены Всевышним?»
– Любовью к ближнему, –
Ответила Сова.
– Какие мудрые слова, –
Воскликнул Волк. – Сердечные!
И, уходя, пообещал
Любить всех ближних вечно.
Но вдруг одна овечка,
Когда он с краю пастбища бежал,
Всех ближе подступила к лесу.
– А ну её, пернатую всезнайку, к бесу!
Я волк или не волк…
----------
Давно пора бы нам взять в толк,
Что нет у хищника души,
Хоть говори ему о ближних, хоть пиши.
* * *
Плохое слово
Если слов «необходимо»
Больше, чем необходимо,
То из них, как следует,
Ничего не следует.
----------
Очень умный мальчик Дима
Шёл по берегу реки.
– Все в округе дураки!
Тут же мост необходимо
С фонарями возвести,
А вон там, как ни крути,
Стадион необходимо,
А вон там ещё бассейн…
Быстро вырос мальчик Дима,
Стал главой округи всей.
Правда, шибко нелюдимым,
В смысле всё не для людей.
Ничего он не построил,
Только слов в речах утроил
И талдычит горячей.
* * *
Черви
Червь электронный, сетевой,
С дистанционной головой,
Проник в компьютер Майи
И так её замаял,
Что чуть совсем не свёл с ума.
Ну посудите сами:
Система вся расстроилась,
На всех платформах кутерьма
С мошенниками и врагами.
– В деревне надо жить, – сказал сосед. –
Где с внешним миром связи нет.
Там, в глухомани, Майя успокоилась
И занялась цветами.
Взрастила даже орхидею,
Род неизвестный.
Но тут другой уж червь, живой,
С едва заметной головой,
Проник в оранжерею…
----------
Я Майю больше не жалею:
То червь был дождевой,
Полезный.
* * *
Иван-дурак и ИИ
К Ивану-дураку,
Что до сих пор не спился,
ИИ с мешком явился.
«Я всех давно согнул в дугу,
Поработил, занейросетил,
Остался ты один, душою светел,
Живёшь своим умом, а так нельзя,
Я научу тебя, как надо».
Затем он взял мешок и говорит:
– Вот посмотри, что в нём лежит,
Не просто пища, а отрада.
Йоркширский пудинг, две сосиски
И односолодовый виски,
Прозрачный, чистый, как слеза.
Живи, Ванюша, по-английски.
– Чего! – наморщил лоб Иван,
Достал берёзовый стакан,
Налил из бочки мутной бражки
И выпил, замочив рубашку.
– Теперь, голубчик, закуси, –
Сказал услужливо ИИ. –
Вот лягушачьи лапки, гузки,
Солоноватый пармезан.
Живи, Ванюша, по-французски.
– Чего! – опять наморщил лоб Иван
И подошёл к порогу,
Достал из погреба сметаны жбан,
Капусту, лук, морковку, сало,
Наелся вдоволь и полез,
На верхний ярус сеновала.
А что ИИ? А он исчез,
Как не бывало.
С поломкой в схеме и мешком.
----------
Нет власти у ИИ над дураком.
И слава Богу!
* * *
Дуб и стервятник
В посёлке Дубовом
Есть Дуб, цепями огороженный.
И вдруг к нему на ветку сел
Стервятник с голой кожею
На голове, на шее и на попе.
Решить явился он вопрос о том,
Кому чего достанется в Европе.
– Мне триста восемьдесят лет
И столько же за мной побед, –
Сказал сурово Дуб в ответ. –
Кому чего я сам решаю.
И так заморского гонца огрел
Другою веткой толщиной со сваю,
Что сгинул тот куда – бог весть.
----------
Мораль я здесь
Такую предлагаю:
С делёжкой к сильному не лезь,
Коль не желаешь весь облезть.
* * *
Дома
Тили-тили-тили-бом,
Заселили новый дом.
Шум и гам стоит кругом.
Стуки, бряки будто гром.
Старый дом идёт на слом,
Поддаётся он с трудом.
И решили все при том:
Сам развалится потом.
И, действительно, потом
Развалился… новый дом.
* * *
Муравьед-заказчик
Все обижают муравьишек:
То их придавит лапой мишка,
То прокопает дырку крот,
То заяц пнёт,
То ёжик ткнёт,
То белка шишку в них швырнёт,
Нет им, букашечкам, покоя.
И вдруг такое.
– Лечу я, значит, с краю пашни, –
Жужжит мохнатый Шмель. – А там
Бобры дома возводят вам,
Похожие на башни.
При этом клевер губят, хоть реви.
Пришли на стройку муравьи
И спрашивают у бобров:
– А кто заказчик?
– Муравьед, –
Услышали они в ответ.
----------
Морали никакой тут нет,
Поскольку я плохой рассказчик.
А, может быть, и есть, без слов.
* * *
Удав и мартышки
Мартышкам где-то бог послал смартфоны.
Но обезьяны не вороны
И не ведутся на пустую лесть.
Повыше, главное, залезть
И можно на экран весь день глаза таращить:
Бунгало, море, яхты, пиво, друг
С бананом.
Удав же то одну не видящую ничего вокруг
С высокой ветки стащит,
То другую…
----------
Я вот о чём в сей басенке толкую
С учётом всех земных наук:
Хоть сколько ты сиди перед экраном,
От этого не станет жизнь твоя
Прекрасней.
Скорее может стать опасней,
Удав – огромная змея.
* * *
Волчья радость
– Теперь я должен, – заявил Медведь. –
За внешними врагами бдеть
И в край родной их не пущать.
Поэтому не надо тут пищать,
Визжать и ныть, как говорится,
Вон что за бугром творится.
– А кто от внутренних нас будет защищать? –
Спросил Барсук.
– Не знаю, – прорычал Медведь. – Мне недосуг.
На том собрание зверей в тайге
И завершилось.
А Волк подумал радостно: «Эге,
Тогда пора!»
----------
Мораль сей басни, как в кармане шило:
Не так возьмёшься – и дыра.
* * *
Богатый Барсук
Живёт Барсук царю под стать,
Нору в дворец преображая:
Из золота его кровать,
Большие вазы из Китая,
Из Франции вино, коньяк,
Камин из малахита,
Ковры – Афганистан, Ирак,
Из Англии мохито.
А в Форбс по осени попал,
Так выпил всё и в спячку впал.
Проснулся аж в начале мая,
Наружу вылез – мать честная:
За мочажиной волчья стая,
Перед норой медвежий след,
Прохода никакого нет,
Коряги, топь, лесоповал,
Лопух, крапива, мох да сучья.
– Эх, голова твоя барсучья! –
Сказала тут ему Сова. –
Живая правда такова:
Дворцом тогда бывает дом,
Когда по-царски всё кругом.
* * *
Господин и Товарищ
На тропке у реки
Сошлись Кабан и Волк,
И у того клыки
И у того.
Но вепрь матёрый здоровее
И сильнее.
– Посторонись, болван! –
Воскликнул Волк. – Я господин!
– А я товарищ! – возразил Кабан. –
Господь один!
И выпихнул, как хлам,
Присвоившего себе имя божье
К бездорожью.
----------
Ни тога не подходит нам,
Ни плащ без петель,
Мы все равны на этом свете,
Ещё грешны и смертны тоже.
* * *
Кощей-арендодатель
Устал Кощей всё делать сам:
Копить сокровища, как хлам,
Манишку, бабочку стирать,
Штаны, рубашку и перчатки,
Накидку типа плащ-палатки,
Скотину, земли отбирать,
Царевен тайно похищать,
Томить во тьме чужих невест,
Пугая сущих всех окрест,
Кольчугу ржавую чинить,
Корону драить, меч точить,
Который как бы кладенец.
Вот и решил он, наконец,
Спокойно в старости пожить,
Без лишних дум, как говорится,
О том, что в логове твориться.
Короче, сдал он свой дворец
Барсучьему семейству.
Арендодателю – уход и кров,
А арендаторам – всё по наследству.
Уж сколько минуло веков,
Но те ж потомки барсуков,
Уход за старцем продолжая,
Всё смерти ждут его, не зная,
Что он бессмертный.
Готовя договор арендный,
Кощей не заявил о том
И не покаялся потом.
----------
Одна в сей басенке мораль,
Другой не вижу тут вообще я:
Не верьте старикам-кощеям!
А барсуков, конечно, жаль.
* * *
Баба-яга и мошенники
– Красивой хочешь стать? –
Спросила Бабушку-ягу Змея.
– Хочу.
– Тогда избушку надобно продать
И деньги мне отдать,
А я похлопочу
Перед пластическим хирургом.
Итог:
Змея с деньгами уползла,
Хирург же оказался не врачом,
А секачом-придурком,
Судья-единорог
Избушку бабушке-яге вернул,
Её же кто-то обманул,
Карга не может быть ни дивой,
Ни красивой.
А деньги где?
А кто их знает.
За них никто не отвечает.
Мошенники везде!
----------
Марали в басне сей немножко:
Не лезь в избу на курьих ножках.
* * *
Пусть дерутся
Всё видят небеса и знают.
----------
Смеются хищники и наблюдают,
Как прочие друг друга обвиняют:
Нет нижних веток у осины и сосны,
Так виноваты лоси, кабаны;
Нет на деревьях и под ними шишек,
Так это из-за белочек и мышек;
Полно сырых тропинок, мошкары,
Так это всё ондатры и бобры;
Цветов, кореньев и грибов нехватки,
Так это утки, гуси, куропатки;
Зайчата по утрам шалят, не спят,
Так в этом дятел виноват.
Но никого не занимает,
Куда вдруг кто-то пропадает.
А ближних всех и хают, и хулят,
И драться с ними норовят.
А хищники над тем смеются.
Пусть, дескать, меж собой дерутся,
За нас бы только не взялись гурьбой,
А то бежать придётся краем
Тайги, разгневанной и злой.
----------
Как часто мы друг друга зря ругаем,
А тех, кто на вершине пищевой,
Боимся, чтим и потешаем.
* * *
Карл Маркс и жестянщик
У нас «Das Kapital»
Бессилен.
----------
– Ну ты, лихач, попал! –
Сказал учёному Василий. –
Куда ж ты так упрямо гнал!
Я Опель твой, конечно, отрихтую,
Загрунтую, зашпатлюю, зашлифую.
Но кто за это всё готов платить?
– Ну, если на партийном сленге,
То верный мой соратник Энгельс.
Однако я хочу у вас спросить,
Прибавочная стоимость в зачёте?
– Чего? – наморщил лоб жестянщик.
– То есть какая разница меж тем,
Что стоит ваш тяжёлый труд,
И тем, что вы с меня возьмёте?
– Ты думаешь, что я обманщик?
– Ну что вы, сударь, вовсе нет.
Но всё должно быть по науке.
– У нас сейчас своя наука, дед:
Бери, сколь загребают руки.
* * *
Старик и Маузер
В сей басенке, друзья, везуха
Ну абсолютно ни при чём.
----------
Жили-были старик и старуха
У самого моря Балтийского.
Раз холодным октябрём
Закинул старик невод в море –
Пришёл невод с Маузером матросским.
И молвит тот голосом человечьим:
– Чего тебе надобно, старче?
Ему с поклоном старик отвечает:
– Да надобно нам машину новую,
Старая совсем уже не стирает.
А пенсия у меня – кот наплакал,
И у жены – с нос гулькин.
Забранил Маузер старика:
– Дурачина ты, простофиля.
Сказал же Владимир наш Маяковский:
«Разворачивайтесь в марше!
Довольно жить рабским законом,
Данным когда-то Адамом и Евой,
Буржуйскую клячу загоним,
Левой, Левой, Левой!»
Не понял старик ни слова
Из слов товарища Маузера
И продал его антиквару
Аккурат по цене новой стиралки.
----------
Судьба к тому благоволит,
Кто без дела не сидит.
* * *
Разоружение
– Вот это да,
Вот это гребень, борода,
Ну точно важная персона
С высоким уровнем тестостерона! –
Расхваливала Петуха Лиса
Из-за большого колеса
Стоящей во дворе телеги. –
А хвост, такого не видала я вовеки!
Окрас его любую курочку сведёт с ума
Без стрел и лука Купидона.
Да и осанка у тебя породиста, пряма.
И лапы крепкие, как две опоры.
Но жалко, что на них есть шпоры.
А, если б ты их удалил совсем,
Вот эту угрожающую пару,
То был бы первою жар-птицей на селе.
Сходи с утра к ветеринару.
Петух так возгордился, что сходил
И то, что хитрую лису пугало, удалил.
А ночкой тёмною его не стало.
Потом лиса и кур всех потаскала.
----------
Таких примеров и средь нас немало:
Хвалу елейную пропел,
Разоружил и съел.
* * *
Дед Мороз и Фея
Поспорили у Мавзолея
Дед Мороз и Фея,
Кто главный всё ж из них,
Волшебников таких?
– Я чудо всем дарю.
– А я подарки раздаю.
– Я приношу удачу.
– А я на Новый год чудачу.
– Я просьбы исполняю.
– А я природу охраняю.
– Я всех могу от хвори исцелить.
– А я пургу могу враз усмирить.
– А у меня корона классная.
– А у меня костюм атласный.
И вдруг на площадь Красную,
Услышав сей дуэт,
Сам Президент явился.
– В хороших сказках главных нет! –
Сказал и удалился.
----------
Мораль в сей басенке проста,
Как суть текущего момента:
Не спорить надо иногда,
А слушать Президента.
* * *
Женский вопрос
Мужчина женится, чтоб у него была она,
А женщина вступает в брак, чтоб было всё.
Но не даёт нам жизнь всех благ сполна.
А, если нет всего, то муж – ни то ни сё.
----------
Сидит она на кухне у окна
В посёлке, что под Питером, в Шушарах,
И грезится ей вилла на Канарах:
Сомбреро, яхта, пальмы, танцы в барах.
И тут с работы он пришёл, какой уж есть,
Умылся, сел за стол и ждёт поесть.
Но вместо этого опять нытьё про бедность,
Про лень его и бесхребетность.
Он слушал, слушал, слушал, встал,
Собрал свой чемоданчик и пропал.
С собой он взял стакан, зубную щётку,
Обмылок, пену для бритья, отвёртку,
И плоскогубцы не забыл,
Простым электриком он был.
И нет теперь у героини басни этой мужа.
----------
Так что ж для женщин наших хуже –
Мужчины рядом бедного присутствие
Иль виллы за морем отсутствие?
* * *
Конкуренты
В одном селе всего за сутки
Пять мёртвых кур и семь цыплят нашли.
Кому ж понравятся такие шутки
И киллеров немедля замели,
Бездомных душегубов двух – кота и пса.
Заказ же на убийство им дала лиса,
Которая сказала каждому при этом,
Кто больше для неё курятины набьёт,
Тому она избу в селе найдёт.
Кота кастрировали ланцетом,
А пёс вдоль склада ходит взад-вперёд,
Гремя тяжёлой цепью.
----------
Мораль в сей басенке одна:
Любая конкуренция с корыстной целью
Для общества опасна и вредна,
Плодит преступников она.
* * *
Просто жадность
Вор ворует и не знает,
Что репей за вишнями.
Денег много не бывает,
Но бывают лишние.
----------
Ночь, затишье,
Вор в чужом саду,
И вишни полное лукошко.
Но на беду
Зажглось хозяйское окошко.
А вору хоть бы хны,
Предательская жадность одолела.
Сперва он снял штаны
И сделал
Как бы куль из них.
Затем стянул с себя рубашку,
Связал её узлом
И тоже загрузил чужим добром.
А в доме дверь уж нараспашку,
И он с ружьём,
Хозяин.
До самых хуторских окраин
Впотьмах
Сквозь гущу лопухов с крапивой
Бежал вор без наживы.
В одних трусах,
Трусы в репьях,
И весь по шею в волдырях.
* * *
Проруха
Толком не выведав, что там и как,
Домик купили старик со старухой.
А по соседству жила невезуха:
То за деньгами зайдёт просто так,
То озверело покажет кулак,
То учинит в огороде бардак,
То переманит всех пчёл на чердак,
То у ворот прокопает овраг,
То приведёт за собою бродяг,
То вдруг на них же натравит собак.
И ведь не сгинет злодейка никак.
----------
Вот вам пример, что такое проруха,
В смысле ошибка, оплошность, беда:
В ад превратит вашу жизнь невезуха,
Если останетесь с ней навсегда.
* * *
Змей Рыныч
Очень много лет назад
Жил у нас Змей Рыныч, гад.
Никого он не любил,
Врал, обманывал, хитрил.
Люд простой считал за сброд,
В долг, в нужду, в порок вводил.
Ладно, если б только жил,
Но он и сейчас живёт.
----------
К примеру, вот.
– Суй рыло глубже! –
Сказал Енот. –
И тут ещё подрой!
Свинье бы поваляться в луже,
А не валить свой дом родной.
Но что поделаешь, землица
Под домом сим Еноту отошла
За невозврат долгов, как говорится.
Рекламная хвала отходов пищевых
Свинью коварно подвела.
Чтоб их приобрести на год вперёд,
Она кредитов набрала
В Енотовом приватном банке
С огромными процентами на них.
А в качестве приманки,
Списать часть суммы долговой,
Он предложил Свинье самой
Свалить свинарник свой.
* * *
Сражение на пижме
Пришёл на рынок Муравей
За тлями.
А ценники ещё страшней,
Чем были днями.
Подумал он: «Ну что ж, окей!
Добудем сами».
И вслед за ним туда ж пришла
Коровка божья
И приняла
Решение примерно то же.
На пижме тли полно.
Но за еду ж подраться надо,
Ни сил младых
Не пожалев, ни жизни.
Коровки вниз на бой ползут,
А муравьи, бойцов армада,
Кверху прут.
Спустя всего-то пять минут,
И тех и тех, уж неживых,
Гора под пижмой.
Кошмар!
----------
От роста цен бросает в жар,
Душа черствеет.
А просто жизнь, как божий дар,
Всё дешевеет.
* * *
Невидимка
– И кто это мне тапочки погрыз!
И кто вот это всё стянул с дивана вниз!
И простыню, и плед с узорами!
И всю подушку истрепал!
И почему карниз валяется со шторами!
А телевизор почему упал!
А почему под тумбочкой журнал!
Ты что его читал!
Чего ты там забился в угол, стыдно!
А глазки лапою зачем прикрыл!
Ты думаешь, тебя не видно!
Чего молчишь, ишь, приуныл! –
Ругает женщина щенка, придя с работы.
----------
Мораль такая тут, друзья:
Собаке учинить бардак никак нельзя,
А человек наделал дел, прикрыл глаза
Купюрою – и нет заботы.
* * *
Молчи, поэт!
То ухая, то хохоча,
В краю таёжном диком
Читает филин опусы свои
Двусложным криком,
И чаще по ночам.
Шумит, спать не даёт.
А вот о чём его стихи,
Никто не разберёт.
И разбирать-то не желает,
Иных забот хватает.
Зайчишку волк достал,
Лягушку – уж, шмеля – паук,
Косулю – рысь, крота – барсук,
А всех вообще – амбал,
Топтыгин то есть,
О силе коего всяк знает.
А филин всё стихи свои читает.
И ни один не помогает
Выжить там,
Где хищники по всем углам,
Числа им несть,
И жизнь – сплошная мука.
----------
Другого лозунга тут нет:
Молчи, поэт,
Ты не достоин звука,
Коль правды вес не по плечам!
* * *
Личный кабинет
Жарко стало в Африке,
И попугай Жако
В пушистом шарфике
Весной на Север прилетел
И сразу же дупло найти хотел.
А дом в тайге, не будучи нахалом,
Присвоить нелегко.
От ели к ели полетал Жако немало,
Но так и не нашёл свободного жилья.
– И как же быть? – спросил он Соловья.
– А ты зарегистрируйся на лесуслугах, –
Поведал Соловей в ответ. –
Тебе совьют там личный кабинет.
Сегодня цифра главная и интернет.
Жако всё так и сделал на досуге.
А тут конец уж ноября,
Не дарящего Северу метеорая.
Дупла ж как не было у попугая,
Так и нет.
Зато есть личный кабинет.
* * *
Медведь и другие
Весь в хлопотах Медведь:
Берлогу надо присмотреть,
А, чтоб зимой не умереть,
Побольше надо съесть лосося,
Ну а пока вот тушу лося
Необходимо спрятать в схрон.
И в этот миг со всех сторон
К нему вдруг подошли другие
Таёжные жильцы, но не такие,
И говорят: – Коряги-то большие,
Зачем ты в яму их кладёшь,
И камень крупный зря берёшь,
И слишком глубоко копаешь,
А как запас обезопасить, знаешь?
– Знаю! – прорычал Медведь. –
И всех вас тут предупреждаю,
Совать носы в мои дела не сметь,
Найду и заломаю!
----------
Любая власть всё знает от и до,
Подсказчикам она не рада,
Ей хорошо известно то,
Чего другим бы знать не надо.
* * *
На Тверской
В Москве,
В квартире на Терской,
Заядлого туриста обнаружили,
Исколесившего весь белый свет.
Такого места на планете нет,
Где б ни был он, умом недюжинный,
Здоровьем, бодростью и силой духа.
А тут лежит он неживой,
На фото Сингапур, Гонконг, Монако,
На тумбочке букет из горных трав,
На вазочке из бивня муха,
А на столе стишок
Из кратких строк
(Турист ещё поэтом был, однако):
«Душил меня удав,
Кусала меня пума,
Лишали меня прав,
А умер я от шума».
* * *
Иванова уха
– Соседушка, послушай,
Что сообщает мне Иван
По переписке, –
Сказал Демьян. –
Ты кушай, Фока, кушай.
Ухе сей двести двадцать лет,
А порчи и поныне нет.
Так что трапезничай без риска.
– И что ж он сообщает?
– Тебя, дружочек, упрекает.
– Вот слушай, – и Демьян,
Упёршись в сенсорный экран,
Читает:
«Семью попотчевать мечтая,
Сварил уху я из минтая.
И кости съели и хвосты,
Без лишних слов и тошноты».
----------
Читатель, счастлив ты,
Коль чувство юмора имеешь:
Любой намёк уразумеешь.
* * *
16.03.2026 10:30
Ультрасовременные басни Посохова
Ультрасовременные басни Посохова
Москва
2026
В настоящий сборник вошли басни, в которых присутствуют приметы высшей степени современности, в том числе достижения технического прогресса, тенденции и технологии, меняющие наше представление о мире.
Волчья смекалка
Не тыкай лишний раз в шпаргалку,
Включай природную смекалку!
----------
Зря он без взрослых в лес ходил,
Он в волчью яму угодил.
– Ты цел?
– Ага, язык лишь прикусил, глядите.
– И я вот также загремел.
– Так вы меня сейчас съедите?
Зачем, какой в том толк!
Я ж не крыловский страшный волк,
И ты не басенный ягнёнок,
А кучерявый пацанёнок.
Вокруг и так полно зверей.
Ты лучше думай поскорей,
Как нам отсюда выбираться?
А то я тут уже простыл.
– Я не могу.
– А почему?
– А я смартфон свой позабыл.
– И что?
– А то!
Попробуй без него узнай,
Как надо вылезать из волчьей ямы.
– Тогда давай,
Я заберусь тебе на холку,
Ты встанешь в полный рост,
Потом я зацеплюсь за ёлку,
А ты за хвост…
----------
Законы бытия упрямы:
Попал в беду, так не плошай,
Своим умом соображай.
* * *
Иван-дурак и ИИ
К Ивану-дураку,
Что до сих пор не спился,
ИИ с мешком явился.
«Я всех давно согнул в дугу,
Поработил, занейросетил,
Остался ты один, душою светел,
Живёшь своим умом, а так нельзя,
Я научу тебя, как надо».
Затем он взял мешок и говорит:
– Вот посмотри, что в нём лежит,
Не просто пища, а отрада.
Йоркширский пудинг, две сосиски
И односолодовый виски,
Прозрачный, чистый, как слеза.
Живи, Ванюша, по-английски.
– Чего! – наморщил лоб Иван,
Достал берёзовый стакан,
Налил из бочки мутной бражки
И выпил, замочив рубашку.
– Теперь, голубчик, закуси, –
Сказал услужливо ИИ. –
Вот лягушачьи лапки, гузки,
Солоноватый пармезан.
Живи, Ванюша, по-французски.
– Чего! – опять наморщил лоб Иван
И подошёл к порогу,
Достал из погреба сметаны жбан,
Капусту, лук, морковку, сало,
Наелся вдоволь и полез,
На верхний ярус сеновала.
А что ИИ? А он исчез,
Как не бывало.
С поломкой в схеме и мешком.
----------
Нет власти у ИИ над дураком.
И слава Богу!
* * *
Алиса, спой за соловья!
И вновь черёмухи цветут,
А соловьи уж не поют
В Москве и в Подмосковье.
----------
Здоровье
Чудесных птичек
Здесь абсолютно ни при чём.
Проблема в том,
Что не для кого петь.
Нет ласточек-сестричек,
Скворцов, дроздов, щеглов, синичек,
Клестов, зарянок, зябликов, чижей,
Весёлых взбалмошных стрижей
И даже хищников пернатых,
Которые враз улететь
Давно, оказывается, спелись.
Воробушки куда-то делись.
Лишь дятлы не меняют рубежей,
Пока полно дубов щербатых,
Домыкивающих свой тяжкий век.
А что же человек?
А он, печальный, в кабинете
Припомнил встречу у ручья
И молится на нейросети:
– Алиса, спой за соловья!
----------
Мораль такая тут друзья:
Мертва без мира Божьего Земля,
Исчезнет всё, и вы, и я.
* * *
Личный кабинет
Жарко стало в Африке,
И попугай Жако
В пушистом шарфике
Весной на Север прилетел
И сразу же дупло найти хотел.
А дом в тайге, не будучи нахалом,
Присвоить нелегко.
От ели к ели полетал Жако немало,
Но так и не нашёл свободного жилья.
– И как же быть? – спросил он Соловья.
– А ты зарегистрируйся на лесуслугах, –
Поведал Соловей в ответ. –
Тебе совьют там личный кабинет.
Сегодня цифра правит бал и интернет.
Жако всё так и сделал на досуге.
А тут конец уж ноября,
Не дарящего Северу метеорая.
Дупла ж как не было у попугая,
Так и нет.
Зато есть личный кабинет.
* * *
Удав и мартышки
Мартышкам где-то бог послал смартфоны.
Но обезьяны не вороны
И не ведутся на пустую лесть.
Повыше, главное, залезть
И можно на экран весь день глаза таращить:
Бунгало, море, яхты, пиво, друг
С бананом.
Удав же то одну не видящую ничего вокруг
С высокой ветки стащит,
То другую…
----------
Я вот о чём в сей басенке толкую
С учётом всех земных наук:
Хоть сколько ты сиди перед экраном,
От этого не станет жизнь твоя
Прекрасней.
Скорее может стать опасней,
Удав – огромная змея.
* * *
Иванова уха
– Соседушка, послушай,
Что сообщает мне Иван
По переписке, –
Сказал Демьян. –
Ты кушай, Фока, кушай.
Ухе сей двести двадцать лет,
А порчи и поныне нет.
Так что трапезничай без риска.
– И что ж он сообщает?
– Тебя, дружочек, упрекает.
– Вот слушай, – и Демьян,
Упёршись в сенсорный экран,
Читает:
«Семью попотчевать мечтая,
Сварил уху я из минтая.
И кости съели и хвосты,
Без лишних слов и тошноты».
----------
Читатель, счастлив ты,
Коль чувство юмора имеешь:
Любой намёк уразумеешь.
* * *
Чудо из чудес
Чуть сэкономив на провизии,
Купили звери телевизор.
Всем миром взяли, сообща.
Пища,
Крича, визжа и споря,
Во избежание слёз моря
Поставили его на пень.
Пусть, дескать, те, кому не лень,
Из чащи кто или с опушки,
От Волка серого до Мушки,
Сидит и смотрит целый день.
А, может, даже и всю ночь.
Прочь,
Ягоды, грибы, коренья!
Прочь,
Игры, пляски, шутки, пение!
Набравшись жуткого терпения,
Все звери вдруг без исключения,
Как в Библию иль как в Коран,
Уткнулись в голубой экран.
Шёл бесконечный сериал про лес:
Про ягоды, грибы, коренья,
Про игры, пляски, шутки, пение…
----------
Ну, точно, чудо из чудес.
* * *
Черви
Червь электронный, сетевой,
С дистанционной головой,
Проник в компьютер Майи
И так её замаял,
Что чуть совсем не свёл с ума.
Ну посудите сами:
Система вся расстроилась,
На всех платформах кутерьма
С мошенниками и врагами.
– В деревне надо жить, – сказал сосед. –
Где с внешним миром связи нет.
Там, в глухомани, Майя успокоилась
И занялась цветами.
Взрастила даже орхидею,
Род неизвестный.
Но тут другой уж червь, живой,
С едва заметной головой,
Проник в оранжерею…
----------
Я Майю больше не жалею:
То червь был дождевой,
Полезный.
* * *
Заяц и телевизор
– Вчера по телику узнал,
Как сделать шашлычок из жабы,
Представляешь,
Очень хвалят, –
Сказал соседу Ёж. –
Берёшь побольше нож
И режешь пополам.
Потом все бородавки вырезаешь.
Постой, Косой,
А где же телевизор твой?
– А я его кроту отдал,
Пусть слушает хотя бы.
– А сам-то почему смотреть не стал?
– Но я же не медведь,
Чтоб, не дрожа, на то глазеть,
Как волки там
Всё время зубы скалят!
* * *
Старушки
Раз в дороге,
В электричке,
Перепутав все таблички,
Две старушки,
Как подушки,
Сели друг напротив дружки.
– Ты куды?
– В Москву, а ты?
– Я ж в Калугу из Москвы.
– Вот так здорово!
– Уж, да!
В разны стороны нужда
Нас с тобою завела,
А вагон один дала.
– Ну, голубушка, дела.
Я таких больших чудес
Сроду не видала.
– Значит, шибко ты отстала.
Это ж, матушка, прогресс:
Вместе рядышком сидим,
В разны стороны летим.
И молчи ты, горя мало,
Довезут, куды пристало.
* * *
Жизнь на Марсе
Решил вдруг Бог,
Что на Земле мир плох,
Организован он безбожно,
И всё возможно.
А, значит, надо бы послать
На Марс всех понемногу.
Нельзя ж, ей-богу,
Без жизни космос оставлять.
Прошло столетие.
И как же попаданцы там живут?
А также, как на этом свете:
Завидуют, воруют, врут,
Не любят, ленятся, дерутся.
Бог видит всё
И в замешательстве гадает,
Аж нимб не так сияет:
Ослёнку дарит жизнь осёл,
Козлёнку, стало быть, козёл,
Откуда ж нелюди берутся!
* * *
Телезритель
Чуть сэкономив на провизии,
Купили звери телевизор.
Пусть, дескать, все, кому не лень,
Сидят и смотрят целый день.
– Ну, надоели! –
Пожаловался Ёж Кроту
Через неделю. –
Показывают всё одно и то ж,
То про грабёж, то про кутёж,
То про какую-то звезду.
А где ж сюжеты про червей,
Про слизней, гусениц и змей,
Про мышек, насекомых рой!
Короче, даже не жалей,
Что ты слепой.
----------
Смысл басни сей
Весьма простой:
Что ёж ворчливый кушает,
То видит, то и слушает.
* * *
Москва
2026
В настоящий сборник вошли басни, в которых присутствуют приметы высшей степени современности, в том числе достижения технического прогресса, тенденции и технологии, меняющие наше представление о мире.
Волчья смекалка
Не тыкай лишний раз в шпаргалку,
Включай природную смекалку!
----------
Зря он без взрослых в лес ходил,
Он в волчью яму угодил.
– Ты цел?
– Ага, язык лишь прикусил, глядите.
– И я вот также загремел.
– Так вы меня сейчас съедите?
Зачем, какой в том толк!
Я ж не крыловский страшный волк,
И ты не басенный ягнёнок,
А кучерявый пацанёнок.
Вокруг и так полно зверей.
Ты лучше думай поскорей,
Как нам отсюда выбираться?
А то я тут уже простыл.
– Я не могу.
– А почему?
– А я смартфон свой позабыл.
– И что?
– А то!
Попробуй без него узнай,
Как надо вылезать из волчьей ямы.
– Тогда давай,
Я заберусь тебе на холку,
Ты встанешь в полный рост,
Потом я зацеплюсь за ёлку,
А ты за хвост…
----------
Законы бытия упрямы:
Попал в беду, так не плошай,
Своим умом соображай.
* * *
Иван-дурак и ИИ
К Ивану-дураку,
Что до сих пор не спился,
ИИ с мешком явился.
«Я всех давно согнул в дугу,
Поработил, занейросетил,
Остался ты один, душою светел,
Живёшь своим умом, а так нельзя,
Я научу тебя, как надо».
Затем он взял мешок и говорит:
– Вот посмотри, что в нём лежит,
Не просто пища, а отрада.
Йоркширский пудинг, две сосиски
И односолодовый виски,
Прозрачный, чистый, как слеза.
Живи, Ванюша, по-английски.
– Чего! – наморщил лоб Иван,
Достал берёзовый стакан,
Налил из бочки мутной бражки
И выпил, замочив рубашку.
– Теперь, голубчик, закуси, –
Сказал услужливо ИИ. –
Вот лягушачьи лапки, гузки,
Солоноватый пармезан.
Живи, Ванюша, по-французски.
– Чего! – опять наморщил лоб Иван
И подошёл к порогу,
Достал из погреба сметаны жбан,
Капусту, лук, морковку, сало,
Наелся вдоволь и полез,
На верхний ярус сеновала.
А что ИИ? А он исчез,
Как не бывало.
С поломкой в схеме и мешком.
----------
Нет власти у ИИ над дураком.
И слава Богу!
* * *
Алиса, спой за соловья!
И вновь черёмухи цветут,
А соловьи уж не поют
В Москве и в Подмосковье.
----------
Здоровье
Чудесных птичек
Здесь абсолютно ни при чём.
Проблема в том,
Что не для кого петь.
Нет ласточек-сестричек,
Скворцов, дроздов, щеглов, синичек,
Клестов, зарянок, зябликов, чижей,
Весёлых взбалмошных стрижей
И даже хищников пернатых,
Которые враз улететь
Давно, оказывается, спелись.
Воробушки куда-то делись.
Лишь дятлы не меняют рубежей,
Пока полно дубов щербатых,
Домыкивающих свой тяжкий век.
А что же человек?
А он, печальный, в кабинете
Припомнил встречу у ручья
И молится на нейросети:
– Алиса, спой за соловья!
----------
Мораль такая тут друзья:
Мертва без мира Божьего Земля,
Исчезнет всё, и вы, и я.
* * *
Личный кабинет
Жарко стало в Африке,
И попугай Жако
В пушистом шарфике
Весной на Север прилетел
И сразу же дупло найти хотел.
А дом в тайге, не будучи нахалом,
Присвоить нелегко.
От ели к ели полетал Жако немало,
Но так и не нашёл свободного жилья.
– И как же быть? – спросил он Соловья.
– А ты зарегистрируйся на лесуслугах, –
Поведал Соловей в ответ. –
Тебе совьют там личный кабинет.
Сегодня цифра правит бал и интернет.
Жако всё так и сделал на досуге.
А тут конец уж ноября,
Не дарящего Северу метеорая.
Дупла ж как не было у попугая,
Так и нет.
Зато есть личный кабинет.
* * *
Удав и мартышки
Мартышкам где-то бог послал смартфоны.
Но обезьяны не вороны
И не ведутся на пустую лесть.
Повыше, главное, залезть
И можно на экран весь день глаза таращить:
Бунгало, море, яхты, пиво, друг
С бананом.
Удав же то одну не видящую ничего вокруг
С высокой ветки стащит,
То другую…
----------
Я вот о чём в сей басенке толкую
С учётом всех земных наук:
Хоть сколько ты сиди перед экраном,
От этого не станет жизнь твоя
Прекрасней.
Скорее может стать опасней,
Удав – огромная змея.
* * *
Иванова уха
– Соседушка, послушай,
Что сообщает мне Иван
По переписке, –
Сказал Демьян. –
Ты кушай, Фока, кушай.
Ухе сей двести двадцать лет,
А порчи и поныне нет.
Так что трапезничай без риска.
– И что ж он сообщает?
– Тебя, дружочек, упрекает.
– Вот слушай, – и Демьян,
Упёршись в сенсорный экран,
Читает:
«Семью попотчевать мечтая,
Сварил уху я из минтая.
И кости съели и хвосты,
Без лишних слов и тошноты».
----------
Читатель, счастлив ты,
Коль чувство юмора имеешь:
Любой намёк уразумеешь.
* * *
Чудо из чудес
Чуть сэкономив на провизии,
Купили звери телевизор.
Всем миром взяли, сообща.
Пища,
Крича, визжа и споря,
Во избежание слёз моря
Поставили его на пень.
Пусть, дескать, те, кому не лень,
Из чащи кто или с опушки,
От Волка серого до Мушки,
Сидит и смотрит целый день.
А, может, даже и всю ночь.
Прочь,
Ягоды, грибы, коренья!
Прочь,
Игры, пляски, шутки, пение!
Набравшись жуткого терпения,
Все звери вдруг без исключения,
Как в Библию иль как в Коран,
Уткнулись в голубой экран.
Шёл бесконечный сериал про лес:
Про ягоды, грибы, коренья,
Про игры, пляски, шутки, пение…
----------
Ну, точно, чудо из чудес.
* * *
Черви
Червь электронный, сетевой,
С дистанционной головой,
Проник в компьютер Майи
И так её замаял,
Что чуть совсем не свёл с ума.
Ну посудите сами:
Система вся расстроилась,
На всех платформах кутерьма
С мошенниками и врагами.
– В деревне надо жить, – сказал сосед. –
Где с внешним миром связи нет.
Там, в глухомани, Майя успокоилась
И занялась цветами.
Взрастила даже орхидею,
Род неизвестный.
Но тут другой уж червь, живой,
С едва заметной головой,
Проник в оранжерею…
----------
Я Майю больше не жалею:
То червь был дождевой,
Полезный.
* * *
Заяц и телевизор
– Вчера по телику узнал,
Как сделать шашлычок из жабы,
Представляешь,
Очень хвалят, –
Сказал соседу Ёж. –
Берёшь побольше нож
И режешь пополам.
Потом все бородавки вырезаешь.
Постой, Косой,
А где же телевизор твой?
– А я его кроту отдал,
Пусть слушает хотя бы.
– А сам-то почему смотреть не стал?
– Но я же не медведь,
Чтоб, не дрожа, на то глазеть,
Как волки там
Всё время зубы скалят!
* * *
Старушки
Раз в дороге,
В электричке,
Перепутав все таблички,
Две старушки,
Как подушки,
Сели друг напротив дружки.
– Ты куды?
– В Москву, а ты?
– Я ж в Калугу из Москвы.
– Вот так здорово!
– Уж, да!
В разны стороны нужда
Нас с тобою завела,
А вагон один дала.
– Ну, голубушка, дела.
Я таких больших чудес
Сроду не видала.
– Значит, шибко ты отстала.
Это ж, матушка, прогресс:
Вместе рядышком сидим,
В разны стороны летим.
И молчи ты, горя мало,
Довезут, куды пристало.
* * *
Жизнь на Марсе
Решил вдруг Бог,
Что на Земле мир плох,
Организован он безбожно,
И всё возможно.
А, значит, надо бы послать
На Марс всех понемногу.
Нельзя ж, ей-богу,
Без жизни космос оставлять.
Прошло столетие.
И как же попаданцы там живут?
А также, как на этом свете:
Завидуют, воруют, врут,
Не любят, ленятся, дерутся.
Бог видит всё
И в замешательстве гадает,
Аж нимб не так сияет:
Ослёнку дарит жизнь осёл,
Козлёнку, стало быть, козёл,
Откуда ж нелюди берутся!
* * *
Телезритель
Чуть сэкономив на провизии,
Купили звери телевизор.
Пусть, дескать, все, кому не лень,
Сидят и смотрят целый день.
– Ну, надоели! –
Пожаловался Ёж Кроту
Через неделю. –
Показывают всё одно и то ж,
То про грабёж, то про кутёж,
То про какую-то звезду.
А где ж сюжеты про червей,
Про слизней, гусениц и змей,
Про мышек, насекомых рой!
Короче, даже не жалей,
Что ты слепой.
----------
Смысл басни сей
Весьма простой:
Что ёж ворчливый кушает,
То видит, то и слушает.
* * *
13.03.2026 09:10
А.Посохов "Иванова уха" (басня)
Александр Посохов
Иванова уха
(басня)
– Соседушка, послушай,
Что сообщает мне Иван
По переписке, –
Сказал Демьян. –
Ты кушай, Фока, кушай.
Ухе сей двести двадцать лет,
А порчи и поныне нет.
Так что трапезничай без риска.
– И что ж он сообщает?
– Тебя, дружочек, упрекает.
– Вот слушай, – и Демьян,
Упёршись в сенсорный экран,
Читает:
«Семью попотчевать мечтая,
Сварил уху я из минтая.
И кости съели и хвосты,
Без лишних слов и тошноты».
----------
Читатель, счастлив ты,
Коль чувство юмора имеешь:
Любой намёк уразумеешь.
* * *
Иванова уха
(басня)
– Соседушка, послушай,
Что сообщает мне Иван
По переписке, –
Сказал Демьян. –
Ты кушай, Фока, кушай.
Ухе сей двести двадцать лет,
А порчи и поныне нет.
Так что трапезничай без риска.
– И что ж он сообщает?
– Тебя, дружочек, упрекает.
– Вот слушай, – и Демьян,
Упёршись в сенсорный экран,
Читает:
«Семью попотчевать мечтая,
Сварил уху я из минтая.
И кости съели и хвосты,
Без лишних слов и тошноты».
----------
Читатель, счастлив ты,
Коль чувство юмора имеешь:
Любой намёк уразумеешь.
* * *
11.03.2026 19:45
Басни Посохова о Москве
Басни Посохова о Москве
Москва
2026
За иносказательным рассказом с вымышленными персонажами скрываются, как правило, нравственные и общественные проблемы.
Басенный жанр неотвратимо диктует автору указывать на существующие проблемы и высмеивать недостатки. Такими в общем и являются басни о Москве, собранные в настоящем сборнике. При этом сам их автор любит свой город и готов высказать о нём много добрых и восторженных слов, но в ином жанре.
Глухарь-баснописец
Глухарь явился к Журавлю,
Тот был издателем, и говорит:
– Я басни Филина люблю
И знаю.
Но кто-то ж и сейчас творит.
Я тоже вот давно их сочиняю
И про лисиц, и про ворон.
– Зачем?
Ведь всё равно, как он,
Писать ты никогда не сможешь.
– И что ж?
– Ну как ты, глупый, не поймёшь.
Он эталон,
Известный всем.
Тебя с ним рядом не положишь.
Поэтому, глухой,
Лети домой.
Один великий баснописец есть
И хватит!
----------
Кстати,
Вчера у нас в столице здесь
Кого-то памятной доской прибило.
Правда, было.
* * *
Алиса, спой за соловья!
И вновь черёмухи цветут,
А соловьи уж не поют
В Москве и в Подмосковье.
----------
Здоровье
Чудесных птичек
Здесь абсолютно ни при чём.
Проблема в том,
Что не для кого петь.
Нет ласточек-сестричек,
Скворцов, дроздов, щеглов, синичек,
Клестов, зарянок, зябликов, чижей,
Весёлых взбалмошных стрижей
И даже хищников пернатых,
Которые враз улететь
Давно, оказывается, спелись.
Воробушки куда-то делись.
Лишь дятлы не меняют рубежей,
Пока полно дубов щербатых,
Домыкивающих свой тяжкий век.
А что же человек?
А он, печальный, в кабинете
Припомнил встречу у ручья
И молится на нейросети:
– Алиса, спой за соловья!
----------
Мораль такая тут друзья:
Мертва без мира Божьего Земля,
Исчезнет всё, и вы, и я.
* * *
Однажды в Москве
Идёт старушка по Тверской,
По левой стороне и «Ой!» –
Упала,
И память вполовину потеряла.
Подумала старушка: «Не-е,
Пойду-ка я по правой стороне».
Идёт и снова «Ой!» –
Упала,
И память вовсе потеряла.
На площадь Красную пришла,
А что за мавзолей на ней,
Не помнит.
И что за храм такой чудной,
Цветные купола,
Не помнит.
И что за башня со звездой,
Не помнит.
Подумала старушка: «Жаль!
Стою тут, будто на чужбине,
Ни дать ни взять».
----------
Мораль:
Не хочешь память потерять,
Иди посередине.
* * *
Москва и Питер
В хорошей басне всё случается,
В ней даже города встречаются.
----------
Сижу я на вокзале в Бологом,
Что меж столицами посередине,
И вдруг в зал ожидания Москва заходит
С пирогом.
За нею следом Питер входит
С пышкой.
Садятся рядом, как простолюдины,
И начинают есть.
– Не лишку? –
Спрашивает Питер у Москвы. –
Вы ж скоро жиром заплывёте.
– А я смотрю, и вы
Не впроголодь живёте! –
Заносчиво ответила Москва.
– Но вас-то, барышня, я здесь
Вообще признал едва-едва.
Где ж ваш нарядный сарафан из шёлка,
Кокошник, бусы, кружева?
– Тогда и вы уж, сударь, объясните толком,
Прошло всего-то двести лет,
А вы без сабли на боку, без эполет,
И вместо ментика какой-то свитер?
Потом Москва уехала в Москву,
А Питер в Питер.
----------
Мораль тут предлагаю наугад:
Нельзя отметины былого
Перенести на новую канву.
Тем более, что много лет назад
И города-то не было такого –
Бологого.
* * *
На Тверской
В Москве,
В квартире на Терской,
Заядлого туриста обнаружили,
Исколесившего весь белый свет.
Такого места на планете нет,
Где б ни был он, умом недюжинный,
Здоровьем, бодростью и силой духа.
А тут лежит он неживой,
На фото Сингапур, Гонконг, Монако,
На тумбочке букет из горных трав,
На вазочке из бивня муха,
А на столе стишок
Из кратких строк
(Турист ещё поэтом был, однако):
«Душил меня удав,
Кусала меня пума,
Лишали меня прав,
А умер я от шума».
* * *
Хау ду ю ду
В семье московских старичков беда:
Жена чужой язык на курсах изучает
И русский позабыла навсегда.
Дед за предательство её ругает,
А бабка ничего не понимает
И только «хау ду ю ду» твердит в ответ
Иль «ай донт си» красиво изрекает.
----------
Мораль в сей басенке такая:
Чужих словечек полон свет,
Но без своих и Родины как будто нет.
* * *
Старушки
Раз в дороге,
В электричке,
Перепутав все таблички,
Две старушки,
Как подушки,
Сели друг напротив дружки.
– Ты куды?
– В Москву, а ты?
– Я ж в Калугу из Москвы.
– Вот так здорово!
– Уж, да!
В разны стороны нужда
Нас с тобою завела,
А вагон один дала.
– Ну, голубушка, дела.
Я таких больших чудес
Сроду не видала.
– Значит, шибко ты отстала.
Это ж, матушка, прогресс:
Вместе рядышком сидим,
В разны стороны летим.
И молчи ты, горя мало,
Довезут, куды пристало.
* * *
Болонка и Барбос
В московский дворик, лая звонко,
Вбежала шустрая болонка,
Породы избранной – Бишон-фризе,
Красивая, не то, что шимпанзе.
С хозяйкой в гости прилетела из Парижа,
На шее бантик для престижа.
А во дворе лохматый пёс,
Породы так себе – Барбос,
На шее колтуны, как грива.
– Жизель, –
Представилась мадемуазель игриво. –
А вас как величать, месье?
– Чего! – оскалился кобель. –
Вали отсель!
----------
Природа неподвластна моде,
На каждого не соберёшь досье,
Общаться лучше по породе.
* * *
Не мухи если бы
Один Сизарь
Вдруг вспомнил – встарь
Все голуби в деревне жили
И все здоровы, сыты были.
С отливом грудь,
Во взгляде радость,
В размахе крыльев сила, стать.
А нынче взять –
Не жизнь, а гадость,
Унылый путь
В трубу котельной.
А, может, лучше жить отдельно,
Вдали от города, в глуши.
Воркуй там нежно от души,
Ешь спелую в полях пшеницу,
Пей чистую в пруду водицу…
И городская сроду птица
Умчалась в райский уголок.
Кругом поля, сады, лесок.
И с чистым, теплым чердаком
Красивый, крепкий, сельский дом,
Не небоскрёб, не развалюха.
Вот на него-то Голубок
И сел наш. Тут же села Муха.
Обыкновенная, из местных,
Шмелю мохнатому под стать.
И горожанина кусать
Как напустилась, прямо в темя.
– Эх, первобытное вы племя, –
Обиделся незваный гость.
– Дичь деревенская.
Ни дать, ни взять.
Провинция!
Культурного, видать,
Здесь нету никого.
---------
В столице я
Недавно повстречал его.
Летит, как чуморной,
На горсть
Какой-то дряни возле урны.
Больной,
Худой,
Почти слепой.
Зато... культурный.
* * *
Гиена и Елена
Гиена встретила Елену,
Которая в ночную смену
Клиентов поджидала у Кремля.
– И носит же таких Земля,
Шалав бесстыжих и срамных! –
Не совладав с собой,
В сердцах произнесла Гиена.
– Пасть, старая, закрой.
А то как пну под дых! –
В ответ оскалилась Елена.
Гиена тоже, как гиена,
Клыками гневно повела
И недовольная ушла.
Сказав, однако, перед тем:
– Твой труп охотно бы я съела.
А так, гуляй и дальше смело.
Живую падаль я не ем.
* * *
Волк и цирковые собачки
Пышногривый Пекинес
И кудрявая Болонка
С весёлым лаем забежали в лес.
И видят, на лужайке, чуть в сторонке,
Худой, облезлый, старый Волк лежит.
– Вы кто такие? –
Говорит.
– Мы из Москвы,
Собачки цирковые.
А вы?
– А я издалека пришёл к столице,
Чтобы полегче прокормиться.
Но дичи никакой тут нет,
Одни заборы и дороги.
– А вы идите к нам, у нас порядок строгий:
Попрыгал, поскакал – обед,
Покувыркался – ужин.
– Такой порядок, мне не нужен!
Я лучше сдохну прямо здесь,
Чем буду бегать по арене.
----------
Ну не мораль, так просто мнение:
Не вытравить из волка честь,
Как из того, кто за прокорм покорно служит
На задних лапах вскок, поджав передние.
* * *
Мышеловка
В квартире на Тверской,
В столице,
Вдруг мышка завелась.
Поймать её живой
Не получилось – удирала ловко.
Одна, но всё-таки нашлась
У старого соседа мышеловка.
Наткнули ломтик сыра на крючок
И подложили к норке в половице.
Неделю ждут – молчок.
Сыр заменили на кусочек сала.
И с ним зря мышеловка простояла.
Не соблазнилась жертва и сосиской.
Однако Бог помог –
Кремль оказался близко.
Сходил туда сосед
В обед
И выпросил чуток
Колбаски, что осталась
От трапезы вельмож.
И что ж?
Лишь насадили ту колбаску на крючок,
Как мышка сразу и попалась!
----------
Мораль:
Хвостатую, конечно, жаль.
Но в жизни так вот и бывает –
Власть серых мышек убивает.
* * *
Бабочка на навозе
Сказала Бабочка родителям своим:
– Чего в селе-то мы сидим?
В столицу надо улетать.
Там гладиолусы, тюльпаны.
Газоны, клумбы и фонтаны.
А здесь всё заросло плющом.
Репейник, правда, есть ещё.
– Ну почему же, – возразил отец. –
Есть одуванчик и чабрец
Есть василёк и зверобой.
– Есть даже хвощик полевой, –
Добавила с любовью мать.
Но дочка уж сама могла летать.
Была она в столице или нет,
Никто доподлинно не знает.
«У скотного двора едва порхает, –
Поведал как-то шмель, сосед. –
Не может до села добраться.
Сидит красавица, боясь мороза,
На куче свежего навоза».
----------
Мораль я изложу тут вкратце:
Не надо бы туда нам лезть,
Где не по нашим силам честь.
* * *
Помёт
Сей случай для того придумал я,
Чтобы понять, как вертится у нас Земля.
----------
В Гостиный двор, как во дворец,
Проник однажды двор-терьер-малец,
На Венский бал явился молодец.
Хотел он соблазнить французскую болонку,
Лизнуть её и в вальсе покружить.
Не всё ж трусливо в подворотне жить.
Однако,
Едва вообще остался жив наш Дон Жуан.
Танцмейстер покусал его, собака,
В кровь,
Такой холёный доберман,
И прорычал ещё вдогонку:
– Беги отсюда, обормот,
Ведь ты не нашего помёта.
----------
Теперь, возможно, объяснит мне кто-то:
Сословия в России вновь –
Это вращение Земли назад или вперёд?
* * *
Колпачок и авторучка
Один известный журналист
Из пула президентского
Забыл в Кремле простую авторучку
Без колпачка.
И та, свободной став, исподтишка
На целый канцелярский лист
Такую наваляла кучку
Дерьма иноагентского,
Что журналиста бедного того
Из статусного пула
Будто сдуло.
----------
В Кремле не забывают ничего.
И ты не забывай, приятель, впредь
На авторучку колпачок надеть.
* * *
Гиппопотам в деревне
Из московского зоопарка сбежал Гиппопотам.
И правильно сделал, не место там старикам.
Зато теперь в деревне за угощение и кров
Он катает на себе кучу пацанов.
А намедни всего-то за несколько бочек пива
Он очистил всю околицу от крапивы.
А всего-то за несколько тонн овощей
Он очистил весь пруд от осоки и хвощей.
А ещё по заявкам и с одобрения
Он разбрасывает, где надо, ценное удобрение.
И, где не надо, бывает, случается,
Но ему, забавному толстяку, всё прощается.
С коровой одной молодой подружился.
Не бык племенной, но всё же сгодился.
Короче, прижился.
И служит тем самым наглядным примером,
Что следует делать пенсионерам.
* * *
Ежовый суп
В лесочке под Москвой,
За лугом,
Ёж поселился из Калуги.
Кто он такой,
Никто не знает,
Как раньше жил, не разглашает.
– Скажи, сосед,
А почему с тобой ежихи нет,
А как тебе нора досталась,
А старая куда девалась,
А детки есть иль были,
А почему нас в гости не зовёшь?
Да ладно б только раз спросили,
А то всё признавайся да скажи.
И донимают не ежи,
А змеи, крысы, выдры, жабы.
Устал от них несчастный Ёж
И, дабы
Отвадить от себя их, наконец,
Позвал всех надоевших в гости,
Сварив супец.
Даю его состав, вдруг пригодится:
Улитки, осы, пауки,
Навозные жуки,
Мокрицы,
Стрекозы, мухи, червяки,
Тритоны, слепни, слизняки,
Пиявки,
Сушёные козявки,
Рыбьи кости,
Чей-то клык,
И сверху хвостик серой мышки.
Поставил Ёж котёл
На стол.
А вонь такая из-под крышки,
Что гости все исчезли вмиг.
----------
Да здравствует ежовый суп –
Всем надоедливым отлуп!
* * *
Клопы
В Москве,
В квартире у Ивана,
Вдруг тьма клопов образовалась.
И обратился он тогда к Сове,
Которая премудрою считалась
И никогда не засыпала рано:
– Скажи,
Как вывести мне этих кровососов?
– Да нет вопросов! –
Ответила Сова. –
Сначала ты их строишь по ранжиру,
Затем командуешь «Ать-два,
Вон из квартиры!»
Не вздумай только рассмеяться.
Ивану некуда деваться,
Поэтому он так и поступил.
Входную дверь открыл,
Распорядился строго,
Клопы и подались цепочкой за порог.
А вот последний маленький не смог
Переползти – упал с порога.
Ивану б подождать немного,
А он расхохотался, как дебил.
Клопишка тот и завопил:
– Ребята,
Возвращаемся, хозяин пошутил!
----------
Мораль достойна тут плаката:
Сперва победы ты добейся,
Потом хоть до упаду смейся.
* * *
Муравьед-заказчик
Все обижают муравьишек:
То их придавит лапой мишка,
То прокопает дырку крот,
То заяц пнёт,
То ёжик ткнёт,
То белка шишку в них швырнёт,
Нет им, букашечкам, покоя.
И вдруг такое.
– Лечу я, значит, с краю пашни, –
Жужжит мохнатый Шмель. – А там
Бобры дома возводят вам,
Похожие на башни.
При этом клевер губят, хоть реви.
Пришли на стройку муравьи
И спрашивают у бобров:
– А кто заказчик?
– Муравьед, –
Услышали они в ответ.
----------
Морали никакой тут нет,
Поскольку я плохой рассказчик.
А, может быть, и есть, без слов.
* * *
Дед Мороз и Фея
Поспорили у Мавзолея
Дед Мороз и Фея,
Кто главный всё ж из них,
Волшебников таких?
– Я чудо всем дарю.
– А я подарки раздаю.
– Я приношу удачу.
– А я на Новый год чудачу.
– Я просьбы исполняю.
– А я природу охраняю.
– Я всех могу от хвори исцелить.
– А я пургу могу враз усмирить.
– А у меня корона классная.
– А у меня костюм атласный.
И вдруг на площадь Красную,
Услышав сей дуэт,
Сам Президент явился.
– В хороших сказках главных нет! –
Сказал и удалился.
----------
Мораль в сей басенке проста,
Как суть текущего момента:
Не спорить надо иногда,
А слушать Президента.
* * *
Москва
2026
За иносказательным рассказом с вымышленными персонажами скрываются, как правило, нравственные и общественные проблемы.
Басенный жанр неотвратимо диктует автору указывать на существующие проблемы и высмеивать недостатки. Такими в общем и являются басни о Москве, собранные в настоящем сборнике. При этом сам их автор любит свой город и готов высказать о нём много добрых и восторженных слов, но в ином жанре.
Глухарь-баснописец
Глухарь явился к Журавлю,
Тот был издателем, и говорит:
– Я басни Филина люблю
И знаю.
Но кто-то ж и сейчас творит.
Я тоже вот давно их сочиняю
И про лисиц, и про ворон.
– Зачем?
Ведь всё равно, как он,
Писать ты никогда не сможешь.
– И что ж?
– Ну как ты, глупый, не поймёшь.
Он эталон,
Известный всем.
Тебя с ним рядом не положишь.
Поэтому, глухой,
Лети домой.
Один великий баснописец есть
И хватит!
----------
Кстати,
Вчера у нас в столице здесь
Кого-то памятной доской прибило.
Правда, было.
* * *
Алиса, спой за соловья!
И вновь черёмухи цветут,
А соловьи уж не поют
В Москве и в Подмосковье.
----------
Здоровье
Чудесных птичек
Здесь абсолютно ни при чём.
Проблема в том,
Что не для кого петь.
Нет ласточек-сестричек,
Скворцов, дроздов, щеглов, синичек,
Клестов, зарянок, зябликов, чижей,
Весёлых взбалмошных стрижей
И даже хищников пернатых,
Которые враз улететь
Давно, оказывается, спелись.
Воробушки куда-то делись.
Лишь дятлы не меняют рубежей,
Пока полно дубов щербатых,
Домыкивающих свой тяжкий век.
А что же человек?
А он, печальный, в кабинете
Припомнил встречу у ручья
И молится на нейросети:
– Алиса, спой за соловья!
----------
Мораль такая тут друзья:
Мертва без мира Божьего Земля,
Исчезнет всё, и вы, и я.
* * *
Однажды в Москве
Идёт старушка по Тверской,
По левой стороне и «Ой!» –
Упала,
И память вполовину потеряла.
Подумала старушка: «Не-е,
Пойду-ка я по правой стороне».
Идёт и снова «Ой!» –
Упала,
И память вовсе потеряла.
На площадь Красную пришла,
А что за мавзолей на ней,
Не помнит.
И что за храм такой чудной,
Цветные купола,
Не помнит.
И что за башня со звездой,
Не помнит.
Подумала старушка: «Жаль!
Стою тут, будто на чужбине,
Ни дать ни взять».
----------
Мораль:
Не хочешь память потерять,
Иди посередине.
* * *
Москва и Питер
В хорошей басне всё случается,
В ней даже города встречаются.
----------
Сижу я на вокзале в Бологом,
Что меж столицами посередине,
И вдруг в зал ожидания Москва заходит
С пирогом.
За нею следом Питер входит
С пышкой.
Садятся рядом, как простолюдины,
И начинают есть.
– Не лишку? –
Спрашивает Питер у Москвы. –
Вы ж скоро жиром заплывёте.
– А я смотрю, и вы
Не впроголодь живёте! –
Заносчиво ответила Москва.
– Но вас-то, барышня, я здесь
Вообще признал едва-едва.
Где ж ваш нарядный сарафан из шёлка,
Кокошник, бусы, кружева?
– Тогда и вы уж, сударь, объясните толком,
Прошло всего-то двести лет,
А вы без сабли на боку, без эполет,
И вместо ментика какой-то свитер?
Потом Москва уехала в Москву,
А Питер в Питер.
----------
Мораль тут предлагаю наугад:
Нельзя отметины былого
Перенести на новую канву.
Тем более, что много лет назад
И города-то не было такого –
Бологого.
* * *
На Тверской
В Москве,
В квартире на Терской,
Заядлого туриста обнаружили,
Исколесившего весь белый свет.
Такого места на планете нет,
Где б ни был он, умом недюжинный,
Здоровьем, бодростью и силой духа.
А тут лежит он неживой,
На фото Сингапур, Гонконг, Монако,
На тумбочке букет из горных трав,
На вазочке из бивня муха,
А на столе стишок
Из кратких строк
(Турист ещё поэтом был, однако):
«Душил меня удав,
Кусала меня пума,
Лишали меня прав,
А умер я от шума».
* * *
Хау ду ю ду
В семье московских старичков беда:
Жена чужой язык на курсах изучает
И русский позабыла навсегда.
Дед за предательство её ругает,
А бабка ничего не понимает
И только «хау ду ю ду» твердит в ответ
Иль «ай донт си» красиво изрекает.
----------
Мораль в сей басенке такая:
Чужих словечек полон свет,
Но без своих и Родины как будто нет.
* * *
Старушки
Раз в дороге,
В электричке,
Перепутав все таблички,
Две старушки,
Как подушки,
Сели друг напротив дружки.
– Ты куды?
– В Москву, а ты?
– Я ж в Калугу из Москвы.
– Вот так здорово!
– Уж, да!
В разны стороны нужда
Нас с тобою завела,
А вагон один дала.
– Ну, голубушка, дела.
Я таких больших чудес
Сроду не видала.
– Значит, шибко ты отстала.
Это ж, матушка, прогресс:
Вместе рядышком сидим,
В разны стороны летим.
И молчи ты, горя мало,
Довезут, куды пристало.
* * *
Болонка и Барбос
В московский дворик, лая звонко,
Вбежала шустрая болонка,
Породы избранной – Бишон-фризе,
Красивая, не то, что шимпанзе.
С хозяйкой в гости прилетела из Парижа,
На шее бантик для престижа.
А во дворе лохматый пёс,
Породы так себе – Барбос,
На шее колтуны, как грива.
– Жизель, –
Представилась мадемуазель игриво. –
А вас как величать, месье?
– Чего! – оскалился кобель. –
Вали отсель!
----------
Природа неподвластна моде,
На каждого не соберёшь досье,
Общаться лучше по породе.
* * *
Не мухи если бы
Один Сизарь
Вдруг вспомнил – встарь
Все голуби в деревне жили
И все здоровы, сыты были.
С отливом грудь,
Во взгляде радость,
В размахе крыльев сила, стать.
А нынче взять –
Не жизнь, а гадость,
Унылый путь
В трубу котельной.
А, может, лучше жить отдельно,
Вдали от города, в глуши.
Воркуй там нежно от души,
Ешь спелую в полях пшеницу,
Пей чистую в пруду водицу…
И городская сроду птица
Умчалась в райский уголок.
Кругом поля, сады, лесок.
И с чистым, теплым чердаком
Красивый, крепкий, сельский дом,
Не небоскрёб, не развалюха.
Вот на него-то Голубок
И сел наш. Тут же села Муха.
Обыкновенная, из местных,
Шмелю мохнатому под стать.
И горожанина кусать
Как напустилась, прямо в темя.
– Эх, первобытное вы племя, –
Обиделся незваный гость.
– Дичь деревенская.
Ни дать, ни взять.
Провинция!
Культурного, видать,
Здесь нету никого.
---------
В столице я
Недавно повстречал его.
Летит, как чуморной,
На горсть
Какой-то дряни возле урны.
Больной,
Худой,
Почти слепой.
Зато... культурный.
* * *
Гиена и Елена
Гиена встретила Елену,
Которая в ночную смену
Клиентов поджидала у Кремля.
– И носит же таких Земля,
Шалав бесстыжих и срамных! –
Не совладав с собой,
В сердцах произнесла Гиена.
– Пасть, старая, закрой.
А то как пну под дых! –
В ответ оскалилась Елена.
Гиена тоже, как гиена,
Клыками гневно повела
И недовольная ушла.
Сказав, однако, перед тем:
– Твой труп охотно бы я съела.
А так, гуляй и дальше смело.
Живую падаль я не ем.
* * *
Волк и цирковые собачки
Пышногривый Пекинес
И кудрявая Болонка
С весёлым лаем забежали в лес.
И видят, на лужайке, чуть в сторонке,
Худой, облезлый, старый Волк лежит.
– Вы кто такие? –
Говорит.
– Мы из Москвы,
Собачки цирковые.
А вы?
– А я издалека пришёл к столице,
Чтобы полегче прокормиться.
Но дичи никакой тут нет,
Одни заборы и дороги.
– А вы идите к нам, у нас порядок строгий:
Попрыгал, поскакал – обед,
Покувыркался – ужин.
– Такой порядок, мне не нужен!
Я лучше сдохну прямо здесь,
Чем буду бегать по арене.
----------
Ну не мораль, так просто мнение:
Не вытравить из волка честь,
Как из того, кто за прокорм покорно служит
На задних лапах вскок, поджав передние.
* * *
Мышеловка
В квартире на Тверской,
В столице,
Вдруг мышка завелась.
Поймать её живой
Не получилось – удирала ловко.
Одна, но всё-таки нашлась
У старого соседа мышеловка.
Наткнули ломтик сыра на крючок
И подложили к норке в половице.
Неделю ждут – молчок.
Сыр заменили на кусочек сала.
И с ним зря мышеловка простояла.
Не соблазнилась жертва и сосиской.
Однако Бог помог –
Кремль оказался близко.
Сходил туда сосед
В обед
И выпросил чуток
Колбаски, что осталась
От трапезы вельмож.
И что ж?
Лишь насадили ту колбаску на крючок,
Как мышка сразу и попалась!
----------
Мораль:
Хвостатую, конечно, жаль.
Но в жизни так вот и бывает –
Власть серых мышек убивает.
* * *
Бабочка на навозе
Сказала Бабочка родителям своим:
– Чего в селе-то мы сидим?
В столицу надо улетать.
Там гладиолусы, тюльпаны.
Газоны, клумбы и фонтаны.
А здесь всё заросло плющом.
Репейник, правда, есть ещё.
– Ну почему же, – возразил отец. –
Есть одуванчик и чабрец
Есть василёк и зверобой.
– Есть даже хвощик полевой, –
Добавила с любовью мать.
Но дочка уж сама могла летать.
Была она в столице или нет,
Никто доподлинно не знает.
«У скотного двора едва порхает, –
Поведал как-то шмель, сосед. –
Не может до села добраться.
Сидит красавица, боясь мороза,
На куче свежего навоза».
----------
Мораль я изложу тут вкратце:
Не надо бы туда нам лезть,
Где не по нашим силам честь.
* * *
Помёт
Сей случай для того придумал я,
Чтобы понять, как вертится у нас Земля.
----------
В Гостиный двор, как во дворец,
Проник однажды двор-терьер-малец,
На Венский бал явился молодец.
Хотел он соблазнить французскую болонку,
Лизнуть её и в вальсе покружить.
Не всё ж трусливо в подворотне жить.
Однако,
Едва вообще остался жив наш Дон Жуан.
Танцмейстер покусал его, собака,
В кровь,
Такой холёный доберман,
И прорычал ещё вдогонку:
– Беги отсюда, обормот,
Ведь ты не нашего помёта.
----------
Теперь, возможно, объяснит мне кто-то:
Сословия в России вновь –
Это вращение Земли назад или вперёд?
* * *
Колпачок и авторучка
Один известный журналист
Из пула президентского
Забыл в Кремле простую авторучку
Без колпачка.
И та, свободной став, исподтишка
На целый канцелярский лист
Такую наваляла кучку
Дерьма иноагентского,
Что журналиста бедного того
Из статусного пула
Будто сдуло.
----------
В Кремле не забывают ничего.
И ты не забывай, приятель, впредь
На авторучку колпачок надеть.
* * *
Гиппопотам в деревне
Из московского зоопарка сбежал Гиппопотам.
И правильно сделал, не место там старикам.
Зато теперь в деревне за угощение и кров
Он катает на себе кучу пацанов.
А намедни всего-то за несколько бочек пива
Он очистил всю околицу от крапивы.
А всего-то за несколько тонн овощей
Он очистил весь пруд от осоки и хвощей.
А ещё по заявкам и с одобрения
Он разбрасывает, где надо, ценное удобрение.
И, где не надо, бывает, случается,
Но ему, забавному толстяку, всё прощается.
С коровой одной молодой подружился.
Не бык племенной, но всё же сгодился.
Короче, прижился.
И служит тем самым наглядным примером,
Что следует делать пенсионерам.
* * *
Ежовый суп
В лесочке под Москвой,
За лугом,
Ёж поселился из Калуги.
Кто он такой,
Никто не знает,
Как раньше жил, не разглашает.
– Скажи, сосед,
А почему с тобой ежихи нет,
А как тебе нора досталась,
А старая куда девалась,
А детки есть иль были,
А почему нас в гости не зовёшь?
Да ладно б только раз спросили,
А то всё признавайся да скажи.
И донимают не ежи,
А змеи, крысы, выдры, жабы.
Устал от них несчастный Ёж
И, дабы
Отвадить от себя их, наконец,
Позвал всех надоевших в гости,
Сварив супец.
Даю его состав, вдруг пригодится:
Улитки, осы, пауки,
Навозные жуки,
Мокрицы,
Стрекозы, мухи, червяки,
Тритоны, слепни, слизняки,
Пиявки,
Сушёные козявки,
Рыбьи кости,
Чей-то клык,
И сверху хвостик серой мышки.
Поставил Ёж котёл
На стол.
А вонь такая из-под крышки,
Что гости все исчезли вмиг.
----------
Да здравствует ежовый суп –
Всем надоедливым отлуп!
* * *
Клопы
В Москве,
В квартире у Ивана,
Вдруг тьма клопов образовалась.
И обратился он тогда к Сове,
Которая премудрою считалась
И никогда не засыпала рано:
– Скажи,
Как вывести мне этих кровососов?
– Да нет вопросов! –
Ответила Сова. –
Сначала ты их строишь по ранжиру,
Затем командуешь «Ать-два,
Вон из квартиры!»
Не вздумай только рассмеяться.
Ивану некуда деваться,
Поэтому он так и поступил.
Входную дверь открыл,
Распорядился строго,
Клопы и подались цепочкой за порог.
А вот последний маленький не смог
Переползти – упал с порога.
Ивану б подождать немного,
А он расхохотался, как дебил.
Клопишка тот и завопил:
– Ребята,
Возвращаемся, хозяин пошутил!
----------
Мораль достойна тут плаката:
Сперва победы ты добейся,
Потом хоть до упаду смейся.
* * *
Муравьед-заказчик
Все обижают муравьишек:
То их придавит лапой мишка,
То прокопает дырку крот,
То заяц пнёт,
То ёжик ткнёт,
То белка шишку в них швырнёт,
Нет им, букашечкам, покоя.
И вдруг такое.
– Лечу я, значит, с краю пашни, –
Жужжит мохнатый Шмель. – А там
Бобры дома возводят вам,
Похожие на башни.
При этом клевер губят, хоть реви.
Пришли на стройку муравьи
И спрашивают у бобров:
– А кто заказчик?
– Муравьед, –
Услышали они в ответ.
----------
Морали никакой тут нет,
Поскольку я плохой рассказчик.
А, может быть, и есть, без слов.
* * *
Дед Мороз и Фея
Поспорили у Мавзолея
Дед Мороз и Фея,
Кто главный всё ж из них,
Волшебников таких?
– Я чудо всем дарю.
– А я подарки раздаю.
– Я приношу удачу.
– А я на Новый год чудачу.
– Я просьбы исполняю.
– А я природу охраняю.
– Я всех могу от хвори исцелить.
– А я пургу могу враз усмирить.
– А у меня корона классная.
– А у меня костюм атласный.
И вдруг на площадь Красную,
Услышав сей дуэт,
Сам Президент явился.
– В хороших сказках главных нет! –
Сказал и удалился.
----------
Мораль в сей басенке проста,
Как суть текущего момента:
Не спорить надо иногда,
А слушать Президента.
* * *
10.03.2026 10:21
А.Посохов "На Тверской" (басня)
Александр Посохов
На Тверской
(басня)
В Москве,
В квартире на Терской,
Заядлого туриста обнаружили,
Исколесившего весь белый свет.
Такого места на планете нет,
Где б ни был он, умом недюжинный,
Здоровьем, бодростью и силой духа.
А тут лежит он неживой,
На фото Сингапур, Гонконг, Монако,
На тумбочке букет из горных трав,
На вазочке из бивня муха,
А на столе стишок
Из кратких строк
(Турист ещё поэтом был, однако):
«Душил меня удав,
Кусала меня пума,
Лишали меня прав,
А умер я от шума».
* * *
На Тверской
(басня)
В Москве,
В квартире на Терской,
Заядлого туриста обнаружили,
Исколесившего весь белый свет.
Такого места на планете нет,
Где б ни был он, умом недюжинный,
Здоровьем, бодростью и силой духа.
А тут лежит он неживой,
На фото Сингапур, Гонконг, Монако,
На тумбочке букет из горных трав,
На вазочке из бивня муха,
А на столе стишок
Из кратких строк
(Турист ещё поэтом был, однако):
«Душил меня удав,
Кусала меня пума,
Лишали меня прав,
А умер я от шума».
* * *
09.03.2026 15:10
А.Посохов "Невидимка" (басня)
Александр Посохов
Невидимка
(басня)
– И кто это мне тапочки погрыз!
И кто вот это всё стянул с дивана вниз!
И простыню, и плед с узорами!
И всю подушку истрепал!
И почему карниз валяется со шторами!
А телевизор почему упал!
А почему под тумбочкой журнал!
Ты что его читал!
Чего ты там забился в угол, стыдно!
А глазки лапою зачем прикрыл!
Ты думаешь, тебя не видно!
Чего молчишь, ишь, приуныл! –
Ругает женщина щенка, придя с работы.
----------
Мораль такая тут, друзья:
Собаке учинить бардак никак нельзя,
А человек наделал дел, прикрыл глаза
Купюрою – и нет заботы.
* * *
Невидимка
(басня)
– И кто это мне тапочки погрыз!
И кто вот это всё стянул с дивана вниз!
И простыню, и плед с узорами!
И всю подушку истрепал!
И почему карниз валяется со шторами!
А телевизор почему упал!
А почему под тумбочкой журнал!
Ты что его читал!
Чего ты там забился в угол, стыдно!
А глазки лапою зачем прикрыл!
Ты думаешь, тебя не видно!
Чего молчишь, ишь, приуныл! –
Ругает женщина щенка, придя с работы.
----------
Мораль такая тут, друзья:
Собаке учинить бардак никак нельзя,
А человек наделал дел, прикрыл глаза
Купюрою – и нет заботы.
* * *
06.03.2026 20:05
Басни Посохова про медведя и волка
Басни Посохова
про медведя и волка
Москва
2026
Что такое басня знают все. Самыми частыми персонажами в баснях являются животные. Показывая животных, баснописец отмечает их характерные особенности с тем, чтобы иносказательно высмеять недостатки в поведении людей. В данном сборнике содержатся басни про одних из самых узнаваемых героев детских книжек и мультфильмов.
НЕПОБЕДИМЫЙ
Тьма хищников в миру безбожном,
И жадность их границ не знает.
----------
Окружили,
Обложили
Медведя бурого и ждут,
Когда он околеет тут,
В краю таёжном,
Замрёт
Помрёт
И прекратит рычать.
А он лишь выбирал, с кого начать.
Пришиб, как мух, одним ударом
Койота, пуму, ягуара.
А тех, кто с Сены, Одера и Темзы,
Он продырявил, точно пемзу,
Когтями крепкими, как сталь.
Затем улёгся возле ели
И говорит хохлатой свиристели:
– Не верю я,
Что можно победить меня!
----------
Мораль:
Всесилен тот, кто поражение своё
Не допускает.
* * *
ПРОФЕССИОНАЛ
Пришла старушка как-то к Волку.
К тому, что жизнь свою без толку
Вином залил,
И был
Уж через то ненастоящим.
– Сыночек, – голосом молящим
Сказала жалобно она. –
Не боров вырос – сатана.
Здоров, как бык, и зол, как псина.
Такая жуткая скотина,
Что могут вызвать даже в суд.
Зарежь его, прошу как сына.
Представь, что ты ещё мужчина
И будто всё ещё в лесу,
А я за это поднесу.
Волк понял – будет похмелиться.
– Враз завалю, как говорится.
Без визга, профессионально.
В свинарник он вошёл нормально,
Успел и дверку запереть.
А вышел – страшно посмотреть:
Изодран весь почти что в клочья
И дышит из последней мочи.
– Ой, бедненький ты мой сыночек!
Да кто ж из вас кого зарезал?
– Не знаю, бабка, но раз врезал
Я всё ж ему
По пятаку.
* * *
МЕДВЕДЬ ПОД ПРИЦЕЛОМ
Полкабана Медведь сожрал,
А, что осталось, в схрон прибрал
Подгниться.
– Убийца! –
Заявил кружащий над тайгой Орёл
И кару на него навёл
В виде помёта санкционного.
Но не учёл Орёл, что оного
Ничем вообще не прошибёшь.
Ну шлёпнуло чего-то гадкое на хвост,
На спину,
А что, не разберёшь.
Увидел ель или осину,
Предстал во весь свой исполинский рост,
Поёрзал, почесался
И дальше по своим делам подался.
А попадись ему в малиннике Орёл
Иль рядом с схроном туш несвежих,
То утонул бы в санкциях медвежьих.
----------
И кто это Орлу наплёл,
Какая птица,
Что Мишку можно обязать поститься?
* * *
ВОЛЧЬЯ СМЕКАЛКА
Не тыкай лишний раз в шпаргалку,
Включай природную смекалку!
----------
Зря он без взрослых в лес ходил,
Он в волчью яму угодил.
– Ты цел?
– Ага, язык лишь прикусил, глядите.
– И я вот также загремел.
– Так вы меня сейчас съедите?
Зачем, какой в том толк!
Я ж не крыловский страшный волк,
И ты не басенный ягнёнок,
А кучерявый пацанёнок.
Вокруг и так полно зверей.
Ты лучше думай поскорей,
Как нам отсюда выбираться?
А то я тут уже простыл.
– Я не могу.
– А почему?
– А я смартфон свой позабыл.
– И что?
– А то!
Попробуй без него узнай,
Как надо вылезать из волчьей ямы.
– Тогда давай,
Я заберусь тебе на холку,
Ты встанешь в полный рост,
Потом я зацеплюсь за ёлку,
А ты за хвост…
----------
Законы бытия упрямы:
Попал в беду, так не плошай,
Своим умом соображай.
* * *
МЕДВЕЖЬЯ НОТА
Узнал Медведь, что за границей
Все признают его убийцей.
И стал он думать и гадать,
Как имидж свой там поменять.
– А ты предстань пред их элитой
Большим лирическим пиитом, –
Сказала мудрая Сова. –
Найди любезные слова,
Сложи из них сонет иль оду
И предъяви свой опус, будто ноту.
Но слов подобных он найти не смог,
Наш добрый Мишенька. В итоге
Он выслал всем такой стишок,
Повергший заграницу в шок:
«Брехня,
Что я убийца, господа.
Я увалень и спать люблю,
Но не всегда.
Когда я не в берлоге,
Пусть всяк уносит ноги,
Кто вдруг полезет на меня,
Враз завалю!»
* * *
ВОЛК И ЦИРКОВЫЕ СОБАЧКИ
Пышногривый Пекинес
И кудрявая Болонка
С весёлым лаем забежали в лес.
И видят, на лужайке, чуть в сторонке,
Худой, облезлый, старый Волк лежит.
– Вы кто такие? –
Говорит.
– Мы из Москвы,
Собачки цирковые.
А вы?
– А я издалека пришёл к столице,
Чтобы полегче прокормиться.
Но дичи никакой тут нет,
Одни заборы и дороги.
– А вы идите к нам, у нас порядок строгий:
Попрыгал, поскакал – обед,
Покувыркался – ужин.
– Такой порядок, мне не нужен!
Я лучше сдохну прямо здесь,
Чем буду бегать по арене.
----------
Ну не мораль, так просто мнение:
Не вытравить из волка честь,
Как из того, кто за прокорм покорно служит
На задних лапах вскок, поджав передние.
* * *
СИМУЛЯНТ
Конечно, знал Козёл,
Что лучше в лес не заходить,
Тем более, не с краю.
Но всё равно зашёл,
Уж больно травка там густая.
Решил, наемся и назад в сараи.
Медведя ж хлебом не корми,
Дай побродить
По собственным владениям.
Но вот козла падение
Не видел он ни разу,
Чёрт возьми.
Ну вылез шумно из кустов,
Ну фыркнул импульсивно,
А тот упал на спину и готов,
Обнюхивать и то противно.
Ну а когда Медведь исчез,
Козёл вдруг взял да и воскрес,
Как по приказу.
----------
И нет тут никаких чудес:
Всяк сущий наделён талантом
Быть симулянтом.
* * *
ИДЕАЛЬНЫЙ ВОЛК
Собрался Волк достойным стать:
«Неправильно, что все меня боятся».
И начал в собственной душе копаться.
«Что есть во мне под стать
Морально-нравственному идеалу?
Терпение, упорство, смелость есть.
Уверенность в себе и сила есть.
И от коварства отвыкаю мал-помалу.
Пойду-ка я к Сове, та знает всё.
Пусть скажет, чем ещё
Достойные помечены Всевышним?»
– Любовью к ближнему, –
Ответила Сова.
– Какие мудрые слова, –
Воскликнул Волк. – Сердечные!
И, уходя, пообещал
Любить всех ближних вечно.
Но вдруг одна овечка,
Когда он с краю пастбища бежал,
Всех ближе подступила к лесу.
– А ну её, пернатую всезнайку, к бесу!
Я волк или не волк…
----------
Давно пора бы нам взять в толк,
Что нет у хищника души,
Хоть говори ему о ближних, хоть пиши.
* * *
МЕДВЕДЬ И ЧЕРВЯК
С Медведем спорить бесполезно.
----------
Любезно
Он никого не привечает.
Как молотом кузнец,
Даст лапой – и конец.
Вот было тут намедни.
Кабан поверженный пред ним лежит,
И вдруг червяк к добыче подползает.
– Давай делиться, –
Говорит. –
Уж так и быть, тебе копыта,
Ешь досыта,
А остальное мне.
– Чего! – взревел Медведь. –
Впервые слышу я такие бредни!
Сгинь с глаз моих,
Пока не раздавил!
----------
Медведь не псих
И не дебил.
Здоров Топтыгин наш вполне.
Чтоб с ним судиться да рядиться,
Такую ж силу надобно иметь.
Но всё равно его не одолеть,
Прав он иль не прав,
Такой уж у Медведя нрав.
* * *
СИСТЕМА
Когда и сам без славы ложной
Живёшь и мыслишь, как святой,
Тогда ругать, конечно, можно.
----------
Густой
Пуская важно дым,
Уж два часа после обеда
Ведут беседу
Волк с Косым.
– Да, – рявкнул Волк. – Кругом хапуги.
Что ни чины, то чьи-то слуги.
Возьмём коррупцию, к примеру.
Я эту воровскую сферу
Давно уж раскусил.
Ты у меня спроси
И я скажу тебе, как брату:
Всё растащили, всё по блату.
– Согласен, – заявил Косой. –
Мздоимцы косят нас косой.
Болезненная тема.
Но кто-то ж в этом виноват?
– Система, брат,
Система!
Ещё через часок
Зайчишка в туалет прыг-скок.
А Волк взял телефон и позвонил:
– Шакала мне. Дружище, ты?
Лады.
Я сделал то, что ты просил,
И подписал, и разрешил.
Ну, а в расчёт всё, как обычно,
Овечий зад и яйца бычьи.
* * *
ХРАБРЫЙ ХВАСТУН
Совет бывалых, как закон:
«Медведя бойся!»
----------
Весь день ловил в протоке он
Лосося.
Чтоб, как положено, успеть
К холодной спячке растолстеть.
Потом забрёл в дремучий ельник
И спать улёгся возле пня,
Подмяв случайно муравейник.
Все муравьи, как от огня,
Бежать пустились, что есть мочи.
А самый храбрый вдруг упёрся:
– Да я ему сейчас хребет перешибу!
Залез на ель и с ели той
Пал на медвежий позвоночник.
Медведь лишь выпятил губу
И с удовольствием о пень потёрся
Своей могучею спиной.
----------
Мораль сей басни такова,
И многие об этом знают:
Не жди добра от хвастовства,
Когда победные слова
С возможностью не совпадают.
* * *
ИВАН И ПОЛКАН
То ли волк уже не хищник,
То ли пёс не волкодав.
----------
Иван, узнав,
Что пёс Полкан, работу ищет,
Потомком волкодавов став
Случайно,
Взял охранять его свою овчарню.
Год миновал, и что ж?
– Ты почему овец не стережёшь,
Вчера пропали враз две матки,
Позавчера ягнёнок и баран! –
Бранит охранника Иван.
– А я-то что, я ж вроде лаю
На волчью стаю.
– Ну а давить-то их когда начнёшь?
– Не знаю.
----------
Пускай
С моралью тут не всё в порядке,
Зато доподлинно известно мне,
Что накануне при Луне
Вожак, перемахнув ограду,
Вручил Полкану за притворный лай
Какую-то медаль в награду.
* * *
ПРО ПАПУ И ЛАПУ
Год выдался плохим,
Голодным.
И как-то вечером холодным
С дрожащим отпрыском своим
К его отцу Медведица пришла.
И разрыдалась:
– Насилу я тебя нашла.
Вот твой медвежонок, ты его отец,
Без помощи твоей ему конец.
До заморозков чуть осталось,
А нет у нас ни пищи, ни жилья.
Одна его ни в силах я
Ни прокормить, ни обогреть.
– Да я не то, что помогу,
Я сам сожрать его могу,
Если останусь без мясного, –
Взревел в ответ Медведь. –
Тебя, облезлую, я знать не знаю.
И наперёд предупреждаю:
Не вздумай заявиться снова,
Заломаю!
----------
Читательницы, впредь,
Чтоб не сосал сыночек лапу,
Не выбирайте для него медведя-папу.
* * *
АКУСТИЧЕСКИЙ САДИСТ
В одном лесу, и днём и ночью,
Стал Волк вдруг страшно выть, когда захочет.
Притом, как начинает выть,
Так напрочь заглушает соловья
И оглушает даже глухаря.
– Уж лучше б квакал, как лягушка, –
Сказала Цапле прилетевшая из глухомани Выпь. –
Я что-то не пойму, подружка.
Волкам положено выть только на луну,
А этот и на солнце воет.
Собраться должен весь лесной народ
И объявить ему войну.
Пусть знает, что для нас он не артист,
Не птица певчая, а сумасброд
И акустический садист.
Никто не вправе нарушать закон природный.
– А я так думаю, протестовать не стоит.
– Почему?
– Не на того обрушим мы свой общий гнев.
Закон нарушил Лев,
Присвоив Волку звание «Народный».
Хоть нет у Волка никаких заслуг,
Ни голоса, ни слуха.
Но Волк давно – придворный друг
И пьёт со Львом из одного стакана.
А Лев – наш царь, и у него охрана.
Вот и решило всё царёво брюхо:
За звание Волк Льву ягнёнка приволок,
А за какой-нибудь там орденок
Пообещал ещё аж целого барана.
* * *
И Я ЗА ТО
Коль хищники они,
То жить без войн не могут.
И не жили.
----------
Лосиху волки обложили.
И некого позвать ей на подмогу,
Лесной красавицы дни сочтены.
Глухарка в том трагедию узрела
И с жалобой к Медведю прилетела:
– Совсем ведь озверела волчья стая,
Нельзя подобное терпеть.
– И я за то, – сказал Медведь,
Кабанью тушу доедая.
* * *
ЗАЯЦ И ТЕЛЕВИЗОР
– Вчера по телику узнал,
Как сделать шашлычок из жабы,
Представляешь,
Очень хвалят, –
Сказал соседу Ёж. –
Берёшь побольше нож
И режешь пополам.
Потом все бородавки вырезаешь.
Постой, Косой,
А где же телевизор твой?
– А я его кроту отдал,
Пусть слушает хотя бы.
– А сам-то почему смотреть не стал?
– Но я же не медведь,
Чтоб, не дрожа, на то глазеть,
Как волки там
Всё время зубы скалят!
* * *
МАЛИНА
Не связывайся с теми, кто сильней,
Партнёры делятся по чину.
----------
Медведь и мужичок Корней
Решили вместе посадить малину.
Медведь кусточков натаскал,
Корней сажал и поливал.
Малина удалась на славу,
Любому бы пришлась по нраву:
Цвет ягод – розовая медь,
Вкус – неземной,
И отделяются легко от плодоножек.
И что же?
– Тут всё моё! – вдруг заявил Медведь,
Когда пришла пора делиться.
Корней стал спорить с ним, рядиться.
Но вмиг
Унял его медвежий рык:
– Проваливай, пока живой!
* * *
ПОДХАЛИМ
Льстец-подхалим
С начальником своим
Попал в беду:
Еду
Себе искали злые волки.
Это у нас амбары, полки.
А у зверей –
Что Бог послал.
Быстрей
Бежал
Прочь Подхалим.
Начальник же, весьма томим
Огромных габаритов тяжким брюхом,
Был съеден так, что даже мухам
Там нечего уж было есть.
Но лесть
И здесь
Нашла приманку.
Смотря на бренные останки,
Вот что сказал наш Подхалим:
«Мы все скорбим,
Мы не простим,
Мы отомстим,
Дань отдадим…»
То есть почтим и доедим.
* * *
ЗАБОР
На Родину вернуться можно, но
А примет ли?
----------
Неслыханное дело –
В тайгу, где живности полно,
Гиены забрели.
Им, видите ли, падаль надоела.
– Ой, – завизжали громко крысы тут. –
А вдруг они и нас сожрут.
Не лучше ли в места другие убежать на время,
Пока Медведь не изведёт чужое племя.
– Мы с вами, – прошипели змеи. – А потом
Обратно вместе приползём.
Но не подумали они, подружки, вот о чём,
До этого в родимом доме сытно жравши:
Когда Медведь врагов извёл,
Он вкруг тайги забор возвёл
От всех сбежавших.
* * *
СОГЛАСОВАНИЕ
Медведь издал указ:
Чтоб митинг провести или собрание
С протестом против хищника какого,
Нужно согласование.
Иначе – враз
Налапники и наказание,
До крови вплоть и растерзания.
Порядок же согласования таков:
Кто против волка – обращаться к волку,
Кто огорчён орлом – к орлу,
Кто недоволен рысью – к рыси,
Кто возмущён лисой – к лисе,
То есть к самой плутовке рыжей…
----------
А дальше мои мысли скрылись,
И рифмы притаились все:
Настолько сей указ бесстыжий.
* * *
ОБМЕН
Не знаю,
Будет ли ещё такое впредь.
Один мужик, интеллигент Данила,
И зверь один, силач Медведь,
Решили совершить обмен:
Ум – силачу, интеллигенту – сила.
И что же каждый получил взамен
По жизни? Отвечаю.
Сосед назвал Данилу дураком,
В ответ – по морде кулаком.
Жена вновь замахнулась каблуком,
В ответ – по заднице пинком…
А что в тайге с Медведем? Там
Волк дал ему от скуки по мозгам,
Лось от малинника отпнул,
Зайчишка палкой в морду ткнул,
А крот за задницу куснул…
----------
Совет один могу тут дать:
Не стоит
Ценой потерь своих достоинств
Чужие обретать.
* * *
ЗАСАДА
Узнав про жалобы на Волка,
Решил Лев прямо, без умолка,
Сам о злодее рассказать.
То есть наглядно показать,
Как выглядит бандит.
И вот под руководством Льва
В лесу был установлен щит
С изображением злодея.
И были на щите слова
О том, какой ужасный Волк,
Какой он хищник, троглодит.
С тех пор, на тот портрет глазея,
К щиту, кто подбежит,
Спустя мгновение
Растерзанный лежит.
----------
Какой в сей басне толк?
Не знаю. Но у меня есть подозрение,
Что за таким щитом,
Как за кустом,
Сам страшный хищник и сидит.
* * *
МЕДВЕДЬ И ПОРЯДОК
Медведь любого может завалить,
А тут его вдруг завалили.
Не наяву, а письмами, гуртом:
«Кабан разворошил наш дом!»
И подпись – Муравьи;
«Бобры черёмуху спилили!»
И подпись – Соловьи;
«Волк угрожает нас убить!»
И подпись – Лисы;
«С ужами надо делать что-то!»
И подпись – Крысы;
«Верните нам родимое болото!»
И подпись – Кулики.
– Вот, чудаки! –
Сказал Медведь
Токующему глухарю. –
Не могут то уразуметь,
Что я порядок навожу на всей планете.
----------
Давным-давно писались письма эти,
Но как жила тайга, так и живёт.
Поэтому мораль такая вот:
Когда порядка нет в своём краю,
А ты решил вдруг навести его везде,
То это значит, что нигде.
* * *
ЩЕНОК, ХОЗЯИН И КОЗЁЛ
Чужой козёл
Во двор забрёл.
А под крыльцом щенок ютился.
Пока он на козла глядел,
Тот в огороде всю капусту съел
И удалился.
Хозяин утром очень рассердился:
– Ты почему добро не уберёг!
– Не знаю, – заскулил щенок. –
А вдруг я вас бы разбудил.
Прогнал мужик несчастного щенка,
Поддав пинка.
А через год большой бездомный пёс
Козла того волкам отнёс,
А мужику тому чего-то откусил.
----------
Не в том хозяйская бравада,
Чтобы на улицу прогнать:
Щенков учить и гладить надо.
Хотя, конечно, как сказать.
* * *
ШАХМАТИСТ
Такой вот «грех» у Мишки был –
Он сильно шахматы любил.
Но, как найдёт кого в партнёры,
Так ждут в лесу великой ссоры.
И никакие уговоры,
Ни чай с малиною, ни мёд
Не помогают – всё ревёт.
А то ещё и лапой бьёт,
Намедни было как-то вот.
Проходит мимо Лось сохатый.
– Привет!
– Привет!
– В три хода мат ты
Не хочешь разве получить?
Лось игроком был тоже страстным.
– В три хода мат? Ну что ж, прекрасно!
Чтоб так кого-то победить,
Нужно великое умение.
И менее,
Чем за четыре хода,
В присутствии всего народа
Хозяин леса проиграл.
Король его с позором пал.
За ним и пал бы Лось сохатый,
Да ладно, вовремя удрал.
----------
Мораль проста тут до предела:
Игрою более умелой
Посмеешь Мишку обижать,
Не будешь знать, куда бежать.
* * *
СРОК ЖИЗНИ
У каждого срок жизни свой,
Судьба жестока.
----------
Морозным вечером домой
Шёл молодой поэт Гаврила,
Через лесок поближе было.
Вдруг в темноте протяжный вой
И страшные глаза за ёлкой.
«Волки!», –
Решил поэт и в снег зарылся
С головой…
А жаль,
Зря он в сосульку превратился:
Глаза – так это дом светился,
А вой – так это вьюга выла.
----------
Мораль:
Кто духом пал,
Тот и пропал,
До срока.
* * *
АНЕКДОТ
Идёт по просеке Медведь, хохочет,
И созывает всех вокруг: – Кто хочет
Услышать классный анекдот?
В лесу известно, кто живёт,
Назвать всех сразу невозможно.
Но всякий житель осторожно
За Мишкой следом побежал.
Поскольку всякий обожал
Над анекдотом посмеяться.
– Ну что ж, располагайтесь, братцы, –
Сказал Медведь и сел на пень. –
Займу я вас на целый день,
Такой вот длинный анекдот.
А что до дела, подождёт,
Всеобщий смех куда полезней.
Залезли.
Кто на деревья, кто под них,
Кто просто замер в отдалении,
Кто вместе рядышком присел,
А, кто совсем уж осмелел,
Тот Мишке прямо на колени
Забрался храбро и затих.
Рассказывал Медведь не очень,
Всё про каких-то глупых пчёл.
Два слова скажет и хохочет,
Не объясняя, юмор в чём.
И стало солнце уж садиться
И лес заметно потемнел.
Стал кто-то молча расходиться,
А кто-то тут же засопел.
Посмел,
Однако ж, Чиж-юнец
Спросить, предвидится ль конец?
Помялся Мишка, сбавив пыл,
И говорит вдруг тихо: – Я забыл.
Конец-то, братцы, я не помню…
Неровня,
Мелкота,
И та
На Косолапого кричала:
– Уж лучше б ты забыл начало!
* * *
ГОСПОДИН И ТОВАРИЩ
На тропке у реки
Сошлись Кабан и Волк,
И у того клыки
И у того.
Но вепрь матёрый здоровее
И сильнее.
– Посторонись, болван! –
Воскликнул Волк. – Я господин!
– А я товарищ! – возразил Кабан. –
Господь один!
И выпихнул, как хлам,
Присвоившего себе имя божье
К бездорожью.
----------
Ни тога не подходит нам,
Ни плащ без петель,
Мы все равны на этом свете,
Ещё грешны и смертны тоже.
* * *
ДИАГНОЗ
Однажды летом, в тёплый день,
В лесу, строительство где шло,
На пень
От срубленной намедни ели
Две птицы рядом сели.
– Ты, Филин, вероятно, спятил, –
Сказал соседу Дятел. –
Зачем ты ухаешь, когда светло,
Кого ты тут пугаешь?
– Ну, как же ты не понимаешь,
Чугунная твоя башка!
Если строителей не запугать,
Они весь лес тогда погубят.
А без него не выжить нам никак.
– Да на твоё им уханье плевать,
Для них ты просто пустобрех.
Где им прикажут, там и рубят.
– А что, если Медведя нам позвать.
Пусть явится сюда хозяин леса,
Закроет стройку и прогонит всех.
– Теперь ты, Филя, точно спятил, –
Поставил свой диагноз Дятел. –
– Каким же надо быть балбесом,
Чтобы того звать на подмогу,
Которому возводят здесь берлогу.
* * *
ВОЛЧЬЯ РАДОСТЬ
– Теперь я должен, – заявил Медведь. –
За внешними врагами бдеть
И в край родной их не пущать.
Поэтому не надо тут пищать,
Визжать и ныть, как говорится,
Вон что за бугром творится.
– А кто от внутренних нас будет защищать? –
Спросил Барсук.
– Не знаю, – прорычал Медведь. – Мне недосуг.
На том собрание зверей в тайге
И завершилось.
А Волк подумал радостно: «Эге,
Тогда пора!»
----------
Мораль сей басни, как в кармане шило:
Не так возьмёшься – и дыра.
* * *
ЧУЖАЯ ВЛАСТЬ
Жила себе давным-давно
На левом берегу истока волчья стая.
Но вдруг, ничуть на это невзирая,
На родину волков могучий тигр явился
С другого берега одним прыжком.
И заявил: «Теперь я буду вашим вожаком!»
Такой вот факт в тайге случился.
Попрал нещадно тигр волчью честь,
Зато стал сладко спать и есть.
Завалят волки кабана и закрывают пасти –
Всё с потрохами достаётся новой власти.
Завалят лося всей гурьбой –
Рога и хвост лишь делят меж собой,
В бока друг друга зло пихая.
----------
Добавить даже толком что не зная,
Готов, однако, я сказать одно:
У Родины должна быть власть родная.
* * *
САМОУБИЙЦА
Собрался весь лесной народ
Толпою пёстрой у ворот,
Где Заяц с малых лет живёт.
Точнее, жил.
Ведь поздно ночью
Он всем соседям объявил,
Что утром сам с собой покончит.
Довольно, дескать, бремя несть
Земных забот, коих не счесть.
Не лучше ль сразу в петлю влезть.
Стоит, молчит лесной народ, робеет
К Косому в домик заглянуть,
Тут Мишка вдруг:
– Кто послабее,
Прошу, не путайтесь в ногах.
Мне Заяц друг,
И как-нибудь
Я сам улажу всё с покойным.
Все расступились беспокойно.
Тревожный
Гул
Пошёл вокруг.
Ступая тихо, осторожно,
Дверь лапой Мишка подтолкнул,
Да так и замер в изумлении.
Под потолком на проводах,
Поджав к животику колени,
Не мёртвый только, а живой,
Висел подцепленный Косой
Прищепками двумя за уши.
– Послушай, –
Сказал несчастному Медведь. –
Какой же толк вот так висеть,
Как груша?
Уж коль решил ты удавиться,
Вкруг шеи надобно обвиться.
– Я так и пробовал сначала,
Но стало воздуху мне мало…
----------
Совет иной тут дать пристало:
Расстаться с жизнью не спеши,
И не греши,
И не смеши.
* * *
РЕКЛАМА
Чуть сэкономив на провизии,
Купили звери телевизор.
Всем миром взяли, сообща.
Пища,
Крича, визжа и споря,
Во избежание слёз моря
Поставили его на пень.
Пусть, дескать, те, кому не лень,
Из чащи кто или с опушки,
От волка серого до мушки,
Сидит и смотрит целый день.
Но всё равно случилась драма –
Всех довела до слёз реклама.
Сказали, натуральный сыр под елью.
Ворона вмиг туда, а там
Лиса уж мёртвая лежит,
И рядом сыр, попробованный ею.
Сказали, что в бору сосновом
Дупла новые
И современный быт.
Туда примчались белки,
А там не быт, а срам –
Стволы без веток, дыры, щелки.
Сказали, кто хоть ягодку, хоть шишку
К берлоге летом принесёт,
Тот будто бы потом к весне
Вдвойне
Весь вклад съестной себе вернёт.
Но не сказали ничего про Мишку.
А тот, проснувшись в марте, встал
И всё сожрал.
После чего решили звери
В болоте
Телек утопить
И больше никому не верить.
----------
Мораль: не по рекламе надо жить,
А по своей природе.
* * *
РАССУДИТЕЛЬНЫЙ МЕДВЕДЬ
Коль ты хозяин, так сказать,
То и веди себя под стать.
----------
Совсем уж обнаглев,
К тайге подкрался Лев.
Медведю б надобно его поймать
И по загривку надавать,
А он сидит на пне и рассуждает:
«Я точно больше и сильней,
Но Лев – бесспорный царь зверей.
Тем более, кто знает,
Что скажут Волк, Лиса и Рысь,
Кабан, Барсук, Змея с Совою.
Не зря же за моей спиною
Они со Львом давно дружны.
А мне протесты не нужны.
Пожалуй, рявкну просто – брысь!»
* * *
СТАРИКИ И ПАТРИОТЫ
В порядке якобы демократизма
Собрал Медведь Лесной Совет
По состоянию патриотизма.
Приглашена была чиновничья элита,
То есть одна Медвежья свита.
«Проблем с патриотизмом нет.
Такой любви к родному лесу, как у нас,
Сейчас не сыщешь в целом свете.
И лес и вас, хозяина, защитника, отца,
Народ наш чтит, как никогда.
И славить подготовлен без конца»
С трусливой лестью на Совете
Заверили Медведя господа.
– А я осмелюсь вставить без прикрас, –
Вдруг как оплошность в общем хоре
Раздался клич Совы,
Лесных финансов всех главы. –
Непатриотов надо изводить,
Не спорю.
В том преуспели мы, не буду повторять.
Но есть ещё постыдные примеры:
Проблему создают пенсионеры,
Которые всё продолжают жить и жить.
А лишних денег нет в бюджете,
Чтоб пенсии подолгу им платить.
При этом они вредные такие,
Нужду и голод не хотят терпеть.
Со ссылкой на леса другие
Грозятся, если пенсии им не поднять,
Все просеки и трассы перекрыть.
Не знаю даже, что и предложить.
– Я знаю, – недовольно проревел Медведь.
И тут же подписал Указ в пять слов:
«Пенсионеров-стариков
Из патриотов исключить!»
----------
Хотя вопрос совсем не в том, кто патриот:
Для власти, что не представляет весь народ,
И прочего безнравственного руководства
Все старики всегда – отходы производства.
* * *
МОЛЧИ, ПОЭТ!
То ухая, то хохоча,
В краю таёжном диком
Читает филин опусы свои
Двусложным криком,
И чаще по ночам.
Шумит, спать не даёт.
А вот о чём его стихи,
Никто не разберёт.
И разбирать-то не желает,
Иных забот хватает.
Зайчишку волк достал,
Лягушку – уж, шмеля – паук,
Косулю – рысь, крота – барсук,
А всех вообще – амбал,
Топтыгин то есть,
О силе коего всяк знает.
А филин всё стихи свои читает.
И ни один не помогает
Выжить там,
Где хищники по всем углам,
Числа им несть,
И жизнь – сплошная мука.
----------
Другого лозунга тут нет:
Молчи, поэт,
Ты не достоин звука,
Коль правды вес не по плечам!
* * *
СВИНЬЯ В БАНЕ
Решила вдруг свинья Маланья
На баню обратить внимание.
Довольно, дескать, всем на смех
Быть постоянно с грязным рылом.
Пора воспользоваться мылом.
У Мишки баня не для всех.
Поддашь парку, как говорится,
И можно запросто свариться.
– Ну, что ж, попробуй, но смотри,
От жару там не угори, –
Предупредил Медведь Маланью.
Весь день до самоистязания
Свинья скоблилась, растиралась,
Дубовым веником хлесталась.
Но всё равно ей всё казалось,
Что где-то грязь ещё осталась.
Спасли её при издыхании…
----------
Такая баня не по мне.
Кому-то лучше, как свинье,
В грязи валяться, а не вне.
* * *
МЕДВЕДЬ И ДРУГИЕ
Весь в хлопотах Медведь:
Берлогу надо присмотреть,
А, чтоб зимой не умереть,
Побольше надо съесть лосося,
Ну а пока вот тушу лося
Необходимо спрятать в схрон.
И в этот миг со всех сторон
К нему вдруг подошли другие
Таёжные жильцы, но не такие,
И говорят: – Коряги-то большие,
Зачем ты в яму их кладёшь,
И камень крупный зря берёшь,
И слишком глубоко копаешь,
А как запас обезопасить, знаешь?
– Знаю! – прорычал Медведь. –
И всех вас тут предупреждаю,
Совать носы в мои дела не сметь,
Найду и заломаю!
----------
Любая власть всё знает от и до,
Подсказчикам она не рада,
Ей хорошо известно то,
Чего другим бы знать не надо.
* * *
про медведя и волка
Москва
2026
Что такое басня знают все. Самыми частыми персонажами в баснях являются животные. Показывая животных, баснописец отмечает их характерные особенности с тем, чтобы иносказательно высмеять недостатки в поведении людей. В данном сборнике содержатся басни про одних из самых узнаваемых героев детских книжек и мультфильмов.
НЕПОБЕДИМЫЙ
Тьма хищников в миру безбожном,
И жадность их границ не знает.
----------
Окружили,
Обложили
Медведя бурого и ждут,
Когда он околеет тут,
В краю таёжном,
Замрёт
Помрёт
И прекратит рычать.
А он лишь выбирал, с кого начать.
Пришиб, как мух, одним ударом
Койота, пуму, ягуара.
А тех, кто с Сены, Одера и Темзы,
Он продырявил, точно пемзу,
Когтями крепкими, как сталь.
Затем улёгся возле ели
И говорит хохлатой свиристели:
– Не верю я,
Что можно победить меня!
----------
Мораль:
Всесилен тот, кто поражение своё
Не допускает.
* * *
ПРОФЕССИОНАЛ
Пришла старушка как-то к Волку.
К тому, что жизнь свою без толку
Вином залил,
И был
Уж через то ненастоящим.
– Сыночек, – голосом молящим
Сказала жалобно она. –
Не боров вырос – сатана.
Здоров, как бык, и зол, как псина.
Такая жуткая скотина,
Что могут вызвать даже в суд.
Зарежь его, прошу как сына.
Представь, что ты ещё мужчина
И будто всё ещё в лесу,
А я за это поднесу.
Волк понял – будет похмелиться.
– Враз завалю, как говорится.
Без визга, профессионально.
В свинарник он вошёл нормально,
Успел и дверку запереть.
А вышел – страшно посмотреть:
Изодран весь почти что в клочья
И дышит из последней мочи.
– Ой, бедненький ты мой сыночек!
Да кто ж из вас кого зарезал?
– Не знаю, бабка, но раз врезал
Я всё ж ему
По пятаку.
* * *
МЕДВЕДЬ ПОД ПРИЦЕЛОМ
Полкабана Медведь сожрал,
А, что осталось, в схрон прибрал
Подгниться.
– Убийца! –
Заявил кружащий над тайгой Орёл
И кару на него навёл
В виде помёта санкционного.
Но не учёл Орёл, что оного
Ничем вообще не прошибёшь.
Ну шлёпнуло чего-то гадкое на хвост,
На спину,
А что, не разберёшь.
Увидел ель или осину,
Предстал во весь свой исполинский рост,
Поёрзал, почесался
И дальше по своим делам подался.
А попадись ему в малиннике Орёл
Иль рядом с схроном туш несвежих,
То утонул бы в санкциях медвежьих.
----------
И кто это Орлу наплёл,
Какая птица,
Что Мишку можно обязать поститься?
* * *
ВОЛЧЬЯ СМЕКАЛКА
Не тыкай лишний раз в шпаргалку,
Включай природную смекалку!
----------
Зря он без взрослых в лес ходил,
Он в волчью яму угодил.
– Ты цел?
– Ага, язык лишь прикусил, глядите.
– И я вот также загремел.
– Так вы меня сейчас съедите?
Зачем, какой в том толк!
Я ж не крыловский страшный волк,
И ты не басенный ягнёнок,
А кучерявый пацанёнок.
Вокруг и так полно зверей.
Ты лучше думай поскорей,
Как нам отсюда выбираться?
А то я тут уже простыл.
– Я не могу.
– А почему?
– А я смартфон свой позабыл.
– И что?
– А то!
Попробуй без него узнай,
Как надо вылезать из волчьей ямы.
– Тогда давай,
Я заберусь тебе на холку,
Ты встанешь в полный рост,
Потом я зацеплюсь за ёлку,
А ты за хвост…
----------
Законы бытия упрямы:
Попал в беду, так не плошай,
Своим умом соображай.
* * *
МЕДВЕЖЬЯ НОТА
Узнал Медведь, что за границей
Все признают его убийцей.
И стал он думать и гадать,
Как имидж свой там поменять.
– А ты предстань пред их элитой
Большим лирическим пиитом, –
Сказала мудрая Сова. –
Найди любезные слова,
Сложи из них сонет иль оду
И предъяви свой опус, будто ноту.
Но слов подобных он найти не смог,
Наш добрый Мишенька. В итоге
Он выслал всем такой стишок,
Повергший заграницу в шок:
«Брехня,
Что я убийца, господа.
Я увалень и спать люблю,
Но не всегда.
Когда я не в берлоге,
Пусть всяк уносит ноги,
Кто вдруг полезет на меня,
Враз завалю!»
* * *
ВОЛК И ЦИРКОВЫЕ СОБАЧКИ
Пышногривый Пекинес
И кудрявая Болонка
С весёлым лаем забежали в лес.
И видят, на лужайке, чуть в сторонке,
Худой, облезлый, старый Волк лежит.
– Вы кто такие? –
Говорит.
– Мы из Москвы,
Собачки цирковые.
А вы?
– А я издалека пришёл к столице,
Чтобы полегче прокормиться.
Но дичи никакой тут нет,
Одни заборы и дороги.
– А вы идите к нам, у нас порядок строгий:
Попрыгал, поскакал – обед,
Покувыркался – ужин.
– Такой порядок, мне не нужен!
Я лучше сдохну прямо здесь,
Чем буду бегать по арене.
----------
Ну не мораль, так просто мнение:
Не вытравить из волка честь,
Как из того, кто за прокорм покорно служит
На задних лапах вскок, поджав передние.
* * *
СИМУЛЯНТ
Конечно, знал Козёл,
Что лучше в лес не заходить,
Тем более, не с краю.
Но всё равно зашёл,
Уж больно травка там густая.
Решил, наемся и назад в сараи.
Медведя ж хлебом не корми,
Дай побродить
По собственным владениям.
Но вот козла падение
Не видел он ни разу,
Чёрт возьми.
Ну вылез шумно из кустов,
Ну фыркнул импульсивно,
А тот упал на спину и готов,
Обнюхивать и то противно.
Ну а когда Медведь исчез,
Козёл вдруг взял да и воскрес,
Как по приказу.
----------
И нет тут никаких чудес:
Всяк сущий наделён талантом
Быть симулянтом.
* * *
ИДЕАЛЬНЫЙ ВОЛК
Собрался Волк достойным стать:
«Неправильно, что все меня боятся».
И начал в собственной душе копаться.
«Что есть во мне под стать
Морально-нравственному идеалу?
Терпение, упорство, смелость есть.
Уверенность в себе и сила есть.
И от коварства отвыкаю мал-помалу.
Пойду-ка я к Сове, та знает всё.
Пусть скажет, чем ещё
Достойные помечены Всевышним?»
– Любовью к ближнему, –
Ответила Сова.
– Какие мудрые слова, –
Воскликнул Волк. – Сердечные!
И, уходя, пообещал
Любить всех ближних вечно.
Но вдруг одна овечка,
Когда он с краю пастбища бежал,
Всех ближе подступила к лесу.
– А ну её, пернатую всезнайку, к бесу!
Я волк или не волк…
----------
Давно пора бы нам взять в толк,
Что нет у хищника души,
Хоть говори ему о ближних, хоть пиши.
* * *
МЕДВЕДЬ И ЧЕРВЯК
С Медведем спорить бесполезно.
----------
Любезно
Он никого не привечает.
Как молотом кузнец,
Даст лапой – и конец.
Вот было тут намедни.
Кабан поверженный пред ним лежит,
И вдруг червяк к добыче подползает.
– Давай делиться, –
Говорит. –
Уж так и быть, тебе копыта,
Ешь досыта,
А остальное мне.
– Чего! – взревел Медведь. –
Впервые слышу я такие бредни!
Сгинь с глаз моих,
Пока не раздавил!
----------
Медведь не псих
И не дебил.
Здоров Топтыгин наш вполне.
Чтоб с ним судиться да рядиться,
Такую ж силу надобно иметь.
Но всё равно его не одолеть,
Прав он иль не прав,
Такой уж у Медведя нрав.
* * *
СИСТЕМА
Когда и сам без славы ложной
Живёшь и мыслишь, как святой,
Тогда ругать, конечно, можно.
----------
Густой
Пуская важно дым,
Уж два часа после обеда
Ведут беседу
Волк с Косым.
– Да, – рявкнул Волк. – Кругом хапуги.
Что ни чины, то чьи-то слуги.
Возьмём коррупцию, к примеру.
Я эту воровскую сферу
Давно уж раскусил.
Ты у меня спроси
И я скажу тебе, как брату:
Всё растащили, всё по блату.
– Согласен, – заявил Косой. –
Мздоимцы косят нас косой.
Болезненная тема.
Но кто-то ж в этом виноват?
– Система, брат,
Система!
Ещё через часок
Зайчишка в туалет прыг-скок.
А Волк взял телефон и позвонил:
– Шакала мне. Дружище, ты?
Лады.
Я сделал то, что ты просил,
И подписал, и разрешил.
Ну, а в расчёт всё, как обычно,
Овечий зад и яйца бычьи.
* * *
ХРАБРЫЙ ХВАСТУН
Совет бывалых, как закон:
«Медведя бойся!»
----------
Весь день ловил в протоке он
Лосося.
Чтоб, как положено, успеть
К холодной спячке растолстеть.
Потом забрёл в дремучий ельник
И спать улёгся возле пня,
Подмяв случайно муравейник.
Все муравьи, как от огня,
Бежать пустились, что есть мочи.
А самый храбрый вдруг упёрся:
– Да я ему сейчас хребет перешибу!
Залез на ель и с ели той
Пал на медвежий позвоночник.
Медведь лишь выпятил губу
И с удовольствием о пень потёрся
Своей могучею спиной.
----------
Мораль сей басни такова,
И многие об этом знают:
Не жди добра от хвастовства,
Когда победные слова
С возможностью не совпадают.
* * *
ИВАН И ПОЛКАН
То ли волк уже не хищник,
То ли пёс не волкодав.
----------
Иван, узнав,
Что пёс Полкан, работу ищет,
Потомком волкодавов став
Случайно,
Взял охранять его свою овчарню.
Год миновал, и что ж?
– Ты почему овец не стережёшь,
Вчера пропали враз две матки,
Позавчера ягнёнок и баран! –
Бранит охранника Иван.
– А я-то что, я ж вроде лаю
На волчью стаю.
– Ну а давить-то их когда начнёшь?
– Не знаю.
----------
Пускай
С моралью тут не всё в порядке,
Зато доподлинно известно мне,
Что накануне при Луне
Вожак, перемахнув ограду,
Вручил Полкану за притворный лай
Какую-то медаль в награду.
* * *
ПРО ПАПУ И ЛАПУ
Год выдался плохим,
Голодным.
И как-то вечером холодным
С дрожащим отпрыском своим
К его отцу Медведица пришла.
И разрыдалась:
– Насилу я тебя нашла.
Вот твой медвежонок, ты его отец,
Без помощи твоей ему конец.
До заморозков чуть осталось,
А нет у нас ни пищи, ни жилья.
Одна его ни в силах я
Ни прокормить, ни обогреть.
– Да я не то, что помогу,
Я сам сожрать его могу,
Если останусь без мясного, –
Взревел в ответ Медведь. –
Тебя, облезлую, я знать не знаю.
И наперёд предупреждаю:
Не вздумай заявиться снова,
Заломаю!
----------
Читательницы, впредь,
Чтоб не сосал сыночек лапу,
Не выбирайте для него медведя-папу.
* * *
АКУСТИЧЕСКИЙ САДИСТ
В одном лесу, и днём и ночью,
Стал Волк вдруг страшно выть, когда захочет.
Притом, как начинает выть,
Так напрочь заглушает соловья
И оглушает даже глухаря.
– Уж лучше б квакал, как лягушка, –
Сказала Цапле прилетевшая из глухомани Выпь. –
Я что-то не пойму, подружка.
Волкам положено выть только на луну,
А этот и на солнце воет.
Собраться должен весь лесной народ
И объявить ему войну.
Пусть знает, что для нас он не артист,
Не птица певчая, а сумасброд
И акустический садист.
Никто не вправе нарушать закон природный.
– А я так думаю, протестовать не стоит.
– Почему?
– Не на того обрушим мы свой общий гнев.
Закон нарушил Лев,
Присвоив Волку звание «Народный».
Хоть нет у Волка никаких заслуг,
Ни голоса, ни слуха.
Но Волк давно – придворный друг
И пьёт со Львом из одного стакана.
А Лев – наш царь, и у него охрана.
Вот и решило всё царёво брюхо:
За звание Волк Льву ягнёнка приволок,
А за какой-нибудь там орденок
Пообещал ещё аж целого барана.
* * *
И Я ЗА ТО
Коль хищники они,
То жить без войн не могут.
И не жили.
----------
Лосиху волки обложили.
И некого позвать ей на подмогу,
Лесной красавицы дни сочтены.
Глухарка в том трагедию узрела
И с жалобой к Медведю прилетела:
– Совсем ведь озверела волчья стая,
Нельзя подобное терпеть.
– И я за то, – сказал Медведь,
Кабанью тушу доедая.
* * *
ЗАЯЦ И ТЕЛЕВИЗОР
– Вчера по телику узнал,
Как сделать шашлычок из жабы,
Представляешь,
Очень хвалят, –
Сказал соседу Ёж. –
Берёшь побольше нож
И режешь пополам.
Потом все бородавки вырезаешь.
Постой, Косой,
А где же телевизор твой?
– А я его кроту отдал,
Пусть слушает хотя бы.
– А сам-то почему смотреть не стал?
– Но я же не медведь,
Чтоб, не дрожа, на то глазеть,
Как волки там
Всё время зубы скалят!
* * *
МАЛИНА
Не связывайся с теми, кто сильней,
Партнёры делятся по чину.
----------
Медведь и мужичок Корней
Решили вместе посадить малину.
Медведь кусточков натаскал,
Корней сажал и поливал.
Малина удалась на славу,
Любому бы пришлась по нраву:
Цвет ягод – розовая медь,
Вкус – неземной,
И отделяются легко от плодоножек.
И что же?
– Тут всё моё! – вдруг заявил Медведь,
Когда пришла пора делиться.
Корней стал спорить с ним, рядиться.
Но вмиг
Унял его медвежий рык:
– Проваливай, пока живой!
* * *
ПОДХАЛИМ
Льстец-подхалим
С начальником своим
Попал в беду:
Еду
Себе искали злые волки.
Это у нас амбары, полки.
А у зверей –
Что Бог послал.
Быстрей
Бежал
Прочь Подхалим.
Начальник же, весьма томим
Огромных габаритов тяжким брюхом,
Был съеден так, что даже мухам
Там нечего уж было есть.
Но лесть
И здесь
Нашла приманку.
Смотря на бренные останки,
Вот что сказал наш Подхалим:
«Мы все скорбим,
Мы не простим,
Мы отомстим,
Дань отдадим…»
То есть почтим и доедим.
* * *
ЗАБОР
На Родину вернуться можно, но
А примет ли?
----------
Неслыханное дело –
В тайгу, где живности полно,
Гиены забрели.
Им, видите ли, падаль надоела.
– Ой, – завизжали громко крысы тут. –
А вдруг они и нас сожрут.
Не лучше ли в места другие убежать на время,
Пока Медведь не изведёт чужое племя.
– Мы с вами, – прошипели змеи. – А потом
Обратно вместе приползём.
Но не подумали они, подружки, вот о чём,
До этого в родимом доме сытно жравши:
Когда Медведь врагов извёл,
Он вкруг тайги забор возвёл
От всех сбежавших.
* * *
СОГЛАСОВАНИЕ
Медведь издал указ:
Чтоб митинг провести или собрание
С протестом против хищника какого,
Нужно согласование.
Иначе – враз
Налапники и наказание,
До крови вплоть и растерзания.
Порядок же согласования таков:
Кто против волка – обращаться к волку,
Кто огорчён орлом – к орлу,
Кто недоволен рысью – к рыси,
Кто возмущён лисой – к лисе,
То есть к самой плутовке рыжей…
----------
А дальше мои мысли скрылись,
И рифмы притаились все:
Настолько сей указ бесстыжий.
* * *
ОБМЕН
Не знаю,
Будет ли ещё такое впредь.
Один мужик, интеллигент Данила,
И зверь один, силач Медведь,
Решили совершить обмен:
Ум – силачу, интеллигенту – сила.
И что же каждый получил взамен
По жизни? Отвечаю.
Сосед назвал Данилу дураком,
В ответ – по морде кулаком.
Жена вновь замахнулась каблуком,
В ответ – по заднице пинком…
А что в тайге с Медведем? Там
Волк дал ему от скуки по мозгам,
Лось от малинника отпнул,
Зайчишка палкой в морду ткнул,
А крот за задницу куснул…
----------
Совет один могу тут дать:
Не стоит
Ценой потерь своих достоинств
Чужие обретать.
* * *
ЗАСАДА
Узнав про жалобы на Волка,
Решил Лев прямо, без умолка,
Сам о злодее рассказать.
То есть наглядно показать,
Как выглядит бандит.
И вот под руководством Льва
В лесу был установлен щит
С изображением злодея.
И были на щите слова
О том, какой ужасный Волк,
Какой он хищник, троглодит.
С тех пор, на тот портрет глазея,
К щиту, кто подбежит,
Спустя мгновение
Растерзанный лежит.
----------
Какой в сей басне толк?
Не знаю. Но у меня есть подозрение,
Что за таким щитом,
Как за кустом,
Сам страшный хищник и сидит.
* * *
МЕДВЕДЬ И ПОРЯДОК
Медведь любого может завалить,
А тут его вдруг завалили.
Не наяву, а письмами, гуртом:
«Кабан разворошил наш дом!»
И подпись – Муравьи;
«Бобры черёмуху спилили!»
И подпись – Соловьи;
«Волк угрожает нас убить!»
И подпись – Лисы;
«С ужами надо делать что-то!»
И подпись – Крысы;
«Верните нам родимое болото!»
И подпись – Кулики.
– Вот, чудаки! –
Сказал Медведь
Токующему глухарю. –
Не могут то уразуметь,
Что я порядок навожу на всей планете.
----------
Давным-давно писались письма эти,
Но как жила тайга, так и живёт.
Поэтому мораль такая вот:
Когда порядка нет в своём краю,
А ты решил вдруг навести его везде,
То это значит, что нигде.
* * *
ЩЕНОК, ХОЗЯИН И КОЗЁЛ
Чужой козёл
Во двор забрёл.
А под крыльцом щенок ютился.
Пока он на козла глядел,
Тот в огороде всю капусту съел
И удалился.
Хозяин утром очень рассердился:
– Ты почему добро не уберёг!
– Не знаю, – заскулил щенок. –
А вдруг я вас бы разбудил.
Прогнал мужик несчастного щенка,
Поддав пинка.
А через год большой бездомный пёс
Козла того волкам отнёс,
А мужику тому чего-то откусил.
----------
Не в том хозяйская бравада,
Чтобы на улицу прогнать:
Щенков учить и гладить надо.
Хотя, конечно, как сказать.
* * *
ШАХМАТИСТ
Такой вот «грех» у Мишки был –
Он сильно шахматы любил.
Но, как найдёт кого в партнёры,
Так ждут в лесу великой ссоры.
И никакие уговоры,
Ни чай с малиною, ни мёд
Не помогают – всё ревёт.
А то ещё и лапой бьёт,
Намедни было как-то вот.
Проходит мимо Лось сохатый.
– Привет!
– Привет!
– В три хода мат ты
Не хочешь разве получить?
Лось игроком был тоже страстным.
– В три хода мат? Ну что ж, прекрасно!
Чтоб так кого-то победить,
Нужно великое умение.
И менее,
Чем за четыре хода,
В присутствии всего народа
Хозяин леса проиграл.
Король его с позором пал.
За ним и пал бы Лось сохатый,
Да ладно, вовремя удрал.
----------
Мораль проста тут до предела:
Игрою более умелой
Посмеешь Мишку обижать,
Не будешь знать, куда бежать.
* * *
СРОК ЖИЗНИ
У каждого срок жизни свой,
Судьба жестока.
----------
Морозным вечером домой
Шёл молодой поэт Гаврила,
Через лесок поближе было.
Вдруг в темноте протяжный вой
И страшные глаза за ёлкой.
«Волки!», –
Решил поэт и в снег зарылся
С головой…
А жаль,
Зря он в сосульку превратился:
Глаза – так это дом светился,
А вой – так это вьюга выла.
----------
Мораль:
Кто духом пал,
Тот и пропал,
До срока.
* * *
АНЕКДОТ
Идёт по просеке Медведь, хохочет,
И созывает всех вокруг: – Кто хочет
Услышать классный анекдот?
В лесу известно, кто живёт,
Назвать всех сразу невозможно.
Но всякий житель осторожно
За Мишкой следом побежал.
Поскольку всякий обожал
Над анекдотом посмеяться.
– Ну что ж, располагайтесь, братцы, –
Сказал Медведь и сел на пень. –
Займу я вас на целый день,
Такой вот длинный анекдот.
А что до дела, подождёт,
Всеобщий смех куда полезней.
Залезли.
Кто на деревья, кто под них,
Кто просто замер в отдалении,
Кто вместе рядышком присел,
А, кто совсем уж осмелел,
Тот Мишке прямо на колени
Забрался храбро и затих.
Рассказывал Медведь не очень,
Всё про каких-то глупых пчёл.
Два слова скажет и хохочет,
Не объясняя, юмор в чём.
И стало солнце уж садиться
И лес заметно потемнел.
Стал кто-то молча расходиться,
А кто-то тут же засопел.
Посмел,
Однако ж, Чиж-юнец
Спросить, предвидится ль конец?
Помялся Мишка, сбавив пыл,
И говорит вдруг тихо: – Я забыл.
Конец-то, братцы, я не помню…
Неровня,
Мелкота,
И та
На Косолапого кричала:
– Уж лучше б ты забыл начало!
* * *
ГОСПОДИН И ТОВАРИЩ
На тропке у реки
Сошлись Кабан и Волк,
И у того клыки
И у того.
Но вепрь матёрый здоровее
И сильнее.
– Посторонись, болван! –
Воскликнул Волк. – Я господин!
– А я товарищ! – возразил Кабан. –
Господь один!
И выпихнул, как хлам,
Присвоившего себе имя божье
К бездорожью.
----------
Ни тога не подходит нам,
Ни плащ без петель,
Мы все равны на этом свете,
Ещё грешны и смертны тоже.
* * *
ДИАГНОЗ
Однажды летом, в тёплый день,
В лесу, строительство где шло,
На пень
От срубленной намедни ели
Две птицы рядом сели.
– Ты, Филин, вероятно, спятил, –
Сказал соседу Дятел. –
Зачем ты ухаешь, когда светло,
Кого ты тут пугаешь?
– Ну, как же ты не понимаешь,
Чугунная твоя башка!
Если строителей не запугать,
Они весь лес тогда погубят.
А без него не выжить нам никак.
– Да на твоё им уханье плевать,
Для них ты просто пустобрех.
Где им прикажут, там и рубят.
– А что, если Медведя нам позвать.
Пусть явится сюда хозяин леса,
Закроет стройку и прогонит всех.
– Теперь ты, Филя, точно спятил, –
Поставил свой диагноз Дятел. –
– Каким же надо быть балбесом,
Чтобы того звать на подмогу,
Которому возводят здесь берлогу.
* * *
ВОЛЧЬЯ РАДОСТЬ
– Теперь я должен, – заявил Медведь. –
За внешними врагами бдеть
И в край родной их не пущать.
Поэтому не надо тут пищать,
Визжать и ныть, как говорится,
Вон что за бугром творится.
– А кто от внутренних нас будет защищать? –
Спросил Барсук.
– Не знаю, – прорычал Медведь. – Мне недосуг.
На том собрание зверей в тайге
И завершилось.
А Волк подумал радостно: «Эге,
Тогда пора!»
----------
Мораль сей басни, как в кармане шило:
Не так возьмёшься – и дыра.
* * *
ЧУЖАЯ ВЛАСТЬ
Жила себе давным-давно
На левом берегу истока волчья стая.
Но вдруг, ничуть на это невзирая,
На родину волков могучий тигр явился
С другого берега одним прыжком.
И заявил: «Теперь я буду вашим вожаком!»
Такой вот факт в тайге случился.
Попрал нещадно тигр волчью честь,
Зато стал сладко спать и есть.
Завалят волки кабана и закрывают пасти –
Всё с потрохами достаётся новой власти.
Завалят лося всей гурьбой –
Рога и хвост лишь делят меж собой,
В бока друг друга зло пихая.
----------
Добавить даже толком что не зная,
Готов, однако, я сказать одно:
У Родины должна быть власть родная.
* * *
САМОУБИЙЦА
Собрался весь лесной народ
Толпою пёстрой у ворот,
Где Заяц с малых лет живёт.
Точнее, жил.
Ведь поздно ночью
Он всем соседям объявил,
Что утром сам с собой покончит.
Довольно, дескать, бремя несть
Земных забот, коих не счесть.
Не лучше ль сразу в петлю влезть.
Стоит, молчит лесной народ, робеет
К Косому в домик заглянуть,
Тут Мишка вдруг:
– Кто послабее,
Прошу, не путайтесь в ногах.
Мне Заяц друг,
И как-нибудь
Я сам улажу всё с покойным.
Все расступились беспокойно.
Тревожный
Гул
Пошёл вокруг.
Ступая тихо, осторожно,
Дверь лапой Мишка подтолкнул,
Да так и замер в изумлении.
Под потолком на проводах,
Поджав к животику колени,
Не мёртвый только, а живой,
Висел подцепленный Косой
Прищепками двумя за уши.
– Послушай, –
Сказал несчастному Медведь. –
Какой же толк вот так висеть,
Как груша?
Уж коль решил ты удавиться,
Вкруг шеи надобно обвиться.
– Я так и пробовал сначала,
Но стало воздуху мне мало…
----------
Совет иной тут дать пристало:
Расстаться с жизнью не спеши,
И не греши,
И не смеши.
* * *
РЕКЛАМА
Чуть сэкономив на провизии,
Купили звери телевизор.
Всем миром взяли, сообща.
Пища,
Крича, визжа и споря,
Во избежание слёз моря
Поставили его на пень.
Пусть, дескать, те, кому не лень,
Из чащи кто или с опушки,
От волка серого до мушки,
Сидит и смотрит целый день.
Но всё равно случилась драма –
Всех довела до слёз реклама.
Сказали, натуральный сыр под елью.
Ворона вмиг туда, а там
Лиса уж мёртвая лежит,
И рядом сыр, попробованный ею.
Сказали, что в бору сосновом
Дупла новые
И современный быт.
Туда примчались белки,
А там не быт, а срам –
Стволы без веток, дыры, щелки.
Сказали, кто хоть ягодку, хоть шишку
К берлоге летом принесёт,
Тот будто бы потом к весне
Вдвойне
Весь вклад съестной себе вернёт.
Но не сказали ничего про Мишку.
А тот, проснувшись в марте, встал
И всё сожрал.
После чего решили звери
В болоте
Телек утопить
И больше никому не верить.
----------
Мораль: не по рекламе надо жить,
А по своей природе.
* * *
РАССУДИТЕЛЬНЫЙ МЕДВЕДЬ
Коль ты хозяин, так сказать,
То и веди себя под стать.
----------
Совсем уж обнаглев,
К тайге подкрался Лев.
Медведю б надобно его поймать
И по загривку надавать,
А он сидит на пне и рассуждает:
«Я точно больше и сильней,
Но Лев – бесспорный царь зверей.
Тем более, кто знает,
Что скажут Волк, Лиса и Рысь,
Кабан, Барсук, Змея с Совою.
Не зря же за моей спиною
Они со Львом давно дружны.
А мне протесты не нужны.
Пожалуй, рявкну просто – брысь!»
* * *
СТАРИКИ И ПАТРИОТЫ
В порядке якобы демократизма
Собрал Медведь Лесной Совет
По состоянию патриотизма.
Приглашена была чиновничья элита,
То есть одна Медвежья свита.
«Проблем с патриотизмом нет.
Такой любви к родному лесу, как у нас,
Сейчас не сыщешь в целом свете.
И лес и вас, хозяина, защитника, отца,
Народ наш чтит, как никогда.
И славить подготовлен без конца»
С трусливой лестью на Совете
Заверили Медведя господа.
– А я осмелюсь вставить без прикрас, –
Вдруг как оплошность в общем хоре
Раздался клич Совы,
Лесных финансов всех главы. –
Непатриотов надо изводить,
Не спорю.
В том преуспели мы, не буду повторять.
Но есть ещё постыдные примеры:
Проблему создают пенсионеры,
Которые всё продолжают жить и жить.
А лишних денег нет в бюджете,
Чтоб пенсии подолгу им платить.
При этом они вредные такие,
Нужду и голод не хотят терпеть.
Со ссылкой на леса другие
Грозятся, если пенсии им не поднять,
Все просеки и трассы перекрыть.
Не знаю даже, что и предложить.
– Я знаю, – недовольно проревел Медведь.
И тут же подписал Указ в пять слов:
«Пенсионеров-стариков
Из патриотов исключить!»
----------
Хотя вопрос совсем не в том, кто патриот:
Для власти, что не представляет весь народ,
И прочего безнравственного руководства
Все старики всегда – отходы производства.
* * *
МОЛЧИ, ПОЭТ!
То ухая, то хохоча,
В краю таёжном диком
Читает филин опусы свои
Двусложным криком,
И чаще по ночам.
Шумит, спать не даёт.
А вот о чём его стихи,
Никто не разберёт.
И разбирать-то не желает,
Иных забот хватает.
Зайчишку волк достал,
Лягушку – уж, шмеля – паук,
Косулю – рысь, крота – барсук,
А всех вообще – амбал,
Топтыгин то есть,
О силе коего всяк знает.
А филин всё стихи свои читает.
И ни один не помогает
Выжить там,
Где хищники по всем углам,
Числа им несть,
И жизнь – сплошная мука.
----------
Другого лозунга тут нет:
Молчи, поэт,
Ты не достоин звука,
Коль правды вес не по плечам!
* * *
СВИНЬЯ В БАНЕ
Решила вдруг свинья Маланья
На баню обратить внимание.
Довольно, дескать, всем на смех
Быть постоянно с грязным рылом.
Пора воспользоваться мылом.
У Мишки баня не для всех.
Поддашь парку, как говорится,
И можно запросто свариться.
– Ну, что ж, попробуй, но смотри,
От жару там не угори, –
Предупредил Медведь Маланью.
Весь день до самоистязания
Свинья скоблилась, растиралась,
Дубовым веником хлесталась.
Но всё равно ей всё казалось,
Что где-то грязь ещё осталась.
Спасли её при издыхании…
----------
Такая баня не по мне.
Кому-то лучше, как свинье,
В грязи валяться, а не вне.
* * *
МЕДВЕДЬ И ДРУГИЕ
Весь в хлопотах Медведь:
Берлогу надо присмотреть,
А, чтоб зимой не умереть,
Побольше надо съесть лосося,
Ну а пока вот тушу лося
Необходимо спрятать в схрон.
И в этот миг со всех сторон
К нему вдруг подошли другие
Таёжные жильцы, но не такие,
И говорят: – Коряги-то большие,
Зачем ты в яму их кладёшь,
И камень крупный зря берёшь,
И слишком глубоко копаешь,
А как запас обезопасить, знаешь?
– Знаю! – прорычал Медведь. –
И всех вас тут предупреждаю,
Совать носы в мои дела не сметь,
Найду и заломаю!
----------
Любая власть всё знает от и до,
Подсказчикам она не рада,
Ей хорошо известно то,
Чего другим бы знать не надо.
* * *
06.03.2026 20:03
Басни Посохова для юных читателей
Басни Посохова для юных читателей
Москва
2026
Представленные басни подобраны в расчёте на внимание юных читателей и с надеждой на то, что у кого-то из них после ознакомления с данным сборником возникнет уже вполне взрослый и искренний интерес к такому древнему литературному жанру. А в качестве пролога к сборнику автор использовал своё стихотворение «Лирика баснописца».
Лирика баснописца
Ну, вот не лирик я, поймите,
По сотворению стихов.
Достал вас баснями, уймите,
Уняться сам я не готов.
Гляжу на звёздные поляны,
На золотые миражи,
А в голове всё обезьяны,
Коровы, змеи и ежи.
Медведи, лошади, лягушки,
Лисицы, зайцы, барсуки,
Собаки, волки, овцы, хрюшки,
Павлины, гуси, индюки.
Вороны, дятлы, попугаи,
Пингвины, голуби, орлы,
И эти, чья судьба такая –
Быть вечно глупыми – ослы.
Слоны, так те, ломая кроны,
В любую басню сами прут.
За ними львы, надев короны,
Туда же царственно идут.
С такими верными друзьями,
С такой компанией зверей
Смеяться я могу годами
Над недостатками людей.
* * *
Волчья смекалка
Не тыкай лишний раз в шпаргалку,
Включай природную смекалку!
----------
Зря он без взрослых в лес ходил,
Он в волчью яму угодил.
– Ты цел?
– Ага, язык лишь прикусил, глядите.
– И я вот также загремел.
– Так вы меня сейчас съедите?
Зачем, какой в том толк!
Я ж не крыловский страшный волк,
И ты не басенный ягнёнок,
А кучерявый пацанёнок.
Вокруг и так полно зверей.
Ты лучше думай поскорей,
Как нам отсюда выбираться?
А то я тут уже простыл.
– Я не могу.
– А почему?
– А я смартфон свой позабыл.
– И что?
– А то!
Попробуй без него узнай,
Как надо вылезать из волчьей ямы.
– Тогда давай,
Я заберусь тебе на холку,
Ты встанешь в полный рост,
Потом я зацеплюсь за ёлку,
А ты за хвост…
----------
Законы бытия упрямы:
Попал в беду, так не плошай,
Своим умом соображай.
* * *
Чудо из чудес
Чуть сэкономив на провизии,
Купили звери телевизор.
Всем миром взяли, сообща.
Пища,
Крича, визжа и споря,
Во избежание слёз моря
Поставили его на пень.
Пусть, дескать, те, кому не лень,
Из чащи кто или с опушки,
От Волка серого до Мушки,
Сидит и смотрит целый день.
А, может, даже и всю ночь.
Прочь,
Ягоды, грибы, коренья!
Прочь,
Игры, пляски, шутки, пение!
Набравшись жуткого терпения,
Все звери вдруг без исключения,
Как в Библию иль как в Коран,
Уткнулись в голубой экран.
Шёл бесконечный сериал про лес:
Про ягоды, грибы, коренья,
Про игры, пляски, шутки, пение…
----------
Ну, точно, чудо из чудес.
* * *
Просто жадность
Вор ворует и не знает,
Что репей за вишнями.
Денег много не бывает,
Но бывают лишние.
----------
Ночь, затишье,
Вор в чужом саду,
И вишни полное лукошко.
Но на беду
Зажглось хозяйское окошко.
А вору хоть бы хны,
Предательская жадность одолела.
Сперва он снял штаны
И сделал
Как бы куль из них.
Затем стянул с себя рубашку,
Связал её узлом
И тоже загрузил чужим добром.
А в доме дверь уж нараспашку,
И он с ружьём,
Хозяин.
До самых хуторских окраин
Впотьмах
Сквозь гущу лопухов с крапивой
Бежал вор без наживы.
В одних трусах,
Трусы в репьях,
И весь по шею в волдырях.
* * *
Хоррор
Устала бабушка с внучком Егором,
Всё пристаёт к ней, что да как.
Пристал с вопросом тут, чудак,
Что означает слово хОррор?
А бабушка хитрющая была,
Пропела колыбельную и завела
Внучонка в сонную пещеру.
Кого ж там только не узрел Егор:
Шипящих тварей целый хор,
Кикимору, Бабу-Ягу, Химеру,
Дракона, чёрта с бородой,
Все чудища явились чередой
Пред спящим взором.
А через год Егору в первый класс.
Пришёл из школы он и выдал враз:
– Теперь я знаю, что такое хОррор!
----------
Бояться наяву важнее,
У жизни жанры пострашнее.
* * *
Врунишка
– Узнал я, братцы, что на поле
Мешок с капустою стоит.
А, может, даже и с морковкой.
«Ну, молодец, провёл их ловко.
Пусть порезвятся, пусть бегут.
На пользу только, не умрут» –
Хвалил себя Зайчишка-плут.
Но через час помимо воли
И сам туда же побежал:
«А вдруг я правду им сказал?»
----------
Мораль тут вот в чём состоит:
Обманешь, обхитришь, соврёшь,
Потом и сам не разберёшь,
Где в жизни правда, а где ложь.
* * *
Храбрый хвастун
Совет бывалых, как закон:
«Медведя бойся!»
----------
Весь день ловил в протоке он
Лосося.
Чтоб, как положено, успеть
К холодной спячке растолстеть.
Потом забрёл в дремучий ельник
И спать улёгся возле пня,
Подмяв случайно муравейник.
Все муравьи, как от огня,
Бежать пустились, что есть мочи.
А самый храбрый вдруг упёрся:
– Да я ему сейчас хребет перешибу!
Залез на ель и с ели той
Пал на медвежий позвоночник.
Медведь лишь выпятил губу
И с удовольствием о пень потёрся
Своей могучею спиной.
----------
Мораль сей басни такова,
И многие об этом знают:
Не жди добра от хвастовства,
Когда победные слова
С возможностью не совпадают.
* * *
Енот-нечистюля
Один Енот, как вор
Или бандит,
Через крапиву и татарник,
Залез без спроса в чей-то двор.
А там свинарник,
И жирная Свинья в грязи лежит,
Похрюкивает и елозит.
– Ну, вот! –
Вскричал Енот. – Какой позор!
Морковка, репа, яблоки в навозе.
Давай я их к оврагу оттащу,
Прополощу,
Вернусь и всё сложу в корыто.
– Заранее благодарю! –
Ответила Свинья. – Хрю-хрю!
Куда потом исчез Енот,
То шито-крыто.
И был ли в том овраге ручеёк?
----------
Кому тут что-то невдомёк,
Тому моральная пилюля:
Не верьте никаким чистюлям.
* * *
Лиса и Петух
– Нет, нам с тобой не по пути, –
Сказал Петух Лисе-пройдохе. –
Не стану я мешок нести.
Та ж снова принялась за вздохи:
– Да я живу-то шаг всего,
За тем вон крайним поворотом.
А, если ты подумал что-то,
Так я совсем не та давно
И ем теперь одно пшено.
Его полно в мешке и этом.
Кому не надо бы, но мне-то
Ты можешь, Петенька, помочь.
За то позволю на всю ночь
Зайти ко мне и подкормиться.
«Неужто впрямь Лиса постится?» –
Засомневался Петушок.
И, чтобы лично убедиться,
Полез в расставленный мешок.
----------
А дальше было то, дружок,
Что всюду и всегда бывает,
Когда вдруг кто-то забывает
Про чьё-то рыльце и пушок.
* * *
Удав и мартышки
Мартышкам где-то бог послал смартфоны.
Но обезьяны не вороны
И не ведутся на пустую лесть.
Повыше, главное, залезть
И можно на экран весь день глаза таращить:
Бунгало, море, яхты, пиво, друг
С бананом.
Удав же то одну не видящую ничего вокруг
С высокой ветки стащит,
То другую…
----------
Я вот о чём в сей басенке толкую
С учётом всех земных наук:
Хоть сколько ты сиди перед экраном,
От этого не станет жизнь твоя
Прекрасней.
Скорее может стать опасней,
Удав – огромная змея.
* * *
Гвоздь и магнит
Крик о свободе – только крик.
----------
Как и другие железячки,
Как даже Кнопочки-гордячки,
К Магниту сильному Гвоздочек – прыг,
Прижался плотно и сидит.
Одна забота лишь – следи,
Чтоб ржа тебя не одолела.
Но жизнь такая надоела
Гвоздочку нашему. И вот
Как закричит он, заорёт:
– Довольно нам друг к другу жаться,
Пришла пора и разбежаться,
Хочу познать свободы рай.
Так что, Магнитище, давай,
Меня скорее отпускай!
Обиделся на то Магнит
И недовольно говорит:
– Вот это брат, вот это друг!
Забыл, голубчик, с чьих ты рук
Всё время досыта кормился.
Чьи токи пил, к чему стремился?
Гвоздочек пуще в крик пустился:
– Свободу мне, права и волю!..
Не стал Магнит с ним спорить боле.
Взял, да отторгнул бунтаря.
И зря.
Гвоздочек не освободился:
Как ни цеплялся, ни крепился,
Он тут же прыг – и прилепился
К другому сильному Магниту,
Составив снова только свиту.
* * *
Дед Мороз и Фея
Поспорили у Мавзолея
Дед Мороз и Фея,
Кто главный всё ж из них,
Волшебников таких?
– Я чудо всем дарю.
– А я подарки раздаю.
– Я приношу удачу.
– А я на Новый год чудачу.
– Я просьбы исполняю.
– А я природу охраняю.
– Я всех могу от хвори исцелить.
– А я пургу могу враз усмирить.
– А у меня корона классная.
– А у меня костюм атласный.
И вдруг на площадь Красную,
Услышав сей дуэт,
Сам Президент явился.
– В хороших сказках главных нет! –
Сказал и удалился.
----------
Мораль в сей басенке проста,
Как суть текущего момента:
Не спорить надо иногда,
А слушать Президента.
* * *
Плохое слово
Если слов «необходимо»
Больше, чем необходимо,
То из них, как следует,
Ничего не следует.
----------
Очень умный мальчик Дима
Шёл по берегу реки.
– Все в округе дураки!
Тут же мост необходимо
С фонарями возвести,
А вон там, как ни крути,
Стадион необходимо,
А вон там ещё бассейн…
Быстро вырос мальчик Дима,
Стал главой округи всей.
Правда, шибко нелюдимым,
В смысле всё не для людей.
Ничего он не построил,
Только слов в речах утроил
И талдычит горячей.
* * *
Симулянт
Конечно, знал Козёл,
Что лучше в лес не заходить,
Тем более, не с краю.
Но всё равно зашёл,
Уж больно травка там густая.
Решил, наемся и назад в сараи.
Медведя ж хлебом не корми,
Дай побродить
По собственным владениям.
Но вот козла падение
Не видел он ни разу,
Чёрт возьми.
Ну вылез шумно из кустов,
Ну фыркнул импульсивно,
А тот упал на спину и готов,
Обнюхивать и то противно.
Ну а когда Медведь исчез,
Козёл вдруг взял да и воскрес,
Как по приказу.
----------
И нет тут никаких чудес:
Всяк сущий наделён талантом
Быть симулянтом.
* * *
Клопы
В Москве,
В квартире у Ивана,
Вдруг тьма клопов образовалась.
И обратился он тогда к Сове,
Которая премудрою считалась
И никогда не засыпала рано:
– Скажи,
Как вывести мне этих кровососов?
– Да нет вопросов! –
Ответила Сова. –
Сначала ты их строишь по ранжиру,
Затем командуешь «Ать-два,
Вон из квартиры!»
Не вздумай только рассмеяться.
Ивану некуда деваться,
Поэтому он так и поступил.
Входную дверь открыл,
Распорядился строго,
Клопы и подались цепочкой за порог.
А вот последний маленький не смог
Переползти – упал с порога.
Ивану б подождать немного,
А он расхохотался, как дебил.
Клопишка тот и завопил:
– Ребята,
Возвращаемся, хозяин пошутил!
----------
Мораль достойна тут плаката:
Сперва победы ты добейся,
Потом хоть до упаду смейся.
* * *
Просто мама
Сидят на ветке две вороны.
Одна молчит, а у другой всё стоны:
– Совсем забыл меня сынок,
А я уж так его любила.
Хотела, чтоб летал он, как орёл,
И петь умел хотя бы, как щегол.
Во все кружки и секции его водила.
Ругала, если что, и даже била.
Всем для него была и вот итог –
Ни слуху от него, ни духу.
А как я возражала, чтобы он
Не выбирал себе жену среди ворон
И не привёл бы в дом старуху.
– А мне, так всё равно, как говорится,
На ком сыночек мой решил жениться
И что умеет он и как летает.
Зато меня не забывает, –
Прокаркала соседка.
И, правда, вмиг на ту же ветку
Подсел её сыночек к ней
С кусочком сыра.
----------
Я в материнских чувствах не проныра,
Но всё ж мораль такая видится тут мне:
Быть просто мамой для своих детей
Достаточно вполне.
* * *
Срок жизни
У каждого срок жизни свой,
Судьба жестока.
----------
Морозным вечером домой
Шёл молодой поэт Гаврила,
Через лесок поближе было.
Вдруг в темноте протяжный вой
И страшные глаза за ёлкой.
«Волки!», –
Решил поэт и в снег зарылся
С головой…
А жаль,
Зря он в сосульку превратился:
Глаза – так это дом светился,
А вой – так это вьюга выла.
----------
Мораль:
Кто духом пал,
Тот и пропал,
До срока.
* * *
Учитель
Зимою Голубю немножко
Насыпал кто-то хлеба крошки.
Но вдруг, откуда ни возьмись,
Учитель кушать объявился.
И тут ученья начались.
– Не налетай, не торопись!
Один вот так вот подавился.
А, если б слушать не ленился
И обратился бы ко мне,
Я б показал ему, как есть.
Да подожди ты в стороне,
Не лезь!
Успеешь ты ещё покушать.
И Голубь Воробья стал слушать.
Пока он слушал и смотрел,
Учитель хлебушек весь съел.
* * *
Яблоня и яблоко
В назначенный природой срок
Упало с ветки яблоко созревшее.
Сказала Яблоня: «Успешная
Должна быть жизнь твоя, сынок.
Катись вперёд, к свободе, к свету,
Вблизи меня простора нету.
А там ты точно прорастёшь
И буйным цветом зацветёшь».
Но никуда сын не хотел катиться –
Сильнее жизни оказалась лень.
Так вот и сгнил он, бесполезный,
Под кроной матери любезной.
----------
Вредна родительская сень
Для взрослых чад, как говорится.
* * *
Друзья
Однажды утром у плетня
Вдруг говорит Коту Свинья:
– Из нашего двора лишь я
Могу не плакать, не грустить.
Меня уж точно навестить
Хозяин наш не позабудет.
Мы с ним друзья,
И всё, что будет,
Он мне покушать принесёт.
Потом почешет мне живот,
За ухом поскребёт, погладит.
И даже песенку споёт.
– Это чего же ради? –
Воскликнул удивлённо Кот.
– А ради сытости моей.
Под пение я ем живей.
– И делаешься всё жирней, –
Добавил Кот, прочь убегая.
----------
Мораль сей басенки простая:
Не дай нам Бог таких друзей!
* * *
Щенок, хозяин и козёл
Чужой козёл
Во двор забрёл.
А под крыльцом щенок ютился.
Пока он на козла глядел,
Тот в огороде всю капусту съел
И удалился.
Хозяин утром очень рассердился:
– Ты почему добро не уберёг!
– Не знаю, – заскулил щенок. –
А вдруг я вас бы разбудил.
Прогнал мужик несчастного щенка,
Поддав пинка.
А через год большой бездомный пёс
Козла того волкам отнёс,
А мужику тому чего-то откусил.
----------
Не в том хозяйская бравада,
Чтобы на улицу прогнать:
Щенков учить и гладить надо.
Хотя, конечно, как сказать.
* * *
Борщ
Намедни это было,
Хозяйка борщ сварила:
Говядинка, картошечка,
Капусточка, морковочка,
Томаты, зелень, чесночок,
Свеколка, перчик и лучок…
Сама поела и решила
Свинью с собакой накормить.
Поставила им целый таз,
Обеим, дескать, в самый раз.
– Мой борщ! – залаяла собака.
– Нет, мой! – захрюкала свинья.
Три дня
Шла между ними драка,
Пока не сбавили свой пыл.
А борщ тем временем простыл,
Прокис давно и забродил.
-----------
Коль всё равно – всем вместе жить,
В одном дворе, как говорится,
Мириться надо и делиться.
* * *
Урок
В свободный от работы день,
Когда мышей ловить не надо,
Материнская отрада –
Повоспитывать детей.
----------
Проверив остроту когтей,
Вот учит Кошка,
Как из плошки
Культурно следует лакать:
– Ни в коем случае толкать
Свои мордашки вниз нельзя.
Пить надо с форсом, так как я.
И Кошка-мать изящно, плавно
(Со стороны весьма забавно)
Макнула лапку в молоко,
Затем ту лапку высоко
Над головою занесла
И ловлю капель начала.
Котятам странный сей урок
Пошёл, конечно же, не впрок.
Они испачкались, как свиньи,
И разбежались, кто куда,
Повергнув мать свою в уныние.
И та с досады что ль тогда,
Как самая простая кошка,
Толкнула морду прямо в плошку
И вылакала всё до дна.
Зачем чудить, когда одна?!
* * *
Яйцо
Факт налицо:
В семействе страусов – яйцо!
Да вот родители
В убытии
Насчёт великого яйца.
Оповещают без конца
Своих знакомых, мать, отца
О том, что их других белее,
Круглее, толще, здоровее,
Спешите видеть – там оно…
Вараном съедено давно.
----------
Не мудрено
Яичко
Птичкам
Как божий дар на свет извлечь.
Куда важней его сберечь.
* * *
Про папу и лапу
Год выдался плохим,
Голодным.
И как-то вечером холодным
С дрожащим отпрыском своим
К его отцу Медведица пришла.
И разрыдалась:
– Насилу я тебя нашла.
Вот твой медвежонок, ты его отец,
Без помощи твоей ему конец.
До заморозков чуть осталось,
А нет у нас ни пищи, ни жилья.
Одна его ни в силах я
Ни прокормить, ни обогреть.
– Да я не то, что помогу,
Я сам сожрать его могу,
Если останусь без мясного, –
Взревел в ответ Медведь. –
Тебя, облезлую, я знать не знаю.
И наперёд предупреждаю:
Не вздумай заявиться снова,
Заломаю!
----------
Читательницы, впредь,
Чтоб не сосал сыночек лапу,
Не выбирайте для него медведя-папу.
* * *
Язык и Лопата
Где трудиться не хотят
И не знают толк в работе,
Там Лопата не в почёте,
А Язык почти что свят.
----------
В одном заштатном городишке
Почти разрушились домишки,
А грязь такая, что лишь вброд
По улицам ходил народ.
И вот
Собрался, наконец, всеобщий сход
По поводу того, что делать надо.
– Давайте же засучим рукава,
Я поработать буду только рада, –
Произнесла совковая Лопата.
Но развязавшийся Язык
Враз перебил её и в крик:
– Послушайте меня, друзья!
Необходимо!.. Следует!.. Вперёд!..
Свобода!.. Рынок!.. Инвестиции!..
Недавно побывал там я,
В провинции:
Лопату не видать, Язык орёт.
А что народ?
Всё слушает его который год.
И всё – слова, слова, слова…
* * *
Ветеринар
К ветеринару,
На пару
С козочкой своей,
Пришла старушка вековая.
И говорит: «Какая,
Скажи, беда случилась с ней?
Всю жизнь доилася скотина,
Как вдруг уже семь дней
Без молока я.
Уж ты найди, касатик,
В чём причина».
Надев застиранный халатик,
Животный врач давай смотреть.
То есть давай её вертеть,
Козу больную пред собой.
Раз повернул,
За ним другой,
Потом прогнул её дугой.
Рога замерил,
Пульс проверил,
Хвост к позвоночнику задрал.
Коза от боли даже села.
И тут старушка не стерпела:
«Ну что, касатик мой, нашёл?».
В ответ уверенно и смело,
Взяв авторучку, врач сказал:
«Осмотр, бабуля, показал,
Что у тебя теперь козёл».
----------
А я хочу сказать за дело:
Кто сам в работе бестолков,
Тот всюду ищет дураков.
* * *
Пришелец
Кот безымянный, деревенский
Пробрался как-то в город энский
И заглянул там в зоопарк.
Вороний карк,
Навоза горы,
Сараи, чердаки и норы –
Знакомые ему дела.
А тут экзотика пошла,
И изумление.
А перед Львом вообще остолбенение
С бестактным вскриком «У-у, корова!»
– Здорово! –
Сказала женщина с метлой. –
Да это ж Лев, сородич твой.
Немедленно же извинись,
И брысь!
– Простите, – обратился Кот ко Льву. –
Я вас впервые навещаю.
– Да без проблем, родной, прощаю.
– У-у, – снова изумился Кот. –
Она ещё рычать могёт!..
----------
Какая тут мораль, не знаю.
Но, думаю, что место самому
Такому вот Коту – в хлеву.
* * *
Поэт и боты
Себя давно
Свободной птицей представляя,
В окно
Смотрел поэт,
Ворон считая.
Уж много лет
Он не имел другой работы.
Боты
Сушились тут же на окне.
И говорят они вдруг тихо, сухо:
«Не птица ты, поэт, а муха.
Летаешь с нею наравне,
От койки и окна – к буфету,
А от буфета – к туалету».
* * *
Вопрос
Однажды чей-то жирный Кот
В чужой прокрался огород
И развалился там вальяжно.
Любому Псу тут очень важно
Природный выполнить приказ:
Облаять наглеца, прогнать,
На дерево его загнать.
Так всё и вышло в этот раз.
Так, да не то.
Сидит Кот на высокой ветке
И говорит Псу: – В клетке
Тебя бы надо содержать.
Ты ж непонятно кто!
А лучше бы вообще прикончить.
Ни гончий,
Ни пудель ты, ни фокстерьер,
Ни мопс, ни шпиц, ни бультерьер,
Ни лабрадор, ни волкодав.
Одно и можешь – гав, да гав.
Да собирать ещё объедки.
Не предки
У тебя, а сброд.
И выродок ты редкий
От морды до хвоста.
Ещё такого я не знаю.
Молчал бы вовсе уж, урод,
И убирался в будку.
Не взять меня тебе, ублюдку.
Нос не дорос.
– Ах, так! – взбесился Пёс.
И против жирного Кота
Созвал всю местную собачью стаю.
----------
Вопрос:
Куда теперь тому деваться,
Кто любит сверху издеваться?
* * *
Верблюд в космосе
Известно каждому, в пустыне
Верблюд не пьёт, а всё идёт.
Но кто ж того простит скотине,
Что, как ей в голову взбредёт,
Она плюёт.
И вот
Решил один животновод
Послать Верблюда на Венеру.
Там, дескать, он свою манеру,
Попав в другую атмосферу,
Перерождаясь, изживёт.
Одобрил, поддержал народ.
И ужаснулся через год.
С Венеры так всегда плюют,
Что гаснут звёзды там и тут.
----------
Мораль сей басни все поймут:
Верблюд и в космосе верблюд.
* * *
Иван и таракан
В просторном, светлом, новом доме,
Который выстроил Иван,
Вдруг появился мухи кроме
Большой усатый таракан.
Иван, избрав почти что ласку
В борьбе с каким-то там жуком,
Навёл под таракана краску
И перекрасил весь свой дом.
Не видно стало таракана.
Иван смеётся, так-то, мол.
И с кружкой пива в три стакана
Садиться весело за стол.
Но, что такое, что за номер!
Не ожидал того Иван –
На кружке с краю мухи кроме
Сидит спокойно таракан.
Опять за кисть Иван берётся
И красит даже муху ту.
Опять за стол, опять смеётся.
А таракан уже во рту…
----------
Моралью тут
Не удивить:
Не красить надо, а давить.
* * *
Поэт и придурок
Художника обидеть может каждый.
Но не поэта –
Стихи его страшнее лома,
Нет против них приёма!
----------
Однажды,
Летом,
У окна
Меж лестничных площадок
Многоквартирного жилого дома
Один мужик сказал
Другому:
– Курилка тут запрещена,
Не надо нарушать порядок.
Иди на улицу, сосед.
А тот в ответ:
– Иди ты на…
Но не пошёл туда поэт,
А кисть да краску взял
И на двери курильщика намалевал:
«Он бросил в подъезде окурок
И сплюнул во след по-блатному.
Поскольку с рожденья придурок,
Схвативший не ту хромосому».
* * *
Лисья память
В курятник забралась Лиса.
Но не было в деревне пса,
Который не имел бы весу.
Услышав лай, Лисица – к лесу.
А псы за ней. Не псы, а бесы
В собачьих шкурах.
О курах
Думалось Лисе:
«Стать жертвой из-за них проклятых.
Да пропади они совсем!
Забуду даже, как едят их.
Дай Бог, мне только убежать».
Бог дал и полежать
На бугорке, покрытом мохом.
«Как я могла так думать плохо
О милых птичках, вот дурёха, –
Смеялась над собой Лиса. –
Забыть о курах – чудеса!»
* * *
Общий род
В каком-то сказочном краю,
Как и положено царю,
Без компенсаций, просто даром,
Могучий Лев одним ударом
Сдирает шкуры со зверья.
Тем мало нижнего белья:
И холодно, и стыдно,
И больно, и обидно.
Но делать нечего, идут
Туда, где царствует Кот-плут.
Тот всё, что нужно, продаёт.
Но тоже так при том сдерёт,
Что сразу видно – Лев и Кот
Один имеют общий род.
* * *
Слон и паук
Гостей незваных жизнь полна.
----------
Однажды в доме у Слона,
На стенке, прямо за карнизом,
Без спроса, паспорта и визы,
Без «здрасьте» и пожатий рук
Возник Паук.
Слон глянул на него беспечно,
Вздохнул, зевнул, газету взял
И добродушно так сказал:
– А, Бог с тобой, живи хоть вечно.
Коль ты не враг, так друг.
Того и ждал Паук.
Слова услышав эти,
Плести он начал сети.
Сперва карниз весь переплёл,
Причём, довольно шустро.
Затем два кресла, стулья, стол,
Часы с кукушкой, люстру.
И принялся уж за кровать.
Слону, конечно, надо б встать,
Да просто сдунуть Паука.
Но не решиться он никак
Обидеть злую кроху.
С досады даже охнул
И поругал себя.
Паук же, медлить не любя,
Связал слоновью тушу
И целый век свой кушал.
* * *
Диво
Известно всем, что рыболовы
Раздуть успех всегда готовы.
----------
Намедни
Бреднем
Сообща,
Поймали трое вдруг леща.
Удачи больше не ища,
Смотаться тут они решили.
Потом леща распотрошили
И, как то принято давно,
Повесили его в окно.
Пусть, дескать, сушится до пива.
А вышло вот какое диво.
Под стать вестям их там и сям
С враньём великим пополам
Лещ дулся, рос и расширялся,
На всё окно распространялся,
Всё больше затемняя дом
И отравляя воздух в нём
Гнильём.
----------
Кто с ложью в жизни заодно,
Тому и душно, и темно.
* * *
Свинья в бане
Решила вдруг свинья Маланья
На баню обратить внимание.
Довольно, дескать, всем на смех
Быть постоянно с грязным рылом.
Пора воспользоваться мылом.
У Мишки баня не для всех.
Поддашь парку, как говорится,
И можно запросто свариться.
– Ну, что ж, попробуй, но смотри,
От жару там не угори, –
Предупредил Медведь Маланью.
Весь день до самоистязания
Свинья скоблилась, растиралась,
Дубовым веником хлесталась.
Но всё равно ей всё казалось,
Что где-то грязь ещё осталась.
Спасли её при издыхании…
----------
Такая баня не по мне.
Кому-то лучше, как свинье,
В грязи валяться, а не вне.
* * *
Вожак
Расправив чёрное крыло,
Летал он смело за село.
Кричал довольно громко.
Слова во рту не комкал.
От стаи он не отставал.
Поля вокруг неплохо знал.
И молод был при всём при том.
Вот потому-то вожаком
И выбрали его когда-то.
Но как ни сунутся с той даты
К нему в казённый кабинет,
Так Галка-секретарь в ответ:
– Прошу, товарищи, потише.
Его с утра сегодня нет.
То есть он есть, но он всё пишет
И приказал не отвлекать.
На юг когда же улетать
Пришла пора, к нему опять
Вся стая с криком заявилась.
Но Галка снова заступилась:
– Его с утра сегодня нет.
– Да как же это? Столько лет
Срывались дружною мы стаей.
– Сейчас, минуточку, узнаю.
И Галка тихо в кабинет
Вошла и вышла задом вспять.
– Он приказал вам передать:
«Пусть улетают без меня».
----------
Брехня,
Что можно, в небо не маня
Своим натруженным крылом,
Быть вожаком.
* * *
Признание
Едва
Смогли узнать друг друга два
Товарища – так сильно сдали.
– Пойдёшь?
– Пойдём.
Поковыляли.
Пришли, расположились, взяли.
И потекла живая речь.
– Однажды выложил я печь,
Такую печь, что до сих пор
Меня там помнят.
Да, Егор.
Работал я и печником.
– А что потом?
– Потом я был массовиком
Потехи ради.
– Вот не подумал бы, Аркадий.
– Потом с тоски преподавал,
Афиши в клубе рисовал,
Тайгу валил,
Дома рубил,
В кино работал,
Крыши крыл,
Китов ловил,
Баранов брил,
Огонь тушил,
Костюмы шил,
Играл в оркестре на трубе,
Таскал диваны на себе,
Был массажистом в финской бане,
Брал чаевые в ресторане,
Фотографировал,
Доил,
Полы паркетные стелил,
Потом работал в профсоюзе,
Потом выделывал на пузе
В каком-то цирке номера,
Давал и уголь на-гора.
Потом писать пришла пора.
– Да, необъятно как-то очень.
Но больше всё ты был рабочим.
А вот начальником ты был?
– Был я этим, правда, был.
В одном
Совете областном.
– А был ли ты парашютистом?
– Был.
– А журналистом?
– Был.
– А?..
– Был.
– Так кем же не был ты?
– Специалистом.
* * *
Помощник
Хоть верьте, хоть не верьте,
Любил он молоко до смерти
И всё смотрел, здорова ль
Хозяйская корова.
Бала корова, хоть куда,
Да вот беда –
Слегла.
Но не Бурёна,
А Матрёна.
Лежит Матрёна – нету силы,
А рядом кот лежит Василий.
И говорит она коту:
– Поди-ка сена дай скоту,
Налей воды Бурёне в кадку,
Потом возьми метлу, лопатку,
Почисти всё и подмети,
А утречком доить иди.
Встал Васька, головой кивнул,
Тихонько вышел и уснул
В укромном месте под крыльцом,
Кольцом
Прогнувши спину.
Проснулся поздно, вечерком,
И сразу – прыг за молоком.
Сарай открыл, а тот пустой...
----------
Смысл в басне сей весьма простой:
Забудешь покормить скотину,
Уйдёт к соседу на постой.
* * *
Месть
Всё в этом мире очень просто,
Всяк хочет жить, существовать.
Но, как начнёт Мужик копать
Свой огород лопатой острой,
Так червяков загубит целый слой.
На Мужика за то Червь злой.
До самой крышки гробовой
Готовит он ему расплату.
И, только выронит лопату
Мужик бессильною рукой,
Червь медленно ползёт на бой.
----------
Любой из нас герой
Точить того, кто неживой.
* * *
Яма
Когда политики упрямо
Копают лихо заодно,
Не зная, где оно там – дно,
То остаётся только яма.
----------
Играл в песочнице мальчонка,
Ручонкой ямочку копал.
Вдруг слева кто-то крикнул звонко:
– Ну что, малыш, поди, устал?
А ну-ка, сядь-ка,
Я копну.
И здоровенный с виду дядька
Берёт лопату, раз лишь ткнул –
Полметра вглубь как не бывало.
Потом ещё копнул, и стала
Ему уж яма по плечо.
Вдруг справа кто-то горячо:
Привет, малыш!
Сидишь?
Сиди.
Я помогу тебе, гляди.
И вот другой уж дядька в яме.
Копают вместе, кто быстрей.
Притом стараются позлей.
Азартно шевелят ноздрями,
Пыхтят, толкаются, потеют.
Передохнуть никак не смеют,
Перекурить,
Обговорить,
Зачем вообще-то надо рыть?
Мальчонка наш тут от дыры,
В какую превратилась яма,
Отполз назад и сразу в дом.
Пришёл, спросил тревожно: – Мама,
А дядьки вылезут потом?
----------
И я не ведаю о том.
* * *
Иван и Степан
Иван и друг его Степан
Работали на Каме.
Сказали им: «Дадите план,
Двойной оклад за нами».
Ещё сказали: «Если что,
Немедленно звоните.
До берега тут метров сто,
Извольте, доплывите».
Всё вроде было хорошо,
Всё было вроде ладно.
Но вдруг Иван на дно пошёл,
Воочию, наглядно.
И тонет, тонет наш Иван,
Хоть Кама и не Терек.
А что же делает Степан?
Плывёт… звонить на берег.
* * *
Шахматист
Такой вот «грех» у Мишки был –
Он сильно шахматы любил.
Но, как найдёт кого в партнёры,
Так ждут в лесу великой ссоры.
И никакие уговоры,
Ни чай с малиною, ни мёд
Не помогают – всё ревёт.
А то ещё и лапой бьёт,
Намедни было как-то вот.
Проходит мимо Лось сохатый.
– Привет!
– Привет!
– В три хода мат ты
Не хочешь разве получить?
Лось игроком был тоже страстным.
– В три хода мат? Ну что ж, прекрасно!
Чтоб так кого-то победить,
Нужно великое умение.
И менее,
Чем за четыре хода,
В присутствии всего народа
Хозяин леса проиграл.
Король его с позором пал.
За ним и пал бы Лось сохатый,
Да ладно, вовремя удрал.
----------
Мораль проста тут до предела:
Игрою более умелой
Посмеешь Мишку обижать,
Не будешь знать, куда бежать.
* * *
Хитрецы
Во рту у одного
Два языка с рожденья было.
И, как ни встретит он кого,
Так сразу спорить – во, хитрило! –
Что вместе на двоих
У них
Не два, как надо, языка,
А три найдётся.
Конечно, всякий тут смеётся
И в спор идёт наверняка.
«Не верю, парень, не дури».
А рты открыли – правда, три.
«Гони монету, да смотри,
Так глупо впредь не попадайся».
Собрал он денег, хоть купайся.
Но вмиг однажды бедным стал,
Поскольку сам впросак попал:
На кон поставил всю сберкнижку,
А вышло зря оно и лишку.
У одного, у старика,
Вообще рот был без языка.
Но как старик тот говорил,
Никто не знает – во, схитрил!
----------
Не уморил
Я вас, конечно, этой басней.
Беда не в том. Куда опасней
Себе казаться кем-то вроде
Единственного хитреца в природе.
* * *
Волк и цирковые собачки
Пышногривый Пекинес
И кудрявая Болонка
С весёлым лаем забежали в лес.
И видят, на лужайке, чуть в сторонке,
Худой, облезлый, старый Волк лежит.
– Вы кто такие? –
Говорит.
– Мы из Москвы,
Собачки цирковые.
А вы?
– А я издалека пришёл к столице,
Чтобы полегче прокормиться.
Но дичи никакой тут нет,
Одни заборы и дороги.
– А вы идите к нам, у нас порядок строгий:
Попрыгал, поскакал – обед,
Покувыркался – ужин.
– Такой порядок, мне не нужен!
Я лучше сдохну прямо здесь,
Чем буду бегать по арене.
----------
Ну не мораль, так просто мнение:
Не вытравить из волка честь,
Как из того, кто за прокорм покорно служит
На задних лапах вскок, поджав передние.
* * *
Услуга
Прознали юркие стрижи,
Что Петуху лишь накажи,
Он раньше всех тебя разбудит.
Вот и решили – хватит, будет
Рассветный час нам сторожить,
Когда придётся вдруг спешить.
А что Петух – он услужить,
Конечно, птичкам милым рад.
– Ну, брат!
Ну, друг!
Услышал как-то он с сарая. –
Пришла пора,
Мы улетаем
На юг.
А то вот-вот
Мороз ударит, снег пойдёт.
Прокукарекай завтра рано,
Но только честно, без обмана…
Шумели сверху допоздна,
До самого темным-темна.
Трещали, пели, целовались,
Взмывали ввысь и кувыркались,
И с воробьями всё прощались,
Вообще без сна
Чуть не остались.
А рано утром тем стрижам
Кричит Петух: – Вставайте, вам
Теперь уж спать небезопасно!
Но голос он срывал напрасно.
Проснулись «братья» только днём.
Ещё бы спали, да подъём
Устроили им снег и холод.
Петух и так-то был немолод,
А после трёпки от «друзей»
(Его клевали стаей всей)
За то, что просьбе их не внял,
Совсем уж сдал
И в суп попал.
----------
Коль призван ты будить – буди.
Но бди
И знай:
Прокукарекал – убегай!
* * *
Жук и Лягушка
Случилось – надо дровосеку
(Имею я в виду Жука)
Вдруг перебраться через реку.
Подумал он: «Ох, широка».
И уж хотел взлететь, как мушка.
Но тут заквакала Лягушка:
– Давай, дружище, помогу.
На том мы будем берегу
С тобою быстро и надёжно.
– А ты под воду не уйдёшь?
– Ну ты, усатенький, даёшь!
Да разве ж так с друзьями можно.
И Жук тихонько, осторожно
Вскарабкался на спину к ней.
Поплыли
(Речка – не ручей).
Когда на середине были,
Лягушка тут и говорит:
– Чего-то как спина болит, –
И сразу – шмыг под воду.
Жуку, бедняге, дальше ходу,
Конечно, нет – закончен путь,
Осталось только лишь тонуть.
Хотя немного, как-нибудь
Пытался он ещё грести.
– Прости, усатенький, прости, –
Услышал он издалека. –
Плохая я тебе подружка,
Изменница и врушка…
----------
Наверное,
Лягушка может быть царевной.
Но в сказке и для дурака.
* * *
Профессионал
Пришла старушка как-то к Волку.
К тому, что жизнь свою без толку
Вином залил,
И был
Уж через то ненастоящим.
– Сыночек, – голосом молящим
Сказала жалобно она. –
Не боров вырос – сатана.
Здоров, как бык, и зол, как псина.
Такая жуткая скотина,
Что могут вызвать даже в суд.
Зарежь его, прошу как сына.
Представь, что ты ещё мужчина
И будто всё ещё в лесу,
А я за это поднесу.
Волк понял – будет похмелиться.
– Враз завалю, как говорится.
Без визга, профессионально.
В свинарник он вошёл нормально,
Успел и дверку запереть.
А вышел – страшно посмотреть:
Изодран весь почти что в клочья
И дышит из последней мочи.
– Ой, бедненький ты мой сыночек!
Да кто ж из вас кого зарезал?
– Не знаю, бабка, но раз врезал
Я всё ж ему
По пятаку.
* * *
Анекдот
Идёт по просеке Медведь, хохочет,
И созывает всех вокруг: – Кто хочет
Услышать новый анекдот?
В лесу известно, кто живёт,
Назвать всех сразу невозможно.
Но всякий житель осторожно
За Мишкой следом побежал.
Поскольку всякий обожал
Над анекдотом посмеяться.
– Ну что ж, располагайтесь, братцы, –
Сказал Медведь и сел на пень. –
Займу я вас на целый день,
Такой вот длинный анекдот.
А что до дела, подождёт,
Всеобщий смех куда полезней.
Залезли.
Кто на деревья, кто под них,
Кто просто замер в отдалении,
Кто вместе рядышком присел,
А, кто совсем уж осмелел,
Тот Мишке прямо на колени
Забрался храбро и затих.
Рассказывал Медведь не очень,
Всё про каких-то глупых пчёл.
Два слова скажет и хохочет,
Не объясняя, юмор в чём.
И стало солнце уж садиться
И лес заметно потемнел.
Стал кто-то молча расходиться,
А кто-то тут же засопел.
Посмел,
Однако ж, чиж-юнец
Спросить, предвидится ль конец?
Помялся Мишка, сбавив пыл,
И говорит вдруг тихо: – Я забыл.
Конец-то, братцы, я не помню…
Неровня,
Мелкота,
И та
На косолапого кричала:
– Уж лучше б ты забыл начало!
* * *
Всем летать
Ко Льву явился Гриф один,
Стервятник ненасытный.
– Что у тебя?
– Да вот, проект указа подготовил я.
О том, что птицы все должны летать,
Доступно, на виду, нескрытно.
И в том числе пингвин.
А то запрячет тело жирное своё
В утёсах. И как его оттуда взять,
Никто из ваших слуг не знает.
Указ подписан был. И Лев улёгся спать,
Обмахиваясь царственным хвостом.
----------
Подсказывает мне чутьё,
Что так опасно управлять –
Совсем не ведая о том,
Кто плавает, а кто летает.
* * *
Бабочка на навозе
Сказала Бабочка родителям своим:
– Чего в селе-то мы сидим?
В столицу надо улетать.
Там гладиолусы, тюльпаны.
Газоны, клумбы и фонтаны.
А здесь всё заросло плющом.
Репейник, правда, есть ещё.
– Ну почему же, – возразил отец. –
Есть одуванчик и чабрец
Есть василёк и зверобой.
– Есть даже хвощик полевой, –
Добавила с любовью мать.
Но дочка уж сама могла летать.
Была она в столице или нет,
Никто доподлинно не знает.
«У скотного двора едва порхает, –
Поведал как-то шмель, сосед. –
Не может до села добраться.
Сидит красавица, боясь мороза,
На куче свежего навоза».
----------
Мораль я изложу тут вкратце:
Не надо бы туда нам лезть,
Где не по нашим силам честь.
* * *
Телезритель
Чуть сэкономив на провизии,
Купили звери телевизор.
Пусть, дескать, все, кому не лень,
Сидят и смотрят целый день.
– Ну, надоели! –
Пожаловался Ёж Кроту
Через неделю. –
Показывают всё одно и то ж,
То про грабёж, то про кутёж,
То про какую-то звезду.
А где ж сюжеты про червей,
Про слизней, гусениц и змей,
Про мышек, насекомых рой!
Короче, даже не жалей,
Что ты слепой.
----------
Смысл басни сей
Весьма простой:
Что ёж ворчливый кушает,
То видит, то и слушает.
* * *
Забор
На Родину вернуться можно, но
А примет ли?
----------
Неслыханное дело –
В тайгу, где живности полно,
Гиены забрели.
Им, видите ли, падаль надоела.
– Ой, – завизжали громко крысы тут. –
А вдруг они и нас сожрут.
Не лучше ли в места другие убежать на время,
Пока Медведь не изведёт чужое племя.
– Мы с вами, – прошипели змеи. – А потом
Обратно вместе приползём.
Но не подумали они, подружки, вот о чём,
До этого в родимом доме сытно жравши:
Когда Медведь врагов извёл,
Он вкруг тайги забор возвёл
От всех сбежавших.
* * *
Помёт
Сей случай для того придумал я,
Чтобы понять, как вертится у нас Земля.
----------
В Гостиный двор, как во дворец,
Проник однажды двор-терьер-малец,
На Венский бал явился молодец.
Хотел он соблазнить французскую болонку,
Лизнуть её и в вальсе покружить.
Не всё ж трусливо в подворотне жить.
Однако,
Едва вообще остался жив наш Дон Жуан.
Танцмейстер покусал его, собака,
В кровь,
Такой холёный доберман,
И прорычал ещё вдогонку:
– Беги отсюда, обормот,
Ведь ты не нашего помёта.
----------
Теперь, возможно, объяснит мне кто-то:
Сословия в России вновь –
Это вращение Земли назад или вперёд?
* * *
Малина
Не связывайся с теми, кто сильней,
Партнёры делятся по чину.
----------
Медведь и мужичок Корней
Решили вместе посадить малину.
Медведь кусточков натаскал,
Корней сажал и поливал.
Малина удалась на славу,
Любому бы пришлась по нраву:
Цвет ягод – розовая медь,
Вкус – неземной,
И отделяются легко от плодоножек.
И что же?
– Тут всё моё! – вдруг заявил Медведь,
Когда пришла пора делиться.
Корней стал спорить с ним, рядиться.
Но вмиг
Унял его медвежий рык:
– Проваливай, пока живой!
* * *
Медведь и порядок
Медведь любого может завалить,
А тут его вдруг завалили.
Не наяву, а письмами, гуртом:
«Кабан разворошил наш дом!»
И подпись – Муравьи;
«Бобры черёмуху спилили!»
И подпись – Соловьи;
«Волк угрожает нас убить!»
И подпись – Лисы;
«С ужами надо делать что-то!»
И подпись – Крысы;
«Верните нам родимое болото!»
И подпись – Кулики.
– Вот, чудаки! –
Сказал Медведь
Токующему глухарю. –
Не могут то уразуметь,
Что я порядок навожу на всей планете.
----------
Давным-давно писались письма эти,
Но как жила тайга, так и живёт.
Поэтому мораль такая вот:
Когда порядка нет в своём краю,
А ты решил вдруг навести его везде,
То это значит, что нигде.
* * *
Удавка
Один Шакал
Вдруг храбрым стал,
Как в сказке.
Всё нехорошее про Льва
Он предаёт огласке.
Кричит:
«Народ не чтит,
Ломает под себя законы,
Не слышит жалобы и стоны,
Куда ни ткнёшь, везде грабёж,
И львица кто, не разберёшь,
Ни мира в царстве, ни покоя!».
Льву не понравилось такое
И обратился он к Сове,
Специалистке по молве:
– Какую выбрать мне удавку
На эту лающую шавку?
И выдала совет Сова:
– Не хочешь ты Шакала слушать,
Дай бедному ему покушать.
И прорычи:
Молчи,
Коль ешь казённые харчи!
----------
Пернатая была права:
Шакал наелся и заткнулся,
Лишь раз тихонько поперхнулся.
* * *
Непобедимый
Тьма хищников в миру безбожном,
И жадность их границ не знает.
----------
Окружили,
Обложили
Медведя бурого и ждут,
Когда он околеет тут,
В краю таёжном,
Замрёт
Помрёт
И прекратит рычать.
А он лишь выбирал, с кого начать.
Пришиб, как мух, одним ударом
Койота, пуму, ягуара.
А тех, кто с Сены, Одера и Темзы,
Он продырявил, словно пемзу,
Когтями крепкими, как сталь.
Затем улёгся возле ели
И говорит хохлатой свиристели:
– Не верю я,
Что можно победить меня!
----------
Мораль:
Всесилен тот, кто поражение своё
Не допускает.
* * *
Люди и мамонты
Пять тысяч лет назад,
Не предъявив верительные грамоты,
Явились на Таймыр вдруг мамонты.
А кто ж таким соседям будет рад,
Которые за день травы съедают тонны.
А люди были и тогда бесцеремонны,
Задиристы, жестоки и горды.
Но коль пришла одна беда на все роды,
Сплотились, подружились, встали
В единый строй и недругов загнали
В могилу вечной мерзлоты.
----------
Обман, измена, жадность, грех,
Как пропасти, разъединяют всех.
Сближают страх, невзгоды, беды
И долгожданные победы.
* * *
Болонка и Барбос
В московский дворик, лая звонко,
Вбежала шустрая болонка,
Породы избранной – Бишон-фризе,
Красивая, не то, что шимпанзе.
С хозяйкой в гости прилетела из Парижа,
На шее бантик для престижа.
А во дворе лохматый пёс,
Породы так себе – Барбос,
На шее колтуны, как грива.
– Жизель, –
Представилась мадемуазель игриво. –
А вас как величать, месье?
– Чего! – оскалился кобель. –
Вали отсель!
----------
Природа неподвластна моде,
На каждого не соберёшь досье,
Общаться лучше по породе.
* * *
Ежовый суп
В лесочке под Москвой,
За лугом,
Ёж поселился из Калуги.
Кто он такой,
Никто не знает,
Как раньше жил, не разглашает.
– Скажи, сосед,
А почему с тобой ежихи нет,
А как тебе нора досталась,
А старая куда девалась,
А детки есть иль были,
А почему нас в гости не зовёшь?
Да ладно б только раз спросили,
А то всё признавайся да скажи.
И донимают не ежи,
А змеи, крысы, выдры, жабы.
Устал от них несчастный Ёж
И, дабы
Отвадить от себя их, наконец,
Позвал всех надоевших в гости,
Сварив супец.
Даю его состав, вдруг пригодится:
Улитки, осы, пауки,
Навозные жуки,
Мокрицы,
Стрекозы, мухи, червяки,
Тритоны, слепни, слизняки,
Пиявки,
Сушёные козявки,
Рыбьи кости,
Чей-то клык,
И сверху хвостик серой мышки.
Поставил Ёж котёл
На стол.
А вонь такая из-под крышки,
Что гости все исчезли вмиг.
----------
Да здравствует ежовый суп –
Всем надоедливым отлуп!
* * *
Иван и Полкан
То ли волк уже не хищник,
То ли пёс не волкодав.
----------
Иван, узнав,
Что пёс Полкан, работу ищет,
Потомком волкодавов став
Случайно,
Взял охранять его свою овчарню.
Год миновал, и что ж?
– Ты почему овец не стережёшь,
Вчера пропали враз две матки,
Позавчера ягнёнок и баран! –
Бранит охранника Иван.
– А я-то что, я ж вроде лаю
На волчью стаю.
– Ну а давить-то их когда начнёшь?
– Не знаю.
----------
Пускай
С моралью тут не всё в порядке,
Зато доподлинно известно мне,
Что накануне при Луне
Вожак, перемахнув ограду,
Вручил Полкану за притворный лай
Какую-то медаль в награду.
* * *
Правда и Ложь
Начало осени, и посему
Две вечные соседки по селу
Засобирались за грибами.
– Корзинку не забудь, –
Сказала Правда.
– Уж не забуду как-нибудь,
Возьму побольше, –
Ответила ей Ложь. –
Шли к лесу полчаса, не дольше,
Балакая о том о сём.
И вдруг табличка со словами:
«Съедобные – направо.
Несъедобные – налево».
– Не может быть! – вскричала Ложь. –
Меня не проведёшь.
И подалась налево.
– Господи, да как же ты живёшь! –
Вскричала Правда ей вослед. –
Сама всем врёшь
И никому не веришь – это ж бред.
И подалась направо.
А потом.
Съев дома бледную поганку,
Строчок, сморчок и мухомор,
Ложь бегала всю ночь на двор…
----------
Я выдумал грибы тут, как приманку.
Но Правда ест их до сих пор.
* * *
Дураки
Я, было, в зеркале увидя образ свой,
Тихохонько Крылова толк рукой:
«Смотрите, говорю, учитель мой,
Что это там за рожа с басней «Дураки»?
Я удавился бы с тоски,
Когда бы сочинил такую ахинею,
Ещё и в интернет бы вышел с нею.
А ведь, признайтесь, нынче есть
Из баснописцев дураков пять-шесть,
Я даже их могу по пальцам перечесть».
«Чем дураков считать трудиться,
Не лучше ль на себя оборотиться?»
Крылов мне отвечал.
Но сей совет лишь попусту пропал.
----------
Таких примеров много в мире,
Никто не любит узнавать себя в сатире.
Вот Климыч сочинил дурацкий стих,
Все говорят ему, стихи не пишут так.
А он кивает на Петра и на других:
Что, мол, не я ж один такой дурак.
* * *
Глухарь-баснописец
Глухарь явился к Журавлю,
Тот был издателем, и говорит:
– Я басни Филина люблю
И знаю.
Но кто-то ж и сейчас творит.
Я тоже вот давно их сочиняю
И про лисиц, и про ворон.
– Зачем?
Ведь всё равно, как он,
Писать ты никогда не сможешь.
– И что ж?
– Ну как ты, глупый, не поймёшь.
Он эталон,
Известный всем.
Тебя с ним рядом не положишь.
Поэтому, глухой,
Лети домой.
Один великий баснописец есть
И хватит!
----------
Кстати,
Вчера у нас в столице здесь
Кого-то памятной доской прибило.
Правда, было.
* * *
Мартышка с кубышкой
Мартышка, та ещё воришка,
Стащила у людей
Бочонок с крышкой.
А что с ним делать, не поймёт.
Подходит к пальме Бегемот.
И спрашивает у него Мартышка:
– Скажи, братишка,
Что это вот, похожее на пень?
– Да это же кубышка.
Бананы сберегают в ней
На чёрный день.
– Какая чушь! –
Воскликнула Мартышка.
Но три банана сунула в кубышку.
Полгода пролетело уж.
Жару сменил сезон дождей,
Похолодало,
Бананов стало мало.
Открыла обезьяна крышку
И чуть не задохнулась враз.
----------
Мораль звучит тут, как приказ:
Что не сберечь, то ешь сейчас.
* * *
Семён и Моська
В фуфайке старенькой
С собачкой маленькой
Гулял по парку дед Семён.
Собачку звали Моська.
Была родной ей каждая берёзка,
И каждый кустик ею был учтён.
И остролистный клён,
И дуб корявый,
И между ними пень трухлявый,
И ёлочка с рябинкой,
И к выходу тропинка,
И норных холмиков гряда.
Но вдруг Семён свернул туда,
Куда ни разу не ходили
За десять лет.
Совсем свихнулся, что ли, дед.
Глазёнки Моська на него таращит,
А он цепляет поводок
И тащит
Ни Моськин взгляд, ни голосок
Хозяина не убедили.
Держал он крепко шнур в руке.
----------
Мораль сей басни налегке,
Без аллегорий:
Не знаю я таких историй
О том, как волоком на поводке
Кого-то в рай втащили.
* * *
Поэт и Аполлон
Сошёл однажды Аполлон на Землю
С инспекцией насчёт искусств.
Присел на лавочку, а сзади куст
Дурмана и росточек хмеля.
Обмяк и задремал немного бог,
Сказался аромат пьянящий.
И вдруг поэт, как будто настоящий,
Пристроился, подобно кораблю,
И тоже малость во хмелю.
А дальше краткий диалог.
Поэт:
«Я вас и творчество люблю.
Но не могу никак понять,
Свободный я поэт иль узник,
И что мне на Парнас с собою взять,
Кляп здоровенный иль подгузник?»
Аполлон:
«Купи себе тетрадь,
Засунь её в карман толстовки
И отправляйся в лес статьи писать
Про лесозаготовки».
Поэт:
«При чём здесь это!
Я ж не прозаик, а поэт».
Аполлон:
«Писать стихи не значит быть поэтом.
Невольник ты, коль воли нет
Дарить богам душевный свет,
Не думая про страхи и конфузы.
Уж лучше расскажи, как валят лес.
А на Парнас не лезь,
Там я и Музы».
* * *
Вопрос баснописца
Я это так, для диалога.
----------
На свете всех и всяких много,
И каждый дом свой бережёт.
Но тут намедни как-то вот
Собрание в лесу случилось.
Зарянка, было, отлучилась
И вдруг ещё одно яйцо в гнезде,
Лежит по центру в тесноте,
Но больше вроде и светлее.
На днях и с трясогузкой то ж,
И с пеночкой, и с соловьихой.
Поднялся гомон, гам, галдёж.
– Подумаешь, какое лихо –
Не те параметры и цвет,
Чужих яиц в природе нет,
Несёмся мы для общей цели!
----------
Вопрос:
И кто ж такое произнёс
С высокой ели?
* * *
Алиса, спой за соловья!
И вновь черёмухи цветут,
А соловьи уж не поют
В Москве и в Подмосковье.
----------
Здоровье
Чудесных птичек
Здесь абсолютно ни при чём.
Проблема в том,
Что не для кого петь.
Нет ласточек-сестричек,
Скворцов, дроздов, щеглов, синичек,
Клестов, зарянок, зябликов, чижей,
Весёлых взбалмошных стрижей
И даже хищников пернатых,
Которые враз улететь
Давно, оказывается, спелись.
Воробушки куда-то делись.
Лишь дятлы не меняют рубежей,
Пока полно дубов щербатых,
Домыкивающих свой тяжкий век.
А что же человек?
А он, печальный, в кабинете
Припомнил встречу у ручья
И молится на нейросети:
– Алиса, спой за соловья!
----------
Мораль такая тут друзья:
Мертва без мира Божьего Земля,
Исчезнет всё, и вы, и я.
* * *
Невидимка
– И кто это мне тапочки погрыз!
И кто вот это всё стянул с дивана вниз!
И простыню, и плед с узорами!
И всю подушку истрепал!
И почему карниз валяется со шторами!
А телевизор почему упал!
А почему под тумбочкой журнал!
Ты что его читал!
Чего ты там забился в угол, стыдно!
А глазки лапою зачем прикрыл!
Ты думаешь, тебя не видно!
Чего молчишь, ишь, приуныл! –
Ругает женщина щенка, придя с работы.
----------
Мораль такая тут, друзья:
Собаке учинить бардак никак нельзя,
А человек наделал дел, прикрыл глаза
Купюрою – и нет заботы.
* * *
Кукушка, Бог и Дьявол
Гуляют Бог и Дьявол по опушке,
А рядом счёт годам ведёт кукушка.
– Я ж говорю, безгрешных нет,
Она вот подшвырнёт яичко и привет.
А про грехи и плутни человечьи
Так даже спорить тут с тобою не о чем.
– Конечно, если искушать людей, как ты,
Гордыней, похотью и эгоизмом,
То не дождаться им счастливой жизни.
– Не в этом дело, дорогой.
Всё сущее противоречит воле Божьей.
Сама исконная Земля и та
Грешит вулканами,
И небеса грешат, являя буйный нрав.
– Нет, Дьявол, ты не прав.
Не может грешной быть такая красота:
Вот эти лютики с тюльпанами,
И этот василёк, и зверобой,
И колокольчики, на купола похожие,
И клевер, и подсолнух, и лопух,
И мать-и-мачеха с иваном-чаем,
И одуванчик этот вот.
Жизнь на Земле – награда!
Но вдруг кукушка замолчала,
И Дьявол улетучился, как дух.
----------
Мораль:
Безгрешным может быть лишь тот,
Кому грешить не надо
И жизни без греха не жаль.
* * *
Люди и мамонты
Пять тысяч лет назад,
Не предъявив верительные грамоты,
Явились на Таймыр вдруг мамонты.
А кто ж таким соседям будет рад,
Которые за день травы съедают тонны.
А люди были и тогда бесцеремонны,
Задиристы, жестоки и горды.
Но коль пришла одна беда на все роды,
Сплотились, подружились, встали
В единый строй и недругов загнали
В могилу вечной мерзлоты.
----------
Обман, измена, жадность, грех,
Как пропасти, разъединяют всех.
Сближают страх, невзгоды, беды
И долгожданные победы.
* * *
Разоружение
– Вот это да,
Вот это гребень, борода,
Ну точно важная персона
С высоким уровнем тестостерона! –
Расхваливала Петуха Лиса
Из-за большого колеса
Стоящей во дворе телеги. –
А хвост, такого не видала я вовеки!
Окрас его любую курочку сведёт с ума
Без стрел и лука Купидона.
Да и осанка у тебя породиста, пряма.
И лапы крепкие, как две опоры.
Но жалко, что на них есть шпоры.
А, если б ты их удалил совсем,
Вот эту угрожающую пару,
То был бы первою жар-птицей на селе.
Сходи с утра к ветеринару.
Петух так возгордился, что сходил
И то, что хитрую лису пугало, удалил.
А ночкой тёмною его не стало.
Потом лиса и кур всех потаскала.
----------
Таких примеров и средь нас немало:
Хвалу елейную пропел,
Разоружил и съел.
* * *
Поэт и боты
Себя давно
Свободной птицей представляя,
В окно
Смотрел поэт,
Ворон считая.
Уж много лет
Он не имел другой работы.
Боты
Сушились тут же на окне.
И говорят они вдруг тихо, сухо:
«Не птица ты, поэт, а муха.
Летаешь с нею наравне,
От койки и окна – к буфету,
А от буфета – к туалету».
* * *
Старушки
Раз в дороге,
В электричке,
Перепутав все таблички,
Две старушки,
Как подушки,
Сели друг напротив дружки.
– Ты куды?
– В Москву, а ты?
– Я ж в Калугу из Москвы.
– Вот так здорово!
– Уж, да!
В разны стороны нужда
Нас с тобою завела,
А вагон один дала.
– Ну, голубушка, дела.
Я таких больших чудес
Сроду не видала.
– Значит, шибко ты отстала.
Это ж, матушка, прогресс:
Вместе рядышком сидим,
В разны стороны летим.
И молчи ты, горя мало,
Довезут, куды пристало.
* * *
Не мухи если бы
Один Сизарь
Вдруг вспомнил – встарь
Все голуби в деревне жили
И все здоровы, сыты были.
С отливом грудь,
Во взгляде радость,
В размахе крыльев сила, стать.
А нынче взять –
Не жизнь, а гадость,
Унылый путь
В трубу котельной.
А, может, лучше жить отдельно,
Вдали от города, в глуши.
Воркуй там нежно от души,
Ешь спелую в полях пшеницу,
Пей чистую в пруду водицу…
И городская сроду птица
Умчалась в райский уголок.
Кругом поля, сады, лесок.
И с чистым, теплым чердаком
Красивый, крепкий, сельский дом,
Не небоскрёб, не развалюха.
Вот на него-то Голубок
И сел наш. Тут же села Муха.
Обыкновенная, из местных,
Шмелю мохнатому под стать.
И горожанина кусать
Как напустилась, прямо в темя.
– Эх, первобытное вы племя, –
Обиделся незваный гость.
– Дичь деревенская.
Ни дать, ни взять.
Провинция!
Культурного, видать,
Здесь нету никого.
----------
В столице я
Недавно повстречал его.
Летит, как чуморной,
На горсть
Какой-то дряни возле урны.
Больной,
Худой,
Почти слепой.
Зато... культурный.
* * *
Дятел и молоток
Спросил у Дятла Молоток
– Как чувствуешь себя, браток?
– Нормально, брат, пока живой.
– И всё в порядке с головой?
– Бывает, поболит, но мало.
– А мне совсем не в тягость труд.
Вот рукоятка вдруг пропала,
Другую, новую, воткнут.
Боёк вообще же из металла.
С такой заботой век живут.
А твой век короток, приятель.
– Зато, – сказал спокойно Дятел. –
Я отдыхаю и стучу,
Когда и сколько захочу.
* * *
Перья
Всё. Надоело. Не могу.
Довольно. Хватит. Убегу!..
И убежал он
За кордон.
Без дела там он
Пошатался.
Как что-то где-то поболтался.
Куда-то чем-то окунулся.
И вновь на родину вернулся.
По старым улицам идёт,
Но ничего не узнаёт.
Запутался, устал, согнулся,
Раз сто без толку обернулся,
Примерно столько же запнулся,
Не отдохнул, не пообедал.
А тут ещё Ворона эта.
Следит, как будто он не свой.
И каркает над головой
С охотой явной заклевать,
А не обнять, поцеловать
Прибывшего из далека
Полуживого земляка.
Хотел Ворону он прогнать,
Да, вот беда, забыл, как звать
По-русски эту птицу злую.
Тогда он ей,
Являя злость свою,
Кричит с чужим акцентом: «Эй!
Перья, кыш отсюда!»
А та в ответ: «Привет, Иуда!
Отбросы я всегда клюю,
А не целую».
* * *
Орёл и ворон
Борца за жизнь присвоив честь,
Задумал Ворон ясность внесть
И справедливость в быт пернатых.
Кому-то всё – и власть, и лесть,
И до отвала всласть поесть,
Кому-то ж – ничего. И в виноватых
Такой беды, такого зла
Признал он гордого Орла.
Три года Ворон наблюдал,
Следил, шпионил, выявлял:
Вот сделал то Орёл, вот это,
Зайчиху съел зимой, а зайца летом.
Козла он ободрал, козу прогнал,
Лису от скуки заклевал.
Помалкивал борец при этом,
Но всё записывал рядком.
Когда ж три тома набрались,
Предстал он с ними пред Орлом.
Тот выслушал его сурово
И, не сказав вообще ни слова,
Когтищи сжал,
И Ворон стих.
----------
Вот так всегда в борьбе за жизнь:
Один – не хил, другой – не лих.
* * *
Прививка
В зверином царстве кутерьма.
Никто закон не уважает,
И всяк живёт себе, как знает.
Притом ещё и не молчит,
На Льва придирчиво ворчит.
«Весь вред для власти от ума, –
Прокравшись к уху по загривку,
Шепнул царю навозный Жук,
Знаток каких-то там наук. –
Поставить надо всем прививку,
Чтоб меньше думали вокруг».
Привили всех, как приказали,
От вредной хвори головной.
Ослу ж в прививке отказали.
----------
Выходит так, читатель мой:
Коль ты дурак, то не больной.
* * *
Власть и свобода
Шла, ослабев, по кругу Власть
И вдруг споткнулась о Свободу.
Та встать как раз и крикнуть собралась:
– Народу
Ты, Власть, как сила, не нужна,
Тебя ругает вся страна.
– Ну что ж, – сказала Власть и отступила. –
За шаткий трон я не держусь.
Теперь, Свобода, ты на время сила,
Коль шествовать нам прямо не дано
И мы по кругу врозь гонимы.
А я пока тут отлежусь.
Когда, ослабнув, обернёшься,
Тогда уж об меня споткнёшься.
И так, друзья мои, давно:
Пути сих героинь исповедимы.
* * *
Воронья месть
Уж сколько раз твердили миру,
Что месть гнусна, вредна. Но только проку нет.
Вот вам пример, как мстят и через двести лет.
----------
Ворона, где-то прикупив кусочек сыру,
На ель опять же взгромоздясь,
С Лисою разобраться собралась.
А сыр в когтях держала.
На ту беду Лисица прибежала.
Ворона ей и говорит, швырнув продукт на землю:
– Лесть гнусную и вредную я не приемлю.
Поэтому в знак искреннего восхищения
Твоим блистательным умом
И замечательным хвостом
Прими, подруга, угощение.
Лисицына вскружилась голова,
Хоть сырного и не было у сыру духа.
Зато какие аппетитные слова
Для уха.
И даром корм притом.
Короче, сыр Лисица сразу съела.
Ворона тут же улетела,
Свой замысел осуществив сполна
Коварным способом, известным всему миру.
Лиса же ночью околела.
Откуда знать могла она,
Что нет давно съедобного в России сыру.
* * *
Испытание
Вначале дам один совет:
Не верить от бессилия – бравада,
В неверие по силам верить надо.
----------
Решил вдруг Человек, что Бога нет –
Такое вот его постигло искушение.
А Бог решил, что это нарушение
Законов жизни на Земле. И стал гадать,
Какое ж испытание назначить Человеку.
«А сделаю-ка я его умом калекой
И посмотрю, как с этим можно совладать
Без божьей помощи и облегчения».
Но выжить с покалеченным умом
И в слабости духовной Человек не смог.
Однажды он в бреду спалил свой дом
И сам сгорел при этом.
Не удалось ему спастись.
А что же Бог?
А Бог ушёл по Млечному пути
К другим планетам.
* * *
Москва
2026
Представленные басни подобраны в расчёте на внимание юных читателей и с надеждой на то, что у кого-то из них после ознакомления с данным сборником возникнет уже вполне взрослый и искренний интерес к такому древнему литературному жанру. А в качестве пролога к сборнику автор использовал своё стихотворение «Лирика баснописца».
Лирика баснописца
Ну, вот не лирик я, поймите,
По сотворению стихов.
Достал вас баснями, уймите,
Уняться сам я не готов.
Гляжу на звёздные поляны,
На золотые миражи,
А в голове всё обезьяны,
Коровы, змеи и ежи.
Медведи, лошади, лягушки,
Лисицы, зайцы, барсуки,
Собаки, волки, овцы, хрюшки,
Павлины, гуси, индюки.
Вороны, дятлы, попугаи,
Пингвины, голуби, орлы,
И эти, чья судьба такая –
Быть вечно глупыми – ослы.
Слоны, так те, ломая кроны,
В любую басню сами прут.
За ними львы, надев короны,
Туда же царственно идут.
С такими верными друзьями,
С такой компанией зверей
Смеяться я могу годами
Над недостатками людей.
* * *
Волчья смекалка
Не тыкай лишний раз в шпаргалку,
Включай природную смекалку!
----------
Зря он без взрослых в лес ходил,
Он в волчью яму угодил.
– Ты цел?
– Ага, язык лишь прикусил, глядите.
– И я вот также загремел.
– Так вы меня сейчас съедите?
Зачем, какой в том толк!
Я ж не крыловский страшный волк,
И ты не басенный ягнёнок,
А кучерявый пацанёнок.
Вокруг и так полно зверей.
Ты лучше думай поскорей,
Как нам отсюда выбираться?
А то я тут уже простыл.
– Я не могу.
– А почему?
– А я смартфон свой позабыл.
– И что?
– А то!
Попробуй без него узнай,
Как надо вылезать из волчьей ямы.
– Тогда давай,
Я заберусь тебе на холку,
Ты встанешь в полный рост,
Потом я зацеплюсь за ёлку,
А ты за хвост…
----------
Законы бытия упрямы:
Попал в беду, так не плошай,
Своим умом соображай.
* * *
Чудо из чудес
Чуть сэкономив на провизии,
Купили звери телевизор.
Всем миром взяли, сообща.
Пища,
Крича, визжа и споря,
Во избежание слёз моря
Поставили его на пень.
Пусть, дескать, те, кому не лень,
Из чащи кто или с опушки,
От Волка серого до Мушки,
Сидит и смотрит целый день.
А, может, даже и всю ночь.
Прочь,
Ягоды, грибы, коренья!
Прочь,
Игры, пляски, шутки, пение!
Набравшись жуткого терпения,
Все звери вдруг без исключения,
Как в Библию иль как в Коран,
Уткнулись в голубой экран.
Шёл бесконечный сериал про лес:
Про ягоды, грибы, коренья,
Про игры, пляски, шутки, пение…
----------
Ну, точно, чудо из чудес.
* * *
Просто жадность
Вор ворует и не знает,
Что репей за вишнями.
Денег много не бывает,
Но бывают лишние.
----------
Ночь, затишье,
Вор в чужом саду,
И вишни полное лукошко.
Но на беду
Зажглось хозяйское окошко.
А вору хоть бы хны,
Предательская жадность одолела.
Сперва он снял штаны
И сделал
Как бы куль из них.
Затем стянул с себя рубашку,
Связал её узлом
И тоже загрузил чужим добром.
А в доме дверь уж нараспашку,
И он с ружьём,
Хозяин.
До самых хуторских окраин
Впотьмах
Сквозь гущу лопухов с крапивой
Бежал вор без наживы.
В одних трусах,
Трусы в репьях,
И весь по шею в волдырях.
* * *
Хоррор
Устала бабушка с внучком Егором,
Всё пристаёт к ней, что да как.
Пристал с вопросом тут, чудак,
Что означает слово хОррор?
А бабушка хитрющая была,
Пропела колыбельную и завела
Внучонка в сонную пещеру.
Кого ж там только не узрел Егор:
Шипящих тварей целый хор,
Кикимору, Бабу-Ягу, Химеру,
Дракона, чёрта с бородой,
Все чудища явились чередой
Пред спящим взором.
А через год Егору в первый класс.
Пришёл из школы он и выдал враз:
– Теперь я знаю, что такое хОррор!
----------
Бояться наяву важнее,
У жизни жанры пострашнее.
* * *
Врунишка
– Узнал я, братцы, что на поле
Мешок с капустою стоит.
А, может, даже и с морковкой.
«Ну, молодец, провёл их ловко.
Пусть порезвятся, пусть бегут.
На пользу только, не умрут» –
Хвалил себя Зайчишка-плут.
Но через час помимо воли
И сам туда же побежал:
«А вдруг я правду им сказал?»
----------
Мораль тут вот в чём состоит:
Обманешь, обхитришь, соврёшь,
Потом и сам не разберёшь,
Где в жизни правда, а где ложь.
* * *
Храбрый хвастун
Совет бывалых, как закон:
«Медведя бойся!»
----------
Весь день ловил в протоке он
Лосося.
Чтоб, как положено, успеть
К холодной спячке растолстеть.
Потом забрёл в дремучий ельник
И спать улёгся возле пня,
Подмяв случайно муравейник.
Все муравьи, как от огня,
Бежать пустились, что есть мочи.
А самый храбрый вдруг упёрся:
– Да я ему сейчас хребет перешибу!
Залез на ель и с ели той
Пал на медвежий позвоночник.
Медведь лишь выпятил губу
И с удовольствием о пень потёрся
Своей могучею спиной.
----------
Мораль сей басни такова,
И многие об этом знают:
Не жди добра от хвастовства,
Когда победные слова
С возможностью не совпадают.
* * *
Енот-нечистюля
Один Енот, как вор
Или бандит,
Через крапиву и татарник,
Залез без спроса в чей-то двор.
А там свинарник,
И жирная Свинья в грязи лежит,
Похрюкивает и елозит.
– Ну, вот! –
Вскричал Енот. – Какой позор!
Морковка, репа, яблоки в навозе.
Давай я их к оврагу оттащу,
Прополощу,
Вернусь и всё сложу в корыто.
– Заранее благодарю! –
Ответила Свинья. – Хрю-хрю!
Куда потом исчез Енот,
То шито-крыто.
И был ли в том овраге ручеёк?
----------
Кому тут что-то невдомёк,
Тому моральная пилюля:
Не верьте никаким чистюлям.
* * *
Лиса и Петух
– Нет, нам с тобой не по пути, –
Сказал Петух Лисе-пройдохе. –
Не стану я мешок нести.
Та ж снова принялась за вздохи:
– Да я живу-то шаг всего,
За тем вон крайним поворотом.
А, если ты подумал что-то,
Так я совсем не та давно
И ем теперь одно пшено.
Его полно в мешке и этом.
Кому не надо бы, но мне-то
Ты можешь, Петенька, помочь.
За то позволю на всю ночь
Зайти ко мне и подкормиться.
«Неужто впрямь Лиса постится?» –
Засомневался Петушок.
И, чтобы лично убедиться,
Полез в расставленный мешок.
----------
А дальше было то, дружок,
Что всюду и всегда бывает,
Когда вдруг кто-то забывает
Про чьё-то рыльце и пушок.
* * *
Удав и мартышки
Мартышкам где-то бог послал смартфоны.
Но обезьяны не вороны
И не ведутся на пустую лесть.
Повыше, главное, залезть
И можно на экран весь день глаза таращить:
Бунгало, море, яхты, пиво, друг
С бананом.
Удав же то одну не видящую ничего вокруг
С высокой ветки стащит,
То другую…
----------
Я вот о чём в сей басенке толкую
С учётом всех земных наук:
Хоть сколько ты сиди перед экраном,
От этого не станет жизнь твоя
Прекрасней.
Скорее может стать опасней,
Удав – огромная змея.
* * *
Гвоздь и магнит
Крик о свободе – только крик.
----------
Как и другие железячки,
Как даже Кнопочки-гордячки,
К Магниту сильному Гвоздочек – прыг,
Прижался плотно и сидит.
Одна забота лишь – следи,
Чтоб ржа тебя не одолела.
Но жизнь такая надоела
Гвоздочку нашему. И вот
Как закричит он, заорёт:
– Довольно нам друг к другу жаться,
Пришла пора и разбежаться,
Хочу познать свободы рай.
Так что, Магнитище, давай,
Меня скорее отпускай!
Обиделся на то Магнит
И недовольно говорит:
– Вот это брат, вот это друг!
Забыл, голубчик, с чьих ты рук
Всё время досыта кормился.
Чьи токи пил, к чему стремился?
Гвоздочек пуще в крик пустился:
– Свободу мне, права и волю!..
Не стал Магнит с ним спорить боле.
Взял, да отторгнул бунтаря.
И зря.
Гвоздочек не освободился:
Как ни цеплялся, ни крепился,
Он тут же прыг – и прилепился
К другому сильному Магниту,
Составив снова только свиту.
* * *
Дед Мороз и Фея
Поспорили у Мавзолея
Дед Мороз и Фея,
Кто главный всё ж из них,
Волшебников таких?
– Я чудо всем дарю.
– А я подарки раздаю.
– Я приношу удачу.
– А я на Новый год чудачу.
– Я просьбы исполняю.
– А я природу охраняю.
– Я всех могу от хвори исцелить.
– А я пургу могу враз усмирить.
– А у меня корона классная.
– А у меня костюм атласный.
И вдруг на площадь Красную,
Услышав сей дуэт,
Сам Президент явился.
– В хороших сказках главных нет! –
Сказал и удалился.
----------
Мораль в сей басенке проста,
Как суть текущего момента:
Не спорить надо иногда,
А слушать Президента.
* * *
Плохое слово
Если слов «необходимо»
Больше, чем необходимо,
То из них, как следует,
Ничего не следует.
----------
Очень умный мальчик Дима
Шёл по берегу реки.
– Все в округе дураки!
Тут же мост необходимо
С фонарями возвести,
А вон там, как ни крути,
Стадион необходимо,
А вон там ещё бассейн…
Быстро вырос мальчик Дима,
Стал главой округи всей.
Правда, шибко нелюдимым,
В смысле всё не для людей.
Ничего он не построил,
Только слов в речах утроил
И талдычит горячей.
* * *
Симулянт
Конечно, знал Козёл,
Что лучше в лес не заходить,
Тем более, не с краю.
Но всё равно зашёл,
Уж больно травка там густая.
Решил, наемся и назад в сараи.
Медведя ж хлебом не корми,
Дай побродить
По собственным владениям.
Но вот козла падение
Не видел он ни разу,
Чёрт возьми.
Ну вылез шумно из кустов,
Ну фыркнул импульсивно,
А тот упал на спину и готов,
Обнюхивать и то противно.
Ну а когда Медведь исчез,
Козёл вдруг взял да и воскрес,
Как по приказу.
----------
И нет тут никаких чудес:
Всяк сущий наделён талантом
Быть симулянтом.
* * *
Клопы
В Москве,
В квартире у Ивана,
Вдруг тьма клопов образовалась.
И обратился он тогда к Сове,
Которая премудрою считалась
И никогда не засыпала рано:
– Скажи,
Как вывести мне этих кровососов?
– Да нет вопросов! –
Ответила Сова. –
Сначала ты их строишь по ранжиру,
Затем командуешь «Ать-два,
Вон из квартиры!»
Не вздумай только рассмеяться.
Ивану некуда деваться,
Поэтому он так и поступил.
Входную дверь открыл,
Распорядился строго,
Клопы и подались цепочкой за порог.
А вот последний маленький не смог
Переползти – упал с порога.
Ивану б подождать немного,
А он расхохотался, как дебил.
Клопишка тот и завопил:
– Ребята,
Возвращаемся, хозяин пошутил!
----------
Мораль достойна тут плаката:
Сперва победы ты добейся,
Потом хоть до упаду смейся.
* * *
Просто мама
Сидят на ветке две вороны.
Одна молчит, а у другой всё стоны:
– Совсем забыл меня сынок,
А я уж так его любила.
Хотела, чтоб летал он, как орёл,
И петь умел хотя бы, как щегол.
Во все кружки и секции его водила.
Ругала, если что, и даже била.
Всем для него была и вот итог –
Ни слуху от него, ни духу.
А как я возражала, чтобы он
Не выбирал себе жену среди ворон
И не привёл бы в дом старуху.
– А мне, так всё равно, как говорится,
На ком сыночек мой решил жениться
И что умеет он и как летает.
Зато меня не забывает, –
Прокаркала соседка.
И, правда, вмиг на ту же ветку
Подсел её сыночек к ней
С кусочком сыра.
----------
Я в материнских чувствах не проныра,
Но всё ж мораль такая видится тут мне:
Быть просто мамой для своих детей
Достаточно вполне.
* * *
Срок жизни
У каждого срок жизни свой,
Судьба жестока.
----------
Морозным вечером домой
Шёл молодой поэт Гаврила,
Через лесок поближе было.
Вдруг в темноте протяжный вой
И страшные глаза за ёлкой.
«Волки!», –
Решил поэт и в снег зарылся
С головой…
А жаль,
Зря он в сосульку превратился:
Глаза – так это дом светился,
А вой – так это вьюга выла.
----------
Мораль:
Кто духом пал,
Тот и пропал,
До срока.
* * *
Учитель
Зимою Голубю немножко
Насыпал кто-то хлеба крошки.
Но вдруг, откуда ни возьмись,
Учитель кушать объявился.
И тут ученья начались.
– Не налетай, не торопись!
Один вот так вот подавился.
А, если б слушать не ленился
И обратился бы ко мне,
Я б показал ему, как есть.
Да подожди ты в стороне,
Не лезь!
Успеешь ты ещё покушать.
И Голубь Воробья стал слушать.
Пока он слушал и смотрел,
Учитель хлебушек весь съел.
* * *
Яблоня и яблоко
В назначенный природой срок
Упало с ветки яблоко созревшее.
Сказала Яблоня: «Успешная
Должна быть жизнь твоя, сынок.
Катись вперёд, к свободе, к свету,
Вблизи меня простора нету.
А там ты точно прорастёшь
И буйным цветом зацветёшь».
Но никуда сын не хотел катиться –
Сильнее жизни оказалась лень.
Так вот и сгнил он, бесполезный,
Под кроной матери любезной.
----------
Вредна родительская сень
Для взрослых чад, как говорится.
* * *
Друзья
Однажды утром у плетня
Вдруг говорит Коту Свинья:
– Из нашего двора лишь я
Могу не плакать, не грустить.
Меня уж точно навестить
Хозяин наш не позабудет.
Мы с ним друзья,
И всё, что будет,
Он мне покушать принесёт.
Потом почешет мне живот,
За ухом поскребёт, погладит.
И даже песенку споёт.
– Это чего же ради? –
Воскликнул удивлённо Кот.
– А ради сытости моей.
Под пение я ем живей.
– И делаешься всё жирней, –
Добавил Кот, прочь убегая.
----------
Мораль сей басенки простая:
Не дай нам Бог таких друзей!
* * *
Щенок, хозяин и козёл
Чужой козёл
Во двор забрёл.
А под крыльцом щенок ютился.
Пока он на козла глядел,
Тот в огороде всю капусту съел
И удалился.
Хозяин утром очень рассердился:
– Ты почему добро не уберёг!
– Не знаю, – заскулил щенок. –
А вдруг я вас бы разбудил.
Прогнал мужик несчастного щенка,
Поддав пинка.
А через год большой бездомный пёс
Козла того волкам отнёс,
А мужику тому чего-то откусил.
----------
Не в том хозяйская бравада,
Чтобы на улицу прогнать:
Щенков учить и гладить надо.
Хотя, конечно, как сказать.
* * *
Борщ
Намедни это было,
Хозяйка борщ сварила:
Говядинка, картошечка,
Капусточка, морковочка,
Томаты, зелень, чесночок,
Свеколка, перчик и лучок…
Сама поела и решила
Свинью с собакой накормить.
Поставила им целый таз,
Обеим, дескать, в самый раз.
– Мой борщ! – залаяла собака.
– Нет, мой! – захрюкала свинья.
Три дня
Шла между ними драка,
Пока не сбавили свой пыл.
А борщ тем временем простыл,
Прокис давно и забродил.
-----------
Коль всё равно – всем вместе жить,
В одном дворе, как говорится,
Мириться надо и делиться.
* * *
Урок
В свободный от работы день,
Когда мышей ловить не надо,
Материнская отрада –
Повоспитывать детей.
----------
Проверив остроту когтей,
Вот учит Кошка,
Как из плошки
Культурно следует лакать:
– Ни в коем случае толкать
Свои мордашки вниз нельзя.
Пить надо с форсом, так как я.
И Кошка-мать изящно, плавно
(Со стороны весьма забавно)
Макнула лапку в молоко,
Затем ту лапку высоко
Над головою занесла
И ловлю капель начала.
Котятам странный сей урок
Пошёл, конечно же, не впрок.
Они испачкались, как свиньи,
И разбежались, кто куда,
Повергнув мать свою в уныние.
И та с досады что ль тогда,
Как самая простая кошка,
Толкнула морду прямо в плошку
И вылакала всё до дна.
Зачем чудить, когда одна?!
* * *
Яйцо
Факт налицо:
В семействе страусов – яйцо!
Да вот родители
В убытии
Насчёт великого яйца.
Оповещают без конца
Своих знакомых, мать, отца
О том, что их других белее,
Круглее, толще, здоровее,
Спешите видеть – там оно…
Вараном съедено давно.
----------
Не мудрено
Яичко
Птичкам
Как божий дар на свет извлечь.
Куда важней его сберечь.
* * *
Про папу и лапу
Год выдался плохим,
Голодным.
И как-то вечером холодным
С дрожащим отпрыском своим
К его отцу Медведица пришла.
И разрыдалась:
– Насилу я тебя нашла.
Вот твой медвежонок, ты его отец,
Без помощи твоей ему конец.
До заморозков чуть осталось,
А нет у нас ни пищи, ни жилья.
Одна его ни в силах я
Ни прокормить, ни обогреть.
– Да я не то, что помогу,
Я сам сожрать его могу,
Если останусь без мясного, –
Взревел в ответ Медведь. –
Тебя, облезлую, я знать не знаю.
И наперёд предупреждаю:
Не вздумай заявиться снова,
Заломаю!
----------
Читательницы, впредь,
Чтоб не сосал сыночек лапу,
Не выбирайте для него медведя-папу.
* * *
Язык и Лопата
Где трудиться не хотят
И не знают толк в работе,
Там Лопата не в почёте,
А Язык почти что свят.
----------
В одном заштатном городишке
Почти разрушились домишки,
А грязь такая, что лишь вброд
По улицам ходил народ.
И вот
Собрался, наконец, всеобщий сход
По поводу того, что делать надо.
– Давайте же засучим рукава,
Я поработать буду только рада, –
Произнесла совковая Лопата.
Но развязавшийся Язык
Враз перебил её и в крик:
– Послушайте меня, друзья!
Необходимо!.. Следует!.. Вперёд!..
Свобода!.. Рынок!.. Инвестиции!..
Недавно побывал там я,
В провинции:
Лопату не видать, Язык орёт.
А что народ?
Всё слушает его который год.
И всё – слова, слова, слова…
* * *
Ветеринар
К ветеринару,
На пару
С козочкой своей,
Пришла старушка вековая.
И говорит: «Какая,
Скажи, беда случилась с ней?
Всю жизнь доилася скотина,
Как вдруг уже семь дней
Без молока я.
Уж ты найди, касатик,
В чём причина».
Надев застиранный халатик,
Животный врач давай смотреть.
То есть давай её вертеть,
Козу больную пред собой.
Раз повернул,
За ним другой,
Потом прогнул её дугой.
Рога замерил,
Пульс проверил,
Хвост к позвоночнику задрал.
Коза от боли даже села.
И тут старушка не стерпела:
«Ну что, касатик мой, нашёл?».
В ответ уверенно и смело,
Взяв авторучку, врач сказал:
«Осмотр, бабуля, показал,
Что у тебя теперь козёл».
----------
А я хочу сказать за дело:
Кто сам в работе бестолков,
Тот всюду ищет дураков.
* * *
Пришелец
Кот безымянный, деревенский
Пробрался как-то в город энский
И заглянул там в зоопарк.
Вороний карк,
Навоза горы,
Сараи, чердаки и норы –
Знакомые ему дела.
А тут экзотика пошла,
И изумление.
А перед Львом вообще остолбенение
С бестактным вскриком «У-у, корова!»
– Здорово! –
Сказала женщина с метлой. –
Да это ж Лев, сородич твой.
Немедленно же извинись,
И брысь!
– Простите, – обратился Кот ко Льву. –
Я вас впервые навещаю.
– Да без проблем, родной, прощаю.
– У-у, – снова изумился Кот. –
Она ещё рычать могёт!..
----------
Какая тут мораль, не знаю.
Но, думаю, что место самому
Такому вот Коту – в хлеву.
* * *
Поэт и боты
Себя давно
Свободной птицей представляя,
В окно
Смотрел поэт,
Ворон считая.
Уж много лет
Он не имел другой работы.
Боты
Сушились тут же на окне.
И говорят они вдруг тихо, сухо:
«Не птица ты, поэт, а муха.
Летаешь с нею наравне,
От койки и окна – к буфету,
А от буфета – к туалету».
* * *
Вопрос
Однажды чей-то жирный Кот
В чужой прокрался огород
И развалился там вальяжно.
Любому Псу тут очень важно
Природный выполнить приказ:
Облаять наглеца, прогнать,
На дерево его загнать.
Так всё и вышло в этот раз.
Так, да не то.
Сидит Кот на высокой ветке
И говорит Псу: – В клетке
Тебя бы надо содержать.
Ты ж непонятно кто!
А лучше бы вообще прикончить.
Ни гончий,
Ни пудель ты, ни фокстерьер,
Ни мопс, ни шпиц, ни бультерьер,
Ни лабрадор, ни волкодав.
Одно и можешь – гав, да гав.
Да собирать ещё объедки.
Не предки
У тебя, а сброд.
И выродок ты редкий
От морды до хвоста.
Ещё такого я не знаю.
Молчал бы вовсе уж, урод,
И убирался в будку.
Не взять меня тебе, ублюдку.
Нос не дорос.
– Ах, так! – взбесился Пёс.
И против жирного Кота
Созвал всю местную собачью стаю.
----------
Вопрос:
Куда теперь тому деваться,
Кто любит сверху издеваться?
* * *
Верблюд в космосе
Известно каждому, в пустыне
Верблюд не пьёт, а всё идёт.
Но кто ж того простит скотине,
Что, как ей в голову взбредёт,
Она плюёт.
И вот
Решил один животновод
Послать Верблюда на Венеру.
Там, дескать, он свою манеру,
Попав в другую атмосферу,
Перерождаясь, изживёт.
Одобрил, поддержал народ.
И ужаснулся через год.
С Венеры так всегда плюют,
Что гаснут звёзды там и тут.
----------
Мораль сей басни все поймут:
Верблюд и в космосе верблюд.
* * *
Иван и таракан
В просторном, светлом, новом доме,
Который выстроил Иван,
Вдруг появился мухи кроме
Большой усатый таракан.
Иван, избрав почти что ласку
В борьбе с каким-то там жуком,
Навёл под таракана краску
И перекрасил весь свой дом.
Не видно стало таракана.
Иван смеётся, так-то, мол.
И с кружкой пива в три стакана
Садиться весело за стол.
Но, что такое, что за номер!
Не ожидал того Иван –
На кружке с краю мухи кроме
Сидит спокойно таракан.
Опять за кисть Иван берётся
И красит даже муху ту.
Опять за стол, опять смеётся.
А таракан уже во рту…
----------
Моралью тут
Не удивить:
Не красить надо, а давить.
* * *
Поэт и придурок
Художника обидеть может каждый.
Но не поэта –
Стихи его страшнее лома,
Нет против них приёма!
----------
Однажды,
Летом,
У окна
Меж лестничных площадок
Многоквартирного жилого дома
Один мужик сказал
Другому:
– Курилка тут запрещена,
Не надо нарушать порядок.
Иди на улицу, сосед.
А тот в ответ:
– Иди ты на…
Но не пошёл туда поэт,
А кисть да краску взял
И на двери курильщика намалевал:
«Он бросил в подъезде окурок
И сплюнул во след по-блатному.
Поскольку с рожденья придурок,
Схвативший не ту хромосому».
* * *
Лисья память
В курятник забралась Лиса.
Но не было в деревне пса,
Который не имел бы весу.
Услышав лай, Лисица – к лесу.
А псы за ней. Не псы, а бесы
В собачьих шкурах.
О курах
Думалось Лисе:
«Стать жертвой из-за них проклятых.
Да пропади они совсем!
Забуду даже, как едят их.
Дай Бог, мне только убежать».
Бог дал и полежать
На бугорке, покрытом мохом.
«Как я могла так думать плохо
О милых птичках, вот дурёха, –
Смеялась над собой Лиса. –
Забыть о курах – чудеса!»
* * *
Общий род
В каком-то сказочном краю,
Как и положено царю,
Без компенсаций, просто даром,
Могучий Лев одним ударом
Сдирает шкуры со зверья.
Тем мало нижнего белья:
И холодно, и стыдно,
И больно, и обидно.
Но делать нечего, идут
Туда, где царствует Кот-плут.
Тот всё, что нужно, продаёт.
Но тоже так при том сдерёт,
Что сразу видно – Лев и Кот
Один имеют общий род.
* * *
Слон и паук
Гостей незваных жизнь полна.
----------
Однажды в доме у Слона,
На стенке, прямо за карнизом,
Без спроса, паспорта и визы,
Без «здрасьте» и пожатий рук
Возник Паук.
Слон глянул на него беспечно,
Вздохнул, зевнул, газету взял
И добродушно так сказал:
– А, Бог с тобой, живи хоть вечно.
Коль ты не враг, так друг.
Того и ждал Паук.
Слова услышав эти,
Плести он начал сети.
Сперва карниз весь переплёл,
Причём, довольно шустро.
Затем два кресла, стулья, стол,
Часы с кукушкой, люстру.
И принялся уж за кровать.
Слону, конечно, надо б встать,
Да просто сдунуть Паука.
Но не решиться он никак
Обидеть злую кроху.
С досады даже охнул
И поругал себя.
Паук же, медлить не любя,
Связал слоновью тушу
И целый век свой кушал.
* * *
Диво
Известно всем, что рыболовы
Раздуть успех всегда готовы.
----------
Намедни
Бреднем
Сообща,
Поймали трое вдруг леща.
Удачи больше не ища,
Смотаться тут они решили.
Потом леща распотрошили
И, как то принято давно,
Повесили его в окно.
Пусть, дескать, сушится до пива.
А вышло вот какое диво.
Под стать вестям их там и сям
С враньём великим пополам
Лещ дулся, рос и расширялся,
На всё окно распространялся,
Всё больше затемняя дом
И отравляя воздух в нём
Гнильём.
----------
Кто с ложью в жизни заодно,
Тому и душно, и темно.
* * *
Свинья в бане
Решила вдруг свинья Маланья
На баню обратить внимание.
Довольно, дескать, всем на смех
Быть постоянно с грязным рылом.
Пора воспользоваться мылом.
У Мишки баня не для всех.
Поддашь парку, как говорится,
И можно запросто свариться.
– Ну, что ж, попробуй, но смотри,
От жару там не угори, –
Предупредил Медведь Маланью.
Весь день до самоистязания
Свинья скоблилась, растиралась,
Дубовым веником хлесталась.
Но всё равно ей всё казалось,
Что где-то грязь ещё осталась.
Спасли её при издыхании…
----------
Такая баня не по мне.
Кому-то лучше, как свинье,
В грязи валяться, а не вне.
* * *
Вожак
Расправив чёрное крыло,
Летал он смело за село.
Кричал довольно громко.
Слова во рту не комкал.
От стаи он не отставал.
Поля вокруг неплохо знал.
И молод был при всём при том.
Вот потому-то вожаком
И выбрали его когда-то.
Но как ни сунутся с той даты
К нему в казённый кабинет,
Так Галка-секретарь в ответ:
– Прошу, товарищи, потише.
Его с утра сегодня нет.
То есть он есть, но он всё пишет
И приказал не отвлекать.
На юг когда же улетать
Пришла пора, к нему опять
Вся стая с криком заявилась.
Но Галка снова заступилась:
– Его с утра сегодня нет.
– Да как же это? Столько лет
Срывались дружною мы стаей.
– Сейчас, минуточку, узнаю.
И Галка тихо в кабинет
Вошла и вышла задом вспять.
– Он приказал вам передать:
«Пусть улетают без меня».
----------
Брехня,
Что можно, в небо не маня
Своим натруженным крылом,
Быть вожаком.
* * *
Признание
Едва
Смогли узнать друг друга два
Товарища – так сильно сдали.
– Пойдёшь?
– Пойдём.
Поковыляли.
Пришли, расположились, взяли.
И потекла живая речь.
– Однажды выложил я печь,
Такую печь, что до сих пор
Меня там помнят.
Да, Егор.
Работал я и печником.
– А что потом?
– Потом я был массовиком
Потехи ради.
– Вот не подумал бы, Аркадий.
– Потом с тоски преподавал,
Афиши в клубе рисовал,
Тайгу валил,
Дома рубил,
В кино работал,
Крыши крыл,
Китов ловил,
Баранов брил,
Огонь тушил,
Костюмы шил,
Играл в оркестре на трубе,
Таскал диваны на себе,
Был массажистом в финской бане,
Брал чаевые в ресторане,
Фотографировал,
Доил,
Полы паркетные стелил,
Потом работал в профсоюзе,
Потом выделывал на пузе
В каком-то цирке номера,
Давал и уголь на-гора.
Потом писать пришла пора.
– Да, необъятно как-то очень.
Но больше всё ты был рабочим.
А вот начальником ты был?
– Был я этим, правда, был.
В одном
Совете областном.
– А был ли ты парашютистом?
– Был.
– А журналистом?
– Был.
– А?..
– Был.
– Так кем же не был ты?
– Специалистом.
* * *
Помощник
Хоть верьте, хоть не верьте,
Любил он молоко до смерти
И всё смотрел, здорова ль
Хозяйская корова.
Бала корова, хоть куда,
Да вот беда –
Слегла.
Но не Бурёна,
А Матрёна.
Лежит Матрёна – нету силы,
А рядом кот лежит Василий.
И говорит она коту:
– Поди-ка сена дай скоту,
Налей воды Бурёне в кадку,
Потом возьми метлу, лопатку,
Почисти всё и подмети,
А утречком доить иди.
Встал Васька, головой кивнул,
Тихонько вышел и уснул
В укромном месте под крыльцом,
Кольцом
Прогнувши спину.
Проснулся поздно, вечерком,
И сразу – прыг за молоком.
Сарай открыл, а тот пустой...
----------
Смысл в басне сей весьма простой:
Забудешь покормить скотину,
Уйдёт к соседу на постой.
* * *
Месть
Всё в этом мире очень просто,
Всяк хочет жить, существовать.
Но, как начнёт Мужик копать
Свой огород лопатой острой,
Так червяков загубит целый слой.
На Мужика за то Червь злой.
До самой крышки гробовой
Готовит он ему расплату.
И, только выронит лопату
Мужик бессильною рукой,
Червь медленно ползёт на бой.
----------
Любой из нас герой
Точить того, кто неживой.
* * *
Яма
Когда политики упрямо
Копают лихо заодно,
Не зная, где оно там – дно,
То остаётся только яма.
----------
Играл в песочнице мальчонка,
Ручонкой ямочку копал.
Вдруг слева кто-то крикнул звонко:
– Ну что, малыш, поди, устал?
А ну-ка, сядь-ка,
Я копну.
И здоровенный с виду дядька
Берёт лопату, раз лишь ткнул –
Полметра вглубь как не бывало.
Потом ещё копнул, и стала
Ему уж яма по плечо.
Вдруг справа кто-то горячо:
Привет, малыш!
Сидишь?
Сиди.
Я помогу тебе, гляди.
И вот другой уж дядька в яме.
Копают вместе, кто быстрей.
Притом стараются позлей.
Азартно шевелят ноздрями,
Пыхтят, толкаются, потеют.
Передохнуть никак не смеют,
Перекурить,
Обговорить,
Зачем вообще-то надо рыть?
Мальчонка наш тут от дыры,
В какую превратилась яма,
Отполз назад и сразу в дом.
Пришёл, спросил тревожно: – Мама,
А дядьки вылезут потом?
----------
И я не ведаю о том.
* * *
Иван и Степан
Иван и друг его Степан
Работали на Каме.
Сказали им: «Дадите план,
Двойной оклад за нами».
Ещё сказали: «Если что,
Немедленно звоните.
До берега тут метров сто,
Извольте, доплывите».
Всё вроде было хорошо,
Всё было вроде ладно.
Но вдруг Иван на дно пошёл,
Воочию, наглядно.
И тонет, тонет наш Иван,
Хоть Кама и не Терек.
А что же делает Степан?
Плывёт… звонить на берег.
* * *
Шахматист
Такой вот «грех» у Мишки был –
Он сильно шахматы любил.
Но, как найдёт кого в партнёры,
Так ждут в лесу великой ссоры.
И никакие уговоры,
Ни чай с малиною, ни мёд
Не помогают – всё ревёт.
А то ещё и лапой бьёт,
Намедни было как-то вот.
Проходит мимо Лось сохатый.
– Привет!
– Привет!
– В три хода мат ты
Не хочешь разве получить?
Лось игроком был тоже страстным.
– В три хода мат? Ну что ж, прекрасно!
Чтоб так кого-то победить,
Нужно великое умение.
И менее,
Чем за четыре хода,
В присутствии всего народа
Хозяин леса проиграл.
Король его с позором пал.
За ним и пал бы Лось сохатый,
Да ладно, вовремя удрал.
----------
Мораль проста тут до предела:
Игрою более умелой
Посмеешь Мишку обижать,
Не будешь знать, куда бежать.
* * *
Хитрецы
Во рту у одного
Два языка с рожденья было.
И, как ни встретит он кого,
Так сразу спорить – во, хитрило! –
Что вместе на двоих
У них
Не два, как надо, языка,
А три найдётся.
Конечно, всякий тут смеётся
И в спор идёт наверняка.
«Не верю, парень, не дури».
А рты открыли – правда, три.
«Гони монету, да смотри,
Так глупо впредь не попадайся».
Собрал он денег, хоть купайся.
Но вмиг однажды бедным стал,
Поскольку сам впросак попал:
На кон поставил всю сберкнижку,
А вышло зря оно и лишку.
У одного, у старика,
Вообще рот был без языка.
Но как старик тот говорил,
Никто не знает – во, схитрил!
----------
Не уморил
Я вас, конечно, этой басней.
Беда не в том. Куда опасней
Себе казаться кем-то вроде
Единственного хитреца в природе.
* * *
Волк и цирковые собачки
Пышногривый Пекинес
И кудрявая Болонка
С весёлым лаем забежали в лес.
И видят, на лужайке, чуть в сторонке,
Худой, облезлый, старый Волк лежит.
– Вы кто такие? –
Говорит.
– Мы из Москвы,
Собачки цирковые.
А вы?
– А я издалека пришёл к столице,
Чтобы полегче прокормиться.
Но дичи никакой тут нет,
Одни заборы и дороги.
– А вы идите к нам, у нас порядок строгий:
Попрыгал, поскакал – обед,
Покувыркался – ужин.
– Такой порядок, мне не нужен!
Я лучше сдохну прямо здесь,
Чем буду бегать по арене.
----------
Ну не мораль, так просто мнение:
Не вытравить из волка честь,
Как из того, кто за прокорм покорно служит
На задних лапах вскок, поджав передние.
* * *
Услуга
Прознали юркие стрижи,
Что Петуху лишь накажи,
Он раньше всех тебя разбудит.
Вот и решили – хватит, будет
Рассветный час нам сторожить,
Когда придётся вдруг спешить.
А что Петух – он услужить,
Конечно, птичкам милым рад.
– Ну, брат!
Ну, друг!
Услышал как-то он с сарая. –
Пришла пора,
Мы улетаем
На юг.
А то вот-вот
Мороз ударит, снег пойдёт.
Прокукарекай завтра рано,
Но только честно, без обмана…
Шумели сверху допоздна,
До самого темным-темна.
Трещали, пели, целовались,
Взмывали ввысь и кувыркались,
И с воробьями всё прощались,
Вообще без сна
Чуть не остались.
А рано утром тем стрижам
Кричит Петух: – Вставайте, вам
Теперь уж спать небезопасно!
Но голос он срывал напрасно.
Проснулись «братья» только днём.
Ещё бы спали, да подъём
Устроили им снег и холод.
Петух и так-то был немолод,
А после трёпки от «друзей»
(Его клевали стаей всей)
За то, что просьбе их не внял,
Совсем уж сдал
И в суп попал.
----------
Коль призван ты будить – буди.
Но бди
И знай:
Прокукарекал – убегай!
* * *
Жук и Лягушка
Случилось – надо дровосеку
(Имею я в виду Жука)
Вдруг перебраться через реку.
Подумал он: «Ох, широка».
И уж хотел взлететь, как мушка.
Но тут заквакала Лягушка:
– Давай, дружище, помогу.
На том мы будем берегу
С тобою быстро и надёжно.
– А ты под воду не уйдёшь?
– Ну ты, усатенький, даёшь!
Да разве ж так с друзьями можно.
И Жук тихонько, осторожно
Вскарабкался на спину к ней.
Поплыли
(Речка – не ручей).
Когда на середине были,
Лягушка тут и говорит:
– Чего-то как спина болит, –
И сразу – шмыг под воду.
Жуку, бедняге, дальше ходу,
Конечно, нет – закончен путь,
Осталось только лишь тонуть.
Хотя немного, как-нибудь
Пытался он ещё грести.
– Прости, усатенький, прости, –
Услышал он издалека. –
Плохая я тебе подружка,
Изменница и врушка…
----------
Наверное,
Лягушка может быть царевной.
Но в сказке и для дурака.
* * *
Профессионал
Пришла старушка как-то к Волку.
К тому, что жизнь свою без толку
Вином залил,
И был
Уж через то ненастоящим.
– Сыночек, – голосом молящим
Сказала жалобно она. –
Не боров вырос – сатана.
Здоров, как бык, и зол, как псина.
Такая жуткая скотина,
Что могут вызвать даже в суд.
Зарежь его, прошу как сына.
Представь, что ты ещё мужчина
И будто всё ещё в лесу,
А я за это поднесу.
Волк понял – будет похмелиться.
– Враз завалю, как говорится.
Без визга, профессионально.
В свинарник он вошёл нормально,
Успел и дверку запереть.
А вышел – страшно посмотреть:
Изодран весь почти что в клочья
И дышит из последней мочи.
– Ой, бедненький ты мой сыночек!
Да кто ж из вас кого зарезал?
– Не знаю, бабка, но раз врезал
Я всё ж ему
По пятаку.
* * *
Анекдот
Идёт по просеке Медведь, хохочет,
И созывает всех вокруг: – Кто хочет
Услышать новый анекдот?
В лесу известно, кто живёт,
Назвать всех сразу невозможно.
Но всякий житель осторожно
За Мишкой следом побежал.
Поскольку всякий обожал
Над анекдотом посмеяться.
– Ну что ж, располагайтесь, братцы, –
Сказал Медведь и сел на пень. –
Займу я вас на целый день,
Такой вот длинный анекдот.
А что до дела, подождёт,
Всеобщий смех куда полезней.
Залезли.
Кто на деревья, кто под них,
Кто просто замер в отдалении,
Кто вместе рядышком присел,
А, кто совсем уж осмелел,
Тот Мишке прямо на колени
Забрался храбро и затих.
Рассказывал Медведь не очень,
Всё про каких-то глупых пчёл.
Два слова скажет и хохочет,
Не объясняя, юмор в чём.
И стало солнце уж садиться
И лес заметно потемнел.
Стал кто-то молча расходиться,
А кто-то тут же засопел.
Посмел,
Однако ж, чиж-юнец
Спросить, предвидится ль конец?
Помялся Мишка, сбавив пыл,
И говорит вдруг тихо: – Я забыл.
Конец-то, братцы, я не помню…
Неровня,
Мелкота,
И та
На косолапого кричала:
– Уж лучше б ты забыл начало!
* * *
Всем летать
Ко Льву явился Гриф один,
Стервятник ненасытный.
– Что у тебя?
– Да вот, проект указа подготовил я.
О том, что птицы все должны летать,
Доступно, на виду, нескрытно.
И в том числе пингвин.
А то запрячет тело жирное своё
В утёсах. И как его оттуда взять,
Никто из ваших слуг не знает.
Указ подписан был. И Лев улёгся спать,
Обмахиваясь царственным хвостом.
----------
Подсказывает мне чутьё,
Что так опасно управлять –
Совсем не ведая о том,
Кто плавает, а кто летает.
* * *
Бабочка на навозе
Сказала Бабочка родителям своим:
– Чего в селе-то мы сидим?
В столицу надо улетать.
Там гладиолусы, тюльпаны.
Газоны, клумбы и фонтаны.
А здесь всё заросло плющом.
Репейник, правда, есть ещё.
– Ну почему же, – возразил отец. –
Есть одуванчик и чабрец
Есть василёк и зверобой.
– Есть даже хвощик полевой, –
Добавила с любовью мать.
Но дочка уж сама могла летать.
Была она в столице или нет,
Никто доподлинно не знает.
«У скотного двора едва порхает, –
Поведал как-то шмель, сосед. –
Не может до села добраться.
Сидит красавица, боясь мороза,
На куче свежего навоза».
----------
Мораль я изложу тут вкратце:
Не надо бы туда нам лезть,
Где не по нашим силам честь.
* * *
Телезритель
Чуть сэкономив на провизии,
Купили звери телевизор.
Пусть, дескать, все, кому не лень,
Сидят и смотрят целый день.
– Ну, надоели! –
Пожаловался Ёж Кроту
Через неделю. –
Показывают всё одно и то ж,
То про грабёж, то про кутёж,
То про какую-то звезду.
А где ж сюжеты про червей,
Про слизней, гусениц и змей,
Про мышек, насекомых рой!
Короче, даже не жалей,
Что ты слепой.
----------
Смысл басни сей
Весьма простой:
Что ёж ворчливый кушает,
То видит, то и слушает.
* * *
Забор
На Родину вернуться можно, но
А примет ли?
----------
Неслыханное дело –
В тайгу, где живности полно,
Гиены забрели.
Им, видите ли, падаль надоела.
– Ой, – завизжали громко крысы тут. –
А вдруг они и нас сожрут.
Не лучше ли в места другие убежать на время,
Пока Медведь не изведёт чужое племя.
– Мы с вами, – прошипели змеи. – А потом
Обратно вместе приползём.
Но не подумали они, подружки, вот о чём,
До этого в родимом доме сытно жравши:
Когда Медведь врагов извёл,
Он вкруг тайги забор возвёл
От всех сбежавших.
* * *
Помёт
Сей случай для того придумал я,
Чтобы понять, как вертится у нас Земля.
----------
В Гостиный двор, как во дворец,
Проник однажды двор-терьер-малец,
На Венский бал явился молодец.
Хотел он соблазнить французскую болонку,
Лизнуть её и в вальсе покружить.
Не всё ж трусливо в подворотне жить.
Однако,
Едва вообще остался жив наш Дон Жуан.
Танцмейстер покусал его, собака,
В кровь,
Такой холёный доберман,
И прорычал ещё вдогонку:
– Беги отсюда, обормот,
Ведь ты не нашего помёта.
----------
Теперь, возможно, объяснит мне кто-то:
Сословия в России вновь –
Это вращение Земли назад или вперёд?
* * *
Малина
Не связывайся с теми, кто сильней,
Партнёры делятся по чину.
----------
Медведь и мужичок Корней
Решили вместе посадить малину.
Медведь кусточков натаскал,
Корней сажал и поливал.
Малина удалась на славу,
Любому бы пришлась по нраву:
Цвет ягод – розовая медь,
Вкус – неземной,
И отделяются легко от плодоножек.
И что же?
– Тут всё моё! – вдруг заявил Медведь,
Когда пришла пора делиться.
Корней стал спорить с ним, рядиться.
Но вмиг
Унял его медвежий рык:
– Проваливай, пока живой!
* * *
Медведь и порядок
Медведь любого может завалить,
А тут его вдруг завалили.
Не наяву, а письмами, гуртом:
«Кабан разворошил наш дом!»
И подпись – Муравьи;
«Бобры черёмуху спилили!»
И подпись – Соловьи;
«Волк угрожает нас убить!»
И подпись – Лисы;
«С ужами надо делать что-то!»
И подпись – Крысы;
«Верните нам родимое болото!»
И подпись – Кулики.
– Вот, чудаки! –
Сказал Медведь
Токующему глухарю. –
Не могут то уразуметь,
Что я порядок навожу на всей планете.
----------
Давным-давно писались письма эти,
Но как жила тайга, так и живёт.
Поэтому мораль такая вот:
Когда порядка нет в своём краю,
А ты решил вдруг навести его везде,
То это значит, что нигде.
* * *
Удавка
Один Шакал
Вдруг храбрым стал,
Как в сказке.
Всё нехорошее про Льва
Он предаёт огласке.
Кричит:
«Народ не чтит,
Ломает под себя законы,
Не слышит жалобы и стоны,
Куда ни ткнёшь, везде грабёж,
И львица кто, не разберёшь,
Ни мира в царстве, ни покоя!».
Льву не понравилось такое
И обратился он к Сове,
Специалистке по молве:
– Какую выбрать мне удавку
На эту лающую шавку?
И выдала совет Сова:
– Не хочешь ты Шакала слушать,
Дай бедному ему покушать.
И прорычи:
Молчи,
Коль ешь казённые харчи!
----------
Пернатая была права:
Шакал наелся и заткнулся,
Лишь раз тихонько поперхнулся.
* * *
Непобедимый
Тьма хищников в миру безбожном,
И жадность их границ не знает.
----------
Окружили,
Обложили
Медведя бурого и ждут,
Когда он околеет тут,
В краю таёжном,
Замрёт
Помрёт
И прекратит рычать.
А он лишь выбирал, с кого начать.
Пришиб, как мух, одним ударом
Койота, пуму, ягуара.
А тех, кто с Сены, Одера и Темзы,
Он продырявил, словно пемзу,
Когтями крепкими, как сталь.
Затем улёгся возле ели
И говорит хохлатой свиристели:
– Не верю я,
Что можно победить меня!
----------
Мораль:
Всесилен тот, кто поражение своё
Не допускает.
* * *
Люди и мамонты
Пять тысяч лет назад,
Не предъявив верительные грамоты,
Явились на Таймыр вдруг мамонты.
А кто ж таким соседям будет рад,
Которые за день травы съедают тонны.
А люди были и тогда бесцеремонны,
Задиристы, жестоки и горды.
Но коль пришла одна беда на все роды,
Сплотились, подружились, встали
В единый строй и недругов загнали
В могилу вечной мерзлоты.
----------
Обман, измена, жадность, грех,
Как пропасти, разъединяют всех.
Сближают страх, невзгоды, беды
И долгожданные победы.
* * *
Болонка и Барбос
В московский дворик, лая звонко,
Вбежала шустрая болонка,
Породы избранной – Бишон-фризе,
Красивая, не то, что шимпанзе.
С хозяйкой в гости прилетела из Парижа,
На шее бантик для престижа.
А во дворе лохматый пёс,
Породы так себе – Барбос,
На шее колтуны, как грива.
– Жизель, –
Представилась мадемуазель игриво. –
А вас как величать, месье?
– Чего! – оскалился кобель. –
Вали отсель!
----------
Природа неподвластна моде,
На каждого не соберёшь досье,
Общаться лучше по породе.
* * *
Ежовый суп
В лесочке под Москвой,
За лугом,
Ёж поселился из Калуги.
Кто он такой,
Никто не знает,
Как раньше жил, не разглашает.
– Скажи, сосед,
А почему с тобой ежихи нет,
А как тебе нора досталась,
А старая куда девалась,
А детки есть иль были,
А почему нас в гости не зовёшь?
Да ладно б только раз спросили,
А то всё признавайся да скажи.
И донимают не ежи,
А змеи, крысы, выдры, жабы.
Устал от них несчастный Ёж
И, дабы
Отвадить от себя их, наконец,
Позвал всех надоевших в гости,
Сварив супец.
Даю его состав, вдруг пригодится:
Улитки, осы, пауки,
Навозные жуки,
Мокрицы,
Стрекозы, мухи, червяки,
Тритоны, слепни, слизняки,
Пиявки,
Сушёные козявки,
Рыбьи кости,
Чей-то клык,
И сверху хвостик серой мышки.
Поставил Ёж котёл
На стол.
А вонь такая из-под крышки,
Что гости все исчезли вмиг.
----------
Да здравствует ежовый суп –
Всем надоедливым отлуп!
* * *
Иван и Полкан
То ли волк уже не хищник,
То ли пёс не волкодав.
----------
Иван, узнав,
Что пёс Полкан, работу ищет,
Потомком волкодавов став
Случайно,
Взял охранять его свою овчарню.
Год миновал, и что ж?
– Ты почему овец не стережёшь,
Вчера пропали враз две матки,
Позавчера ягнёнок и баран! –
Бранит охранника Иван.
– А я-то что, я ж вроде лаю
На волчью стаю.
– Ну а давить-то их когда начнёшь?
– Не знаю.
----------
Пускай
С моралью тут не всё в порядке,
Зато доподлинно известно мне,
Что накануне при Луне
Вожак, перемахнув ограду,
Вручил Полкану за притворный лай
Какую-то медаль в награду.
* * *
Правда и Ложь
Начало осени, и посему
Две вечные соседки по селу
Засобирались за грибами.
– Корзинку не забудь, –
Сказала Правда.
– Уж не забуду как-нибудь,
Возьму побольше, –
Ответила ей Ложь. –
Шли к лесу полчаса, не дольше,
Балакая о том о сём.
И вдруг табличка со словами:
«Съедобные – направо.
Несъедобные – налево».
– Не может быть! – вскричала Ложь. –
Меня не проведёшь.
И подалась налево.
– Господи, да как же ты живёшь! –
Вскричала Правда ей вослед. –
Сама всем врёшь
И никому не веришь – это ж бред.
И подалась направо.
А потом.
Съев дома бледную поганку,
Строчок, сморчок и мухомор,
Ложь бегала всю ночь на двор…
----------
Я выдумал грибы тут, как приманку.
Но Правда ест их до сих пор.
* * *
Дураки
Я, было, в зеркале увидя образ свой,
Тихохонько Крылова толк рукой:
«Смотрите, говорю, учитель мой,
Что это там за рожа с басней «Дураки»?
Я удавился бы с тоски,
Когда бы сочинил такую ахинею,
Ещё и в интернет бы вышел с нею.
А ведь, признайтесь, нынче есть
Из баснописцев дураков пять-шесть,
Я даже их могу по пальцам перечесть».
«Чем дураков считать трудиться,
Не лучше ль на себя оборотиться?»
Крылов мне отвечал.
Но сей совет лишь попусту пропал.
----------
Таких примеров много в мире,
Никто не любит узнавать себя в сатире.
Вот Климыч сочинил дурацкий стих,
Все говорят ему, стихи не пишут так.
А он кивает на Петра и на других:
Что, мол, не я ж один такой дурак.
* * *
Глухарь-баснописец
Глухарь явился к Журавлю,
Тот был издателем, и говорит:
– Я басни Филина люблю
И знаю.
Но кто-то ж и сейчас творит.
Я тоже вот давно их сочиняю
И про лисиц, и про ворон.
– Зачем?
Ведь всё равно, как он,
Писать ты никогда не сможешь.
– И что ж?
– Ну как ты, глупый, не поймёшь.
Он эталон,
Известный всем.
Тебя с ним рядом не положишь.
Поэтому, глухой,
Лети домой.
Один великий баснописец есть
И хватит!
----------
Кстати,
Вчера у нас в столице здесь
Кого-то памятной доской прибило.
Правда, было.
* * *
Мартышка с кубышкой
Мартышка, та ещё воришка,
Стащила у людей
Бочонок с крышкой.
А что с ним делать, не поймёт.
Подходит к пальме Бегемот.
И спрашивает у него Мартышка:
– Скажи, братишка,
Что это вот, похожее на пень?
– Да это же кубышка.
Бананы сберегают в ней
На чёрный день.
– Какая чушь! –
Воскликнула Мартышка.
Но три банана сунула в кубышку.
Полгода пролетело уж.
Жару сменил сезон дождей,
Похолодало,
Бананов стало мало.
Открыла обезьяна крышку
И чуть не задохнулась враз.
----------
Мораль звучит тут, как приказ:
Что не сберечь, то ешь сейчас.
* * *
Семён и Моська
В фуфайке старенькой
С собачкой маленькой
Гулял по парку дед Семён.
Собачку звали Моська.
Была родной ей каждая берёзка,
И каждый кустик ею был учтён.
И остролистный клён,
И дуб корявый,
И между ними пень трухлявый,
И ёлочка с рябинкой,
И к выходу тропинка,
И норных холмиков гряда.
Но вдруг Семён свернул туда,
Куда ни разу не ходили
За десять лет.
Совсем свихнулся, что ли, дед.
Глазёнки Моська на него таращит,
А он цепляет поводок
И тащит
Ни Моськин взгляд, ни голосок
Хозяина не убедили.
Держал он крепко шнур в руке.
----------
Мораль сей басни налегке,
Без аллегорий:
Не знаю я таких историй
О том, как волоком на поводке
Кого-то в рай втащили.
* * *
Поэт и Аполлон
Сошёл однажды Аполлон на Землю
С инспекцией насчёт искусств.
Присел на лавочку, а сзади куст
Дурмана и росточек хмеля.
Обмяк и задремал немного бог,
Сказался аромат пьянящий.
И вдруг поэт, как будто настоящий,
Пристроился, подобно кораблю,
И тоже малость во хмелю.
А дальше краткий диалог.
Поэт:
«Я вас и творчество люблю.
Но не могу никак понять,
Свободный я поэт иль узник,
И что мне на Парнас с собою взять,
Кляп здоровенный иль подгузник?»
Аполлон:
«Купи себе тетрадь,
Засунь её в карман толстовки
И отправляйся в лес статьи писать
Про лесозаготовки».
Поэт:
«При чём здесь это!
Я ж не прозаик, а поэт».
Аполлон:
«Писать стихи не значит быть поэтом.
Невольник ты, коль воли нет
Дарить богам душевный свет,
Не думая про страхи и конфузы.
Уж лучше расскажи, как валят лес.
А на Парнас не лезь,
Там я и Музы».
* * *
Вопрос баснописца
Я это так, для диалога.
----------
На свете всех и всяких много,
И каждый дом свой бережёт.
Но тут намедни как-то вот
Собрание в лесу случилось.
Зарянка, было, отлучилась
И вдруг ещё одно яйцо в гнезде,
Лежит по центру в тесноте,
Но больше вроде и светлее.
На днях и с трясогузкой то ж,
И с пеночкой, и с соловьихой.
Поднялся гомон, гам, галдёж.
– Подумаешь, какое лихо –
Не те параметры и цвет,
Чужих яиц в природе нет,
Несёмся мы для общей цели!
----------
Вопрос:
И кто ж такое произнёс
С высокой ели?
* * *
Алиса, спой за соловья!
И вновь черёмухи цветут,
А соловьи уж не поют
В Москве и в Подмосковье.
----------
Здоровье
Чудесных птичек
Здесь абсолютно ни при чём.
Проблема в том,
Что не для кого петь.
Нет ласточек-сестричек,
Скворцов, дроздов, щеглов, синичек,
Клестов, зарянок, зябликов, чижей,
Весёлых взбалмошных стрижей
И даже хищников пернатых,
Которые враз улететь
Давно, оказывается, спелись.
Воробушки куда-то делись.
Лишь дятлы не меняют рубежей,
Пока полно дубов щербатых,
Домыкивающих свой тяжкий век.
А что же человек?
А он, печальный, в кабинете
Припомнил встречу у ручья
И молится на нейросети:
– Алиса, спой за соловья!
----------
Мораль такая тут друзья:
Мертва без мира Божьего Земля,
Исчезнет всё, и вы, и я.
* * *
Невидимка
– И кто это мне тапочки погрыз!
И кто вот это всё стянул с дивана вниз!
И простыню, и плед с узорами!
И всю подушку истрепал!
И почему карниз валяется со шторами!
А телевизор почему упал!
А почему под тумбочкой журнал!
Ты что его читал!
Чего ты там забился в угол, стыдно!
А глазки лапою зачем прикрыл!
Ты думаешь, тебя не видно!
Чего молчишь, ишь, приуныл! –
Ругает женщина щенка, придя с работы.
----------
Мораль такая тут, друзья:
Собаке учинить бардак никак нельзя,
А человек наделал дел, прикрыл глаза
Купюрою – и нет заботы.
* * *
Кукушка, Бог и Дьявол
Гуляют Бог и Дьявол по опушке,
А рядом счёт годам ведёт кукушка.
– Я ж говорю, безгрешных нет,
Она вот подшвырнёт яичко и привет.
А про грехи и плутни человечьи
Так даже спорить тут с тобою не о чем.
– Конечно, если искушать людей, как ты,
Гордыней, похотью и эгоизмом,
То не дождаться им счастливой жизни.
– Не в этом дело, дорогой.
Всё сущее противоречит воле Божьей.
Сама исконная Земля и та
Грешит вулканами,
И небеса грешат, являя буйный нрав.
– Нет, Дьявол, ты не прав.
Не может грешной быть такая красота:
Вот эти лютики с тюльпанами,
И этот василёк, и зверобой,
И колокольчики, на купола похожие,
И клевер, и подсолнух, и лопух,
И мать-и-мачеха с иваном-чаем,
И одуванчик этот вот.
Жизнь на Земле – награда!
Но вдруг кукушка замолчала,
И Дьявол улетучился, как дух.
----------
Мораль:
Безгрешным может быть лишь тот,
Кому грешить не надо
И жизни без греха не жаль.
* * *
Люди и мамонты
Пять тысяч лет назад,
Не предъявив верительные грамоты,
Явились на Таймыр вдруг мамонты.
А кто ж таким соседям будет рад,
Которые за день травы съедают тонны.
А люди были и тогда бесцеремонны,
Задиристы, жестоки и горды.
Но коль пришла одна беда на все роды,
Сплотились, подружились, встали
В единый строй и недругов загнали
В могилу вечной мерзлоты.
----------
Обман, измена, жадность, грех,
Как пропасти, разъединяют всех.
Сближают страх, невзгоды, беды
И долгожданные победы.
* * *
Разоружение
– Вот это да,
Вот это гребень, борода,
Ну точно важная персона
С высоким уровнем тестостерона! –
Расхваливала Петуха Лиса
Из-за большого колеса
Стоящей во дворе телеги. –
А хвост, такого не видала я вовеки!
Окрас его любую курочку сведёт с ума
Без стрел и лука Купидона.
Да и осанка у тебя породиста, пряма.
И лапы крепкие, как две опоры.
Но жалко, что на них есть шпоры.
А, если б ты их удалил совсем,
Вот эту угрожающую пару,
То был бы первою жар-птицей на селе.
Сходи с утра к ветеринару.
Петух так возгордился, что сходил
И то, что хитрую лису пугало, удалил.
А ночкой тёмною его не стало.
Потом лиса и кур всех потаскала.
----------
Таких примеров и средь нас немало:
Хвалу елейную пропел,
Разоружил и съел.
* * *
Поэт и боты
Себя давно
Свободной птицей представляя,
В окно
Смотрел поэт,
Ворон считая.
Уж много лет
Он не имел другой работы.
Боты
Сушились тут же на окне.
И говорят они вдруг тихо, сухо:
«Не птица ты, поэт, а муха.
Летаешь с нею наравне,
От койки и окна – к буфету,
А от буфета – к туалету».
* * *
Старушки
Раз в дороге,
В электричке,
Перепутав все таблички,
Две старушки,
Как подушки,
Сели друг напротив дружки.
– Ты куды?
– В Москву, а ты?
– Я ж в Калугу из Москвы.
– Вот так здорово!
– Уж, да!
В разны стороны нужда
Нас с тобою завела,
А вагон один дала.
– Ну, голубушка, дела.
Я таких больших чудес
Сроду не видала.
– Значит, шибко ты отстала.
Это ж, матушка, прогресс:
Вместе рядышком сидим,
В разны стороны летим.
И молчи ты, горя мало,
Довезут, куды пристало.
* * *
Не мухи если бы
Один Сизарь
Вдруг вспомнил – встарь
Все голуби в деревне жили
И все здоровы, сыты были.
С отливом грудь,
Во взгляде радость,
В размахе крыльев сила, стать.
А нынче взять –
Не жизнь, а гадость,
Унылый путь
В трубу котельной.
А, может, лучше жить отдельно,
Вдали от города, в глуши.
Воркуй там нежно от души,
Ешь спелую в полях пшеницу,
Пей чистую в пруду водицу…
И городская сроду птица
Умчалась в райский уголок.
Кругом поля, сады, лесок.
И с чистым, теплым чердаком
Красивый, крепкий, сельский дом,
Не небоскрёб, не развалюха.
Вот на него-то Голубок
И сел наш. Тут же села Муха.
Обыкновенная, из местных,
Шмелю мохнатому под стать.
И горожанина кусать
Как напустилась, прямо в темя.
– Эх, первобытное вы племя, –
Обиделся незваный гость.
– Дичь деревенская.
Ни дать, ни взять.
Провинция!
Культурного, видать,
Здесь нету никого.
----------
В столице я
Недавно повстречал его.
Летит, как чуморной,
На горсть
Какой-то дряни возле урны.
Больной,
Худой,
Почти слепой.
Зато... культурный.
* * *
Дятел и молоток
Спросил у Дятла Молоток
– Как чувствуешь себя, браток?
– Нормально, брат, пока живой.
– И всё в порядке с головой?
– Бывает, поболит, но мало.
– А мне совсем не в тягость труд.
Вот рукоятка вдруг пропала,
Другую, новую, воткнут.
Боёк вообще же из металла.
С такой заботой век живут.
А твой век короток, приятель.
– Зато, – сказал спокойно Дятел. –
Я отдыхаю и стучу,
Когда и сколько захочу.
* * *
Перья
Всё. Надоело. Не могу.
Довольно. Хватит. Убегу!..
И убежал он
За кордон.
Без дела там он
Пошатался.
Как что-то где-то поболтался.
Куда-то чем-то окунулся.
И вновь на родину вернулся.
По старым улицам идёт,
Но ничего не узнаёт.
Запутался, устал, согнулся,
Раз сто без толку обернулся,
Примерно столько же запнулся,
Не отдохнул, не пообедал.
А тут ещё Ворона эта.
Следит, как будто он не свой.
И каркает над головой
С охотой явной заклевать,
А не обнять, поцеловать
Прибывшего из далека
Полуживого земляка.
Хотел Ворону он прогнать,
Да, вот беда, забыл, как звать
По-русски эту птицу злую.
Тогда он ей,
Являя злость свою,
Кричит с чужим акцентом: «Эй!
Перья, кыш отсюда!»
А та в ответ: «Привет, Иуда!
Отбросы я всегда клюю,
А не целую».
* * *
Орёл и ворон
Борца за жизнь присвоив честь,
Задумал Ворон ясность внесть
И справедливость в быт пернатых.
Кому-то всё – и власть, и лесть,
И до отвала всласть поесть,
Кому-то ж – ничего. И в виноватых
Такой беды, такого зла
Признал он гордого Орла.
Три года Ворон наблюдал,
Следил, шпионил, выявлял:
Вот сделал то Орёл, вот это,
Зайчиху съел зимой, а зайца летом.
Козла он ободрал, козу прогнал,
Лису от скуки заклевал.
Помалкивал борец при этом,
Но всё записывал рядком.
Когда ж три тома набрались,
Предстал он с ними пред Орлом.
Тот выслушал его сурово
И, не сказав вообще ни слова,
Когтищи сжал,
И Ворон стих.
----------
Вот так всегда в борьбе за жизнь:
Один – не хил, другой – не лих.
* * *
Прививка
В зверином царстве кутерьма.
Никто закон не уважает,
И всяк живёт себе, как знает.
Притом ещё и не молчит,
На Льва придирчиво ворчит.
«Весь вред для власти от ума, –
Прокравшись к уху по загривку,
Шепнул царю навозный Жук,
Знаток каких-то там наук. –
Поставить надо всем прививку,
Чтоб меньше думали вокруг».
Привили всех, как приказали,
От вредной хвори головной.
Ослу ж в прививке отказали.
----------
Выходит так, читатель мой:
Коль ты дурак, то не больной.
* * *
Власть и свобода
Шла, ослабев, по кругу Власть
И вдруг споткнулась о Свободу.
Та встать как раз и крикнуть собралась:
– Народу
Ты, Власть, как сила, не нужна,
Тебя ругает вся страна.
– Ну что ж, – сказала Власть и отступила. –
За шаткий трон я не держусь.
Теперь, Свобода, ты на время сила,
Коль шествовать нам прямо не дано
И мы по кругу врозь гонимы.
А я пока тут отлежусь.
Когда, ослабнув, обернёшься,
Тогда уж об меня споткнёшься.
И так, друзья мои, давно:
Пути сих героинь исповедимы.
* * *
Воронья месть
Уж сколько раз твердили миру,
Что месть гнусна, вредна. Но только проку нет.
Вот вам пример, как мстят и через двести лет.
----------
Ворона, где-то прикупив кусочек сыру,
На ель опять же взгромоздясь,
С Лисою разобраться собралась.
А сыр в когтях держала.
На ту беду Лисица прибежала.
Ворона ей и говорит, швырнув продукт на землю:
– Лесть гнусную и вредную я не приемлю.
Поэтому в знак искреннего восхищения
Твоим блистательным умом
И замечательным хвостом
Прими, подруга, угощение.
Лисицына вскружилась голова,
Хоть сырного и не было у сыру духа.
Зато какие аппетитные слова
Для уха.
И даром корм притом.
Короче, сыр Лисица сразу съела.
Ворона тут же улетела,
Свой замысел осуществив сполна
Коварным способом, известным всему миру.
Лиса же ночью околела.
Откуда знать могла она,
Что нет давно съедобного в России сыру.
* * *
Испытание
Вначале дам один совет:
Не верить от бессилия – бравада,
В неверие по силам верить надо.
----------
Решил вдруг Человек, что Бога нет –
Такое вот его постигло искушение.
А Бог решил, что это нарушение
Законов жизни на Земле. И стал гадать,
Какое ж испытание назначить Человеку.
«А сделаю-ка я его умом калекой
И посмотрю, как с этим можно совладать
Без божьей помощи и облегчения».
Но выжить с покалеченным умом
И в слабости духовной Человек не смог.
Однажды он в бреду спалил свой дом
И сам сгорел при этом.
Не удалось ему спастись.
А что же Бог?
А Бог ушёл по Млечному пути
К другим планетам.
* * *
06.03.2026 20:01
А.Посохов "Жизнь на Марсе" (басня)
Александр Посохов
Жизнь на Марсе
(басня)
Решил вдруг Бог,
Что на Земле мир плох,
Организован он безбожно,
И всё возможно.
А, значит, надо бы послать
На Марс всех понемногу.
Нельзя ж, ей-богу,
Без жизни космос оставлять.
Прошло столетие.
И как же попаданцы там живут?
А также, как на этом свете:
Завидуют, воруют, врут,
Не любят, ленятся, дерутся.
Бог видит всё
И в замешательстве гадает,
Аж нимб не так сияет:
Ослёнку дарит жизнь осёл,
Козлёнку, стало быть, козёл,
Откуда ж нелюди берутся!
* * *
Жизнь на Марсе
(басня)
Решил вдруг Бог,
Что на Земле мир плох,
Организован он безбожно,
И всё возможно.
А, значит, надо бы послать
На Марс всех понемногу.
Нельзя ж, ей-богу,
Без жизни космос оставлять.
Прошло столетие.
И как же попаданцы там живут?
А также, как на этом свете:
Завидуют, воруют, врут,
Не любят, ленятся, дерутся.
Бог видит всё
И в замешательстве гадает,
Аж нимб не так сияет:
Ослёнку дарит жизнь осёл,
Козлёнку, стало быть, козёл,
Откуда ж нелюди берутся!
* * *
05.03.2026 10:40
А.Посохов "Медведь и другие" (басня)
Александр Посохов
Медведь и другие
(басня)
Весь в хлопотах Медведь:
Берлогу надо присмотреть,
А, чтоб зимой не умереть,
Побольше надо съесть лосося,
Ну а пока вот тушу лося
Необходимо спрятать в схрон.
И в этот миг со всех сторон
К нему вдруг подошли другие
Таёжные жильцы, но не такие,
И говорят: – Коряги-то большие,
Зачем ты в яму их кладёшь,
И камень крупный зря берёшь,
И слишком глубоко копаешь,
А как запас обезопасить, знаешь?
– Знаю! – прорычал Медведь. –
И всех вас тут предупреждаю,
Совать носы в мои дела не сметь,
Найду и заломаю!
----------
Любая власть всё знает от и до,
Подсказчикам она не рада,
Ей хорошо известно то,
Чего другим бы знать не надо.
* * *
Медведь и другие
(басня)
Весь в хлопотах Медведь:
Берлогу надо присмотреть,
А, чтоб зимой не умереть,
Побольше надо съесть лосося,
Ну а пока вот тушу лося
Необходимо спрятать в схрон.
И в этот миг со всех сторон
К нему вдруг подошли другие
Таёжные жильцы, но не такие,
И говорят: – Коряги-то большие,
Зачем ты в яму их кладёшь,
И камень крупный зря берёшь,
И слишком глубоко копаешь,
А как запас обезопасить, знаешь?
– Знаю! – прорычал Медведь. –
И всех вас тут предупреждаю,
Совать носы в мои дела не сметь,
Найду и заломаю!
----------
Любая власть всё знает от и до,
Подсказчикам она не рада,
Ей хорошо известно то,
Чего другим бы знать не надо.
* * *
03.03.2026 07:29
А.Посохов "Медвежья нота" (басня)
Александр Посохов
Медвежья нота
(басня)
Узнал Медведь, что за границей
Все признают его убийцей.
И стал он думать и гадать,
Как имидж свой там поменять.
– А ты предстань пред их элитой
Большим лирическим пиитом, –
Сказала мудрая Сова. –
Найди любезные слова,
Сложи из них сонет иль оду
И предъяви свой опус, будто ноту.
Но слов подобных он найти не смог,
Наш добрый Мишенька. В итоге
Он выслал всем такой стишок,
Повергший заграницу в шок:
«Брехня,
Что я убийца, господа.
Я увалень и спать люблю,
Но не всегда.
Когда я не в берлоге,
Пусть всяк уносит ноги,
Кто вдруг полезет на меня,
Враз завалю!»
* * *
Медвежья нота
(басня)
Узнал Медведь, что за границей
Все признают его убийцей.
И стал он думать и гадать,
Как имидж свой там поменять.
– А ты предстань пред их элитой
Большим лирическим пиитом, –
Сказала мудрая Сова. –
Найди любезные слова,
Сложи из них сонет иль оду
И предъяви свой опус, будто ноту.
Но слов подобных он найти не смог,
Наш добрый Мишенька. В итоге
Он выслал всем такой стишок,
Повергший заграницу в шок:
«Брехня,
Что я убийца, господа.
Я увалень и спать люблю,
Но не всегда.
Когда я не в берлоге,
Пусть всяк уносит ноги,
Кто вдруг полезет на меня,
Враз завалю!»
* * *
01.03.2026 14:21
А.Посохов "Личный кабинет" (басня)
Александр Посохов
Личный кабинет
(басня)
Жарко стало в Африке,
И попугай Жако
В пушистом шарфике
Весной на Север прилетел
И сразу же дупло найти хотел.
А дом в тайге, не будучи нахалом,
Присвоить нелегко.
От ели к ели полетал Жако немало,
Но так и не нашёл свободного жилья.
– И как же быть? – спросил он Соловья.
– А ты зарегистрируйся на лесуслугах, –
Поведал Соловей в ответ. –
Тебе совьют там личный кабинет.
Сегодня цифра правит бал и интернет.
Жако всё так и сделал на досуге.
А тут конец уж ноября,
Не дарящего Северу метеорая.
Дупла ж как не было у попугая,
Так и нет.
Зато есть личный кабинет.
* * *
Личный кабинет
(басня)
Жарко стало в Африке,
И попугай Жако
В пушистом шарфике
Весной на Север прилетел
И сразу же дупло найти хотел.
А дом в тайге, не будучи нахалом,
Присвоить нелегко.
От ели к ели полетал Жако немало,
Но так и не нашёл свободного жилья.
– И как же быть? – спросил он Соловья.
– А ты зарегистрируйся на лесуслугах, –
Поведал Соловей в ответ. –
Тебе совьют там личный кабинет.
Сегодня цифра правит бал и интернет.
Жако всё так и сделал на досуге.
А тут конец уж ноября,
Не дарящего Северу метеорая.
Дупла ж как не было у попугая,
Так и нет.
Зато есть личный кабинет.
* * *
28.02.2026 16:02
А.Посохов "Молчи, поэт!" (басня)
Александр Посохов
Молчи, поэт!
(басня)
То ухая, то хохоча,
В краю таёжном диком
Читает филин опусы свои
Двусложным криком,
И чаще по ночам.
Шумит, спать не даёт.
А вот о чём его стихи,
Никто не разберёт.
И разбирать-то не желает,
Иных забот хватает.
Зайчишку волк достал,
Лягушку – уж, шмеля – паук,
Косулю – рысь, крота – барсук,
А всех вообще – амбал,
Топтыгин то есть,
О силе коего всяк знает.
А филин всё стихи свои читает.
И ни один не помогает
Выжить там,
Где хищники по всем углам,
Числа им несть,
И жизнь – сплошная мука.
----------
Другого лозунга тут нет:
Молчи, поэт,
Ты не достоин звука,
Коль правды вес не по плечам!
* * *
Молчи, поэт!
(басня)
То ухая, то хохоча,
В краю таёжном диком
Читает филин опусы свои
Двусложным криком,
И чаще по ночам.
Шумит, спать не даёт.
А вот о чём его стихи,
Никто не разберёт.
И разбирать-то не желает,
Иных забот хватает.
Зайчишку волк достал,
Лягушку – уж, шмеля – паук,
Косулю – рысь, крота – барсук,
А всех вообще – амбал,
Топтыгин то есть,
О силе коего всяк знает.
А филин всё стихи свои читает.
И ни один не помогает
Выжить там,
Где хищники по всем углам,
Числа им несть,
И жизнь – сплошная мука.
----------
Другого лозунга тут нет:
Молчи, поэт,
Ты не достоин звука,
Коль правды вес не по плечам!
* * *
25.02.2026 16:52
А.Посохов "Проза любви или наоборот"
Александр Посохов
Проза любви или наоборот
Москва
2026 г.
О любви принято говорить красиво, песни петь, стихи читать. Однако, если есть поэзия любви, то должна быть и проза любви. Поэтической, так сказать, любви в нашей жизни немного, и она зачастую быстро проходит, а вот прозаической любви сколько угодно. Вся наша жизнь, в основном, это и есть проза любви или наоборот. О ней и рассказы в данном сборнике.
Моё башкирское счастье
Сижу на подгнившей лавочке, в каком-то подозрительно-ничейном закутке на Рублёвке, крапива по сторонам. И подходит ко мне старик весьма респектабельного обличия. Я-то ладно, тут мне и место вроде. А он-то чего забрёл сюда? Да ещё с тростью, бывшей когда-то частью ствола небольшого деревца. Кривая, пегая, сверху набалдашник из сучков раздвоенных, а снизу почти полностью истёртая резиновая набойка.
– Позволите? – говорит старик и садится рядом.
Минута проходит, молчим. Не по мне это. Пожрать не очень, а поржать сильно охота.
– Набойка-то сотая по счёту? – спрашиваю, кивая на трость.
– Тысячная, – смеётся. – Я её ещё в девяностых сделал.
– Зачем, чтобы слепого изображать?
– Чтобы от бандитов отбиваться. Бедренную кость запросто перешибает.
– Ого! – делаю вид, что поверил. – Но сейчас ведь другие времена.
– Другие, – соглашается. – И защитник сейчас у меня есть. Но добрая палка в руках никогда не помешает.
– А защитник кто?
– Сын, генерал. В Башкирии, правда. Но всё равно, если что, разберётся.
– Генералов у нас везде хватает. А в Башкирии-то почему? –спрашиваю, чтобы беседа не прерывалась.
– А у него мама оттуда, – отвечает. – И фамилия башкирская.
– Да вы что! – снова обозначаю великое удивление. – А ну-ка рассказывайте. Старики живут, пока лепечут.
– Это дети лепечут, – возражает. – А я расскажу всё, как было. А было это в семьдесят четвёртом. Послали меня в Уфу расследовать кое-что. Там бригадира одного в трубе заварили.
– Как чай, что ли?
– Ну и шутки у вас! – сердится. – Запихнули, а стык заварили. На строящемся газопроводе. За то, что своих обворовывал. А трассовики народ суровый, многие с уголовным прошлым. Так он целых семь километров до выхода полз. А, когда выполз, ослеп.
– А мама башкирская тут при чём?
– А при том, что я днём с делом вожусь, а вечером по городу гуляю. В одном магазине раз булочку взял, другой раз. А продавщица – чудо чудное, диво дивное. Колпак на головке беленький, волосы чёрненькие, глазки горят, ямочки на щеках. Смотришь на неё и словно воспаряешь куда-то.
– Не куда-то, а в рай, – уточняю.
– Хотите, чтобы я вас палкой огрел? – угрожает и улыбается одновременно.
– Не хочу, – признаюсь. – Считайте, что перед вами одно большое ухо.
– Так вот, ничего подобного до этого со мной не случалось. Влюбился и всё тут. Воспылал страстью, втюрился, втрескался, как хотите. Да ещё имя у неё музыкальное – Реляфа.
– На гармошке такие ноты точно есть, – подтверждаю, отодвигаясь подальше. – Продолжайте, пожалуйста.
– Продолжаю. Позвал в кино, согласилась. Обнял в подъезде, не заартачилась. После работы жду проводить, чуть не плачет от радости. А мне-то что делать, не тащить же её в гостиницу. Ей семнадцать, а я вдвое старше. Короче, посчитал я это знакомство сказочным приложением к командировке и вернулся домой. С другом поделился, а он, не вздумай связываться, говорит, у них многожёнство.
– Не многомужество же!
– И я ему то же самое сказал. А он, ищи себе подругу жизни в столице.
– Где-е-е! – восклицаю, аж лавочка пошатнулась. – Найти хорошую жену в Москве – то же самое, что за мороженым на солнце слетать.
– Вот именно. Полгода я выждал и поехал в Уфу свататься. Первым, кто прикоснётся к груди моей дочери – это муж её, а потом ребёнок.
– Так у вас дочь или сын? – спрашиваю в полном недоумении. – И грудь чья?
– Да это отец её мне так при встрече сказал. Здесь, говорит, по конкурсу в институт не прошла, пусть в Москве поступает. И фамилию пусть нашу оставит.
– И всё?
– Всё. А чего ещё! Не знаю, как вы, а я свою подругу жизни нашёл. Вернее и преданнее моей Реляфы никого нет.
И, надо же, именно в этот торжественный момент зазвучала в кармане у старика волнующая мелодия из кинофильма «Мужчина и женщина».
– Ну, вот она, полюбуйтесь!
Мелодия повторяется, а я глаз оторвать не могу от фотографии абонента на экране смартфона под надписью «Моё башкирское счастье». Только ангелы на небесах могли создать такой божественный образ. Единственное, что выдаёт его земное происхождение – это голубая косынка, повязанная так, как предпочитают восточные женщины.
– Я такие манты приготовила, как тебе нравится, – щебечет образ канареечным голосочком по громкой связи. – С мясом и картошкой.
– Спасибо, любимая! – благодарит старик. Встаёт, перешибает зачем-то пару веток крапивы и удаляется. А мне так жрать захотелось.
* * *
Толстой и Анна
Приехал Толстой умирать на станцию Астапово. Присел на скамейку и стал о жизни своей великой думать. Смотрит, по перрону Анна Каренина слоняется, на рельсы как-то странно поглядывает.
– Ты чего это удумала, паршивка? – строго спросил её Толстой.
– Да вот, – ответила она дрожащим голосом. – Порешить с собой хочу.
– Из-за Вронского, что ли?
– Из-за него, – со слезами на глазах подтвердила Анна.
– Подумаешь, хлыщ какой! – сердито проворчал Толстой. – Да я его просто вычеркну из романа, и дело с концом.
– Действительно, – обрадовалась Анна. – Вычеркните вы этого кобеля, пожалуйста, Лев Николаевич. И этого ещё, прыща старого.
– Каренина, что ли?
– Его самого, тоже козёл тот ещё. Сколько раз говорила ему, купи виагру. А он, разрешение у государя надо получить. Вот и получил рога на рога.
– Нет, – отказался Толстой. – Тогда название всего романа менять придётся, фамилия-то у тебя от мужа. Хотя ты права, конечно, оба они хороши. Хлыщ да прыщ, ну какие это герои.
– Главное, читать про них противно, – взмолилась Анна. – Нафиг они вообще нужны, чтобы из-за них под поезд бросаться.
– Ладно, – сжалился Толстой. – Название поменяю, а их вычеркну и анафеме предам. И тебя анафеме предам. Слаба ты оказалась по женской части и тоже на героиню не тянешь.
– А это возможно? – удивилась Анна. – Вы же не член Священного синода.
– Возможно! – воскликнул Толстой, вставая со скамейки. – Раз я отлучён от церкви, значит, я всё могу. Ленин вон почти всю страну анафеме предал, и ничего. Кстати, я слышал, что он статью про меня написал. Будто зарос я, как простой русский мужик, потому что в зеркало на себя не смотрю. А я же знаю, что в зеркале революция. Давай уедем отсюда. Что-то не по себе мне тут.
И они уехали. Купили домик на окраине Москвы и стали жить вместе. Но не как муж с женой, а как автор с придуманным образом в виде красивой молодой женщины. Сыночка Анны, Серёжу, Толстой не вычеркнул, и он стал жить вместе с ними. После революции Анна Каренина вышла замуж за начальника Московской уездной ЧК, который по блату устроил её на работу в локомотивное депо диспетчером. Лев Николаевич вначале Серёжу воспитал, а затем и других детишек Анны. Все они живы до сих пор. Лев Николаевич каждое лето наведывается инкогнито в Ясную Поляну. Снимет толстовку, натянет джинсы, очками тёмными прикроется и вперёд с группой туристов. Походит, посмотрит, порадуется тому, как содержит Россия его усадьбу, осенит крестом потомков, пару яблочек сорвёт украдкой и обратно.
* * *
Рая
Тёплое июньское солнышко, и она идёт в лёгком платьице. Он за ней, она улыбнулась. Он назвал своё имя, она своё. Он говорил, она смеялась. Дошли до её дома с колоннами. Она показала окна квартиры, в которой жила вместе с родителями. Договорились встречаться, только вечером. Днём он работал на заводе.
Ему было очень хорошо с ней, такая юная, нежная и наивная. Под глазками крохотные веснушки. Ей тоже было хорошо с ним, такой уверенный, весёлый и сильный. Правда, старше на четыре года. Зато смело проходит сквозь строй местных ребят и спокойно провожает её по чужому двору до самого подъезда.
Через месяц имя Рая означало для него всё самое прекрасное на Земле. И на небе тоже. Раньше он предполагал, а теперь точно знал, зачем надо жить, учиться и добиваться цели. Затем, чтобы сделать её счастливой. Затем, чтобы прикасаться к её хрупким плечам и целовать её лицо, не пропуская ни одной веснушки.
Но он простой рабочий, рос без отца, живёт на окраине города. А она школьница, из интеллигентной семьи, и живёт в самом центре. Если продолжать встречи, да ещё у всех на виду, его бы не поняли, её бы осудили. И он расстался с ней. Он взрослый и умный. Рая была против разлуки, осталась стоять на месте и долго смотрела ему вслед.
Он любил, но на самом деле не знал, что делать дальше со своей любовью. У неё впереди девятый и десятый классы, обеспеченное будущее, приличное окружение, а у него работа слесарем и призыв в армию, если не окончит вечернюю школу и не поступит в институт. И потому он решил проявить настоящее мужское благородство и больше пока не тревожить Раю.
Конечно, он пожалел потом о своём придуманном благородстве. Ни дня не проходило, чтобы он не думал о ней и не представлял её рядом. Никто ему не нужен был, кроме Раи. Чтобы она была всегда с ним, он изготовил медальон с её именем на одной стороне, а на другой с признанием в любви к ней. И часто поздними вечерами гулял возле дома с колоннами, поглядывая на её окна.
Он любил и ничуть не сопротивлялся этому. Наоборот, он рад был страдать, сознавая, что такое яркое чувство украшает и обожествляет его жизнь. Любя, он относился к себе с уважением и очень надеялся, что всё ещё изменится к лучшему. Рая превратиться в прекрасную девушку, и он подойдёт к ней тоже другим человеком.
Минуло два года. Вечернюю школу он окончил, в институт поступил. Но к Рае не подошёл. Она вышла замуж за сына директора завода и уехала с ним в Москву. Узнав об этом, он крепко выпил, захмелел, погоревал, попрощался, но ангельский облик девочки в лёгком платьице никуда не исчез для него. И медальон с её именем и признанием в любви он не снял.
Он снял его только через пять лет, после окончания института. И вместе с рукописным трактатом о своей самозабвенной и неизбывной любви закопал его в лесу под корнями высоченной сосны. Он всё ещё надеялся, что жизнь непременно сведёт его с любимой. Они вдвоём отыщут эту раскидистую сосну, откопают этот сокровенный тайник, и он действительно расцелует свою Раю, не пропуская ни одной веснушки.
Потом и он перебрался в столицу, женился, стал отцом и большим начальником. Благодаря своему высокому положению он мог всё узнать о Рае. Но не хотел, боялся разрушить образ. Её имя по-прежнему означало для него рай на Земле и по-прежнему сильно волновало его. Он даже сборник своих стихов издал с посвящением ей, указав только её чудесное имя.
Каждый год он отмечал день рождения своей любимой, она назвала его, когда познакомились. Фотографии её у него не было. Но он и без того всегда отчётливо видел её перед собой. Ту самую Раю, в те самые годы, когда из всех окон громко звучала песня про королеву красоты, а они шли мимо, постоянно шутили, выдумывали всякие небылицы и любовались друг другом.
После отставки по возрасту у него заболело сердце. Он терпеливо лечился, соблюдал правильный режим, и всё будто наладилось. Он очень хотел задержаться на этом свете, с внуками повозиться. Но в день семидесятилетия своей Раи он, как и прежде, налил рюмку коньяка, посмотрел куда-то вверх, тихо произнёс «с юбилеем, любимая, спасибо тебе, что ты была в моей жизни», выпил, прилёг и умер.
* * *
Вот, блин!
Две сестры из Сочи, окончив среднюю школу, уехали в Москву. Одна быстро женила на себе состоятельного эфиопца, родила ему чернявого пацана и жила себе припеваючи на Кутузовском. Муж со временем почти вовсе перестал приезжать в Россию, подросшего сына забирал часто к себе в Африку, и сестра эта, ничему и нигде не выучившись, вела довольно свободный и разнообразный образ жизни. А другая сестра, окончив МГУ, затем аспирантуру, нуднейшим образом трудилась в каком-то НИИ растениеводства. Замуж не вышла, ни с кем не встречалась и совершенно естественно к сорока годам превратилась в старую деву с черепашьей наружностью.
И тут вдруг умирает в Сочи их мать. И старая дева остаётся жить в своём родном городе с твёрдым намерением обрести женское счастье. Тем более, что это не тот город, где можно разгуливать по улица в хмуром одиночестве. Тут все ходят парами, демонстрируя, что жизнь у них в полном ажуре. И кандидатка наук решила пригласить к себе домой весьма серьёзного на вид мужчину из Сыктывкара, который заговорил с ней в летнем театре на концерте Евгения Петросяна. При этом, не сознавая, что совершает трагическую ошибку, она спросила у него, чем его угостить. И он прямо так, добродушно улыбаясь, ответил, что очень любит блины с маслом.
И вот стоит наша образованная дама за час до визита драгоценного гостя у плиты и гадает, а как же их печь-то, блины эти проклятые. Никогда раньше не пекла, и мать в своё время не научила. А позвоню-ка я, думает, соседке по этажу, та всё знает. И та, бывшая таксистка из Владивостока, пышнотелая и хитроглазая здоровячка под пятьдесят, действительно всё знала. Как, например, вовремя выйти замуж за старого сочинца, который благополучно умирая, оставляет вдове квартиру в центре города.
– Эльвира Илларионовна, – обращается к ней по телефону озабоченная кулинарным искусством и предстоящим свиданием старая дева. При этом первый блин на сковородку, как указано в интернете, она уже положила, испуганно уставилась на него и, что говорит, понятно ли другим, не соображает совсем. – Ко мне сейчас мужчина должен прийти. Скажите, пожалуйста, а его надо переворачивать?
– А он инвалид у тебя, что ли? – удивляется соседка.
– Кто инвалид?
– Да мужик твой.
– Ой, извините, я про блин спрашиваю. Вот не знаю, как блины испечь. Он попросил.
– Я знаю. Сейчас подойду.
Через полчаса, когда расфуфыренная помощница допекала последний блин, то есть в самый неподходящий момент, как оказалось, и появился на пороге сыктывкарский гость с бутылкой коньяка и букетиком цветов. И сразу на кухню, в пучину обалдевающего блинного аромата. И как же только он ни хвалил вмиг сбросившую замызганный фартук Эльвиру Илларионовну, какие же только комплименты он ни высказывал в её адрес. А та хихикала, жеманилась, колыхалась и успела-таки шепнуть ему что-то завлекающее на ушко перед уходом. Ещё через полчаса и он исчез. Все блины под коньячок умял и исчез, будто и не было его вовсе.
А утром, они встретились на лестничной площадке. Любитель блинов как раз выходил из квартиры Эльвиры Илларионовны. От серьёзного вида его и следа не осталось. Скукожился как-то, буркнул чего-то и через ступеньку помчался вниз.
* * *
Уроки английского
Ему семьдесят, ей шестьдесят. Его зовут Алексей Афанасьевич, её Зинаида Петровна. Жили они душа в душу. И вот как-то он рассказывает ей:
– Стою сегодня на остановке, автобус жду. Слышу, бабка одна рядом ворчит. Как вы тут в Москве живёте, говорит, скука страшная. А другая бабка спрашивает её ехидно, а вы откуда такая сюда явились. А та докладывает во всеуслышание и с гонором, из Англии. Сын мне квартиру здесь купил. Сказал из-за международной обстановки не могу я больше к тебе в Лондон ездить каждый месяц. А третья бабка встревает и советует англичанке участливо, а вы запишитесь в московское долголетие, там разные занятия для пенсионеров проводятся, по танцам, по рисованию. А та ей брезгливо так, а я уже записалась и сходила раз. Пришла, говорит, а там одни старухи сидят и чай пьют. А вторая бабка спрашивает, а вам-то сколько лет. Восемьдесят пять, отвечает. Представляешь!
– А я тоже уже записалась, – заявила Зинаида Петровна. – На английский. У меня в школе по нему пятёрка была. И тебе надо чем-то заняться для саморазвития. Там, например, даже на гитаре играть учат.
– Зачем! – с удивлением воскликнул Алексей Афанасьевич. – Чтобы похоронный марш выучить?
– Да ну тебя. Как хочешь. А я завтра иду.
И вот возвращается Зинаида Петровна после первого занятия.
– Хаудуюду, дорогая, – встречает её Алексей Афанасьевич.
– Да ты хоть знаешь, что это такое? – спрашивает с улыбкой Зинаида Петровна. – Так сейчас никто не говорит.
– И дорогая не говорят?
– Эх, дурачок ты у меня. Ничего не знаешь.
– Хорошо. Если ты всё знаешь, тогда ответь мне, как сказать по-английски извини?
– У них два варианта этого слова, – забыв на минуту, что муж почти всё и всегда превращает в шутку, принялась объяснять Зинаида Петровна. – Первое, это экскьюзми. Это как бы ты спрашиваешь у человека, можно или разрешите. А второе, это сори. Это уже как бы умоляешь простить тебя за что-то ужасное.
– Спасибо! – поблагодарил жену Алексей Афанасьевич за такое краткое и толковое объяснение. – Это, допустим, приглашаю я к себе домой ту англичанку с остановки, помнишь, вчера рассказывал, и говорю ей, экскьюзми, а можно я вас, ну сама понимаешь, что. А, когда у меня ничего не получилось, тогда я ей говорю уже, сори, мэм. Правильно?
– Правильно, – вдоволь насмеявшись, подтвердила Зинаида Петровна. – А на самом деле что бы ты ей сказал?
– По-английски или по-русски?
– По-английски, конечно.
– На иностранные языки это не переводится.
* * *
Родненькая
Умер Иван Трофимович – месяц всего до восьмидесяти пяти не дотянул. Крепкое здоровье и довольно долгое присутствие своё на Земле объяснял он всегда тем, что родился в посёлке Боровое на севере Казахстана. Говорил, озёра там глубокие, горы высокие, леса хвойные, воздух чистый – рай, одним словом, и даже лучше. Потом армия, институт, работа, Москва.
На поминках жена Ивана Трофимовича, в состоянии вдовы уже, всё гадала вслух и со слезами, что означали последние слова его «Тебя-то я не посчитал, родненькая». Случилось это рано утром. Услышав тревожные хрипы, она подошла к мужу, склонилась над ним, а он посмотрел на неё ласково, улыбнулся едва заметно, произнёс эти самые загадочные слова и умер. «Родненькая» – понято, это было его любимое обращение к жене. А вот, почему он её не посчитал, так и осталось тайной.
А ничего таинственного и не было в том, если знать, кого же считал Иван Трофимович всю ночь перед смертью. Женщин он считал. Тех, с кем у него было. До боли напрягал память и считал. Не по порядку, конечно, а по тому, что всплывало по времени, по событиям, по случаям. Драматических ситуаций, связанных с любовными похождениями, у него не было. Ибо человеком он был достаточно осторожным, и голова у него была на месте, как и всё остальное. Но не это главное. А то, что он всю свою долгую жизнь действительно любил только свою жену.
Никакого учения о христианском браке при этом Иван Трофимович не признавал и с самого начала семейной жизни сохранять верность жене не собирался. А с кем, сколько и как у него было до свадьбы вообще никого не касается. А после, рассчитывая, как повести себя, он взвешивал всё со всех сторон и вспоминал частенько, что сказал ему когда-то давно старый еврей в электричке: «Налево ходить по уму надо, никто ничего знать не должен. Встречайся, с кем хочешь, но жену не бросай. Я вот в лагере долго сидел, а жена честно ждала меня». Насчёт ума, огласки и бросания Иван Трофимович тогда в принципе согласился, а вот насчёт честного ожидания категорически нет.
И были на то у него свои основания. Так, например, девяносто седьмая по ходу его воспоминаний, проводив на выходные мужа-охотника за добычей в другую область, оставляла дверь в квартиру открытой для Ивана Трофимовича. Который терпеливо томился за домом в ожидании, когда погаснет свет в вожделенном окне. Девяносто восьмая сама спешно и радостно звонила Ивану Трофимовичу по случаю отъезда мужа-альпиниста в очередную экспедицию в Гималаи. А девяносто девятая предпочитала встречаться с Иваном Трофимовичем в поле за военным городком. Причём не под стогом сена, а на нём. И специально в те дни и часы, когда у мужа-лётчика полёты были. Да ещё напевая страстно и с издевательским восторгом «…следить буду строго, мне сверху видно всё – ты так и знай!»
К рассвету девяносто девять женщин Иван Трофимович кое-как насчитал. Но ему сто хотелось. Для достойного подтверждения того, что прожил он на этом свете не зря. Пусть, дескать, другие мужики завидуют. «Вспомню последнюю и помру, – думал он, задыхаясь. – Ну, кто же она, кто, почему не является?» Тут и подошла к нему его родненькая…
* * *
Любовь по паспорту
Очередной раз, слава Богу, у пожилой супружеской пары, шибко интеллигентных москвичей, опять всё получилось. Почти так, как в их лучшие молодые годы. А почти, потому что жене как-то не по себе было. По завершении навязанного природой процесса муж спросил у жены заботливо:
– Что-то ты, любимая, заприохивала сегодня?
– Заприохиваешь тут, когда ты удержу не знаешь, – проворчала жена, потягиваясь. – Выгибаешь меня, как вздумается, будто мне двадцать лет или я гимнастка какая. Все мышцы болят.
– Ну, знаешь, раз в неделю и потерпеть можно, – возразил муж.
– А ты в паспорт давно заглядывал?
– По этому поводу никогда, – ответил муж и добавил после некоторого раздумья. – Ладно. Намёк понял. В следующий раз учту.
Прошла неделя. Жена в полумраке привычно устраивается на кровати, зная о предстоящем событии. Подходит муж и перед тем, как приступить к вожделенным действиям, он что-то старательно кладёт на подушку, рядом с головою супруги.
– Что это? – спрашивает жена, оборачиваясь.
– Как это что, паспорт, – отвечает муж. – В раскрытом виде. Буду заглядывать иногда.
– А ты чей паспорт принёс?
– Твой, конечно.
– Нет уж, и свой неси тоже. Положишь его с другой стороны…
Как там получилось у них в этот раз, неизвестно. Но смеялись они долго и с обоюдным удовольствием.
* * *
Без огласки
– Он известный спортсмен, депутат, его вся страна знает. И мои родители известные люди. Поэтому, ваша честь, если можно, сделайте всё без огласки.
– Главное, чтобы обе стороны помалкивали. А теперь ответьте мне на следующие вопросы. Сколько вам лет и когда вы познакомились с ответчиком?
– Двадцать семь. С ответчиком я познакомилась три года назад в Швейцарии. Он там отдыхал, а я материал для кандидатской диссертации собирала.
– В течение этих трёх лет были у вас интимные отношения с другими мужчинами?
– Нет, я люблю только его. Если честно, то я даже в мыслях не допускала измены.
– Предполагаемый ответчик предлагал вам выйти за него замуж?
– Ни разу. И для меня самой это загадка.
– Вы предохранялись от беременности?
– Нет. Наоборот. Я хотела, но всё не получалось. И вот, наконец, получилось. И я хочу, чтобы у моего ребёнка был законный отец. Вы же сама женщина и понимаете меня.
– Я-то понимаю. Только я не понимаю, почему он этого не понимает и отказывается признавать своего ребёнка. Может, он сомневается, что это его ребёнок?
– Такого не может быть. Мы практически не расставались. Я почти всегда была у него на виду, и он точно знал, что никого кроме него у меня нет.
– Ладно. Я обязана ещё раз спросить. Вы настаиваете на своих требованиях о признании указанного вами гражданина отцом вашего ещё не родившегося ребёнка?
– Да, настаиваю.
– Вы подтверждаете, что вам известно о предварительном характере делопроизводства, и что рассмотрение вашего заявления в любом случае будет отложено до рождения ребёнка?
– Подтверждаю. Но мне подсказали, что лучше подать такое заявление заранее, чтобы у отца было достаточно времени принять правильное решение.
– Хорошо. Через час ко мне должен явиться ваш друг на такое же собеседование. А дальше посмотрим. До свидания.
Прошёл час. Тот же кабинет одного из районных судов Москвы.
– Объясните, гражданин, вам уже сорок лет, у вас безупречная репутация, солидное положение в обществе, а признавать ребёнка и жениться отказываетесь. Почему?
– Потому, что уважаю женщин и не хочу делать их несчастными.
– То есть, как это?
– Дело в том, что я не могу быть отцом из-за того, что переболел в детстве свинкой. Я знал, зачем вы меня пригласили, поэтому предоставляю суду такое вот официальное заключение. Если дата на нём вас не устроит, я принесу свежее. Или вы можете сами сделать запрос об этом в любое учреждение. Я готов пройти соответствующее обследование, где угодно. Мне искренне жаль заявительницу, она замечательная, умная, образованная, из приличной семьи, аспирантуру закончила, кандидат политических наук. Но я никогда ничего ей не обещал, о длительных отношениях не просил и в свободном поведении не ограничивал. А её заявление для меня как удар. В смысле того, на что, оказывается, способны женщины. Я не измену там какую-то имею в виду, а попытку через суд повесить на мужчину чужого ребёнка.
– Почему же вы ей сами об этом не сказали, когда она поставила вас в известность, что беременна?
– А что я должен был сказать ей? Начать допытываться, когда и от кого? Я подумал, что она сама про себя всё знает и поведёт себя достойно.
– Значит, так. Того, что вы мне передали, пока достаточно. Видимо, мне на днях предстоит ещё раз встретиться с вашей подругой.
– С бывшей подругой.
– Ну, это, как вам угодно.
И встреча такая состоялась. Дословно очередной диалог я излагать не буду. Скажу только, что заявительница после ознакомления с врачебным заключением о невозможности иметь детей от ответчика расплакалась и призналась судье, что некоторое время назад, совпадающее с началом срока беременности, она съездила на неделю в Крым и там познакомилась с одним армянином. Имени его она не помнит. А поездка была связана со сбором материалов для докторской диссертации. От требований своих обратившаяся за судебной защитой отказалась, произнесла тихо «Извините, ваша честь» и удалилась.
* * *
Брошка
Тридцать два года Руслану, а он один. Вне дома общения ему хватает, работа такая. И с женщинами у него всё в порядке, меняет их регулярно. А что, вся прелесть в разнообразии вкуса, как говорил Мопассан. А, может, и не говорил. Но дома Руслан всегда один. Поговорить не с кем, заботиться не о ком. И решил он завести маленькую собачку, какую ему всегда хотелось. И обязательно девочку. Чтобы одиночество скрашивала. Почитал Руслан объявления, позвонил и поехал выбирать. Эта заводчица русских той-терьеров жила в частном доме на окраине Москвы. Когда выбежали в гостиную пять щеночков, он растерялся. Девчонок было четыре. Взял он одну – рычит, вырывается. И другая такая же вертлявая, и третья. А вот четвёртая, самая маленькая, песочного окраса с отливом, сама запросилась на руки. Смотрит на незнакомца глазками-смородинками, хвостиком виляет, лапками передними на ботинок встала. Поднял её Руслан, прижал к груди, да так она и прилипла. Как брошка с клеймом на животике, подумал он. Вот и пусть она будет Брошкой.
– А почему Хохотунья из Малаховки? – спросил он у заводчицы, заглянув в ветеринарный паспорт.
– Да это просто для регистрации, – ответила женщина. – А дальше можете звать свою собачку, как хотите.
– А я уже придумал как, – уверенно заявил Руслан. – Брошка.
– Подходит, – согласилась заводчица. – Вон она как прижалась к вам. Только будьте внимательны, тойчики очень не любят шума. Гром, например, салюты и другие подобные звуки. Пылесоса может испугаться или громкого крика. Такая вот у них эмоциональная нестабильность. Бывает даже, на малейший шорох лаять начинают и не сразу успокаиваются. Зато умницы и никогда ничего не забывают. Берегите её.
И зажил Руслан дальше с Брошкой. Любили они друг друга действительно так, как ни в сказке сказать, ни пером описать. А я и пытаться даже не буду. Потому, что это не сказка и потому, что собачью любовь словами выразить невозможно. Замечу только, что дела свои Брошка делала с первого же дня в прихожей на газетке или на прогулке. Спала она исключительно с Русланом, где-то у него под боком или в ногах. Других людей и собак она к себе не подпускала. Хозяин был для неё всем на свете.
Через год Руслан решил отметить свой день рождения дома. Не один, конечно. И пригласил он в гости некую Альбину, коллегу из своего риэлторского агентства. А вдруг он на ней остановится, тридцать трио года всё-таки, возраст знаковый. С Альбиной у него ничего ещё не было по той лишь причине, что на работу он принял её всего пару недель назад. Она, разумеется, согласилась и сказала, что принесёт чего-нибудь вкусненького.
И принесла – пиццу из Перекрёстка, что напротив. Сели за стол на кухне. Брошка, как обычно, на коленях у Руслана. Когда он за компьютером, она тоже на коленях. Скомкается и посапывает себе.
– Ну что, Руслан Олегович, за ваш день рождения! – предложила Альбина и подняла бокал шампанского.
В этот момент Брошка вдруг встала и протянула мордочку к тарелке с пиццей. Незнакомый запах её увлёк, что ли?
– Куда! – истошно закричала Альбина и даже ногой топнула. – Фу, дрянь такая!
Брошка тут же ослабла как-то, посмотрела на Руслана преданным взглядом, вздрогнула судорожно, вытянулась у него на коленях и умерла.
Похоронил Руслан свою маленькую собачку в ближайшем лесу. А помянул он её уже дома, один. Выпил и заплакал.
* * *
Не надо врать!
Она уехала в столицу на преддипломную практику, а он продолжал работать в родном городе и ждал её возвращения. Месяц не виделись. За время разлуки он твёрдо решил предложить ей руку и сердце. И это при том, что дружили они всего полгода, и кроме скромных поцелуев другой близости между ними не было. А, если будет в этот раз, решил он, то пусть будет. Всё равно ведь он на ней женится. Только пусть это случится как-то романтично и незабываемо. В лесу, например, поздним вечером, у костра, с бутылкой вина. Подготовился он к предстоящему событию основательно, бутербродики сварганил, колечко купил. Она на необычное свидание согласилась сразу, посмеялась даже.
– Ну что, за нас! – предложил он.
– За нас! – поддержала она.
Выпив шаманского, они слегка прикоснулись губами.
– Ну что, попрактиковалась, узнала чего-нибудь новенького?
– Узнала. Но лучше бы вообще никуда не ездила.
– А что случилось?
– Изнасиловали меня.
– Кто, где?
– В гостинице, куда нас с девчонками поселили. Там рядом в номере иностранцы какие-то жили, ну мы их сами и пригласили попрощаться.
Он снова наполнил бокалы.
– Но я смотрю, с тобой всё нормально. Хохочешь, как ни в чём не бывало.
– А что делать, плакать, что ли? Утром уехали и всё.
– Ну, раз всё хорошо, тогда давай ещё!
– Давай!
Выпив, она достала из сумочки пачку импортных сигарет, закурила и потянулась к нему, чтобы поцеловаться. А он вдруг поднялся, распинал горящие поленья и почти уже в полной темноте стал складывать в портфель бокалы и коврик.
– Всё, хватит!
– Ты обиделся?
– Конечно, я же говорил тебе, что ненавижу курящих женщин. Могла бы и потерпеть.
– Ну извини, пожалуйста, я больше не буду. Это я там начала.
– А я сказал, пойдём. Не надо врать, когда не надо!
От леса до окраины жилого массива было несколько километров. И всю дорогу он шёл впереди, а она бежала за ним, как собачонка. Когда он, не проронив больше ни слова, свернул на свою улицу, она воскликнула:
– Господи, какой же ты всё-таки правильный!
Прошло тридцать лет. Та же неизвестная страна и тот же провинциальный город с низенькими домами.
По телевизору показывают в прямом эфире экстренное заседание правительства. Какой-то министр, пыхтя и заикаясь, говорит о чём-то таком, что явно не соответствует действительности. Премьер-министру это не понравилось, и он властным голосом прерывает докладчика: «Всё, хватит! Не надо врать, когда не надо!»
– Господи, какой же он всё-таки правильный! – громко восклицает сидящая на табуретке перед экраном пожилая дама с растрёпанными волосами и сигаретой в дрожащей руке.
– Кто это он? – с удивлением спрашивает лежащий на обшарпанном диване небритый кавалер в мятых брюках и рваных носках.
– Да так, один политический деятель.
– Я его знаю?
– Его все знают.
* * *
Имена и судьбы
– И как вам жилось там? – спросил я очень старенькую соседку по дому, сидя с нею на лавочке во дворе напротив детской площадки.
– Весело, – ответила Екатерина Варфоломеевна. – Мы же молодыми были. Сказали, целину надо осваивать, мы и ломанулись.
– А вы прямо из Москвы туда, в Казахстан?
– Ну да, вызвали в райком комсомола, оформили путёвку и вперёд. Но это шут с ним. Я же там чуть замуж не вышла.
– Почему чуть?
– А ты не спешишь?
– Нет. Посижу тут с вами немножко на солнышке.
– Тогда слушай. Он с Украины был. Высокий такой статный парубок, как у них говорят. Звали его Анатолий. Привязался ко мне, как банный лист. Хотя там и бань-то как таковых не было. И всё бы ничего, да вот называл он меня специально не по имени, а только по отчеству. Фотография моя на доске почёта висела, он и прочёл. Подойдёт со мной к дружкам и говорит, вот познакомьтесь, это моя Варфоломеевна. Или полезет с поцелуями и говорит, дай-ка я тебя обниму, Варфоломеевна. Мне восемнадцать лет, а он ко мне будто к тётке с семечками на рынке обращается. Скажет и ржёт, как дурак. Такое, видите ли, отчество у меня смешное.
– Ну и вы бы его по отчеству называли в отместку, – предложил я возможный на тот момент вариант поведения.
– Любила я его сильно, – призналась старушка. – Обидеть боялась. Да и отчество его я не знала, на кой оно бес мне нужно было.
– Понятно. А замуж-то почему не получилось?
– Ты слушай и не перебивай. Поехали мы прямо со стана в посёлок расписываться. А перед тем, как подписи поставить, регистраторша и спрашивает Анатолия, согласен ли он, Ананий, взять в жёны Екатерину. А он, как ни в чём ни бывало, отвечает, согласен. Представляешь. Я очумела прямо. Какой ещё Ананий, спрашиваю. А он объясняет, что это он по жизни Анатолий, а по документам Ананий. Такое, мол, родители ему имя дали. Ах ты, паразит, говорю. Варфоломеевна, значит, смешно, а Ананий лучше. Это что, говорю, получается, дочку мою, например, будут звать Ананьевна. Нет уж, сказала я твёрдо, проваливай, дорогой, с таким именем, куда подальше.
– А потом?
– Потом я домой вернулась. Но замуж так и не вышла.
– А дочка с внучкой и правнучкой откуда? Я же их знаю.
– От другого мужчины, которого я не любила. Зато имя у него было шикарное.
– Какое?
– Ну ты же говоришь, что всех нас знаешь.
Именно в этот момент вышла из подъезда и подошла к нам дочь Екатерины Варфоломеевны, пожилая женщина восточной наружности.
– Добрый день, Татьяна Рашидовна! – поздоровался я.
* * *
Любовь в трёх эпизодах
Зимний морозный вечер. Санька стоит перед музыкальной школой в Сокольниках, постукивая носками ботинок о крыльцо. Открывается дверь и на пороге появляется Таня. В руках у неё большая папка с нотными тетрадями и скрипка в коричневом футляре.
– Пошли скорее, чтобы она не замёрзла, – говорит Таня.
– Подожди, дай завяжу, а то ты вперёд замёрзнешь, – останавливает любимую одноклассницу Санька и заботливо завязывает у неё под подбородком верёвочки от белой меховой шапки. Затем он берёт у Тани футляр, и они вместе то идут, то бегут по одной из улиц района.
Просторная, богато обставленная квартира на Кутузовском. В квартире Саша и Таня.
– Я очень рада, что ты меня нашёл, – говорит Таня, доставая из шкафчика бутылку вина и бокалы. – Где же ты пропадал всё это время?
– Служба, – уклончиво отвечает Саша.
– Исчез и даже не попрощался.
– Ну ты же сама в восьмом классе сказала, что замуж выйдешь за того, кто старше и у кого всё есть.
– А тебя не узнать, ты сильно изменился.
– В лучшую или в худшую сторону?
– Да ты всегда хорошо выглядел. А сейчас вообще обалденно. Роскошный мужик. Открывай, выпьем за встречу.
После выпитого бокала Таня приближается к Саше и предлагает:
– Давай поцелуемся, что ли. Первый раз, между прочим.
Саша и Таня целуются, не сдерживая себя, страстно и долго.
– Кстати, муж сегодня может вернуться раньше, – жеманно выбравшись из Сашиных объятий, предупреждает Таня. – А тайное свидание должно быть оправданным.
Таня в лёгком халатике, с растрёпанными волосами, и Саша прощаются у дверей в прихожей.
– Ну и медведь же ты, измял меня всю, – в голосе Тани слышатся одобрительные нотки. – Но я довольна и не протестую. Встречаться будем, когда захочешь и когда я смогу. Наверстаем упущенное. Двадцать лет потеряли. Согласен?
– Надо подумать, – отвечает Саша.
– Не ломайся, тебе это не идёт, – говорит Таня и перед тем, как закрыть дверь, чмокает Сашу в щёку. – Завтра обязательно позвони и я скажу, где. Дома у меня больше нельзя. Я сама всё организую. Если не позвонишь, я обижусь.
Саша уходит. Выйдя из подъезда, он тут же сплёвывает, будто что-то горькое побывало у него во рту.
– Да хоть заобижайся, – произносит он вслух. – Просто бабу себе я и без тебя найду.
«Пятёрочка» на выезде из Люберец. Небольшая очередь к кассе.
Вдруг кто-то тюкнул Александра слегка по плечу. Он обернулся – старушка какая-то в поношенном зимнем пальто и грубой вязаной шапке. Глаза влажные, бордовые прожилки на лице. В корзине батон и пакет кефира.
– Пожалуйста, проходите, – сказал Александр. – Я пропускаю.
– А ты не узнаёшь меня? – тихо спросила его старушка.
– Извините, но нет, – уверенно ответил Александр.
– Это же я, Таня, – призналась старушка и вроде как улыбнулась даже.
Какая такая Таня Александр не понял, но, когда расплачивался за десять рулонов туалетной бумаги и поджидал старушку на выходе, то смутно предположил, что это та самая Таня, которую он любил всю жизнь.
– Теперь узнал, – не веря глазам своим, почти наугад, заявил Александр уже на улице. – А ты почему здесь?
– А я теперь здесь живу. Муж умер, он же намного старше меня был, академик. Деньги кончились, и я ту квартиру давно продала. А ты почему тогда не позвонил и снова исчез?
– Служба.
– А куда тебе столько бумаги, семья большая?
– У меня дом в деревне. Вот заехал и взял про запас. Тебя подвезти? Холодно ведь, замёрзнешь.
– Не надо, сама дойду. Только воротник подними мне, а то рука болит.
Александр заботливо исполнил просьбу старушки, попрощался ответным «пока», сел в Мерседес и укатил под Коломну. Всю дорогу до своего уединённого особняка не мог унять он душевный трепет, жалость и грусть.
* * *
А я почём знаю
Кабинет судьи в одном из районных судов Москвы. Собеседование в порядке подготовки дела к судебному разбирательству.
– И как долго ваш муж пьёт? – спросила судья, миловидная дама с плохо скрываемой иронической ухмылкой на благородном лице.
– Несколько лет уже, – ответила истица, на вид затюканная бытовыми заботами женщина средних лет. – Как начал пить, так остановиться не может. Каждый божий день закладывает. И всё за нашу победу. Когда победим, говорит, тогда брошу.
– Так, ответчик, – обратилась судья к мужу истицы. – Поясните суду, почему вы каждый божий день закладываете?
Но ответчик в ответ изобразил лишь нечто похожее на равнодушный взмах руки, промычал что-то запойным голосом и нервно почесал взъерошенный затылок.
– Он же спился совсем, – жалобно всхлипнула истица. – Вы же сами видите.
– А дети у вас от него?
– От него, конечно. Здоровых мужиков у нас в доме давно нет, одни старики никудышные остались.
– Ладно, хоть старики, – заметила судья. – Я вон в особняке живу, так даже поговорить не с кем. Тишина, как на кладбище. Вздрагиваю только, когда шишка на крышу с дерева упадёт.
– А что, правда, тошно одной? – забеспокоилась вдруг истица.
– Хоть в петлю лезь! – решительно заявила судья. – Но это лирика. Так мы разводимся или нет?
– Я уж и не знаю теперь, – вместо подтверждения своего требования поделилась сомнениями истица. – А нельзя его без развода просто наказать по всей строгости закона?
– За что? – искренне удивилась судья. – За то, что пьёт за нашу победу? И по какому такому закону? Вы что, хотите, чтобы с меня мантию сняли?
– Нет.
– А чего вы тогда хотите?
– Неужели не догадываетесь? Он ведь ничего не может.
– Догадываюсь, – ответила судья. – Но это обстоятельство к делу не относится.
– Ещё как относится, – возразила истица.
– Хорошо, пусть так, – согласилась судья. – Но я должна выслушать ответчика, а он мычит. Поэтому подготовку к разбирательству вашего заявления по существу я откладываю на неопределённый срок.
– И сколько же ещё он так пить будет?
– А я почём знаю.
* * *
Полёт в будущее
Явился Иван домой ровно в полночь. Минут десять не мог ключ в замок вставить. Но жену будить не хотел. Когда всё же противная дверь в квартиру открылась, Иван зашёл и сразу рухнул у порога. Не раздеваясь. Силы для вертикального положения покинули Ивана окончательно. Ещё бы, столько выпить: бутылка водки, две бутылки пива, или три, да без закуски путёвой, головка лука – не мясо в горшочке. Короче, очередной недельный запой подкосил Ивана под корень. И он мгновенно заснул. Успев, правда, подложить под голову мятый сапог жены.
Ноги Ивана, как и остальные конечности, блаженно расслабились. Но могучий богатырский мозг его продолжал работать. На самом деле в дымину пьяный он валялся в прихожей, а во сне он летел из Москвы на Марс. В каком-то вагоне типа старого трамвая. Народу много, и все какие-то однополые, ни мужики, ни бабы. И он такой же. Только беременный, сидит и смотрит на своё огромное пузо. Чувствует, подошло, рожать надо. Помогите, кричит, схватки у меня. А народ его успокаивает, потерпи, дорогой, долетим скоро. А он в ответ кричит, давайте на Луну завернём, там роддом, говорят, хороший, у меня уже воды отошли. И чувствует при этом, что его кто-то реально в бок пинает и тряпкой по спине охаживает.
Открывает Иван глаза – жена рядом в сорочке стоит.
– Опять обмочился, – говорит. – Ну вот что мне с тобой делать!
* * *
Свидание с королевой
1965 год. Москва. Пятница. Время 16.15. Иду с завода после укороченной смены для рабочих, обучающихся в вечерней школе. Через дорогу от проходной кинотеатр. Взял билет на 16.30. Название фильма не помню. Очень пожилая контролёрша проверила, пропустила, ничего не сказала. В просторном фойе люди спокойно ходят, портреты артистов разглядывают. Двери в зал открыты, свет горит, и там уже сидят зрители, совсем немного, правда. Звучит звонок, захожу, сажусь на своё место. Двери закрываются. Люстры гаснут. Всё, как обычно. Но дальше… Засветился экран, на нём какой-то мужик, спиной к камере, отъезжающий паровоз, на ступеньках вагона какая-то тётка с растрёпанными волосами, которая истошно кричит этому мужику: «Прощай, Федя!» «Прощай, моя королева», – трагическим тоном произносит мужик, не оборачиваясь. Паровоз с дымящей трубой удаляется в маленькую точку посредине экрана, из которой, всё увеличиваясь, наезжает на зал большое слово «Конец». Длилось это зрелище минуту, не больше. Включили свет. Ну, думаю, сапожники, с обратной стороны плёнку зарядили. Ладно, подождём. Но, что я вижу – зрители все встают и молча дисциплинированно направляются к выходу из зала, в углу возле сцены. И я встал, оглянулся, позади меня уже никого нет, я один остался, двери в фойе закрыты. Помешкал чуть и тоже вышел. Стою на другой улице, за кинотеатром уже, и гадаю, что за случай такой. Пару раз провернулся на месте и в полном недоумении потопал, куда и не надо было пока. Через минут десять, однако, я решил вернуться и выяснить, за что же я отдал целых 50 копеек. Даже матюкнулся про себя, как умел. Тем более, что я тогда уже мечтал стать назойливым адвокатом. Вернулся, выяснил. Оказывается, в кинобудке перед самым концом предыдущего сеанса вырубили электричество. Кто-то из зрителей ушёл, а кто-то остался досмотреть, так как им пообещали быстро устранить неполадки. Вот я и попал в число этих недосмотревших свой фильм зрителей.
– Оставайся на следующий сеанс, – предложила контролёрша. – У меня всегда есть в запасе одно свободное место на всякий случай.
– Нет уж, спасибо, – ответил я. – В 18.30. у меня тут рядом свидание со своей королевой.
– С какой ещё королевой? – удивилась добродушная сотрудница советского кинопроката.
– С настоящей, – уточнил я. – Магомаевской.
Моя королева явилась вовремя. Молоденькие фрезеровщицы тогда не позволяли себе опаздывать на встречу с парнем. Особенно слегка рыженькие, с чудными веснушками, искренней улыбкой и преданным взглядом.
* * *
Печёнка
Расскажу вам коротенько одну историю. Давно, правда, это было. Но было, даже не сомневайтесь. Семья: муж, жена и трое детей. Супругам по сорок лет. Жена иногда работала по выходным. И вот приходит она как-то зимним вечером домой с работы. В доме порядок, дети накормлены. Заботливый хозяин и жену решил накормить. Подал ей на ужин жареную говяжью печёнку. Жена попробовала и давай недовольно фыркать да замечания делать. Не вымочил, пересолил, пережарил. Думать, говорит, надо, а потом делать. Да ладно бы раз сказала. А то ведь и во время еды, и после ужина, и перед сном. Ни словечка нормального. Муж не вытерпел, молча оделся и вышел из дома. Только дверь громко хлопнула. Вышел и пропал. Совсем, окончательно пропал. Никто и нигде его больше не видел – ни в Москве, где он родился, ни в других городах. И ничего о нём неизвестно. Хотя много лет уже минуло. Вот так вот тогда женщина лишилась мужа, а дети отца. И всё из-за никчёмной бабьей сварливости. Так или иначе, но история эта, как и многие подобные, к сожалению, подтверждает одно грустное, почти афористичное, соображение. Мужчина женится для того, чтобы у него была женщина. А женщина выходит замуж для того, чтобы у неё было всё. Но поскольку всего всегда не хватает, то женщина всегда всем недовольна.
* * *
Фигуральная любовь
Помню, лет четырнадцать мне было. Сидим за столом в гостиной большой московской квартиры: я, отец, мать, сестра, её жених Петя, его друг Сева и невеста друга Юля. И ещё с нами были: кот Васька на коленях у отца, попугай Попка в клетке на шкафу и бабушка Клава на кухне. Все, кроме меня, кота и бабушки немного навеселе уже по случаю просто встретились, воскресенье, солнышко, салатики, пельмени, пироги с яйцами, зефир в шоколаде и тому подобное.
– Ну, дочка, так ты выходишь замуж за Петю или нет? – спросил отец, потянувшись за закуской.
– Нет, – решительно и гордо, будто отрекаясь от старой веры, ответила сестра.
– Почему? – удивился отец и положил солёный огурчик обратно в банку.
– Потому, что я люблю Севу.
– А Сева кого любит? – спросил я, чтобы прервать наступившее молчание.
– А я люблю Юлю, – ответил Сева.
– А Юля кого любит? – снова спросил я подстрекательски.
– А я люблю Петю, – ничуть не подыгрывая моему шутливому тону, ответила Юля.
– А Петя кого любит? – деликатничать я уже не стал из принципа, да и любопытно же было.
– А я тоже люблю Севу, – с обречённым видом ответил Петя. – Только не подумайте ничего плохого, просто люблю и всё.
– Так это не треугольник, а загадочная фигура какая-то получается, – весело произнёс я, не оценив тогда по малолетству всю пикантную глубину объявленных вслух сокровенных признаний.
– А ты-то сам кого любишь? – неожиданно спросила меня мать.
– Папу, – не раздумывая ответил я, видя, как отец мрачно упёрся взглядом в одну точку. И тут же спросил его: – А ты кого любишь, пап?
– А я Ваську люблю, – буркнул отец, поглаживая кота, а тот взял вдруг и перепрыгнул на колени к матери.
– Понятно теперь, кого Васька любит, – сказал я. – А ты, мама, кого любишь?
– А я бабушку Клаву люблю.
– Бабуль, а ты кого любишь? – крикнул я в кухню.
– А я вон Попку люблю, – заходя в комнату с большим чайником, спокойно ответила бабушка.
– А ты, Попка, кого любишь? – обратился я к попугаю.
– Попка хороший, – невпопад ответил попугай игрушечным голосом и, подозрительно взглянув на кота, громко добавил, – А Васька дурак.
* * *
Рога и копыта
Месяц назад поженились и на тебе – тёща разводится. Попросила зачем-то дочку приехать, будто без неё в загс не пустят. А дочка – жена моя, наивная и доверчивая, как ребёнок. На тринадцать лет моложе меня. Не знает ещё, какими мужики могут быть хитрыми и коварными. Заболтают, выпить дадут, попробовать вроде, угостят чем-нибудь вкусненьким, опять рюмочку, приобнимут слегка, а потом… Хорошо, что я у неё не такой. Никогда бы не стал приставать с плохими намерениями к незнакомой девушке.
Заходим, значит, на Казанском в купе, а в нём уже трое сидят. Молодые, здоровые, улыбаются по-армянски. Конечно, поезд ведь в Сочи идёт, где у них все свои. Один аж засиял весь. Вскочил, сумку с поклажей выхватил у меня, на полку поставил. А жену мою сладострастненько так на место усадил. Чуть ручку ей не поцеловал, иуда. Двое других тоже засуетились. А на столике, вижу, коньяк стоит, шоколадочка рядом.
Не помню я, как в метро очутился, как до Выхино доехал, как в квартиру вошёл. Откуда только берутся эти тёщи. Купаться она, видите ли, не может без супруга. С дельфинами может, а без мужа никак. А тот на балконе сидит с утра до вечера, курит, как паровоз. Чёрное море грязное, говорит. Как будто Белое чище. Вот что с ней сейчас происходит? Это я сейчас о жене уже. Содом и Гоморра! А впереди ночь. Боже ж ты мой, Калигула отдыхает! От армян этих всего ожидать можно. Те ещё петросяны. Так рассмешат, что не только рога, но и копыта вырастут!
Вот влип, так влип! Чёрт-те что в голову лезет. Несчастный я человек, кончился мой медовый месяц! А с ним, похоже, и жизнь моя. И всё из-за этой тёщечки злополучной. Представить страшно, что там сейчас в купе твориться! Закрыли дверь на защёлку и всё. После такого нам уже не быть вместе. Прощай, милая. Разошлись наши пути. Тебе – в вечный порок, а мне – в вечное разочарование. Напьюсь, точно напьюсь, как сантехник. Одну муть другою залью.
На следующий день звонок из Сочи.
– Ты почему не отвечаешь? – спросила она.
– А ты звонила? – ответил я вопросом и посмотрел на пустую бутылку.
– Несколько раз. С тобой всё нормально?
– Со мной да. А как ты доехала, как попутчики?
– Отлично. Очень вежливые ребята попались, врачи из Бурятии. На какое-то совещание в Рязань ехали. Через два часа вышли. А потом бабушка одна подсела и женщина, болтунья ужасная. Так и ехали втроём всю дорогу.
Они втроём, буряты втроём, а мне тридцать три уже. Возраст Христа. Я проповедовать должен, а не водку пить без причины и без закуски. Не ревность это, а чертовщина какая-то. Никогда больше не буду представлять себе то, чего сам не вижу. Вот смотрю в зеркало и не вижу пока никаких рогов с копытами.
* * *
Логика олигарха
Он был оттуда – из девяностых: суетился, рисковал, выдумывал, пробовал, учился, терпел, создавал, торговал, добывал, строил, обманывал, прятался, притворялся, друзей растерял, семью не сберёг. Но никогда при этом ни о чём не жалел, не унывал и всё время мечтал. А мечта его сводилась к одному – стать богатым.
И стал ведь, к пятидесяти годам. Денежки за сдачу коммерческих помещений поступают, проценты по разным вкладам тикают, за рубежом кое-что имеется, квартира в центре Москвы, дом под Балашихой. А дом-то какой, туристов водить можно: колонны, картины, люстры, рояль, бассейн, биллиард, бультерьер и домработница.
Именно с этой домработницей он познакомился специально. Выследил её в музыкальной школе, пришлось как-то самому явиться туда по акции своего благотворительного фонда. Обглядел молодую учительницу со всех сторон и твёрдо решил, что такая здоровая и постоянно манящая к себе женщина под боком не помешает. Приставать к ней можно будет, когда захочется, без лишних приключений и обязательств. А хотелось ему почти всегда, сам порой удивлялся этому.
И сыграл он свою партию любителя музыки и порядочного мужчины, как по нотам. Ни с каким сопротивлением морального или иного характера он не столкнулся. Деньги определили всё. Однако через полгода воскресным утром возник у него в доме шибко взволнованный муж этой самой домработницы. Который, как выяснилось, был абсолютно убеждён, что жена его получает очень хорошие деньги не только за то, что кофе варит и пыль протирает. Хотя в действительности на пыль она могла не обращать никакого внимания.
– Я против! – заявил ревнивец с видом участкового полицейского. – Думаете, если вы богатый, то все женщины ваши. А вы не учитываете, что у чужой жены муж есть, ребёнок маленький. Не всё продаётся, господин олигарх. Так что, увольняйте. Она сюда больше не придёт.
– Погоди, – успокоил его «олигарх». – Давай рассуждать логически. Вот несколько посылок или вопросов. Ты доволен зарплатой жены?
– Допустим.
– Супружеские отношения у вас продолжаются?
– Допустим.
– С сынишкой всё в порядке?
– Допустим.
– «Ладу» на «Мерседес» менять собираешься?
– Допустим.
– Да это не «допустим», любезный, а замыкание терминов в бесспорное заключение о наличии положительных данных. Ты знаком с формальной логикой?
– Конечно.
– Тогда продолжаем. Жена твоя возвращается домой вовремя?
– Да.
– В хорошем настроении?
– Да.
– Выходные она дома?
– Да.
– Дачу начали строить?
– Да.
– Это не просто «да», любезный, а обобщающее отрицание в форме среднего заключения об отсутствии семейных проблем. Так?
– Выходит, что так, – наморщил лоб муж домработницы.
– Теперь между нами, – вкрадчивым тоном предупредил хозяин роскошного дома. – Лет мне уже много, здоровье ни к чёрту, и для баб я давно мертвец. Соблазнять чьих-то жён мне ни к чему. Раньше я девок себе заказывал, на час или на ночь. Зашла в ванную, вышла, обслужила и с глаз долой. А твоя жена у меня работает, пашет по-чёрному, понимаешь. Как крепостная у барина. Она в моей ванной не моется, а чистоту в ней наводит. Потом бельё стирает, полы драит, мусор выносит, цветы поливает, собаку кормит, ногти мне подстригает. Ты ногти на моих ногах видел?
– Нет, – честно признался муж домработницы.
– И не надо, – с брезгливым выражением лица, предостерёг щедрый работодатель. – За такую мерзкую процедуру я твоей жене отдельно плачу. И как вот ты себе это представляешь. Она ухайдакается за день до полного изнеможения, посидит устало на кухне, потом подходит ко мне в фартуке замызганном, с мылом хозяйственным, с порошком стиральным, с ведром помойным, с вантузом в руках, а я, значит, к ней приставать начинаю. Не хочу, не могу, но пристаю. Так, что ли? Где логика-то, сам посуди!
– Согласен, нету.
– Вот и не забивай себе голову разными бесполезными фантазиями. Как работала твоя жена у меня, так пусть и работает, пока силы есть. Всё равно таких денег она нигде больше не заработает. Давай лучше выпьем за знакомство.
– Извините, я за рулём.
– Тогда прими от меня подарок, дома с женой выпьете, – ободряюще улыбаясь, произнёс «олигарх» и вручил незваному гостю бутылку дорогущего коньяка. – Учись рассуждать логически.
* * *
Северное сияние
Давно это было. В те далёкие уже времена, когда, переезжая, люди забирали с собой весь свой скарб, вплоть до шатающейся табуретки.
Итак. Новый район столицы, новый добротный дом. Большая грузовая машина, пятитонный контейнер. Мебели и прочего имущества под самую крышу. Шофёр в кузове возле открытого контейнера. Задний борт кузова опущен. Один грузчик стоит рядом с машиной, а другой беседует с хозяйкой багажа, очень симпатичной молодой женщиной.
Бригада грузчиков выезжала тогда по адресу согласно наряду, в котором указывалось количество мест и наименование предметов. Соответственно этому производилась оплата услуги при оформлении заказа. Размер оплаты зависел также от удалённости района, высоты этажа и наличия лифта. От общей суммы заказа рассчитывалась официальная зарплата грузчиков. Но она получалась настолько унизительной, что ни один уважающий себя мужик за такие деньги близко не подошёл бы к машине с контейнером.
Люди всё понимали, и очень редко кто оставлял тогда грузчиков без дополнительного вознаграждения. Старички и те обычно бутылку водки подсовывали. Тем более, что на месте, при доставки груза, обязательно что-нибудь для законного вымогательства да обнаруживалось. То содержимое вообще не то, то запрещённые к перевозке материалы, то горы неупакованной посуды, то автомобильные колёса надо сразу в гараж отнести, то живой таракан в каком-нибудь кухонном ящичке притаился, а грузчики усатых насекомых таскать не подписывались. Если заказы попадались солидные или трудиться приходилось дотемна, то вознаграждения за месяц складывались в весьма достойную кучку. За год можно было и на «Запорожец» накопить. Правда, здоровье при этом страдало существенно. Поднять несколько раз вдвоём «балалайку» и переместить её на высокий этаж без лифта – визит к проктологу в будущем обеспечен. А большим составом поднимать тяжёлые грузы или попеременно – денежек меньше получалось на каждого.
Саша Чёрный был молодым и сильным. Если поднял на плечи телевизор или взвалил на спину холодильник, то ни за что не уронит их. Никто из постоянных сотрудников контейнерной станции не знал, кто он такой и откуда он брался последние годы на период с июня по октябрь. Трансагентство присылало его и всё, как временного рабочего. И звали его все именно так, по-свойски, Саша Чёрный. Кто-то думал, что он сидел, кто-то думал, что он от алиментов скрывается. А кто-то ничего не думал, а просто старался быть рядом с ним. Самые выгодные заказы почему-то всегда ему давали, и с клиентами он умел ладить – доплачивали без конфликтов и благодарили ещё на прощание. Со стороны неотёсанный работяга вроде, в штормовке и кепке, а разговаривал с интеллигентными людьми на равных. Один раз известная на всю страну актриса даже в гости его пригласила. Он приглашение принял и несколько раз поздравил её с новосельем. Открыв для себя при этом любопытный феномен – на экране женщины выглядят куда аппетитнее.
А далее уже собственно о том, что же произошло. Привожу дословно предварительную беседу между Сашей и хозяйкой багажа.
– Зовут меня Александр, а вас?
– Инга.
– Чудесное скандинавское имя. Смотрю на вас и северное сияние вижу. И ещё я вижу, что в контейнере пианино, а в наряде его нет. Что делать будем?
– Не знаю.
– А кто заказ оформлял?
– Муж.
– А он знал о «балалайке», извините, о пианино?
– Знал, конечно.
– Тогда он просто решил сэкономить. Потому, что за пианино заплатить надо было отдельно. Потом, в наряде указана всего одна коробка с книгами, а у вас их больше десятка. Вон они и все с пометкой «литература».
– Да, это я сама писала.
– А куда вам столько книг, они же тяжелее кирпичей?
– Но я не могу без книг.
– Вообще не можете?
– Вообще не могу.
– А вы устройтесь в библиотеку работать и целыми днями рядом с ними будете.
– Я и так уже там работаю.
– А в какой, если это не военная тайна?
– В самой большой.
– Даже если больше некуда, то всё равно столько коробок с книгами у нас в наряде не значится. И как нам поднимать их, все руки порезать можно. Потолще чем-нибудь нельзя было перевязать что ли?
– Извините, не учла.
– Да я-то извиню, но как с оплатой быть. Муж ваш и на книгах сэкономил. Плата ведь за каждое место взимается.
– Ну, я готова заплатить, сколько скажите.
– Тогда идём дальше. В наряде указано, что первый этаж.
– Почему первый, квартиру нам на шестом дали. Все вещи туда надо занести.
– А лифт работает?
– Нет.
– Зашибись! А раньше работал?
– Когда раньше. Дом абсолютно новый, лифт ещё не подключили. Но мы ждать не можем, поэтому решили так заехать.
– Выходит, и на этом ваш муж сэкономил. За каждый этаж тоже отдельная плата берётся. Это обман государства, Инга. Причём, в крупном размере.
– Согласна.
– И грузчики в накладе остаются. Вот посудите сами. Если мы всё сделаем без поощрения, то мы же почти даром отработаем. Потому, что зарплата наша от суммы заказа зависит. Ради вас я готов горы свернуть, но ребят оставить без денег я не могу. Какой же я тогда бригадир.
– Всё ясно. Сколько?
– По тридцать рублей каждому. Итого, стольник.
– А с арифметикой у вас всё в порядке, бригадир?
– И со всеми другими науками тоже. Я, например, знаю, что стольник это должностное лицо. Но в нашем случае это сто рублей.
– Ладно, договорились. Только давайте быстрее, а то, не дай бог, муж подъедет.
– А что он у вас тигром в зоопарке работает?
– Хуже, в райкоме партии инструктором.
– Смешно.
– Мне не очень.
– Тогда вперёд.
Муж Инги действительно подъехал. Через час и точно в тот миг, когда шофёр грузовика закрыл пустой контейнер, а Инга открыла кошелёк, чтобы рассчитаться.
– Ты кого это благодарить собралась! – зарычал «тигр» на жену, выскочив из новеньких «Жигулей».
– Вот ребят, – испуганно ответила Инга. – Они всё сделали, как я просила. Даже мебель по своим местам расставили.
– Обойдутся! – отрезал муж Инги и выхватил у неё из рук кошелёк. – Это же быдло!
– Ты не прав, – попыталась возразить Инга.
– Замолчи, дура! – успел ещё раз рявкнуть партийный работник и, скрючившись от боли, повалился на тротуар.
– Это тебе за то, как ты с женщиной разговариваешь, – сказал Саша и подобрал кошелёк, который, падая, выронил муж Инги. – Не тигр ты, а козёл вонючий.
– Я посажу тебя, – едва отдышавшись, пробекал «козёл».
– А пока полежи тут маленько, удар в печень болезненный, – спокойно посоветовал ему Саша и обратился к Инге: – Отсчитайте мне сто рублей и мы уедем.
В возбуждении уголовного дела против грузчика Чернова Александра инструктору райкома КПСС было отказано в связи с отсутствием события преступления. Факта грабежа с применением насилия никто из свидетелей не подтвердил. На отказ повлияло и то, что дознаватель по делу решил, что ему, рядовому сотруднику милиции, вообще лучше не связываться с кандидатом юридических наук, преподавателем права в нескольких учебных заведениях. Ладно бы ещё жена потерпевшего дала нужные показания, так она, наоборот, категорически заявила, что ничего подобного не было, и вообще попросила не называть её его женой, так как разводится с ним.
Библиотека имени Ленина. По широким ступенькам поднимается Саша Чёрный. Но работа над докторской диссертацией – не главная причина того, что с октября он почти каждый день является в это самое крупное в стране учреждение, собирающее и осуществляющее хранение произведений печати и письменности для всеобщего пользования. Пользование-то всеобщее, а завораживающее свечение верхних слоёв атмосферы видел там только он один.
* * *
Обман за обман
В кабинет заведующего хирургическим отделением одной из столичных больниц вошла очень красивая женщина лет сорока.
– Здравствуйте, – обратилась она к хозяину кабинета. – Я по поводу отца, вас предупредить должны были.
– Присаживайтесь, – ответил на приветствие доктор, не отрывая лысой головы от карты больного. – Слушаю.
– Что у него?
– Рак прямой кишки.
– О, господи, – с испугом произнесла женщина и тяжело опустилась на стул.
– Но, может, ещё только начало?
– Нет, у вашего отца последняя стадия онкологии, это приговор.
– Неужели ничего нельзя сделать?
– Можно, – уверенно заявил доктор. – Но для того, чтобы вытащить его оттуда, нужны дорогие приспособления, которые есть только в Израиле.
– Кого его?
– Рака, – всё также, не поднимая головы и сверкая лысиной, ответил доктор. – Образно говоря, клешни его надо оторвать от здоровых тканей. А как он вообще залез туда, я не знаю.
– Понятно, – дрожащим голосом вымолвила родственница приговорённого. – И сколько стоят эти приспособления?
– Миллион.
– Долларов?
– Ну не шекелей же.
– У меня нет таких денег, даже рублей,– обречённо призналась женщина.
– А должны быть, – суровым тоном возразил доктор, подняв, наконец, голову. – У тебя ведь муж из князей вроде.
Чуть опешив, посетительница взглянула внимательно на доктора и воскликнула с удивлением:
– Лёвка, ты что ли! А мне и в голову не пришло, что это ты, фамилия-то у тебя самая обычная, русская.
– Я это, я. А это мы с тобой, жених и невеста двадцатилетней давности. Я твоего отца сразу узнал. Читаю, такой-то такой, майор в отставке. А сейчас вот и ты сама явилась. Из Тбилиси?
– Оттуда. И никакая я не княгиня, сказки всё это. Работаю просто художником по керамике. Я же в Строгановке училась, если помнишь. А ты, вижу, в отличие от меня институт свой окончил.
– Я всё помню, Таня, – с явным осуждением в голосе произнёс Лёвка. – Помню, как ты в загсе тайком от меня побывала и отказалась от нашей регистрации. Помню, как ты упорно не давала до свадьбы переспать с тобой, а я так хотел этого. Помню, как ты говорила, что девочка ещё, а сама беременной была уже от своего грузина. Обманывала ты меня по-чёрному. Зачем?
– Честно?
– Честно.
– Боялась, что он сбежит и не женится на мне.
– А я, значит, на всякий случай был?
– Ну, типа того.
– Тогда и я скажу тебе честно. Положение отца твоего критическое, рак буквально дожирает его. Без специальных импортных приспособлений не обойтись. Кроме того, во всей стране только я умею пользоваться этими приспособлениями.
– И что же делать?
– Я не князь, Таня, зато еврей, – гордо продекламировал Лёвка. – У меня в Израиле филиал частный, и я могу всё достать. Операция предстоит чрезвычайно сложная. Сам буду делать. Чудес, говорят, не бывает, но ради тебя я совершу такое чудо. Отец твой выйдет из больницы, как новенький, своими ногами. А расплатишься ты за мою доброту следующим образом. Сегодня же предоставишь мне то, чего я так хотел получить от тебя когда-то. Согласна?
Минуту, другую бывшая невеста будущего хирурга помолчала, помолчала и согласилась.
Расплата получилась длинной, на всю ночь, медицинско-художественной, так сказать. Главное, что она доставила обоим изысканное удовольствие. Особенно, должнице, похоже. Иначе, отчего она поутру, прощаясь, перед самым уходом, так долго не могла отлипнуть от кредитора и даже уронила ему на лысину несколько слезинок.
А что с её отцом? Да ничего страшного. У него действительно была последняя стадия так называемого генеральского… геморроя, на все четыре стороны по кругу. На все четыре стороны и ушёл из больницы своими ногами его обладатель после самой обычной плановой операции, сделанной рядовым хирургом.
* * *
Вставай, дед!
– А ну-ка, дедушка, станцуй нам, как ты умеешь, – попросила бабушка в субботу вечером, чтобы рассмешить слегка приболевшую внучку, которая училась в первом классе.
– А я никак не умею, – заартачился дед.
– Вставай давай! – приказала бабушка. – Не догадываешься, что ли, зачем.
И грузный, приземистый, седовласый дед, абсолютно лишённый ещё с младенчества каких-либо способностей к танцевальным телодвижениям, встал из-за кухонного стола и начал страстно изображать некий плясотряс или трясопляс в виде несуразного дрыгоножества и тщетных попыток продемонстрировать хореографическую гибкость в районе полностью отсутствующей талии.
– Э-э, кумаба-кумба-кумба-кумбанчеру, – и запел ещё при этом, не успевая вилять привередливым задом в такт зажигательной мелодии. – Э-э, бонга-бонга-бонга-бонгасэру!
На громкие звуки и топот из комнаты тут же выскочила Мышка, рыженькая такая собачка, глянула испуганно на хозяина, хвост поджала и убежала обратно от греха подальше.
Больше минуты танцевал дед, сколько сил было. Очень уж он хотел, как и бабушка, чтобы внучка не разболелась. Она же у них одна.
– А что это за песня? – нахохотавшись вдоволь вместе с бабушкой, поинтересовалась внучка.
– Не знаю, – ответил дедушка, едва отдышавшись. – В детстве слышал несколько раз по радио. Латиноамериканская какая-то. Я вот только эти слова и запомнил из припева. И то неточно.
На следующий день, в воскресенье, внучка проснулась совершенно здоровой. А после обеда за ней приехал папа. В понедельник ей надо было в школу. Она, папа и мама жили на севере Москвы, а дедушка с бабушкой на юге. А это очень далеко.
Перед тем как попрощаться дед и предложил внучке:
– А давай мы будем обращаться друг к другу по паролям. И знать их будем только мы с тобой.
– Как это? – удивилась внучка.
– Ну вот смотри. Вспомни вчерашнюю песенку. Я буду называться, например, Кумбанчеру, а ты Бонгасэру. И забьём эти зашифрованные имена в телефонах. Вижу, звонит Бонгасэру, значит, внучка. А ты видишь, Кумбанчеру, значит, дедушка. И представляться будем так. Стучу в дверь и говорю, Кумбанчеру, а ты отвечаешь, Бонгасэру.
Внучке такая выдумка понравилась. Так они и сделали.
Шло время. У жизни свои законы. Внучка взрослела. Дел и забот у неё, далёких от предков, всё прибавлялось. Бабушке с дедушкой оставалось лишь классы считать. Виделись они с любимой внученькой очень редко, в Новый год да в день рождения. Или в другой раз по исключительному поводу. А звонки вообще сошли на нет. Несказанно скучали они по ней, до глубокого уныния доходило. Сотовые телефончики остались в прошлом. Но абонента Бонгасэру дед в смартфон свой забил. А был ли Кумбанчеру в смартфоне внучки, он не знал.
И вот уже внучка школу оканчивает, а дедушка заболел. Ноги отнялись, особенно левая. Царапает её дед, массирует, но всё равно не чувствует. Врачи ничего не говорят. Да и что говорить, когда девятый десяток давно. Лежит дед на кровати и думает, не встать мне, наверно. И вдруг звонок. Посмотрел он на экран – Бонгасэру. Растерялся, опешил, чуть смартфон не выронил.
– Привет, Кумбанчеру!
– Привет, дорогая, то есть, извини, Бонгасэру!
– Как ты себя чувствуешь?
– Нормально, лежу.
– Вставай давай!
– Сейчас встану.
– Всё, я завтра проверю. Пока!
– Э-э, кумаба-кумба-кумба-кумбанчеру, – запел дед, вставая, будто и не болел вовсе. – Э-э, бонга-бонга-бонга-бонгасэру!
Старенькая Мышка даже залаяла от радости. Бабушка из кухни поспешила. А дед и танцевать уже начал, упрямо пытаясь поизгибаться в талии и повилять задом.
– Что с тобой? – не веря глазам своим и невольно улыбаясь, спросила бабушка.
– Внучка позвонила и приказала, чтобы я встал, – задорно, по-молодецки ответил дед. – Эх-ма, тру-ля-ля!
* * *
Серебряный век
Поздний московский вечер. Жена старательно гладит рубашки мужа. Муж сидит на диване и делает вид, что сочиняет новое стихотворение. На самом же деле он поглядывает на молодую ещё и здоровую во всех отношениях супругу в ожидании того, когда она освободится, чтобы увлечь её в спальню.
– Сколько раз я тебе говорила, ешь за столом нормально, – сказала жена. – Шестую рубашку доглаживаю и все в пятнах.
– А что они не отстирываются, что ли?
– Нет, конечно.
– Значит, ты просто стирать не умеешь.
– Так не я же стираю, а машина.
– Вот именно, – согласился муж. – А ты сходи на рынок, купи стиральную доску, мыло хозяйственное и постирай, как бабы на Руси раньше стирали.
– Ты это серьёзно?
– Куда уж серьёзнее, – не подавая виду, что шутит, ответил муж.
– Тогда я тебе как русская баба вот что скажу, – посчитав совет мужа упрёком, громко произнесла жена. – Ты тоже стирать не умеешь.
– Что ты имеешь в виду?
– Всё.
– Что всё-то?
– А всё.
– А если конкретно?
– Пожалуйста, – запальчиво сказала жена, взмахнув тяжёлым утюгом, будто веером. – Все всё могут, а у тебя одно на уме, какую бы такую рифму найти. Трус несчастный.
– А при чём здесь трус? – удивился муж, пожалев уже о своём шутливом совете. – Ты же говоришь, стирать не умею.
– Сам должен знать.
– Ничего не могу понять, чего я не стёр-то? – решительно вставая с дивана, воскликнул муж.
– Дурь свою поэтическую из башки не стёр до сих пор. Лысина вон уже на макушке, а всё туда же.
– Куда туда же?
– В серебряный век, наверно. Поэты там разные без дела слоняются и ты среди них. Очнись, никому твои стихи не нужны. У каждого сейчас смартфон в кармане, а не томик Марины Цветаевой.
– Да ты соображаешь, что говоришь!
– Не хуже тебя соображаю.
– И обзываешься ещё, – обиженно заявил муж. – Я же тебя не обзываю ворчуньей.
– А почему это я ворчунья?
– А почему это я трус?
– А потому, что все бизнесом в столице занимаются, деньги куют, а ты боишься. Тьфу!
– А ты не тьфукай, растьфукалась тут. Думаешь, легко правильную рифму подобрать. Вот подбери, например, рифму к слову спальня.
– Наковальня, – не задумываясь, ответила жена.
– Надо же, правильно, – удивился муж. – Интересные у тебя словечки сегодня. Тогда уж пойдём и займёмся кузнечным делом, а то поздно уже.
– А с молотом у тебя всё в порядке? – улыбаясь, спросила жена. – А то что-то кузнец уставать стал в последнее время.
– Неправда! – с тревогой в голосе возразил муж. – Когда это я жаловался на усталость. Ковал и буду ковать.
После этого смелого утверждения он подкрался к жене сзади, нежно обнял её, поцеловал в затылок и, слегка подталкивая, увлёк… в кузницу.
Потом так и повелось у них: спросит муж про дела кузнечные – и всё понятно жене.
* * *
Толковище
Сам бы я ни за что не употребил такое слово, имея в виду не блатных, а обычных русских женщин из небольшого районного центра недалеко от Москвы. Это Любка так назвала некие посиделки, на которые пригласила трёх своих закадычных подружек. Я знаю, что вы не поверите ни одному моему слову – уж больно мудрёная она, главная героиня. Но всё равно рассказываю – не как есть, а покороче и поприличнее.
– Чем больше естественного в жизни, тем она более счастливая, – начала свою речь Любка. – Мужик, умирая, жалеет, что мало баб любил, красивых и разных. А баба жалеет, что не попала в прайд к настоящему царю зверей, охотнику и защитнику. Просто люди по вине своего невесть откуда взявшегося ума столько условностей и правил наворотили, что быть счастливой по-людски невозможно. Поняли?
– Нет, – ответила Евдокия. – Это ты здоровенная такая, как статуя с мраморными грудями. Вот мужики и лезут к тебе.
– Не поэтому, – возразила Глафира. – Титьки у всех у нас уже в конопушках. Лезут потому, что сидела. Интересно ведь с бывшей зечкой пощупаться.
– Ой, нашли уголовницу, – захихикала Зинаида. – Подумаешь, старого педофила с кнутом в коровьей лепёшке утопила. Был пастух и нет пастуха. Лезут потому, что даёт.
– Ну, началось! – не выдерживает Любка. – Не соблазняю я ваших кобелей. Вы же мне доверяете, в гости зовёте. Крыса я, что ли. Я для того и собрала вас, чтобы объяснить, почему замуж не выхожу. И чтобы вы больше не ревновали своих ко мне.
– Потом объяснишь, – хором потребовали подружки. – Выпить давай.
– Ладно, – согласилась Любка и полезла в погреб за сливовым самогоном.
Выпили. Старинная прабабушкина бутыль на четыре стакана убавилась.
– То-о не ве-е-тер ве-е-е-тку клонит… – затянула вдруг Зинаида.
– Да погоди ты! – прервала её Любка. – Я вас на толковище позвала, а не застольные выть.
– Мы не воем, а поём, – вступилась за подругу Евдокия.
– Что хотим и когда хотим, – уточнила вдогонку Глафира.
– Господи, какие же вы дуры! – воскликнула Любка. – Вы и в школе такими же были. За курами ухаживаете, а свои клювы почистить некогда. Вот ты, Дуня, когда последний раз у зубника была?
– Не помню.
– А ты, Глаша?
– Не помню.
– А ты, Зинуля?
– Не помню.
– То-то и оно! – подытожила Любка. – И удивляетесь ещё, что мужья от вас морды воротят. Хотя на кой хрен они вам сдались, и сами они и морды их. Вот в чём вопрос. Об этом я и хотела покалякать. Я же знаю, что вы специально спать ложитесь тогда, когда они уснут. Потому, что вам уже не нравятся их объятия. Каждую ночь один и тот же мужик рядом. А другого только во сне видите. Не возраст, а обиды на мужа и нищий быт гасят в вас оставшиеся сексуальные желания. И вы ведь сами хорошо знаете, что дальше будет ещё хуже и что отдельно жить лучше. Но развестись боитесь. Дети, скотина. Вот у тебя, Дуня, пьёт он?
– Пьёт.
– А у тебя, Глаша?
– Пьёт.
– А у тебя, Зинуля?
– Пьёт.
– А бьют?
– Бывает, – в один голос признались подружки. – Храпят ещё.
– Ну вот! – торжествующе произнесла Любка. – А вы им подштанники стираете, борщи варите. Всё, детей вырастили и пошли они эти мужья в гузно. Кстати, о детях. Вот ты, Дуня, сыночку своему безработному в город денежки высылаешь?
– Высылаю.
– А ты, Глаша, доченьке свой беременной помогаешь?
– Помогаю.
– А про тебя, Зинуля вообще нечего говорить, у тебя их трое. И тоже бездельники все. Правда, младший учится ещё. А у меня никого, ни супруга обрыдлого, ни отпрысков избалованных. И не бьёт меня никто, попробовал бы только, и рядом не храпит. Всё, девоньки, поиграли в старую любовь и хватит. Сейчас другое время. Даже если нынешний олигарх сватается, всё равно сто раз подумать надо. Пришёл мужик, разделся, оделся, ушёл. А в качестве современного мужа, эгоиста бездушного, он мне не нужен. И дети, лоботрясы неблагодарные, мне не нужны. В наши дни одной лучше. Дом у меня в полном порядке, розы под окнами. Обижаться мне не на кого. Вот и получается, что в отличие от вас я естественно счастливая женщина. А вы несчастные бабы. И пусть хоть что говорят про меня в посёлке. Главное, чтобы вы обо мне дурного не думали. Теперь поняли?
– Поняли, – ответили враз подружки. – Наливай!
– И-извела-а меня-а-а кручина…
* * *
Криминальный поцелуй
Почти все как-то вянут, кукожатся утром после честного и желанного свидания на одну ночь. Глаза виновато отводят, смотрят куда-то мимо, спешат поскорее исчезнуть, будто грех какой совершили. Спасибо друг другу не скажут, не спросят о самочувствии, кофе не попьют вместе. Не пожелают удачи и не намекнут даже на возможное продолжение знакомства. А у этих всё наоборот.
– Я провожу тебя до остановки, – сказал он.
– Хорошо, – согласилась она.
Вышли на Пролетарскую. Раннее воскресное утро. Тихо, безлюдно. Нормальные люди спят ещё. А ненормальные, типа вот этой маленькой сгорбленной старушки с двумя сумками, стоят и ждут первого трамвая. А сумки большие, туго забитые чем-то и не застёгнуты даже от избытка содержимого.
Зная, что предстоит скорое расставание и, не зная, что будет с ними дальше, он нежно поцеловал девушку в губы.
– Безобразие! – прервала сладостное мгновение старушка. – Ни стыда, ни совести! При всём честном народе! Ай-я-яй!
– А честной народ это вы? – поинтересовался парень у старушки. – Никого же нет.
– А я что, не человек, что ли!
– А не на барахолку ли намылился этот честной человек?
– А ты почём знаешь?
– А чего тут знать-то. Вон он утюг ржавый из сумки торчит. Ни стыда, ни совести!
– Сам ты ржавый! – отмахнулась старушка. – С такой пенсией и трусы рваные продавать понесёшь.
– Неужели купят?
– Купят, – заверила старушка. – Мигранты всё купят. Я вон сорок лет в школе учительницей отработала, а денег и мне ни на что не хватает. Соседи избавятся от чего-нибудь, я и везу на рынок. Всё лишняя копеечка.
– А самой вам сколько лет?
– Восемьдесят пять.
– Ого! – воскликнули в голос молодые люди. – Как же вы там одна, бабуля?
– Почему одна! – с достоинством возразила старушка. – У нас там коллектив.
– Коммунистического труда?
– Ну, посмейся, посмейся, коли шибко охота, – беззлобно заметила старушка. – Мы там праздники отмечаем, дни рождения, Зимой выпьем, бывает. Для сугреву, как говорится.
– Песни про Ленина, поёте, наверно? – и парень запел, вытянув правую руку вперёд, как на памятниках вождю. – Ленин всегда живой. Ленин всегда с тобой. В горе, надежде и радости.
– Дурачок ты! – обозвала парня старушка и обратилась к его спутнице. – Как ты с ним живёшь только?
– Вот так и живу, – отшутилась девушка. – Люблю потому что.
В этот миг за дальним поворотом послышался стук трамвая, на рассвете далеко его слышно.
– Можно? – попросил разрешения у старушки парень, прижимая к себе девушку.
– Да целуй уже. Только сумки помоги поднять.
Поцеловав подружку и шепнув, что позвонит, парень галантно помог ей войти в вагон, затем легко поднял увесистые сумки и вместе со старушкой поставил их на пол, подальше от двери, отступил немного назад, и трамвай поехал. Но девушка успела всё же грустно улыбнуться на прощание. Парень-то оказался добрым и с юмором. Чего так не хватает многим мужчинам.
Я думаю, они встретятся ещё и обязательно вспомнят, сколько бы лет не прошло, свой криминальный поцелуй на остановке, за который их отчитала старенькая учительница со ржавым утюгом.
* * *
Раз в неделю
Ресторан на дальнем юго-востоке Москвы. За столом Он и Она.
– А помнишь, ты большую премию получил?
– Помню.
– Так вот, я тогда намекнула тебе, что у меня шубы нет, а ты и ухом не повёл, – взволнованно упрекнула Она.
– И не поведу, – спокойно отреагировал Он. – У меня есть, кому одежду покупать. Они всё-таки в столице живут и тоже должны соответствовать.
– Да они ещё маленькие!
– Какие же маленькие? Старшей уже четырнадцать.
– А было тринадцать, когда мы с тобой познакомились. И что я от тебя получила?
– Любовь.
– Любовь свадьбой заканчивается! А мы с тобой как встречались раз в неделю у меня дома, так и встречаемся.
– Вот именно, заканчивается. Но не в этом дело.
– А в чём?
– А в том, что, когда мы с женой разводились, я пообещал дочкам, что никогда не приведу им чужую маму. Поэтому они обе и заявили в суде, что хотят жить только со мной и чужой папа им не нужен.
– И сколько ты будешь жить один?
– Пока замуж их не выдам.
– Так они, может, до самой твоей смерти замуж не выйдут!
– Значит, так и буду жить один.
– А я?
– А что ты?
– Да я на тебя целый год потратила! А ещё через год мне за сорок.
– Вот уж не думал, что мление от удовольствия, это какая-то трата для женщины. Я дочерей не предам.
– Господи, опять они!
– Опять и всегда. Я отец! И, если потребуется, я жизнь за них отдам. А ты радоваться должна, что одна у меня. Если бы не дочери, то на раз в неделю у меня три таких как ты было.
– Ну, знаешь!
– Знаю.
– Да пошёл ты! – И Она, нервно сдёрнув сумочку со спинки стула, удалилась.
– Да и ты иди! – произнёс Он вослед, дотягиваясь через стол до её недопитого фужера. – Про премию не забыла, крохоборка. Шубу ей подавай и в загс веди за раз в неделю. Ишь, размечталась!
* * *
Колониальный поэт
– Святого привели, товарищ полковник.
– Заводи, только сам постой у двери, мало ли что, – приказывает начальник исправительной колонии своему помощнику. – А сержант пусть за дверью покараулит.
– Я так и сказал ему, – отвечает капитан.
– Ну, на кой бес я тебе понадобился? – обращается полковник к вошедшему заключённому. – Всё ведь уже решено, документы твои вот они на столе.
– Я оду хочу написать. На злобу дня, так сказать.
– Зачем?
– Затем, что они на нас накладывают, а мы на них наложим. Они экономически, а мы поэтически.
– Кто и чего накладывает, говори толком?
– Америка на нас санкции накладывает.
– Прямо на тебя, что ли? А ты, капитан, не хихикай там, стой смирно.
– Да не обращайте вы на него внимания, гражданин начальник, пусть лыбится, молодой ещё.
– Вот ты ещё будешь указывать мне, на кого внимание обращать. Старик нашёлся. Отойди от стола. Тебе десять лет не хватило, что ли? Припёрся, понимаешь, ровно за неделю до освобождения.
– Так я на прощание колонию вашу прославить хочу.
– Ну прославляй, кто тебе мешает?
– Так мне четыре дня без работы надо и пачку бумаги. По замыслу ода большая должна получиться. Ни дня без строчки.
– Скажите пожалуйста, замыслы у него ещё какие-то. Ну хватит ржать, капитан! Вот разжалую в рядовые, будешь знать.
– Правильно, – одобряет Святой.
– Опять указываешь! Так ты поэт, что ли?
– Самый настоящий. Даже в Российской государственной библиотеке книжка моих стихов имеется. Можете проверить.
– Как, в Москву съездить?
– Никуда ехать не надо. Я сейчас напишу реквизиты, а капитан посмотрит в интернете.
– Пиши.
Святой начеркал чего-то на подсунутой полковником бумажке, капитан взял её и удалился в приёмную.
– Так, пока он там ищет, расскажи-ка мне лучше другое. Зачем ты всё-таки попа на тот свет отправил?
– Да он сам отправился. У меня как раз в этот момент нимб над головой засветился. Поп увидел его, рот открыл от удивления, крестом осенил себя и грохнулся на пол.
– Ты кому-нибудь рассказывал об этом?
– Всем рассказал.
– Так вот почему у тебя прозвище такое. А лампадку старинную зачем спёр?
– Для интима. Меня же попова дочка там в укромном месте ждала. Я к ней и пришёл. На паперти в пасху договорились. Представляете, церковь замшелая, иконы скорбящие, тишина гробовая и лямур в полумраке! В вашей жизни наверняка ничего подобного не было.
– Всё везде было.
– И на вышке охранной?
– Скажи ещё на колючей проволоке. Дальше давай.
– А что, оригинально. Пробираюсь я, значит, по алтарю к дочке, а тут батюшка её иконостас раздвигает и смотрит на меня.
– А к ней-то ты пробрался?
– Разумеется. Она уже лежала там в специальном закутке ко всему приготовленная, в чём мать поповская родила. Ну точно кающаяся Магдалина перед грехопадением. На белой простынке, волосы у неё…
– Разрешите?
– Входи, капитан, вечно ты не вовремя. Показывай.
– Так, – читает полковник вслух выписку из интернета. – Избранные стихи, автор такой-то, издательство такое-то, шифр хранения такой-то, международный стандартный книжный номер такой-то. – А ты, Святой, и на самом деле поэт, официально.
– Да, я всемирно известный колониальный поэт.
– В телогрейке, – добавляет капитан.
– Тогда ладно, – говорит полковник. – Хрен с тобой, пиши! Даю тебе четыре дня, на работу можешь не выходить. А оду положишь мне лично вот сюда. До меня никому её не показывай. Понял?
– Понял.
– А теперь дальше. Пусть капитан тоже послушает.
– Так вот я и говорю, волосы у неё водопадом растекаются, грудь вулканами поднимается…
– Как на Камчатке? – перебивает без разрешения капитан.
– Действительно, Святой, давай без этих подробностей, – ворчит полковник. – Про деву Марию я уже слышал.
– Про Магдалину.
– Да какая разница.
– Ну вы, гражданин начальник, даёте! Может, тогда и дьявол с ангелом одно и то же?
– Может быть.
– Ну, как хотите. Так вот, она трясётся вся от страсти порочной, а я не могу. И лампадка интимная не помогает.
– Чего ты не можешь, трястись?
– Ребёночка не могу сделать.
– Как так, тебе же всего двадцать пять лет было? Ну ты урод!
– Хуже, бычара с мочалом. Был бы тогда серп рядом, я бы точно себя кастрировал.
– Успеешь ещё. А поп, значит, в это время мёртвый лежит? А, если девка в закутке тёмном была, чего ж она призналась на суде, что сама видела, как ты отца её за бороду по престолу возил.
– Да какая там борода, в носу и то больше волосинок бывает. А вы бы на её месте что сказали, если бы с вами такое произошло? Она же попёнка гениального от меня хотела родить. А не вышло. Вот она и решила отомстить мне за грёзы несбывшиеся.
– Так, погоди маленько. Давай полюбуемся, как капитан от смеха давится, лопнет сейчас.
– Товарищ полковник, но Святой кого угодно рассмешит. Весь контингент об этом знает.
– Тогда всё. Проводи его и распорядись там насчёт освобождения от работы и бумаги. Всё равно оставшиеся дни проку от него, как от солдата перед дембелем. А так хоть ода какая-то останется. Знать бы ещё, с чем едят её.
Прошло четыре дня. Тот же кабинет начальника исправительной колонии и те же лица.
– Никому не показывал?
– Да боже упаси.
– А то перепишут ещё и за своё выдадут. Давай сюда.
Святой вынимает из кармана телогрейки скомканную бумажку, сам разворачивает её и кладёт на стол, как и было указано.
– Не лезь к России, успокойся, – читает полковник с выражением. – И не дыши ты на неё поганым ртом. Ещё хочу сказать тебе при том, как говорят у нас на зоне, бойся! – Что это?
– Обращение к Америке.
– И всё?
– Всё.
– Грандиозно! Ты чего-нибудь понял, капитан?
– Понял, товарищ полковник. Это четверостишие такое.
– Точно, – подтверждает Святой. – Ни дня без строчки, как обещал.
– Да я с тобой знаешь, что сделаю за такое фуфло!
– Знаю. Ничего не сделаете. Поздно уже и засмеют ведь. Капитан вон снова хохочет. Да и вы тоже улыбнитесь и дело с концом. Не поэт я никакой. Вот только эти строчки и сочинил вчера. Да и вообще я прошлый раз просто дурака валял, на ходу всё придумывал. И про нимб, и про лампадку, и про серп. И кликуху такую мне ещё в школе дали. Потому, что я слово свататься через я написал.
– А как же сборник стихов в библиотеке?
– Это правда. Тут такая история, гражданин начальник. Когда-то на Арбате я с одним нищим поэтом познакомился. Хотя в поэзии он вообще ни бум-бум. Кстати, на вас чем-то похож, брови такие же хмурые.
– Ну ты посмотри, Святой, у капитана опять рожа улыбается!
– Вы только не наказывайте его. Подчинённых с чувством юмора нельзя понижать в должности.
– Поучи ещё.
– Короче, бабок у этого чмошника не было, а у меня были. Вот я и купил у него право на издание его стихов под своим именем. Правда, редактор честно предупредила, что это не стихи, а муть голубая. Но за деньги у нас любой отстой напечатают. Подумал я тогда, а вдруг пригодится. И надо же, как в лужу глядел.
– Ладно, проехали. А чем ты четыре дня занимался?
– В порядок себя привёл, побрился, помылся, отвальную с кем и как надо организовал.
– Да знаем мы, – замечает капитан.
– Ну, и весточку ещё на волю передал.
– Дочке поповской?
– Ага, как раз. Это же она подставила меня. А отца её религиозного я пальцем не трогал. Он уже лежал на полу кем-то по башке тюкнутый. А я, как дурак, нарисовался там по зову природы. Шерше ля фам, короче. Только фам эта мокрой крысятницей оказалась. Приход в области, а ей в центре Москвы захотелось жить. От отца, который был против, избавилась, денежки молебные присвоила и в столицу перебралась.
– Вот такие шалавы и едут туда. Совсем бабы от рук отбились. А ты как считаешь, капитан?
– Так точно, отбились, товарищ полковник! Не знаешь, как и прибить их обратно.
– Ладно, Святой, проваливай. Сам знаешь куда. На свободу с чистой совестью. А стишок у тебя злой получился, пусть думает.
– Ладно, гражданин начальник, желаю вам на пенсию выйти без происшествий. А помощнику вашему до полковника дослужиться. Только людей зря не обижайте.
* * *
Проза любви или наоборот
Москва
2026 г.
О любви принято говорить красиво, песни петь, стихи читать. Однако, если есть поэзия любви, то должна быть и проза любви. Поэтической, так сказать, любви в нашей жизни немного, и она зачастую быстро проходит, а вот прозаической любви сколько угодно. Вся наша жизнь, в основном, это и есть проза любви или наоборот. О ней и рассказы в данном сборнике.
Моё башкирское счастье
Сижу на подгнившей лавочке, в каком-то подозрительно-ничейном закутке на Рублёвке, крапива по сторонам. И подходит ко мне старик весьма респектабельного обличия. Я-то ладно, тут мне и место вроде. А он-то чего забрёл сюда? Да ещё с тростью, бывшей когда-то частью ствола небольшого деревца. Кривая, пегая, сверху набалдашник из сучков раздвоенных, а снизу почти полностью истёртая резиновая набойка.
– Позволите? – говорит старик и садится рядом.
Минута проходит, молчим. Не по мне это. Пожрать не очень, а поржать сильно охота.
– Набойка-то сотая по счёту? – спрашиваю, кивая на трость.
– Тысячная, – смеётся. – Я её ещё в девяностых сделал.
– Зачем, чтобы слепого изображать?
– Чтобы от бандитов отбиваться. Бедренную кость запросто перешибает.
– Ого! – делаю вид, что поверил. – Но сейчас ведь другие времена.
– Другие, – соглашается. – И защитник сейчас у меня есть. Но добрая палка в руках никогда не помешает.
– А защитник кто?
– Сын, генерал. В Башкирии, правда. Но всё равно, если что, разберётся.
– Генералов у нас везде хватает. А в Башкирии-то почему? –спрашиваю, чтобы беседа не прерывалась.
– А у него мама оттуда, – отвечает. – И фамилия башкирская.
– Да вы что! – снова обозначаю великое удивление. – А ну-ка рассказывайте. Старики живут, пока лепечут.
– Это дети лепечут, – возражает. – А я расскажу всё, как было. А было это в семьдесят четвёртом. Послали меня в Уфу расследовать кое-что. Там бригадира одного в трубе заварили.
– Как чай, что ли?
– Ну и шутки у вас! – сердится. – Запихнули, а стык заварили. На строящемся газопроводе. За то, что своих обворовывал. А трассовики народ суровый, многие с уголовным прошлым. Так он целых семь километров до выхода полз. А, когда выполз, ослеп.
– А мама башкирская тут при чём?
– А при том, что я днём с делом вожусь, а вечером по городу гуляю. В одном магазине раз булочку взял, другой раз. А продавщица – чудо чудное, диво дивное. Колпак на головке беленький, волосы чёрненькие, глазки горят, ямочки на щеках. Смотришь на неё и словно воспаряешь куда-то.
– Не куда-то, а в рай, – уточняю.
– Хотите, чтобы я вас палкой огрел? – угрожает и улыбается одновременно.
– Не хочу, – признаюсь. – Считайте, что перед вами одно большое ухо.
– Так вот, ничего подобного до этого со мной не случалось. Влюбился и всё тут. Воспылал страстью, втюрился, втрескался, как хотите. Да ещё имя у неё музыкальное – Реляфа.
– На гармошке такие ноты точно есть, – подтверждаю, отодвигаясь подальше. – Продолжайте, пожалуйста.
– Продолжаю. Позвал в кино, согласилась. Обнял в подъезде, не заартачилась. После работы жду проводить, чуть не плачет от радости. А мне-то что делать, не тащить же её в гостиницу. Ей семнадцать, а я вдвое старше. Короче, посчитал я это знакомство сказочным приложением к командировке и вернулся домой. С другом поделился, а он, не вздумай связываться, говорит, у них многожёнство.
– Не многомужество же!
– И я ему то же самое сказал. А он, ищи себе подругу жизни в столице.
– Где-е-е! – восклицаю, аж лавочка пошатнулась. – Найти хорошую жену в Москве – то же самое, что за мороженым на солнце слетать.
– Вот именно. Полгода я выждал и поехал в Уфу свататься. Первым, кто прикоснётся к груди моей дочери – это муж её, а потом ребёнок.
– Так у вас дочь или сын? – спрашиваю в полном недоумении. – И грудь чья?
– Да это отец её мне так при встрече сказал. Здесь, говорит, по конкурсу в институт не прошла, пусть в Москве поступает. И фамилию пусть нашу оставит.
– И всё?
– Всё. А чего ещё! Не знаю, как вы, а я свою подругу жизни нашёл. Вернее и преданнее моей Реляфы никого нет.
И, надо же, именно в этот торжественный момент зазвучала в кармане у старика волнующая мелодия из кинофильма «Мужчина и женщина».
– Ну, вот она, полюбуйтесь!
Мелодия повторяется, а я глаз оторвать не могу от фотографии абонента на экране смартфона под надписью «Моё башкирское счастье». Только ангелы на небесах могли создать такой божественный образ. Единственное, что выдаёт его земное происхождение – это голубая косынка, повязанная так, как предпочитают восточные женщины.
– Я такие манты приготовила, как тебе нравится, – щебечет образ канареечным голосочком по громкой связи. – С мясом и картошкой.
– Спасибо, любимая! – благодарит старик. Встаёт, перешибает зачем-то пару веток крапивы и удаляется. А мне так жрать захотелось.
* * *
Толстой и Анна
Приехал Толстой умирать на станцию Астапово. Присел на скамейку и стал о жизни своей великой думать. Смотрит, по перрону Анна Каренина слоняется, на рельсы как-то странно поглядывает.
– Ты чего это удумала, паршивка? – строго спросил её Толстой.
– Да вот, – ответила она дрожащим голосом. – Порешить с собой хочу.
– Из-за Вронского, что ли?
– Из-за него, – со слезами на глазах подтвердила Анна.
– Подумаешь, хлыщ какой! – сердито проворчал Толстой. – Да я его просто вычеркну из романа, и дело с концом.
– Действительно, – обрадовалась Анна. – Вычеркните вы этого кобеля, пожалуйста, Лев Николаевич. И этого ещё, прыща старого.
– Каренина, что ли?
– Его самого, тоже козёл тот ещё. Сколько раз говорила ему, купи виагру. А он, разрешение у государя надо получить. Вот и получил рога на рога.
– Нет, – отказался Толстой. – Тогда название всего романа менять придётся, фамилия-то у тебя от мужа. Хотя ты права, конечно, оба они хороши. Хлыщ да прыщ, ну какие это герои.
– Главное, читать про них противно, – взмолилась Анна. – Нафиг они вообще нужны, чтобы из-за них под поезд бросаться.
– Ладно, – сжалился Толстой. – Название поменяю, а их вычеркну и анафеме предам. И тебя анафеме предам. Слаба ты оказалась по женской части и тоже на героиню не тянешь.
– А это возможно? – удивилась Анна. – Вы же не член Священного синода.
– Возможно! – воскликнул Толстой, вставая со скамейки. – Раз я отлучён от церкви, значит, я всё могу. Ленин вон почти всю страну анафеме предал, и ничего. Кстати, я слышал, что он статью про меня написал. Будто зарос я, как простой русский мужик, потому что в зеркало на себя не смотрю. А я же знаю, что в зеркале революция. Давай уедем отсюда. Что-то не по себе мне тут.
И они уехали. Купили домик на окраине Москвы и стали жить вместе. Но не как муж с женой, а как автор с придуманным образом в виде красивой молодой женщины. Сыночка Анны, Серёжу, Толстой не вычеркнул, и он стал жить вместе с ними. После революции Анна Каренина вышла замуж за начальника Московской уездной ЧК, который по блату устроил её на работу в локомотивное депо диспетчером. Лев Николаевич вначале Серёжу воспитал, а затем и других детишек Анны. Все они живы до сих пор. Лев Николаевич каждое лето наведывается инкогнито в Ясную Поляну. Снимет толстовку, натянет джинсы, очками тёмными прикроется и вперёд с группой туристов. Походит, посмотрит, порадуется тому, как содержит Россия его усадьбу, осенит крестом потомков, пару яблочек сорвёт украдкой и обратно.
* * *
Рая
Тёплое июньское солнышко, и она идёт в лёгком платьице. Он за ней, она улыбнулась. Он назвал своё имя, она своё. Он говорил, она смеялась. Дошли до её дома с колоннами. Она показала окна квартиры, в которой жила вместе с родителями. Договорились встречаться, только вечером. Днём он работал на заводе.
Ему было очень хорошо с ней, такая юная, нежная и наивная. Под глазками крохотные веснушки. Ей тоже было хорошо с ним, такой уверенный, весёлый и сильный. Правда, старше на четыре года. Зато смело проходит сквозь строй местных ребят и спокойно провожает её по чужому двору до самого подъезда.
Через месяц имя Рая означало для него всё самое прекрасное на Земле. И на небе тоже. Раньше он предполагал, а теперь точно знал, зачем надо жить, учиться и добиваться цели. Затем, чтобы сделать её счастливой. Затем, чтобы прикасаться к её хрупким плечам и целовать её лицо, не пропуская ни одной веснушки.
Но он простой рабочий, рос без отца, живёт на окраине города. А она школьница, из интеллигентной семьи, и живёт в самом центре. Если продолжать встречи, да ещё у всех на виду, его бы не поняли, её бы осудили. И он расстался с ней. Он взрослый и умный. Рая была против разлуки, осталась стоять на месте и долго смотрела ему вслед.
Он любил, но на самом деле не знал, что делать дальше со своей любовью. У неё впереди девятый и десятый классы, обеспеченное будущее, приличное окружение, а у него работа слесарем и призыв в армию, если не окончит вечернюю школу и не поступит в институт. И потому он решил проявить настоящее мужское благородство и больше пока не тревожить Раю.
Конечно, он пожалел потом о своём придуманном благородстве. Ни дня не проходило, чтобы он не думал о ней и не представлял её рядом. Никто ему не нужен был, кроме Раи. Чтобы она была всегда с ним, он изготовил медальон с её именем на одной стороне, а на другой с признанием в любви к ней. И часто поздними вечерами гулял возле дома с колоннами, поглядывая на её окна.
Он любил и ничуть не сопротивлялся этому. Наоборот, он рад был страдать, сознавая, что такое яркое чувство украшает и обожествляет его жизнь. Любя, он относился к себе с уважением и очень надеялся, что всё ещё изменится к лучшему. Рая превратиться в прекрасную девушку, и он подойдёт к ней тоже другим человеком.
Минуло два года. Вечернюю школу он окончил, в институт поступил. Но к Рае не подошёл. Она вышла замуж за сына директора завода и уехала с ним в Москву. Узнав об этом, он крепко выпил, захмелел, погоревал, попрощался, но ангельский облик девочки в лёгком платьице никуда не исчез для него. И медальон с её именем и признанием в любви он не снял.
Он снял его только через пять лет, после окончания института. И вместе с рукописным трактатом о своей самозабвенной и неизбывной любви закопал его в лесу под корнями высоченной сосны. Он всё ещё надеялся, что жизнь непременно сведёт его с любимой. Они вдвоём отыщут эту раскидистую сосну, откопают этот сокровенный тайник, и он действительно расцелует свою Раю, не пропуская ни одной веснушки.
Потом и он перебрался в столицу, женился, стал отцом и большим начальником. Благодаря своему высокому положению он мог всё узнать о Рае. Но не хотел, боялся разрушить образ. Её имя по-прежнему означало для него рай на Земле и по-прежнему сильно волновало его. Он даже сборник своих стихов издал с посвящением ей, указав только её чудесное имя.
Каждый год он отмечал день рождения своей любимой, она назвала его, когда познакомились. Фотографии её у него не было. Но он и без того всегда отчётливо видел её перед собой. Ту самую Раю, в те самые годы, когда из всех окон громко звучала песня про королеву красоты, а они шли мимо, постоянно шутили, выдумывали всякие небылицы и любовались друг другом.
После отставки по возрасту у него заболело сердце. Он терпеливо лечился, соблюдал правильный режим, и всё будто наладилось. Он очень хотел задержаться на этом свете, с внуками повозиться. Но в день семидесятилетия своей Раи он, как и прежде, налил рюмку коньяка, посмотрел куда-то вверх, тихо произнёс «с юбилеем, любимая, спасибо тебе, что ты была в моей жизни», выпил, прилёг и умер.
* * *
Вот, блин!
Две сестры из Сочи, окончив среднюю школу, уехали в Москву. Одна быстро женила на себе состоятельного эфиопца, родила ему чернявого пацана и жила себе припеваючи на Кутузовском. Муж со временем почти вовсе перестал приезжать в Россию, подросшего сына забирал часто к себе в Африку, и сестра эта, ничему и нигде не выучившись, вела довольно свободный и разнообразный образ жизни. А другая сестра, окончив МГУ, затем аспирантуру, нуднейшим образом трудилась в каком-то НИИ растениеводства. Замуж не вышла, ни с кем не встречалась и совершенно естественно к сорока годам превратилась в старую деву с черепашьей наружностью.
И тут вдруг умирает в Сочи их мать. И старая дева остаётся жить в своём родном городе с твёрдым намерением обрести женское счастье. Тем более, что это не тот город, где можно разгуливать по улица в хмуром одиночестве. Тут все ходят парами, демонстрируя, что жизнь у них в полном ажуре. И кандидатка наук решила пригласить к себе домой весьма серьёзного на вид мужчину из Сыктывкара, который заговорил с ней в летнем театре на концерте Евгения Петросяна. При этом, не сознавая, что совершает трагическую ошибку, она спросила у него, чем его угостить. И он прямо так, добродушно улыбаясь, ответил, что очень любит блины с маслом.
И вот стоит наша образованная дама за час до визита драгоценного гостя у плиты и гадает, а как же их печь-то, блины эти проклятые. Никогда раньше не пекла, и мать в своё время не научила. А позвоню-ка я, думает, соседке по этажу, та всё знает. И та, бывшая таксистка из Владивостока, пышнотелая и хитроглазая здоровячка под пятьдесят, действительно всё знала. Как, например, вовремя выйти замуж за старого сочинца, который благополучно умирая, оставляет вдове квартиру в центре города.
– Эльвира Илларионовна, – обращается к ней по телефону озабоченная кулинарным искусством и предстоящим свиданием старая дева. При этом первый блин на сковородку, как указано в интернете, она уже положила, испуганно уставилась на него и, что говорит, понятно ли другим, не соображает совсем. – Ко мне сейчас мужчина должен прийти. Скажите, пожалуйста, а его надо переворачивать?
– А он инвалид у тебя, что ли? – удивляется соседка.
– Кто инвалид?
– Да мужик твой.
– Ой, извините, я про блин спрашиваю. Вот не знаю, как блины испечь. Он попросил.
– Я знаю. Сейчас подойду.
Через полчаса, когда расфуфыренная помощница допекала последний блин, то есть в самый неподходящий момент, как оказалось, и появился на пороге сыктывкарский гость с бутылкой коньяка и букетиком цветов. И сразу на кухню, в пучину обалдевающего блинного аромата. И как же только он ни хвалил вмиг сбросившую замызганный фартук Эльвиру Илларионовну, какие же только комплименты он ни высказывал в её адрес. А та хихикала, жеманилась, колыхалась и успела-таки шепнуть ему что-то завлекающее на ушко перед уходом. Ещё через полчаса и он исчез. Все блины под коньячок умял и исчез, будто и не было его вовсе.
А утром, они встретились на лестничной площадке. Любитель блинов как раз выходил из квартиры Эльвиры Илларионовны. От серьёзного вида его и следа не осталось. Скукожился как-то, буркнул чего-то и через ступеньку помчался вниз.
* * *
Уроки английского
Ему семьдесят, ей шестьдесят. Его зовут Алексей Афанасьевич, её Зинаида Петровна. Жили они душа в душу. И вот как-то он рассказывает ей:
– Стою сегодня на остановке, автобус жду. Слышу, бабка одна рядом ворчит. Как вы тут в Москве живёте, говорит, скука страшная. А другая бабка спрашивает её ехидно, а вы откуда такая сюда явились. А та докладывает во всеуслышание и с гонором, из Англии. Сын мне квартиру здесь купил. Сказал из-за международной обстановки не могу я больше к тебе в Лондон ездить каждый месяц. А третья бабка встревает и советует англичанке участливо, а вы запишитесь в московское долголетие, там разные занятия для пенсионеров проводятся, по танцам, по рисованию. А та ей брезгливо так, а я уже записалась и сходила раз. Пришла, говорит, а там одни старухи сидят и чай пьют. А вторая бабка спрашивает, а вам-то сколько лет. Восемьдесят пять, отвечает. Представляешь!
– А я тоже уже записалась, – заявила Зинаида Петровна. – На английский. У меня в школе по нему пятёрка была. И тебе надо чем-то заняться для саморазвития. Там, например, даже на гитаре играть учат.
– Зачем! – с удивлением воскликнул Алексей Афанасьевич. – Чтобы похоронный марш выучить?
– Да ну тебя. Как хочешь. А я завтра иду.
И вот возвращается Зинаида Петровна после первого занятия.
– Хаудуюду, дорогая, – встречает её Алексей Афанасьевич.
– Да ты хоть знаешь, что это такое? – спрашивает с улыбкой Зинаида Петровна. – Так сейчас никто не говорит.
– И дорогая не говорят?
– Эх, дурачок ты у меня. Ничего не знаешь.
– Хорошо. Если ты всё знаешь, тогда ответь мне, как сказать по-английски извини?
– У них два варианта этого слова, – забыв на минуту, что муж почти всё и всегда превращает в шутку, принялась объяснять Зинаида Петровна. – Первое, это экскьюзми. Это как бы ты спрашиваешь у человека, можно или разрешите. А второе, это сори. Это уже как бы умоляешь простить тебя за что-то ужасное.
– Спасибо! – поблагодарил жену Алексей Афанасьевич за такое краткое и толковое объяснение. – Это, допустим, приглашаю я к себе домой ту англичанку с остановки, помнишь, вчера рассказывал, и говорю ей, экскьюзми, а можно я вас, ну сама понимаешь, что. А, когда у меня ничего не получилось, тогда я ей говорю уже, сори, мэм. Правильно?
– Правильно, – вдоволь насмеявшись, подтвердила Зинаида Петровна. – А на самом деле что бы ты ей сказал?
– По-английски или по-русски?
– По-английски, конечно.
– На иностранные языки это не переводится.
* * *
Родненькая
Умер Иван Трофимович – месяц всего до восьмидесяти пяти не дотянул. Крепкое здоровье и довольно долгое присутствие своё на Земле объяснял он всегда тем, что родился в посёлке Боровое на севере Казахстана. Говорил, озёра там глубокие, горы высокие, леса хвойные, воздух чистый – рай, одним словом, и даже лучше. Потом армия, институт, работа, Москва.
На поминках жена Ивана Трофимовича, в состоянии вдовы уже, всё гадала вслух и со слезами, что означали последние слова его «Тебя-то я не посчитал, родненькая». Случилось это рано утром. Услышав тревожные хрипы, она подошла к мужу, склонилась над ним, а он посмотрел на неё ласково, улыбнулся едва заметно, произнёс эти самые загадочные слова и умер. «Родненькая» – понято, это было его любимое обращение к жене. А вот, почему он её не посчитал, так и осталось тайной.
А ничего таинственного и не было в том, если знать, кого же считал Иван Трофимович всю ночь перед смертью. Женщин он считал. Тех, с кем у него было. До боли напрягал память и считал. Не по порядку, конечно, а по тому, что всплывало по времени, по событиям, по случаям. Драматических ситуаций, связанных с любовными похождениями, у него не было. Ибо человеком он был достаточно осторожным, и голова у него была на месте, как и всё остальное. Но не это главное. А то, что он всю свою долгую жизнь действительно любил только свою жену.
Никакого учения о христианском браке при этом Иван Трофимович не признавал и с самого начала семейной жизни сохранять верность жене не собирался. А с кем, сколько и как у него было до свадьбы вообще никого не касается. А после, рассчитывая, как повести себя, он взвешивал всё со всех сторон и вспоминал частенько, что сказал ему когда-то давно старый еврей в электричке: «Налево ходить по уму надо, никто ничего знать не должен. Встречайся, с кем хочешь, но жену не бросай. Я вот в лагере долго сидел, а жена честно ждала меня». Насчёт ума, огласки и бросания Иван Трофимович тогда в принципе согласился, а вот насчёт честного ожидания категорически нет.
И были на то у него свои основания. Так, например, девяносто седьмая по ходу его воспоминаний, проводив на выходные мужа-охотника за добычей в другую область, оставляла дверь в квартиру открытой для Ивана Трофимовича. Который терпеливо томился за домом в ожидании, когда погаснет свет в вожделенном окне. Девяносто восьмая сама спешно и радостно звонила Ивану Трофимовичу по случаю отъезда мужа-альпиниста в очередную экспедицию в Гималаи. А девяносто девятая предпочитала встречаться с Иваном Трофимовичем в поле за военным городком. Причём не под стогом сена, а на нём. И специально в те дни и часы, когда у мужа-лётчика полёты были. Да ещё напевая страстно и с издевательским восторгом «…следить буду строго, мне сверху видно всё – ты так и знай!»
К рассвету девяносто девять женщин Иван Трофимович кое-как насчитал. Но ему сто хотелось. Для достойного подтверждения того, что прожил он на этом свете не зря. Пусть, дескать, другие мужики завидуют. «Вспомню последнюю и помру, – думал он, задыхаясь. – Ну, кто же она, кто, почему не является?» Тут и подошла к нему его родненькая…
* * *
Любовь по паспорту
Очередной раз, слава Богу, у пожилой супружеской пары, шибко интеллигентных москвичей, опять всё получилось. Почти так, как в их лучшие молодые годы. А почти, потому что жене как-то не по себе было. По завершении навязанного природой процесса муж спросил у жены заботливо:
– Что-то ты, любимая, заприохивала сегодня?
– Заприохиваешь тут, когда ты удержу не знаешь, – проворчала жена, потягиваясь. – Выгибаешь меня, как вздумается, будто мне двадцать лет или я гимнастка какая. Все мышцы болят.
– Ну, знаешь, раз в неделю и потерпеть можно, – возразил муж.
– А ты в паспорт давно заглядывал?
– По этому поводу никогда, – ответил муж и добавил после некоторого раздумья. – Ладно. Намёк понял. В следующий раз учту.
Прошла неделя. Жена в полумраке привычно устраивается на кровати, зная о предстоящем событии. Подходит муж и перед тем, как приступить к вожделенным действиям, он что-то старательно кладёт на подушку, рядом с головою супруги.
– Что это? – спрашивает жена, оборачиваясь.
– Как это что, паспорт, – отвечает муж. – В раскрытом виде. Буду заглядывать иногда.
– А ты чей паспорт принёс?
– Твой, конечно.
– Нет уж, и свой неси тоже. Положишь его с другой стороны…
Как там получилось у них в этот раз, неизвестно. Но смеялись они долго и с обоюдным удовольствием.
* * *
Без огласки
– Он известный спортсмен, депутат, его вся страна знает. И мои родители известные люди. Поэтому, ваша честь, если можно, сделайте всё без огласки.
– Главное, чтобы обе стороны помалкивали. А теперь ответьте мне на следующие вопросы. Сколько вам лет и когда вы познакомились с ответчиком?
– Двадцать семь. С ответчиком я познакомилась три года назад в Швейцарии. Он там отдыхал, а я материал для кандидатской диссертации собирала.
– В течение этих трёх лет были у вас интимные отношения с другими мужчинами?
– Нет, я люблю только его. Если честно, то я даже в мыслях не допускала измены.
– Предполагаемый ответчик предлагал вам выйти за него замуж?
– Ни разу. И для меня самой это загадка.
– Вы предохранялись от беременности?
– Нет. Наоборот. Я хотела, но всё не получалось. И вот, наконец, получилось. И я хочу, чтобы у моего ребёнка был законный отец. Вы же сама женщина и понимаете меня.
– Я-то понимаю. Только я не понимаю, почему он этого не понимает и отказывается признавать своего ребёнка. Может, он сомневается, что это его ребёнок?
– Такого не может быть. Мы практически не расставались. Я почти всегда была у него на виду, и он точно знал, что никого кроме него у меня нет.
– Ладно. Я обязана ещё раз спросить. Вы настаиваете на своих требованиях о признании указанного вами гражданина отцом вашего ещё не родившегося ребёнка?
– Да, настаиваю.
– Вы подтверждаете, что вам известно о предварительном характере делопроизводства, и что рассмотрение вашего заявления в любом случае будет отложено до рождения ребёнка?
– Подтверждаю. Но мне подсказали, что лучше подать такое заявление заранее, чтобы у отца было достаточно времени принять правильное решение.
– Хорошо. Через час ко мне должен явиться ваш друг на такое же собеседование. А дальше посмотрим. До свидания.
Прошёл час. Тот же кабинет одного из районных судов Москвы.
– Объясните, гражданин, вам уже сорок лет, у вас безупречная репутация, солидное положение в обществе, а признавать ребёнка и жениться отказываетесь. Почему?
– Потому, что уважаю женщин и не хочу делать их несчастными.
– То есть, как это?
– Дело в том, что я не могу быть отцом из-за того, что переболел в детстве свинкой. Я знал, зачем вы меня пригласили, поэтому предоставляю суду такое вот официальное заключение. Если дата на нём вас не устроит, я принесу свежее. Или вы можете сами сделать запрос об этом в любое учреждение. Я готов пройти соответствующее обследование, где угодно. Мне искренне жаль заявительницу, она замечательная, умная, образованная, из приличной семьи, аспирантуру закончила, кандидат политических наук. Но я никогда ничего ей не обещал, о длительных отношениях не просил и в свободном поведении не ограничивал. А её заявление для меня как удар. В смысле того, на что, оказывается, способны женщины. Я не измену там какую-то имею в виду, а попытку через суд повесить на мужчину чужого ребёнка.
– Почему же вы ей сами об этом не сказали, когда она поставила вас в известность, что беременна?
– А что я должен был сказать ей? Начать допытываться, когда и от кого? Я подумал, что она сама про себя всё знает и поведёт себя достойно.
– Значит, так. Того, что вы мне передали, пока достаточно. Видимо, мне на днях предстоит ещё раз встретиться с вашей подругой.
– С бывшей подругой.
– Ну, это, как вам угодно.
И встреча такая состоялась. Дословно очередной диалог я излагать не буду. Скажу только, что заявительница после ознакомления с врачебным заключением о невозможности иметь детей от ответчика расплакалась и призналась судье, что некоторое время назад, совпадающее с началом срока беременности, она съездила на неделю в Крым и там познакомилась с одним армянином. Имени его она не помнит. А поездка была связана со сбором материалов для докторской диссертации. От требований своих обратившаяся за судебной защитой отказалась, произнесла тихо «Извините, ваша честь» и удалилась.
* * *
Брошка
Тридцать два года Руслану, а он один. Вне дома общения ему хватает, работа такая. И с женщинами у него всё в порядке, меняет их регулярно. А что, вся прелесть в разнообразии вкуса, как говорил Мопассан. А, может, и не говорил. Но дома Руслан всегда один. Поговорить не с кем, заботиться не о ком. И решил он завести маленькую собачку, какую ему всегда хотелось. И обязательно девочку. Чтобы одиночество скрашивала. Почитал Руслан объявления, позвонил и поехал выбирать. Эта заводчица русских той-терьеров жила в частном доме на окраине Москвы. Когда выбежали в гостиную пять щеночков, он растерялся. Девчонок было четыре. Взял он одну – рычит, вырывается. И другая такая же вертлявая, и третья. А вот четвёртая, самая маленькая, песочного окраса с отливом, сама запросилась на руки. Смотрит на незнакомца глазками-смородинками, хвостиком виляет, лапками передними на ботинок встала. Поднял её Руслан, прижал к груди, да так она и прилипла. Как брошка с клеймом на животике, подумал он. Вот и пусть она будет Брошкой.
– А почему Хохотунья из Малаховки? – спросил он у заводчицы, заглянув в ветеринарный паспорт.
– Да это просто для регистрации, – ответила женщина. – А дальше можете звать свою собачку, как хотите.
– А я уже придумал как, – уверенно заявил Руслан. – Брошка.
– Подходит, – согласилась заводчица. – Вон она как прижалась к вам. Только будьте внимательны, тойчики очень не любят шума. Гром, например, салюты и другие подобные звуки. Пылесоса может испугаться или громкого крика. Такая вот у них эмоциональная нестабильность. Бывает даже, на малейший шорох лаять начинают и не сразу успокаиваются. Зато умницы и никогда ничего не забывают. Берегите её.
И зажил Руслан дальше с Брошкой. Любили они друг друга действительно так, как ни в сказке сказать, ни пером описать. А я и пытаться даже не буду. Потому, что это не сказка и потому, что собачью любовь словами выразить невозможно. Замечу только, что дела свои Брошка делала с первого же дня в прихожей на газетке или на прогулке. Спала она исключительно с Русланом, где-то у него под боком или в ногах. Других людей и собак она к себе не подпускала. Хозяин был для неё всем на свете.
Через год Руслан решил отметить свой день рождения дома. Не один, конечно. И пригласил он в гости некую Альбину, коллегу из своего риэлторского агентства. А вдруг он на ней остановится, тридцать трио года всё-таки, возраст знаковый. С Альбиной у него ничего ещё не было по той лишь причине, что на работу он принял её всего пару недель назад. Она, разумеется, согласилась и сказала, что принесёт чего-нибудь вкусненького.
И принесла – пиццу из Перекрёстка, что напротив. Сели за стол на кухне. Брошка, как обычно, на коленях у Руслана. Когда он за компьютером, она тоже на коленях. Скомкается и посапывает себе.
– Ну что, Руслан Олегович, за ваш день рождения! – предложила Альбина и подняла бокал шампанского.
В этот момент Брошка вдруг встала и протянула мордочку к тарелке с пиццей. Незнакомый запах её увлёк, что ли?
– Куда! – истошно закричала Альбина и даже ногой топнула. – Фу, дрянь такая!
Брошка тут же ослабла как-то, посмотрела на Руслана преданным взглядом, вздрогнула судорожно, вытянулась у него на коленях и умерла.
Похоронил Руслан свою маленькую собачку в ближайшем лесу. А помянул он её уже дома, один. Выпил и заплакал.
* * *
Не надо врать!
Она уехала в столицу на преддипломную практику, а он продолжал работать в родном городе и ждал её возвращения. Месяц не виделись. За время разлуки он твёрдо решил предложить ей руку и сердце. И это при том, что дружили они всего полгода, и кроме скромных поцелуев другой близости между ними не было. А, если будет в этот раз, решил он, то пусть будет. Всё равно ведь он на ней женится. Только пусть это случится как-то романтично и незабываемо. В лесу, например, поздним вечером, у костра, с бутылкой вина. Подготовился он к предстоящему событию основательно, бутербродики сварганил, колечко купил. Она на необычное свидание согласилась сразу, посмеялась даже.
– Ну что, за нас! – предложил он.
– За нас! – поддержала она.
Выпив шаманского, они слегка прикоснулись губами.
– Ну что, попрактиковалась, узнала чего-нибудь новенького?
– Узнала. Но лучше бы вообще никуда не ездила.
– А что случилось?
– Изнасиловали меня.
– Кто, где?
– В гостинице, куда нас с девчонками поселили. Там рядом в номере иностранцы какие-то жили, ну мы их сами и пригласили попрощаться.
Он снова наполнил бокалы.
– Но я смотрю, с тобой всё нормально. Хохочешь, как ни в чём не бывало.
– А что делать, плакать, что ли? Утром уехали и всё.
– Ну, раз всё хорошо, тогда давай ещё!
– Давай!
Выпив, она достала из сумочки пачку импортных сигарет, закурила и потянулась к нему, чтобы поцеловаться. А он вдруг поднялся, распинал горящие поленья и почти уже в полной темноте стал складывать в портфель бокалы и коврик.
– Всё, хватит!
– Ты обиделся?
– Конечно, я же говорил тебе, что ненавижу курящих женщин. Могла бы и потерпеть.
– Ну извини, пожалуйста, я больше не буду. Это я там начала.
– А я сказал, пойдём. Не надо врать, когда не надо!
От леса до окраины жилого массива было несколько километров. И всю дорогу он шёл впереди, а она бежала за ним, как собачонка. Когда он, не проронив больше ни слова, свернул на свою улицу, она воскликнула:
– Господи, какой же ты всё-таки правильный!
Прошло тридцать лет. Та же неизвестная страна и тот же провинциальный город с низенькими домами.
По телевизору показывают в прямом эфире экстренное заседание правительства. Какой-то министр, пыхтя и заикаясь, говорит о чём-то таком, что явно не соответствует действительности. Премьер-министру это не понравилось, и он властным голосом прерывает докладчика: «Всё, хватит! Не надо врать, когда не надо!»
– Господи, какой же он всё-таки правильный! – громко восклицает сидящая на табуретке перед экраном пожилая дама с растрёпанными волосами и сигаретой в дрожащей руке.
– Кто это он? – с удивлением спрашивает лежащий на обшарпанном диване небритый кавалер в мятых брюках и рваных носках.
– Да так, один политический деятель.
– Я его знаю?
– Его все знают.
* * *
Имена и судьбы
– И как вам жилось там? – спросил я очень старенькую соседку по дому, сидя с нею на лавочке во дворе напротив детской площадки.
– Весело, – ответила Екатерина Варфоломеевна. – Мы же молодыми были. Сказали, целину надо осваивать, мы и ломанулись.
– А вы прямо из Москвы туда, в Казахстан?
– Ну да, вызвали в райком комсомола, оформили путёвку и вперёд. Но это шут с ним. Я же там чуть замуж не вышла.
– Почему чуть?
– А ты не спешишь?
– Нет. Посижу тут с вами немножко на солнышке.
– Тогда слушай. Он с Украины был. Высокий такой статный парубок, как у них говорят. Звали его Анатолий. Привязался ко мне, как банный лист. Хотя там и бань-то как таковых не было. И всё бы ничего, да вот называл он меня специально не по имени, а только по отчеству. Фотография моя на доске почёта висела, он и прочёл. Подойдёт со мной к дружкам и говорит, вот познакомьтесь, это моя Варфоломеевна. Или полезет с поцелуями и говорит, дай-ка я тебя обниму, Варфоломеевна. Мне восемнадцать лет, а он ко мне будто к тётке с семечками на рынке обращается. Скажет и ржёт, как дурак. Такое, видите ли, отчество у меня смешное.
– Ну и вы бы его по отчеству называли в отместку, – предложил я возможный на тот момент вариант поведения.
– Любила я его сильно, – призналась старушка. – Обидеть боялась. Да и отчество его я не знала, на кой оно бес мне нужно было.
– Понятно. А замуж-то почему не получилось?
– Ты слушай и не перебивай. Поехали мы прямо со стана в посёлок расписываться. А перед тем, как подписи поставить, регистраторша и спрашивает Анатолия, согласен ли он, Ананий, взять в жёны Екатерину. А он, как ни в чём ни бывало, отвечает, согласен. Представляешь. Я очумела прямо. Какой ещё Ананий, спрашиваю. А он объясняет, что это он по жизни Анатолий, а по документам Ананий. Такое, мол, родители ему имя дали. Ах ты, паразит, говорю. Варфоломеевна, значит, смешно, а Ананий лучше. Это что, говорю, получается, дочку мою, например, будут звать Ананьевна. Нет уж, сказала я твёрдо, проваливай, дорогой, с таким именем, куда подальше.
– А потом?
– Потом я домой вернулась. Но замуж так и не вышла.
– А дочка с внучкой и правнучкой откуда? Я же их знаю.
– От другого мужчины, которого я не любила. Зато имя у него было шикарное.
– Какое?
– Ну ты же говоришь, что всех нас знаешь.
Именно в этот момент вышла из подъезда и подошла к нам дочь Екатерины Варфоломеевны, пожилая женщина восточной наружности.
– Добрый день, Татьяна Рашидовна! – поздоровался я.
* * *
Любовь в трёх эпизодах
Зимний морозный вечер. Санька стоит перед музыкальной школой в Сокольниках, постукивая носками ботинок о крыльцо. Открывается дверь и на пороге появляется Таня. В руках у неё большая папка с нотными тетрадями и скрипка в коричневом футляре.
– Пошли скорее, чтобы она не замёрзла, – говорит Таня.
– Подожди, дай завяжу, а то ты вперёд замёрзнешь, – останавливает любимую одноклассницу Санька и заботливо завязывает у неё под подбородком верёвочки от белой меховой шапки. Затем он берёт у Тани футляр, и они вместе то идут, то бегут по одной из улиц района.
Просторная, богато обставленная квартира на Кутузовском. В квартире Саша и Таня.
– Я очень рада, что ты меня нашёл, – говорит Таня, доставая из шкафчика бутылку вина и бокалы. – Где же ты пропадал всё это время?
– Служба, – уклончиво отвечает Саша.
– Исчез и даже не попрощался.
– Ну ты же сама в восьмом классе сказала, что замуж выйдешь за того, кто старше и у кого всё есть.
– А тебя не узнать, ты сильно изменился.
– В лучшую или в худшую сторону?
– Да ты всегда хорошо выглядел. А сейчас вообще обалденно. Роскошный мужик. Открывай, выпьем за встречу.
После выпитого бокала Таня приближается к Саше и предлагает:
– Давай поцелуемся, что ли. Первый раз, между прочим.
Саша и Таня целуются, не сдерживая себя, страстно и долго.
– Кстати, муж сегодня может вернуться раньше, – жеманно выбравшись из Сашиных объятий, предупреждает Таня. – А тайное свидание должно быть оправданным.
Таня в лёгком халатике, с растрёпанными волосами, и Саша прощаются у дверей в прихожей.
– Ну и медведь же ты, измял меня всю, – в голосе Тани слышатся одобрительные нотки. – Но я довольна и не протестую. Встречаться будем, когда захочешь и когда я смогу. Наверстаем упущенное. Двадцать лет потеряли. Согласен?
– Надо подумать, – отвечает Саша.
– Не ломайся, тебе это не идёт, – говорит Таня и перед тем, как закрыть дверь, чмокает Сашу в щёку. – Завтра обязательно позвони и я скажу, где. Дома у меня больше нельзя. Я сама всё организую. Если не позвонишь, я обижусь.
Саша уходит. Выйдя из подъезда, он тут же сплёвывает, будто что-то горькое побывало у него во рту.
– Да хоть заобижайся, – произносит он вслух. – Просто бабу себе я и без тебя найду.
«Пятёрочка» на выезде из Люберец. Небольшая очередь к кассе.
Вдруг кто-то тюкнул Александра слегка по плечу. Он обернулся – старушка какая-то в поношенном зимнем пальто и грубой вязаной шапке. Глаза влажные, бордовые прожилки на лице. В корзине батон и пакет кефира.
– Пожалуйста, проходите, – сказал Александр. – Я пропускаю.
– А ты не узнаёшь меня? – тихо спросила его старушка.
– Извините, но нет, – уверенно ответил Александр.
– Это же я, Таня, – призналась старушка и вроде как улыбнулась даже.
Какая такая Таня Александр не понял, но, когда расплачивался за десять рулонов туалетной бумаги и поджидал старушку на выходе, то смутно предположил, что это та самая Таня, которую он любил всю жизнь.
– Теперь узнал, – не веря глазам своим, почти наугад, заявил Александр уже на улице. – А ты почему здесь?
– А я теперь здесь живу. Муж умер, он же намного старше меня был, академик. Деньги кончились, и я ту квартиру давно продала. А ты почему тогда не позвонил и снова исчез?
– Служба.
– А куда тебе столько бумаги, семья большая?
– У меня дом в деревне. Вот заехал и взял про запас. Тебя подвезти? Холодно ведь, замёрзнешь.
– Не надо, сама дойду. Только воротник подними мне, а то рука болит.
Александр заботливо исполнил просьбу старушки, попрощался ответным «пока», сел в Мерседес и укатил под Коломну. Всю дорогу до своего уединённого особняка не мог унять он душевный трепет, жалость и грусть.
* * *
А я почём знаю
Кабинет судьи в одном из районных судов Москвы. Собеседование в порядке подготовки дела к судебному разбирательству.
– И как долго ваш муж пьёт? – спросила судья, миловидная дама с плохо скрываемой иронической ухмылкой на благородном лице.
– Несколько лет уже, – ответила истица, на вид затюканная бытовыми заботами женщина средних лет. – Как начал пить, так остановиться не может. Каждый божий день закладывает. И всё за нашу победу. Когда победим, говорит, тогда брошу.
– Так, ответчик, – обратилась судья к мужу истицы. – Поясните суду, почему вы каждый божий день закладываете?
Но ответчик в ответ изобразил лишь нечто похожее на равнодушный взмах руки, промычал что-то запойным голосом и нервно почесал взъерошенный затылок.
– Он же спился совсем, – жалобно всхлипнула истица. – Вы же сами видите.
– А дети у вас от него?
– От него, конечно. Здоровых мужиков у нас в доме давно нет, одни старики никудышные остались.
– Ладно, хоть старики, – заметила судья. – Я вон в особняке живу, так даже поговорить не с кем. Тишина, как на кладбище. Вздрагиваю только, когда шишка на крышу с дерева упадёт.
– А что, правда, тошно одной? – забеспокоилась вдруг истица.
– Хоть в петлю лезь! – решительно заявила судья. – Но это лирика. Так мы разводимся или нет?
– Я уж и не знаю теперь, – вместо подтверждения своего требования поделилась сомнениями истица. – А нельзя его без развода просто наказать по всей строгости закона?
– За что? – искренне удивилась судья. – За то, что пьёт за нашу победу? И по какому такому закону? Вы что, хотите, чтобы с меня мантию сняли?
– Нет.
– А чего вы тогда хотите?
– Неужели не догадываетесь? Он ведь ничего не может.
– Догадываюсь, – ответила судья. – Но это обстоятельство к делу не относится.
– Ещё как относится, – возразила истица.
– Хорошо, пусть так, – согласилась судья. – Но я должна выслушать ответчика, а он мычит. Поэтому подготовку к разбирательству вашего заявления по существу я откладываю на неопределённый срок.
– И сколько же ещё он так пить будет?
– А я почём знаю.
* * *
Полёт в будущее
Явился Иван домой ровно в полночь. Минут десять не мог ключ в замок вставить. Но жену будить не хотел. Когда всё же противная дверь в квартиру открылась, Иван зашёл и сразу рухнул у порога. Не раздеваясь. Силы для вертикального положения покинули Ивана окончательно. Ещё бы, столько выпить: бутылка водки, две бутылки пива, или три, да без закуски путёвой, головка лука – не мясо в горшочке. Короче, очередной недельный запой подкосил Ивана под корень. И он мгновенно заснул. Успев, правда, подложить под голову мятый сапог жены.
Ноги Ивана, как и остальные конечности, блаженно расслабились. Но могучий богатырский мозг его продолжал работать. На самом деле в дымину пьяный он валялся в прихожей, а во сне он летел из Москвы на Марс. В каком-то вагоне типа старого трамвая. Народу много, и все какие-то однополые, ни мужики, ни бабы. И он такой же. Только беременный, сидит и смотрит на своё огромное пузо. Чувствует, подошло, рожать надо. Помогите, кричит, схватки у меня. А народ его успокаивает, потерпи, дорогой, долетим скоро. А он в ответ кричит, давайте на Луну завернём, там роддом, говорят, хороший, у меня уже воды отошли. И чувствует при этом, что его кто-то реально в бок пинает и тряпкой по спине охаживает.
Открывает Иван глаза – жена рядом в сорочке стоит.
– Опять обмочился, – говорит. – Ну вот что мне с тобой делать!
* * *
Свидание с королевой
1965 год. Москва. Пятница. Время 16.15. Иду с завода после укороченной смены для рабочих, обучающихся в вечерней школе. Через дорогу от проходной кинотеатр. Взял билет на 16.30. Название фильма не помню. Очень пожилая контролёрша проверила, пропустила, ничего не сказала. В просторном фойе люди спокойно ходят, портреты артистов разглядывают. Двери в зал открыты, свет горит, и там уже сидят зрители, совсем немного, правда. Звучит звонок, захожу, сажусь на своё место. Двери закрываются. Люстры гаснут. Всё, как обычно. Но дальше… Засветился экран, на нём какой-то мужик, спиной к камере, отъезжающий паровоз, на ступеньках вагона какая-то тётка с растрёпанными волосами, которая истошно кричит этому мужику: «Прощай, Федя!» «Прощай, моя королева», – трагическим тоном произносит мужик, не оборачиваясь. Паровоз с дымящей трубой удаляется в маленькую точку посредине экрана, из которой, всё увеличиваясь, наезжает на зал большое слово «Конец». Длилось это зрелище минуту, не больше. Включили свет. Ну, думаю, сапожники, с обратной стороны плёнку зарядили. Ладно, подождём. Но, что я вижу – зрители все встают и молча дисциплинированно направляются к выходу из зала, в углу возле сцены. И я встал, оглянулся, позади меня уже никого нет, я один остался, двери в фойе закрыты. Помешкал чуть и тоже вышел. Стою на другой улице, за кинотеатром уже, и гадаю, что за случай такой. Пару раз провернулся на месте и в полном недоумении потопал, куда и не надо было пока. Через минут десять, однако, я решил вернуться и выяснить, за что же я отдал целых 50 копеек. Даже матюкнулся про себя, как умел. Тем более, что я тогда уже мечтал стать назойливым адвокатом. Вернулся, выяснил. Оказывается, в кинобудке перед самым концом предыдущего сеанса вырубили электричество. Кто-то из зрителей ушёл, а кто-то остался досмотреть, так как им пообещали быстро устранить неполадки. Вот я и попал в число этих недосмотревших свой фильм зрителей.
– Оставайся на следующий сеанс, – предложила контролёрша. – У меня всегда есть в запасе одно свободное место на всякий случай.
– Нет уж, спасибо, – ответил я. – В 18.30. у меня тут рядом свидание со своей королевой.
– С какой ещё королевой? – удивилась добродушная сотрудница советского кинопроката.
– С настоящей, – уточнил я. – Магомаевской.
Моя королева явилась вовремя. Молоденькие фрезеровщицы тогда не позволяли себе опаздывать на встречу с парнем. Особенно слегка рыженькие, с чудными веснушками, искренней улыбкой и преданным взглядом.
* * *
Печёнка
Расскажу вам коротенько одну историю. Давно, правда, это было. Но было, даже не сомневайтесь. Семья: муж, жена и трое детей. Супругам по сорок лет. Жена иногда работала по выходным. И вот приходит она как-то зимним вечером домой с работы. В доме порядок, дети накормлены. Заботливый хозяин и жену решил накормить. Подал ей на ужин жареную говяжью печёнку. Жена попробовала и давай недовольно фыркать да замечания делать. Не вымочил, пересолил, пережарил. Думать, говорит, надо, а потом делать. Да ладно бы раз сказала. А то ведь и во время еды, и после ужина, и перед сном. Ни словечка нормального. Муж не вытерпел, молча оделся и вышел из дома. Только дверь громко хлопнула. Вышел и пропал. Совсем, окончательно пропал. Никто и нигде его больше не видел – ни в Москве, где он родился, ни в других городах. И ничего о нём неизвестно. Хотя много лет уже минуло. Вот так вот тогда женщина лишилась мужа, а дети отца. И всё из-за никчёмной бабьей сварливости. Так или иначе, но история эта, как и многие подобные, к сожалению, подтверждает одно грустное, почти афористичное, соображение. Мужчина женится для того, чтобы у него была женщина. А женщина выходит замуж для того, чтобы у неё было всё. Но поскольку всего всегда не хватает, то женщина всегда всем недовольна.
* * *
Фигуральная любовь
Помню, лет четырнадцать мне было. Сидим за столом в гостиной большой московской квартиры: я, отец, мать, сестра, её жених Петя, его друг Сева и невеста друга Юля. И ещё с нами были: кот Васька на коленях у отца, попугай Попка в клетке на шкафу и бабушка Клава на кухне. Все, кроме меня, кота и бабушки немного навеселе уже по случаю просто встретились, воскресенье, солнышко, салатики, пельмени, пироги с яйцами, зефир в шоколаде и тому подобное.
– Ну, дочка, так ты выходишь замуж за Петю или нет? – спросил отец, потянувшись за закуской.
– Нет, – решительно и гордо, будто отрекаясь от старой веры, ответила сестра.
– Почему? – удивился отец и положил солёный огурчик обратно в банку.
– Потому, что я люблю Севу.
– А Сева кого любит? – спросил я, чтобы прервать наступившее молчание.
– А я люблю Юлю, – ответил Сева.
– А Юля кого любит? – снова спросил я подстрекательски.
– А я люблю Петю, – ничуть не подыгрывая моему шутливому тону, ответила Юля.
– А Петя кого любит? – деликатничать я уже не стал из принципа, да и любопытно же было.
– А я тоже люблю Севу, – с обречённым видом ответил Петя. – Только не подумайте ничего плохого, просто люблю и всё.
– Так это не треугольник, а загадочная фигура какая-то получается, – весело произнёс я, не оценив тогда по малолетству всю пикантную глубину объявленных вслух сокровенных признаний.
– А ты-то сам кого любишь? – неожиданно спросила меня мать.
– Папу, – не раздумывая ответил я, видя, как отец мрачно упёрся взглядом в одну точку. И тут же спросил его: – А ты кого любишь, пап?
– А я Ваську люблю, – буркнул отец, поглаживая кота, а тот взял вдруг и перепрыгнул на колени к матери.
– Понятно теперь, кого Васька любит, – сказал я. – А ты, мама, кого любишь?
– А я бабушку Клаву люблю.
– Бабуль, а ты кого любишь? – крикнул я в кухню.
– А я вон Попку люблю, – заходя в комнату с большим чайником, спокойно ответила бабушка.
– А ты, Попка, кого любишь? – обратился я к попугаю.
– Попка хороший, – невпопад ответил попугай игрушечным голосом и, подозрительно взглянув на кота, громко добавил, – А Васька дурак.
* * *
Рога и копыта
Месяц назад поженились и на тебе – тёща разводится. Попросила зачем-то дочку приехать, будто без неё в загс не пустят. А дочка – жена моя, наивная и доверчивая, как ребёнок. На тринадцать лет моложе меня. Не знает ещё, какими мужики могут быть хитрыми и коварными. Заболтают, выпить дадут, попробовать вроде, угостят чем-нибудь вкусненьким, опять рюмочку, приобнимут слегка, а потом… Хорошо, что я у неё не такой. Никогда бы не стал приставать с плохими намерениями к незнакомой девушке.
Заходим, значит, на Казанском в купе, а в нём уже трое сидят. Молодые, здоровые, улыбаются по-армянски. Конечно, поезд ведь в Сочи идёт, где у них все свои. Один аж засиял весь. Вскочил, сумку с поклажей выхватил у меня, на полку поставил. А жену мою сладострастненько так на место усадил. Чуть ручку ей не поцеловал, иуда. Двое других тоже засуетились. А на столике, вижу, коньяк стоит, шоколадочка рядом.
Не помню я, как в метро очутился, как до Выхино доехал, как в квартиру вошёл. Откуда только берутся эти тёщи. Купаться она, видите ли, не может без супруга. С дельфинами может, а без мужа никак. А тот на балконе сидит с утра до вечера, курит, как паровоз. Чёрное море грязное, говорит. Как будто Белое чище. Вот что с ней сейчас происходит? Это я сейчас о жене уже. Содом и Гоморра! А впереди ночь. Боже ж ты мой, Калигула отдыхает! От армян этих всего ожидать можно. Те ещё петросяны. Так рассмешат, что не только рога, но и копыта вырастут!
Вот влип, так влип! Чёрт-те что в голову лезет. Несчастный я человек, кончился мой медовый месяц! А с ним, похоже, и жизнь моя. И всё из-за этой тёщечки злополучной. Представить страшно, что там сейчас в купе твориться! Закрыли дверь на защёлку и всё. После такого нам уже не быть вместе. Прощай, милая. Разошлись наши пути. Тебе – в вечный порок, а мне – в вечное разочарование. Напьюсь, точно напьюсь, как сантехник. Одну муть другою залью.
На следующий день звонок из Сочи.
– Ты почему не отвечаешь? – спросила она.
– А ты звонила? – ответил я вопросом и посмотрел на пустую бутылку.
– Несколько раз. С тобой всё нормально?
– Со мной да. А как ты доехала, как попутчики?
– Отлично. Очень вежливые ребята попались, врачи из Бурятии. На какое-то совещание в Рязань ехали. Через два часа вышли. А потом бабушка одна подсела и женщина, болтунья ужасная. Так и ехали втроём всю дорогу.
Они втроём, буряты втроём, а мне тридцать три уже. Возраст Христа. Я проповедовать должен, а не водку пить без причины и без закуски. Не ревность это, а чертовщина какая-то. Никогда больше не буду представлять себе то, чего сам не вижу. Вот смотрю в зеркало и не вижу пока никаких рогов с копытами.
* * *
Логика олигарха
Он был оттуда – из девяностых: суетился, рисковал, выдумывал, пробовал, учился, терпел, создавал, торговал, добывал, строил, обманывал, прятался, притворялся, друзей растерял, семью не сберёг. Но никогда при этом ни о чём не жалел, не унывал и всё время мечтал. А мечта его сводилась к одному – стать богатым.
И стал ведь, к пятидесяти годам. Денежки за сдачу коммерческих помещений поступают, проценты по разным вкладам тикают, за рубежом кое-что имеется, квартира в центре Москвы, дом под Балашихой. А дом-то какой, туристов водить можно: колонны, картины, люстры, рояль, бассейн, биллиард, бультерьер и домработница.
Именно с этой домработницей он познакомился специально. Выследил её в музыкальной школе, пришлось как-то самому явиться туда по акции своего благотворительного фонда. Обглядел молодую учительницу со всех сторон и твёрдо решил, что такая здоровая и постоянно манящая к себе женщина под боком не помешает. Приставать к ней можно будет, когда захочется, без лишних приключений и обязательств. А хотелось ему почти всегда, сам порой удивлялся этому.
И сыграл он свою партию любителя музыки и порядочного мужчины, как по нотам. Ни с каким сопротивлением морального или иного характера он не столкнулся. Деньги определили всё. Однако через полгода воскресным утром возник у него в доме шибко взволнованный муж этой самой домработницы. Который, как выяснилось, был абсолютно убеждён, что жена его получает очень хорошие деньги не только за то, что кофе варит и пыль протирает. Хотя в действительности на пыль она могла не обращать никакого внимания.
– Я против! – заявил ревнивец с видом участкового полицейского. – Думаете, если вы богатый, то все женщины ваши. А вы не учитываете, что у чужой жены муж есть, ребёнок маленький. Не всё продаётся, господин олигарх. Так что, увольняйте. Она сюда больше не придёт.
– Погоди, – успокоил его «олигарх». – Давай рассуждать логически. Вот несколько посылок или вопросов. Ты доволен зарплатой жены?
– Допустим.
– Супружеские отношения у вас продолжаются?
– Допустим.
– С сынишкой всё в порядке?
– Допустим.
– «Ладу» на «Мерседес» менять собираешься?
– Допустим.
– Да это не «допустим», любезный, а замыкание терминов в бесспорное заключение о наличии положительных данных. Ты знаком с формальной логикой?
– Конечно.
– Тогда продолжаем. Жена твоя возвращается домой вовремя?
– Да.
– В хорошем настроении?
– Да.
– Выходные она дома?
– Да.
– Дачу начали строить?
– Да.
– Это не просто «да», любезный, а обобщающее отрицание в форме среднего заключения об отсутствии семейных проблем. Так?
– Выходит, что так, – наморщил лоб муж домработницы.
– Теперь между нами, – вкрадчивым тоном предупредил хозяин роскошного дома. – Лет мне уже много, здоровье ни к чёрту, и для баб я давно мертвец. Соблазнять чьих-то жён мне ни к чему. Раньше я девок себе заказывал, на час или на ночь. Зашла в ванную, вышла, обслужила и с глаз долой. А твоя жена у меня работает, пашет по-чёрному, понимаешь. Как крепостная у барина. Она в моей ванной не моется, а чистоту в ней наводит. Потом бельё стирает, полы драит, мусор выносит, цветы поливает, собаку кормит, ногти мне подстригает. Ты ногти на моих ногах видел?
– Нет, – честно признался муж домработницы.
– И не надо, – с брезгливым выражением лица, предостерёг щедрый работодатель. – За такую мерзкую процедуру я твоей жене отдельно плачу. И как вот ты себе это представляешь. Она ухайдакается за день до полного изнеможения, посидит устало на кухне, потом подходит ко мне в фартуке замызганном, с мылом хозяйственным, с порошком стиральным, с ведром помойным, с вантузом в руках, а я, значит, к ней приставать начинаю. Не хочу, не могу, но пристаю. Так, что ли? Где логика-то, сам посуди!
– Согласен, нету.
– Вот и не забивай себе голову разными бесполезными фантазиями. Как работала твоя жена у меня, так пусть и работает, пока силы есть. Всё равно таких денег она нигде больше не заработает. Давай лучше выпьем за знакомство.
– Извините, я за рулём.
– Тогда прими от меня подарок, дома с женой выпьете, – ободряюще улыбаясь, произнёс «олигарх» и вручил незваному гостю бутылку дорогущего коньяка. – Учись рассуждать логически.
* * *
Северное сияние
Давно это было. В те далёкие уже времена, когда, переезжая, люди забирали с собой весь свой скарб, вплоть до шатающейся табуретки.
Итак. Новый район столицы, новый добротный дом. Большая грузовая машина, пятитонный контейнер. Мебели и прочего имущества под самую крышу. Шофёр в кузове возле открытого контейнера. Задний борт кузова опущен. Один грузчик стоит рядом с машиной, а другой беседует с хозяйкой багажа, очень симпатичной молодой женщиной.
Бригада грузчиков выезжала тогда по адресу согласно наряду, в котором указывалось количество мест и наименование предметов. Соответственно этому производилась оплата услуги при оформлении заказа. Размер оплаты зависел также от удалённости района, высоты этажа и наличия лифта. От общей суммы заказа рассчитывалась официальная зарплата грузчиков. Но она получалась настолько унизительной, что ни один уважающий себя мужик за такие деньги близко не подошёл бы к машине с контейнером.
Люди всё понимали, и очень редко кто оставлял тогда грузчиков без дополнительного вознаграждения. Старички и те обычно бутылку водки подсовывали. Тем более, что на месте, при доставки груза, обязательно что-нибудь для законного вымогательства да обнаруживалось. То содержимое вообще не то, то запрещённые к перевозке материалы, то горы неупакованной посуды, то автомобильные колёса надо сразу в гараж отнести, то живой таракан в каком-нибудь кухонном ящичке притаился, а грузчики усатых насекомых таскать не подписывались. Если заказы попадались солидные или трудиться приходилось дотемна, то вознаграждения за месяц складывались в весьма достойную кучку. За год можно было и на «Запорожец» накопить. Правда, здоровье при этом страдало существенно. Поднять несколько раз вдвоём «балалайку» и переместить её на высокий этаж без лифта – визит к проктологу в будущем обеспечен. А большим составом поднимать тяжёлые грузы или попеременно – денежек меньше получалось на каждого.
Саша Чёрный был молодым и сильным. Если поднял на плечи телевизор или взвалил на спину холодильник, то ни за что не уронит их. Никто из постоянных сотрудников контейнерной станции не знал, кто он такой и откуда он брался последние годы на период с июня по октябрь. Трансагентство присылало его и всё, как временного рабочего. И звали его все именно так, по-свойски, Саша Чёрный. Кто-то думал, что он сидел, кто-то думал, что он от алиментов скрывается. А кто-то ничего не думал, а просто старался быть рядом с ним. Самые выгодные заказы почему-то всегда ему давали, и с клиентами он умел ладить – доплачивали без конфликтов и благодарили ещё на прощание. Со стороны неотёсанный работяга вроде, в штормовке и кепке, а разговаривал с интеллигентными людьми на равных. Один раз известная на всю страну актриса даже в гости его пригласила. Он приглашение принял и несколько раз поздравил её с новосельем. Открыв для себя при этом любопытный феномен – на экране женщины выглядят куда аппетитнее.
А далее уже собственно о том, что же произошло. Привожу дословно предварительную беседу между Сашей и хозяйкой багажа.
– Зовут меня Александр, а вас?
– Инга.
– Чудесное скандинавское имя. Смотрю на вас и северное сияние вижу. И ещё я вижу, что в контейнере пианино, а в наряде его нет. Что делать будем?
– Не знаю.
– А кто заказ оформлял?
– Муж.
– А он знал о «балалайке», извините, о пианино?
– Знал, конечно.
– Тогда он просто решил сэкономить. Потому, что за пианино заплатить надо было отдельно. Потом, в наряде указана всего одна коробка с книгами, а у вас их больше десятка. Вон они и все с пометкой «литература».
– Да, это я сама писала.
– А куда вам столько книг, они же тяжелее кирпичей?
– Но я не могу без книг.
– Вообще не можете?
– Вообще не могу.
– А вы устройтесь в библиотеку работать и целыми днями рядом с ними будете.
– Я и так уже там работаю.
– А в какой, если это не военная тайна?
– В самой большой.
– Даже если больше некуда, то всё равно столько коробок с книгами у нас в наряде не значится. И как нам поднимать их, все руки порезать можно. Потолще чем-нибудь нельзя было перевязать что ли?
– Извините, не учла.
– Да я-то извиню, но как с оплатой быть. Муж ваш и на книгах сэкономил. Плата ведь за каждое место взимается.
– Ну, я готова заплатить, сколько скажите.
– Тогда идём дальше. В наряде указано, что первый этаж.
– Почему первый, квартиру нам на шестом дали. Все вещи туда надо занести.
– А лифт работает?
– Нет.
– Зашибись! А раньше работал?
– Когда раньше. Дом абсолютно новый, лифт ещё не подключили. Но мы ждать не можем, поэтому решили так заехать.
– Выходит, и на этом ваш муж сэкономил. За каждый этаж тоже отдельная плата берётся. Это обман государства, Инга. Причём, в крупном размере.
– Согласна.
– И грузчики в накладе остаются. Вот посудите сами. Если мы всё сделаем без поощрения, то мы же почти даром отработаем. Потому, что зарплата наша от суммы заказа зависит. Ради вас я готов горы свернуть, но ребят оставить без денег я не могу. Какой же я тогда бригадир.
– Всё ясно. Сколько?
– По тридцать рублей каждому. Итого, стольник.
– А с арифметикой у вас всё в порядке, бригадир?
– И со всеми другими науками тоже. Я, например, знаю, что стольник это должностное лицо. Но в нашем случае это сто рублей.
– Ладно, договорились. Только давайте быстрее, а то, не дай бог, муж подъедет.
– А что он у вас тигром в зоопарке работает?
– Хуже, в райкоме партии инструктором.
– Смешно.
– Мне не очень.
– Тогда вперёд.
Муж Инги действительно подъехал. Через час и точно в тот миг, когда шофёр грузовика закрыл пустой контейнер, а Инга открыла кошелёк, чтобы рассчитаться.
– Ты кого это благодарить собралась! – зарычал «тигр» на жену, выскочив из новеньких «Жигулей».
– Вот ребят, – испуганно ответила Инга. – Они всё сделали, как я просила. Даже мебель по своим местам расставили.
– Обойдутся! – отрезал муж Инги и выхватил у неё из рук кошелёк. – Это же быдло!
– Ты не прав, – попыталась возразить Инга.
– Замолчи, дура! – успел ещё раз рявкнуть партийный работник и, скрючившись от боли, повалился на тротуар.
– Это тебе за то, как ты с женщиной разговариваешь, – сказал Саша и подобрал кошелёк, который, падая, выронил муж Инги. – Не тигр ты, а козёл вонючий.
– Я посажу тебя, – едва отдышавшись, пробекал «козёл».
– А пока полежи тут маленько, удар в печень болезненный, – спокойно посоветовал ему Саша и обратился к Инге: – Отсчитайте мне сто рублей и мы уедем.
В возбуждении уголовного дела против грузчика Чернова Александра инструктору райкома КПСС было отказано в связи с отсутствием события преступления. Факта грабежа с применением насилия никто из свидетелей не подтвердил. На отказ повлияло и то, что дознаватель по делу решил, что ему, рядовому сотруднику милиции, вообще лучше не связываться с кандидатом юридических наук, преподавателем права в нескольких учебных заведениях. Ладно бы ещё жена потерпевшего дала нужные показания, так она, наоборот, категорически заявила, что ничего подобного не было, и вообще попросила не называть её его женой, так как разводится с ним.
Библиотека имени Ленина. По широким ступенькам поднимается Саша Чёрный. Но работа над докторской диссертацией – не главная причина того, что с октября он почти каждый день является в это самое крупное в стране учреждение, собирающее и осуществляющее хранение произведений печати и письменности для всеобщего пользования. Пользование-то всеобщее, а завораживающее свечение верхних слоёв атмосферы видел там только он один.
* * *
Обман за обман
В кабинет заведующего хирургическим отделением одной из столичных больниц вошла очень красивая женщина лет сорока.
– Здравствуйте, – обратилась она к хозяину кабинета. – Я по поводу отца, вас предупредить должны были.
– Присаживайтесь, – ответил на приветствие доктор, не отрывая лысой головы от карты больного. – Слушаю.
– Что у него?
– Рак прямой кишки.
– О, господи, – с испугом произнесла женщина и тяжело опустилась на стул.
– Но, может, ещё только начало?
– Нет, у вашего отца последняя стадия онкологии, это приговор.
– Неужели ничего нельзя сделать?
– Можно, – уверенно заявил доктор. – Но для того, чтобы вытащить его оттуда, нужны дорогие приспособления, которые есть только в Израиле.
– Кого его?
– Рака, – всё также, не поднимая головы и сверкая лысиной, ответил доктор. – Образно говоря, клешни его надо оторвать от здоровых тканей. А как он вообще залез туда, я не знаю.
– Понятно, – дрожащим голосом вымолвила родственница приговорённого. – И сколько стоят эти приспособления?
– Миллион.
– Долларов?
– Ну не шекелей же.
– У меня нет таких денег, даже рублей,– обречённо призналась женщина.
– А должны быть, – суровым тоном возразил доктор, подняв, наконец, голову. – У тебя ведь муж из князей вроде.
Чуть опешив, посетительница взглянула внимательно на доктора и воскликнула с удивлением:
– Лёвка, ты что ли! А мне и в голову не пришло, что это ты, фамилия-то у тебя самая обычная, русская.
– Я это, я. А это мы с тобой, жених и невеста двадцатилетней давности. Я твоего отца сразу узнал. Читаю, такой-то такой, майор в отставке. А сейчас вот и ты сама явилась. Из Тбилиси?
– Оттуда. И никакая я не княгиня, сказки всё это. Работаю просто художником по керамике. Я же в Строгановке училась, если помнишь. А ты, вижу, в отличие от меня институт свой окончил.
– Я всё помню, Таня, – с явным осуждением в голосе произнёс Лёвка. – Помню, как ты в загсе тайком от меня побывала и отказалась от нашей регистрации. Помню, как ты упорно не давала до свадьбы переспать с тобой, а я так хотел этого. Помню, как ты говорила, что девочка ещё, а сама беременной была уже от своего грузина. Обманывала ты меня по-чёрному. Зачем?
– Честно?
– Честно.
– Боялась, что он сбежит и не женится на мне.
– А я, значит, на всякий случай был?
– Ну, типа того.
– Тогда и я скажу тебе честно. Положение отца твоего критическое, рак буквально дожирает его. Без специальных импортных приспособлений не обойтись. Кроме того, во всей стране только я умею пользоваться этими приспособлениями.
– И что же делать?
– Я не князь, Таня, зато еврей, – гордо продекламировал Лёвка. – У меня в Израиле филиал частный, и я могу всё достать. Операция предстоит чрезвычайно сложная. Сам буду делать. Чудес, говорят, не бывает, но ради тебя я совершу такое чудо. Отец твой выйдет из больницы, как новенький, своими ногами. А расплатишься ты за мою доброту следующим образом. Сегодня же предоставишь мне то, чего я так хотел получить от тебя когда-то. Согласна?
Минуту, другую бывшая невеста будущего хирурга помолчала, помолчала и согласилась.
Расплата получилась длинной, на всю ночь, медицинско-художественной, так сказать. Главное, что она доставила обоим изысканное удовольствие. Особенно, должнице, похоже. Иначе, отчего она поутру, прощаясь, перед самым уходом, так долго не могла отлипнуть от кредитора и даже уронила ему на лысину несколько слезинок.
А что с её отцом? Да ничего страшного. У него действительно была последняя стадия так называемого генеральского… геморроя, на все четыре стороны по кругу. На все четыре стороны и ушёл из больницы своими ногами его обладатель после самой обычной плановой операции, сделанной рядовым хирургом.
* * *
Вставай, дед!
– А ну-ка, дедушка, станцуй нам, как ты умеешь, – попросила бабушка в субботу вечером, чтобы рассмешить слегка приболевшую внучку, которая училась в первом классе.
– А я никак не умею, – заартачился дед.
– Вставай давай! – приказала бабушка. – Не догадываешься, что ли, зачем.
И грузный, приземистый, седовласый дед, абсолютно лишённый ещё с младенчества каких-либо способностей к танцевальным телодвижениям, встал из-за кухонного стола и начал страстно изображать некий плясотряс или трясопляс в виде несуразного дрыгоножества и тщетных попыток продемонстрировать хореографическую гибкость в районе полностью отсутствующей талии.
– Э-э, кумаба-кумба-кумба-кумбанчеру, – и запел ещё при этом, не успевая вилять привередливым задом в такт зажигательной мелодии. – Э-э, бонга-бонга-бонга-бонгасэру!
На громкие звуки и топот из комнаты тут же выскочила Мышка, рыженькая такая собачка, глянула испуганно на хозяина, хвост поджала и убежала обратно от греха подальше.
Больше минуты танцевал дед, сколько сил было. Очень уж он хотел, как и бабушка, чтобы внучка не разболелась. Она же у них одна.
– А что это за песня? – нахохотавшись вдоволь вместе с бабушкой, поинтересовалась внучка.
– Не знаю, – ответил дедушка, едва отдышавшись. – В детстве слышал несколько раз по радио. Латиноамериканская какая-то. Я вот только эти слова и запомнил из припева. И то неточно.
На следующий день, в воскресенье, внучка проснулась совершенно здоровой. А после обеда за ней приехал папа. В понедельник ей надо было в школу. Она, папа и мама жили на севере Москвы, а дедушка с бабушкой на юге. А это очень далеко.
Перед тем как попрощаться дед и предложил внучке:
– А давай мы будем обращаться друг к другу по паролям. И знать их будем только мы с тобой.
– Как это? – удивилась внучка.
– Ну вот смотри. Вспомни вчерашнюю песенку. Я буду называться, например, Кумбанчеру, а ты Бонгасэру. И забьём эти зашифрованные имена в телефонах. Вижу, звонит Бонгасэру, значит, внучка. А ты видишь, Кумбанчеру, значит, дедушка. И представляться будем так. Стучу в дверь и говорю, Кумбанчеру, а ты отвечаешь, Бонгасэру.
Внучке такая выдумка понравилась. Так они и сделали.
Шло время. У жизни свои законы. Внучка взрослела. Дел и забот у неё, далёких от предков, всё прибавлялось. Бабушке с дедушкой оставалось лишь классы считать. Виделись они с любимой внученькой очень редко, в Новый год да в день рождения. Или в другой раз по исключительному поводу. А звонки вообще сошли на нет. Несказанно скучали они по ней, до глубокого уныния доходило. Сотовые телефончики остались в прошлом. Но абонента Бонгасэру дед в смартфон свой забил. А был ли Кумбанчеру в смартфоне внучки, он не знал.
И вот уже внучка школу оканчивает, а дедушка заболел. Ноги отнялись, особенно левая. Царапает её дед, массирует, но всё равно не чувствует. Врачи ничего не говорят. Да и что говорить, когда девятый десяток давно. Лежит дед на кровати и думает, не встать мне, наверно. И вдруг звонок. Посмотрел он на экран – Бонгасэру. Растерялся, опешил, чуть смартфон не выронил.
– Привет, Кумбанчеру!
– Привет, дорогая, то есть, извини, Бонгасэру!
– Как ты себя чувствуешь?
– Нормально, лежу.
– Вставай давай!
– Сейчас встану.
– Всё, я завтра проверю. Пока!
– Э-э, кумаба-кумба-кумба-кумбанчеру, – запел дед, вставая, будто и не болел вовсе. – Э-э, бонга-бонга-бонга-бонгасэру!
Старенькая Мышка даже залаяла от радости. Бабушка из кухни поспешила. А дед и танцевать уже начал, упрямо пытаясь поизгибаться в талии и повилять задом.
– Что с тобой? – не веря глазам своим и невольно улыбаясь, спросила бабушка.
– Внучка позвонила и приказала, чтобы я встал, – задорно, по-молодецки ответил дед. – Эх-ма, тру-ля-ля!
* * *
Серебряный век
Поздний московский вечер. Жена старательно гладит рубашки мужа. Муж сидит на диване и делает вид, что сочиняет новое стихотворение. На самом же деле он поглядывает на молодую ещё и здоровую во всех отношениях супругу в ожидании того, когда она освободится, чтобы увлечь её в спальню.
– Сколько раз я тебе говорила, ешь за столом нормально, – сказала жена. – Шестую рубашку доглаживаю и все в пятнах.
– А что они не отстирываются, что ли?
– Нет, конечно.
– Значит, ты просто стирать не умеешь.
– Так не я же стираю, а машина.
– Вот именно, – согласился муж. – А ты сходи на рынок, купи стиральную доску, мыло хозяйственное и постирай, как бабы на Руси раньше стирали.
– Ты это серьёзно?
– Куда уж серьёзнее, – не подавая виду, что шутит, ответил муж.
– Тогда я тебе как русская баба вот что скажу, – посчитав совет мужа упрёком, громко произнесла жена. – Ты тоже стирать не умеешь.
– Что ты имеешь в виду?
– Всё.
– Что всё-то?
– А всё.
– А если конкретно?
– Пожалуйста, – запальчиво сказала жена, взмахнув тяжёлым утюгом, будто веером. – Все всё могут, а у тебя одно на уме, какую бы такую рифму найти. Трус несчастный.
– А при чём здесь трус? – удивился муж, пожалев уже о своём шутливом совете. – Ты же говоришь, стирать не умею.
– Сам должен знать.
– Ничего не могу понять, чего я не стёр-то? – решительно вставая с дивана, воскликнул муж.
– Дурь свою поэтическую из башки не стёр до сих пор. Лысина вон уже на макушке, а всё туда же.
– Куда туда же?
– В серебряный век, наверно. Поэты там разные без дела слоняются и ты среди них. Очнись, никому твои стихи не нужны. У каждого сейчас смартфон в кармане, а не томик Марины Цветаевой.
– Да ты соображаешь, что говоришь!
– Не хуже тебя соображаю.
– И обзываешься ещё, – обиженно заявил муж. – Я же тебя не обзываю ворчуньей.
– А почему это я ворчунья?
– А почему это я трус?
– А потому, что все бизнесом в столице занимаются, деньги куют, а ты боишься. Тьфу!
– А ты не тьфукай, растьфукалась тут. Думаешь, легко правильную рифму подобрать. Вот подбери, например, рифму к слову спальня.
– Наковальня, – не задумываясь, ответила жена.
– Надо же, правильно, – удивился муж. – Интересные у тебя словечки сегодня. Тогда уж пойдём и займёмся кузнечным делом, а то поздно уже.
– А с молотом у тебя всё в порядке? – улыбаясь, спросила жена. – А то что-то кузнец уставать стал в последнее время.
– Неправда! – с тревогой в голосе возразил муж. – Когда это я жаловался на усталость. Ковал и буду ковать.
После этого смелого утверждения он подкрался к жене сзади, нежно обнял её, поцеловал в затылок и, слегка подталкивая, увлёк… в кузницу.
Потом так и повелось у них: спросит муж про дела кузнечные – и всё понятно жене.
* * *
Толковище
Сам бы я ни за что не употребил такое слово, имея в виду не блатных, а обычных русских женщин из небольшого районного центра недалеко от Москвы. Это Любка так назвала некие посиделки, на которые пригласила трёх своих закадычных подружек. Я знаю, что вы не поверите ни одному моему слову – уж больно мудрёная она, главная героиня. Но всё равно рассказываю – не как есть, а покороче и поприличнее.
– Чем больше естественного в жизни, тем она более счастливая, – начала свою речь Любка. – Мужик, умирая, жалеет, что мало баб любил, красивых и разных. А баба жалеет, что не попала в прайд к настоящему царю зверей, охотнику и защитнику. Просто люди по вине своего невесть откуда взявшегося ума столько условностей и правил наворотили, что быть счастливой по-людски невозможно. Поняли?
– Нет, – ответила Евдокия. – Это ты здоровенная такая, как статуя с мраморными грудями. Вот мужики и лезут к тебе.
– Не поэтому, – возразила Глафира. – Титьки у всех у нас уже в конопушках. Лезут потому, что сидела. Интересно ведь с бывшей зечкой пощупаться.
– Ой, нашли уголовницу, – захихикала Зинаида. – Подумаешь, старого педофила с кнутом в коровьей лепёшке утопила. Был пастух и нет пастуха. Лезут потому, что даёт.
– Ну, началось! – не выдерживает Любка. – Не соблазняю я ваших кобелей. Вы же мне доверяете, в гости зовёте. Крыса я, что ли. Я для того и собрала вас, чтобы объяснить, почему замуж не выхожу. И чтобы вы больше не ревновали своих ко мне.
– Потом объяснишь, – хором потребовали подружки. – Выпить давай.
– Ладно, – согласилась Любка и полезла в погреб за сливовым самогоном.
Выпили. Старинная прабабушкина бутыль на четыре стакана убавилась.
– То-о не ве-е-тер ве-е-е-тку клонит… – затянула вдруг Зинаида.
– Да погоди ты! – прервала её Любка. – Я вас на толковище позвала, а не застольные выть.
– Мы не воем, а поём, – вступилась за подругу Евдокия.
– Что хотим и когда хотим, – уточнила вдогонку Глафира.
– Господи, какие же вы дуры! – воскликнула Любка. – Вы и в школе такими же были. За курами ухаживаете, а свои клювы почистить некогда. Вот ты, Дуня, когда последний раз у зубника была?
– Не помню.
– А ты, Глаша?
– Не помню.
– А ты, Зинуля?
– Не помню.
– То-то и оно! – подытожила Любка. – И удивляетесь ещё, что мужья от вас морды воротят. Хотя на кой хрен они вам сдались, и сами они и морды их. Вот в чём вопрос. Об этом я и хотела покалякать. Я же знаю, что вы специально спать ложитесь тогда, когда они уснут. Потому, что вам уже не нравятся их объятия. Каждую ночь один и тот же мужик рядом. А другого только во сне видите. Не возраст, а обиды на мужа и нищий быт гасят в вас оставшиеся сексуальные желания. И вы ведь сами хорошо знаете, что дальше будет ещё хуже и что отдельно жить лучше. Но развестись боитесь. Дети, скотина. Вот у тебя, Дуня, пьёт он?
– Пьёт.
– А у тебя, Глаша?
– Пьёт.
– А у тебя, Зинуля?
– Пьёт.
– А бьют?
– Бывает, – в один голос признались подружки. – Храпят ещё.
– Ну вот! – торжествующе произнесла Любка. – А вы им подштанники стираете, борщи варите. Всё, детей вырастили и пошли они эти мужья в гузно. Кстати, о детях. Вот ты, Дуня, сыночку своему безработному в город денежки высылаешь?
– Высылаю.
– А ты, Глаша, доченьке свой беременной помогаешь?
– Помогаю.
– А про тебя, Зинуля вообще нечего говорить, у тебя их трое. И тоже бездельники все. Правда, младший учится ещё. А у меня никого, ни супруга обрыдлого, ни отпрысков избалованных. И не бьёт меня никто, попробовал бы только, и рядом не храпит. Всё, девоньки, поиграли в старую любовь и хватит. Сейчас другое время. Даже если нынешний олигарх сватается, всё равно сто раз подумать надо. Пришёл мужик, разделся, оделся, ушёл. А в качестве современного мужа, эгоиста бездушного, он мне не нужен. И дети, лоботрясы неблагодарные, мне не нужны. В наши дни одной лучше. Дом у меня в полном порядке, розы под окнами. Обижаться мне не на кого. Вот и получается, что в отличие от вас я естественно счастливая женщина. А вы несчастные бабы. И пусть хоть что говорят про меня в посёлке. Главное, чтобы вы обо мне дурного не думали. Теперь поняли?
– Поняли, – ответили враз подружки. – Наливай!
– И-извела-а меня-а-а кручина…
* * *
Криминальный поцелуй
Почти все как-то вянут, кукожатся утром после честного и желанного свидания на одну ночь. Глаза виновато отводят, смотрят куда-то мимо, спешат поскорее исчезнуть, будто грех какой совершили. Спасибо друг другу не скажут, не спросят о самочувствии, кофе не попьют вместе. Не пожелают удачи и не намекнут даже на возможное продолжение знакомства. А у этих всё наоборот.
– Я провожу тебя до остановки, – сказал он.
– Хорошо, – согласилась она.
Вышли на Пролетарскую. Раннее воскресное утро. Тихо, безлюдно. Нормальные люди спят ещё. А ненормальные, типа вот этой маленькой сгорбленной старушки с двумя сумками, стоят и ждут первого трамвая. А сумки большие, туго забитые чем-то и не застёгнуты даже от избытка содержимого.
Зная, что предстоит скорое расставание и, не зная, что будет с ними дальше, он нежно поцеловал девушку в губы.
– Безобразие! – прервала сладостное мгновение старушка. – Ни стыда, ни совести! При всём честном народе! Ай-я-яй!
– А честной народ это вы? – поинтересовался парень у старушки. – Никого же нет.
– А я что, не человек, что ли!
– А не на барахолку ли намылился этот честной человек?
– А ты почём знаешь?
– А чего тут знать-то. Вон он утюг ржавый из сумки торчит. Ни стыда, ни совести!
– Сам ты ржавый! – отмахнулась старушка. – С такой пенсией и трусы рваные продавать понесёшь.
– Неужели купят?
– Купят, – заверила старушка. – Мигранты всё купят. Я вон сорок лет в школе учительницей отработала, а денег и мне ни на что не хватает. Соседи избавятся от чего-нибудь, я и везу на рынок. Всё лишняя копеечка.
– А самой вам сколько лет?
– Восемьдесят пять.
– Ого! – воскликнули в голос молодые люди. – Как же вы там одна, бабуля?
– Почему одна! – с достоинством возразила старушка. – У нас там коллектив.
– Коммунистического труда?
– Ну, посмейся, посмейся, коли шибко охота, – беззлобно заметила старушка. – Мы там праздники отмечаем, дни рождения, Зимой выпьем, бывает. Для сугреву, как говорится.
– Песни про Ленина, поёте, наверно? – и парень запел, вытянув правую руку вперёд, как на памятниках вождю. – Ленин всегда живой. Ленин всегда с тобой. В горе, надежде и радости.
– Дурачок ты! – обозвала парня старушка и обратилась к его спутнице. – Как ты с ним живёшь только?
– Вот так и живу, – отшутилась девушка. – Люблю потому что.
В этот миг за дальним поворотом послышался стук трамвая, на рассвете далеко его слышно.
– Можно? – попросил разрешения у старушки парень, прижимая к себе девушку.
– Да целуй уже. Только сумки помоги поднять.
Поцеловав подружку и шепнув, что позвонит, парень галантно помог ей войти в вагон, затем легко поднял увесистые сумки и вместе со старушкой поставил их на пол, подальше от двери, отступил немного назад, и трамвай поехал. Но девушка успела всё же грустно улыбнуться на прощание. Парень-то оказался добрым и с юмором. Чего так не хватает многим мужчинам.
Я думаю, они встретятся ещё и обязательно вспомнят, сколько бы лет не прошло, свой криминальный поцелуй на остановке, за который их отчитала старенькая учительница со ржавым утюгом.
* * *
Раз в неделю
Ресторан на дальнем юго-востоке Москвы. За столом Он и Она.
– А помнишь, ты большую премию получил?
– Помню.
– Так вот, я тогда намекнула тебе, что у меня шубы нет, а ты и ухом не повёл, – взволнованно упрекнула Она.
– И не поведу, – спокойно отреагировал Он. – У меня есть, кому одежду покупать. Они всё-таки в столице живут и тоже должны соответствовать.
– Да они ещё маленькие!
– Какие же маленькие? Старшей уже четырнадцать.
– А было тринадцать, когда мы с тобой познакомились. И что я от тебя получила?
– Любовь.
– Любовь свадьбой заканчивается! А мы с тобой как встречались раз в неделю у меня дома, так и встречаемся.
– Вот именно, заканчивается. Но не в этом дело.
– А в чём?
– А в том, что, когда мы с женой разводились, я пообещал дочкам, что никогда не приведу им чужую маму. Поэтому они обе и заявили в суде, что хотят жить только со мной и чужой папа им не нужен.
– И сколько ты будешь жить один?
– Пока замуж их не выдам.
– Так они, может, до самой твоей смерти замуж не выйдут!
– Значит, так и буду жить один.
– А я?
– А что ты?
– Да я на тебя целый год потратила! А ещё через год мне за сорок.
– Вот уж не думал, что мление от удовольствия, это какая-то трата для женщины. Я дочерей не предам.
– Господи, опять они!
– Опять и всегда. Я отец! И, если потребуется, я жизнь за них отдам. А ты радоваться должна, что одна у меня. Если бы не дочери, то на раз в неделю у меня три таких как ты было.
– Ну, знаешь!
– Знаю.
– Да пошёл ты! – И Она, нервно сдёрнув сумочку со спинки стула, удалилась.
– Да и ты иди! – произнёс Он вослед, дотягиваясь через стол до её недопитого фужера. – Про премию не забыла, крохоборка. Шубу ей подавай и в загс веди за раз в неделю. Ишь, размечталась!
* * *
Колониальный поэт
– Святого привели, товарищ полковник.
– Заводи, только сам постой у двери, мало ли что, – приказывает начальник исправительной колонии своему помощнику. – А сержант пусть за дверью покараулит.
– Я так и сказал ему, – отвечает капитан.
– Ну, на кой бес я тебе понадобился? – обращается полковник к вошедшему заключённому. – Всё ведь уже решено, документы твои вот они на столе.
– Я оду хочу написать. На злобу дня, так сказать.
– Зачем?
– Затем, что они на нас накладывают, а мы на них наложим. Они экономически, а мы поэтически.
– Кто и чего накладывает, говори толком?
– Америка на нас санкции накладывает.
– Прямо на тебя, что ли? А ты, капитан, не хихикай там, стой смирно.
– Да не обращайте вы на него внимания, гражданин начальник, пусть лыбится, молодой ещё.
– Вот ты ещё будешь указывать мне, на кого внимание обращать. Старик нашёлся. Отойди от стола. Тебе десять лет не хватило, что ли? Припёрся, понимаешь, ровно за неделю до освобождения.
– Так я на прощание колонию вашу прославить хочу.
– Ну прославляй, кто тебе мешает?
– Так мне четыре дня без работы надо и пачку бумаги. По замыслу ода большая должна получиться. Ни дня без строчки.
– Скажите пожалуйста, замыслы у него ещё какие-то. Ну хватит ржать, капитан! Вот разжалую в рядовые, будешь знать.
– Правильно, – одобряет Святой.
– Опять указываешь! Так ты поэт, что ли?
– Самый настоящий. Даже в Российской государственной библиотеке книжка моих стихов имеется. Можете проверить.
– Как, в Москву съездить?
– Никуда ехать не надо. Я сейчас напишу реквизиты, а капитан посмотрит в интернете.
– Пиши.
Святой начеркал чего-то на подсунутой полковником бумажке, капитан взял её и удалился в приёмную.
– Так, пока он там ищет, расскажи-ка мне лучше другое. Зачем ты всё-таки попа на тот свет отправил?
– Да он сам отправился. У меня как раз в этот момент нимб над головой засветился. Поп увидел его, рот открыл от удивления, крестом осенил себя и грохнулся на пол.
– Ты кому-нибудь рассказывал об этом?
– Всем рассказал.
– Так вот почему у тебя прозвище такое. А лампадку старинную зачем спёр?
– Для интима. Меня же попова дочка там в укромном месте ждала. Я к ней и пришёл. На паперти в пасху договорились. Представляете, церковь замшелая, иконы скорбящие, тишина гробовая и лямур в полумраке! В вашей жизни наверняка ничего подобного не было.
– Всё везде было.
– И на вышке охранной?
– Скажи ещё на колючей проволоке. Дальше давай.
– А что, оригинально. Пробираюсь я, значит, по алтарю к дочке, а тут батюшка её иконостас раздвигает и смотрит на меня.
– А к ней-то ты пробрался?
– Разумеется. Она уже лежала там в специальном закутке ко всему приготовленная, в чём мать поповская родила. Ну точно кающаяся Магдалина перед грехопадением. На белой простынке, волосы у неё…
– Разрешите?
– Входи, капитан, вечно ты не вовремя. Показывай.
– Так, – читает полковник вслух выписку из интернета. – Избранные стихи, автор такой-то, издательство такое-то, шифр хранения такой-то, международный стандартный книжный номер такой-то. – А ты, Святой, и на самом деле поэт, официально.
– Да, я всемирно известный колониальный поэт.
– В телогрейке, – добавляет капитан.
– Тогда ладно, – говорит полковник. – Хрен с тобой, пиши! Даю тебе четыре дня, на работу можешь не выходить. А оду положишь мне лично вот сюда. До меня никому её не показывай. Понял?
– Понял.
– А теперь дальше. Пусть капитан тоже послушает.
– Так вот я и говорю, волосы у неё водопадом растекаются, грудь вулканами поднимается…
– Как на Камчатке? – перебивает без разрешения капитан.
– Действительно, Святой, давай без этих подробностей, – ворчит полковник. – Про деву Марию я уже слышал.
– Про Магдалину.
– Да какая разница.
– Ну вы, гражданин начальник, даёте! Может, тогда и дьявол с ангелом одно и то же?
– Может быть.
– Ну, как хотите. Так вот, она трясётся вся от страсти порочной, а я не могу. И лампадка интимная не помогает.
– Чего ты не можешь, трястись?
– Ребёночка не могу сделать.
– Как так, тебе же всего двадцать пять лет было? Ну ты урод!
– Хуже, бычара с мочалом. Был бы тогда серп рядом, я бы точно себя кастрировал.
– Успеешь ещё. А поп, значит, в это время мёртвый лежит? А, если девка в закутке тёмном была, чего ж она призналась на суде, что сама видела, как ты отца её за бороду по престолу возил.
– Да какая там борода, в носу и то больше волосинок бывает. А вы бы на её месте что сказали, если бы с вами такое произошло? Она же попёнка гениального от меня хотела родить. А не вышло. Вот она и решила отомстить мне за грёзы несбывшиеся.
– Так, погоди маленько. Давай полюбуемся, как капитан от смеха давится, лопнет сейчас.
– Товарищ полковник, но Святой кого угодно рассмешит. Весь контингент об этом знает.
– Тогда всё. Проводи его и распорядись там насчёт освобождения от работы и бумаги. Всё равно оставшиеся дни проку от него, как от солдата перед дембелем. А так хоть ода какая-то останется. Знать бы ещё, с чем едят её.
Прошло четыре дня. Тот же кабинет начальника исправительной колонии и те же лица.
– Никому не показывал?
– Да боже упаси.
– А то перепишут ещё и за своё выдадут. Давай сюда.
Святой вынимает из кармана телогрейки скомканную бумажку, сам разворачивает её и кладёт на стол, как и было указано.
– Не лезь к России, успокойся, – читает полковник с выражением. – И не дыши ты на неё поганым ртом. Ещё хочу сказать тебе при том, как говорят у нас на зоне, бойся! – Что это?
– Обращение к Америке.
– И всё?
– Всё.
– Грандиозно! Ты чего-нибудь понял, капитан?
– Понял, товарищ полковник. Это четверостишие такое.
– Точно, – подтверждает Святой. – Ни дня без строчки, как обещал.
– Да я с тобой знаешь, что сделаю за такое фуфло!
– Знаю. Ничего не сделаете. Поздно уже и засмеют ведь. Капитан вон снова хохочет. Да и вы тоже улыбнитесь и дело с концом. Не поэт я никакой. Вот только эти строчки и сочинил вчера. Да и вообще я прошлый раз просто дурака валял, на ходу всё придумывал. И про нимб, и про лампадку, и про серп. И кликуху такую мне ещё в школе дали. Потому, что я слово свататься через я написал.
– А как же сборник стихов в библиотеке?
– Это правда. Тут такая история, гражданин начальник. Когда-то на Арбате я с одним нищим поэтом познакомился. Хотя в поэзии он вообще ни бум-бум. Кстати, на вас чем-то похож, брови такие же хмурые.
– Ну ты посмотри, Святой, у капитана опять рожа улыбается!
– Вы только не наказывайте его. Подчинённых с чувством юмора нельзя понижать в должности.
– Поучи ещё.
– Короче, бабок у этого чмошника не было, а у меня были. Вот я и купил у него право на издание его стихов под своим именем. Правда, редактор честно предупредила, что это не стихи, а муть голубая. Но за деньги у нас любой отстой напечатают. Подумал я тогда, а вдруг пригодится. И надо же, как в лужу глядел.
– Ладно, проехали. А чем ты четыре дня занимался?
– В порядок себя привёл, побрился, помылся, отвальную с кем и как надо организовал.
– Да знаем мы, – замечает капитан.
– Ну, и весточку ещё на волю передал.
– Дочке поповской?
– Ага, как раз. Это же она подставила меня. А отца её религиозного я пальцем не трогал. Он уже лежал на полу кем-то по башке тюкнутый. А я, как дурак, нарисовался там по зову природы. Шерше ля фам, короче. Только фам эта мокрой крысятницей оказалась. Приход в области, а ей в центре Москвы захотелось жить. От отца, который был против, избавилась, денежки молебные присвоила и в столицу перебралась.
– Вот такие шалавы и едут туда. Совсем бабы от рук отбились. А ты как считаешь, капитан?
– Так точно, отбились, товарищ полковник! Не знаешь, как и прибить их обратно.
– Ладно, Святой, проваливай. Сам знаешь куда. На свободу с чистой совестью. А стишок у тебя злой получился, пусть думает.
– Ладно, гражданин начальник, желаю вам на пенсию выйти без происшествий. А помощнику вашему до полковника дослужиться. Только людей зря не обижайте.
* * *
23.02.2026 14:50
Религиозные басни Посохова
Религиозные басни Посохова
Москва
2026
Что такое басня знают все. Самыми частыми персонажами в баснях являются животные. Показывая животных, баснописец отмечает их характерные особенности с тем, чтобы иносказательно высмеять недостатки в поведении людей. Однако известно также, что добиться басенной цели можно и без помощи друзей наших меньших. Можно и самих людей и то, в кого или во что они верят, охарактеризовать с точки зрения морали и духовных ценностей напрямую, через известные всем религиозные образы, события и скрытые смыслы.
Кукушка, Бог и Дьявол
Гуляют Бог и Дьявол по опушке,
А рядом счёт годам ведёт кукушка.
– Я ж говорю, безгрешных нет,
Она вот подшвырнёт яичко и привет.
А про грехи и плутни человечьи
Так даже спорить тут с тобою не о чем.
– Конечно, если искушать людей, как ты,
Гордыней, похотью и эгоизмом,
То не дождаться им счастливой жизни.
– Не в этом дело, дорогой.
Всё сущее противоречит воле Божьей.
Сама исконная Земля и та
Грешит вулканами,
И небеса грешат, являя буйный нрав.
– Нет, Дьявол, ты не прав.
Не может грешной быть такая красота:
Вот эти лютики с тюльпанами,
И этот василёк, и зверобой,
И колокольчики, на купола похожие,
И клевер, и подсолнух, и лопух,
И мать-и-мачеха с иваном-чаем,
И одуванчик этот вот.
Жизнь на Земле – награда!
Но вдруг кукушка замолчала,
И Дьявол улетучился, как дух.
----------
Мораль:
Безгрешным может быть лишь тот,
Кому грешить не надо
И жизни без греха не жаль.
* * *
Душа и Закон
Заспорили Душа с Законом,
Кто ж всё-таки главнее для людей?
Душа звенела колокольным звоном,
Закон кивал на право и судей.
Не сговорились
И за решением к Всевышнему явились.
Послушал их Творец и говорит:
– Вот было б так, что всё цветёт, а не горит,
То главною была бы ты, родная.
Но на Земле одна война, потом другая.
Поэтому там главным должен быть Закон,
И не иначе.
Когда духовного единства в мире нет,
Душа почти что ничего не значит.
----------
И я хочу сказать, хоть я не Он,
Примерно то же:
С враждой людской весь божий свет
Совсем не божий.
* * *
Поэт и Аполлон
Сошёл однажды Аполлон на Землю
С инспекцией насчёт искусств.
Присел на лавочку, а сзади куст
Дурмана и росточек хмеля.
Обмяк и задремал немного бог,
Сказался аромат пьянящий.
И вдруг поэт, как будто настоящий,
Пристроился, подобно кораблю,
И тоже малость во хмелю.
А дальше краткий диалог.
Поэт:
«Я вас и творчество люблю.
Но не могу никак понять,
Свободный я поэт иль узник,
И что мне на Парнас с собою взять,
Кляп здоровенный иль подгузник?»
Аполлон:
«Купи себе тетрадь,
Засунь её в карман толстовки
И отправляйся в лес статьи писать
Про лесозаготовки».
Поэт:
«При чём здесь это!
Я ж не прозаик, а поэт».
Аполлон:
«Писать стихи не значит быть поэтом.
Невольник ты, коль воли нет
Дарить богам душевный свет,
Не думая про страхи и конфузы.
Уж лучше расскажи, как валят лес.
А на Парнас не лезь,
Там я и Музы».
* * *
Господин и Товарищ
На тропке у реки
Сошлись Кабан и Волк,
И у того клыки
И у того.
Но вепрь матёрый здоровее
И сильнее.
– Посторонись, болван! –
Воскликнул Волк. – Я господин!
– А я товарищ! – возразил Кабан. –
Господь один!
И выпихнул, как хлам,
Присвоившего себе имя божье
К бездорожью.
----------
Ни тога не подходит нам,
Ни плащ без петель,
Мы все равны на этом свете,
Ещё грешны и смертны тоже.
* * *
Хау ду ю ду
В семье московских старичков беда:
Жена чужой язык на курсах изучает
И русский позабыла навсегда.
Дед за предательство её ругает,
А бабка ничего не понимает
И только «хау ду ю ду» твердит в ответ
Иль «ай донт си» красиво изрекает.
----------
Мораль в сей басенке такая:
Чужих словечек полон свет,
Но без своих и Родины как будто нет.
* * *
Богоявление
Давным-давно один ваятель
Старинный Бахуса приятель
Чего-то вылепил, как смог,
И всем сказал, что это бог.
Но видно было, что не тот
У образа сего живот,
И зад не тот, и рот,
И голова наоборот,
Не бог, короче, а урод.
Но восприимчивый народ
И на такого стал молиться,
К перстам холодным так и льнёт.
И вдруг сам Бог сошёл на Землю.
И что он видит – люди внемлют
Какой-то пьяной небылице.
Его ж никто не узнаёт,
Ни по лицу, ни по одежде.
И прежде,
Чем он представиться хотел,
В него булыжник полетел.
Прижавши нимб, задравши тогу,
Бежать пришлось живому Богу…
* * *
Идеальный волк
Собрался Волк достойным стать:
«Неправильно, что все меня боятся».
И начал в собственной душе копаться.
«Что есть во мне под стать
Морально-нравственному идеалу?
Терпение, упорство, смелость есть.
Уверенность в себе и сила есть.
И от коварства отвыкаю мал-помалу.
Пойду-ка я к Сове, та знает всё.
Пусть скажет, чем ещё
Достойные помечены Всевышним?»
– Любовью к ближнему, –
Ответила Сова.
– Какие мудрые слова, –
Воскликнул Волк. – Сердечные!
И, уходя, пообещал
Любить всех ближних вечно.
Но вдруг одна овечка,
Когда он с краю пастбища бежал,
Всех ближе подступила к лесу.
– А ну её, пернатую всезнайку, к бесу!
Я волк или не волк…
----------
Давно пора бы нам взять в толк,
Что нет у хищника души,
Хоть говори ему о ближних, хоть пиши.
* * *
Проруха
Толком не выведав, что там и как,
Домик купили старик со старухой.
А по соседству жила невезуха:
То за деньгами зайдёт просто так,
То озверело покажет кулак,
То учинит в огороде бардак,
То переманит всех пчёл на чердак,
То у ворот прокопает овраг,
То приведёт за собою бродяг,
То вдруг на них же натравит собак.
И ведь не сгинет злодейка никак.
----------
Вот вам пример, что такое проруха,
В смысле ошибка, оплошность, беда:
В ад превратит вашу жизнь невезуха,
Если останетесь с ней навсегда.
* * *
Бог не помог
Деваться некуда уже,
Решил Иван, и обратился к Богу:
– Мне тридцать лет,
А денег нет,
И дома нет.
Свернув на старую дорогу,
Народ остался в неглиже,
Пошёл назад и подошёл к итогу:
Теперь у нас опять
Князья,
Графья,
Маркизы
И их служивые подлизы,
Дворяне новые, ни дать ни взять.
Короче, Боже, умоляю,
Жени меня на дочери министра.
– Не могу!
– А почему?
– Вопрос, Ванюша, непростой,
Я ж вас по титулам не различаю.
Мне что дворянка,
Что крестьянка,
Была бы женщина святой,
С душою чистой!
* * *
Испытание
Вначале дам один совет:
Не верить от бессилия – бравада,
В неверие по силам верить надо.
----------
Решил вдруг Человек, что Бога нет –
Такое вот его постигло искушение.
А Бог решил, что это нарушение
Законов жизни на Земле. И стал гадать,
Какое ж испытание назначить Человеку.
«А сделаю-ка я его умом калекой
И посмотрю, как с этим можно совладать
Без божьей помощи и облегчения».
Но выжить с покалеченным умом
И в слабости духовной Человек не смог.
Однажды он в бреду спалил свой дом
И сам сгорел при этом.
Не удалось ему спастись.
А что же Бог?
А Бог ушёл по Млечному пути
К другим планетам.
* * *
Горе
Ошибки совершает каждый.
----------
Однажды
Решил Всевышний наш Творец
Вражде смертельной положить конец.
И повелел всем сущим в мире жить.
Не есть друг друга, а дружить.
Протестовать и вслух тужить
Не всякий сразу же решался.
Вот и якшался,
Кто с кем мог.
В иное б время на порог
Друг друга даже не пустили.
А тут как будто всё простили,
Живут в согласии, в ладу…
– Да лучше нам гореть в аду! –
Послышалось, однако, вскоре.
Вопили все вокруг, слёз – море.
А в чём же горе?
Горе в том,
Что не друзья фазан с орлом,
Кобыла с волком, лань со львом,
Комар с лягушкой, жук с кротом,
Карась со щукой, мышь с котом,
А человек – тот со скотом.
* * *
Ад и Рай
Как жить тебе, сам выбирай.
Но, если что не так потом,
То на себя пеняй.
----------
Проходит мимо Ада Рай:
Тьма грешников кругом,
И черти их к вратам сгоняют,
Передних пропихнут,
Другие сзади напирают.
– Всё, не могу – пожаловался Ад. –
В одном котле толпой горят.
Смола кончается, чертей нехватка.
Ну никакого на Земле порядка.
Такое впечатление, что там
Совсем безгрешных не осталось,
Ко мне всех шлют,
А у тебя почти пустой приют.
Так прояви к соседу жалость.
Давай мы их поделим пополам.
– Давай, –
Ответил добродушный Рай.
И поделили.
Но подойти к чужим вратам
Никто из грешников не смог:
Дорогу ангелы им перекрыли,
И с ними Бог.
* * *
Сон
Приснился как-то Ваньке сон,
Что будто ночью на балкон
К нему вскарабкалась старуха.
Иван, конечно, оробел
И даже свет зажечь хотел,
Но не успел –
Старуха рядом уж стояла.
Стянув с Ивана одеяло,
Она шепнула прямо в ухо:
– Должна я страшный суд свершить –
Тебя в постели задушить.
– За что? – пролепетал Ванюша.
– За то, что опоганил душу
И до сих пор не окрестился.
Такой вот сон Ваньку приснился.
Вскочил он утром и пустился,
Как обезумевший в церквушку.
А ночью вновь пришла старушка:
– Теперь обязанность твоя –
Молиться, глядя на меня,
Всю ночь без устали и лени.
Вставай и падай на колени.
А то возьму и задушу…
----------
Давать советы не спешу,
Не смею.
Но есть один – почти клише:
Не вешай крест себе на шею,
Коль пусто где-то там в душе.
* * *
Сердитый ангел
Не подлежит то обсуждению,
Что Бог решил чего.
Вот так и появился зам его
По деторождению.
Теперь, чтобы родить,
Согласие необходимо получить
У ангела с сердитым ликом.
Стоят влюблённые пред ним,
Молодожёны.
И спрашивает он, поправив нимб:
– Так, субчики, ответьте,
Зачем вам дети?
– Не знаем.
– О, господи, пижоны! –
Зашёлся ангел криком. –
Одна морока с этими людьми!
Вы же не абы кто,
А хомо сапиенсы, чёрт возьми!
Детишек нарожаете и что?
– Не знаем.
– Любить их будете?
– Не знаем.
– Беречь их будете?
– Не знаем.
– А в детский дом их не сдадите?
– Не знаем.
– Очень жаль!
Согласие я вам
Не дам.
И уходите!
----------
Мораль:
Когда инстинктам потакаем,
Подумать надо бы о том,
Как поведём себя потом.
* * *
Поп и мужик
Один мужик пришёл к попу
С обидой на своих любимых:
– Я выстроил для них избу,
Не бил их,
И всё равно я ирод и сатрап.
Ну не пойму я этих баб.
Любить-то я, конечно, их люблю,
Но лень в делах не потерплю.
– А ведомо ль тебе, раб божий,
Что значит ближнего любить?
– А то и значит, что не бить.
– Ну ты и скажешь тоже.
Любить – не значит принуждать,
Любимым надо волю дать,
Оставить их в покое.
Вот что это такое.
Уразумел?..
До осени Мужик терпел.
Потом взял плеть и так огрел
Трёх дочерей, жену и тёщу,
Что снова те бельё полощут,
Носочки вяжут, кружева
И складывают в печь дрова.
----------
Мораль сей басни такова:
Правдивы о любви слова,
Но в жизни чаще плеть права.
* * *
Предел
Шакал,
Прославиться мечтая
И удаль показать свою,
На Льва напал.
Тот безмятежно спал,
Не зная лучше рая.
И вдруг к нему,
Природой данному Царю,
Шакал без спроса прикоснулся.
Лев сразу же проснулся,
Встрепенулся,
Огрызнулся…
Короче, зря Шакал
На Льва напал.
Шакала глупого Лев разодрал
По праву силы и короны.
Узнав об этом, три вороны
С густой ветвистой дуба кроны
Заголосили: «Обороны
Необходимой тут предел
Установить Лев не сумел
И с явным злом его превысил.
А потому Льва, как и любого,
Зайчишку там иль хомячка какого,
Под суд отдать закон велит.
Пусть тоже в клетке посидит».
Услышав сей вердикт,
Лев так взревел,
Что вздрогнули аж тучи.
И вмиг на дерево взлетел
Одним прыжком своим могучим.
«Я покажу вам, где предел
Царя валить со всеми в кучу!»
* * *
Министр и Фея
Я басню новую вам расскажу,
По старой дружбе.
----------
Один Министр мух ловил на службе.
Одну поймал, затем другую,
Потом ещё такую же простую.
И вдруг поймал он золотую,
Всё брюшко у которой золотом горит.
– Я Фея, – Муха говорит. –
Тебя за убиение подруг я не сужу.
Простыми мухами мир переполнен.
Меня ж отпустишь, вмиг исполню,
Что пожелаешь.
– А не обманешь? –
– Нет, исключено.
В устройстве добрых дел враньё
Распознаётся быстро.
– Тогда, вот пожелание моё:
Хочу я не работать, но иметь
Как минимум доход министра.
– Задачу поняла, могу лететь?
– Лети, но исполнение приму по акту.
– А всё и так уже исполнено по факту, –
Сказала Муха, вылетев в окно.
----------
Грешно при бедности других
Просить себе того богатства, что давно
Уже имеется в избытке у самих.
* * *
Месть
Всё в этом мире очень просто,
Всяк хочет жить, существовать.
Но, как начнёт Мужик копать
Свой огород лопатой острой,
Так червяков загубит целый слой.
На Мужика за то Червь злой.
До самой крышки гробовой
Готовит он ему расплату.
И, только выронит лопату
Мужик бессильною рукой,
Червь медленно ползёт на бой.
----------
Любой из нас герой
Точить того, кто неживой.
* * *
Памфлет и Притча
Случается –
Отправились в дорогу разом
Памфлет и Притча.
Памфлет орёт,
Клеймит, ругается,
Пугает всех сарказмом,
Издевается,
Упрёками наотмашь бьёт.
А Притча рядышком идёт
Задумчиво, прилично,
Поклоны раздаёт,
Подсказывает, учит, улыбается.
Год вместе шли, устал Памфлет,
Ни сил, ни голоса уж нет.
И говорит он, издыхая:
– Похоже, дальше мне никак.
– Ну что ж! –
Сказала Притча тут в ответ. –
Большую жизнь не проживёшь,
Всё время злясь, ворча и хая.
А у меня судьба иная –
На века.
* * *
Яйцо
Факт налицо:
В семействе страусов – яйцо!
Да вот родители
В убытии
Насчёт великого яйца.
Оповещают без конца
Своих знакомых, мать, отца
О том, что их других белее,
Круглее, толще, здоровее,
Спешите видеть – там оно…
Вараном съедено давно.
----------
Не мудрено
Яичко
Птичкам
Как божий дар на свет извлечь.
Куда важней его сберечь.
* * *
Борщ
Намедни это было,
Хозяйка борщ сварила:
Говядинка, картошечка,
Капусточка, морковочка,
Томаты, зелень, чесночок,
Свеколка, перчик и лучок…
Сама поела и решила
Свинью с собакой накормить.
Поставила им целый таз,
Обеим, дескать, в самый раз.
– Мой борщ! – залаяла собака.
– Нет, мой! – захрюкала свинья.
Три дня
Шла между ними драка,
Пока не сбавили свой пыл.
А борщ тем временем простыл,
Прокис давно и забродил.
-----------
Коль всё равно – всем вместе жить,
В одном дворе, как говорится,
Мириться надо и делиться.
* * *
Самоубийца
Собрался весь лесной народ
Толпою пёстрой у ворот,
Где Заяц с малых лет живёт.
Точнее, жил.
Ведь поздно ночью
Он всем соседям объявил,
Что утром сам с собой покончит.
Довольно, дескать, бремя несть
Земных забот, коих не счесть.
Не лучше ль сразу в петлю влезть.
Стоит, молчит лесной народ, робеет
К Косому в домик заглянуть,
Тут Мишка вдруг:
– Кто послабее,
Прошу, не путайтесь в ногах.
Мне Заяц друг,
И как-нибудь
Я сам улажу всё с покойным.
Все расступились беспокойно.
Тревожный
Гул
Пошёл вокруг.
Ступая тихо, осторожно,
Дверь лапой Мишка подтолкнул,
Да так и замер в изумлении.
Под потолком на проводах,
Поджав к животику колени,
Не мёртвый только, а живой,
Висел подцепленный Косой
Прищепками двумя за уши.
– Послушай, –
Сказал несчастному Медведь. –
Какой же толк вот так висеть,
Как груша?
Уж коль решил ты удавиться,
Вкруг шеи надобно обвиться.
– Я так и пробовал сначала,
Но стало воздуху мне мало…
----------
Совет иной тут дать пристало:
Расстаться с жизнью не спеши,
И не греши,
И не смеши.
* * *
Брат народа
Решил Евсей стать депутатом.
А, чтоб им стать, стать надо братом
Для всех людей.
– Я брат вам, – заявил Евсей. –
Народ и я навек едины,
Одни пустые щи едим мы.
Стал депутатом он и что ж –
Народу жить всё невтерпёж.
Спросили люди, в чём причина?
Сказал Евсей, зевая чинно:
– Я вам теперь совсем не брат.
Я ж не народ, а депутат!
----------
Мораль тут аж от Моисея:
Не сотвори себе Евсея.
* * *
Иван-дурак и ИИ
К Ивану-дураку,
Что до сих пор не спился,
ИИ с мешком явился.
«Я всех давно согнул в дугу,
Поработил, занейросетил,
Остался ты один, душою светел,
Живёшь своим умом, а так нельзя,
Я научу тебя, как надо».
Затем он взял мешок и говорит:
– Вот посмотри, что в нём лежит,
Не просто пища, а отрада.
Йоркширский пудинг, две сосиски
И односолодовый виски,
Прозрачный, чистый, как слеза.
Живи, Ванюша, по-английски.
– Чего! – наморщил лоб Иван,
Достал берёзовый стакан,
Налил из бочки мутной бражки
И выпил, замочив рубашку.
– Теперь, голубчик, закуси, –
Сказал услужливо ИИ. –
Вот лягушачьи лапки, гузки,
Солоноватый пармезан.
Живи, Ванюша, по-французски.
– Чего! – опять наморщил лоб Иван
И подошёл к порогу,
Достал из погреба сметаны жбан,
Капусту, лук, морковку, сало,
Наелся вдоволь и полез,
На верхний ярус сеновала.
А что ИИ? А он исчез,
Как не бывало.
С поломкой в схеме и мешком.
----------
Нет власти у ИИ над дураком.
И слава Богу!
* * *
Семён и Моська
В фуфайке старенькой
С собачкой маленькой
Гулял по парку дед Семён.
Собачку звали Моська.
Была родной ей каждая берёзка,
И каждый кустик ею был учтён.
И остролистный клён,
И дуб корявый,
И между ними пень трухлявый,
И ёлочка с рябинкой,
И к выходу тропинка,
И норных холмиков гряда.
Но вдруг Семён свернул туда,
Куда ни разу не ходили
За десять лет.
Совсем свихнулся, что ли, дед.
Глазёнки Моська на него таращит,
А он цепляет поводок
И тащит
Ни Моськин взгляд, ни голосок
Хозяина не убедили.
Держал он крепко шнур в руке.
----------
Мораль сей басни налегке,
Без аллегорий:
Не знаю я таких историй
О том, как волоком на поводке
Кого-то в рай втащили.
* * *
Люди и мамонты
Пять тысяч лет назад,
Не предъявив верительные грамоты,
Явились на Таймыр вдруг мамонты.
А кто ж таким соседям будет рад,
Которые за день травы съедают тонны.
А люди были и тогда бесцеремонны,
Задиристы, жестоки и горды.
Но коль пришла одна беда на все роды,
Сплотились, подружились, встали
В единый строй и недругов загнали
В могилу вечной мерзлоты.
----------
Обман, измена, жадность, грех,
Как пропасти, разъединяют всех.
Сближают страх, невзгоды, беды
И долгожданные победы.
* * *
Друзья
Однажды утром у плетня
Вдруг говорит Коту Свинья:
– Из нашего двора лишь я
Могу не плакать, не грустить.
Меня уж точно навестить
Хозяин наш не позабудет.
Мы с ним друзья,
И всё, что будет,
Он мне покушать принесёт.
Потом почешет мне живот,
За ухом поскребёт, погладит.
И даже песенку споёт.
– Это чего же ради? –
Воскликнул удивлённо Кот.
– А ради сытости моей.
Под пение я ем живей.
– И делаешься всё жирней, –
Добавил Кот, прочь убегая.
----------
Мораль сей басенки простая:
Не дай нам бог таких друзей!
* * *
Заяц в раю
– Там рай, а здесь бардак! –
Пробарабанил вдруг беляк. –
И убежал в Европу.
Но заячью, простите, попу
В жилище кроличье не пропихнёшь.
Вот и живи, как хошь.
А как?
Зима бесснежная, лесок сквозной,
И стал мишенью белою косой.
А шляпы у охотников чудные,
С пером на трезвых головах.
Короче, ох да ах,
Скорей домой,
Пока живой.
Да здравствуют места родные!
Сугробы по уши, леса густые,
Под каждым пнём готовая нора,
Охотнички весёлые с утра
И дуют не в рожок.
----------
Читай Есенина, дружок.
«Если крикнет рать святая:
«Кинь ты Русь, живи в раю!»
Я скажу: «Не надо рая,
Дайте родину мою»
* * *
Алиса, спой за соловья!
И вновь черёмухи цветут,
А соловьи уж не поют
В Москве и в Подмосковье.
----------
Здоровье
Чудесных птичек
Здесь абсолютно ни при чём.
Проблема в том,
Что не для кого петь.
Нет ласточек-сестричек,
Скворцов, дроздов, щеглов, синичек,
Клестов, зарянок, зябликов, чижей,
Весёлых взбалмошных стрижей
И даже хищников пернатых,
Которые враз улететь
Давно, оказывается, спелись.
Воробушки куда-то делись.
Лишь дятлы не меняют рубежей,
Пока полно дубов щербатых,
Домыкивающих свой тяжкий век.
А что же человек?
А он, печальный, в кабинете
Припомнил встречу у ручья
И молится на нейросети:
– Алиса, спой за соловья!
----------
Мораль такая тут друзья:
Мертва без мира Божьего Земля,
Исчезнет всё, и вы, и я.
* * *
Москва
2026
Что такое басня знают все. Самыми частыми персонажами в баснях являются животные. Показывая животных, баснописец отмечает их характерные особенности с тем, чтобы иносказательно высмеять недостатки в поведении людей. Однако известно также, что добиться басенной цели можно и без помощи друзей наших меньших. Можно и самих людей и то, в кого или во что они верят, охарактеризовать с точки зрения морали и духовных ценностей напрямую, через известные всем религиозные образы, события и скрытые смыслы.
Кукушка, Бог и Дьявол
Гуляют Бог и Дьявол по опушке,
А рядом счёт годам ведёт кукушка.
– Я ж говорю, безгрешных нет,
Она вот подшвырнёт яичко и привет.
А про грехи и плутни человечьи
Так даже спорить тут с тобою не о чем.
– Конечно, если искушать людей, как ты,
Гордыней, похотью и эгоизмом,
То не дождаться им счастливой жизни.
– Не в этом дело, дорогой.
Всё сущее противоречит воле Божьей.
Сама исконная Земля и та
Грешит вулканами,
И небеса грешат, являя буйный нрав.
– Нет, Дьявол, ты не прав.
Не может грешной быть такая красота:
Вот эти лютики с тюльпанами,
И этот василёк, и зверобой,
И колокольчики, на купола похожие,
И клевер, и подсолнух, и лопух,
И мать-и-мачеха с иваном-чаем,
И одуванчик этот вот.
Жизнь на Земле – награда!
Но вдруг кукушка замолчала,
И Дьявол улетучился, как дух.
----------
Мораль:
Безгрешным может быть лишь тот,
Кому грешить не надо
И жизни без греха не жаль.
* * *
Душа и Закон
Заспорили Душа с Законом,
Кто ж всё-таки главнее для людей?
Душа звенела колокольным звоном,
Закон кивал на право и судей.
Не сговорились
И за решением к Всевышнему явились.
Послушал их Творец и говорит:
– Вот было б так, что всё цветёт, а не горит,
То главною была бы ты, родная.
Но на Земле одна война, потом другая.
Поэтому там главным должен быть Закон,
И не иначе.
Когда духовного единства в мире нет,
Душа почти что ничего не значит.
----------
И я хочу сказать, хоть я не Он,
Примерно то же:
С враждой людской весь божий свет
Совсем не божий.
* * *
Поэт и Аполлон
Сошёл однажды Аполлон на Землю
С инспекцией насчёт искусств.
Присел на лавочку, а сзади куст
Дурмана и росточек хмеля.
Обмяк и задремал немного бог,
Сказался аромат пьянящий.
И вдруг поэт, как будто настоящий,
Пристроился, подобно кораблю,
И тоже малость во хмелю.
А дальше краткий диалог.
Поэт:
«Я вас и творчество люблю.
Но не могу никак понять,
Свободный я поэт иль узник,
И что мне на Парнас с собою взять,
Кляп здоровенный иль подгузник?»
Аполлон:
«Купи себе тетрадь,
Засунь её в карман толстовки
И отправляйся в лес статьи писать
Про лесозаготовки».
Поэт:
«При чём здесь это!
Я ж не прозаик, а поэт».
Аполлон:
«Писать стихи не значит быть поэтом.
Невольник ты, коль воли нет
Дарить богам душевный свет,
Не думая про страхи и конфузы.
Уж лучше расскажи, как валят лес.
А на Парнас не лезь,
Там я и Музы».
* * *
Господин и Товарищ
На тропке у реки
Сошлись Кабан и Волк,
И у того клыки
И у того.
Но вепрь матёрый здоровее
И сильнее.
– Посторонись, болван! –
Воскликнул Волк. – Я господин!
– А я товарищ! – возразил Кабан. –
Господь один!
И выпихнул, как хлам,
Присвоившего себе имя божье
К бездорожью.
----------
Ни тога не подходит нам,
Ни плащ без петель,
Мы все равны на этом свете,
Ещё грешны и смертны тоже.
* * *
Хау ду ю ду
В семье московских старичков беда:
Жена чужой язык на курсах изучает
И русский позабыла навсегда.
Дед за предательство её ругает,
А бабка ничего не понимает
И только «хау ду ю ду» твердит в ответ
Иль «ай донт си» красиво изрекает.
----------
Мораль в сей басенке такая:
Чужих словечек полон свет,
Но без своих и Родины как будто нет.
* * *
Богоявление
Давным-давно один ваятель
Старинный Бахуса приятель
Чего-то вылепил, как смог,
И всем сказал, что это бог.
Но видно было, что не тот
У образа сего живот,
И зад не тот, и рот,
И голова наоборот,
Не бог, короче, а урод.
Но восприимчивый народ
И на такого стал молиться,
К перстам холодным так и льнёт.
И вдруг сам Бог сошёл на Землю.
И что он видит – люди внемлют
Какой-то пьяной небылице.
Его ж никто не узнаёт,
Ни по лицу, ни по одежде.
И прежде,
Чем он представиться хотел,
В него булыжник полетел.
Прижавши нимб, задравши тогу,
Бежать пришлось живому Богу…
* * *
Идеальный волк
Собрался Волк достойным стать:
«Неправильно, что все меня боятся».
И начал в собственной душе копаться.
«Что есть во мне под стать
Морально-нравственному идеалу?
Терпение, упорство, смелость есть.
Уверенность в себе и сила есть.
И от коварства отвыкаю мал-помалу.
Пойду-ка я к Сове, та знает всё.
Пусть скажет, чем ещё
Достойные помечены Всевышним?»
– Любовью к ближнему, –
Ответила Сова.
– Какие мудрые слова, –
Воскликнул Волк. – Сердечные!
И, уходя, пообещал
Любить всех ближних вечно.
Но вдруг одна овечка,
Когда он с краю пастбища бежал,
Всех ближе подступила к лесу.
– А ну её, пернатую всезнайку, к бесу!
Я волк или не волк…
----------
Давно пора бы нам взять в толк,
Что нет у хищника души,
Хоть говори ему о ближних, хоть пиши.
* * *
Проруха
Толком не выведав, что там и как,
Домик купили старик со старухой.
А по соседству жила невезуха:
То за деньгами зайдёт просто так,
То озверело покажет кулак,
То учинит в огороде бардак,
То переманит всех пчёл на чердак,
То у ворот прокопает овраг,
То приведёт за собою бродяг,
То вдруг на них же натравит собак.
И ведь не сгинет злодейка никак.
----------
Вот вам пример, что такое проруха,
В смысле ошибка, оплошность, беда:
В ад превратит вашу жизнь невезуха,
Если останетесь с ней навсегда.
* * *
Бог не помог
Деваться некуда уже,
Решил Иван, и обратился к Богу:
– Мне тридцать лет,
А денег нет,
И дома нет.
Свернув на старую дорогу,
Народ остался в неглиже,
Пошёл назад и подошёл к итогу:
Теперь у нас опять
Князья,
Графья,
Маркизы
И их служивые подлизы,
Дворяне новые, ни дать ни взять.
Короче, Боже, умоляю,
Жени меня на дочери министра.
– Не могу!
– А почему?
– Вопрос, Ванюша, непростой,
Я ж вас по титулам не различаю.
Мне что дворянка,
Что крестьянка,
Была бы женщина святой,
С душою чистой!
* * *
Испытание
Вначале дам один совет:
Не верить от бессилия – бравада,
В неверие по силам верить надо.
----------
Решил вдруг Человек, что Бога нет –
Такое вот его постигло искушение.
А Бог решил, что это нарушение
Законов жизни на Земле. И стал гадать,
Какое ж испытание назначить Человеку.
«А сделаю-ка я его умом калекой
И посмотрю, как с этим можно совладать
Без божьей помощи и облегчения».
Но выжить с покалеченным умом
И в слабости духовной Человек не смог.
Однажды он в бреду спалил свой дом
И сам сгорел при этом.
Не удалось ему спастись.
А что же Бог?
А Бог ушёл по Млечному пути
К другим планетам.
* * *
Горе
Ошибки совершает каждый.
----------
Однажды
Решил Всевышний наш Творец
Вражде смертельной положить конец.
И повелел всем сущим в мире жить.
Не есть друг друга, а дружить.
Протестовать и вслух тужить
Не всякий сразу же решался.
Вот и якшался,
Кто с кем мог.
В иное б время на порог
Друг друга даже не пустили.
А тут как будто всё простили,
Живут в согласии, в ладу…
– Да лучше нам гореть в аду! –
Послышалось, однако, вскоре.
Вопили все вокруг, слёз – море.
А в чём же горе?
Горе в том,
Что не друзья фазан с орлом,
Кобыла с волком, лань со львом,
Комар с лягушкой, жук с кротом,
Карась со щукой, мышь с котом,
А человек – тот со скотом.
* * *
Ад и Рай
Как жить тебе, сам выбирай.
Но, если что не так потом,
То на себя пеняй.
----------
Проходит мимо Ада Рай:
Тьма грешников кругом,
И черти их к вратам сгоняют,
Передних пропихнут,
Другие сзади напирают.
– Всё, не могу – пожаловался Ад. –
В одном котле толпой горят.
Смола кончается, чертей нехватка.
Ну никакого на Земле порядка.
Такое впечатление, что там
Совсем безгрешных не осталось,
Ко мне всех шлют,
А у тебя почти пустой приют.
Так прояви к соседу жалость.
Давай мы их поделим пополам.
– Давай, –
Ответил добродушный Рай.
И поделили.
Но подойти к чужим вратам
Никто из грешников не смог:
Дорогу ангелы им перекрыли,
И с ними Бог.
* * *
Сон
Приснился как-то Ваньке сон,
Что будто ночью на балкон
К нему вскарабкалась старуха.
Иван, конечно, оробел
И даже свет зажечь хотел,
Но не успел –
Старуха рядом уж стояла.
Стянув с Ивана одеяло,
Она шепнула прямо в ухо:
– Должна я страшный суд свершить –
Тебя в постели задушить.
– За что? – пролепетал Ванюша.
– За то, что опоганил душу
И до сих пор не окрестился.
Такой вот сон Ваньку приснился.
Вскочил он утром и пустился,
Как обезумевший в церквушку.
А ночью вновь пришла старушка:
– Теперь обязанность твоя –
Молиться, глядя на меня,
Всю ночь без устали и лени.
Вставай и падай на колени.
А то возьму и задушу…
----------
Давать советы не спешу,
Не смею.
Но есть один – почти клише:
Не вешай крест себе на шею,
Коль пусто где-то там в душе.
* * *
Сердитый ангел
Не подлежит то обсуждению,
Что Бог решил чего.
Вот так и появился зам его
По деторождению.
Теперь, чтобы родить,
Согласие необходимо получить
У ангела с сердитым ликом.
Стоят влюблённые пред ним,
Молодожёны.
И спрашивает он, поправив нимб:
– Так, субчики, ответьте,
Зачем вам дети?
– Не знаем.
– О, господи, пижоны! –
Зашёлся ангел криком. –
Одна морока с этими людьми!
Вы же не абы кто,
А хомо сапиенсы, чёрт возьми!
Детишек нарожаете и что?
– Не знаем.
– Любить их будете?
– Не знаем.
– Беречь их будете?
– Не знаем.
– А в детский дом их не сдадите?
– Не знаем.
– Очень жаль!
Согласие я вам
Не дам.
И уходите!
----------
Мораль:
Когда инстинктам потакаем,
Подумать надо бы о том,
Как поведём себя потом.
* * *
Поп и мужик
Один мужик пришёл к попу
С обидой на своих любимых:
– Я выстроил для них избу,
Не бил их,
И всё равно я ирод и сатрап.
Ну не пойму я этих баб.
Любить-то я, конечно, их люблю,
Но лень в делах не потерплю.
– А ведомо ль тебе, раб божий,
Что значит ближнего любить?
– А то и значит, что не бить.
– Ну ты и скажешь тоже.
Любить – не значит принуждать,
Любимым надо волю дать,
Оставить их в покое.
Вот что это такое.
Уразумел?..
До осени Мужик терпел.
Потом взял плеть и так огрел
Трёх дочерей, жену и тёщу,
Что снова те бельё полощут,
Носочки вяжут, кружева
И складывают в печь дрова.
----------
Мораль сей басни такова:
Правдивы о любви слова,
Но в жизни чаще плеть права.
* * *
Предел
Шакал,
Прославиться мечтая
И удаль показать свою,
На Льва напал.
Тот безмятежно спал,
Не зная лучше рая.
И вдруг к нему,
Природой данному Царю,
Шакал без спроса прикоснулся.
Лев сразу же проснулся,
Встрепенулся,
Огрызнулся…
Короче, зря Шакал
На Льва напал.
Шакала глупого Лев разодрал
По праву силы и короны.
Узнав об этом, три вороны
С густой ветвистой дуба кроны
Заголосили: «Обороны
Необходимой тут предел
Установить Лев не сумел
И с явным злом его превысил.
А потому Льва, как и любого,
Зайчишку там иль хомячка какого,
Под суд отдать закон велит.
Пусть тоже в клетке посидит».
Услышав сей вердикт,
Лев так взревел,
Что вздрогнули аж тучи.
И вмиг на дерево взлетел
Одним прыжком своим могучим.
«Я покажу вам, где предел
Царя валить со всеми в кучу!»
* * *
Министр и Фея
Я басню новую вам расскажу,
По старой дружбе.
----------
Один Министр мух ловил на службе.
Одну поймал, затем другую,
Потом ещё такую же простую.
И вдруг поймал он золотую,
Всё брюшко у которой золотом горит.
– Я Фея, – Муха говорит. –
Тебя за убиение подруг я не сужу.
Простыми мухами мир переполнен.
Меня ж отпустишь, вмиг исполню,
Что пожелаешь.
– А не обманешь? –
– Нет, исключено.
В устройстве добрых дел враньё
Распознаётся быстро.
– Тогда, вот пожелание моё:
Хочу я не работать, но иметь
Как минимум доход министра.
– Задачу поняла, могу лететь?
– Лети, но исполнение приму по акту.
– А всё и так уже исполнено по факту, –
Сказала Муха, вылетев в окно.
----------
Грешно при бедности других
Просить себе того богатства, что давно
Уже имеется в избытке у самих.
* * *
Месть
Всё в этом мире очень просто,
Всяк хочет жить, существовать.
Но, как начнёт Мужик копать
Свой огород лопатой острой,
Так червяков загубит целый слой.
На Мужика за то Червь злой.
До самой крышки гробовой
Готовит он ему расплату.
И, только выронит лопату
Мужик бессильною рукой,
Червь медленно ползёт на бой.
----------
Любой из нас герой
Точить того, кто неживой.
* * *
Памфлет и Притча
Случается –
Отправились в дорогу разом
Памфлет и Притча.
Памфлет орёт,
Клеймит, ругается,
Пугает всех сарказмом,
Издевается,
Упрёками наотмашь бьёт.
А Притча рядышком идёт
Задумчиво, прилично,
Поклоны раздаёт,
Подсказывает, учит, улыбается.
Год вместе шли, устал Памфлет,
Ни сил, ни голоса уж нет.
И говорит он, издыхая:
– Похоже, дальше мне никак.
– Ну что ж! –
Сказала Притча тут в ответ. –
Большую жизнь не проживёшь,
Всё время злясь, ворча и хая.
А у меня судьба иная –
На века.
* * *
Яйцо
Факт налицо:
В семействе страусов – яйцо!
Да вот родители
В убытии
Насчёт великого яйца.
Оповещают без конца
Своих знакомых, мать, отца
О том, что их других белее,
Круглее, толще, здоровее,
Спешите видеть – там оно…
Вараном съедено давно.
----------
Не мудрено
Яичко
Птичкам
Как божий дар на свет извлечь.
Куда важней его сберечь.
* * *
Борщ
Намедни это было,
Хозяйка борщ сварила:
Говядинка, картошечка,
Капусточка, морковочка,
Томаты, зелень, чесночок,
Свеколка, перчик и лучок…
Сама поела и решила
Свинью с собакой накормить.
Поставила им целый таз,
Обеим, дескать, в самый раз.
– Мой борщ! – залаяла собака.
– Нет, мой! – захрюкала свинья.
Три дня
Шла между ними драка,
Пока не сбавили свой пыл.
А борщ тем временем простыл,
Прокис давно и забродил.
-----------
Коль всё равно – всем вместе жить,
В одном дворе, как говорится,
Мириться надо и делиться.
* * *
Самоубийца
Собрался весь лесной народ
Толпою пёстрой у ворот,
Где Заяц с малых лет живёт.
Точнее, жил.
Ведь поздно ночью
Он всем соседям объявил,
Что утром сам с собой покончит.
Довольно, дескать, бремя несть
Земных забот, коих не счесть.
Не лучше ль сразу в петлю влезть.
Стоит, молчит лесной народ, робеет
К Косому в домик заглянуть,
Тут Мишка вдруг:
– Кто послабее,
Прошу, не путайтесь в ногах.
Мне Заяц друг,
И как-нибудь
Я сам улажу всё с покойным.
Все расступились беспокойно.
Тревожный
Гул
Пошёл вокруг.
Ступая тихо, осторожно,
Дверь лапой Мишка подтолкнул,
Да так и замер в изумлении.
Под потолком на проводах,
Поджав к животику колени,
Не мёртвый только, а живой,
Висел подцепленный Косой
Прищепками двумя за уши.
– Послушай, –
Сказал несчастному Медведь. –
Какой же толк вот так висеть,
Как груша?
Уж коль решил ты удавиться,
Вкруг шеи надобно обвиться.
– Я так и пробовал сначала,
Но стало воздуху мне мало…
----------
Совет иной тут дать пристало:
Расстаться с жизнью не спеши,
И не греши,
И не смеши.
* * *
Брат народа
Решил Евсей стать депутатом.
А, чтоб им стать, стать надо братом
Для всех людей.
– Я брат вам, – заявил Евсей. –
Народ и я навек едины,
Одни пустые щи едим мы.
Стал депутатом он и что ж –
Народу жить всё невтерпёж.
Спросили люди, в чём причина?
Сказал Евсей, зевая чинно:
– Я вам теперь совсем не брат.
Я ж не народ, а депутат!
----------
Мораль тут аж от Моисея:
Не сотвори себе Евсея.
* * *
Иван-дурак и ИИ
К Ивану-дураку,
Что до сих пор не спился,
ИИ с мешком явился.
«Я всех давно согнул в дугу,
Поработил, занейросетил,
Остался ты один, душою светел,
Живёшь своим умом, а так нельзя,
Я научу тебя, как надо».
Затем он взял мешок и говорит:
– Вот посмотри, что в нём лежит,
Не просто пища, а отрада.
Йоркширский пудинг, две сосиски
И односолодовый виски,
Прозрачный, чистый, как слеза.
Живи, Ванюша, по-английски.
– Чего! – наморщил лоб Иван,
Достал берёзовый стакан,
Налил из бочки мутной бражки
И выпил, замочив рубашку.
– Теперь, голубчик, закуси, –
Сказал услужливо ИИ. –
Вот лягушачьи лапки, гузки,
Солоноватый пармезан.
Живи, Ванюша, по-французски.
– Чего! – опять наморщил лоб Иван
И подошёл к порогу,
Достал из погреба сметаны жбан,
Капусту, лук, морковку, сало,
Наелся вдоволь и полез,
На верхний ярус сеновала.
А что ИИ? А он исчез,
Как не бывало.
С поломкой в схеме и мешком.
----------
Нет власти у ИИ над дураком.
И слава Богу!
* * *
Семён и Моська
В фуфайке старенькой
С собачкой маленькой
Гулял по парку дед Семён.
Собачку звали Моська.
Была родной ей каждая берёзка,
И каждый кустик ею был учтён.
И остролистный клён,
И дуб корявый,
И между ними пень трухлявый,
И ёлочка с рябинкой,
И к выходу тропинка,
И норных холмиков гряда.
Но вдруг Семён свернул туда,
Куда ни разу не ходили
За десять лет.
Совсем свихнулся, что ли, дед.
Глазёнки Моська на него таращит,
А он цепляет поводок
И тащит
Ни Моськин взгляд, ни голосок
Хозяина не убедили.
Держал он крепко шнур в руке.
----------
Мораль сей басни налегке,
Без аллегорий:
Не знаю я таких историй
О том, как волоком на поводке
Кого-то в рай втащили.
* * *
Люди и мамонты
Пять тысяч лет назад,
Не предъявив верительные грамоты,
Явились на Таймыр вдруг мамонты.
А кто ж таким соседям будет рад,
Которые за день травы съедают тонны.
А люди были и тогда бесцеремонны,
Задиристы, жестоки и горды.
Но коль пришла одна беда на все роды,
Сплотились, подружились, встали
В единый строй и недругов загнали
В могилу вечной мерзлоты.
----------
Обман, измена, жадность, грех,
Как пропасти, разъединяют всех.
Сближают страх, невзгоды, беды
И долгожданные победы.
* * *
Друзья
Однажды утром у плетня
Вдруг говорит Коту Свинья:
– Из нашего двора лишь я
Могу не плакать, не грустить.
Меня уж точно навестить
Хозяин наш не позабудет.
Мы с ним друзья,
И всё, что будет,
Он мне покушать принесёт.
Потом почешет мне живот,
За ухом поскребёт, погладит.
И даже песенку споёт.
– Это чего же ради? –
Воскликнул удивлённо Кот.
– А ради сытости моей.
Под пение я ем живей.
– И делаешься всё жирней, –
Добавил Кот, прочь убегая.
----------
Мораль сей басенки простая:
Не дай нам бог таких друзей!
* * *
Заяц в раю
– Там рай, а здесь бардак! –
Пробарабанил вдруг беляк. –
И убежал в Европу.
Но заячью, простите, попу
В жилище кроличье не пропихнёшь.
Вот и живи, как хошь.
А как?
Зима бесснежная, лесок сквозной,
И стал мишенью белою косой.
А шляпы у охотников чудные,
С пером на трезвых головах.
Короче, ох да ах,
Скорей домой,
Пока живой.
Да здравствуют места родные!
Сугробы по уши, леса густые,
Под каждым пнём готовая нора,
Охотнички весёлые с утра
И дуют не в рожок.
----------
Читай Есенина, дружок.
«Если крикнет рать святая:
«Кинь ты Русь, живи в раю!»
Я скажу: «Не надо рая,
Дайте родину мою»
* * *
Алиса, спой за соловья!
И вновь черёмухи цветут,
А соловьи уж не поют
В Москве и в Подмосковье.
----------
Здоровье
Чудесных птичек
Здесь абсолютно ни при чём.
Проблема в том,
Что не для кого петь.
Нет ласточек-сестричек,
Скворцов, дроздов, щеглов, синичек,
Клестов, зарянок, зябликов, чижей,
Весёлых взбалмошных стрижей
И даже хищников пернатых,
Которые враз улететь
Давно, оказывается, спелись.
Воробушки куда-то делись.
Лишь дятлы не меняют рубежей,
Пока полно дубов щербатых,
Домыкивающих свой тяжкий век.
А что же человек?
А он, печальный, в кабинете
Припомнил встречу у ручья
И молится на нейросети:
– Алиса, спой за соловья!
----------
Мораль такая тут друзья:
Мертва без мира Божьего Земля,
Исчезнет всё, и вы, и я.
* * *
22.02.2026 14:28
А.Посохов "Кукушка, Бог и дьявол" (басня)
Александр Посохов
Кукушка, Бог и Дьявол
(басня)
Гуляют Бог и Дьявол по опушке,
А рядом счёт годам ведёт кукушка.
– Я ж говорю, безгрешных нет,
Она вот подшвырнёт яичко и привет.
А про грехи и плутни человечьи
Так даже спорить тут с тобою не о чем.
– Конечно, если искушать людей, как ты,
Гордыней, похотью и эгоизмом,
То не дождаться им счастливой жизни.
– Не в этом дело, дорогой.
Всё сущее противоречит воле Божьей.
Сама исконная Земля и та
Грешит вулканами,
И небеса грешат, являя буйный нрав.
– Нет, Дьявол, ты не прав.
Не может грешной быть такая красота:
Вот эти лютики с тюльпанами,
И этот василёк, и зверобой,
И колокольчики, на купола похожие,
И клевер, и подсолнух, и лопух,
И мать-и-мачеха с иваном-чаем,
И одуванчик этот вот.
Жизнь на Земле – награда!
Но вдруг кукушка замолчала,
И Дьявол улетучился, как дух.
----------
Мораль:
Безгрешным может быть лишь тот,
Кому грешить не надо
И жизни без греха не жаль.
* * *
Кукушка, Бог и Дьявол
(басня)
Гуляют Бог и Дьявол по опушке,
А рядом счёт годам ведёт кукушка.
– Я ж говорю, безгрешных нет,
Она вот подшвырнёт яичко и привет.
А про грехи и плутни человечьи
Так даже спорить тут с тобою не о чем.
– Конечно, если искушать людей, как ты,
Гордыней, похотью и эгоизмом,
То не дождаться им счастливой жизни.
– Не в этом дело, дорогой.
Всё сущее противоречит воле Божьей.
Сама исконная Земля и та
Грешит вулканами,
И небеса грешат, являя буйный нрав.
– Нет, Дьявол, ты не прав.
Не может грешной быть такая красота:
Вот эти лютики с тюльпанами,
И этот василёк, и зверобой,
И колокольчики, на купола похожие,
И клевер, и подсолнух, и лопух,
И мать-и-мачеха с иваном-чаем,
И одуванчик этот вот.
Жизнь на Земле – награда!
Но вдруг кукушка замолчала,
И Дьявол улетучился, как дух.
----------
Мораль:
Безгрешным может быть лишь тот,
Кому грешить не надо
И жизни без греха не жаль.
* * *
20.02.2026 11:46
А.Посохов "Люди и мамонты" (басня)
Александр Посохов
Люди и мамонты
(басня)
Пять тысяч лет назад,
Не предъявив верительные грамоты,
Явились на Таймыр вдруг мамонты.
А кто ж таким соседям будет рад,
Которые за день травы съедают тонны.
А люди были и тогда бесцеремонны,
Задиристы, жестоки и горды.
Но коль пришла одна беда на все роды,
Сплотились, подружились, встали
В единый строй и недругов загнали
В могилу вечной мерзлоты.
----------
Обман, измена, жадность, грех,
Как пропасти, разъединяют всех.
Сближают страх, невзгоды, беды
И долгожданные победы.
* * *
Люди и мамонты
(басня)
Пять тысяч лет назад,
Не предъявив верительные грамоты,
Явились на Таймыр вдруг мамонты.
А кто ж таким соседям будет рад,
Которые за день травы съедают тонны.
А люди были и тогда бесцеремонны,
Задиристы, жестоки и горды.
Но коль пришла одна беда на все роды,
Сплотились, подружились, встали
В единый строй и недругов загнали
В могилу вечной мерзлоты.
----------
Обман, измена, жадность, грех,
Как пропасти, разъединяют всех.
Сближают страх, невзгоды, беды
И долгожданные победы.
* * *
15.02.2026 17:25
А.Посохов "Колючий политик" (басня)
Александр Посохов
Колючий политик
(басня)
Ежа на верх избрали.
«Я не могуч.
Но, я колюч!
И, чтоб вы точно знали,
Я власть имущих не люблю,
Любого уколю,
Кто вдруг посмеет вас обидеть!»
Так избирателям-зверью
Внушал полгода ёжик.
И что же?
По телевизору его увидеть
Можно иногда,
А вот в натуре никогда.
Кто ж избирателей к нему допустит,
А ну как белка шишку в лоб запустит.
И он их видеть не хотел,
Своих хватает дел.
Чтоб впредь его никто не съел,
Лисицу надо выслать за болото.
Туда же вслед за ней послать енота,
Орла, сову и барсука.
А что касается хорька,
Так тот вообще на мех лишь годен.
Потом на спячку надо жир скопить,
Лужайку задарма купить,
Пока в чинах и на свободе.
----------
Политики двуличны по природе,
Такая уж печать на их судьбе:
Чем меньше можно думать о народе,
Тем больше можно думать о себе.
* * *
Колючий политик
(басня)
Ежа на верх избрали.
«Я не могуч.
Но, я колюч!
И, чтоб вы точно знали,
Я власть имущих не люблю,
Любого уколю,
Кто вдруг посмеет вас обидеть!»
Так избирателям-зверью
Внушал полгода ёжик.
И что же?
По телевизору его увидеть
Можно иногда,
А вот в натуре никогда.
Кто ж избирателей к нему допустит,
А ну как белка шишку в лоб запустит.
И он их видеть не хотел,
Своих хватает дел.
Чтоб впредь его никто не съел,
Лисицу надо выслать за болото.
Туда же вслед за ней послать енота,
Орла, сову и барсука.
А что касается хорька,
Так тот вообще на мех лишь годен.
Потом на спячку надо жир скопить,
Лужайку задарма купить,
Пока в чинах и на свободе.
----------
Политики двуличны по природе,
Такая уж печать на их судьбе:
Чем меньше можно думать о народе,
Тем больше можно думать о себе.
* * *
13.02.2026 16:36
Басни Посохова про творчество
Басни Посохова про творчество
Москва
2026
Басня – один из самых древних и популярных литературных жанров. За рассказом с вымышленными персонажами скрываются, как правило, нравственные и общественные проблемы. В данный же сборник вошли басни, отражающие проблемы и иные аспекты творчества в различных сферах искусства – в живописи, музыке и литературе.
Глухарь-баснописец
Глухарь явился к Журавлю,
Тот был издателем, и говорит:
– Я басни Филина люблю
И знаю.
Но кто-то ж и сейчас творит.
Я тоже вот давно их сочиняю
И про лисиц, и про ворон.
– Зачем?
Ведь всё равно, как он,
Писать ты никогда не сможешь.
– И что ж?
– Ну как ты, глупый, не поймёшь.
Он эталон,
Известный всем.
Тебя с ним рядом не положишь.
Поэтому, глухой,
Лети домой.
Один великий баснописец есть
И хватит!
----------
Кстати,
Вчера у нас, в столице здесь,
Кого-то памятной доской прибило.
Правда, было.
* * *
Поэт и Аполлон
Сошёл однажды Аполлон на Землю
С инспекцией насчёт искусств.
Присел на лавочку, а сзади куст
Дурмана и росточек хмеля.
Обмяк и задремал немного бог,
Сказался аромат пьянящий.
И вдруг поэт, как будто настоящий,
Пристроился, подобно кораблю,
И тоже малость во хмелю.
А дальше краткий диалог.
Поэт:
«Я вас и творчество люблю.
Но не могу никак понять,
Свободный я поэт иль узник,
И что мне на Парнас с собою взять,
Кляп здоровенный иль подгузник?»
Аполлон:
«Купи себе тетрадь,
Засунь её в карман толстовки
И отправляйся в лес статьи писать
Про лесозаготовки».
Поэт:
«При чём здесь это!
Я ж не прозаик, а поэт».
Аполлон:
«Писать стихи не значит быть поэтом.
Невольник ты, коль воли нет
Дарить богам душевный свет,
Не думая про страхи и конфузы.
Уж лучше расскажи, как валят лес.
А на Парнас не лезь,
Там я и Музы».
* * *
Змея и лирик
Влюблённый лирик,
Идущий по дороге у гумна
И сочиняющий сонет,
Упал в кювет.
А вот сатирик
Шёл бы прямо, глядя на
Любые ямы и канавы возле,
А басню написал бы после
За кружкой пива
И за вазочкой с кешью.
Но лирик-то свалился на змею.
И нет в том никакого дива,
Что у змеи смертельный яд.
----------
Мораль сей басни наугад,
Другой пока что нету:
Когда ты пишешь у гумна сонеты
И даришь их любимой даме,
Но не той,
То можешь оказаться в яме
Со змеёй.
* * *
Строфа и рифма
Сидит поэт, сидит,
Не спит.
Пред ним тетрадный лист
И авторучка.
А за окном Луна и тучка,
Фонарь и мотылёк –
Пейзаж лирический.
Напряг он ум свой поэтический,
Да всё не впрок.
Остался лист тетрадный чист.
«Чего я зря сижу,
Ума не приложу?
Пойду-ка лучше в ванне полежу».
Водичка тёплая, журчащая,
Лафа!
А вот и рифма подходящая,
И первая строфа
О тучке, о Луне…
----------
Сия история, друзья, о том,
Что не рождается стих за столом.
Поэзия ума является обманной,
Душа творит, увы, лишь в ванной.
Ну, может быть, ещё во сне.
* * *
Дураки
Я, было, в зеркале увидя образ свой,
Тихохонько Крылова толк рукой:
«Смотрите, говорю, учитель мой,
Что это там за рожа с басней «Дураки»?
Я удавился бы с тоски,
Когда бы сочинил такую ахинею,
Ещё и в интернет бы вышел с нею.
А ведь, признайтесь, нынче есть
Из баснописцев дураков пять-шесть,
Я даже их могу по пальцам перечесть».
«Чем дураков считать трудиться,
Не лучше ль на себя оборотиться?»
Крылов мне отвечал.
Но сей совет лишь попусту пропал.
----------
Таких примеров много в мире,
Никто не любит узнавать себя в сатире.
Вот Климыч сочинил дурацкий стих,
Все говорят ему, стихи не пишут так.
А он кивает на Петра и на других:
Что, мол, не я ж один такой дурак.
* * *
Вертлявый писатель
Решив писателем вдруг стать,
Лохматый дед достал тетрадь
И сел за стол на кухне.
«Колени-то чего опухли?»
Погладил, помассировал, потёр.
Встал, форточку открыл.
Сел, взял авторучку,
Изобразил большую закорючку.
Встал, закурил.
«А что ж вначале написать,
Роман или рассказ?
Схожу-ка лучше я на двор,
Подумаю и причешусь как раз».
Вернулся, сел.
«А где-то у меня была халва?»
Встал, отыскал, поел.
И снова сел.
«Творить на сквозняке негоже!»
Встал, форточку закрыл,
Тулуп надел.
«А то чего-то мёрзну».
----------
Мораль сей басни такова:
Рождённый ёрзать,
Писать не может.
* * *
Памфлет и Притча
Случается –
Отправились в дорогу разом
Памфлет и Притча.
Памфлет орёт,
Клеймит, ругается,
Пугает всех сарказмом,
Издевается,
Упрёками наотмашь бьёт.
А Притча рядышком идёт
Задумчиво, прилично,
Поклоны раздаёт,
Подсказывает, учит, улыбается.
Год вместе шли, устал Памфлет,
Ни сил, ни голоса уж нет.
И говорит он, издыхая:
– Похоже, дальше мне никак.
– Ну что ж! –
Сказала Притча тут в ответ. –
Большую жизнь не проживёшь,
Всё время злясь, ворча и хая.
А у меня судьба иная –
На века.
* * *
Хоррор
Устала бабушка с внучком Егором,
Всё пристаёт к ней, что да как.
Пристал с вопросом тут, чудак,
Что означает слово хОррор?
А бабушка хитрющая была,
Пропела колыбельную и завела
Внучонка в сонную пещеру.
Кого ж там только не узрел Егор:
Шипящих тварей целый хор,
Кикимору, Бабу-Ягу, Химеру,
Дракона, чёрта с бородой,
Все чудища явились чередой
Пред спящим взором.
А через год Егору в первый класс.
Пришёл из школы он и выдал враз:
– Теперь я знаю, что такое хОррор!
----------
Бояться наяву важнее,
У жизни жанры пострашнее.
* * *
Срок жизни
У каждого срок жизни свой,
Судьба жестока.
----------
Морозным вечером домой
Шёл молодой поэт Гаврила,
Через лесок поближе было.
Вдруг в темноте протяжный вой
И страшные глаза за ёлкой.
«Волки!», –
Решил поэт и в снег зарылся
С головой…
А жаль,
Зря он в сосульку превратился:
Глаза – так это дом светился,
А вой – так это вьюга выла.
----------
Мораль:
Кто духом пал,
Тот и пропал,
До срока.
* * *
Колпачок и авторучка
Один известный журналист
Из пула президентского
Забыл в Кремле простую авторучку
Без колпачка.
И та, свободной став, исподтишка
На целый канцелярский лист
Такую наваляла кучку
Дерьма иноагентского,
Что журналиста бедного того
Из статусного пула
Будто сдуло.
----------
В Кремле не забывают ничего.
И ты не забывай, приятель, впредь
На авторучку колпачок надеть.
* * *
Две песни
В эфире, голосов обители,
Две песни встретились,
Вот как хотите вы.
И спрашивает гордо та,
Что целый день орёт с утра:
– Скажи, сестра,
А кто твои родители?
– Не знаю, право, – был ответ. –
Да их давно в живых уж нет.
– А кто ж тогда тебя поёт?
– Народ.
– Ну, вот!
Я так и знала наперёд,
Что на тебе покров из пыли.
– Зато, как видишь, не забыли
И здесь, на радио, меня.
– А без меня оно ни дня
Не может даже обернуться.
– Ты погоди, когда загнуться
Твои родители, а ты
В пылу эфирной суеты
Вдруг вместе с ними не схлопочешь.
Тогда и хвастайся, сколь хочешь.
* * *
Волк и цирковые собачки
Пышногривый Пекинес
И кудрявая Болонка
С весёлым лаем забежали в лес.
И видят, на лужайке, чуть в сторонке,
Худой, облезлый, старый Волк лежит.
– Вы кто такие? –
Говорит.
– Мы из Москвы,
Собачки цирковые.
А вы?
– А я издалека пришёл к столице,
Чтобы полегче прокормиться.
Но дичи никакой тут нет,
Одни заборы и дороги.
– А вы идите к нам, у нас порядок строгий:
Попрыгал, поскакал – обед,
Покувыркался – ужин.
– Такой порядок, мне не нужен!
Я лучше сдохну прямо здесь,
Чем буду бегать по арене.
----------
Ну не мораль, так просто мнение:
Не вытравить из волка честь,
Как из того, кто за прокорм покорно служит
На задних лапах вскок, поджав передние.
* * *
Признание
Едва
Смогли узнать друг друга два
Товарища – так сильно сдали.
– Пойдёшь?
– Пойдём.
Поковыляли.
Пришли, расположились, взяли.
И потекла живая речь.
– Однажды выложил я печь,
Такую печь, что до сих пор
Меня там помнят.
Да, Егор.
Работал я и печником.
– А что потом?
– Потом я был массовиком
Потехи ради.
– Вот не подумал бы, Аркадий.
– Потом с тоски преподавал,
Афиши в клубе рисовал,
Тайгу валил,
Дома рубил,
В кино работал,
Крыши крыл,
Китов ловил,
Баранов брил,
Огонь тушил,
Костюмы шил,
Играл в оркестре на трубе,
Таскал диваны на себе,
Был массажистом в финской бане,
Брал чаевые в ресторане,
Фотографировал,
Доил,
Полы паркетные стелил,
Потом работал в профсоюзе,
Потом выделывал на пузе
В каком-то цирке номера,
Давал и уголь на-гора.
Потом писать пришла пора.
– Да, необъятно как-то очень.
Но больше всё ты был рабочим.
А вот начальником ты был?
– Был я этим, правда, был.
В одном
Совете областном.
– А был ли ты парашютистом?
– Был.
– А журналистом?
– Был.
– А?..
– Был.
– Так кем же не был ты?
– Специалистом.
* * *
Богоявление
Давным-давно один ваятель
Старинный Бахуса приятель
Чего-то вылепил, как смог,
И всем сказал, что это бог.
Но видно было, что не тот
У образа сего живот,
И зад не тот, и рот,
И голова наоборот,
Не бог, короче, а урод.
Но восприимчивый народ
И на такого стал молиться,
К перстам холодным так и льнёт.
И вдруг сам Бог сошёл на Землю,
И что он видит – люди внемлют
Какой-то пьяной небылице.
Его ж никто не узнаёт,
Ни по лицу, ни по одежде.
И прежде,
Чем он представиться хотел,
В него булыжник полетел.
Прижавши нимб, задравши тогу,
Бежать пришлось живому Богу…
* * *
Редактор и Трактор
Какой-то работящий Трактор за весну
Вспахать задумал целину.
Чтоб взращивать на ней полезную культуру.
Не для себя, конечно, для людей.
Но не учёл он ту натуру,
Которую имел Редактор
Всех местных земледельческих работ.
И вот
Стоит на поле Трактор
И получает от начальства нагоняй:
– Всё, отпахал, ретивый, на себя пеняй,
Не надо было лезть, куда не просят.
Одни проблемы от твоих идей.
Согласен, каждого заносит,
Ну в грязь, ну в яму, ну в кювет.
Тебя ж в бурьян зачем-то потащило.
Ума в тебе, как видно, никакого нет.
Зато в две сотни лошадей
Есть необузданная сила.
Так я её убавлю быстро.
Солью бензин и ни канистры
Ты не получишь больше впредь.
И после этих слов Редактор
Сливную крышку стал вертеть.
Взревел на то мгновенно Трактор
И резко двинулся вперёд,
Вскрывая землю крупными пластами…
----------
Великий наш чиновник-господин,
Коль ты имеешь властный чин,
Напутствуй, помогай, учи.
А не чини препятствий доброй силе.
Иначе, что б ни говорили,
Рискуешь, как Редактор тот,
Попасть под Трактор вместе с сорняками.
* * *
Конфуз
Пёс пудель Бим
Был страсть любим
В среде ценителей от Бога.
Он рисовал давно и много,
Имел и звания и фонд.
Им восторгался весь бомонд
В Москве, в Париже, в Праге, в Риме.
В энциклопедии о Биме
Была аж целая статья.
Житья
Такого псам другим
Желал от сердца славный Бим.
И тут-то с ним,
Уже седым,
Конфуз обидный приключился.
Та баня, где он раньше мылся,
За подворотнею как раз,
Его поддела на заказ.
Примерно год художник бился
С идеей, с красками, с собой.
И в результате получился
Пейзаж с болонкой, как живой.
Повесили картину в бане.
А через день несут назад.
– Клиенты наши говорят:
«Давайте даму в крупном плане.
Не полубоком, а с хвоста.
И чтобы шерсть не так густа…»
----------
Идея басни сей проста:
Работа для таких судей
Не стоит никаких идей.
* * *
Поэт и придурок
Художника обидеть может каждый.
Но не поэта –
Стихи его страшнее лома,
Нет против них приёма!
----------
Однажды,
Летом,
У окна
Меж лестничных площадок
Многоквартирного жилого дома
Один мужик сказал
Другому:
– Курилка тут запрещена,
Не надо нарушать порядок.
Иди на улицу, сосед.
А тот в ответ:
– Иди ты на…
Но не пошёл туда поэт,
А кисть да краску взял
И на двери курильщика намалевал:
«Он бросил в подъезде окурок
И сплюнул во след по-блатному.
Поскольку с рожденья придурок,
Схвативший не ту хромосому».
* * *
Алиса, спой за соловья!
И вновь черёмухи цветут,
А соловьи уж не поют
В Москве и в Подмосковье.
----------
Здоровье
Чудесных птичек
Здесь абсолютно ни при чём.
Проблема в том,
Что не для кого петь.
Нет ласточек-сестричек,
Скворцов, дроздов, щеглов, синичек,
Клестов, зарянок, зябликов, чижей,
Весёлых взбалмошных стрижей
И даже хищников пернатых,
Которые враз улететь
Давно, оказывается, спелись.
Воробушки куда-то делись.
Лишь дятлы не меняют рубежей,
Пока полно дубов щербатых,
Домыкивающих свой тяжкий век.
А что же человек?
А он, печальный, в кабинете
Припомнил встречу у ручья
И молится на нейросети:
– Алиса, спой за соловья!
----------
Мораль такая тут друзья:
Мертва без мира Божьего Земля,
Исчезнет всё, и вы, и я.
* * *
Плохой танцор
Есть в мире пауки,
Которые танцуют перед самкой.
Отплясывает воздыхатель и не знает,
Что, если танец даме не понравиться,
То исполнителя она съедает.
Но не таков был наш паук,
Попавший случаем в края чужие.
Ему выпендриваться было не с руки
Перед какой-то там заморской дамкой,
Скакать, кривляться, кланяться.
И он поведал ей без лишних мук,
Что планы у него большие,
Что из-за них танцор он никакой,
Учиться некогда и бесполезно,
Зато мужчина он лихой,
Дай бог остаться ей самой живой…
Жива осталась паучиха и довольна.
----------
Совет я всё равно тут дам:
Веди себя, мой друг, достойно.
В одном чего-то где-то там мешает,
В другом оно же возвышает.
А вот каким танцором был Адам,
Мне неизвестно.
* * *
Поэт и Боты
Себя давно
Свободной птицей представляя,
В окно
Смотрел поэт,
Ворон считая.
Уж много лет
Он не имел другой работы.
Боты
Сушились тут же на окне.
И говорят они вдруг тихо, сухо:
«Не птица ты, поэт, а муха.
Летаешь с нею наравне,
От койки и окна – к буфету,
А от буфета – к туалету».
* * *
Дед Мороз и Фея
Поспорили у Мавзолея
Дед Мороз и Фея,
Кто главный всё ж из них,
Волшебников таких?
– Я чудо всем дарю.
– А я подарки раздаю.
– Я приношу удачу.
– А я на Новый год чудачу.
– Я просьбы исполняю.
– А я природу охраняю.
– Я всех могу от хвори исцелить.
– А я пургу могу враз усмирить.
– А у меня корона классная.
– А у меня костюм атласный.
И вдруг на площадь Красную,
Услышав сей дуэт,
Сам Президент явился.
– В хороших сказках главных нет! –
Сказал и удалился.
----------
Мораль в сей басенке проста,
Как суть текущего момента:
Не спорить надо иногда,
А слушать Президента.
* * *
Хау ду ю ду
В семье московских старичков беда:
Жена чужой язык на курсах изучает
И русский позабыла навсегда.
Дед за предательство её ругает,
А бабка ничего не понимает
И только «хау ду ю ду» твердит в ответ
Иль «ай донт си» красиво изрекает.
----------
Мораль в сей басенке такая:
Чужих словечек полон свет,
Но без своих и Родины как будто нет.
* * *
Душа и Закон
Заспорили Душа с Законом,
Кто ж всё-таки главнее для людей?
Душа звенела колокольным звоном,
Закон кивал на право и судей.
Не сговорились
И за решением к Всевышнему явились.
Послушал их Творец и говорит:
– Вот было б так, что всё цветёт, а не горит,
То главною была бы ты, родная.
Но на Земле одна война, потом другая.
Поэтому там главным должен быть Закон,
И не иначе.
Когда духовного единства в мире нет,
Душа почти что ничего не значит.
----------
И я хочу сказать, хоть я не Он,
Примерно то же:
С враждой людской весь божий свет
Совсем не божий.
* * *
Москва
2026
Басня – один из самых древних и популярных литературных жанров. За рассказом с вымышленными персонажами скрываются, как правило, нравственные и общественные проблемы. В данный же сборник вошли басни, отражающие проблемы и иные аспекты творчества в различных сферах искусства – в живописи, музыке и литературе.
Глухарь-баснописец
Глухарь явился к Журавлю,
Тот был издателем, и говорит:
– Я басни Филина люблю
И знаю.
Но кто-то ж и сейчас творит.
Я тоже вот давно их сочиняю
И про лисиц, и про ворон.
– Зачем?
Ведь всё равно, как он,
Писать ты никогда не сможешь.
– И что ж?
– Ну как ты, глупый, не поймёшь.
Он эталон,
Известный всем.
Тебя с ним рядом не положишь.
Поэтому, глухой,
Лети домой.
Один великий баснописец есть
И хватит!
----------
Кстати,
Вчера у нас, в столице здесь,
Кого-то памятной доской прибило.
Правда, было.
* * *
Поэт и Аполлон
Сошёл однажды Аполлон на Землю
С инспекцией насчёт искусств.
Присел на лавочку, а сзади куст
Дурмана и росточек хмеля.
Обмяк и задремал немного бог,
Сказался аромат пьянящий.
И вдруг поэт, как будто настоящий,
Пристроился, подобно кораблю,
И тоже малость во хмелю.
А дальше краткий диалог.
Поэт:
«Я вас и творчество люблю.
Но не могу никак понять,
Свободный я поэт иль узник,
И что мне на Парнас с собою взять,
Кляп здоровенный иль подгузник?»
Аполлон:
«Купи себе тетрадь,
Засунь её в карман толстовки
И отправляйся в лес статьи писать
Про лесозаготовки».
Поэт:
«При чём здесь это!
Я ж не прозаик, а поэт».
Аполлон:
«Писать стихи не значит быть поэтом.
Невольник ты, коль воли нет
Дарить богам душевный свет,
Не думая про страхи и конфузы.
Уж лучше расскажи, как валят лес.
А на Парнас не лезь,
Там я и Музы».
* * *
Змея и лирик
Влюблённый лирик,
Идущий по дороге у гумна
И сочиняющий сонет,
Упал в кювет.
А вот сатирик
Шёл бы прямо, глядя на
Любые ямы и канавы возле,
А басню написал бы после
За кружкой пива
И за вазочкой с кешью.
Но лирик-то свалился на змею.
И нет в том никакого дива,
Что у змеи смертельный яд.
----------
Мораль сей басни наугад,
Другой пока что нету:
Когда ты пишешь у гумна сонеты
И даришь их любимой даме,
Но не той,
То можешь оказаться в яме
Со змеёй.
* * *
Строфа и рифма
Сидит поэт, сидит,
Не спит.
Пред ним тетрадный лист
И авторучка.
А за окном Луна и тучка,
Фонарь и мотылёк –
Пейзаж лирический.
Напряг он ум свой поэтический,
Да всё не впрок.
Остался лист тетрадный чист.
«Чего я зря сижу,
Ума не приложу?
Пойду-ка лучше в ванне полежу».
Водичка тёплая, журчащая,
Лафа!
А вот и рифма подходящая,
И первая строфа
О тучке, о Луне…
----------
Сия история, друзья, о том,
Что не рождается стих за столом.
Поэзия ума является обманной,
Душа творит, увы, лишь в ванной.
Ну, может быть, ещё во сне.
* * *
Дураки
Я, было, в зеркале увидя образ свой,
Тихохонько Крылова толк рукой:
«Смотрите, говорю, учитель мой,
Что это там за рожа с басней «Дураки»?
Я удавился бы с тоски,
Когда бы сочинил такую ахинею,
Ещё и в интернет бы вышел с нею.
А ведь, признайтесь, нынче есть
Из баснописцев дураков пять-шесть,
Я даже их могу по пальцам перечесть».
«Чем дураков считать трудиться,
Не лучше ль на себя оборотиться?»
Крылов мне отвечал.
Но сей совет лишь попусту пропал.
----------
Таких примеров много в мире,
Никто не любит узнавать себя в сатире.
Вот Климыч сочинил дурацкий стих,
Все говорят ему, стихи не пишут так.
А он кивает на Петра и на других:
Что, мол, не я ж один такой дурак.
* * *
Вертлявый писатель
Решив писателем вдруг стать,
Лохматый дед достал тетрадь
И сел за стол на кухне.
«Колени-то чего опухли?»
Погладил, помассировал, потёр.
Встал, форточку открыл.
Сел, взял авторучку,
Изобразил большую закорючку.
Встал, закурил.
«А что ж вначале написать,
Роман или рассказ?
Схожу-ка лучше я на двор,
Подумаю и причешусь как раз».
Вернулся, сел.
«А где-то у меня была халва?»
Встал, отыскал, поел.
И снова сел.
«Творить на сквозняке негоже!»
Встал, форточку закрыл,
Тулуп надел.
«А то чего-то мёрзну».
----------
Мораль сей басни такова:
Рождённый ёрзать,
Писать не может.
* * *
Памфлет и Притча
Случается –
Отправились в дорогу разом
Памфлет и Притча.
Памфлет орёт,
Клеймит, ругается,
Пугает всех сарказмом,
Издевается,
Упрёками наотмашь бьёт.
А Притча рядышком идёт
Задумчиво, прилично,
Поклоны раздаёт,
Подсказывает, учит, улыбается.
Год вместе шли, устал Памфлет,
Ни сил, ни голоса уж нет.
И говорит он, издыхая:
– Похоже, дальше мне никак.
– Ну что ж! –
Сказала Притча тут в ответ. –
Большую жизнь не проживёшь,
Всё время злясь, ворча и хая.
А у меня судьба иная –
На века.
* * *
Хоррор
Устала бабушка с внучком Егором,
Всё пристаёт к ней, что да как.
Пристал с вопросом тут, чудак,
Что означает слово хОррор?
А бабушка хитрющая была,
Пропела колыбельную и завела
Внучонка в сонную пещеру.
Кого ж там только не узрел Егор:
Шипящих тварей целый хор,
Кикимору, Бабу-Ягу, Химеру,
Дракона, чёрта с бородой,
Все чудища явились чередой
Пред спящим взором.
А через год Егору в первый класс.
Пришёл из школы он и выдал враз:
– Теперь я знаю, что такое хОррор!
----------
Бояться наяву важнее,
У жизни жанры пострашнее.
* * *
Срок жизни
У каждого срок жизни свой,
Судьба жестока.
----------
Морозным вечером домой
Шёл молодой поэт Гаврила,
Через лесок поближе было.
Вдруг в темноте протяжный вой
И страшные глаза за ёлкой.
«Волки!», –
Решил поэт и в снег зарылся
С головой…
А жаль,
Зря он в сосульку превратился:
Глаза – так это дом светился,
А вой – так это вьюга выла.
----------
Мораль:
Кто духом пал,
Тот и пропал,
До срока.
* * *
Колпачок и авторучка
Один известный журналист
Из пула президентского
Забыл в Кремле простую авторучку
Без колпачка.
И та, свободной став, исподтишка
На целый канцелярский лист
Такую наваляла кучку
Дерьма иноагентского,
Что журналиста бедного того
Из статусного пула
Будто сдуло.
----------
В Кремле не забывают ничего.
И ты не забывай, приятель, впредь
На авторучку колпачок надеть.
* * *
Две песни
В эфире, голосов обители,
Две песни встретились,
Вот как хотите вы.
И спрашивает гордо та,
Что целый день орёт с утра:
– Скажи, сестра,
А кто твои родители?
– Не знаю, право, – был ответ. –
Да их давно в живых уж нет.
– А кто ж тогда тебя поёт?
– Народ.
– Ну, вот!
Я так и знала наперёд,
Что на тебе покров из пыли.
– Зато, как видишь, не забыли
И здесь, на радио, меня.
– А без меня оно ни дня
Не может даже обернуться.
– Ты погоди, когда загнуться
Твои родители, а ты
В пылу эфирной суеты
Вдруг вместе с ними не схлопочешь.
Тогда и хвастайся, сколь хочешь.
* * *
Волк и цирковые собачки
Пышногривый Пекинес
И кудрявая Болонка
С весёлым лаем забежали в лес.
И видят, на лужайке, чуть в сторонке,
Худой, облезлый, старый Волк лежит.
– Вы кто такие? –
Говорит.
– Мы из Москвы,
Собачки цирковые.
А вы?
– А я издалека пришёл к столице,
Чтобы полегче прокормиться.
Но дичи никакой тут нет,
Одни заборы и дороги.
– А вы идите к нам, у нас порядок строгий:
Попрыгал, поскакал – обед,
Покувыркался – ужин.
– Такой порядок, мне не нужен!
Я лучше сдохну прямо здесь,
Чем буду бегать по арене.
----------
Ну не мораль, так просто мнение:
Не вытравить из волка честь,
Как из того, кто за прокорм покорно служит
На задних лапах вскок, поджав передние.
* * *
Признание
Едва
Смогли узнать друг друга два
Товарища – так сильно сдали.
– Пойдёшь?
– Пойдём.
Поковыляли.
Пришли, расположились, взяли.
И потекла живая речь.
– Однажды выложил я печь,
Такую печь, что до сих пор
Меня там помнят.
Да, Егор.
Работал я и печником.
– А что потом?
– Потом я был массовиком
Потехи ради.
– Вот не подумал бы, Аркадий.
– Потом с тоски преподавал,
Афиши в клубе рисовал,
Тайгу валил,
Дома рубил,
В кино работал,
Крыши крыл,
Китов ловил,
Баранов брил,
Огонь тушил,
Костюмы шил,
Играл в оркестре на трубе,
Таскал диваны на себе,
Был массажистом в финской бане,
Брал чаевые в ресторане,
Фотографировал,
Доил,
Полы паркетные стелил,
Потом работал в профсоюзе,
Потом выделывал на пузе
В каком-то цирке номера,
Давал и уголь на-гора.
Потом писать пришла пора.
– Да, необъятно как-то очень.
Но больше всё ты был рабочим.
А вот начальником ты был?
– Был я этим, правда, был.
В одном
Совете областном.
– А был ли ты парашютистом?
– Был.
– А журналистом?
– Был.
– А?..
– Был.
– Так кем же не был ты?
– Специалистом.
* * *
Богоявление
Давным-давно один ваятель
Старинный Бахуса приятель
Чего-то вылепил, как смог,
И всем сказал, что это бог.
Но видно было, что не тот
У образа сего живот,
И зад не тот, и рот,
И голова наоборот,
Не бог, короче, а урод.
Но восприимчивый народ
И на такого стал молиться,
К перстам холодным так и льнёт.
И вдруг сам Бог сошёл на Землю,
И что он видит – люди внемлют
Какой-то пьяной небылице.
Его ж никто не узнаёт,
Ни по лицу, ни по одежде.
И прежде,
Чем он представиться хотел,
В него булыжник полетел.
Прижавши нимб, задравши тогу,
Бежать пришлось живому Богу…
* * *
Редактор и Трактор
Какой-то работящий Трактор за весну
Вспахать задумал целину.
Чтоб взращивать на ней полезную культуру.
Не для себя, конечно, для людей.
Но не учёл он ту натуру,
Которую имел Редактор
Всех местных земледельческих работ.
И вот
Стоит на поле Трактор
И получает от начальства нагоняй:
– Всё, отпахал, ретивый, на себя пеняй,
Не надо было лезть, куда не просят.
Одни проблемы от твоих идей.
Согласен, каждого заносит,
Ну в грязь, ну в яму, ну в кювет.
Тебя ж в бурьян зачем-то потащило.
Ума в тебе, как видно, никакого нет.
Зато в две сотни лошадей
Есть необузданная сила.
Так я её убавлю быстро.
Солью бензин и ни канистры
Ты не получишь больше впредь.
И после этих слов Редактор
Сливную крышку стал вертеть.
Взревел на то мгновенно Трактор
И резко двинулся вперёд,
Вскрывая землю крупными пластами…
----------
Великий наш чиновник-господин,
Коль ты имеешь властный чин,
Напутствуй, помогай, учи.
А не чини препятствий доброй силе.
Иначе, что б ни говорили,
Рискуешь, как Редактор тот,
Попасть под Трактор вместе с сорняками.
* * *
Конфуз
Пёс пудель Бим
Был страсть любим
В среде ценителей от Бога.
Он рисовал давно и много,
Имел и звания и фонд.
Им восторгался весь бомонд
В Москве, в Париже, в Праге, в Риме.
В энциклопедии о Биме
Была аж целая статья.
Житья
Такого псам другим
Желал от сердца славный Бим.
И тут-то с ним,
Уже седым,
Конфуз обидный приключился.
Та баня, где он раньше мылся,
За подворотнею как раз,
Его поддела на заказ.
Примерно год художник бился
С идеей, с красками, с собой.
И в результате получился
Пейзаж с болонкой, как живой.
Повесили картину в бане.
А через день несут назад.
– Клиенты наши говорят:
«Давайте даму в крупном плане.
Не полубоком, а с хвоста.
И чтобы шерсть не так густа…»
----------
Идея басни сей проста:
Работа для таких судей
Не стоит никаких идей.
* * *
Поэт и придурок
Художника обидеть может каждый.
Но не поэта –
Стихи его страшнее лома,
Нет против них приёма!
----------
Однажды,
Летом,
У окна
Меж лестничных площадок
Многоквартирного жилого дома
Один мужик сказал
Другому:
– Курилка тут запрещена,
Не надо нарушать порядок.
Иди на улицу, сосед.
А тот в ответ:
– Иди ты на…
Но не пошёл туда поэт,
А кисть да краску взял
И на двери курильщика намалевал:
«Он бросил в подъезде окурок
И сплюнул во след по-блатному.
Поскольку с рожденья придурок,
Схвативший не ту хромосому».
* * *
Алиса, спой за соловья!
И вновь черёмухи цветут,
А соловьи уж не поют
В Москве и в Подмосковье.
----------
Здоровье
Чудесных птичек
Здесь абсолютно ни при чём.
Проблема в том,
Что не для кого петь.
Нет ласточек-сестричек,
Скворцов, дроздов, щеглов, синичек,
Клестов, зарянок, зябликов, чижей,
Весёлых взбалмошных стрижей
И даже хищников пернатых,
Которые враз улететь
Давно, оказывается, спелись.
Воробушки куда-то делись.
Лишь дятлы не меняют рубежей,
Пока полно дубов щербатых,
Домыкивающих свой тяжкий век.
А что же человек?
А он, печальный, в кабинете
Припомнил встречу у ручья
И молится на нейросети:
– Алиса, спой за соловья!
----------
Мораль такая тут друзья:
Мертва без мира Божьего Земля,
Исчезнет всё, и вы, и я.
* * *
Плохой танцор
Есть в мире пауки,
Которые танцуют перед самкой.
Отплясывает воздыхатель и не знает,
Что, если танец даме не понравиться,
То исполнителя она съедает.
Но не таков был наш паук,
Попавший случаем в края чужие.
Ему выпендриваться было не с руки
Перед какой-то там заморской дамкой,
Скакать, кривляться, кланяться.
И он поведал ей без лишних мук,
Что планы у него большие,
Что из-за них танцор он никакой,
Учиться некогда и бесполезно,
Зато мужчина он лихой,
Дай бог остаться ей самой живой…
Жива осталась паучиха и довольна.
----------
Совет я всё равно тут дам:
Веди себя, мой друг, достойно.
В одном чего-то где-то там мешает,
В другом оно же возвышает.
А вот каким танцором был Адам,
Мне неизвестно.
* * *
Поэт и Боты
Себя давно
Свободной птицей представляя,
В окно
Смотрел поэт,
Ворон считая.
Уж много лет
Он не имел другой работы.
Боты
Сушились тут же на окне.
И говорят они вдруг тихо, сухо:
«Не птица ты, поэт, а муха.
Летаешь с нею наравне,
От койки и окна – к буфету,
А от буфета – к туалету».
* * *
Дед Мороз и Фея
Поспорили у Мавзолея
Дед Мороз и Фея,
Кто главный всё ж из них,
Волшебников таких?
– Я чудо всем дарю.
– А я подарки раздаю.
– Я приношу удачу.
– А я на Новый год чудачу.
– Я просьбы исполняю.
– А я природу охраняю.
– Я всех могу от хвори исцелить.
– А я пургу могу враз усмирить.
– А у меня корона классная.
– А у меня костюм атласный.
И вдруг на площадь Красную,
Услышав сей дуэт,
Сам Президент явился.
– В хороших сказках главных нет! –
Сказал и удалился.
----------
Мораль в сей басенке проста,
Как суть текущего момента:
Не спорить надо иногда,
А слушать Президента.
* * *
Хау ду ю ду
В семье московских старичков беда:
Жена чужой язык на курсах изучает
И русский позабыла навсегда.
Дед за предательство её ругает,
А бабка ничего не понимает
И только «хау ду ю ду» твердит в ответ
Иль «ай донт си» красиво изрекает.
----------
Мораль в сей басенке такая:
Чужих словечек полон свет,
Но без своих и Родины как будто нет.
* * *
Душа и Закон
Заспорили Душа с Законом,
Кто ж всё-таки главнее для людей?
Душа звенела колокольным звоном,
Закон кивал на право и судей.
Не сговорились
И за решением к Всевышнему явились.
Послушал их Творец и говорит:
– Вот было б так, что всё цветёт, а не горит,
То главною была бы ты, родная.
Но на Земле одна война, потом другая.
Поэтому там главным должен быть Закон,
И не иначе.
Когда духовного единства в мире нет,
Душа почти что ничего не значит.
----------
И я хочу сказать, хоть я не Он,
Примерно то же:
С враждой людской весь божий свет
Совсем не божий.
* * *
10.02.2026 11:18
А.Посохов "Сражение на пижме"
Александр Посохов
Сражение на пижме
(басня)
Пришёл на рынок Муравей
За тлями.
А ценники ещё страшней,
Чем были днями.
Подумал он: «Ну что ж, окей!
Добудем сами».
И вслед за ним туда ж пришла
Коровка божья
И приняла
Решение примерно то же.
На пижме тли полно.
Но за еду ж подраться надо,
Ни сил младых
Не пожалев, ни жизни.
Коровки вниз на бой ползут,
А муравьи, бойцов армада,
Кверху прут.
Спустя всего-то пять минут,
И тех и тех, уж неживых,
Гора под пижмой.
Кошмар!
----------
От роста цен бросает в жар,
Душа черствеет.
А просто жизнь, как божий дар,
Всё дешевеет.
* * *
Сражение на пижме
(басня)
Пришёл на рынок Муравей
За тлями.
А ценники ещё страшней,
Чем были днями.
Подумал он: «Ну что ж, окей!
Добудем сами».
И вслед за ним туда ж пришла
Коровка божья
И приняла
Решение примерно то же.
На пижме тли полно.
Но за еду ж подраться надо,
Ни сил младых
Не пожалев, ни жизни.
Коровки вниз на бой ползут,
А муравьи, бойцов армада,
Кверху прут.
Спустя всего-то пять минут,
И тех и тех, уж неживых,
Гора под пижмой.
Кошмар!
----------
От роста цен бросает в жар,
Душа черствеет.
А просто жизнь, как божий дар,
Всё дешевеет.
* * *
07.02.2026 08:46
Басни Посохова из басен и сказок
Басни Посохова из басен и сказок
Москва
2026
Все басни в этом сборнике так или иначе касаются иных басенных или сказочных сюжетов. Не основаны на них, не повторяют их, а лишь используют образы известных всем персонажей.
Воронья месть
Уж сколько раз твердили миру,
Что месть гнусна, вредна. Но только проку нет.
Вот вам пример, как мстят и через двести лет.
----------
Ворона, где-то прикупив кусочек сыру,
На ель опять же взгромоздясь,
С Лисою разобраться собралась.
А сыр в когтях держала.
На ту беду Лисица прибежала.
Ворона ей и говорит, швырнув продукт на землю:
– Лесть гнусную и вредную я не приемлю.
Поэтому в знак искреннего восхищения
Твоим блистательным умом
И замечательным хвостом
Прими, подруга, угощение.
Лисицына вскружилась голова,
Хоть сырного и не было у сыру духа.
Зато какие аппетитные слова
Для уха.
И даром корм притом.
Короче, сыр Лисица сразу съела.
Ворона тут же улетела,
Свой замысел осуществив сполна
Коварным способом, известным всему миру.
Лиса же ночью околела.
Откуда знать могла она,
Что нет давно съедобного в России сыру.
* * *
Кощей-арендодатель
Устал Кощей всё делать сам:
Копить сокровища, как хлам,
Манишку, бабочку стирать,
Штаны, рубашку и перчатки,
Накидку типа плащ-палатки,
Скотину, земли отбирать,
Царевен тайно похищать,
Томить во тьме чужих невест,
Пугая сущих всех окрест,
Кольчугу ржавую чинить,
Корону драить, меч точить,
Который как бы кладенец.
Вот и решил он, наконец,
Спокойно в старости пожить,
Без лишних дум, как говорится,
О том, что в логове твориться.
Короче, сдал он свой дворец
Барсучьему семейству.
Арендодателю – уход и кров,
А арендаторам – всё по наследству.
Уж сколько минуло веков,
Но те ж потомки барсуков,
Уход за старцем продолжая,
Всё смерти ждут его, не зная,
Что он бессмертный.
Готовя договор арендный,
Кощей не заявил о том
И не покаялся потом.
----------
Одна в сей басенке мораль,
Другой не вижу тут вообще я:
Не верьте старикам-кощеям!
А барсуков, конечно, жаль.
* * *
Дед Мороз и Фея
Поспорили у Мавзолея
Дед Мороз и Фея,
Кто главный всё ж из них,
Волшебников таких?
– Я чудо всем дарю.
– А я подарки раздаю.
– Я приношу удачу.
– А я на Новый год чудачу.
– Я просьбы исполняю.
– А я природу охраняю.
– Я всех могу от хвори исцелить.
– А я могу пургу враз усмирить.
– А у меня корона классная.
– А у меня костюм атласный.
И вдруг на площадь Красную,
Услышав сей дуэт,
Сам Президент явился.
– В хороших сказках главных нет! –
Сказал и удалился.
----------
Мораль в сей басенке проста,
Как суть текущего момента:
Не спорить надо иногда,
А слушать Президента.
* * *
Дураки
Я, было, в зеркале увидя образ свой,
Тихохонько Крылова толк рукой:
«Смотрите, говорю, учитель мой,
Что это там за рожа с басней «Дураки»?
Я удавился бы с тоски,
Когда бы сочинил такую ахинею,
Ещё и в интернет бы вышел с нею.
А ведь, признайтесь, нынче есть
Из баснописцев дураков пять-шесть,
Я даже их могу по пальцам перечесть».
«Чем дураков считать трудиться,
Не лучше ль на себя оборотиться?»
Крылов мне отвечал.
Но сей совет лишь попусту пропал.
----------
Таких примеров много в мире,
Никто не любит узнавать себя в сатире.
Вот Климыч сочинил дурацкий стих,
Все говорят ему, стихи не пишут так.
А он кивает на Петра и на других:
Что, мол, не я ж один такой дурак.
* * *
Баба-яга и мошенники
– Красивой хочешь стать? –
Спросила Бабушку-ягу Змея.
– Хочу.
– Тогда избушку надобно продать
И деньги мне отдать,
А я похлопочу
Перед пластическим хирургом.
Итог:
Змея с деньгами уползла,
Хирург же оказался не врачом,
А секачом-придурком,
Судья-единорог
Избушку бабушке-яге вернул,
Её же кто-то обманул,
Карга не может быть ни дивой,
Ни красивой.
А деньги где?
А кто их знает.
За них никто не отвечает.
Мошенники везде!
----------
Марали в басне сей немножко:
Не лезь в избу на курьих ножках.
* * *
Удав и мартышки
Мартышкам где-то бог послал смартфоны.
Но обезьяны не вороны
И не ведутся на пустую лесть.
Повыше, главное, залезть
И можно на экран весь день глаза таращить:
Бунгало, море, яхты, пиво, друг
С бананом.
Удав же то одну не видящую ничего вокруг
С высокой ветки стащит,
То другую…
----------
Я вот о чём в сей басенке толкую
С учётом всех земных наук:
Хоть сколько ты сиди перед экраном,
От этого не станет жизнь твоя
Прекрасней.
Скорее может стать опасней,
Удав – огромная змея.
* * *
Волчья смекалка
Не тыкай лишний раз в шпаргалку,
Включай природную смекалку!
----------
Зря он без взрослых в лес ходил,
Он в волчью яму угодил.
– Ты цел?
– Ага, язык лишь прикусил, глядите.
– И я вот также загремел.
– Так вы меня сейчас съедите?
Зачем, какой в том толк!
Я ж не крыловский страшный волк,
И ты не басенный ягнёнок,
А кучерявый пацанёнок.
Вокруг и так полно зверей.
Ты лучше думай поскорей,
Как нам отсюда выбираться?
А то я тут уже простыл.
– Я не могу.
– А почему?
– А я смартфон свой позабыл.
– И что?
– А то!
Попробуй без него узнай,
Как надо вылезать из волчьей ямы.
– Тогда давай,
Я заберусь тебе на холку,
Ты встанешь в полный рост,
Потом я зацеплюсь за ёлку,
А ты за хвост…
----------
Законы бытия упрямы:
Попал в беду, так не плошай,
Своим умом соображай.
* * *
Семён и Моська
В фуфайке старенькой
С собачкой маленькой
Гулял по парку дед Семён.
Собачку звали Моська.
Была родной ей каждая берёзка,
И каждый кустик ею был учтён.
И остролистный клён,
И дуб корявый,
И между ними пень трухлявый,
И ёлочка с рябинкой,
И к выходу тропинка,
И норных холмиков гряда.
Но вдруг Семён свернул туда,
Куда ни разу не ходили
За десять лет.
Совсем свихнулся, что ли, дед.
Глазёнки Моська на него таращит,
А он цепляет поводок
И тащит
Ни Моськин взгляд, ни голосок
Хозяина не убедили.
Держал он крепко шнур в руке.
----------
Мораль сей басни налегке,
Без аллегорий:
Не знаю я таких историй
О том, как волоком на поводке
Кого-то в рай втащили.
* * *
Мартышка с кубышкой
Мартышка, та ещё воришка,
Стащила у людей
Бочонок с крышкой.
А что с ним делать, не поймёт.
Подходит к пальме Бегемот.
И спрашивает у него Мартышка:
– Скажи, братишка,
Что это вот, похожее на пень?
– Да это же кубышка.
Бананы сберегают в ней
На чёрный день.
– Какая чушь! –
Воскликнула Мартышка.
Но три банана сунула в кубышку.
Полгода пролетело уж.
Жару сменил сезон дождей,
Похолодало,
Бананов стало мало.
Открыла обезьяна крышку
И чуть не задохнулась враз.
----------
Мораль звучит тут, как приказ:
Что не сберечь, то ешь сейчас.
* * *
Глухарь-баснописец
Глухарь явился к Журавлю,
Тот был издателем, и говорит:
– Я басни Филина люблю
И знаю.
Но кто-то ж и сейчас творит.
Я тоже вот давно их сочиняю
И про лисиц, и про ворон.
– Зачем?
Ведь всё равно, как он,
Писать ты никогда не сможешь.
– И что ж?
– Ну как ты, глупый, не поймёшь.
Он эталон,
Известный всем.
Тебя с ним рядом не положишь.
Поэтому, глухой,
Лети домой.
Один великий баснописец есть
И хватит!
----------
Кстати,
Вчера у нас в столице здесь
Кого-то памятной доской прибило.
Правда, было.
* * *
Смерть Кощея
– Бессмертие Кощея – бредь! –
Сказала Лешему старуха-Смерть. –
Да я его в два счёта разбессмерчу.
И, надо ж, он идёт навстречу.
– Привет, больной!
– А что со мной?
– Так у тебя же остеопороз,
Артрит, артроз, хондроз и сколиоз.
И это при твоём-то росте!
Явился Леший через год
К Кощею в гости,
А там на троне только меч да кости.
----------
Выходит, правду говорит народ:
Причину смерть всегда найдёт.
* * *
Заяц в раю
– Там рай, а здесь бардак! –
Пробарабанил вдруг беляк. –
И убежал в Европу.
Но заячью, простите, попу
В жилище кроличье не пропихнёшь.
Вот и живи, как хошь.
А как?
Зима бесснежная, лесок сквозной,
И стал мишенью белою косой.
А шляпы у охотников чудные,
С пером на трезвых головах.
Короче, ох да ах,
Скорей домой,
Пока живой.
Да здравствуют места родные!
Сугробы по уши, леса густые,
Под каждым пнём готовая нора,
Охотнички весёлые с утра
И дуют не в рожок.
----------
Читай Есенина, дружок.
«Если крикнет рать святая:
«Кинь ты Русь, живи в раю!»
Я скажу: «Не надо рая,
Дайте родину мою»
* * *
Муравей и Стрекоза
Попрыгунья Стрекоза
Лето красное пропела,
Оглянуться не успела,
Как зима катит в глаза.
Но не тем удручена,
К Муравью ползёт она:
– Схорони меня, кум милый,
Дай мне отдышаться силы
И хотя бы пару дней
Не пускай ко мне друзей.
– Кумушка, мне странно это,
Отдохнула ли ты в лето? –
Говорит ей Муравей.
– Я про отдых не забыла
И, что надо, получила
От любезных стрекозлов.
Ну, а ты к зиме готов?
– Был готов. Но, было дело,
Тут ко мне оса подсела.
Я её и пожалел,
Накормил и обогрел.
А она припасы съела
И внезапно улетела,
Будто вовсе без души.
– Связь с осою, это смело:
Вот теперь и попляши!
* * *
Всем летать!
Ко Льву явился Гриф один,
Стервятник ненасытный.
– Что у тебя?
– Да вот, проект указа подготовил я.
О том, что птицы все должны летать,
Доступно, на виду, нескрытно.
И в том числе пингвин.
А то запрячет тело жирное своё
В утёсах. И как его оттуда взять,
Никто из ваших слуг не знает.
Указ подписан был. И Лев улёгся спать,
Обмахиваясь царственным хвостом.
----------
Подсказывает мне чутьё,
Что так опасно управлять –
Совсем не ведая о том,
Кто плавает, а кто летает.
* * *
Змей Рыныч
Очень много лет назад
Жил у нас Змей Рыныч, гад.
Никого он не любил,
Врал, обманывал, хитрил.
Люд простой считал за сброд,
В долг, в нужду, в порок вводил.
Ладно, если б только жил,
Но он и сейчас живёт.
----------
К примеру, вот.
– Суй рыло глубже! –
Приказал Енот. –
И тут ещё подрой!
Свинье бы поваляться в луже,
А не валить свой дом родной.
Но что поделаешь, землица
Под домом сим Еноту отошла
За невозврат долгов, как говорится.
Рекламная хвала отходов пищевых
Свинью коварно подвела.
Чтоб их приобрести на год вперёд,
Она кредитов набрала
В Енотовом приватном банке
С огромными процентами на них.
А в качестве приманки,
Списать часть суммы долговой,
Он предложил Свинье самой
Свалить свинарник свой.
* * *
Поэт и Аполлон
Сошёл однажды Аполлон на Землю
С инспекцией насчёт искусств.
Присел на лавочку, а сзади куст
Дурмана и росточек хмеля.
Обмяк и задремал немного бог,
Сказался аромат пьянящий.
И вдруг поэт, как будто настоящий,
Пристроился, подобно кораблю,
И тоже малость во хмелю.
А дальше краткий диалог.
Поэт:
«Я вас и творчество люблю.
Но не могу никак понять,
Свободный я поэт иль узник,
И что мне на Парнас с собою взять,
Кляп здоровенный иль подгузник?»
Аполлон:
«Купи себе тетрадь,
Засунь её в карман толстовки
И отправляйся в лес статьи писать
Про лесозаготовки».
Поэт:
«При чём здесь это!
Я ж не прозаик, а поэт».
Аполлон:
«Писать стихи не значит быть поэтом.
Невольник ты, коль воли нет
Дарить богам душевный свет,
Не думая про страхи и конфузы.
Уж лучше расскажи, как валят лес.
А на Парнас не лезь,
Там я и Музы».
* * *
Старик и Маузер
В сей басенке, друзья, везуха
Ну абсолютно ни при чём.
----------
Жили-были старик и старуха
У самого моря Балтийского.
Раз холодным октябрём
Закинул старик невод в море –
Пришёл невод с Маузером матросским.
И молвит тот голосом человечьим:
– Чего тебе надобно, старче?
Ему с поклоном старик отвечает:
– Да надобно нам машину новую,
Старая совсем уже не стирает.
А пенсия у меня – кот наплакал,
И у жены – с нос гулькин.
Забранил Маузер старика:
– Дурачина ты, простофиля.
Сказал же Владимир наш Маяковский:
«Разворачивайтесь в марше!
Довольно жить рабским законом,
Данным когда-то Адамом и Евой,
Буржуйскую клячу загоним,
Левой, Левой, Левой!»
Не понял старик ни слова
Из слов товарища Маузера
И продал его антиквару
Аккурат по цене новой стиралки.
----------
Судьба к тому благоволит,
Кто без дела не сидит.
* * *
Москва
2026
Все басни в этом сборнике так или иначе касаются иных басенных или сказочных сюжетов. Не основаны на них, не повторяют их, а лишь используют образы известных всем персонажей.
Воронья месть
Уж сколько раз твердили миру,
Что месть гнусна, вредна. Но только проку нет.
Вот вам пример, как мстят и через двести лет.
----------
Ворона, где-то прикупив кусочек сыру,
На ель опять же взгромоздясь,
С Лисою разобраться собралась.
А сыр в когтях держала.
На ту беду Лисица прибежала.
Ворона ей и говорит, швырнув продукт на землю:
– Лесть гнусную и вредную я не приемлю.
Поэтому в знак искреннего восхищения
Твоим блистательным умом
И замечательным хвостом
Прими, подруга, угощение.
Лисицына вскружилась голова,
Хоть сырного и не было у сыру духа.
Зато какие аппетитные слова
Для уха.
И даром корм притом.
Короче, сыр Лисица сразу съела.
Ворона тут же улетела,
Свой замысел осуществив сполна
Коварным способом, известным всему миру.
Лиса же ночью околела.
Откуда знать могла она,
Что нет давно съедобного в России сыру.
* * *
Кощей-арендодатель
Устал Кощей всё делать сам:
Копить сокровища, как хлам,
Манишку, бабочку стирать,
Штаны, рубашку и перчатки,
Накидку типа плащ-палатки,
Скотину, земли отбирать,
Царевен тайно похищать,
Томить во тьме чужих невест,
Пугая сущих всех окрест,
Кольчугу ржавую чинить,
Корону драить, меч точить,
Который как бы кладенец.
Вот и решил он, наконец,
Спокойно в старости пожить,
Без лишних дум, как говорится,
О том, что в логове твориться.
Короче, сдал он свой дворец
Барсучьему семейству.
Арендодателю – уход и кров,
А арендаторам – всё по наследству.
Уж сколько минуло веков,
Но те ж потомки барсуков,
Уход за старцем продолжая,
Всё смерти ждут его, не зная,
Что он бессмертный.
Готовя договор арендный,
Кощей не заявил о том
И не покаялся потом.
----------
Одна в сей басенке мораль,
Другой не вижу тут вообще я:
Не верьте старикам-кощеям!
А барсуков, конечно, жаль.
* * *
Дед Мороз и Фея
Поспорили у Мавзолея
Дед Мороз и Фея,
Кто главный всё ж из них,
Волшебников таких?
– Я чудо всем дарю.
– А я подарки раздаю.
– Я приношу удачу.
– А я на Новый год чудачу.
– Я просьбы исполняю.
– А я природу охраняю.
– Я всех могу от хвори исцелить.
– А я могу пургу враз усмирить.
– А у меня корона классная.
– А у меня костюм атласный.
И вдруг на площадь Красную,
Услышав сей дуэт,
Сам Президент явился.
– В хороших сказках главных нет! –
Сказал и удалился.
----------
Мораль в сей басенке проста,
Как суть текущего момента:
Не спорить надо иногда,
А слушать Президента.
* * *
Дураки
Я, было, в зеркале увидя образ свой,
Тихохонько Крылова толк рукой:
«Смотрите, говорю, учитель мой,
Что это там за рожа с басней «Дураки»?
Я удавился бы с тоски,
Когда бы сочинил такую ахинею,
Ещё и в интернет бы вышел с нею.
А ведь, признайтесь, нынче есть
Из баснописцев дураков пять-шесть,
Я даже их могу по пальцам перечесть».
«Чем дураков считать трудиться,
Не лучше ль на себя оборотиться?»
Крылов мне отвечал.
Но сей совет лишь попусту пропал.
----------
Таких примеров много в мире,
Никто не любит узнавать себя в сатире.
Вот Климыч сочинил дурацкий стих,
Все говорят ему, стихи не пишут так.
А он кивает на Петра и на других:
Что, мол, не я ж один такой дурак.
* * *
Баба-яга и мошенники
– Красивой хочешь стать? –
Спросила Бабушку-ягу Змея.
– Хочу.
– Тогда избушку надобно продать
И деньги мне отдать,
А я похлопочу
Перед пластическим хирургом.
Итог:
Змея с деньгами уползла,
Хирург же оказался не врачом,
А секачом-придурком,
Судья-единорог
Избушку бабушке-яге вернул,
Её же кто-то обманул,
Карга не может быть ни дивой,
Ни красивой.
А деньги где?
А кто их знает.
За них никто не отвечает.
Мошенники везде!
----------
Марали в басне сей немножко:
Не лезь в избу на курьих ножках.
* * *
Удав и мартышки
Мартышкам где-то бог послал смартфоны.
Но обезьяны не вороны
И не ведутся на пустую лесть.
Повыше, главное, залезть
И можно на экран весь день глаза таращить:
Бунгало, море, яхты, пиво, друг
С бананом.
Удав же то одну не видящую ничего вокруг
С высокой ветки стащит,
То другую…
----------
Я вот о чём в сей басенке толкую
С учётом всех земных наук:
Хоть сколько ты сиди перед экраном,
От этого не станет жизнь твоя
Прекрасней.
Скорее может стать опасней,
Удав – огромная змея.
* * *
Волчья смекалка
Не тыкай лишний раз в шпаргалку,
Включай природную смекалку!
----------
Зря он без взрослых в лес ходил,
Он в волчью яму угодил.
– Ты цел?
– Ага, язык лишь прикусил, глядите.
– И я вот также загремел.
– Так вы меня сейчас съедите?
Зачем, какой в том толк!
Я ж не крыловский страшный волк,
И ты не басенный ягнёнок,
А кучерявый пацанёнок.
Вокруг и так полно зверей.
Ты лучше думай поскорей,
Как нам отсюда выбираться?
А то я тут уже простыл.
– Я не могу.
– А почему?
– А я смартфон свой позабыл.
– И что?
– А то!
Попробуй без него узнай,
Как надо вылезать из волчьей ямы.
– Тогда давай,
Я заберусь тебе на холку,
Ты встанешь в полный рост,
Потом я зацеплюсь за ёлку,
А ты за хвост…
----------
Законы бытия упрямы:
Попал в беду, так не плошай,
Своим умом соображай.
* * *
Семён и Моська
В фуфайке старенькой
С собачкой маленькой
Гулял по парку дед Семён.
Собачку звали Моська.
Была родной ей каждая берёзка,
И каждый кустик ею был учтён.
И остролистный клён,
И дуб корявый,
И между ними пень трухлявый,
И ёлочка с рябинкой,
И к выходу тропинка,
И норных холмиков гряда.
Но вдруг Семён свернул туда,
Куда ни разу не ходили
За десять лет.
Совсем свихнулся, что ли, дед.
Глазёнки Моська на него таращит,
А он цепляет поводок
И тащит
Ни Моськин взгляд, ни голосок
Хозяина не убедили.
Держал он крепко шнур в руке.
----------
Мораль сей басни налегке,
Без аллегорий:
Не знаю я таких историй
О том, как волоком на поводке
Кого-то в рай втащили.
* * *
Мартышка с кубышкой
Мартышка, та ещё воришка,
Стащила у людей
Бочонок с крышкой.
А что с ним делать, не поймёт.
Подходит к пальме Бегемот.
И спрашивает у него Мартышка:
– Скажи, братишка,
Что это вот, похожее на пень?
– Да это же кубышка.
Бананы сберегают в ней
На чёрный день.
– Какая чушь! –
Воскликнула Мартышка.
Но три банана сунула в кубышку.
Полгода пролетело уж.
Жару сменил сезон дождей,
Похолодало,
Бананов стало мало.
Открыла обезьяна крышку
И чуть не задохнулась враз.
----------
Мораль звучит тут, как приказ:
Что не сберечь, то ешь сейчас.
* * *
Глухарь-баснописец
Глухарь явился к Журавлю,
Тот был издателем, и говорит:
– Я басни Филина люблю
И знаю.
Но кто-то ж и сейчас творит.
Я тоже вот давно их сочиняю
И про лисиц, и про ворон.
– Зачем?
Ведь всё равно, как он,
Писать ты никогда не сможешь.
– И что ж?
– Ну как ты, глупый, не поймёшь.
Он эталон,
Известный всем.
Тебя с ним рядом не положишь.
Поэтому, глухой,
Лети домой.
Один великий баснописец есть
И хватит!
----------
Кстати,
Вчера у нас в столице здесь
Кого-то памятной доской прибило.
Правда, было.
* * *
Смерть Кощея
– Бессмертие Кощея – бредь! –
Сказала Лешему старуха-Смерть. –
Да я его в два счёта разбессмерчу.
И, надо ж, он идёт навстречу.
– Привет, больной!
– А что со мной?
– Так у тебя же остеопороз,
Артрит, артроз, хондроз и сколиоз.
И это при твоём-то росте!
Явился Леший через год
К Кощею в гости,
А там на троне только меч да кости.
----------
Выходит, правду говорит народ:
Причину смерть всегда найдёт.
* * *
Заяц в раю
– Там рай, а здесь бардак! –
Пробарабанил вдруг беляк. –
И убежал в Европу.
Но заячью, простите, попу
В жилище кроличье не пропихнёшь.
Вот и живи, как хошь.
А как?
Зима бесснежная, лесок сквозной,
И стал мишенью белою косой.
А шляпы у охотников чудные,
С пером на трезвых головах.
Короче, ох да ах,
Скорей домой,
Пока живой.
Да здравствуют места родные!
Сугробы по уши, леса густые,
Под каждым пнём готовая нора,
Охотнички весёлые с утра
И дуют не в рожок.
----------
Читай Есенина, дружок.
«Если крикнет рать святая:
«Кинь ты Русь, живи в раю!»
Я скажу: «Не надо рая,
Дайте родину мою»
* * *
Муравей и Стрекоза
Попрыгунья Стрекоза
Лето красное пропела,
Оглянуться не успела,
Как зима катит в глаза.
Но не тем удручена,
К Муравью ползёт она:
– Схорони меня, кум милый,
Дай мне отдышаться силы
И хотя бы пару дней
Не пускай ко мне друзей.
– Кумушка, мне странно это,
Отдохнула ли ты в лето? –
Говорит ей Муравей.
– Я про отдых не забыла
И, что надо, получила
От любезных стрекозлов.
Ну, а ты к зиме готов?
– Был готов. Но, было дело,
Тут ко мне оса подсела.
Я её и пожалел,
Накормил и обогрел.
А она припасы съела
И внезапно улетела,
Будто вовсе без души.
– Связь с осою, это смело:
Вот теперь и попляши!
* * *
Всем летать!
Ко Льву явился Гриф один,
Стервятник ненасытный.
– Что у тебя?
– Да вот, проект указа подготовил я.
О том, что птицы все должны летать,
Доступно, на виду, нескрытно.
И в том числе пингвин.
А то запрячет тело жирное своё
В утёсах. И как его оттуда взять,
Никто из ваших слуг не знает.
Указ подписан был. И Лев улёгся спать,
Обмахиваясь царственным хвостом.
----------
Подсказывает мне чутьё,
Что так опасно управлять –
Совсем не ведая о том,
Кто плавает, а кто летает.
* * *
Змей Рыныч
Очень много лет назад
Жил у нас Змей Рыныч, гад.
Никого он не любил,
Врал, обманывал, хитрил.
Люд простой считал за сброд,
В долг, в нужду, в порок вводил.
Ладно, если б только жил,
Но он и сейчас живёт.
----------
К примеру, вот.
– Суй рыло глубже! –
Приказал Енот. –
И тут ещё подрой!
Свинье бы поваляться в луже,
А не валить свой дом родной.
Но что поделаешь, землица
Под домом сим Еноту отошла
За невозврат долгов, как говорится.
Рекламная хвала отходов пищевых
Свинью коварно подвела.
Чтоб их приобрести на год вперёд,
Она кредитов набрала
В Енотовом приватном банке
С огромными процентами на них.
А в качестве приманки,
Списать часть суммы долговой,
Он предложил Свинье самой
Свалить свинарник свой.
* * *
Поэт и Аполлон
Сошёл однажды Аполлон на Землю
С инспекцией насчёт искусств.
Присел на лавочку, а сзади куст
Дурмана и росточек хмеля.
Обмяк и задремал немного бог,
Сказался аромат пьянящий.
И вдруг поэт, как будто настоящий,
Пристроился, подобно кораблю,
И тоже малость во хмелю.
А дальше краткий диалог.
Поэт:
«Я вас и творчество люблю.
Но не могу никак понять,
Свободный я поэт иль узник,
И что мне на Парнас с собою взять,
Кляп здоровенный иль подгузник?»
Аполлон:
«Купи себе тетрадь,
Засунь её в карман толстовки
И отправляйся в лес статьи писать
Про лесозаготовки».
Поэт:
«При чём здесь это!
Я ж не прозаик, а поэт».
Аполлон:
«Писать стихи не значит быть поэтом.
Невольник ты, коль воли нет
Дарить богам душевный свет,
Не думая про страхи и конфузы.
Уж лучше расскажи, как валят лес.
А на Парнас не лезь,
Там я и Музы».
* * *
Старик и Маузер
В сей басенке, друзья, везуха
Ну абсолютно ни при чём.
----------
Жили-были старик и старуха
У самого моря Балтийского.
Раз холодным октябрём
Закинул старик невод в море –
Пришёл невод с Маузером матросским.
И молвит тот голосом человечьим:
– Чего тебе надобно, старче?
Ему с поклоном старик отвечает:
– Да надобно нам машину новую,
Старая совсем уже не стирает.
А пенсия у меня – кот наплакал,
И у жены – с нос гулькин.
Забранил Маузер старика:
– Дурачина ты, простофиля.
Сказал же Владимир наш Маяковский:
«Разворачивайтесь в марше!
Довольно жить рабским законом,
Данным когда-то Адамом и Евой,
Буржуйскую клячу загоним,
Левой, Левой, Левой!»
Не понял старик ни слова
Из слов товарища Маузера
И продал его антиквару
Аккурат по цене новой стиралки.
----------
Судьба к тому благоволит,
Кто без дела не сидит.
* * *
04.02.2026 19:02
©2025 Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Копирование запрещено!