Август уходит не зная тебя и меня,
Ветер осенний свободной любовью дышал.
Что мне другие? Я в мире люблю лишь тебя.
Тот кто любил, тот поймет всё о чем я молчал.

​Что же я в прошлом не сделал, о чём позабыл?
Может быть, слишком я много тебе отдавал?
Ты ведь не знаешь, как сильно тебя я любил,
Будто в глухую я  стену  сейчас  простучал.

​Окна в закатах, а печаль утонет без следа,
Но с каждым новым рассветом любовь оживёт.
Если вопросы мы встретим в пути, то тогда
С нежностью искренней наша тревога пройдёт.

​Ты и не знаешь, как долго тебя я любил,
Но вопреки я готов до конца прошагать.
«Всё не случайно», — мне кто-то давно говорил.
Время придет стоит нам только и ждать

​Звёзды закружат своею ночною любовью,
Свет от луны нарисует твой образ родной.
Даже когда я иду, расставаясь с тобою,
Верится в чудо и кажется: здесь ты, со мной.

​Я не прошу ни ответов, ни клятв, ни признаний,
Просто мне важно, чтоб ты улыбалась с утра.
В мире так много пустых и ненужных скитаний,
Ну а с тобой даже в холод приходит искра.

​Осень раскрасит листву в золотые оттенки,
Смоет дождями всё то, что не сказано вслух.
Я не пытаюсь пробить эти прочные стенки,
Просто мой свет от тебя до сих пор не потух.

​Может, однажды мы встретимся взглядом случайно,
Или пройдём, не нарушив привычный покой.
Эта любовь остаётся красивою тайной,
Светлой, глубокой, наивной и самой живой.

​Пусть эти дни и недели так быстро умчатся,
Каждому в мире положено счастье своё.
Ветром, лучами по небу пусть сны наши снятся —
Что мне другие, когда в моем сердце твоё!

K.K.

[Свет про запас]
​
​Привет.

​Давай соберём эти дни про запас,
Как в детстве мы прятали в банки стекляшки.
Чтоб свет уходящего лета не гас,
Остался на фото и в мятой рубашке.

​Запомним, как дышит ночная трава,
И как по утрам остывают туманы.
Пусть в сердце живут лишь простые слова,
Которые лечат любые изъяны.

​P.S. Лето — это не просто три месяца в календаре, это состояние души. И даже когда перевернется последняя страница августа, очень важно забрать с собой всё самое теплое: улыбки, случайные искренние разговоры и долгие прогулки. Сложи их в невидимый карман — они обязательно согреют тебя зимой.

[Вдумчивый дождь и граница сезонов]

​
​Привет.

​Сегодня небо затянуло дымкой, и если прислушаться, можно заметить, что ветер звучит уже иначе.

​В нём больше нет той горячей, безудержной июльской радости. Он стал тихим, вдумчивым, остужающим асфальт и мысли. Смотришь в окно, и кажется, что мы стоим на невидимой границе: позади остались жаркие, бесконечные дни, а впереди нас ждут уютные домашние вечера, разговоры шепотом и стук капель по стеклу.

​Лето прощается с нами очень плавно, чтобы мы успели привыкнуть.

​P.S. Бывают дни, когда лучшая компания — это собственные мысли под легкий шум за окном. Пусть этот переходный период смоет всю накопившуюся усталость и оставит только чистое, свежее дыхание наступающей осени.

[Вечерние огни и легкая прохлада]

​
​Привет.

​Дни стали короче, а тени длинней,
И солнце садится за крыши всё раньше.
Стираются краски у летних аллей,
И хочется просто не думать, что дальше.

​Мы кутаем плечи в любимую ткань,
Пьем чай, согревая остывшие руки.
Приходит неспешно вечерняя рань,
И в воздухе тают прощальные звуки.

​P.S. Замечаешь, как поменялся свет по вечерам? Он стал более мягким, золотистым и немного меланхоличным. Самое время доставать уютные толстовки и наслаждаться этой спокойной прохладой, пока лето неспешно собирает свои чемоданы.

Ты знаешь, вечер тих, и в небе высоко
Зажглись мои друзья — созвездия легко.
Я просто здесь сижу, вокруг лишь тишина,
И дышится сейчас свободно, глубоко.

​Умчался летний зной, асфальт уже остыл,
Я в суете дневной немного загрустил.
Но ночь приносит тень и прячет все углы,
Как будто этот мир меня за всё простил.

​Читал Есенина, про клёны и поля,
Как дышит по весне обычная земля.
Я в чём-то слишком прост и, может быть, наивен,
Но это всё моё — от корня до стебля.

​Я думаю о ней, и сразу в горле ком,
Мы вечером прошлись под старым фонарём.
Моя любовь к ней тут — без сложных, умных фраз,
Мне просто хорошо, когда мы с ней вдвоём.

​А пацаны звонят, зовут идти гулять,
С друзьями этот мир так круто открывать!
Уверенность кипит, преград не замечаем,
И мы не станем здесь позиции сдавать.

​За маму и родных в груди горит тепло,
Хочу, чтоб им во всём сегодня повезло.
Пусть будет мир во всём, без ругани и фальши,
Чтоб ни одно окно от бурь не затрясло.

​Так странно: каждый день мы мчимся по делам,
А ночью верим вновь каким-то чудесам.
Я вроде бы подрос, пора уже взрослеть,
Но часто по ночам не верю я часам.

​И всё же иногда приходит к нам печаль,
Как будто мне чего-то бесконечно жаль.
Всё это в голове: слова, надежды, мысли,
Я просто молча рвусь в темнеющую даль.

​Обо всём подряд я с небом говорю,
Смотрю на этот двор, на тусклую зарю.
Здесь всё переплелось: природа, люди, чувства,
Я эту жизнь сейчас за всё благодарю.

​Уже почти рассвет, стирает звёздный след,
В окне напротив вдруг включился мягкий свет.
Я отложу тетрадь на самом главном слове...
Экран вдруг замерцал. И светится: «Привет...»

[Предчувствие августа]

Привет.

​В груди свернулось странное волненье,
Как будто в воздухе застыл немой вопрос.
И это тихое, щемящее мгновенье
Мне ветер с запахом листвы принёс.

​Не знаю, что там впереди таится,
Какой подарок август прячет в тишине.
Но верю, что-то важное случится,
И это «что-то» направляется ко мне.


​P.S. Знаешь, бывают моменты, когда будущее кажется огромным и непонятным, вызывая легкую тревогу. Это нормально — не знать, что будет дальше. Тревога перед неизвестностью означает только одно: впереди что-то по-настоящему важное. Остается только выдохнуть и смело забрать то, что приготовил этот месяц.

Знаете, если отбросить в сторону все эти сложные научные термины, законы и запреты, моя идея на самом деле говорит о чём-то очень понятном и близком каждому человеку . Это не бред, это чистая романтика и философия, если вдуматься. Мы живем в реальности, где всё постоянно ускользает. Время — это единственный абсолютный диктатор, с которым невозможно договориться. Оно безжалостно. Всё самое прекрасное, чистое, яркое, что со мной происходит, оно забирает, перемалывает и превращает в воспоминания.

Ты смотришь на моменты абсолютного счастья, на пик чьей-то молодости, красоты, или просто на день, когда тебе самому было невероятно хорошо, и внутри всё сжимается от этой несправедливости. Хочется крикнуть времени: «Подожди! Стоп. Давай зафиксируем вот этот идеальный момент. Давайте воссоздадим эту чистую, искреннюю энергию, этот эталон и вернем его в мир». И в этом порыве столько любви к совершенству! Это моя попытка поспорить со временем, исправить несправедливость вселенной и вернуть то, по чему я так сильно скучаю. Мы ведь часто тоскуем не просто по какому-то образу, а по тем эмоциям, которые он в нас вызывал, когда мир казался проще.

Разрушение мира вокруг — это страх потери контроля. Ты смотришь, как уходит эпоха, как меняются любимые места, и понимаешь: декорации твоей жизни рушатся. Ты чувствуешь себя песчинкой в шторме. Но вот то, что время незаметно меняет нас самих... это пугает гораздо тоньше и сильнее. Ты вдруг ловишь себя на мысли, что уже не реагируешь на вещи так же ярко, как в юности. Тот чистый, восторженный взгляд на мир, та наивная уверенность, что всё впереди и всё возможно, куда-то испаряются. И в какой-то день ты заглядываешь внутрь себя и понимаешь: того человека из прошлого больше нет. Время украло тебя у самого себя.

И этот мой внутренний бунт — это ведь на самом деле попытка спасти свою душу. Когда я отчаянно хочу вернуть идеальный образ из прошлого, воссоздать его, я ведь тоскую по своей собственной искренности. По тому состоянию, когда сердце билось быстрее, когда мир казался огромным, живым и полным магии. В этом порыве столько искренней любви к жизни. Мы пытаемся строить плотины против этой реки: пишем картины, снимаем кино, цепляемся за старые вещи и фотографии. Мы пытаемся законсервировать красоту, украсть у времени хотя бы кусочек того тепла, которое оно у нас отбирает.

Моя мечта воссоздать идеал прекрасна, пока она остается мечтой, искусством или фантазией. Но в реальности истинная ценность любого чуда, любой красоты и каждого из нас — именно в уникальности и мимолетности. Если бы мы могли штамповать совершенство по щелчку пальцев, мы бы просто перестали его ценить. Если бы идеальные моменты длились вечно или их можно было повторить по первому требованию, они стали бы обыденностью. Магия — она всегда в дефиците. Настоящая гуманность, наверное, в том и заключается: уметь восхищаться прекрасным, пережить идеальное мгновение, а потом найти в себе смелость отпустить его, сказав времени спасибо за то, что это вообще с нами было.


Весь этот глубокий внутренний бунт против времени учит меня одной важной вещи: нельзя цепляться за ушедшие мгновения, пытаясь силой вернуть их назад. Прошлое должно оставаться красивым вдохновением, а не тюрьмой для мыслей. Настоящая сила человека заключается не в том, чтобы остановить стрелки часов, а в том, чтобы ценить жизнь здесь и сейчас, пока она длится, и находить смелость двигаться вперед, позволяя времени открывать новые, еще неизведанные смыслы.

Отсюда у меня рождается вопрос: что же такое время? И я сам себе отвечаю — это всё.
​Вы спросите, почему? Всё просто. Всему, что нас окружает, всему, что было, есть и будет, понадобилось время, чтобы просто появиться на свет. Всё в этом мире приходит и уходит. По кому-то мы тоскуем, а какие-то вещи, людей или события хочется забыть навсегда.
​И теперь меня волнует главный вопрос: как относиться ко времени? Благодарить его, ненавидеть или просто принять как данность? И почему?

​В голове — ни черта. Ни единой идеи,
Ни вопросов, ни планов, ни злости, ни сил.
Я сижу и смотрю на пустые панели,
Будто кто-то весь файл в моей жизни сносил.

​Не хочу собирать по кусочкам простуду,
И искать глубокий какой-то подтекст.
Я сегодня ни с кем говорить и не буду,
И пускай этот день просто катится в квест.

​Никаких «почему» и пустых рассуждений,
Пустота в голове — это тоже ответ.
Без фальшивых улыбок и ложных решений,
Где ни «да» не звучит, ни упрямое «нет».

​Просто ноль на табло. И плевать, что подумать
Могут те, кто привык вечно куда-то спешить.
Мне сегодня легко этот воздух вдыхать и не думать,
Как положено жить, и как надо дышать.

​Пусть пустота заберет этот день без следа,
Все эти звуки и лишние тени.
Мне хорошо оттого, что внутри — тишина,
И нет ни вопросов, ни планов, ни целей.

​Не за что-то тебя я любя выбираю,
Не за внешнюю яркость и россыпь речей.
Просто рядом с тобой я в душевности таю,
Становлюсь от теплого слова добрей.

​Это чувство пришло без условий и правил,
Не требует планов, расчетов, заплат.
Словно кто-то внутри свет огромный оставил,
Что горит просто так, а не ради наград.

​Мне не нужно казаться сильнее, чем есть я,
Сбрасывать маски, придумывать роль.
Рядом с искренним взглядом находит лишь место
Настоящая радость, уходит вся боль.

​Если трудно бывает, и ветры сбивают,
Или город потонет в дождливой тени —
Твой спокойный и светлый мотив согревает,
Зажигая вокруг неземные огни.

​Я ценю эту тихую, чистую силу,
Что умеет прощать и умеет беречь.
Без пафосных фраз и предлогов фальшивых,
В миллионах обычных, обыденных встреч.

​И когда наступают холодные стужи,
Я уверен в одном среди тысячи дней:
Тот, кто сердцем своим безусловно разбужен,
С каждым шагом становится только сильней.

[Вечерний город и прохладный ветер]

​
​Привет.

​Всё короче становятся теплые дни,
Вечера дышат свежей, приятной прохладой.
В суете городских улиц гаснут огни,
И гулять в это время — сплошная отрада.

​Забирает свой зной уходящее лето,
Фонари зажигают свой ласковый свет.
Впереди еще столько закатов, рассветов,

И для грусти причины пока еще нет.
​P.S. Август всегда ощущается как-то по-особенному, правда? Вроде еще лето, но в воздухе уже чувствуется легкая осенняя свежесть.

Какое-то странное чувство сегодня…
Я в городе в этом бывал и не раз,
Но будто бы всё стало тихо и пусто,
И что-то не так в нём именно щяс.

​На крышах, зелёным покровом,
Горячие, словно как сталь,
Ветром по флюгеру дует,
Ветром приносит печаль.

​А окна все разного цвета:
Где-то радость, а где-то печаль.
И люди прекрасного света
Гуляют, уходят все вдаль.

​В чём-то кроется тайна, в чём-то секрет,
Я, стоя у окна, решение ищу.
Ищу и ищу, но ответа всё нет,
Лишь зелёными глазами печально гляжу.

​…Но что-то мне тошно от этого стиха:
Много пафоса тут и слизанных слов.
На кого из поэтов похожим быть надо?
Ни на кого из них! Лишь на себя я готов.

​Писать от души — вот мой честный ответ,
И большего мне от стихов и не надо.
И если в стихах моих душевности нет,
То вряд ли писать их вообще-то и надо.

​Нашему миру не нужен секрет,
Нашему миру нужна только правда.
Я просто оставлю свой собственный след,
Без масок, без лжи и чужого наряда.


Nikita K.

[Ленивый полдень и пылинки в луче света]

Привет.

​Сегодня время тянется, как мёд,
В открытой форточке застыл горячий воздух.
И кажется, что жизнь не мчит вперёд,
А просто отдыхает где-то в звёздах.


​Пылинки плавно кружатся в луче,
Остывший чай скучает в старой кружке.
И в этой вязкой, тихой пустоте
Есть что-то от забытой мной игрушки.


P.S. Бывают дни, когда совершенно ничего не хочется делать, и кажется, что лето тоже устало. А как вы проводите такие ленивые дни: заставляете себя действовать или позволяете просто плыть по течению?

​Глава 6. На разных языках (Часть 1)


​Наступил ноябрь. После того случая на вечеринке у Брэдли, когда Майк просто взял Скарлетт за руку и увел от фальшивой толпы, они стали еще ближе. Они проводили вместе почти каждый день, привыкая к характеру и привычкам друг друга. Но чем глубже становились их чувства, тем сильнее они упирались в разницу собственных миров.

​Всё началось в школьном холле во время перерыва. Нед стоял у своего шкафчика и перебирал вещи, когда к нему подошла Хлоя. На лице «королевы школы» играла притворно-милая ухмылка.

​— Нед, слушай, — громко, с расчетом на проходящих мимо людей, начала Хлоя. — Ты же лучший друг Майка. Скажи ему, чтобы он передал своей подружке: если она собирается идти на благотворительный вечер нашей команды, пусть хотя бы оденется нормально. Это не захудалый клуб по интересам, а статусный вечер, где будут скауты и меценаты.

Скарлетт со своим странным стилем просто опозорит его перед важными людьми.
​Нед растерялся и лишь что-то буркнул в ответ, но Майк, подходивший в этот момент с конца коридора, услышал последние слова. В нем моментально закипела злость. Вместо того чтобы пройти мимо, Майк резким шагом подошел к Хлое и Неду.

​— Ещё раз я услышу, как ты обсуждаешь Скарлетт, Хлоя, — резко чеканя слова, произнес Майк, — и ты вообще перестанешь ходить на наши мероприятия. А ты, Нед, мог бы и заступиться, а не стоять и не хлопать глазами.

​Майк был уверен, что поступает правильно: защищает честь Скарлетт и ставит на место тех, кто пытается её задеть. Он тут же отправился к Скарлетт, чтобы рассказать, как жестко ответил Хлое и отчитал Неда. Он ждал от неё поддержки, ждал, что она оценит его решительность.
​Но когда Майк с гордостью пересказал разговор, Скарлетт лишь побледнела.

​— Ты... ты серьезно? — тихо спросила она, стоя посреди пустого коридора.

— Конечно! Я показал Хлое её место, а Неду объяснил, как должен вести себя настоящий друг, — уверенно ответил Майк.
​— Майк, ты вообще меня слышишь? — голос Скарлетт дрогнул от обиды. — Зачем ты устраиваешь этот цирк? Ты вспылил, обидел своего лучшего друга и устроил скандал из-за ядовитых слов Хлои! Я не просила тебя быть моим щитом и нападать на людей от моего имени. Ты просто раздул драму на пустом месте!

​— Я вступился за тебя! — вспыхнул Майк, почувствовав, как внутри всё закипает от непонимания. — Я пытаюсь защитить нас, а ты снова делаешь меня виноватым! Зачем я вообще стараюсь, если ты ничего из этого не ценишь?!

​— Похоже, ты защищаешь только свое эго, Майк, — отрезала Скарлетт, глядя ему прямо в глаза. Между ними выросла глухая, непробиваемая стена. Они говорили об одном и том же, но словно на абсолютно разных языках.

​— Знаешь что... — Майк сжал кулаки, тяжело дыша от обиды и разочарования. — Если ты видишь во мне только врага и контролера... Наверное, это конец.
​Скарлетт замерла, с трудом сглатывая подступивший к горлу ком.

​— Наверное, — тихо эхом отозвалась она, развернулась и пошла прочь по коридору.

​Оно течет сквозь пальцы, как песок,
Беззвучно, мерно, не прося пощады.
Мы каждый день мотаем новый срок,
Не замечая выставленной платы.

​Мы говорим: «Успею, не сейчас,
Вся жизнь впереди, еще настанет время».
А время молча смотрит из-под глаз
И утяжеляет брошенное бремя.

​Вчера мы были молоды, смешны,
Казалось, что бессмертны и всесильны.
Сегодня — ищем в зеркале следы,
Осознавая, как мы уязвимы.

​Стрелки часов не повернуть нам вспять,
Их не купить ни за какие деньги.
Нам остается только вспоминать
Свои давно прошедшие ступеньки.

​Не жди чудес от завтрашнего дня,
Не отлагай прощенье на потом.
Ведь жизнь сгорает искрами огня,
Пока мы в будущем чего-то робко ждем.


Nikita K.

Живу обычной, искренней судьбой,
Среди простых и правильных людей.
Но часто я вступаю в сложный бой
С упрямой грустью в голове моей.

​Я иногда бываю очень смел,
И улыбаюсь бедам всем назло.
Я радоваться искренне умел,
Хочу, чтоб людям в жизни повезло.

​Но если вижу подлость или ложь,
То сердце от предательства щемит.
А от любви по телу бьется дрожь,
И кажется, что всё внутри горит.

​Я говорю спасибо в тишине
Великий классик, хулиган-поэт.
За ту свободу, что живет во мне,
За твой оставленный, горящий мне лишь свет.

​Мы оба — непутёвые поэты,
И пишем сердцем, прямо, без затей.
Мы ищем на вопросы все ответы,
Сгорая на глазах у всех людей.

И ​мне ведь, не нужны, заумные слова,
Я в каждой строчке честен до конца.
И пусть, от боли кругом голова,
Я не скрываю своего лица поверь мне.


Стихи — мой самый искренний ответ,
Я, как и он, до боли откровенен!
И я кричу на весь огромный свет:
Да, я не как Есенин! Я Есенин и есть !

Nikita K. & А.С.Есенин

​Любовь не в громких клятвах при луне,
Не в тех словах, что пишутся в романах.
Она в вечерней, теплой тишине
И в заживающих со временем изъянах.

​Она в умении понять по взгляду боль,
Укрыть плечом, когда на сердце вьюга.
Мы в этой жизни отыграем роль,
Но главное — не потерять друг друга.

​Когда весь мир срывается в пике
И кажется, что больше нет спасенья,
Я нахожу покой в твоей руке
И забываю прошлые сомненья.

​С тобой не страшно падать и вставать,
С тобой легко делить и хлеб, и слезы.
Мне не нужны ни почести, ни власть,
Лишь бы не видеть на лице угрозы.

​Пускай года сплетаются в века,
Пусть этот мир меняет очертанья.
Пока в моей руке твоя рука,
Нам не страшны любые расстоянья.

Nikita K.

Мы вечно ищем тайный смысл в словах,
Срываем голос, споря с небесами.
Но истина не прячется в умах,
Она живет, незримая, меж нами.

​Мы строим планы, копим медный грош,
Пытаемся судьбу зажать в ладони.
А жизнь — она как утренняя дрожь,
Она не терпит спешки и погони.

​Я долго верил в то, что мир жесток,
Что каждый сам несет свои потери.
Но стоит только выучить урок,
Как сразу открываются все двери.

​Не нужно клясться и не нужно лгать,
Не нужно строить замки из гордыни.
Умей прощать. Умей не усложнять.
И не бросай своих в глухой пустыне.

​Всё суета. И лишь один покой
Спасет от этих вечных перепутий:
Уметь в тиши остаться с головой
И не бояться собственной же сути.



Nikita K.

[Фонари и полуночная тишина]

Привет.

​Остыл асфальт, и город замирает,
Лишь редкий свет горит в чужих окнах.
Августовский вечер тихо тает,
Смывая дневную суету и страх.

​В такую ночь не хочется спешить,
Лишь слушать тишину и тёплый ветер.
И просто верить, просто жить,
Забыв про всё на этом белом свете.

P.S. А вы любите гулять или просто сидеть у окна поздно ночью? Какая музыка обычно звучит у вас в наушниках в такое время?

Пусть говорят, что слог похож,
Что эхо слышится чужое,
Но разве это только ложь,
Когда душа поет живое?

​Пусть упрекают, пусть бранят,
И судят строгим, резким взглядом —
Они ведь вовсе не хранят
Тот голос, что со мною рядом.

​Я не краду чужой мотив,
Я просто чувствую все так же:
Всю боль до капли оголив,
Живу открыто, а не фальшь же.

​Своя строка, своя тоска,
Своя израненная сила...
Пусть критики твердят пока,
Ведь песня та меня растила.

Nikita K. & А.С.Есенин

Дорога жизни делит мир надвое,
Один на шлеме скорость ловит вновь,
Другая рядом, тихо и безмолвно,
Шагает шагом, где живет любовь.

​У каждого из нас своя дорога,
Свой транспорт выбран раз и навсегда.
Один летит, не думая о многом,
Другая тихо смотрит в никуда.

​Но вместе в этот путь они вступили,
Хотя идут по разным сторонам.
Их дороги не то чтобы забыли,
Они ведут к одним и тем же снам.

​Мораль проста: у каждого свой выбор,
Свой темп, свой ритм, свой неподдельный путь.
Но если рядом тот, кто сердцем близок,
То с этой верной тропки не свернуть.

Горят глаза ночным пожаром,
И в них творца живой огонь.
Я Есенинским дышу угаром,
И трону я живую конь...

​Нет, проще надо, без обмана,
Душа болит, душа поет.
Я так похож на хулигана,
Что Русь доныне бережет.

​Говорят, во мне та дерзость бродит,
Что пела русская тоска.
И та тоска на сердце входит,
Как легкий взмах его крыла.

​Замечу сам: черты и лица,
И взгляд, и волосы во льду —
Как будто суждено родиться
Мне с ним в одном земном ряду.

​Куда уж мне тягаться с гением?
Я лишь простак, земной маляр.
Прости меня за те мгновения,
Что я стихи тебе шептал.

​Прости, поэт, что потревожил
Твой тихий сон и вечный свет.
Я быть похожим так хотел бы...
И пусть меня рассудит свет.

​Но верю я: настанет время,
Придет заветный этот день,
И гордо я надену бремя —
Твоя живая боль и тень.

Nikita K. & А.С.Есенин

Ты знаешь, а порою, иногда,
Себя так мучаю, ты уж поверь мне.
Всё усложняю я, как и всегда,
Ведь я придурок, ты поверь мне.

​Вокруг столпились посмотреть...
О люди! Господи! Поэты!
Ну как, скажи мне, не воспеть
От красоты твоей беспечной.

​И каждый атом клеткой слышишь,
И каждый — в сотни строк вписать!
Но мало строк, пока ты дышишь,
Готов я дальше всё писать.

​Я километрам счет не дам,
А расстояние — не беда!
Всё, что захочешь, я отдам,
Сложу к твоим ногам всегда.

​Ну как же всё это прекрасно:
Баллада, и стихи, и повесть.
Пишу тебе я не напрасно,
Чиста перед тобою совесть.

Но жанр в тебе не дам искать,
Ведь это и не описать!
​Глаголами я тут рифмую
И жизнь, и безупречность! Даль!
И время не теряю я впустую,
Оставив позади печаль.

​А у меня была мечта...
Сбылась она, как лучик света!
Ты для меня — как красота,
Роман, баллада для поэта.

​И это лично для меня,
Пусть люди и меня ведь судят.
Любовь, что горячей огня,
Во мне творца опять разбудит.

О люди! Господи! Поэты!
Я не устану повторять:
Среди всего земного света
Ну как скажите, мне о ней не писать?

Твоя красивая улыбка,
Твои красивые глаза,
И образ твой такой прекрасный
Со мной останется всегда.

​За всей вот этой красотою
Скрывается твоя душа.
Я с каждым днем всё больше вижу,
Как ты безумно хороша.

​Готов писать об этом вечно,
Идти вслепую, как во снах.
А губы пламенем сольются
С желаньем искренним в мечтах.

​Свобода рук, свобода тела,
Берешь контроль ты надо мной.
И я довериться всецело
Готов, ведь мне легко с тобой.

​Пусть высохнем с тобой на ветре,
Домой вернемся мы к утру.
Смотря на тень в неярком свете,
В своих я чувствах не совру.

​Здесь всё по-взрослому, родная,
Свою я душу не таю.
Тебя к себе я прижимаю
И очень искренне люблю.<3

[Запах скошенной травы и старые кеды]

​
​Привет.>>

~~~~~~

​А помнишь время, где не нужен был повод,
Чтоб мчаться на велике прямо в закат?
Где был бесконечным наш маленький город,
И каждый казался как преданный брат.


​Мы стали взрослей, изменились маршруты,
И вместо сбитых коленей — усталость в глазах.
Но август хранит те святые минуты,
Где мы не боялись потерь и страха.


P.S. А по какому моменту из детства или юности вы скучаете больше всего в конце лета? Напишите в комментариях!

[Теплый ветер в открытое окно]

Привет. >
Здесь август плавит улицы в обед,
А к вечеру становится прохладней.
Я достаю свой старый, тёплый плед,
И этот день становится понятней.
​Тут где-то рядом музыка звучит,
И кто-то курит, глядя на машины...


P.S. Отправляю тебе немного этого спокойного вечера. А чем пахнет август в твоем городе?

Есть питомец, мой друг сокровенный,
Мой забавный котенок Нуар.
Буро-серый малыш, несравненный,
Словно свыше ниспосланный дар.

​В нем британца с шотландцем порода,
И янтарных очей глубина:
То зрачки широки от природы,
То сужаются в нить дотемна.

​Лишь четыре он месяца прожил
Здесь, со мною, в уюте своем.
Он игрался как бешеный, всё же
Отражений пугался притом.

​Он покушать любил, мой проказник,
По квартире стрелою летал.
Превращал каждый вечер во праздник
И с порога так громко встречал!

​Доверял мне легко, безмятежно,
Мог уснуть на моих же руках.
Целовал меня искренне, нежно,
Прогонял из квартиры мой страх.

​Я отдал его… Больно и пусто.
Не за то, что любить перестал.
Долг Отчизне зовет меня, грустно —
Час идти на призыв мой настал.

​Мать не любит котов, к сожаленью,
За Нуаром не сможет смотреть.
Покорившись такому веленью,
Я не знаю, как это стерпеть.

​Мне твердят: «Ты не будь же ребенком!»
Только взрослым бывает больней.
Мое сердце осталось с котенком,
Он достоин заботы людей.

​Так скучаю, комок мой любимый,
Слез отчаянья мне не сдержать.
Возвращайся обратно родимый
Но об этом уж поздно кричать:(


Посыешяеться моему котёнку Нуару:)

Nikita K.

Для кого-то август — песни под гитару,
Искры от костра, летящие во тьму.
Воздух, что пропитан терпким перегаром
Уличной свободы, вопреки всему.

​Для кого-то лето — ветер электричек,
Сбитые колени, пыль чужих дорог.
Вырваться из плена брошенных привычек,
Сделать в неизвестность радостный шажок.

​Кто-то вспомнит ливень, бьющий по карнизам,
Книжку на балконе, чай и тишину.
Как июль казался радостным сюрпризом,
Где никто не тянет медленно ко дну.

​Для кого-то лето — долгие закаты,
Шёпот на веранде, тихий стук сердец.
Время, где мы были сказочно богаты,
Где никто не верил в скорый свой конец.

​Каждая минута — чья-то откровенность.
Каждый летний вечер — пройденный маршрут.
Сохрани в ладонях эту драгоценность,
И скажи мне честно: как твое зовут?


Друзья, давайте сохраним это лето вместе!

​Сегодня 1 августа. Чтобы удержать уходящее тепло, я предлагаю сделать нашу общую «Капсулу времени».

​Напишите в комментариях 3 слова (или одну короткую ассоциацию), с которыми у вас ассоциируется это лето. Например: «закат, гитара, бессонница» или «дождь, дорога, надежда».

​31 августа я напишу один большой финальный стих этого лета и вплету в него ваши слова из комментариев. Каждый из вас станет его частью.

​Делитесь своими словами ниже!

Спасибо за ранее! :)

Луна сегодня ,особенна красива  Закат давно уже потух                       
И это красата в глазах залипла          Иду туда куда глаза видут

Просторы,лето и трава
Жара и тут немного света
И в мыслях крутиться с утра
Ты друг?Или по мимо ветра?

Но нет , смотреть вперед я не хочу
Оставлю на судьбу все это
Посмотрим - друг! Или пройду
По мимо тех кто верил в это.


Архив:
Ср. 17 июня 2026

Хоть в полуночной тени,
Хоть на утренней рассвете,
Повстречаешь друга ты —
Лучшего на целом свете.


Будет добрым, честным, верным,
Может, чуточку взрослее.
Важно ль, кто из нас был первым?
С ним любая цель яснее.


Он плечо подставит в миг,
Слов пустых бросать не станет.
Вместо клятв и громких книг
Руку помощи протянет.


Был врагом я, был героем,
Обжигался, шел напролом,
Но теперь душой спокоен —
Этот день вошел в мой дом.


Был я другом для других,
Но фальшивое внимание
Мне не нужно от двоих,
От троих... Прошло желание.


Просто дайте друга верного,
Больше в жизни не проси.
Мы похожи с ним безмерно,
Жду его на полпути.


Друг мой, друг, ну где же ты?
Я ищу тебя, поверь.
Без признаний, суеты —
Узнаю тебя теперь.


Архив:
Ср. 17 июня 2026 г

Всё начиналось в тишине,
С далёкой, очень светлой проседью.
Я ждал чего-то, как во сне,
И снова заскучал по осени.

​Апрель, январь, а может, август —
Всё это — как единый сборник.
Мой личный год прошел, признаюсь,
Теперь я сам свой рукотворник.

​Писать — пишу, потом скажу,
Словами честно докажу,
Я покажу, что я не лгу,
За правду отвечать смогу.

​Да, видно, и пора настала
Во всём теперь свой смысл искать.
Меня всё это так достало...
Могу сказать... а что сказать?

​Да впрочем, незачем гадать
И делать вид, что я пропал.
Мне больше нечего скрывать:
Всё просто. Я же всё сказал.

И я иду, иду вперед
Навстречу, дальним там наградам,
И я не знаю, что мой путь.
Мне приготовил сделать завтра)


Nikita K.

​«Знаете, если посмотреть на всё , складывается очень глубокая картина. Мы привыкли искать виноватых вокруг, но на самом деле всё всегда упирается в нас самих и наши внутренние настройки.

​Вот взять ту же ревность. По сути, это ведь наш собственный выбор. Человек сам решает ревновать, потому что поддаётся своим страхам — страху одиночества, неуверенности, боязни потерять контроль. И пример с шортами это идеально показывает: одна и та же ситуация, но один парень видит в этом угрозу и начинает бояться, а другой гордится своей девушкой. Дело вообще не в шортах даже, а в том, что у человека в голове.

​С доверием точно так же. Нельзя просто взяться и за одну секунду начать доверять кому-то, особенно исходя из ревности. Доверие — это процесс. Для кого-то долгий, для кого-то короткий, но он всегда начинаются с самого себя. Пока ты не поймёшь себя, свои границы и не научишься верить в свои силы, ты не сможешь по-настоящему довериться другому. Если тебя предавали в прошлом — даже друзья — мозг будет защищаться и в отношениях. Это нормально. Главное — сначала разобраться в себе, и тогда ты начнёшь понимаешь других.

​А что касается ошибок и предательств... Обществу проще всего сразу тыкнуть пальцем, полить грязью и поставить крест на человеке. Но ошибки — это естественная часть жизни. Человеку нужно давать шанс. Да, отношения после предательства — как разбитая чашка, в ней всегда останутся трещины. Но если использовать крепкий клей — а это разговор на одном языке, попытка опуститься или подняться до понимания друг друга — эту чашку можно склеить так, что она станет ещё крепче, чем была.

​Главное — понять, изменились ли у человека настройки на самом деле. Если он действительно всё осознал, он начинает вести себя по-другому везде и со всеми, это становится его новым принципом. А если он извинился просто ради галочки, он будет "хорошим" только с тобой и только ради того, чтобы избежать очередного скандала.

​В итоге всё сводится к тому, что в любых отношениях всегда участвуют двое. Нет чисто чёрного или белого, победы и поражения мы делим пополам. Поняв себя, ты меняешь своё восприятие, перестаёшь раздувать из ошибок конец света и начинаешь строить что-то действительно настоящее».


Nikita K.

​Возможно, эти мысли покажутся кому-то незначительными, но для меня они стали настоящим откровением, и, может быть, найдется тот, кто поймет меня без лишних слов. Это лето не прошло для меня впустую. Пока многие сверстники прожигали время в шумных компаниях и мимолетных развлечениях, я оставался в тишине. И именно в ней я впервые по-настоящему услышал и спас самого себя.

​Сначала мне казалось, что я схожу с ума, что мой разум рушится под тяжестью хаоса внутри. Но оказалось, мне просто нужно было пройти через этот шторм, чтобы разобрать себя по крупицам. Я научился понимать, принимать и любить себя — ведь только наполнившись этой любовью сам, ты способен отдавать её миру. Я осознал, что такое абсолютная искренность и каково это — быть предельным, до боли честным с собой и окружающими.

​За эти месяцы я постиг настоящую суть дружбы и умения прощать. Я понял, что сила — в способности помогать другим исправлять ошибки, а не тыкать в них пальцем. В любви же я прошел путь от отчаяния до готовности принять любой исход. В какой-то момент я едва не отступил, забыв, что за настоящее счастье нужно бороться, но верный друг вовремя напомнил мне об этом. И теперь я знаю: я не остановлюсь ни перед чем.

​Моя жизнь никогда не была легкой. Я прошел через предательство, голод, безнадежность, ощущал на себе физический и душевный холод. Но из любого тупика я всегда находил выход. И только сейчас, в свои семнадцать лет, я осознал главное: Бог никогда не наказывал меня. Каждое испытание было не карой, а закалкой. Он делал меня сильнее, готовил к чему-то большему.

​Сегодня у меня есть всё, что действительно важно: понимание своей цели, дом, верные друзья, настоящая любовь, вера, простота и честность. Мой путь и мое будущее прорастают через творчество — через музыку, альбомы, тексты, стихи, книги, рисунки и весь тот «творческий бред», который является сутью моей души. Теперь у меня есть весь этот багаж человеческих качеств, и я буду распоряжаться им правильно.

​Пусть кто-то скажет, что в семнадцать лет невозможно пройти и понять всё это. Я не буду ничего доказывать. Я просто знаю: пройдя через темноту, я наконец-то чувствую себя по-настоящему взрослым, живым и настоящим. И теперь я по-настоящему самый счастливый человек на свете.

У каждого из нас есть тень внутри,
Не та, что в полдень падает на пол.
А та, что шепчет тихо: «Не смотри»,
Когда ты в неизвестность падал вдруг и падал.

​Один боится высоты и крыш,
Другой не переносит пауков.
А кто-то ловит панику и тишь,
Когда лишь для ответа нету нужных слов.

​Но самые колючие из них —
Не монстры под кроватью, как в кино.
А страх остаться лишним средь своих,
И страх, что быть не понятым дано.

​Они живут в нас, словно сквозняки.
Их не убить, не выгнать за порог.
Но смелость — это просто шаг вперед и вопреки.
Когда ты испугался, но всё равно ты смог.

Глава 5. Иллюзия толпы и право на правду

Школьные коридоры — это всегда идеальная сцена для чужих сплетен. Для всех уже не было секретом, что Майк О’Доннелл, звезда паркета, всё чаще пропадает в компании Скарлетт. Они вместе слушали кассеты на переменах, делились обедом на заднем дворе и, казалось, существовали в своем собственном, закрытом от чужих глаз мире. Но чем ярче горел их свет, тем больше теней сгущалось вокруг.


От автора: Вы когда-нибудь замечали, как легко люди проходят мимо чужого труда или чужих чувств? В жизни, как и в творчестве, многие предпочитают просто наблюдать из тени. Они читают чью-то душу, потребляют эмоции, берут то, что им нужно, но уходят молча, не оставляя ни следа, ни доброго слова, ни простого отклика. Это молчаливое равнодушие — тоже маска. Нам кажется, что пройти мимо безопаснее, чем открыто поддержать. Но именно из таких «непоставленных оценок» и несказанных слов рождается пустота. Не бойтесь оставлять свой след там, где вам было тепло.


Первое серьезное испытание ждало Майка на открытии баскетбольного сезона. Трибуны гудели, воздух в спортзале пах мастикой и потом. В первом ряду сидели несколько скаутов из престижных колледжей, делая пометки в блокнотах.
​Перед самым выходом на паркет тренер сжал плечо Майка:

— Слушай меня внимательно, О’Доннелл. Сегодня ты должен сиять. Забудь про команду, бери игру на себя. Скаутам нужен результативный лидер, а не хороший парень, который раздает пасы. Покажи им шоу!
​Майк кивнул, но внутри всё сжалось.


Первую четверть он играл именно так, как велел тренер: перехватывал мячи, игнорировал открытого Неда и бросал сам. Трибуны ревели от восторга, но Майк чувствовал себя отвратительно. Он поднял глаза на зрителей и встретился взглядом со Скарлетт. Она не хлопала. Она смотрела на него с легким непониманием, словно не узнавая того парня, с которым сидела под звездами.


​В этот момент Майк понял: играть только ради красивой картинки и чужого одобрения — это ложь самому себе.

​Во второй половине матча капитан вернулся. Майк перестал тянуть одеяло на себя. Он отдал блестящий пас Неду, позволив тому забросить решающий трехочковый. Зал взорвался аплодисментами. Тренер рвал и метал, но Майк, уходя с паркета, улыбался. Он выбрал быть настоящим.


Сирена об окончании матча утонула в оглушительном реве трибун, когда мяч чисто прошел сквозь сетку. Они победили! Зал взорвался аплодисментами, команда бросилась обнимать Неда. Тренер на бровке рвал и метал, но Майк, уходя с паркета, только улыбался. Он выбрал быть настоящим.

​После игры, когда гудящая толпа начала вываливаться из спортзала на прохладную улицу, Майк нашел Скарлетт. Она ждала его у выхода, прислонившись к кирпичной стене и кутаясь в джинсовку.

​— Ты не бросил сам, — тихо сказала она, когда он подошел, всё ещё тяжело дыша после игры. В её глазах больше не было того отчуждения, что в первой четверти.

​— Баскетбол — командная игра, — пожал плечами Майк, стирая пот со лба. — А я устал играть один.

​Их тихий разговор прервал радостный вопль Брэдли, который вылетел из дверей с сумкой на плече:

— О’Доннелл! Это было легендарно! Жду вас обоих у меня через час! Традиционная осенняя вечеринка в честь первой победы, половина школы уже там. И только попробуй не прийти, капитан!

​Брэдли умчался дальше к парковке, раздавая пятерки направо и налево. Майк перевел взгляд на Скарлетт. Он прекрасно знал, что шумные тусовки элиты — это совершенно не её стихия.

​— Мы не обязаны туда идти, если ты не хочешь, — мягко сказал он, готовясь в любую секунду предложить просто погулять.
​Но Скарлетт посмотрела на его уставшую, но искреннюю улыбку. Сегодня на паркете он сделал сложный выбор, чтобы остаться собой, и ей захотелось его поддержать.

​— Всё в порядке, — она чуть заметно улыбнулась. — Пойдем. Посмотрим, как празднуют чемпионы.
​Так триумф на корте плавно перетек в шумную вечеринку в огромном доме Брэдли. Дом уже гудел от музыки, повсюду висели бумажные гирлянды, а в воздухе витал сладкий запах пунша.

​Это было идеальное место для тех, кто любил казаться кем-то другим. Хлоя, не стерпев того, что Майк пришел не с ней, решила действовать. Пока Майк отходил за напитками, она с притворной жалостью подошла к Скарлетт...


​— Знаешь, мне тебя даже немного жаль, — сладко протянула Хлоя, накручивая локон на палец. — Не думай, что ты особенная. Майк просто поспорил с ребятами из раздевалки, что сможет привести сюда самую неприметную девчонку в школе. Как только сезон наберет обороты, он забудет твое имя.
​Скарлетт замерла. Шум вечеринки вдруг показался оглушающим.


​От автора: Мы живем в мире, где ложь стала привычкой. Люди лгут о своих чувствах, чтобы не казаться слабыми. Лгут о своих успехах, чтобы вызвать зависть. Мы так боимся быть настоящими, что надеваем маски каждое утро, выходя из дома. А если кто-то рядом осмеливается снять маску — толпа пытается его очернить ядовитыми слухами. Но самая страшная ложь — это когда ты начинаешь верить в собственную иллюзию. Правда же не бывает громкой. Она не кричит о себе на школьных вечеринках. Правда — это когда тебе не нужно притворяться и оправдываться.

​Майк вернулся как раз в тот момент, когда Хлоя договорила. Он посмотрел на ядовитую ухмылку «королевы школы», затем на побледневшую Скарлетт. Другой парень на его месте начал бы кричать, оправдываться, что-то доказывать толпе, которая уже начала собираться вокруг.

​Но Майк просто поставил стаканы на стол. Он подошел к Скарлетт, мягко, но уверенно взял её за руку и посмотрел прямо в глаза.

​— Здесь слишком душно от фальши, — спокойно сказал он, полностью игнорируя Хлою. — Пойдем отсюда. Я знаю одно место, где можно дышать свободно.

​Улица встретила их тишиной, мгновенно сняв остатки напряжения. Шум вечеринки остался далеко позади.

​Скарлетт молчала первые пару кварталов, кутаясь в джинсовку. Наконец, она остановилась и посмотрела на Майка. В её глазах всё ещё плясали отголоски сомнений.

​— Почему ты ничего ей не ответил? — тихо спросила она. — Ты же слышал, что Хлоя сказала. Ты мог бы рассмеяться, мог бы сказать при всех, что это бред. Но ты просто промолчал.

​Майк тяжело вздохнул, засунув руки в карманы куртки. Он посмотрел на звездное небо, словно собираясь с мыслями, а затем перевел взгляд на Скарлетт — прямой, честный и абсолютно открытый.

​— Потому что оправдываться — значит признавать, что в её словах есть хоть капля правды, Скарлетт, — ответил он. — Хлоя и такие, как она, питаются драмой. Им не нужна была моя правда, им нужно было шоу. Если бы я начал кричать и доказывать толпе, что ты для меня много значишь, я бы превратил наши отношения в часть их дешевого спектакля. А я этого не хочу.

​От автора: Как часто мы тратим свои самые искренние слова на тех, кто изначально не собирался нас слушать. Мы пытаемся доказать свою ценность людям, которые судят нас по слухам и сплетням, забывая одну простую истину: тот, кто хочет видеть в вас плохое, найдет его даже в самых светлых ваших поступках. Доказывать что-то толпе — значит обесценивать себя. Настоящая правда не нуждается в адвокатах. Она доказывается не громкими речами на публику, а тихими шагами навстречу тому, кто тебе действительно дорог.

​Скарлетт опустила взгляд. Напряжение, державшее её плечи, начало медленно отпускать.
​— Я просто... испугалась, Майк, — честно призналась она, и её голос дрогнул. — В моем мире нет скаутов, нет трибун и фанатов. Я обычная девчонка с кассетами. И когда она сказала про спор... на секунду я подумала: а вдруг это правда? Вдруг я для тебя — просто способ кому-то что-то доказать?

​Майк шагнул к ней. Он не стал придумывать красивых, пафосных фраз из кинофильмов. Он просто взял её холодные ладони в свои и согрел их своим дыханием.

​— Сегодня на матче, — тихо начал он, глядя ей прямо в глаза, — я играл на публику. Я хотел показать всем, какой я крутой. И знаешь, что я почувствовал? Пустоту. Меня тошнило от самого себя. А потом я посмотрел на трибуны и увидел тебя. Ты была единственной, кто не хлопал моей фальши. Ты видела меня настоящего.

​Майк мягко улыбнулся и добавил:
— Я не играю с тобой, Скарлетт. Потому что ты — единственное в моей жизни, что не является игрой.
​Она посмотрела на его руки, бережно сжимающие её ладони, затем на его лицо. В этот момент последние стены, которые Скарлетт возводила вокруг себя, рухнули. Ложь Хлои, ожидания школы, сплетни — всё это перестало иметь значение.

​Они пошли дальше по ночному городу. В ту ночь они не говорили о любви — им по семнадцать, и такие слова ещё слишком тяжелы. Но когда Майк проводил её до крыльца и они на прощание крепко обнялись, в воздухе витала абсолютная ясность.
​Осень 1989 года медленно, но верно уступала место первым ноябрьским холодам. Школа продолжала жить своими интригами, матчами и сплетнями. Но Майк и Скарлетт больше не боялись чужой лжи. У них была их собственная, тихая и нерушимая правда.

Что же за чувства? Что же за свет?
Вопросами, будто, найдешь свой ответ.
Каждыми мыслями, каждой секундой
Я вспоминаю, и так каждый день.

​Дальше не знаю, слова не идут.
Писать мне легко, но замкнулось все в круг.
И за окном все волнения прут,
Даже не знаю, кому я пишу?

​Знаешь, а я представляю на миг,
Как бы сложилось все, если б не стих.
Каждая клетка и каждый мой
плюс,
Слово повтором, а я не боюсь.

​Что же не понял, Никита? Смотри,
Может быть, точку поставишь вдали?
Нет, но ты снова не понял. Смотри,
Давай все расставим на раз, два и три.

​Воздух свободы и вкус на губах,
Смысл теряю, устал я писать.
Нет, я не жалуюсь. Ведь это в мечтах.
Что, тебе сложно об этом сказать?

​Теперь щяс двенадцать, уже через час,
Строки загубят тебя, но ты знай:
Крыша так едет, а вроде бы здесь,
Что же ты тянешь? Давай, ну скорей!

​Может, в любовь поиграть, написать?
А может, в друзьях мне начитанным стать?
О Господи, сколько же много сказал,
Давай, уходи и время не трать.

​Все, ну теперь я вот точно скажу:
Просто не знаю, чего я хочу.
Может, о новом, а может, не так,
Дело-то делом, и надо решать.

​Ну ладно, оставлю на завтра, потом,
Ведь я же не знаю, как сказать мне о том.
Я просто не знаю, чего я хочу.
Запутался. Бывает. Но завтра решу)

   
     "ДИОЛОГ САМИМ СОБОЙ"

​Здесь нет прилизанных строк и скучной классики. Только рифмы, написанные в час ночи.

​На моей странице нет правил. Сегодня это может быть тяжелая философская лирика, а завтра — легкий бит из слов. Я пишу о том, о чем многие молчат, и собираю вокруг себя тех, кто умеет читать между строк.

​Если ты устал от банальных стихов про цветочки и хочешь почитать что-то живое и настоящее — добро пожаловать в мой профиль. Читаем, думаем, спорим в комментариях.


Я рад каждому из вас!

Мое послание короткое,и даже слишком
Тебя будут бить по рукам, когда потянешься выше
Будут говорить разное, грязное, невыносимое
Но прощать другим слабости — и есть твоя сила
Добравшись до высоты остаться простым
Маленькие люди, большие мечты


Автор:
Богоявленская Мария Вячеславовна

​Друзья, пока я готовлю для вас новую главу истории Майка и Скарлетт, предлагаю немного отвлечься, поймать вдохновение и размять фантазию!

​Я написал три разных начала для стихотворения. Выберите тот вариант, который больше откликается у вас в душе, и придумайте к нему продолжение (ещё две строчки). Смысл может быть абсолютно любым: вы можете увести сюжет в романтику, глубокую философию или даже добавить неожиданный юмор. Посмотрим, куда нас заведет творчество!

​ Варианты для старта (выбирайте любой):
​Вариант 1. Умиротворяющий
​Застыло время в зеркале реки,
И дышит мир спокойствием живым...


​Вариант 2. Нежный
​Луч солнца мягко обнимает лес,
И теплый ветер шепчет в тишине...


​Вариант 3. Мечтательный
​Уходит вдаль зеленая тропа,
И дарит небо бесконечный свет...


​Правил нет! Просто пишите свои варианты продолжения прямо в комментариях. Очень интересно посмотреть, что у вас получится!

​Жду ваши стихи ниже!

Глава 4. Выбор, обещания и осенние звёзды

​Осень 1989 года в городке ощущалась в каждой мелочи. В школьных коридорах парни обсуждая новые кассеты, спорили о рок-группах вроде Bon Jovi и Guns N’ Roses, а из приоткрытых дверей музыкального класса доносились гитарные риффы. Это было время объемных джинсовок, пленочных фотоаппаратов и искренних разговоров без экранов телефонов. Но за этой романтикой эпохи скрывались всё те же вечные подростковые метания: кем быть и как поступать правильно?
​После уроков Майк спешил в спортзал. У коридорного зеркала, как обычно, крутилась Хлоя. Она громко, наигранно смеялась, демонстрируя подругам новенькую куртку и размахивая дорогой сумочкой. Она изо всех сил пыталась казаться главной звездой школы, строя из себя недосягаемую идеальность.

​От автора: Как часто в семнадцать лет люди путают внешнее позёрство с настоящей ценностью. Хлоя тратила все силы на то, чтобы казаться безупречной, не понимая, что за этой искусственной маской не остается ничего живого. Настоящая привлекательность кроется в простоте и искренности, а не в попытках вызвать чужую зависть.

​Задумавшись об этом, Майк повернул за угол и едва не сбил пожилого школьного уборщика. Тот медленно двигал деревянную швабру по вытертому кафелю . У старика были удивительно светлые, проницательные глаза и добрая, едва заметная улыбка.
​— Осторожнее, сынок, — мягко сказал старик, слегка опираясь на черенок. — Куда так торопишься?
​— Извините, сэр, я не заметил вас, — искренне ответил Майк, придерживая его за плечо.
​Старик окинул его долгим, мудрым взглядом, задержавшись на спортивной сумке:
— Главное в жизни, Майк, — это уметь останавливаться в нужный момент. Иногда самая большая победа происходит не тогда, когда ты бежишь изо всех сил.
​Майк на секунду замер. Откуда этот человек знает его имя? Но старик лишь тихо побрел дальше по длинному коридору, оставляя за собой чистый мокрый след.

​От автора: В тот момент семнадцатилетний Майк О’Доннелл даже представить не мог, насколько важную, колоссальную роль этот загадочный старик сыграет в его жизни ровно через двадцать лет, когда Майку исполнится 37. Сейчас это казалось просто случайной встречей с чудаковатым работником школы, но у судьбы на этот счет уже были свои планы.

Проведя взглядом уходящего старика, Майк глубоко вздохнул и поправил лямку спортивной сумки. Мысли о словах уборщика всё еще крутились в голове, но сердце подсказывало: останавливаться нельзя, нужно действовать прямо сейчас.

​Он прошёл дальше по коридору и заметил Скарлетт. Она стояла у окна с плеером в руках, аккуратно заматывая провода от наушников, и о чём-то задумчиво смотрела на умытый дождем школьный двор.
​Майк почувствовал, как внутри волной накатила непривычная робость. Он — капитан команды, парень, который легко выступает перед забитыми трибунами, — сейчас волновался перед простой девчонкой с плеером. Сбросив напускную уверенность, он подошел ближе.
​— Привет ещё раз, — тихо произнёс Майк, чтобы не испугать её.
​Скарлетт обернулась. На ее лице мелькнуло легкое удивление, а затем появилась та самая милая, тепловатая улыбка:
— Привет, О’Доннелл. Опять спасаешь чьи-то альбомы или просто проходил мимо?
​— На этот раз мимо не проходил, — усмехнулся Майк, запустив руку в карман джинсов. Он решил не ходить вокруг да около и говорить прямо, как есть. — Я хотел спросить... Не хочешь сегодня вечером прогуляться? Никаких шумных компаний, никаких ресгигантов и школьных тусовок. Просто согреемся кофе, посмотрим на город и поговорим. Если ты, конечно, не против.

​Скарлетт слегка прищурилась, внимательно изучая его лицо, словно пытаясь понять, нет ли здесь подвоха. Но увидев в глазах Майка абсолютную искренность и никакой привычной картинной уверенности, её взгляд смягчился.
​— В семь вечера у сквера, — спокойно ответила она, поправляя рюкзак. — Но учти, О’Доннелл: если ты опоздаешь хотя бы на пять минут из-за своего баскетбола, я уйду.
​— Я буду вовремя. Обещаю, — твердо ответил Майк, чувствуя, как внутри расцветает настоящая радость.

​Скарлетт кивнула ему на прощание и пошла к выходу, а Майк, довольный и окрыленный, отправился в раздевалку. Он даже не догадывался, какое испытание его ждет буквально через десять минут на паркете...


Назначив Скарлетт встречу на вечер, Майк столкнулся с жестокой реальностью. Тренер перед самой важной игрой сезона объявил экстренную, жесткую тренировку.
​— Никаких отговорок! — гремел голос тренера по всему залу. — Скауты приедут уже в пятницу! Если кто-то уйдет раньше или пропустит хоть одну отработку — вылетает из основного состава!
​Внутри Майка всё сжалось. С одной стороны — мечта всей его жизни, стипендия, ожидания отца и команды. С другой — Скарлетт, которой он пообещал встретиться ровно в семь вечера. Майк никогда не нарушал своего слова.

​Весь час на паркете он выкладывался на 200 процентов. Он бегал быстрее всех, отдавал точнейшие пасы, буквально выжигая паркет. Нед, заметив, как Майк постоянно поглядывает на большие настенные часы, шепнул ему во время перерыва:
— Чувак, ты чего мылом умытый? У тебя же глаза из орбит вылезают!
​— Я обещал Скарлетт встретиться в семь, Нед. А тренер заставляет нас оставаться на второй час.
​— Ты сумасшедший! — прошептал Нед. — Пропустишь тренировку — тренер посадит тебя на скамейку! Объясни ей, она поймет!
​Но Майк стоял перед сложнейшим выбором. Он не мог подвести команду перед важным матчем, но и стать парнем, который бросает слова на ветер, тоже не хотел. Приняв решение, Майк подошел к тренеру.
​— Тренер, я отработаю двойную норму прямо сейчас. Я выполню сотню штрафных без промаха. Но в шесть сорок я должен уйти. Это вопрос чести.

​Тренер сурово посмотрел на него, но, видя горящие глаза капитана и его безупречную работу на паркете, молча кивнул. Майк сделал невозможное: за сорок минут он выжал из себя все силы, доказав верность команде, а затем на пределе возможностей помчался переодеваться.
​Он прибежал к школьному скверу запыхавшийся, с мокрыми от пота волосами, но ровно в 19:00.
​Скарлетт сидела на деревянной скамейке под осенним фонарем. Когда она увидела бегущего Майка — тяжелого от усталости, но сдерживающего обещание — на ее губах появилась невероятно теплая улыбка.
​— Ты бежал через весь город? — тихо спросила она, когда он тяжело опустился рядом, пытаясь перевести дыхание.
​— Я же... обещал, — выдохнул Майк. — Извини, тренировка задержалась. Я не мог бросить ребят, но и тебя подвести не имел права.
​Скарлетт посмотрела на него без капли обиды. В ее глазах читалось лишь глубокое уважение.
— Я всё понимаю, Майк. Спорт — это твоя жизнь, и я никогда не буду требовать, чтобы ты выбирал между мной и своей мечтой. То, что ты всё равно пришел — значит для меня гораздо больше, чем если бы ты просто прогулял занятие.

​Они пошли к его старенькой машине. В тот вечер не было никаких пафосных ресторанов. Майк привез её на холм за городом, откуда открывался вид на ночные огни. Они уселись на капот, укутавшись в один тёплый плед. Из кассетника тихо играла музыка 80-х.

​Скарлетт сняла куртку, и Майк увидел на ней свободную чёрную футболку с логотипом Guns N’ Roses и потертые джинсы. В руках она держала книгу. В свете луны и осенних звезд она казалась ему настоящей, живой и невероятно близкой.
​Они проговорили до самого позднего вечера. Майк рассказывал о давлении отца, а Скарлетт просто слушала, аккуратно забирая его тревоги своими простыми и мудрыми словами. В ту ночь под звездами 1989 года Майк понял: он сделал правильный выбор.

Мне кажется, что я сойду с ума,
Мой творческий порок, берёт с меня сполна.
Копаюсь я в стихах своих до дна,
И кажется, заканчивать уже пора.


​Я просто мысли здесь оставлю без заботы,
На день, на два, на долгие года.
«Никита, хватит, всё, конец работы,
Твой новый стих не выйдет никуда».

​Не знаю, как теперь я всё начну,
Ведь эти мысли больше не уйдут.
У них я пленник, словно бы в плену,
Или они мне верно служат тут?

​Всё, стоп, довольно, голова так кругом,
Судьба — судьбой, и это не секрет.
Когда-нибудь всё это и сомкнётся кругом,
Но это мой последний вздох или же след .

​Не думаю, что я смогу закончить,
Ведь творчество — порок и дар земной.
Хотя я устал и строчки эти множить,
Но только с ними я по-настоящему живой.

​Так что я буду дальше так писать,
И буду знать теперь наверняка:
Чтоб смысл в стих передавать,
Ответы сами сложатся по верной.

​Вся жизнь моя — мои стихи и песни,
А может, книги и простой альбом.
Теперь я знаю точно, если честно:
Оно и дар, и мой порок притом.

Nikita K.

1 Говорят, от судьбы никому не уйти,
Всё давно решено за нас свыше давно.
Но даются нам разные в жизни пути,
И решать, куда делать свой шаг, нам дано.

​2 Только этот наш выбор — игра и обман,
Эти варианты тоже судьба нам даёт.
Где-то ждёт нас тупик, где-то прошлый туман,
Но какой-то из них всё равно проведёт.

​3 Если где-то пройдёшь и найдешь свой успех,
То в другом обязательно проиграешь потом.
Наши промахи — это, по сути, не грех,
Но платить всё равно нам придётся за всё.

​4 Так виновна судьба, что так сложен наш путь,
Что ошибок не избежать никому.
Только мы отвечаем за всю эту суть,
И несём эту тяжесть, не зная почему.

​5 Наша жизнь — как простая игра, где не надо усложнять,
Головоломка, где правила знают все.
Просто нужно ответственный выбор принять,
И крутиться, как белка в своём колесе.

​6 Всё расписано свыше на годы вперёд,
И за всё отвечать выпадает лишь нам.
Кто-то проиграет, а кто-то дойдёт,
Разбирая свой путь по простым шагам.

Глава 3. Зрители на трибунах и один важный план

​Остаток учебного дня прошел для Майка как в густом тумане. На алгебре он пялился в окно, на истории машинально крутил в руках карандаш, раз за разом прокручивая в голове утреннюю встречу на ступенях. Скарлетт не выходила у него из головы. Её спокойный взгляд, её насмешливая, но добрая улыбка.

​К обеденному перерыву шумная школьная столовая гудела сотнями голосов. Майк и Нед заняли свой привычный столик у окна — привилегированное место для игроков команды.

​С громким стуком подноса к ним подсел Брэдли — тяжелый форвард команды по прозвищу «Танк». Брэд был огромным, добродушным парнем с вечно растрепанными светлыми волосами, который ел за троих и всегда громко смеялся. Следом за ним, цокая каблучками, подошла Хлоя. Капитан команды чирлидеров, с идеальной укладкой и блеском на губах, она всегда старалась сесть поближе к Майку, всем своим видом показывая статус «девушки, достойной капитана».
​— Майки, ты сегодня какой-то тихий, — Хлоя кокетливо накрутила светлую прядь на палец. — Собираешься с силами перед тренировкой? Мы с девочками придем посмотреть на вас.
​— Ага, спасибо, Хлоя, — вежливо, но отстраненно кивнул Майк, даже не посмотрев в её сторону.
​Хлоя недовольно поджала губы и переключилась на болтовню Брэда, а Нед, жуя свой сэндвич, внимательно прищурился на друга.
​— Эй, Земля вызывает О’Доннелла, — Нед помахал рукой перед лицом Майка. — Чувак, ты сегодня странный. Такое лицо у тебя было только один раз — в пятом классе, когда я случайно вылил апельсиновый сок на твои новые кроссовки, а ты пытался решить: убить меня на месте или простить.
​Майк наконец-то улыбнулся, выныривая из своих мыслей.
— Я до сих пор жалею, что не выбрал первый вариант, Нед.
​— Да ладно тебе! Зато как эпично мы познакомились, — рассмеялся Нед, толкнув друга плечом. — Ты тогда собирался накинуться на меня с кулаками, но тут подошел этот здоровяк Томми из шестого и начал ржать над нами обоими. И ты вместо того, чтобы побить меня, вмазал ему мячом прямо в лоб. Мы потом вместе драили спортзал после уроков.
​— Я защищал не тебя, а честь своих кроссовок, — хмыкнул Майк. — Но да... славное было время. Никаких скаутов, никаких ожиданий. Мы просто бросали мяч в кольцо.
​Нед перестал улыбаться и серьезно посмотрел на друга.
— Тебя напрягает пятничная игра, да? Тренер вчера сильно давил.
​— Меня много чего напрягает, Нед, — тихо ответил Майк, поднимаясь из-за стола. — Пошли переодеваться. Пора на паркет.

​К середине тренировки зал наполнился привычным ритмом: скрип кроссовок, тяжелое дыхание, хлесткие удары мяча и громкие свистки тренера.

​Майк был в своей стихии. Он перехватывал мячи, отдавал идеальные пасы Брэду, забивал трехочковые. Физическая нагрузка помогала прочистить голову.
​Двери зала с шумом распахнулись. Как и обещала, на трибуны впорхнула стайка чирлидеров во главе с Хлоей. Они заняли нижние ряды, громко перешептываясь и хихикая каждый раз, когда Майк или другие парни пробегали мимо. Собралось и несколько обычных зевак, которым нечего было делать после уроков.
​Майк готовился пробить штрафной бросок. Он привычно ударил мячом об пол. Раз. Два. Поднял глаза к кольцу... и замер.

​Там, на самом верхнем ярусе трибун, вдали от шумной компании Хлои, сидела она. Скарлетт. На ней был всё тот же уютный вязаный свитер. Она не смотрела на площадку — её голова была склонена над альбомом для рисования, а карандаш быстро бегал по бумаге.
​Сердце Майка пропустило удар. Она пришла. Не ради Хлоиных сплетен. Не ради того, чтобы поглазеть на спортсменов. Она просто сидела там, в своем собственном мире, и этого оказалось достаточно, чтобы Майк потерял концентрацию.
​Мяч сорвался с пальцев и предательски ударился о дужку кольца, отскочив в сторону.
​— О’Доннелл! Ты куда смотришь?! — рявкнул тренер. — Кольцо перед тобой, а не на потолке! Соберись!
​Хлоя на нижнем ряду сочувственно вздохнула, думая, что Майк переутомился. А Майк, стиснув зубы, перехватил пас. Всю оставшуюся тренировку он играл так, будто это был финал чемпионата мира. Он хотел, чтобы она подняла глаза. Он хотел, чтобы она увидела его. И пару раз, забивая сложные мячи, он краем глаза замечал, как Скарлетт отрывается от альбома и задумчиво смотрит в его сторону.
​Тренировка закончилась. Зрители разбрелись, парни с шумом умчались в душевые. В огромном зале остались только Майк и Нед. Они собирали мячи в специальную корзину.
​В зале стояла гулкая, приятная тишина. Пахло канифолью и усталостью.
​— Чувак, ты во второй половине тренировки играл как зверь, — Нед забросил последний мяч в корзину и вытер лоб полотенцем. — Такое ощущение, что на трибунах сидел скаут из НБА, а мы его просто не заметили. Что на тебя нашло?
​Майк оперся спиной о стойку кольца. Он посмотрел на пустой верхний ряд трибун, где еще полчаса назад сидела Скарлетт. Губы сами растянулись в легкой улыбке. Внутри него наконец-то созрело четкое, ясное решение.
​Он перевел взгляд на лучшего друга.
​— Нед, — голос Майка звучал непривычно серьезно, но в глазах плясали искры. — Я собираюсь пригласить её на свидание.
​Нед замер с полотенцем в руках.
— Кого? Хлою? Она же тебя уже год обхаживает...
​— Нет, Нед, — Майк оттолкнулся от стойки и закинул спортивную сумку на плечо. — Скарлетт. Я позову на свидание Скарлетт. И мне плевать, что скажут остальные.

​В этой тихой квартире, где гаснет закат,
Безмолвные вещи за нами следят.
Им не нужно вопросов, не нужно речей —
Свидетели наших бессонных ночей.

​Потёртый косяк, пожелтевший дневник,
И зеркало, к чьему отраженью привык.
Они видят то, что скрываешь от всех:
И тихие слёзы, и искренний смех.

​Когда улетучится вся суета
И в комнате снова твоя чистота,
Они не осудят, не бросят упрёк,
Когда ты от тяжести дней изнемог.

​Они просто рядом. Без фальши и лжи.
Хранители самой ранимой души.
И если затихнешь в ночной тишине —
Почувствуешь: ты не один на Земле.

Глава 2. Цена мечты и неожиданный взгляд

​Октябрь окончательно вступил в свои права. За окнами школы «Хайленд» сыпал мелкий прохладный дождь, а порывистый ветер гонял по парковке багровые кленовые листья. Но внутри спортивного зала стояла совершенно другая атмосфера — здесь пахло паркетом, канифолью, потом и раскалённым азартом.
​Глухой, ритмичный гул десятка баскетбольных мячей отбивал дробь от деревянного пола. Свисток тренера громко эхом разносился под высоким потолком:

​— Выше ноги, О’Доннелл! Работай защитой! Если думаешь, что скауты из университета приедут смотреть на твою красивую прическу, ты ошибаешься! Они приедут за победой!
​Майк тяжело дышал. Пот застилал глаза, майка прилипла к спине, но внутри него горел настоящий огонь. Спортзал был тем местом, где всё казалось простым и понятным. Здесь были правила, линии на паркете и кольцо на высоте трех метров. Сделай финт, обмани защитника, прыгни выше всех — и ты победитель.

​Он перехватил пас Неда, сделал резкий ложный замах вправо, заставив защитника качнуться, и в высоком прыжке завис в воздухе. Мяч сорвался с кончиков пальцев и по идеальной дуге вошел точно в центр сетки с сочным шуршанием.
​— Вот так! — крикнул тренер. — Можешь же, когда не витаешь в облаках! Все на водопой, пять минут перерыв!
​Майк упал на скамейку, жадно припав к бутылке с водой. Нед плюхнулся рядом, вытирая лицо полотенцем.
​— Чувак, ты сегодня просто машина, — выдохнул Нед. — Я думал, у меня колени отвалятся от твоих финтов.
​— Нам нужно забрать этот сезон, Нед, — тихо, но твердо сказал Майк, смотря на затертую разметку. — Другого шанса у нас не будет.

​Вечером Майк вернулся домой. В маленьком гараже рядом с домом горел тусклый свет, пахло бензином, машинным маслом и старой ветошью. Его отец, облокотившись на крыло разобранного пикапа, пытался открутить заевшую деталь. Руки у отца были по локоть в мазуте, а в глазах читалась усталость человека, который всю жизнь тяжело работает руками.
​— Как тренировка, сын? — не поворачивая головы, спросил отец.
​— Нормально. Тренер поджимает, скауты приедут уже через пару недель.
​Отец отложил гаечный ключ, вытер пот со лба грязным тряпичным лоскутом и тяжело оперся о верстак. Он посмотрел на Майка — на его молодые плечи, на спортивную форму, выпирающую из рюкзака — и его взгляд потеплел, хотя в нем все равно оставалась затаенная грусть.
​— Подойди сюда, Майк, — мягко сказал отец.
​Майк шагнет ближе. Отец положил тяжелую, мозолистую ладонь ему на плечо.
​— Я всю жизнь кручу эти гайки. С утра до ночи. Мои спина и пальцы болят каждый раз, когда меняется погода. Я не жалуюсь, нет. Но я не хочу такой жизни для тебя. У тебя есть талант, Майк. Настоящий, редкий дар. Это кольцо на нашем гараже... ты кидал в него мяч с шести лет, пока пальцы не замерзали до синевы.
​Отец заглянул ему прямо в глаза, и Майк почувствовал, как к горлу подкатывает ком.
​— Эта стипендия в колледже — твой билет в большую жизнь. Твоя возможность стать кем-то большим, чем просто парень из нашего квартала. Не упусти её. Мы с мамой верим в тебя.
​— Я не подведу, пап. Честно, — искренне ответил Майк, сжимая кулаки. На плечи словно лег тяжелый груз ответственности, но вместе с ним пришла и невероятная решимость.

​Следующее утро встретило школу свежим, умытым дождем воздухом и ярким осенним солнцем, преломлявшимся в лужах.
​Майк подъехал к школе на своем стареньком велосипеде, накинув любимую кожаную куртку поверх худи. Настроение было боевым. Он шел по широким каменным ступеням главного входа, привычно отвечая на приветствия: кому-то кивнул, кому-то подмигнул, кто-то из младшеклассников с уважением уступил ему дорогу. Он был капитаном, звездой, и этот статус был его привычной защитной броней.

​Но прямо у массивных дубовых дверей школы его уверенный шаг замедлился.

​Из дверей выходила девчонка. В руках она несла огромную стопку плакатов для школьного кружка и несколько толстых книг. На ней был просторный, немного велик ей вязаный свитер бежевого цвета, а каштановые волосы были небрежно собраны на затылке, выбиваясь мягкими прядями на шею.

​Это была Скарлетт.

​Ветер резко потянул полог её куртки, и верхний альбом из её рук соскользнул, полетев прямо по ступеням к ногам Майка.
​Майк реакцией спортсмена подхватил упавший альбом буквально у самой лужи. Он поднял глаза, собираясь выдать свою лучшую, слегка ленивую и уверенную улыбку, которая всегда срабатывала безупречно.
​— Кажется, это твое? — произнес он, поднимаясь и протягивая ей альбом.
​Скарлетт остановилась на ступеньку выше. Она окинула его быстрым взглядом, задержавшись на его куртке и на том, как уверенно он стоял. Но вместо того чтобы засмущаться, густо покраснеть или хихикнуть, как делали другие, она лишь слегка приподняла бровь. В ее карих глазах блеснул огонек иронии.
​— Надо же, какие рефлексы, О’Доннелл, — спокойно сказала она, забирая альбом. Ее пальцы на мгновение коснулись его ладони, и Майка словно пробило легким током. — А я думала, ты умеешь ловить только кожаный мяч.
​— Я много чего умею, — усмехнулся Майк, пробуя удержать инициативу в разговоре. — Например, спасать чужие вещи от гибели в луже. За это обычно полагается «спасибо».
​Скарлетт остановилась, внимательно посмотрела на него — без страха, без трепета перед его «звездным» статусом. На ее губах появилась едва заметная, но невероятно теплая и искренняя улыбка.

​— Спасибо, капитан. Ты мой герой на сегодня, — слегка подколола она его, но в ее голосе прозвучало столько естественной легкости, что у Майка на секунду перехватило дыхание.

​Она обошла его и пошла вниз по ступеням, поправив лямку рюкзака. А Майк остался стоять на месте, провожая её взглядом. Внутри него вспыхнуло абсолютно новое, не знакомое до этого чувство. Он понял, что правила игры, к которым он привык на баскетбольной площадке, здесь абсолютно не работают.

Я выше всех наград и суеты,
Мой путь отмечен знаком высшей пробы.
Устал я от ненужной пустоты,
От ваших слов и затяжной учебы.

​Признаюсь честно: я от вас устал,
Интерес пропал, и спорить нету смысла.
Я сам себе возвел свой пьедестал,
А ваша правда в воздухе повисла.

​На сём прерву никчёмный сей рассказ,
Чтоб время зря впустую не уплыло.
Ступайте прочь, уйдите с моих глаз,
Покуда тьма покоем не накрыло.

Сижу я значит на уроке
И не могу поймать ту суть
В чем смысал в творческом пороке
И как свой стих не перегнуть.

Да и может я и не Есенин
Но я душою с ним похож
Пусть говорят без обвинений
Но строчки ведь не проведешь

​Ночью звёзды падали, прямо на меня,
И луна была нежна, красива.
Всю печаль минувшего гоня,
Сладким сном меня вдруг осенило.

​Вижу я тебя в чудесных грёзах,
Как идёшь ко мне, едва скользя.
Даришь нежный поцелуй без спроса,
Ну а я шепчу тебе, любя...

​Вдруг всё станет мрачно в то мгновенье,
Сердце рвётся от обиды врозь.
Принимаю правду без сомненья,
Только жаль, что ты ведь не поймёшь.

​Прогоняешь? Ну прошу, не надо!
Всё равно я с этим не смирюсь.
И уйду, хоть ты моя услада...
Прогоняешь? Ну и ладно, пусть.

​Одиноко звёздам в небосклоне,
Одиноко в мире без тебя.
Грусть с печалью замерли в поклоне,
Ради нашей встречи всё терпя.

​Тут меня внезапно осенило,
Звёзды падали опять же на меня.
Вся печаль к чертям вдруг отступила...
Хорошо, что это сон. Хотя...

Каждый день проходит по-особенному...
Не скажу, что классно,
Но будто бы во сне иду.
И каждое чувство, и каждый момент—
Будто бы вспыхивает, будто бы нет.

​Каждое утро, каждый рассвет,
Вслед за солнцем, вслед за закатом...
Что-то время оставляет мне вслед —
Будто бы было, будто бы нет.

​Каждую ночь мне приходится жить,
Даже не жить — а просто грустить.
Будто бы светлой, нежной грустью,
Будто предназначен судьбой мне момент,
Будто бы знал я, будто бы нет.

​Каждые сутки, годы, момент,
Каждый месяц, а может быть, век...
Будто бы чувство, будто бы свет —
Что же в людях за тайна? Какой же ответ?

​Глава 1. Мальчик с баскетбольным мячом

​Майк О’Доннелл рос в самой обычной, но очень теплой семье.
​Его отец был простым автомехаником, который до поздна пропадал в гараже, а мама преподавала в младших классах и пекла самый вкусный яблочный пирог в штате. Семья жила скромно, но дома всегда было шумно, уютно и надежно.
​Отец научил Майка двум главным вещам: всегда держать свое слово и бороться до конца, за что бы ты ни взялся. А еще именно отец прикрутил к гаражу старое баскетбольное кольцо, когда Майку исполнилось семь лет.
​С этого момента жизнь мальчика изменилась навсегда.
​Майк мог стучать мячом по асфальту до самой темноты. Мама кричала из окна, что ужин остывает, а он упрямо повторял: «Еще пять бросков!». В десять лет он записался в школьную секцию, в тринадцать стал лучшим среди сверстников, а к пятнадцати о нем уже говорила вся округа.
​К семнадцати годам Майк О’Доннелл превратился в настоящего красавчика и главную звезду школы «Хайленд». У него были яркие голубые глаза, обаятельная улыбка и спортивная фигура, ради которой он ежедневно тренировался до седьмого пота. Девушки вздыхали, когда он проходил по коридору в своей любимой кожаной куртке, а парни мечтали попасть с ним в одну команду.
​Но, несмотря на славу, Майк остался тем же простым парнем из гаража. Он не задирал нос и дружил с Недом Голдом — главным школьным ботаником, которого все обижали. Майк просто брал Неда под крыло, защищая от хулиганов.
​Жизнь Майка казалась идеальной: впереди маячила стипендия в университете и карьера в НБА. Всё было распланировано.
​Пока в один из обычных школьных дней он не столкнулся в коридоре со Скарлетт.

День за днём теряя время зря,
Становлюсь к тебе немного ближе.
Но опять, в глаза твои смотря,
Я ответной нежности не вижу.

​Дни за ночью мчатся, словно тень,
Всё вокруг меняется мгновенно.
Только мои чувства по сей день
Остаются в сердце неизменно.

​Пусть, возможно, смысла мало в строчках,
Да и я, конечно, не поэт.
Только чувства разрывают в клочья,
Сердце пишет свой тебе ответ.

​В тёмном небе светит лишь луна,
Ты красива, холодна при этом.
Только вечно в космосе одна,
Ну а я — как солнце без ответа.

​Облака растают в ярком солнце,
Я опять грущу совсем один.
Образ твой в сознании проснётся,
Сердце колет тысячей причин.

​Почему всё так — увы, не знаю:
Почему ты там, а я вот здесь?
Я себя за это лишь ругаю,
Для тебя в душе лишь нежность есть.

​Виноват во всём лишь я, и точка,
В том, что сам придумал я тебя,
Собирая образ по кусочкам
И себя надеждами губя.

​Я придумал сам себе все планы,
Сны, мечты и этот сладкий бред.
Но любовь моя — как в сердце рана,
То, в чём фальши абсолютно нет.

​Пусть пройдёт хоть день, хоть года два,
Память образ твой не позабудет.
И пока душа моя жива,
Сердце голос твой во мне пробудит.

​Пусть нас время строго не рассудит,
Ты всегда со мною рядом будешь
И пускай весь мир тебя меня осудит
Ты всегда со мною есть , была и будешь

Слева от времён
В глубине комнат
Разум разума
И разум комнат

Стекла дверей,
Серый фасад.
Мысли бледней,
Шаг наугад.
​III
Вправо ли путь,
Влево ли шаг.
Смысл не вернуть,
Всюду лишь мрак.
​IV
Снова по кругу,
День ото дня.
Тихо в округе,
Спит западня.
​V
Карты здесь нет,
Сломанный ключ.
Выключен свет,
Спрятанный луч.
​VI
Голос тревог,
Внутренний страх.
Сотни дорог,
Сыплются в прах.
​VII
Море времён,
Сети из комнат.
Разум в себе,
В лабиринте тонет.

Тишина томиться в уголке души моей
Говорят что мы оба похожи
И луна и солнце осветят лишь взор очей
Говорят что мы с тобой не схожи

Говорят и скажут, будут говорить
Говорят что мы с тобой родные души
Говорят что жить-это любить
Но тебе и мне совсем это не нужно

Говорят что ты меня не любишь
Но они ведь правду не твердят
Говорят ты стерпишся, полюбишь
Но любовь такая для меня пустяк

Говорят и скажут , будут говорить
Но как скажут , да и завтра все забудут
Говорят что не достоин я любить 
Но ты знаешь , что не надо их всех слушать

Скажут раз и скажут два
Люди вы нам не преграда
Мы все знаем и без вас
Я ведь знаю , что лишь мне ты рада

Говорили! И теперь что с нами?
Разошлись! А могли быть вместе ведь.
Но теперь другую вспоминаю я ночами ,
И не слушай никого ты впредь.

А ветер рвет оранжевые клочья,
И небо давит тяжким хрусталем.
Мы связаны одной бессонной ночью,
Мы сожжены одним немым огнем.
И не спастись, не вырваться на волю,
Когда земля уходит из-под ног,
Я дорожу твоей святою болью,
Которую в душе сберечь не смог.

Пусть мир вокруг холодный и безликий,
Шумит листвой израненный наш сад.
Я слышу в сердце отзвуки и крики
Того пути, где нет пути назад.
Ты — мой причал, ты — гибель и спасенье,
В густом тумане бледная звезда.
В твоем одном коротком дуновенье —
Мои грехи и долгие года.

​Пускай нас бьет и крутит непогода,
И холод лезет каплями под мех.
Такая нам досталась уж свобода:
Один на двух — и крест, и этот грех.
В костре из слов сгорают наши тени,
И не укрыть заплаканных очей…
Я замираю, пав на те колени,
Что грели душу в хаосе ночей.


Nikita K.