Папины 17-ть

Глава 5. Иллюзия толпы и право на правду

Школьные коридоры — это всегда идеальная сцена для чужих сплетен. Для всех уже не было секретом, что Майк О’Доннелл, звезда паркета, всё чаще пропадает в компании Скарлетт. Они вместе слушали кассеты на переменах, делились обедом на заднем дворе и, казалось, существовали в своем собственном, закрытом от чужих глаз мире. Но чем ярче горел их свет, тем больше теней сгущалось вокруг.


От автора: Вы когда-нибудь замечали, как легко люди проходят мимо чужого труда или чужих чувств? В жизни, как и в творчестве, многие предпочитают просто наблюдать из тени. Они читают чью-то душу, потребляют эмоции, берут то, что им нужно, но уходят молча, не оставляя ни следа, ни доброго слова, ни простого отклика. Это молчаливое равнодушие — тоже маска. Нам кажется, что пройти мимо безопаснее, чем открыто поддержать. Но именно из таких «непоставленных оценок» и несказанных слов рождается пустота. Не бойтесь оставлять свой след там, где вам было тепло.


Первое серьезное испытание ждало Майка на открытии баскетбольного сезона. Трибуны гудели, воздух в спортзале пах мастикой и потом. В первом ряду сидели несколько скаутов из престижных колледжей, делая пометки в блокнотах.
​Перед самым выходом на паркет тренер сжал плечо Майка:

— Слушай меня внимательно, О’Доннелл. Сегодня ты должен сиять. Забудь про команду, бери игру на себя. Скаутам нужен результативный лидер, а не хороший парень, который раздает пасы. Покажи им шоу!
​Майк кивнул, но внутри всё сжалось.


Первую четверть он играл именно так, как велел тренер: перехватывал мячи, игнорировал открытого Неда и бросал сам. Трибуны ревели от восторга, но Майк чувствовал себя отвратительно. Он поднял глаза на зрителей и встретился взглядом со Скарлетт. Она не хлопала. Она смотрела на него с легким непониманием, словно не узнавая того парня, с которым сидела под звездами.


​В этот момент Майк понял: играть только ради красивой картинки и чужого одобрения — это ложь самому себе.

​Во второй половине матча капитан вернулся. Майк перестал тянуть одеяло на себя. Он отдал блестящий пас Неду, позволив тому забросить решающий трехочковый. Зал взорвался аплодисментами. Тренер рвал и метал, но Майк, уходя с паркета, улыбался. Он выбрал быть настоящим.


Сирена об окончании матча утонула в оглушительном реве трибун, когда мяч чисто прошел сквозь сетку. Они победили! Зал взорвался аплодисментами, команда бросилась обнимать Неда. Тренер на бровке рвал и метал, но Майк, уходя с паркета, только улыбался. Он выбрал быть настоящим.

​После игры, когда гудящая толпа начала вываливаться из спортзала на прохладную улицу, Майк нашел Скарлетт. Она ждала его у выхода, прислонившись к кирпичной стене и кутаясь в джинсовку.

​— Ты не бросил сам, — тихо сказала она, когда он подошел, всё ещё тяжело дыша после игры. В её глазах больше не было того отчуждения, что в первой четверти.

​— Баскетбол — командная игра, — пожал плечами Майк, стирая пот со лба. — А я устал играть один.

​Их тихий разговор прервал радостный вопль Брэдли, который вылетел из дверей с сумкой на плече:

— О’Доннелл! Это было легендарно! Жду вас обоих у меня через час! Традиционная осенняя вечеринка в честь первой победы, половина школы уже там. И только попробуй не прийти, капитан!

​Брэдли умчался дальше к парковке, раздавая пятерки направо и налево. Майк перевел взгляд на Скарлетт. Он прекрасно знал, что шумные тусовки элиты — это совершенно не её стихия.

​— Мы не обязаны туда идти, если ты не хочешь, — мягко сказал он, готовясь в любую секунду предложить просто погулять.
​Но Скарлетт посмотрела на его уставшую, но искреннюю улыбку. Сегодня на паркете он сделал сложный выбор, чтобы остаться собой, и ей захотелось его поддержать.

​— Всё в порядке, — она чуть заметно улыбнулась. — Пойдем. Посмотрим, как празднуют чемпионы.
​Так триумф на корте плавно перетек в шумную вечеринку в огромном доме Брэдли. Дом уже гудел от музыки, повсюду висели бумажные гирлянды, а в воздухе витал сладкий запах пунша.

​Это было идеальное место для тех, кто любил казаться кем-то другим. Хлоя, не стерпев того, что Майк пришел не с ней, решила действовать. Пока Майк отходил за напитками, она с притворной жалостью подошла к Скарлетт...


​— Знаешь, мне тебя даже немного жаль, — сладко протянула Хлоя, накручивая локон на палец. — Не думай, что ты особенная. Майк просто поспорил с ребятами из раздевалки, что сможет привести сюда самую неприметную девчонку в школе. Как только сезон наберет обороты, он забудет твое имя.
​Скарлетт замерла. Шум вечеринки вдруг показался оглушающим.


​От автора: Мы живем в мире, где ложь стала привычкой. Люди лгут о своих чувствах, чтобы не казаться слабыми. Лгут о своих успехах, чтобы вызвать зависть. Мы так боимся быть настоящими, что надеваем маски каждое утро, выходя из дома. А если кто-то рядом осмеливается снять маску — толпа пытается его очернить ядовитыми слухами. Но самая страшная ложь — это когда ты начинаешь верить в собственную иллюзию. Правда же не бывает громкой. Она не кричит о себе на школьных вечеринках. Правда — это когда тебе не нужно притворяться и оправдываться.

​Майк вернулся как раз в тот момент, когда Хлоя договорила. Он посмотрел на ядовитую ухмылку «королевы школы», затем на побледневшую Скарлетт. Другой парень на его месте начал бы кричать, оправдываться, что-то доказывать толпе, которая уже начала собираться вокруг.

​Но Майк просто поставил стаканы на стол. Он подошел к Скарлетт, мягко, но уверенно взял её за руку и посмотрел прямо в глаза.

​— Здесь слишком душно от фальши, — спокойно сказал он, полностью игнорируя Хлою. — Пойдем отсюда. Я знаю одно место, где можно дышать свободно.

​Улица встретила их тишиной, мгновенно сняв остатки напряжения. Шум вечеринки остался далеко позади.

​Скарлетт молчала первые пару кварталов, кутаясь в джинсовку. Наконец, она остановилась и посмотрела на Майка. В её глазах всё ещё плясали отголоски сомнений.

​— Почему ты ничего ей не ответил? — тихо спросила она. — Ты же слышал, что Хлоя сказала. Ты мог бы рассмеяться, мог бы сказать при всех, что это бред. Но ты просто промолчал.

​Майк тяжело вздохнул, засунув руки в карманы куртки. Он посмотрел на звездное небо, словно собираясь с мыслями, а затем перевел взгляд на Скарлетт — прямой, честный и абсолютно открытый.

​— Потому что оправдываться — значит признавать, что в её словах есть хоть капля правды, Скарлетт, — ответил он. — Хлоя и такие, как она, питаются драмой. Им не нужна была моя правда, им нужно было шоу. Если бы я начал кричать и доказывать толпе, что ты для меня много значишь, я бы превратил наши отношения в часть их дешевого спектакля. А я этого не хочу.

​От автора: Как часто мы тратим свои самые искренние слова на тех, кто изначально не собирался нас слушать. Мы пытаемся доказать свою ценность людям, которые судят нас по слухам и сплетням, забывая одну простую истину: тот, кто хочет видеть в вас плохое, найдет его даже в самых светлых ваших поступках. Доказывать что-то толпе — значит обесценивать себя. Настоящая правда не нуждается в адвокатах. Она доказывается не громкими речами на публику, а тихими шагами навстречу тому, кто тебе действительно дорог.

​Скарлетт опустила взгляд. Напряжение, державшее её плечи, начало медленно отпускать.
​— Я просто... испугалась, Майк, — честно призналась она, и её голос дрогнул. — В моем мире нет скаутов, нет трибун и фанатов. Я обычная девчонка с кассетами. И когда она сказала про спор... на секунду я подумала: а вдруг это правда? Вдруг я для тебя — просто способ кому-то что-то доказать?

​Майк шагнул к ней. Он не стал придумывать красивых, пафосных фраз из кинофильмов. Он просто взял её холодные ладони в свои и согрел их своим дыханием.

​— Сегодня на матче, — тихо начал он, глядя ей прямо в глаза, — я играл на публику. Я хотел показать всем, какой я крутой. И знаешь, что я почувствовал? Пустоту. Меня тошнило от самого себя. А потом я посмотрел на трибуны и увидел тебя. Ты была единственной, кто не хлопал моей фальши. Ты видела меня настоящего.

​Майк мягко улыбнулся и добавил:
— Я не играю с тобой, Скарлетт. Потому что ты — единственное в моей жизни, что не является игрой.
​Она посмотрела на его руки, бережно сжимающие её ладони, затем на его лицо. В этот момент последние стены, которые Скарлетт возводила вокруг себя, рухнули. Ложь Хлои, ожидания школы, сплетни — всё это перестало иметь значение.

​Они пошли дальше по ночному городу. В ту ночь они не говорили о любви — им по семнадцать, и такие слова ещё слишком тяжелы. Но когда Майк проводил её до крыльца и они на прощание крепко обнялись, в воздухе витала абсолютная ясность.
​Осень 1989 года медленно, но верно уступала место первым ноябрьским холодам. Школа продолжала жить своими интригами, матчами и сплетнями. Но Майк и Скарлетт больше не боялись чужой лжи. У них была их собственная, тихая и нерушимая правда.

Глава 4. Выбор, обещания и осенние звёзды

​Осень 1989 года в городке ощущалась в каждой мелочи. В школьных коридорах парни обсуждая новые кассеты, спорили о рок-группах вроде Bon Jovi и Guns N’ Roses, а из приоткрытых дверей музыкального класса доносились гитарные риффы. Это было время объемных джинсовок, пленочных фотоаппаратов и искренних разговоров без экранов телефонов. Но за этой романтикой эпохи скрывались всё те же вечные подростковые метания: кем быть и как поступать правильно?
​После уроков Майк спешил в спортзал. У коридорного зеркала, как обычно, крутилась Хлоя. Она громко, наигранно смеялась, демонстрируя подругам новенькую куртку и размахивая дорогой сумочкой. Она изо всех сил пыталась казаться главной звездой школы, строя из себя недосягаемую идеальность.

​От автора: Как часто в семнадцать лет люди путают внешнее позёрство с настоящей ценностью. Хлоя тратила все силы на то, чтобы казаться безупречной, не понимая, что за этой искусственной маской не остается ничего живого. Настоящая привлекательность кроется в простоте и искренности, а не в попытках вызвать чужую зависть.

​Задумавшись об этом, Майк повернул за угол и едва не сбил пожилого школьного уборщика. Тот медленно двигал деревянную швабру по вытертому кафелю . У старика были удивительно светлые, проницательные глаза и добрая, едва заметная улыбка.
​— Осторожнее, сынок, — мягко сказал старик, слегка опираясь на черенок. — Куда так торопишься?
​— Извините, сэр, я не заметил вас, — искренне ответил Майк, придерживая его за плечо.
​Старик окинул его долгим, мудрым взглядом, задержавшись на спортивной сумке:
— Главное в жизни, Майк, — это уметь останавливаться в нужный момент. Иногда самая большая победа происходит не тогда, когда ты бежишь изо всех сил.
​Майк на секунду замер. Откуда этот человек знает его имя? Но старик лишь тихо побрел дальше по длинному коридору, оставляя за собой чистый мокрый след.

​От автора: В тот момент семнадцатилетний Майк О’Доннелл даже представить не мог, насколько важную, колоссальную роль этот загадочный старик сыграет в его жизни ровно через двадцать лет, когда Майку исполнится 37. Сейчас это казалось просто случайной встречей с чудаковатым работником школы, но у судьбы на этот счет уже были свои планы.

Проведя взглядом уходящего старика, Майк глубоко вздохнул и поправил лямку спортивной сумки. Мысли о словах уборщика всё еще крутились в голове, но сердце подсказывало: останавливаться нельзя, нужно действовать прямо сейчас.

​Он прошёл дальше по коридору и заметил Скарлетт. Она стояла у окна с плеером в руках, аккуратно заматывая провода от наушников, и о чём-то задумчиво смотрела на умытый дождем школьный двор.
​Майк почувствовал, как внутри волной накатила непривычная робость. Он — капитан команды, парень, который легко выступает перед забитыми трибунами, — сейчас волновался перед простой девчонкой с плеером. Сбросив напускную уверенность, он подошел ближе.
​— Привет ещё раз, — тихо произнёс Майк, чтобы не испугать её.
​Скарлетт обернулась. На ее лице мелькнуло легкое удивление, а затем появилась та самая милая, тепловатая улыбка:
— Привет, О’Доннелл. Опять спасаешь чьи-то альбомы или просто проходил мимо?
​— На этот раз мимо не проходил, — усмехнулся Майк, запустив руку в карман джинсов. Он решил не ходить вокруг да около и говорить прямо, как есть. — Я хотел спросить... Не хочешь сегодня вечером прогуляться? Никаких шумных компаний, никаких ресгигантов и школьных тусовок. Просто согреемся кофе, посмотрим на город и поговорим. Если ты, конечно, не против.

​Скарлетт слегка прищурилась, внимательно изучая его лицо, словно пытаясь понять, нет ли здесь подвоха. Но увидев в глазах Майка абсолютную искренность и никакой привычной картинной уверенности, её взгляд смягчился.
​— В семь вечера у сквера, — спокойно ответила она, поправляя рюкзак. — Но учти, О’Доннелл: если ты опоздаешь хотя бы на пять минут из-за своего баскетбола, я уйду.
​— Я буду вовремя. Обещаю, — твердо ответил Майк, чувствуя, как внутри расцветает настоящая радость.

​Скарлетт кивнула ему на прощание и пошла к выходу, а Майк, довольный и окрыленный, отправился в раздевалку. Он даже не догадывался, какое испытание его ждет буквально через десять минут на паркете...


Назначив Скарлетт встречу на вечер, Майк столкнулся с жестокой реальностью. Тренер перед самой важной игрой сезона объявил экстренную, жесткую тренировку.
​— Никаких отговорок! — гремел голос тренера по всему залу. — Скауты приедут уже в пятницу! Если кто-то уйдет раньше или пропустит хоть одну отработку — вылетает из основного состава!
​Внутри Майка всё сжалось. С одной стороны — мечта всей его жизни, стипендия, ожидания отца и команды. С другой — Скарлетт, которой он пообещал встретиться ровно в семь вечера. Майк никогда не нарушал своего слова.

​Весь час на паркете он выкладывался на 200 процентов. Он бегал быстрее всех, отдавал точнейшие пасы, буквально выжигая паркет. Нед, заметив, как Майк постоянно поглядывает на большие настенные часы, шепнул ему во время перерыва:
— Чувак, ты чего мылом умытый? У тебя же глаза из орбит вылезают!
​— Я обещал Скарлетт встретиться в семь, Нед. А тренер заставляет нас оставаться на второй час.
​— Ты сумасшедший! — прошептал Нед. — Пропустишь тренировку — тренер посадит тебя на скамейку! Объясни ей, она поймет!
​Но Майк стоял перед сложнейшим выбором. Он не мог подвести команду перед важным матчем, но и стать парнем, который бросает слова на ветер, тоже не хотел. Приняв решение, Майк подошел к тренеру.
​— Тренер, я отработаю двойную норму прямо сейчас. Я выполню сотню штрафных без промаха. Но в шесть сорок я должен уйти. Это вопрос чести.

​Тренер сурово посмотрел на него, но, видя горящие глаза капитана и его безупречную работу на паркете, молча кивнул. Майк сделал невозможное: за сорок минут он выжал из себя все силы, доказав верность команде, а затем на пределе возможностей помчался переодеваться.
​Он прибежал к школьному скверу запыхавшийся, с мокрыми от пота волосами, но ровно в 19:00.
​Скарлетт сидела на деревянной скамейке под осенним фонарем. Когда она увидела бегущего Майка — тяжелого от усталости, но сдерживающего обещание — на ее губах появилась невероятно теплая улыбка.
​— Ты бежал через весь город? — тихо спросила она, когда он тяжело опустился рядом, пытаясь перевести дыхание.
​— Я же... обещал, — выдохнул Майк. — Извини, тренировка задержалась. Я не мог бросить ребят, но и тебя подвести не имел права.
​Скарлетт посмотрела на него без капли обиды. В ее глазах читалось лишь глубокое уважение.
— Я всё понимаю, Майк. Спорт — это твоя жизнь, и я никогда не буду требовать, чтобы ты выбирал между мной и своей мечтой. То, что ты всё равно пришел — значит для меня гораздо больше, чем если бы ты просто прогулял занятие.

​Они пошли к его старенькой машине. В тот вечер не было никаких пафосных ресторанов. Майк привез её на холм за городом, откуда открывался вид на ночные огни. Они уселись на капот, укутавшись в один тёплый плед. Из кассетника тихо играла музыка 80-х.

​Скарлетт сняла куртку, и Майк увидел на ней свободную чёрную футболку с логотипом Guns N’ Roses и потертые джинсы. В руках она держала книгу. В свете луны и осенних звезд она казалась ему настоящей, живой и невероятно близкой.
​Они проговорили до самого позднего вечера. Майк рассказывал о давлении отца, а Скарлетт просто слушала, аккуратно забирая его тревоги своими простыми и мудрыми словами. В ту ночь под звездами 1989 года Майк понял: он сделал правильный выбор.

Глава 3. Зрители на трибунах и один важный план

​Остаток учебного дня прошел для Майка как в густом тумане. На алгебре он пялился в окно, на истории машинально крутил в руках карандаш, раз за разом прокручивая в голове утреннюю встречу на ступенях. Скарлетт не выходила у него из головы. Её спокойный взгляд, её насмешливая, но добрая улыбка.

​К обеденному перерыву шумная школьная столовая гудела сотнями голосов. Майк и Нед заняли свой привычный столик у окна — привилегированное место для игроков команды.

​С громким стуком подноса к ним подсел Брэдли — тяжелый форвард команды по прозвищу «Танк». Брэд был огромным, добродушным парнем с вечно растрепанными светлыми волосами, который ел за троих и всегда громко смеялся. Следом за ним, цокая каблучками, подошла Хлоя. Капитан команды чирлидеров, с идеальной укладкой и блеском на губах, она всегда старалась сесть поближе к Майку, всем своим видом показывая статус «девушки, достойной капитана».
​— Майки, ты сегодня какой-то тихий, — Хлоя кокетливо накрутила светлую прядь на палец. — Собираешься с силами перед тренировкой? Мы с девочками придем посмотреть на вас.
​— Ага, спасибо, Хлоя, — вежливо, но отстраненно кивнул Майк, даже не посмотрев в её сторону.
​Хлоя недовольно поджала губы и переключилась на болтовню Брэда, а Нед, жуя свой сэндвич, внимательно прищурился на друга.
​— Эй, Земля вызывает О’Доннелла, — Нед помахал рукой перед лицом Майка. — Чувак, ты сегодня странный. Такое лицо у тебя было только один раз — в пятом классе, когда я случайно вылил апельсиновый сок на твои новые кроссовки, а ты пытался решить: убить меня на месте или простить.
​Майк наконец-то улыбнулся, выныривая из своих мыслей.
— Я до сих пор жалею, что не выбрал первый вариант, Нед.
​— Да ладно тебе! Зато как эпично мы познакомились, — рассмеялся Нед, толкнув друга плечом. — Ты тогда собирался накинуться на меня с кулаками, но тут подошел этот здоровяк Томми из шестого и начал ржать над нами обоими. И ты вместо того, чтобы побить меня, вмазал ему мячом прямо в лоб. Мы потом вместе драили спортзал после уроков.
​— Я защищал не тебя, а честь своих кроссовок, — хмыкнул Майк. — Но да... славное было время. Никаких скаутов, никаких ожиданий. Мы просто бросали мяч в кольцо.
​Нед перестал улыбаться и серьезно посмотрел на друга.
— Тебя напрягает пятничная игра, да? Тренер вчера сильно давил.
​— Меня много чего напрягает, Нед, — тихо ответил Майк, поднимаясь из-за стола. — Пошли переодеваться. Пора на паркет.

​К середине тренировки зал наполнился привычным ритмом: скрип кроссовок, тяжелое дыхание, хлесткие удары мяча и громкие свистки тренера.

​Майк был в своей стихии. Он перехватывал мячи, отдавал идеальные пасы Брэду, забивал трехочковые. Физическая нагрузка помогала прочистить голову.
​Двери зала с шумом распахнулись. Как и обещала, на трибуны впорхнула стайка чирлидеров во главе с Хлоей. Они заняли нижние ряды, громко перешептываясь и хихикая каждый раз, когда Майк или другие парни пробегали мимо. Собралось и несколько обычных зевак, которым нечего было делать после уроков.
​Майк готовился пробить штрафной бросок. Он привычно ударил мячом об пол. Раз. Два. Поднял глаза к кольцу... и замер.

​Там, на самом верхнем ярусе трибун, вдали от шумной компании Хлои, сидела она. Скарлетт. На ней был всё тот же уютный вязаный свитер. Она не смотрела на площадку — её голова была склонена над альбомом для рисования, а карандаш быстро бегал по бумаге.
​Сердце Майка пропустило удар. Она пришла. Не ради Хлоиных сплетен. Не ради того, чтобы поглазеть на спортсменов. Она просто сидела там, в своем собственном мире, и этого оказалось достаточно, чтобы Майк потерял концентрацию.
​Мяч сорвался с пальцев и предательски ударился о дужку кольца, отскочив в сторону.
​— О’Доннелл! Ты куда смотришь?! — рявкнул тренер. — Кольцо перед тобой, а не на потолке! Соберись!
​Хлоя на нижнем ряду сочувственно вздохнула, думая, что Майк переутомился. А Майк, стиснув зубы, перехватил пас. Всю оставшуюся тренировку он играл так, будто это был финал чемпионата мира. Он хотел, чтобы она подняла глаза. Он хотел, чтобы она увидела его. И пару раз, забивая сложные мячи, он краем глаза замечал, как Скарлетт отрывается от альбома и задумчиво смотрит в его сторону.
​Тренировка закончилась. Зрители разбрелись, парни с шумом умчались в душевые. В огромном зале остались только Майк и Нед. Они собирали мячи в специальную корзину.
​В зале стояла гулкая, приятная тишина. Пахло канифолью и усталостью.
​— Чувак, ты во второй половине тренировки играл как зверь, — Нед забросил последний мяч в корзину и вытер лоб полотенцем. — Такое ощущение, что на трибунах сидел скаут из НБА, а мы его просто не заметили. Что на тебя нашло?
​Майк оперся спиной о стойку кольца. Он посмотрел на пустой верхний ряд трибун, где еще полчаса назад сидела Скарлетт. Губы сами растянулись в легкой улыбке. Внутри него наконец-то созрело четкое, ясное решение.
​Он перевел взгляд на лучшего друга.
​— Нед, — голос Майка звучал непривычно серьезно, но в глазах плясали искры. — Я собираюсь пригласить её на свидание.
​Нед замер с полотенцем в руках.
— Кого? Хлою? Она же тебя уже год обхаживает...
​— Нет, Нед, — Майк оттолкнулся от стойки и закинул спортивную сумку на плечо. — Скарлетт. Я позову на свидание Скарлетт. И мне плевать, что скажут остальные.

Глава 2. Цена мечты и неожиданный взгляд

​Октябрь окончательно вступил в свои права. За окнами школы «Хайленд» сыпал мелкий прохладный дождь, а порывистый ветер гонял по парковке багровые кленовые листья. Но внутри спортивного зала стояла совершенно другая атмосфера — здесь пахло паркетом, канифолью, потом и раскалённым азартом.
​Глухой, ритмичный гул десятка баскетбольных мячей отбивал дробь от деревянного пола. Свисток тренера громко эхом разносился под высоким потолком:

​— Выше ноги, О’Доннелл! Работай защитой! Если думаешь, что скауты из университета приедут смотреть на твою красивую прическу, ты ошибаешься! Они приедут за победой!
​Майк тяжело дышал. Пот застилал глаза, майка прилипла к спине, но внутри него горел настоящий огонь. Спортзал был тем местом, где всё казалось простым и понятным. Здесь были правила, линии на паркете и кольцо на высоте трех метров. Сделай финт, обмани защитника, прыгни выше всех — и ты победитель.

​Он перехватил пас Неда, сделал резкий ложный замах вправо, заставив защитника качнуться, и в высоком прыжке завис в воздухе. Мяч сорвался с кончиков пальцев и по идеальной дуге вошел точно в центр сетки с сочным шуршанием.
​— Вот так! — крикнул тренер. — Можешь же, когда не витаешь в облаках! Все на водопой, пять минут перерыв!
​Майк упал на скамейку, жадно припав к бутылке с водой. Нед плюхнулся рядом, вытирая лицо полотенцем.
​— Чувак, ты сегодня просто машина, — выдохнул Нед. — Я думал, у меня колени отвалятся от твоих финтов.
​— Нам нужно забрать этот сезон, Нед, — тихо, но твердо сказал Майк, смотря на затертую разметку. — Другого шанса у нас не будет.

​Вечером Майк вернулся домой. В маленьком гараже рядом с домом горел тусклый свет, пахло бензином, машинным маслом и старой ветошью. Его отец, облокотившись на крыло разобранного пикапа, пытался открутить заевшую деталь. Руки у отца были по локоть в мазуте, а в глазах читалась усталость человека, который всю жизнь тяжело работает руками.
​— Как тренировка, сын? — не поворачивая головы, спросил отец.
​— Нормально. Тренер поджимает, скауты приедут уже через пару недель.
​Отец отложил гаечный ключ, вытер пот со лба грязным тряпичным лоскутом и тяжело оперся о верстак. Он посмотрел на Майка — на его молодые плечи, на спортивную форму, выпирающую из рюкзака — и его взгляд потеплел, хотя в нем все равно оставалась затаенная грусть.
​— Подойди сюда, Майк, — мягко сказал отец.
​Майк шагнет ближе. Отец положил тяжелую, мозолистую ладонь ему на плечо.
​— Я всю жизнь кручу эти гайки. С утра до ночи. Мои спина и пальцы болят каждый раз, когда меняется погода. Я не жалуюсь, нет. Но я не хочу такой жизни для тебя. У тебя есть талант, Майк. Настоящий, редкий дар. Это кольцо на нашем гараже... ты кидал в него мяч с шести лет, пока пальцы не замерзали до синевы.
​Отец заглянул ему прямо в глаза, и Майк почувствовал, как к горлу подкатывает ком.
​— Эта стипендия в колледже — твой билет в большую жизнь. Твоя возможность стать кем-то большим, чем просто парень из нашего квартала. Не упусти её. Мы с мамой верим в тебя.
​— Я не подведу, пап. Честно, — искренне ответил Майк, сжимая кулаки. На плечи словно лег тяжелый груз ответственности, но вместе с ним пришла и невероятная решимость.

​Следующее утро встретило школу свежим, умытым дождем воздухом и ярким осенним солнцем, преломлявшимся в лужах.
​Майк подъехал к школе на своем стареньком велосипеде, накинув любимую кожаную куртку поверх худи. Настроение было боевым. Он шел по широким каменным ступеням главного входа, привычно отвечая на приветствия: кому-то кивнул, кому-то подмигнул, кто-то из младшеклассников с уважением уступил ему дорогу. Он был капитаном, звездой, и этот статус был его привычной защитной броней.

​Но прямо у массивных дубовых дверей школы его уверенный шаг замедлился.

​Из дверей выходила девчонка. В руках она несла огромную стопку плакатов для школьного кружка и несколько толстых книг. На ней был просторный, немного велик ей вязаный свитер бежевого цвета, а каштановые волосы были небрежно собраны на затылке, выбиваясь мягкими прядями на шею.

​Это была Скарлетт.

​Ветер резко потянул полог её куртки, и верхний альбом из её рук соскользнул, полетев прямо по ступеням к ногам Майка.
​Майк реакцией спортсмена подхватил упавший альбом буквально у самой лужи. Он поднял глаза, собираясь выдать свою лучшую, слегка ленивую и уверенную улыбку, которая всегда срабатывала безупречно.
​— Кажется, это твое? — произнес он, поднимаясь и протягивая ей альбом.
​Скарлетт остановилась на ступеньку выше. Она окинула его быстрым взглядом, задержавшись на его куртке и на том, как уверенно он стоял. Но вместо того чтобы засмущаться, густо покраснеть или хихикнуть, как делали другие, она лишь слегка приподняла бровь. В ее карих глазах блеснул огонек иронии.
​— Надо же, какие рефлексы, О’Доннелл, — спокойно сказала она, забирая альбом. Ее пальцы на мгновение коснулись его ладони, и Майка словно пробило легким током. — А я думала, ты умеешь ловить только кожаный мяч.
​— Я много чего умею, — усмехнулся Майк, пробуя удержать инициативу в разговоре. — Например, спасать чужие вещи от гибели в луже. За это обычно полагается «спасибо».
​Скарлетт остановилась, внимательно посмотрела на него — без страха, без трепета перед его «звездным» статусом. На ее губах появилась едва заметная, но невероятно теплая и искренняя улыбка.

​— Спасибо, капитан. Ты мой герой на сегодня, — слегка подколола она его, но в ее голосе прозвучало столько естественной легкости, что у Майка на секунду перехватило дыхание.

​Она обошла его и пошла вниз по ступеням, поправив лямку рюкзака. А Майк остался стоять на месте, провожая её взглядом. Внутри него вспыхнуло абсолютно новое, не знакомое до этого чувство. Он понял, что правила игры, к которым он привык на баскетбольной площадке, здесь абсолютно не работают.

​Глава 1. Мальчик с баскетбольным мячом

​Майк О’Доннелл рос в самой обычной, но очень теплой семье.
​Его отец был простым автомехаником, который до поздна пропадал в гараже, а мама преподавала в младших классах и пекла самый вкусный яблочный пирог в штате. Семья жила скромно, но дома всегда было шумно, уютно и надежно.
​Отец научил Майка двум главным вещам: всегда держать свое слово и бороться до конца, за что бы ты ни взялся. А еще именно отец прикрутил к гаражу старое баскетбольное кольцо, когда Майку исполнилось семь лет.
​С этого момента жизнь мальчика изменилась навсегда.
​Майк мог стучать мячом по асфальту до самой темноты. Мама кричала из окна, что ужин остывает, а он упрямо повторял: «Еще пять бросков!». В десять лет он записался в школьную секцию, в тринадцать стал лучшим среди сверстников, а к пятнадцати о нем уже говорила вся округа.
​К семнадцати годам Майк О’Доннелл превратился в настоящего красавчика и главную звезду школы «Хайленд». У него были яркие голубые глаза, обаятельная улыбка и спортивная фигура, ради которой он ежедневно тренировался до седьмого пота. Девушки вздыхали, когда он проходил по коридору в своей любимой кожаной куртке, а парни мечтали попасть с ним в одну команду.
​Но, несмотря на славу, Майк остался тем же простым парнем из гаража. Он не задирал нос и дружил с Недом Голдом — главным школьным ботаником, которого все обижали. Майк просто брал Неда под крыло, защищая от хулиганов.
​Жизнь Майка казалась идеальной: впереди маячила стипендия в университете и карьера в НБА. Всё было распланировано.
​Пока в один из обычных школьных дней он не столкнулся в коридоре со Скарлетт.