Бесконечная страница

Я похожа на книгу с красивой обложкой,
Но внутри — лишь обрывки и горестный стон.
Я иду по земле осторожной походкой,
Будто жизнь — это страшный и длительный сон.

Там бури бушуют и рвутся страницы,
Где раны, где шрамы — уже не понять.
И снова слеза упадёт на ресницы,
И старые рубцы начнут заживать.

Но только покажется: выплакав море,
Нашла я покой в тишине роковой,
Как треском взрывается новое горе,
И рана опять кровоточит живой.

Я знаю, что смерти у Бога не будет,
Что души в сиянии вечном живут.
Но сердце моё никогда не забудет,
И слёзы покоя ему не дают.

Хожу на работу, встречаю прохожих,
Пью воду и ем, говорю невпопад.
Среди миллионов людей непохожих
Мой взор устремлён в увядающий сад.

Они мимолетно посмотрят в глаза мне,
Увидят лишь тень, что проходит вдали.
А я, словно путник на остром камне,
Едва отрываюсь от грешной земли.

Шаг сделаю — трудно, ещё один — вечность,
Себя заставляю дышать и идти.
И кажется путь уходящим в бесконечность,
И нет остановки на этом пути.

А ноги как вата, не чувствую почвы,
Иду в пустоте, не касаясь дорог.
И дни превращаются в чёрные ночи,
И мир предо мною уныл и строг.

На улице солнце и весна расцветает,
Но холод в груди не растопит весна.
Так каждый мой день в тишине догорает,
Где чаша страданий испита до дна.

Я запуталась в своих стихах,
Хотя ищу в них своё спасение.
В холодных, призрачных мирах
Ловлю былого отражение.

Слова — лишь тени на стене,
Где жизнь и смерть ведут беседу.
В немой и строгой тишине
Я жду над временем победу.

Перо рисует вечный круг,
Где нет начала и предела.
Мой стих — мой самый верный друг,
Когда душа осиротела.

Зачем искать земной исход
В строках, летящих в бесконечность?
Там, где кончается черёд,
Нас ждёт одна лишь только вечность.

Я в лабиринте этих слов
Ищу не радость, а забвенье.
Среди разрушенных основ
Стихи — моё предназначенье.

Когда уйдёт последний человек,
Кто знал наш голос и черты лица,
Замкнётся наш земной и краткий век,
Дойдя до неизбежного конца.

Тогда наполовину образ наш
Сотрёт времён холодная рука,
И канет в Лету жизни персонаж,
Забытый миром, может, на века.

Но мы — поэты, в том наш тайный дар,
Что смерть не властна над живой строкой.
В душе храним мы творческий пожар,
Дарующий нам вечный упокой.

Пусть память личная навек умрёт,
Истлеет прах под тяжестью камней,
Но стих из пепла снова оживёт
Среди грядущих и далёких дней.

Наполовину будем мы живы,
Пока звучит написанный глагол,
Среди лесов и скошенной травы,
Где наш Пегас когда-то мимо шёл.

И произведения, что писали мы,
Сквозь сотни лет потомки прочтут,
Достав из долгой и холодной тьмы
Наш скромный, но сердечный труд.

Так слово победит тлен и прах,
Храня тепло давно ушедших рук.
Мы остаёмся жить в своих стихах,
Преодолев забвенья горький круг.

В моей душе кипят сраженья,
То мирный штиль, то грозный вал.
Я — отраженье и движенье,
Я тот, кто путь свой потерял.

В одном я сильная как сталь,
И не согнуть меня ветрам.
Смотрю уверенно я вдаль,
К чужим не веря берегам.

В другом меня терзает мрак,
И гаснут свечи в тишине.
Судьба — мой самый лютый враг,
Что шепчет горести во сне.

В одном смиряюсь я судьбе,
Покорно голову склонив.
Забыв в извечной ворожбе
Свой гордый и живой призыв.

В другом пошлю её к чертям,
Разрушу цепи и замки.
Назло преградам и сетям
Коснусь сияющей реки.

Я будто есть и будто нет,
Мелькаю тенью на стене.
То яркий блик, то тусклый свет,
Что тонет в мутной глубине.

Отныне это мой сюжет,
Игра теней и странных слов.
Где на вопрос один ответ —
Свобода призрачных оков.

Сплелись и радость, и беда
В один немыслимый узор.
Я не исчезну никогда,
Ведя с собою вечный спор.

Пусть парадокс — моя печать,
И в этом истина видна.
Уметь кричать и замолчать,
Когда вокруг лишь тишина.

Проснусь — и снова мрак у входа,
Тяжёлый день стучит в окно.
Мне не мила теперь природа,
И на душе моей темно.

Моё дитя ушло навеки,
Погасла яркая звезда.
Смежились ласковые веки,
И стихла радость навсегда.

Душа расколота на части,
Как хрупкий лёд под сапогом.
Нет в этом мире больше счастья,
Лишь скорбь заполнила мой дом.

И нервы, будто злые струны,
Дрожат от ветра и обид.
Я, словно памятник чугунный,
Что одиночеством разбит.

Пытаюсь жить, как прежде жили,
Но путь закрыт, и мост сожжён.
Мечты засыпаны во пыли,
А явь — лишь горький, вечный сон.

Лишь в рифмах я ещё дышу,
Там боль находит свой приют.
Когда я строчки те пишу,
Они покой мне отдают.

Бумага стерпит все рыданья,
Перо — мой верный, тихий друг.
В стихах — мои воспоминанья
И сердца прерванного стук.

Не жду я лекаря и чуда,
Разбито сердце, нет огня.
Я прихожу из ниоткуда,
Где тени прячут лишь меня.

Живу я только в этих строках,
Вне них — лишь пепел и туман.
В своих стихах, порой жестоких,
Я прячу свой больной изъян.

Фото взято с открытых источников.

В житейском море бури злы,
И люди часто не милы.
Но чтоб сиять среди теней,
Нам нужно стать ещё сильней.

Тот, кто улыбкой всех дарит
И кротко с миром говорит,
Несёт в душе небесный свет,
Храня от горестей обет.

Но этот ангельский покой
Даётся трудною ценой.
Внутри кипит порой огонь,
Но ты его не тронь, не тронь.

Чтоб нрав был чист и нежен взор,
Терпеть приходится позор,
Обиды горькие глотать
И молча в тишине страдать.

Терпенье адское порой
Нужно, чтоб властвовать собой.
Лишь тот, кто в пламени стоял,
Свой лик святой не потерял.

Так в жизни истина видна:
Душа смирением полна.
Чтоб ангелом прослыть в миру,
Пройди сквозь адскую жару.

Я полна боли,
Но продолжаю просыпаться,
По доброй воле
Судьбе не стану я сдаваться.

Пускай в тумане
Мой путь не виден за слезою,
В немом обмане
Я не расстанусь с тишиною.

Иду упрямо,
Встречая холод и ненастье,
Смотрю я прямо,
Хоть и забыла, что есть счастье.

Но в каждом утре
Таится сила для движенья,
И в этой смуте
Ищу я капли утешенья.