Свечи зажгла, достала карты таро.
Быть магом сегодня, увы, нелегко!
Выпала дама, и я, хмуря бровь,
Деловито вещаю, что это любовь.
А может, разлука, а может — беда.
А может быть, бред, пустая вода.
Не знаю сама, признаюсь я вам:
Эзотерика — путь к великим деньгам!
Тайны раскрою я лишь тогда,
Когда клиент мне заплатит сполна.
Гадаю на гуще и вижу пятно.
Поверчу, покручу… На что похоже оно?
Может быть месяц, а может быть крест:
«Вас ожидает с ОМОНом арест!
Кто-то порчу навёл, говорю, не тая.
Снять помогу, не возьму ни рубля.
Только подпись поставьте в этом углу.
Да вы не читайте! Неужто я лгу?
Поставили? Славно! Прошу извинить.
Мне нужно нотариусу позвонить».

Волна 1
Я морем была, 
Я создавала манящий прибой. 
Я помню шёпот ракушек и песок золотой. 
Дети смеялись над тёплой волной, 
Теперь — тишина. 

Волна 2 
Теперь я — болото. 
В глубинах моих застыла беда, 
Чужая отрава по мне разлилась навсегда. 
Ядовитой стала живая вода, 
Это смерти подобно. 

Волна 3 
Я гневаюсь вновь. 
Вихрь встревожит липкую тень, 
Буря очистит меня, словно пламя огней, 
Настанет тот радостный день — 
Верну свою кровь. 

Волна 4 
Больно дышать. 
Стала пустыней родная земля. 
Проползает по мне, зловонный крик не тая, 
Чёрная жижа, словно змея. 
Страшно молчать. 

Волна 5 
Но вера живёт. 
Разольётся чистый рассвет, 
Тьму растворит, голубым станет цвет. 
Даже сквозь тысячи лет 
Надежда поёт. 

Волна 6 
Я стану слезой. 
Течение смоет пятна беды, 
Черноты сей очистит остатки, следы 
Заиграют у самой воды. 
Я буду живой. 

Волна 7 
Я вновь позову. 
Вернутся чайки к берегам, 
Дельфины, будто дети, пронесутся по волнам. 
Песок захлещет по щекам. 
Я жду наяву. 

Волна 8 
Я верю в людей. 
Не заставят пойти время вспять, 
Да это не нужно. Смогли ошибки признать. 
Убивать умеют и возрождать, 
Я буду лучшим из морей. 

Волна 9
Я буду океаном. 
Прозрачная гладь, бирюзовый прибой, 
Каждый найдёт здесь свой берег родной. 
А если нарушат снова покой — 
Я промчусь ураганом.

Сверху, снизу - глубина.
Справа, слева - горизонт.
Вокруг меня лишь тишина.
И в тишине той кто-то ждёт.
Упрямо тянет в темноту
Тело бренное, как груз.
Я в этом царстве, где Нептун
С Нюктой заключил союз.

Где же дно?
Его там нет.
Подо мною ничего.
И ничто мне смотрит вслед.

Мои ноги так хотят
Опереться хоть на что-то.
Я не знаю, что таят
В себе морей пустоты.

Как в невесомости парю.
Я астронавт.
Нет, уже мертвец.
Сквозь воды сей толщину,
Сей угнетающий ландшафт
Я наблюдаю свой конец.

Сжимают кубометры вод
Мое не железное лёгкое.
Я - странник,
Пересекающий вброд
Вселенную такую глубокую.

Как грязные пятна на скатерти,
Лица чужие на душу уселись.
Оттереть их пытаюсь от памяти -
Дешёвым вином туда въелись.

Немного лишь станут безликими,
Утопая в девичьей, юной зари.
Они не мои - останутся дикими,
Сколько любви и тепла ни дари.

Коль попытаешься их приручить,
Удалят из списка избранников.
Проще же тигра плясать научить,
Неважно: кнутом или пряником.

Может, выпустить племя на волю? 

Вцепятся мертвенной хваткой. 

Им питаться надобно болью. 

И властью насытиться шаткой. 



Нужно устроить им голодовку:

Счастьем источник их перекрыть. 

И чужеродную сию обстановку

Без компромиссов сменить.

В глаза бил свет софитов, будто яркие, искрящиеся пули. В воздухе витал сладкий аромат попкорна, жжёного сахара, талька и сена.
Прыжок, полёт.
Девушка стремглав приближалась к земле, когда её подхватили сильные руки мужа и унесли ввысь, под самый купол цирка.
— Что хочешь на ужин?
— Пиццу и «Периньон».
— Я думала, что‑то китайское…
Прыжок, оборот.
— Мне нравится наша кухня, она роднее.
— Ты вольна есть то, что хочешь.
Мужчина вернул партнёршу на пьедестал. Гимнастка обтёрла руки тальком ещё раз, чтобы избавиться от излишней влаги.
Прыжок. Сальто.
— Мы ужинаем вместе, блюда должны быть одинаковыми.
— Необязательно.
Прыжок, твист.
— Одинаковыми?
— Вместе.
Перекладину пробила волна мелкой дрожи — девушка едва не соскользнула из‑за влажных ладоней.
— Во сколько самолёт?
— В 5 утра.
— Я не буду провожать.
Барабанная дробь заглушала голос шпрехшталмейстера. Прыжок. Пируэт.
Пара поклонилась и разошлась по разным сторонам манежа.

Gospels sometimes are borrowed.
Who said that salvation’s free?
Give them hope, and they will swallow,
Like electioneering or potent E.

Bend your knees and play at prayer, sinner,
Take back words and sacrilies too.
Kiss your X and throw it to the river:
God is gone, but Lucifer is you.

Cheats and priests always try to spell,
In one ear and right out the other one.
In the trash, we built a golden shell;
Protect us, blind and bleeding son!

Gargoyles hide a new idol.
It’s purgetoried by fire.
A mirror instead of the icon —
This is the fall of the empire.

- Похоже, сгущаются тучи.
- Похоже.
- Похоже, не будет рассвета.
- И что же.
- По углам скитаются тени.
- До кучи.
- Жизнь пошла без сюжета.
- Уже ли?
- На кого мы стали похожи?
- ...
- Пустые фантомы без кожи.
- А если такое случится,
Что станет день непогожий
Яркой кометой, что мчится
Сквозь времена. Похоже...
- ... Похоже мы станем другими
Совсем не такими,
Как прежде.
Отбросим взгляды чужие.
С головой утонем в надежде.
- Похоже, мы захлебнемся.
- Похоже.
- С самого дна не спасемся.
- Эта доля для тех, кто моложе.
- Похоже, мой друг, похоже.

Мокрые капли на лице у мамы.
Наверное, она играла с водой.
Не могу найти нужной рамы
И автомобиль собрать голубой.

***
Не могу найти реактор и провода,
Чтобы мой шатл взлетел на орбиту.
Пролетал континенты, пролетал города,
Но пернатым оказался подбитый.

Застрял посреди городского строения.
Для связи сломался мой коммутатор.
Понаблюдаю за людским поселением,
Что вижу в их маленький иллюминатор.

***
Папа весь красный, как помидор.
Он маму зовёт с ним танцевать.
За руки берёт и ведёт в коридор,
Но мама не хочет — она хочет спать.

***
Женская особь слуховое устройство
Прячет в конечностях, потом где-то в ткань.
У мужской особи есть такое свойство:
Он ищет его, напрягая сильно гортань.

Мужская особь говорит неразборчиво,
Что-то про особь, что была тут вчера.
Женская особь отвечает уклончиво.
Нашел целый реактор, лететь мне пора.

***
Мне тоже пора, но я не пойду:
Мне транспорт свой нужно чинить.
Сиденье, колёса и руль вот найду -
Буду по свету на нём колесить.

Папа со мной! Достал чемодан,
Кидает в него вещи быстро.
Горькую воду вылил в стакан —
На столе снова пусто и чисто.

Он ушёл, а меня тут оставил.
Может, решил сыграть в прятки?
Мне грустно: не объяснил правил,
Вышел за дверь без оглядки.

***
Вышла из поселения особь мужская
И побрела по городскому конгломерату.
Без промедления, тихо особь другая
Вернулась к слуховому своему аппарату.

Она напрягает свои лицевые мышцы,
При этом с лица еë стекает жидкость.
Она уголь наносит на свои ресницы,
А красный пигмент - на ротовую полость.

Реактор нагрелся до нужной отметки.
А мысли мои образ один занимает:
Как маленький узник, из своей клетки
Особь поменьше за всем наблюдает.

***
Мой манежик — как королевство,
Плюшевый львёнок — мой оберег.
Он защитит моё хрупкое детство
От темноты, напастей и бед.

Возьму его с собою в дорогу,
И куклу вот эту, остаток мелка.
Но почему я ощущаю тревогу,
Если это всего лишь игра?

По лицу снова капли стекали —
Мама тихо сидит, словно мышка.
Ей поможет забыть все печали,
Моя разноцветная книжка.

В пещере, что притаилась на скалах у Чёрного мыса, было сыро и темно. Тишина повисла здесь тяжёлым, давящим одеялом. Это одеяло откидывал лишь шум волн, разбивающихся о скалы: они, словно самоубийцы, бросались на острые выступы. Мужчина ступал осторожно, но уверенно, лавируя между скользкими камнями.

Тишина, будто царица, заняла свои владения — шум прибоя не смел нарушить здешний покой. Лишь один звук мятежными попытками доносился до мужчины:

Кап-кап

- Где прячешься ты, ненавистная тварь?
Выходи, не стыдись, Аидова сила.
Я повергну тебя, разрушу алтарь,
Отомщу за брата и всех, кого ты сгубила!

Мужчина обнажил клинок: его острота могла разрезать даже этот густой, тягучий воздух. Лязг металла прокатился эхом по пустому пространству, как знамение неотвратимой беды. Мужчина шёл дальше: тьма становилась плотнее, а едва уловимый звук — громче:

Кап-кап

- Не смогла уберечь своё женское лоно,
Честь свою не смогла сохранить.
Проклята будь, Медуза Горгона!
Навеки в пещере теперь будешь гнить.

Могла бы служить, себя не жалея,
И радовать всех своей красотой.
Ныне тебя окружают лишь змеи,
Моряки одинокие нарушают покой.

Тонкий луч света, как проблеск надежды, разрезал непроглядную черноту внутри пещеры. Отражённый от глянцевой поверхности клинка, он зигзагами промчался по каменистым влажным стенам.

- Но я не из тех, кто поведется
На лик твой прекрасный и острую грудь.
Таких дураков впредь не найдётся,
Изловлю, уничтожу тебя как-нибудь.

Кап-кап...

...

Мы полисом пред тобой содрогались,
Крик твой у камня застыл на устах.
Семья и друзья на меня полагались,
А теперь отомщу за них лишь во снах.

Вдали от любых глаз над лужицей чистейшей воды склонилась хрупкая фигура. От дуновения ветра её невесомая туника затрепетала, подобно крыльям сотни бабочек. Но фигура не шелохнулась. Луч скользнул по её мокрой и твёрдой коже, и мужчина увидел, как из каменных глаз продолжают стекать слёзы:

Кап…кап…

*Чтобы полностью прочувствовать сюжет, рекомендую ознакомиться с трагической историей Медузы Горгоны

Я ленту листаю - там тысячи лиц,
Играют они в бездумных сюжетах.
Не видно ни края, ни новых границ -
Лишь комментарии мрут без ответа.

Когда губы откроют, еда летит в топку,
Сожрут всё живое, над ухом шепча.
Распакуют нутро, как дрянную коробку,
Все обнажат без стыда, с горяча.

По сети разливается, как масса безликая,
Личная жизнь столь юной красавицы.
Я бы хотела лицезреть лишь Великое,
Но на экране мелькают одни только задницы.

Хотела бы слушать подкасты Гюго,
Чтобы гайды о красках давал Васнецов,
Эйнштейн объяснял бы устройство всего,
А Даль вёл свой блог про значения слов.

Чтоб Есенин стихи писал нам в постах,
Чтоб Пушкин ему отвечал "это база!"
А Чехов учил замечать в мелочах,
То, что стрельнет, возможно, не сразу.

Я ленту листаю - там тысячи лиц,
Играют они в бездумных сюжетах.
Экран разбиваю на сотни частиц,
Хватит с меня электронных предметов!

[Verse 1]
Кто сказал, что небо так далеко,
На земле вечно быть суждено?
Рождённый ползать не будет летать,
Лишь невозможно вернуть время вспять!

Ветер шепчет мне: «Остановись»,
Мотор разгоняю, мчусь прямо ввысь.
Город тянет вниз цепями огней,
Словно Алкок и Браун, пресеку сто морей.

[Pre-Chorus]
Я стал не нужен,
Меня хотели разобрать
До мелких пружин
На металлолом отдать

Но знаю точно
Мой двигатель при мне
Надежно прочно
Меня ведёт к вышине...

[Chorus]
Как последний дирижабль
Я мечтаю в небеса
Подняться, там же встать на якорь,
Чтоб взглянуть судьбе в глаза.

Я не сдамся, я не из слабых,
И до земли не опущусь!
Два шага хоть самых малых —
И новым солнцем засвечусь.

(Как последний дирижабль)

[Verse 2]
Не пугают морозы и крутой ураган,
Я сам себе компас и злой капитан.
Карту достану, настрою секстант,
Я Аэрокобра, не пустой экспонат!

Сам себе лидер и главный герой,
Курс свой держу я твёрдой рукой.
Не пугают морозы и крутой ураган,
Мой путь прямо вверх, сквозь тысячи ран!

[Pre-Chorus]
Я стал не нужен,
Меня хотели разобрать
До мелких пружин
На металлолом отдать

Но знаю точно
Мой двигатель при мне
Надежно прочно
Меня ведёт к вышине...

[Chorus]
Как последний дирижабль
Я мечтаю в небеса
Подняться, там же встать на якорь,
Чтоб взглянуть судьбе в глаза.

Я не сдамся, я не из слабых,
И до земли не опущусь!
Два шага хоть самых малых —
И новым солнцем засвечусь.

(И новым солнцем засвечусь)

[Bridge]
Пусть срывает с курса тьма,
А ветер в сторону несёт.
Нам жизнь дарована одна,
Я буду двигаться вперед!

[Final Chorus]
Как последний дирижабль
Я мечтаю в небеса
Подняться, там же встать на якорь,
Чтоб взглянуть судьбе в глаза.

Я не сдамся, я не из слабых,
И до земли не опущусь!
Два шага хоть самых малых —
И новым солнцем засвечусь.

Как последний дирижабль
Я лечу сквозь облака.
Я не шлюпка, я - корабль,
Что не потонет никогда.

(Меня ведёт к вышине)
(Ведёт к вышине)

Автор: Лучик Надежда

Одному по жизни трудно пройти,
Трудно продолжить жизни прямую.
Много преград стоит на пути,
Но ты всегда подашь руку родную.

Закроешь крылом нежно, любя.
Вытрешь по-детски горькие слезы.
Кинешься в бой, себя не щадя.
Руками разгонишь бури и грозы.

Ночами не спя, всю себя отдавала,
Чтобы взрастить во мне Человека.
Я подвиг твой раньше не понимала.
Вину искупить не хватит и века.

Но будто не зная слова "обида",
Улыбку подаришь грустно в ответ.
За чадом своим - даже в царство Аида.
Ты тьму разгоняешь словно рассвет.

На поле брани зла и добра,
Мы ежедневно воюем с собой.
Нам жизнь дарована только одна,
Господь лишь знает какою ценой.

Мама - ты победитель в этой борьбе.
Ты зло побеждаешь неумолимо,
Словно ангел на грешной земле,
Принося себя в жертву неисчислимо.

Что бы ни было - не обижайтесь на мам,
Ведь они за все и всегда нас простят
И руки возносят за нас к небесам.
Помните, слезы наши - для матери яд.


Автор: Лучик Надежда

Тишина...её нарушает
Лишь гул холодильника за дверью.
А ей сейчас ничего не мешает
Насладиться вдоволь своей ленью.
Семь утра, не надо на работу,
И завтрак готовить уже тоже.
Почему так плоха погода в субботу?
И под одеялом холодно коже?
Температура? Она не больна,
Это холод в груди так морозит.
Просто она осталась одна,
Вернуться и согреть её просит.

Его портрет в телефоне целует.
Стирая соленые слёзы с экрана.
Больше поцелуями не побалует.
Он ушел...Ещё слишком рано!
Его кружка все там же стоит.
Пятно от кофе кажется свежим.
С вязанной кофтой в обнимку сопит,
Наслаждаясь его запахом нежным.
А раньше сходили бы в парк и кино,
Затеяли бы вместе уборку.
Теперь же не хочет совсем ничего,
Словно мышь, забилась в норку.
Так и проходят день ото дня,
Воспоминания ей всё заменили.
Уже позабыла все прелести сна,
Как бы успокоительные не погубили.

Шаги в коридоре. Приснилось?
Сон явью вдруг обратился?
Нет, это правда. Ей прояснилось:
Её любимый домой воротился!
Слетела с кровати, кинулась к двери,
Открыв её настежь, моргула.
"Я тут!" Своим глазам не веря,
На встречу к силуэту шагнула.
Спиной стоял, весь в полумраке,
До боли знакомый, родной.
Обернулся - оказался во фраке,
В нем хоронили, а сейчас как живой.
Улыбнулся - всё те же глаза,
И руки, и губы, и нос.
За окном раздалась грозы,
И она ощутила по коже мороз.

Здесь что-то не так, это не он.
Огонек в глазах яркий и злой.
И эта ухмылка. А точно не сон?
Иль к ней пожаловал кто-то чужой?
Уже рассветло, а он всё в тени
Стоит неподвижно, бесшумно.
Запах гнили и сырой земли
Услышала. Ей сделалось дурно.
"Кто ты?" - с усилием прошептала.
Темнело в глазах, гнулись ноги.
"Ты что, меня не признала?
Я за тобой, не держи на пороге!"
"Нет, дорогой, тебе я не верю!"
Она перевела взгляд на тамбур,
Быстро двинулась в сторону двери,
А в голове творился сумбур.

"Но ты же звала меня в слезах,
Эгоистично не могла отпустить.
А теперь я вижу ужас и страх.
Но нас связала красная нить!"
Подался вперед, когда это сказал,
Вскинул длинные руки с когтями.
Обнажил злой и кровавый оскал,
Направился к ней большими шагами.

Шли дни, тишина в квартире.
А за стеной веселятся соседи.
Сюда прибыли без пяти четыре.
Родные нашей юной леди.
Впопыхах взломали замок,
Вбежали второпях в темноту.
Один с тех пор навсегда замолк,
И во сне дрожит по утру.
Другая, хватаясь за сердце, упала,
Подползла на коленях к телу.
"Это я виновата, что будет так знала!"
Терзала себя, не жалея.
"Ты с горем своим осталась одна,
И не с кем было поговорить.
Быть рядом с тобой должна была я,
Как мне теперь тебя отпустить?"

Автор: Лучик Надежда

Днем и ночью бурно шепчут грозы
О доли ангельской извечной и тяжелой.
И в унисон им льются с неба слезы,
Безмолвно утопая в почве темно-желтой.

Вся природа мертвенно скорбит,
Жалеет узников крылатых в вышине.
А может, о весне так чувственно шумит?
О клумбах роз, любви и сладком вине?

Но сейчас деревья скелетом истощали,
И цветы укрылись падшею листвой.
Мрачные аллеи томно заскучали,
Быстро мчится ветер, не прекращая вой.

Улетели птицы, лишь вороны блуждают,
Покаркивая, внемлют гулу меж домов.
Вот осень золотая все дальше отступает.
Скоро вырвутся морозы из своих оков.



Автор: Лучик Надежда