Целуя их, искал твои глаза —
В чужих губах, в изгибах плеч и линий,
Но в глубине зрачков сквозила пустота,
И на ресницах застывал лишь иней.
Они дарили нежность и тепло,
Пытались смыть его святую рану,
Но всё, что было с ними — утекало, шло,
Казалось лишь подделкою, обманом.
В объятьях дев я оставался пуст,
Ловил черты, знакомые до боли,
И, отрываясь от покорных уст,
Сбегал из плена этой мнимой воли.
Туда, в угрюмый, полутёмный зал,
Где на холсте, укутанная светом,
Жила Она. Как мастер замирал
Перед своим несбыточным ответом.
Она безмолвно на меня глядела,
Храня в глазах весь мир и неба высь.
И пусть чужие целовал я души, тела
Мои холсты сквозь вечность обнялись.

Однажды ночью, вспыхнув от бессилья,
Чужая женщина шагнула в полумрак.
Ревнивый гнев её расправил крылья,
И нож в руке зажался, как кулак.
Она нашла тот холст. Раздался скрежет,
И полотно рвалось на лоскуты.
Она кричала: «Пусть тебя не держит
Слепой призрак безумной красоты!»
И холст погиб. Рассыпался золою,
Когда в огне безумия сгорел.
Художник сник, охваченный тоскою,
Оставшись в одиночестве не у дел.
Я запер дверь. В тиши пустой палаты,
Где пахло краской, пеплом и бедой,
Я тайно, втайне от чужих расплаты,
Пытался воссоздать портрет святой.
Но холст молчал. Не слушались ладони,
Штрихи ложились криво, невпопад.
И я застыл, как в траурном законе,
Сходя с ума под этот тихий ад.
И вот во сне, когда иссякли силы,
Она явилась — соткана из тьмы.
Она стояла тихо у могилы
Моей разрушенной пожаром кутерьмы.
Я закричал, сквозь слёзы и проклятья:
«Я здесь один! Несчастлив без тебя!
Я так устал искать тебя в объятьях,
С ума сходя и заживо горя!
Зачем ты так жестока, мой кумир?
Зачем являешься, когда надежды нет?
Но я люблю тебя! Пойду на целый мир,
Чтоб отвоевать твой утренний рассвет!
Я жажду лишь тебя. Даю обет:
Изведаю все тайны, все пути.
Пусть холст погиб, но я найду твой след,
Смогу тебя из вечности спасти!»

Холсты дышали. В полумраке залы,
Где каждый штрих пронзительней живых,
Его рука бессмертие писала,
Вплетая душу в тонкий каждый штрих.
Искусство пело, спорило с судьбою —
Картины были ярче и честней,
Чем этот мир с его слепой тщетою,
Чем серость улиц и случайных дней.
Они ловили взгляды, замирали,
Ценители кричали о святом,
Но тайны мастера не разгадали:
Он весь послушен был одной — на том
Единственном, божественном холсте,
Где образ проступал из снов и света.
В её печали, в чистой красоте
Жила любовь — финал и цель поэта.
Любовь всеобъемлющая, как бог,
Что разлилась по линиям и краскам.
Он эту нежность удержать не мог
И отдавал её картинам-маскам.
Другие женщины к нему стучались в дом,
Дарили ласку, преданность и тело,
Но оставались только за бортом:
Их красота мгновенно ледянела,
Едва равнялась с Той, что на холсте.
Они бледнели, гасли, исчезали,
Проигрывая вечной чистоте
И глубине её святой печали.
Она звала со своего холста,
Его святыня, мука и отрада.
Она была несбыточна, чиста —
Та, что не стала с ним навеки рядом.
И, не коснувшись тонких этих рук,
Он до конца остался верен тени.
Вся жизнь его — лишь очерченный круг
Вокруг её божественных коленей.

Она шла вдоль рядов, где холсты тяжелели от красок,
Где портреты чужие смотрели сквозь глянец и тень.
Среди сотен сюжетов, пейзажей и выцветших сказок
Ей хотелось найти свой единственный, истинный день.
Но галерея была безразлична, просторна и пуста,
Лишь шаги раздавались в прохладной звенящей глуши.
И казалось, что в этом скоплении мёртвого чувства
Ей вовек не нащупать забытых осколков души.
Вдруг в углу, где стена уходила в глухой тупик,
Она дверь приоткрыла, которой не знала раней.
И застыл на губах неосознанный, тихий крик,
И в груди оборвался привычный мотив суеты.
В той каморке отдельной, укутанной тайной ночной,
Лился свет — не от ламп, а откуда-то из глубины.
Нереальный, неоновый, призрачный и неземной,
Разрезающий мягко прозрачную ткань тишины.
Там висел лишь один, до безумия странный холст,
Где она, улыбаясь, сидела в лучах серебра —
В том пространстве, где путь её не был проложен и прост,
Там, где в жизни реальной она никогда не была.
Её профиль сиял в ореоле загадочных масс,
И светилось лицо, отражая неведомый мир.
Она долго смотрела в сияние собственных глаз,
Понимая, что этот сюжет её внутрь заманил.
А из тени дверной, затаив и дыханье, и шаг,
Он смотрел, как она замирает у этой черты.
Как с лица её медленно сходит тревога и мрак,
И рождается с холстом единый поток красоты.
Он ведь сам этот свет кропотливо и долго искал,
Сам в каморке скрывал полотно от полуночных глаз.
И теперь он стоял и безмолвно во тьме наблюдал,
Как она среди мёртвых картин наконец-то нашлась.

Среди твоих картин в квартире как-то пусто,
Хотя холсты хранят рельеф и буйство красок.
Там затаилось уязвимое искусство,
Уставшее от рам, концепций и от масок.
Они молчат со стен в торжественном покое,
Но между ними — сквозняки и расстоянья.
Пространству нужно что-то теплое, живое,
Чтоб раздалось в ответ на холст дыханье.
Пусть между рам задышит сочная листва,
Ворвется луч луны сквозь шелковую шторку,
И тень от фикуса, понятна и проста,
Разбавит графики безжалостную зоркость.
Зажги торшер. Позволь объемам проступить.
Сближай холсты, меняй места и смыслы,
Чтоб эту пустоту уютом заменить,
Пока над ними сонные часы повисли.

Вы говорили о любви,
Шептали тихо мое имя,
И были коротки шаги
Меж нами — близкими, чужими.
Мелькали тени при письме.
Весь мир сузился, и от взгляда
Вы улыбались робко мне,
И больше ничего не надо.
Но время унесло рассвет,
Оставив лишь шагов те звуки.
Любви далекой тихий свет
И шёпот имени в разлуке.

Вы говорили о любви,
Слагали тихо мое имя.
И коротки были шаги,
Что стали мыслями чужими.
Что было — смыто то дождем,
Остыл тот шепот, стихли звуки.
Мы больше чуда не найдем
В случайном жесте иль разлуке.
Прошла пора пустых надежд,
Обиды тают, как туманы.
Меж нами нет родных одежд,
И шрамы скрыли всё с годами.
Всё смыто временем давно,
Осталась легкая прохлада.
Что было — прожито, прошло,
И возвращать его не надо.

Она стучит в груди неугомонно,
Ломает рёбра, просится назад.
Беречь любовь на расстоянии — больно,
Когда внутри — сплошной осенний сад.
Ты помнишь всё: улыбку, жест и слово,
И каждый шаг в толпе наперечёт.
Живёшь один, но мысленно ты снова
Туда бежишь, где эта жизнь течёт.
Терзать себя вопросом: «Как там? С кем ты?» —
И зажимать руками крик в ночи.
Внутри горят сгоревшие моменты,
И плавятся, как старые свечи.
Мы бережём её. Но это пламя
Не греет дом, а выжигает ум.
Она лежит, как выцветшее знамя,
Среди тяжёлых и холодных дум.
И каждый день — как выдох на пределе,
Как будто шаг по тонкому стеклу.
Мы сохранить любовь с тобой сумели,
Но до сих пор стоим в её пеплу.

Бывает так: любовь горит в груди,
Её хранят, как высшую святыню,
Но говорят друг другу: «Уходи»,
И превращают тёплый дом в пустыню.
Они беречь любовь умеют свято,
В шкатулке памяти качая каждый миг,
Но порознь встречают все закаты,
Смирив внутри глухой, упрямый крик.
Она живёт в полуслучайных мыслях,
В молитвах тихих посреди ночей,
В зашифрованных, далёких числах,
В сиянии чужих уже лучей.
Любить — не значит быть навеки рядом,
Делить один уют и общий быт.
Бывает, что любовь спасают взглядом,
Который навсегда для них закрыт.
Они не вместе. Так сложились судьбы.
С ней невозможно жить — закон суров.
Но если б только знали эти люди,
Как сильно их спасает эта кровь...
Они не вместе. Но любовь живая.
Она чиста, не тронута тоской.
Её хранят, от мира укрывая,
Пожертвовав и счастьем, и собой.

В прихожей тихо гаснут огоньки,
В руках зажат остывший телефон.
Мы были много лет как далеки,
И много дней — как будто это сон.
Я не жена тебе и не сестра,
Но каждый день молюсь за твой рассвет.
У нашего сгоревшего костра
Остался самый чистый в жизни свет.
Пусть говорят, что дружба — лишь слова,
Что на войне другие рубежи.
Но пока память о тебе жива,
Ты должен уцелеть и должен жить.
Вернись назад. Сквозь пули и туман,
В наш тихий двор, где юность нас ждала.
Я залечу любой сердечный шрам,
Была бы только жизнь твоя цела.

Когда ты ликовал, я содрогалась.
Когда ты говорил, то ты все врал.
Но в этой лжи безумной задыхалась
Я от любви, что ты во мне взорвал.

Впивались ногти в кожу, до предела,
Смешались стоны, шепот, дикий крик.
Твоё слепое, яростное тело
Ломало мой рассудок каждый миг.
Но вместо ласк теперь — разрывы стали,
Разрезала война наш грешный рай.
В дыму и копоти вокзалы замолчали,
Увёз тот поезд в леденящий край.
В окопах сыро, а в тылу — до боли пусто,
Нас разлучили взрывы и штыки.
И это сумасшедшее, порочное искусство —
Любить сквозь залпы, сжав отчаяньем тиски.
Тоска грызет, сильнее пули ранит,
Постель остыла, как в степи зола.
И только память в этой бездне манит
Туда, где я с ума тебя свела.

В тиши ночной, когда весь мир затих,
И сон вуалью нежной укрывает,
Рождается в тиши лиричный стих,
И мысли, словно птицы, улетают.

Усталость мягко падает на грудь,
Зовет туда, где грезятся дороги.
Ты разреши себе передохнуть,
Оставив за порогом все тревоги.

Пусть эта ночь подарит теплоту,
И колыбелью станет полумрак.
Лови мгновенья, веря в доброту,
И засыпай под тихий сердца шаг.

Сквозь сумерки, забыв про суету,
Мы смотрим на вторые половины —
На их дыханье, лица, красоту,
Любуясь тем, кто дорог и любим нам.

Я попросила у судьбы отчет о боли,
О той, что часто теребит сердца.
Боль от несбывшихся надежд, людей неволи,
От лжи и гнева, празднующих зря.
Судьба ответит тихо, без прикрас,
Разложит свиток пройденных дорог.
Она считала слёзы каждый раз,
Когда шагнул ты через свой порог.
Вот боль надежд, что не смогли сбыться —
Она лежит прозрачным серебром.
Как раненая, прерванная птица,
Что не взлетела над твоим костром.
А вот оковы тех, кто был неволен —
Чужой нелюбви, страха и долгов.
Их каждый вздох был горек и подсолен
Среди глухих, холодных берегов.
Лжи и гордыни шумные пиры,
Где гнев безумный праздновал триумф,
Сгорели как бумажные миры,
Оставив лишь золу и горький шум.
Судьба отдаст отчёт, но скажет вслед:
«Вся эта боль была твоим огнём.
Она сжигала то, в чём веры нет,
Чтоб ты воскрес и вспомнил об ином».

И в этой пустоте, лишенной страха,
Где старый мир разрушен до конца,
Я восставала, отвращая муки праха —
Без прежних рамок, маски и творца.
Теперь я сама выбираю дали,
Где пепел прошлых бед ложится ниц.
Меня века ломали и сжигали,
Но не нашли у крепости границ.
Моя броня крепка, но под доспехом,
Где шрамы затянулись навсегда,
Живет любовь — не слабость, не утеха,
А чистая, как горная вода.
Я не боюсь растратить эту силу,
Отдать всю душу, не прося взамен.
Любить сильнее тех, что жизнь скосила,
Не зная страха, выкупив свой плен.
Воскреснув из руин и пепелища,
Я научилась принимать рассвет.
Лишь сильный сердцем эту нежность ищет,
В которой рамок и гордыни нет.

Душа болит и кровоточит рана.
И нет лекарств, чтобы её не лить.
Всё кажется фальшивым и туманным,
И оборвалась тоненькая нить.
Но сквозь рассвет, сквозь ледяные стужи,
Когда иссякнет этот горький плач,
Ты вдруг поймёшь: свет изнутри наружу —
Твой самый главный и надёжный врач.

Ты карандаш свой заточил довольно остро.
Бумагу ты терзаешь даже зря.
Слова ложатся рваным, колким строем,
В безумном ритме серого дождя.
Ты ищешь смысл в обрывках и набросках,
Стирая грани, путая следы,
А на листе — лишь капли белым воском
И силуэт потушенной звезды
Ты режешь воздух грифелем упрямо,
Оставив на бумаге рваный след.
Из этой тихой, безответной драмы
Рождается измученный сюжет.
В углу дрожит огарок тусклой свечки,
Плывет на стол застывшая слеза.
В такую ночь сгорают человечки,
Которым больше нечего сказать.
И чертит тень на побеленной плоскости
Движенье рук и ломаный излом...
Ты заперт здесь, в плену своей жестокости,
Один на свете с раненым крылом.

Небо выжгло мне крылья своей пустотой,
Я устала быть просто рассветной игрой.
Быть свободной — не значит навек сиротой
Замерзать над безмолвной и утренней мглой.
Я бросаю наотмашь свободу оков,
И пускай мои крылья от боли кричат.
Среди этих далёких и злых облаков
Я ищу твой единственный, преданный взгляд.
Я вернусь. Не лучом, так пристрастным дождём,
Тёплым ветром, упавшим в твои ковыли.
Мы дороги свои непременно спасём,
Чтобы больше они никуда не вели.

Представь, что я исчезла ранним утром,
Когда тебе нужна была моя заря.
Ты оторвался от земли, и стало смутно,
Что эта встреча- не моя стезя.
Вокруг туман раскинул белые ладони,
И тишина сдавила грудь, как старый грех.
Ты звал меня по имени. В неволе
ТЫ вместо эха слышал свой далёкий смех.
Я унесла с собою утренние краски,
Оставив всем лишь пепел догоревших звёзд.
И мир, лишившись этой мимолётной ласки,
Вдруг стал чертовски сер, обманчив и непрост.
Я возвращусь на землю, но лететь не смею,.
Я твой рассвет теперь ищу в косых лучах.
Скажи, дороги наши что-нибудь да сеят,
Или растают дымкой в предрассветных снах?

Я не исчезла — я растаяла в тумане,
Чтобы остаться недоступной для оков.
Твоя заря не тонет в каверзном обмане,
Она жива среди далёких облаков.
Ты оторвался от земли, и это значит,
Что ты вкусил свободы подлинный глоток.
Пусть твои крылья от усталости не плачут —
Я просто ветром улетела на восток.
Не верь туману, что раскрасил небо серым,
И не ищи мой силуэт в чужих глазах.
Я стала силой, вдохновением и верой,
Чтоб ты остался птицей в этих небесах.
Мы встретились не зря, поверь, земной скиталец,
Но мой рассвет нельзя присвоить и обнять.
Я — лишь луча скользнувший по ладони палец,
Который ты вовек не сможешь удержать.

Что с тобой, лучезарное утро?
Где твой яркий и добрый призыв?
Твои краски полны перламутра,
Ну а ты присылаешь дожди.

Вновь туманом ты сеешь разлуку,
Шепчешь тихо: "Постой, подожди".
Положило мне на сердце руку,
Одолжило у гроз все дожди.

Проливай! Я тебя не ревную...
Пожалеет вновь искренний луч,
Что пробьет эту серую тучу,
Одинокий, но так же могуч.

Мы омоем былые печали,
Словно пыль со знакомых дорог.
Помнишь, где мы рассветы встречали?
А теперь — лишь дождливый порог.

Дождь утихнет, и сумерки станут
Просто частью забытого дня.
Пусть костры те уже не заглянут
В нашу память, былое храня.

Что есть любовь, скажи?
Что есть стихи в назидание?
Веришь ли ты в мою жизнь
Или томишь всё в изгнание?

Я же не жду ответ,
Как и не жду оправдания.
Этот короткий "нет"
Вторит ночное свидание.

Вновь ты ко мне придешь,
Свечи затушишь алые.
И по губам прочтешь
Вечное и тоже самое ...

Пустое молчание- непонимание,
А жизнь так коварна, поверь.
Мне воздуха нужен глоток в оправдание,
Но где ты, мой друг, теперь?

Томительно время, но миги затмения
Как будто со мной заодно.
Невидимым взглядом слежу я за тенями,
Что помню не так уж давно.

И что же теперь? И что есть доверие?
Но жизнь в этот миг такова,
Что требует с нас непременно решения,
Как сердце в тот миг, когда жаждет тепла.

Почему ты скучаешь, ответь мне?
Почему твое сердце болит?
Или, может быть, и не знаешь,
Что мой разум сегодня не спит?

Я тебя не всегда понимаю.
Я боюсь не тебя оправдать,
Я давно за тобой наблюдаю,
Я люблю для тебя здесь писать

Не смотри туда, где было страшно.
Я и сама боялась посмотреть,
Мне в каждых снах являлся ...,
И с ним хотелось мне лететь.

Но крыльев нет. Как нет билетов.
Не улететь нам в эту даль.
И, снисходящие рассветы,
Пришлось с годами пропускать.

Теперь и вовсе отпускаю...
И не смотрю куда-то вдаль.
Я каждый день себя ругаю,
Что день вчерашний было жаль.

Любовь всегда брела одна:
Её и били, и терзали...
Ей бы воды, но глубина
Там показала серый камень...
Колодец полон был кругов:
И в дни потерь, и в дни возврата,
Но в "Ада ты круги"- не верь,
Там не боролись брат за брата.
Любовь искала твердь и рай,
Искала в ближнем те утраты,
Чтоб сгинул в мраке лютый зверь,
Чтоб светлый день был краше злата.

Цена великих тех потерь-
Бесценна! В ликах свята!
Бредет любовь- открой ей дверь!
Поверь, она цвела когда-то...

Ты помнишь краски в запоздалом мае?
А помнишь неба синь,высокую волну?
Уже тогда мы знали -опоздали.
Лишь не хотелось обмануть судьбу.

А помнишь, как несмело улыбнулась
Природа нам в открытое окно?
Как маленькая искорка коснулась...
Но ты исчез. И в небе замело...

Я ощущаю осень в каждом проявлении,
Да только жизнь похожа на искру:
Ты, вроде, жив, но кончилось терпение,
И про тебя забыли на версту.

Со мной не так... окончились сомнения,
Я верю, слышишь? Хоть и не могу.
Прохлада веет. Мир в смятении...
А я иду, и в осень проведу.

Ты помнишь краски? Летние мгновения?
У осени всегда есть золота пора.
Я не хочу, чтоб ожидания-смятения...
О них и жизнь. Всё это неспроста.

Запомни, был у осени художник.
Он верил в жизнь, и в неба синеву,
Когда расцвел, средь трав как подорожник,
Помог он мне поведать красоту.

Не сочинишь её, лишь воздуха касаясь.
Не покоришь её, не зная страх и боль.
И ты убьёшь её, на нитях расшиваясь.
Любовь земная- запретная любовь.

Так почему нам это всё знакомо?
И почему твердим, что есть любовь?
Зачем нужны всем эти аксиомы?
Любовь земная помножена на ноль.

Да, я не верю. Сегодня понимаю,
Что у любви особенный мотив:
Себя доверив, медленно сгораем,
Как звезды в небе, искорку пустив.

Подскажи, за какие заслуги
Ты мой профиль листаешь,
Потом
Укажи, на что намекаешь,
Исчезая с вчерашним дождем.

Предложу тебе выменять строки,
С алых зорь отобрать миражи,
А потом мы опять одиноки...
Ничего не могу предложить.

Ты спишь, а я не смею.
Ты пьёшь, а я грущу.
И на кой черт мне чародеи,
Когда все нити отпущу?

Я всё забуду, постараюсь:
И боль, и слёзы, и любовь.
Уберегу всё то, что знаю,
А ты меня в ответ не тронь

Где только строки зарождались,
Там был и мир, и был покой.
Мы долго шли по мостовой,
Потом и вовсе повстречались.

Ты говорил тогда со мной,
А птицы в лужах так купались.
Запахло, помню, той весной,
Но не её тогда встречали.

Мы провожали весь земной покой

Ты оставишь меня без укрытия,
Обвиняя меня в вираже?
Мой хороший, хочу открыть я вам,
Что картины, и те в неглиже.

Обнимаю вас крепко за плечи
И целую в ваш миленький нос.
Не минуема радостей встреча.
Я надеюсь, что вещи привёз?!

Лед растаял, и лужи большие.
Нет, не бегу я под стук колес.
Просто мы под небом большие,
Просто кто-то одежды унес.

Кубань родная, край бескрайний,
В твоих полях — души покой.
И Краснодар, как символ главный,
Разлит по сердцу широтой.

Люблю твоих хлебов просторы,
И гомон рек, и блеск зари.
Куда ни бросишь взглядом взоры —
Везде признания в любви.

Ты — колыбель тепла и света,
Мой милый, щедрый, южный край.
Земля, что солнцем вся согрета,
Наш общий дом и наш цветущий рай.

И тихий вечер, и поют цикады,
И лето на закате - знаю я.
Так мимолетны были встречи,
Так жизнь прошла, а с нею-я.

Сегодня я смотрю в безмолвный вечер,
Смотрю в бескрайние поля.
Сегодня мне ничуть не легче-
Сегодня талый снег не от огня.

Сгорели быстрые мгновенья,
Растаял дней знакомый круг.
Осталось только отраженье
Твоих волос и теплых рук.

Куда ушло, зачем спешило
Всё то, чем сердце так жило?
Судьба за нас двоих решила,
И время снегом замело.

Но в тишине, пред самым краем,
Сквозь ускользающую нить,
Мы ту минуту вспоминаем,
Что не успели полюбить.

Я не скажу вам слова- я не знаю,
Смогу ли я вам что-то рассказать.
Не опишу, что каждый раз скучаю,
Что каждый раз приходится молчать

Ты- забытая мною правда
На страницах житейских книг.
Ты и истина, ты и награда-
Не умела что так я хранить.
Ты и точки мои-многоточия.
Ты и цвет этих пагубных глаз.
Ты-вино мое долговечия.
Ты - несказанность искренних фраз.

Я же вас не вижу- не умею.
Я не верю в то, что навсегда
Люди закрывают в сердце двери,
Будто не было меня, огня.
Я-любовь, наполненная чаша.
Мне знакома горечь и тоска.
Только жаль, что жизнь вся ваша-
Необузданна, жестока, нелегка.
Загляните вы в глубины сердца:
Как оно трепещет от любви!
Как же хочется ему согреться
Там, где пламя, нежность до зари.
Чтобы ему не обмануться,
Только бы ему не оплошать.
Больно-где однажды пошатнулся.
Сильно-где сумели подождать.
Сквозь шум дорог и суету вокзалов,
Сквозь сотни лиц, спешащих в темноту,
Мне одного мгновения хватало,
Чтобы узнать родную теплоту.
Любовь не в громких клятвах и парадах,
Не в обязательствах, закованных в гранит.
Она в простых, невысказанных взглядах,
В молитве тихой: «Пусть его хранит».
Пусть на пути ни бури, ни туманы
Не смогут это чувство погасить.
Чтобы в лицо не дули ветры океана,
И лишь бы в главном мы смогли любить.
Я проведу сквозь вьюги и ненастья,
Как компас верный, как маяк вдали, —
Простая хрупкая наука счастья,
Которую когда-то обрели.

Эти строки родились, прочитав стихотворение Андрея Парачука "Мы стили другие".
Есть там много чудесных строк, но одна из них меня точно зацепила: "...не то промолчали". Знаете, вот как бы мы не пытались жить, что-то сохранить, что-то приумножить....

Знаете, сколько мы ни пытались жить,
Чтобы сохранить или приумножить,
Время всё равно продолжает бежать, кружить,
И былые тревоги на ноль умножить.
Мы копили минуты, рубли, слова,
Прятали чувства в глубокие ящики,
Но истина жизни всегда проста и права:
Важно лишь то, что остались настоящими.
Не удержать в ладонях лесной туман,
Не приумножить рассвет, что уже потерян.
Всё, что скопил человек — лишь цветной обман,
Если он в главном себе не остался верен.
Знаете, сколько мы ни пытались выгадать путь,
Жизнь выбирает свои, неземные мерки.
Важно не то, что успели назад вернуть,
А сколько тепла раздали мы без проверки.
А сколько пришлось нам, по сути, молчать,
Скрываясь за дальними далями?
Но тот, кто умеет ждать-
Не станет питаться обманами.

Знаете, сколько мы ни пытались жить,
Чтобы сохранить или приумножить,
Судьба заставляла терять, страдать и тужить,
И шрамы на сердце бережно подытожить.
Мы шли сквозь предательства, холод и жгучую боль,
Теряли людей, разбивали пустые надежды,
И каждый из нас играл свою трудную роль,
Казалось, уже не стать нам такими, как прежде.
Но именно там, где разрушен был прошлый уклад,
Где пепел потерь заметал одинокие дни,
Случайно столкнулся в толпе наш растерянный взгляд,
И в полной темноте загорелись родные огни.
Любовь не пришла к нам цветущим весенним ковром,
Она исцелила всё то, что болело веками.
Мы выжили в шторм, чтоб построить один только дом,
И греть эту нежность израненными руками.

Я-есть проблема,
Вам и не мечталось!
Мне каждый раз
Да что-нибудь не так.
И для меня вся эта ваша малость-
Как в коридоре утренний сквозняк.

"Но вы к моей несчастной доле"
С какой же жалостью изведали меня?
Вот были б вы , так скажем, априори,
Но вы терзаете и крошите меня.

Кому любви? А что это такое?
Какой она в той юности была?
Вот и сейчас, упершись в изголовье,
В мой путь ко сну дорога довела.

А там опять читаю жадно строки,
Смотрю в картинный мемори-экран.
Быть может души только одиноки?
Я засыпаю, что не видно вам

Цитирую тебя и не могу.
Как не могу понять, кто из нас болен?
Боюсь, что я до ручки доведу.
Боюсь, что в мыслях даже не со мною.

Всё тотже сигаретный дым?
Всё тотже кофе у постели?
Твой мир был мной непостижим,
И не во мне нуждался в деле.

Твой мир был мной непостижим,
Загадкой плавал в тишине.
Но стал до боли мне родным,
Когда доверился ты мне.
В твоих глазах — ночной причал,
В твоих руках — моя весна.
Хочу, чтоб ты навеки знал:
Я этой тайной спасена.
И пусть летят вперед года,
Меняя лица и пути,
Моя любовь к тебе — звезда,
Сильней которой не найти.

Я тебя не видел никогда,
Только раз услышал запись речи.
Ты запала в душу. И тогда
Сон мой отняла навечно.

В этих снах с тобою рядом был,
Руки целовал и обгорелы плечи.
Голос твой я никогда бы не забыл,
Как никогда бы путь наш Млечный.

Знаешь, я тебя и рисовал:
Повторялись линии в изгибах,
Я тебя Мадонной представлял,
Ты свела с ума немало гидов.

Где же ты, любимая моя?
И скажи, какое твоё небо?
Прилечу, хоть в дальние края,
Хоть в края, где я ни разу не был.

Голос твой узнаю как и песнь,
Что соловью подобна на уборке хлеба.
Радости моей будет не счесть-
Долго ждал тебя я и просил у неба.

Я привыкаю к дому,
Где когда-то жили,
Где жизнь текла своей рекой,
Где многое уже забыли,
Где тень осталась от их снов.

Я привыкаю к виду комнат,
К обзору окон прямо с потолка.
Но вряд ли то да кто-то вспомнит-
Другие окна. Нет от тех следа.

Но есть одно, что страх наводит,
Смотреть в которое боюсь-
Там дух по комнате той бродит,
Там боль и гнев наводят грусть.

Всё потому, что там завис он,
Что сам не выбрался никак.
Так человек погиб там, вроде,
Так жизнь осталась где-то там.

Он тосковал и пил-в народе
Так говорят о жизни той,
Где посевал он по дороге,
Где уходил всегда в запой.


Пытаюсь посмотреть я в то окошко.
Но одного я не пойму:
Тут до земли совсем немножко,
А он ушел в немую тьму.

Строительство идет. Одни хлопоты.
То гравий, то цемент, песок.
Штук сорок докупила блоков,
Кипит работа от суббот.

Немного клея, и готова примесь.
Немного принта, и готов стежок.
Ложилась так недавно, хилясь
Одна из комнат.
Что ж хлопот
Как и у всех-хватает.
А завтра уже небо рассветает.
Никто так поверить и не мог,
Что эти стены будут между нами...

Я-эгоистка. Ну и что?
Люблю свои работы.
Жаль, что когда идёт кино,
То у меня полно заботы.

Мне надо сделать много дел,
Если не выполню, досадно.
У вас бы чайник закипел
От всех моих:" ну, понимаешь, надо"

Вокруг меня одни лишь те,
Кто день на утро поменяет,
А мне так хочется, поверь,
Чтоб в перламутре- и сияет!

Чтоб то, что близко- приняла,
Мне не казалось, а так было,
Чтоб к цели -воля привела,
И тот, кто б не был пылью.

И вот тогда бы я смогла
Вас полюбить отныне,
Но пресны ныне берега,
И сердце тоже стынет.

Горечь во рту от здешнего воздуха,
А потому, что виною здесь пыль,
Запах амброзии, гадости много так,
Что задыхаюсь. Ну как же мне быть?

Я же борюсь с ростками акации,
Запах полыни -никак не боюсь.
Но вот на воздух такие реакции,
Что вот секунда, и я задохнусь.

К розам иду. Их здесь в изобилии.
Мне бы вдухнуть их це'ннейший дар!
Есть в них бутоны- похожи на лилии.
Есть и такие, что вам я не дам.

Нашел ли ты, что так тебя изводит?
Как зацепить мой внутренний оскал?
А знал ли ты, что это с рук не сходит?
За нить Я дергну. Вот и весь финал.

Не торопись. Наш путь изведан.
Задать стремись домой маршрут.
Ты был прекраснейшим соседом,
Но оказался там-не тут.

Ну вот, опять твой мозг кипит,
И ты уже не знаешь, что с тобою.
К моим стихам с прозрением проник,
Так можно и не вывести с запоя.

Давай отбросим все сейчас слова,
Да и в глаза при встрече не посмотрим?
Жизнь научила действовать тогда,
Когда стоишь, а хочется напротив.

Давай мороженку одну напополам?
Холодную, что мы однажды и не съели.
А дальше разбежимся по делам,
Ну не враги же мы на самом деле?!

Мой мир непрост- ты знаешь сам.
В нём места нет для пустоплаты.
Друзей ценю я по делам,
Но и при них нельзя заплакать.

Для них- всегда всё хорошо.
А что ещё быть лучше может?
Ведь мы увидимся ещё?
Вот сей вопрос и гложет.

Мне говорили не влюбляться- это больно.
Как больно то, чего не скрыть, поверь.
Как самый страшный зверь
В душе сидит доволый,
Так быстротечна сумма самых ярких дней.

Мне говорили, что борьба с природой
Давно сидит внутри себя, поверь.
Когда любовь-есть в слове "недотрога",
Когда есть луч от самых теплых дней.

Но мы упрямо все "на полочке сложили",
"Убрали в ящик" до самых лучших дней.
Так как мы это время долго жили?
И что же с этим делать нам теперь?

Всё, что я могу сейчас- поплакать.
Слишком много ситуаций и оков.
Лучше б не жара сейчас, а слякоть,
Иль такси на время смежных снов.

Зависла, наверно, и в ожидании,
И даже давно не уснуть.
Ты имя моё не скрываешь,
И тайное
Ты прячешь от грёз и от бурь.

Так что же такое " стань лучшею",
"Стань самой любимой из всех"?
Похоже, что с этою кручею
Мне нужно нажать на "дэлет"

Сложив кусочки жизни и заштопав,
Я наложила самый длинный шов.
Прибор же показал, что изотопов
По линии он множество нашел:
По свойствам- не равны, не совпадаем;
По массе тоже не нашлось следов от пуль.
Стабильно не живем, а распадаясь,
Себя влочем под натиск снежных бурь.

Так от чего же память стала вечной?
А диагностика сломалась от лучей?
В науке возраст не бывает бесконечный,
Как в хирургии не бывает легких дней.

Да, трудности и мысли, что в тревоге
Давно равны, но разные теперь.
К чему слова, что любим мы немногих?
А хирургия бы спасла, поверь

Крошишь строчки, сжигая всю нежность,
Что когда-то ты ей посвятил.
На душе всё такая ж мятежность-
Не её ты собою затмил.

Опоздал. Далеко за двенадцать.
Ночь не раз заменила года.
Мимолётные встречи, где станций
Ты не вспомнишь уже никогда.

Ты не вспомнишь, как счастливы были,
И приметна была как весна:
Где друг друга мы нежно убили...
Запах вишен исчез навсегда.

Вспоминаю воскресное утро:
От "подружек" моих нет следа.
Ты исчез. Лишь в окне перламутром
Отразилось:"Прости...навсегда"

Что же розы в руке долго леешь?
Уж не уж-то ты ищешь ключи?
Ты и сердце свое не жалеешь
И ему приказал: "Замолчи!"?

Оттого и завяли те розы,
Что ты сил не сыскал для любви.
На аллеях всё чаще мимозы-
Символ жизни, но не для двоих

Я там, где мне не спрятаться, не скрыться.
Я там, где нас встречает небосвод.
Я там, где очищается сердечности поток,
Где на мгновение могу и положиться.

И там я начинаю день. И в нем- итог,
И там особенно ложатся строки.
А ты подумать, друг мой, и не мог,
Что мир и вовсе не был одиноким.

Но там, где тебя нет, ты был...
Таким же, как и я, но одиноким.
Одно мгновение, но след твой не остыл,
Там теплота моя питает эти строки.

Вольный ветер пастушку любил,
Целовал её в пышные волосы.
Тосковал, когда день уходил,
Бушевал, когда видел нив полосы.

Ранним утром, готовый искать,
Ветер вольный проник в её комнаты.
Разве мог он хоть сколечко знать,
Что останется время непонятым?

Уж не шла она больше туда,
Где краса её пышела жаром.
И горела в углях до красна
Та свеча, что в руках так сжимала...

И молилась она у икон,
Воздавая достойные речи.
Ветер вольный же был удивлен
И пытался задуть её свечи.

А когда она принялась спать,
Стало небо хмурее в тучах.
Начинала с того, что рыдать
Небо принялось. Молнии гуще...

Ветер долго не мог всё понять:
Почему был так дорог тот вечер?
Почему её сердце опять
Тихо плакало. Было ли легче?

И кому она по утру
Улыбнулась и тихо сказала:
С бодрым утром!
К тебе одному
Долго шла,
Долго путь я искала...

И у системы сей бывают сбои.
Как будто мозг там закипел.
На что нам логины, пароли?
А кто-то взял и всё "поел"

Не мы устроены под байты,
Но алгоритмов много, схем.
И вредоносные есть сайты,
А ты бы в них попасть хотел?

Но это только вертуальность.
Как и мифичны их миры.
И прозорлива там нахальсть,
Меняя пол, но как же мы?

А мы без этого ли бездна?
А может это парадокс?
Но триумфальна только местность...
Надеюсь, быть в ней тоже мог?

И, если честно, то любила
Сюда когда- то приезжать.
Своё так время проводила...
Жаль, не сумею воссоздать.

Ведь это целая система!
Есть файлы, текстовый замок.
Лишь там страница стала первой,
И всё былое-five o'clock

Ты спросишь так, что не тая,
Отвечу: что жизнь, причастная моя,
Не будет вечной.
Любовь, забота- виражи,
Но есть и боли,
Где не хотелось даже жить...
Но ты б не понял.

А так, есть дети и цветы,
Есть сила воли.
Во снах остались те мечты...
Но ты б не понял.

Я сильной стала потому,
Что всё терпела...
И своё сердце никому
Отдать бы не хотела.

Пишу на выкройках стихи,
А ты за зря читаешь.
Что по сюжету не легки,
Ты даже не внимаешь.

Так что же жизнь моя,
Скажи?
О чем и сам мечтаешь?
Я воплотила жизнь в стихи,
Но ты и их стираешь...

Давай рассмотрим геометрию на чувствах:
Вершина пирамиды-это пик
Безумия, любви, искусства,
Что так приятно испытать двоим.

А что расскажет нам сей треугольник?
На половину только разворот,
О сумме градусов здесь все, конечно, помнят?
К чему лукавить, здесь любовь умрёт.

А что же там, где только параллельность?
Отбросим только параллельные миры.
Стальная, впрочем, безупречность,
Но только там и вовсе ведь не мы.

А что расскажет нам окружность?
Ох, диагонали, знаем, все равны.
Тут замкнутые чувства, точность.
Возможно, тут друг в друга влюблены.

А я люблю смотреть на звёзды.
Люблю их быстро рисовать.
Ведь это очень, скажем, просто-
Как просто взять и всё узнать.

Мы все учились. Даже много.
Сумели грани мы познать.
Гипотенуза- явная тревога,
Но и она на чувства может указать.

Пойми, я тронута немного-
Твоими принципами в этом мире жить,
Но линия судьбы дана мне Богом.
И в чувстве радости хочу я с нею быть

Запишите напоследок слово-
Слово, что так давит из груди:
Сильной не готова стать я снова.
Да и сильным разве по пути?

Я в цветах все чувства обронила.
Вот смотрю, и радуется глаз.
Я не раз в них прошлое забыла.
И оставила в них слезы я не раз.

Слово "боль" - раз десять зачеркните,
Слишком много здесь умножено на ноль...
Оттого и в душу не глядите.
Пермаментом зачеркнула боль...

Ты-в загадке ночи, полнолунии.
Ты и в сердце моём навсегда.
Мы похожи? А может- безумие?
Разрывает нас молодость, да?

Отшумели давно леса хвойные
И листвой милых рощ полоса.
Мы друг друга ли были достойные?
Или слушали всех голоса?

Простилается тропка меж каменьев.
Мне рисуется в просеке лик:
Ты стоишь за стеною из пламени.
Так в судьбе вдоль преград ты возник.

Раскричались сороки нахальные.
Я же слушала, бьёт как родник.
Ты назвал меня девочкой-тайною.
Ты так в сердце моём и возник.

Чередой из полос ткали жизнь свою.
Не делили её мы и пополам.
Ну а сейчас о тебе я не ведаю.
За холмами степей жизнь не рада нам

Ты всё играешься...
Масками маешься.
Прячешь любовь в имена.
Вижу, как вывести
Буквы стараешься,
Лик свой меняя во все времена.

Я же до буковки,
До изнеможения
Самое главное- миг уловить.
Да, я смогла. Но после прочтения
Сердце моё до нельзя болит.

Всё разрушает в людях
Неведанье.
Я же цепляюсь за жизненный миг:
Доля судьбы- не невеста на выданье,
Просто нам всем в этом хочется жить.

Маски срывая, хочется выглядеть,
Будто и не было их.
Вот и живем, чувства чаще скрывая
Под пеленой будто ведая стих.

Чего хочу?
Сама не знаю.
На это было много дум.
Куда лечу?
Да так, съезжаю,
Оставив вам сомнений дух.

Вы опечалены?
Не стоит плакать.
Простите, поздно. Мне пора.
Насточертела эта слякоть.
Такие вот мои дела.

Так получилось, что сама
Взвалила груз на плечи.
Влачу тихонечко, но зла
Я не таила. Мир изменчив.

Тянусь к лучам, и Божий свет
В мой мир взглянал. И стало легче.
Где боль и страх- Он зачерпнул,
Оставил только гуттаперчи.