Эссе, новеллы, проза.

Ксения Годунова, дочь царя, невеста вдова, вышивальщица от Бога, первый поэт на Руси, сочинительница музыки и красавица, о которой мы и сами того не подозревая, знаем с детства.
Кто она, русская опальная царевна, затворница в тереме, инокиня поневоле - в конце жизни, пережившая столько, что хватит с лихвою на долю десятерых. Чем она привлекла меня? Что сразило меня напрочь в её судьбе, что я решилась написать, сказать о ней Вам? Признаться честно?
Презрение потомков, высказанное в комментариях под циклом статей, ей посвящённых. «Разборчивых» в исторических контекстах потомков в судьбе русской царевны Ксении Борисовны интересовало лишь её поруганное Лжедмитрием девичество, возможно, рожденный от него и умерший младенцем, ребенок и её гипотетическая смерть от сифилиса или иной дурной болезни. Более ничего. Ошеломленная комментариями, в первую секунду я не могла сообразить, о ком в них идет речь! А когда поняла, то меня захлестнула волна горького отчаяния. Именно так. Злость и холодная решимость пришли потом. И я отважилась, наконец, написать, что же меня в её Судьбе прочно - сразило. И что я буду помнить всегда о ней, лишь услышав это имя: Ксения Годунова. Я решилась сказать обо всем этом громко. И мне все равно, понравится ли все это Вам, мои читатели или - нет.
Итак.

Её образование. Она получила его наравне со своим братом, царевичем Фёдором, всерьёз постигая риторику, географию, музыкальную грамоту, основы сольфеджио, языки, рисование, грамматику, церковную историю - с малых лет.
С малых лет, её уже представляли важным персонам: патриархам, князьям и государям, как прилежную умницу и рукодельницу. В одном из писем иерусалимскому патриарху Софронию IV Борис Годунов пишет так:
«И дочь моя Аксинья, тебе, великому государю, челом бьет: икону, Спасов образ, да ширинку» (рушник).
Ксении в это время семь лет неполных. Выходит, что уже в этом возрасте она вышивала золотом и украшала жемчугом и бисером иконы, обережные полотенца, белье, ладанки. Что говорит о её терпеливости, смирении и усидчивости, внутренней сосредоточенности и художественном даре - шитье золотом давалось не всем, не каждому.

Её красота. Она легендарна. Осталась в воспоминаниях современников. Например, историк и писатель того времени рассказывал о ней весьма восторженно:
«Царевна же Ксения, дщерь царя Бориса, девица сущи, отроковица чюднаго домышления, зелною красотою лепа, бела велми, ягодами румяна, червлена губами, очи имея черны великы, светлостию блистаяся; когда же в жалобе слезы изо очию испущаше, тогда наипаче светлостию блистаху зелною; бровми союзна, телом изобилна, млечною белостию облиянна; возрастом ни высока ни ниска; власы имея черны, велики, аки трубы, по плещам лежаху. Во всех женах благочиинийша и писанию книжному навычна, многим цветяше благоречием, воистинну во всех своих делах чредима; гласы воспеваемыя любляше и песни духовныя любезне желаше.»
Читая это описание, я то и дело ловила себя на мысли, что где-то уже слышала его. Мне кто то уже говорил о русской царевне Ксении. Но кто, где?! Вспомнив, рассмеялась. Михаил Афанасьевич Булгаков упоминает облик Ксении Годуновой в своей пьесе «Иван Васильевич меняет профессию». Пьеса послужила основой сценарию знаменитой комедии Л. Гайдая.
«Светла очами, бровьми союзна», - царевна русская, давняя, далёкая, получается, ненавязчиво являла собою символ русской девушки, возвышенный и честный, сильный именно в тихом сиянии истинного благородства и серьёзности, мягкосердечия и доброты. Отзвук красоты Ксении Годуновой, так неожиданно, благодаря писателю Булгакову, остался с нами рядом.
На Ксению всегда и всюду обращали внимание: она посещала вместе с отцом и семьей, матерью, братом, все церковные службы, монастырские паломничества, щедро раздавала милостыни, вплоть до смерти своей. Будучи уже инокинею Ольгой в монастыре, дала из своих последних, «смертных» сбережений рубль серебром на погребение бездомного, чем удивила безмерно тех, кто окружал её.
Еще одно: У Ксении Годуновой, девушки среднего роста, была очень маленькая нога, в её гробнице при вскрытии, обнаружили крошечную, почти детскую, искусно сделанную из кожи туфельку, расшитую нитями и жемчугом. Возможно, расшила её она сама. Было найдено также и кольцо, подаренное при помолвке женихом, принцем Иоанном. Но о женихах Ксении немного позже.

Её творчество.
От природы она имела тонкий музыкальный слух, развитый занятиями, прекрасно знала нотную грамоту, нотное письмо, и сочиняла духовные песни, похожие на былины, баллады в народном духе. Из них уцелело всего лишь несколько отрывков.
Замечу только, что сочиняла песни эти царевна Ксения совсем не в веселую пору своей жизни, а именно: потеряв всех почти родных, пережив смерть жениха, герцога Иоанна, злостное поругание чести, наветы и хулу на имена родителей, гнев яростной толпы, смерть от яда. На её глазах задушили её мать и красавца - молодца любимого брата Фёдора Борисовича, начертившего первую княжества Московского, человека смелого, но весьма миролюбивого по нраву. Её же саму сделал своею невольницей гнусный обманщик и изменник Лжедмитрий. Она жила в заточении в его палатах шесть месяцев, несколько раз пыталась бежать, но безуспешно!
Однако никто и ничто не смогло отвратить её от стремления слагать напевы, в которых таилась глубокая нежность, любовь к родной земле, поруганной иноземцами, поляками и шведами, да еще и русскими бесшабашными бунтарями. Вот несколько строк из песни царевны Ксении, записанной случайно, в Архангельске, путешественником и собирателем народных виршей:

Что же? Едет к Москве Расстрига,
Так и хочет он терема ломать,
Терема ломать, царевну поймать.
На Устюжину, Железную послать.
Изловить и постричь,
И в решетчатый сад посадить.
Как же мне горевать - вековать?!
Как мне в тёмную келью ступить,
Как ступить, да не оступиться,
У игуменьи благословиться?*
(* Мое переложение песни К. Б Годуновой на современный лад.)

Она сознательно готовила себя к постригу после всего ею пережитого, но какова же была в ней сила Духа и Воли, тяга к красоте и свету, если и печаль свою неизбывную сумела она переложить в песню. Сумела вот так петь. Нежно, не воинственно, не озлобившись и не подстрекая никого к бунту. Это меня и потрясает в характере Ксении более всего. Признаюсь честно. Думаю, что мало кто сумел бы так сохранить достоинство и в менее страшные времена. Мужество сочеталось в ней с мягкостью и великодушием нрава непомерным. Заслуживающим едва ли не поклонения!
Будучи очень зрелым духовно человеком, Ксения оставила после себя неоценимые свидетельства того Смутного времени, страшного и беспощадного. О море болезнями и о голоде в княжестве Московском уже во времена Лжедмитрия и боярина Федора Басманова, при осаде монастыря польскими заговорщиками - князьями Лисовским и Сапегой, царевна, сокрушаясь о бедах русской земли, писала своей тетке, княгине Домне Ноготковой, уже как инокиня Ольга, 29 марта 1609 года:
«Я у Троицы в осаде, в своих бедах чуть жива, конечно, больна со всеми старицами, и впредь, государыня, никако не чаем себе живота, с часу на час ожидаем смерти, да у нас же, за грех за наш моровыя поветрея, всяких людей измаяли скорби великия смертныя, на всякий день хоронят мёртвых, человек по двадцати, и по тридцати и больше».
После трудного освобождения от трёхлетней (!) осады Троице – Сергиева монастыря и посада, в котором осталось живых людей «едва ли на треть», Ксения спешно уехала в Новодевичьев монастырь, но и там её настигли беды и сокрушения великие. В одной из грамот того времени говорится, что в начале августа 1611 года казаки Ивана Заруцкого, «бунташные люди», взяли монастырь приступом и совершенно разграбили его. «Когда Ивашко Заруцкий с товарищами Девичий монастырь взяли, они церковь Божию разорили, а черниц, королеву, дочь князя Владимира Андреевича, и Ольгу, дочь царя Бориса, на которых прежде и зрети не смели, ограбили донага, и иных бедных черниц и девиц грабили и на блуд имали, а как пошли из монастыря и церковь и монастырь выжгли».
После этого нового бесчестия и горя царевну Ксению и других монахинь отправили во Владимирский Княгинин монастырь, и о русской инокине, боярыне Ксении свет Борисовне, Годуновой больше не слыхано, не ведомо доподлинно не было никаких известий, вплоть до 30 августа 1622 года.
****
В этот день, сорока одного года от роду, Ксения Борисовна Годунова, русская боярышня и царевна, дважды невеста, «немужняя вдовица», мастерица - золотошвея, безвинная жертва чудовищных преступлений Смутного времени, предательства бояр и ярой жестокости лихоимца - самозванца Лжедмитрия Первого - расстриги монаха Григория Отрепьева - отошла в болезни ко Господу и была погребена в Троице – Сергиевом монастыре, близ могил своих родных: отца, брата, матери. Так она, смело, по тем временам, завещала, желала. Так и свершилось.

Она совсем не думала о бессмертии. Никогда. Но народ, любивший царевну, и ценивший её высокую девичью, именно девичью, смелость, гордость и чистоту - и в поругании, и в бесславии, - решил по своему, иначе, трепетно сохранив вышивки Ксении, (им более четырехсот лет!) её лик на выгравированном на меди портрете, парсуне, посланной её жениху, герцогу Иоанну, слова её песен – заплачек, былинных, её баллад - легенд, листки её писем, отзвуки речений её лебединых. Её глаза, союзные брови, сияющее чело её, знакомо нам и близко, осязаемо нами с картин К. Маковского, С. Грибкова, В. Сурикова, со страниц трудов Николая Карамзина и Василия Ключевского, Николая Костомарова и Вл. Соловьёва, Юрия Катырева – Ростовского, Федора Буслаева и Александра Пушкина. Рядом с нами - её загадка, её образ, её шарм и незримое, одухотворенное временем, веками, присутствие, сопричастие нам и нашей жизни. Это и есть, наверное, бессмертие, истинная легенда жизни. Высокая честь её. Ксения Годунова её достойна по праву. Несмотря на злоречие и невежество далеких своих потомков.
_________________________________
© 05.05.2020 Лана Астрикова.
*Сохранен стиль и выражения того времени в письмах Ксении Годуновой.

Прожив на свете всего девятнадцать неполных лет, из них лишь четыре послесвадебных месяца - счастливой и обожаемой женой, она удостоилась ореола посмертной романтической славы, двух портретов кисти знаменитого австрийского художника Л. Горовитца. А также - баллад, поэм, тщательных изысканий со стороны историков искусства и всяческого восторга и поклонения со стороны любителей тайн и преданий.
Урожденная графиня Изабелла – Мария Станиславовна Потоцкая, родилась 2 октября 1864 года в знатнейшей семье Потоцких - Сапега. Миллионное состояние, дворцы и земли, усадьбы и родовые замки не принесли прочного счастья в семью. Когда маленькая Изабелла и ее брат Якуб были еще несовершеннолетними, родители, по взаимному согласию, расстались и разделили детей.
Брат, которого Изабелла очень любила, рос с отцом, девочка осталась с матерью.
Внешне все приличия были соблюдены, но для застенчивой и гордой «паненки Изабелки», как звали ее родные, разлад в семье стал незаживающей раной.
И без того тихая и скромная, она, взрослея, все более уходила в себя, предаваясь мечтаниям и занятиям на фортепиано.
Есть свидетельства, что девушка серьезно изучала музыку и литературу, ей не было равных в танце. Грация ее движений, пленительность тихого разговора, с годами лишь росла и оттачивалась, завораживая всех в обществе высшей львовской, польской, европейской знати, куда свободно входили Потоцкие.
В девятнадцать лет, по страстному желанию отца и взаимному влечению Изабелла выходит замуж за своего кузена (троюродного брата?) Романа Потоцкого и родные весьма довольны этим союзом, так как браком укрепляются связи семьи, ее благосостояние, усиливается влияние в обществе, и светское, и духовное.
Изабеллу, сдержанную и грациозную красавицу с тонким вкусом, красивым голосом, обворожительную в манере себя держать, с неподдельным интересом встречает свекровь, мать Романа, графиня Мария Потоцкая.
Она приходит от невестки в полный восторг. Готовятся фамильные украшения для свадебных даров, уточняются размеры приданного.
Но во время свадебного завтрака, что состоялся после венчания, в ноябре 1882 года, вспыхивает скандал между семьями из -за того, что отец невесты, граф Станислав Потоцкий, в очень грубой форме приносит свои поздравления молодым.

Изабелла падает в долгий обморок, дуэли между тестем и зятем удается избежать лишь благодаря вмешательству адвоката семьи и такту графини Марии. Тогда-то доктора впервые и поведали родным о слабом здоровье молодой красавицы и врожденной болезни сердца. Рекомендован был мягкий климат и минимум волнений.
Молодые поспешно уезжают в свадебное путешествие по Европе… Аристократические салоны Италии, Вены, Львова, где блещет красотой графиня Изабелла, не устают говорить о ней, и дерзко рассматривают каждую рюш на ее узком по девичьи, очень модном платье, каждую шпильку в ее роскошной прическе. И каждый шаг ее мужа, что в неполные двадцать шесть уже -ординат, владелец огромных земель, магнат, одна его усадьба равняется двум малым городкам в земле чешской или австрийской.
Но 21 марта 1883 года молодая пани графиня Изабелла -Мария Станиславовна Потоцкая скоропостижно умирает от внезапной остановки сердца. Это произошло в Вене и подкосило напрочь, ошеломило навсегда всю семью, весь род Потоцких, особенно - графа Романа.

Он посвятил памяти жены несколько стихотворных баллад, собрал в альбомы абсолютно все ее фотографии, все ноты и учебные тетради, заказал скульптурный бюст на ее надгробии и посмертный портрет, по фотографии, что известен теперь в двух копиях (смоленской и винницкой).
На портретах этих юная красавица изображена была в полный рост, в романтической манере: в строгом черном платье, с узким рюшем на горле и манжетах, с распущенными волосами.

На ней нет не единого украшения, ибо портрет, по желанию обеих семейств, должен был воплотить лишь ошеломление и скорбь от безвременности смерти прелестной молодой женщины, еще девушки, едва вступившей в жизнь!

Украшением персоны портрета служит лишь ее природная красота и безупречность черт, горделивая осанка, грация, затаенная, одухотворенная смелость и сила любви к жизни.
На смоленской, авторской, копии портрета ( ее сделал сам маэстро Леопольд Горовитц, по заказу брата графини, Якуба Потоцкого, и ее матери, графини Сапега) нет реки, что узкой лентой вьется позади фигуры пани Изабеллы, и символизирует собою быстротечность и непредсказуемость жизни.

Но даже самими мазками, легкой лессировкой кисти, изобразившей черную стихию неба над головою Изабеллы художник пытался выразить свой дерзкий протест бессмысленной смерти, укравшей жизнь, красоту, блеск молодости, надежды на счастье и любовь…
Подчиняясь законам общества и жизни в нем, граф Роман, женился два года спустя на княжне Эльжбетте Радзивилл. В браке рождаются двое детей, сыновья Альфред и Йозеф, но вскоре супруги принимают решение жить раздельно. Не смогла вторая графиня построить отношения и со свекровью. что заказывает в пику новой невестке портрет бывшей супруги сына.
Но история этих отношений требует иного рассказа.
Мы же ненадолго вернемся к нашему.
На второй свадьбе графа Потоцкого присутствовала вся знать Галиции и даже супруга императора Германии, Виктория, вторая дочь английской королевы Виктории.
Граф Роман, унаследовавший от отца и предков Лвньцутский ординат и большую часть земель в Галиции и Подолии был крупнейшим землевладельцем в округе, депутатом Галицийского сейма нескольких созывов.
Он умер в 1915 году, прожив насыщенную и яркую жизнь.
Современники писали и говорили, что всю жизнь граф Потоцкий любил по-настоящему лишь свою первую супругу, хрупкую пани Изабеллу. Всю жизнь он трепетно сохранял память о ней, повсюду носил с собою миниатюру с ее портретом.
Говорят, что на смертном одре он шептал ее имя.
Но это уже не факт. Это - легенда.

Ты, жизнь - обманщица, ты тянешь вниз меня,
А я стою на холоде, но крепко.
Я - паутинка легкая,
Звеня,
Я лист кленовый обнимаю цепко.
Ты, жизнь, меня толкаешь, с двух сторон,
А я держусь, упрямая, повиснув…
Пока меня толкаешь, жив закон.
Я буду жить. Смеясь и зубы стиснув.
Так просто порой за столом я сижу
Но жизнь свою в рифму слегка уложу
На этом никто не нажил капитал
Стихи не в чести. Мало кто их читал.
Но хочется мне прокричать, извини,
Все, что в голове моей нежно звенит
К желаньям таинственным, слово, как ключ,.
Ко вкусу еды… Как струя из за туч,
Слепого дождя, мысли мозг мне сверлят.
Гоню их, они не уходят назад!
Всю жизнь мою в слово, смеясь обращу.
За то, что несбыточно, небо прощу.
Легко так закрашу его чернотой
Чернилами, рифмой своею простой.
#Мерилин Монро. Перевод Л. Астриковой.
Последнее фото М. Монро....

Когда то я тебя любила,
Призналась в том тебе.
Но вот, ушел ты далеко вперед
Любовь в слова я превратила.
Ты помнишь их?
***
Многие считают ее до сих пор пустоголовой и сладкой пустышкой, фильмы ее не ценят и не смотрят, за исключением блистательной комедии «Джентельмены предпочитают… Мало кто изучает эпоху кино Мэрилин Монро. Предпочитают просто эпоху президента Кеннеди. И ее саму, как некую обворожительную полутень, Волшебницу Шахерезаду, соблазнительную и грешную, с ее песенкой для президента.
Но мало кто знает, что она серьезно училась балету, в студии Дж. Баланчина, читала Рильке, вела дневник, за который была убита и писала стихи.
Которые я сегодня попыталась перевести для вас. Немного их, немного строк. .. Как дуновение ветра. Но я в них вчиталась и предо мною встала совсем иная Мэрилин. Настоящая. Напоминающая чем то Офелию из Гамлета – растерянную хрупкую, одинокую, чувствующую, как жизнь идет мимо нее, сквозь нее. Против нее.
Вчитайтесь и вы тоже. Кого то она напомнит вам?

# @Лана Астрикова. Авторский текст эссе и переводы стихотворений.

Мария Соколовская, madame Экслибрис...
Теперь вот и меньше, чем на «визитную карточку" знаю. На «расстрельный билет», пожалуй, только хватит . После 1928 года судьба её неизвестна, увы. Ни могилы, ни праха, ни пыли. Ни памяти. Но так хочется оставить память! Крупицу. Пылинку. Искру от костра...

Итак, Мария Михайловна Соколовская Урожденная Розеноер. Редкостная красавица с юности, она происходила из семьи владельца крупной петербургской типографии, Михаила Розеноера, имела двух братьев, один из которых был революционером, другой - библиофилом и авантюрным собирателем редкостей и картин.
Вся семья, вероятно, отличалась незаурядностью характеров, тягой к авантюризму. Сергей Михайлович, брат Марии Михайловны, еще в юности славился блестящей памятью и исключительной дерзостью, гимназию окончил экстерном. Со студенческих времен слыл бунтарем – эсером, несколько раз бежал из тюрьмы и ссылки, распространял революционную литературу и прокламации, оружие и листовки, участвовал в создании революционного журнала «Маяк», вдохновенно писал дневники и мемуары. Окончил Санкт Петербургский университет, экономический факультет, слыл вдохновенным рассказчиком и душою общества.
Именно он то и познакомил красавицу сестру с её будущим мужем, служащим банка страстным, увлеченным ценителем редкостных книг, коллекционером экслибрисов. Сама Мария Михайловна собирала редкие издания, сборники русской и французской поэзии, европейскую классику. Она хорошо владела несколькими языками, свободно читала по итальянски. Красивая супружеская пара Соколовских вращалась в артистическом и издательском кругу - Петербурга Петрограда.
Изысканная красавица с глубоким глазами и мягким голосом, очень любившая «холодные» духи, ирисы и чайные розы, Мария Михайловна Соколовская привлекала многих, за нею наперебой пытались ухаживать, дарили букеты, книги и альбомы.
***
Многим она казалась, наравне с Ольгой Глебовой - Судейкиной, Анной Ахматовой и Марианной Пистолькорс - Зорнекау, просто - воплощением самого Духа и сути Серебряного Века: стройная, темноокая, чуть отстраненная, всегда безупречно одетая, застенчивая, немногословная, и открытая, сердечная одновременно для всех, кто знал ее .
Её тончайший вкус удивлял посетителей и гостей её дома. Но был один, особо тонкий ценитель её красоты, словно прозревший властный росчерк краткой и яркой Судьбы ее в том акварельном портрете, который он сам же и оставил в её альбоме - русский художник и график Юрий Павлович Анненков.
С листа на нас смотрит пленительная совершенно, ангелоподобная, особа, как будто сошедшая со страниц редких книг, которые она сама собирала и трепетно хранила. Портрет словно бы соткан из тонких нитей воздуха из глубокого серебра водной дрожи.... Или из мазков – искр костра, из тех теней, которые отбрасывает на стены домов ветер. Графическая четкость линий за спиной героини портрета - словно изображает листы старинных фолиантов – вдохновения всей их с супругом Александром Константиновичем жизни, цвета платья лишь оттеняют хрупкость и красоту лица героини, а розы в её пальцах подчёркивают всю метафоричность самого Бытия человека, его красоту, вдохновенность и быстротечность.
Огромные глаза героини полны неизбывной печали и тоски. Возможно, она горчайше оплакивала потерю близких и любимых ею. Друзей, мужа, родных. Те времена не щадили никого, увы!

Александр Константинович Соколовский, блестящий экономист, выпускник Тенишевского училища и представитель петербургского отделения Торгпромбанка, был арестован и расстрелян по приговору петроградской ВЧК, обвиненный в растрате, в 1929 году. В том же году навсегда в неизвестности холодного и растерзанного зверствами и голодом Петрограда теряются и следы его красавицы жены .Мы больше совершенно ничего не знаем о ней. Остался только лишь портрет, акварель Анненкова, и строки биографии, размером с визитную карточку, «расстрельный лист». Осталась Судьба. Символ эпохи. И красоты непреходящей, Загадки, потрясающей, ошеломительной тайны - навсегда. Ведь красота не умирает.


________________
© 23.04.2020г. Лана Астрикова.