Лана АСтрикова
Фильтр
Поэтесса, прозаик, блогер ... Член МСП "Новый Современник" (Москва). Автор сборников стихов. и романов "Сиреневый ангел" "Сказки кофейного фея", "Пастораль птицелова" и других. Филолог, преподаватель. Все мои стихи написаны от мужского лица, к лирическому герою отношения - не имею.:))))))))
Исследователь творчества Марины Цветаевой и персон Серебряного века. Написано мною три книги о МЦ и ее окружении.
Ксения Годунова. "Лебединый росчерк судьбы".
Ксения Годунова, дочь царя, невеста вдова, вышивальщица от Бога, первый поэт на Руси, сочинительница музыки и красавица, о которой мы и сами того не подозревая, знаем с детства.
Кто она, русская опальная царевна, затворница в тереме, инокиня поневоле - в конце жизни, пережившая столько, что хватит с лихвою на долю десятерых. Чем она привлекла меня? Что сразило меня напрочь в её судьбе, что я решилась написать, сказать о ней Вам? Признаться честно?
Презрение потомков, высказанное в комментариях под циклом статей, ей посвящённых. «Разборчивых» в исторических контекстах потомков в судьбе русской царевны Ксении Борисовны интересовало лишь её поруганное Лжедмитрием девичество, возможно, рожденный от него и умерший младенцем, ребенок и её гипотетическая смерть от сифилиса или иной дурной болезни. Более ничего. Ошеломленная комментариями, в первую секунду я не могла сообразить, о ком в них идет речь! А когда поняла, то меня захлестнула волна горького отчаяния. Именно так. Злость и холодная решимость пришли потом. И я отважилась, наконец, написать, что же меня в её Судьбе прочно - сразило. И что я буду помнить всегда о ней, лишь услышав это имя: Ксения Годунова. Я решилась сказать обо всем этом громко. И мне все равно, понравится ли все это Вам, мои читатели или - нет.
Итак.
Её образование. Она получила его наравне со своим братом, царевичем Фёдором, всерьёз постигая риторику, географию, музыкальную грамоту, основы сольфеджио, языки, рисование, грамматику, церковную историю - с малых лет.
С малых лет, её уже представляли важным персонам: патриархам, князьям и государям, как прилежную умницу и рукодельницу. В одном из писем иерусалимскому патриарху Софронию IV Борис Годунов пишет так:
«И дочь моя Аксинья, тебе, великому государю, челом бьет: икону, Спасов образ, да ширинку» (рушник).
Ксении в это время семь лет неполных. Выходит, что уже в этом возрасте она вышивала золотом и украшала жемчугом и бисером иконы, обережные полотенца, белье, ладанки. Что говорит о её терпеливости, смирении и усидчивости, внутренней сосредоточенности и художественном даре - шитье золотом давалось не всем, не каждому.
Её красота. Она легендарна. Осталась в воспоминаниях современников. Например, историк и писатель того времени рассказывал о ней весьма восторженно:
«Царевна же Ксения, дщерь царя Бориса, девица сущи, отроковица чюднаго домышления, зелною красотою лепа, бела велми, ягодами румяна, червлена губами, очи имея черны великы, светлостию блистаяся; когда же в жалобе слезы изо очию испущаше, тогда наипаче светлостию блистаху зелною; бровми союзна, телом изобилна, млечною белостию облиянна; возрастом ни высока ни ниска; власы имея черны, велики, аки трубы, по плещам лежаху. Во всех женах благочиинийша и писанию книжному навычна, многим цветяше благоречием, воистинну во всех своих делах чредима; гласы воспеваемыя любляше и песни духовныя любезне желаше.»
Читая это описание, я то и дело ловила себя на мысли, что где-то уже слышала его. Мне кто то уже говорил о русской царевне Ксении. Но кто, где?! Вспомнив, рассмеялась. Михаил Афанасьевич Булгаков упоминает облик Ксении Годуновой в своей пьесе «Иван Васильевич меняет профессию». Пьеса послужила основой сценарию знаменитой комедии Л. Гайдая.
«Светла очами, бровьми союзна», - царевна русская, давняя, далёкая, получается, ненавязчиво являла собою символ русской девушки, возвышенный и честный, сильный именно в тихом сиянии истинного благородства и серьёзности, мягкосердечия и доброты. Отзвук красоты Ксении Годуновой, так неожиданно, благодаря писателю Булгакову, остался с нами рядом.
На Ксению всегда и всюду обращали внимание: она посещала вместе с отцом и семьей, матерью, братом, все церковные службы, монастырские паломничества, щедро раздавала милостыни, вплоть до смерти своей. Будучи уже инокинею Ольгой в монастыре, дала из своих последних, «смертных» сбережений рубль серебром на погребение бездомного, чем удивила безмерно тех, кто окружал её.
Еще одно: У Ксении Годуновой, девушки среднего роста, была очень маленькая нога, в её гробнице при вскрытии, обнаружили крошечную, почти детскую, искусно сделанную из кожи туфельку, расшитую нитями и жемчугом. Возможно, расшила её она сама. Было найдено также и кольцо, подаренное при помолвке женихом, принцем Иоанном. Но о женихах Ксении немного позже.
Её творчество.
От природы она имела тонкий музыкальный слух, развитый занятиями, прекрасно знала нотную грамоту, нотное письмо, и сочиняла духовные песни, похожие на былины, баллады в народном духе. Из них уцелело всего лишь несколько отрывков.
Замечу только, что сочиняла песни эти царевна Ксения совсем не в веселую пору своей жизни, а именно: потеряв всех почти родных, пережив смерть жениха, герцога Иоанна, злостное поругание чести, наветы и хулу на имена родителей, гнев яростной толпы, смерть от яда. На её глазах задушили её мать и красавца - молодца любимого брата Фёдора Борисовича, начертившего первую княжества Московского, человека смелого, но весьма миролюбивого по нраву. Её же саму сделал своею невольницей гнусный обманщик и изменник Лжедмитрий. Она жила в заточении в его палатах шесть месяцев, несколько раз пыталась бежать, но безуспешно!
Однако никто и ничто не смогло отвратить её от стремления слагать напевы, в которых таилась глубокая нежность, любовь к родной земле, поруганной иноземцами, поляками и шведами, да еще и русскими бесшабашными бунтарями. Вот несколько строк из песни царевны Ксении, записанной случайно, в Архангельске, путешественником и собирателем народных виршей:
Что же? Едет к Москве Расстрига,
Так и хочет он терема ломать,
Терема ломать, царевну поймать.
На Устюжину, Железную послать.
Изловить и постричь,
И в решетчатый сад посадить.
Как же мне горевать - вековать?!
Как мне в тёмную келью ступить,
Как ступить, да не оступиться,
У игуменьи благословиться?*
(* Мое переложение песни К. Б Годуновой на современный лад.)
Она сознательно готовила себя к постригу после всего ею пережитого, но какова же была в ней сила Духа и Воли, тяга к красоте и свету, если и печаль свою неизбывную сумела она переложить в песню. Сумела вот так петь. Нежно, не воинственно, не озлобившись и не подстрекая никого к бунту. Это меня и потрясает в характере Ксении более всего. Признаюсь честно. Думаю, что мало кто сумел бы так сохранить достоинство и в менее страшные времена. Мужество сочеталось в ней с мягкостью и великодушием нрава непомерным. Заслуживающим едва ли не поклонения!
Будучи очень зрелым духовно человеком, Ксения оставила после себя неоценимые свидетельства того Смутного времени, страшного и беспощадного. О море болезнями и о голоде в княжестве Московском уже во времена Лжедмитрия и боярина Федора Басманова, при осаде монастыря польскими заговорщиками - князьями Лисовским и Сапегой, царевна, сокрушаясь о бедах русской земли, писала своей тетке, княгине Домне Ноготковой, уже как инокиня Ольга, 29 марта 1609 года:
«Я у Троицы в осаде, в своих бедах чуть жива, конечно, больна со всеми старицами, и впредь, государыня, никако не чаем себе живота, с часу на час ожидаем смерти, да у нас же, за грех за наш моровыя поветрея, всяких людей измаяли скорби великия смертныя, на всякий день хоронят мёртвых, человек по двадцати, и по тридцати и больше».
После трудного освобождения от трёхлетней (!) осады Троице – Сергиева монастыря и посада, в котором осталось живых людей «едва ли на треть», Ксения спешно уехала в Новодевичьев монастырь, но и там её настигли беды и сокрушения великие. В одной из грамот того времени говорится, что в начале августа 1611 года казаки Ивана Заруцкого, «бунташные люди», взяли монастырь приступом и совершенно разграбили его. «Когда Ивашко Заруцкий с товарищами Девичий монастырь взяли, они церковь Божию разорили, а черниц, королеву, дочь князя Владимира Андреевича, и Ольгу, дочь царя Бориса, на которых прежде и зрети не смели, ограбили донага, и иных бедных черниц и девиц грабили и на блуд имали, а как пошли из монастыря и церковь и монастырь выжгли».
После этого нового бесчестия и горя царевну Ксению и других монахинь отправили во Владимирский Княгинин монастырь, и о русской инокине, боярыне Ксении свет Борисовне, Годуновой больше не слыхано, не ведомо доподлинно не было никаких известий, вплоть до 30 августа 1622 года.
****
В этот день, сорока одного года от роду, Ксения Борисовна Годунова, русская боярышня и царевна, дважды невеста, «немужняя вдовица», мастерица - золотошвея, безвинная жертва чудовищных преступлений Смутного времени, предательства бояр и ярой жестокости лихоимца - самозванца Лжедмитрия Первого - расстриги монаха Григория Отрепьева - отошла в болезни ко Господу и была погребена в Троице – Сергиевом монастыре, близ могил своих родных: отца, брата, матери. Так она, смело, по тем временам, завещала, желала. Так и свершилось.
Она совсем не думала о бессмертии. Никогда. Но народ, любивший царевну, и ценивший её высокую девичью, именно девичью, смелость, гордость и чистоту - и в поругании, и в бесславии, - решил по своему, иначе, трепетно сохранив вышивки Ксении, (им более четырехсот лет!) её лик на выгравированном на меди портрете, парсуне, посланной её жениху, герцогу Иоанну, слова её песен – заплачек, былинных, её баллад - легенд, листки её писем, отзвуки речений её лебединых. Её глаза, союзные брови, сияющее чело её, знакомо нам и близко, осязаемо нами с картин К. Маковского, С. Грибкова, В. Сурикова, со страниц трудов Николая Карамзина и Василия Ключевского, Николая Костомарова и Вл. Соловьёва, Юрия Катырева – Ростовского, Федора Буслаева и Александра Пушкина. Рядом с нами - её загадка, её образ, её шарм и незримое, одухотворенное временем, веками, присутствие, сопричастие нам и нашей жизни. Это и есть, наверное, бессмертие, истинная легенда жизни. Высокая честь её. Ксения Годунова её достойна по праву. Несмотря на злоречие и невежество далеких своих потомков.
_________________________________
© 05.05.2020 Лана Астрикова.
*Сохранен стиль и выражения того времени в письмах Ксении Годуновой.
Кто она, русская опальная царевна, затворница в тереме, инокиня поневоле - в конце жизни, пережившая столько, что хватит с лихвою на долю десятерых. Чем она привлекла меня? Что сразило меня напрочь в её судьбе, что я решилась написать, сказать о ней Вам? Признаться честно?
Презрение потомков, высказанное в комментариях под циклом статей, ей посвящённых. «Разборчивых» в исторических контекстах потомков в судьбе русской царевны Ксении Борисовны интересовало лишь её поруганное Лжедмитрием девичество, возможно, рожденный от него и умерший младенцем, ребенок и её гипотетическая смерть от сифилиса или иной дурной болезни. Более ничего. Ошеломленная комментариями, в первую секунду я не могла сообразить, о ком в них идет речь! А когда поняла, то меня захлестнула волна горького отчаяния. Именно так. Злость и холодная решимость пришли потом. И я отважилась, наконец, написать, что же меня в её Судьбе прочно - сразило. И что я буду помнить всегда о ней, лишь услышав это имя: Ксения Годунова. Я решилась сказать обо всем этом громко. И мне все равно, понравится ли все это Вам, мои читатели или - нет.
Итак.
Её образование. Она получила его наравне со своим братом, царевичем Фёдором, всерьёз постигая риторику, географию, музыкальную грамоту, основы сольфеджио, языки, рисование, грамматику, церковную историю - с малых лет.
С малых лет, её уже представляли важным персонам: патриархам, князьям и государям, как прилежную умницу и рукодельницу. В одном из писем иерусалимскому патриарху Софронию IV Борис Годунов пишет так:
«И дочь моя Аксинья, тебе, великому государю, челом бьет: икону, Спасов образ, да ширинку» (рушник).
Ксении в это время семь лет неполных. Выходит, что уже в этом возрасте она вышивала золотом и украшала жемчугом и бисером иконы, обережные полотенца, белье, ладанки. Что говорит о её терпеливости, смирении и усидчивости, внутренней сосредоточенности и художественном даре - шитье золотом давалось не всем, не каждому.
Её красота. Она легендарна. Осталась в воспоминаниях современников. Например, историк и писатель того времени рассказывал о ней весьма восторженно:
«Царевна же Ксения, дщерь царя Бориса, девица сущи, отроковица чюднаго домышления, зелною красотою лепа, бела велми, ягодами румяна, червлена губами, очи имея черны великы, светлостию блистаяся; когда же в жалобе слезы изо очию испущаше, тогда наипаче светлостию блистаху зелною; бровми союзна, телом изобилна, млечною белостию облиянна; возрастом ни высока ни ниска; власы имея черны, велики, аки трубы, по плещам лежаху. Во всех женах благочиинийша и писанию книжному навычна, многим цветяше благоречием, воистинну во всех своих делах чредима; гласы воспеваемыя любляше и песни духовныя любезне желаше.»
Читая это описание, я то и дело ловила себя на мысли, что где-то уже слышала его. Мне кто то уже говорил о русской царевне Ксении. Но кто, где?! Вспомнив, рассмеялась. Михаил Афанасьевич Булгаков упоминает облик Ксении Годуновой в своей пьесе «Иван Васильевич меняет профессию». Пьеса послужила основой сценарию знаменитой комедии Л. Гайдая.
«Светла очами, бровьми союзна», - царевна русская, давняя, далёкая, получается, ненавязчиво являла собою символ русской девушки, возвышенный и честный, сильный именно в тихом сиянии истинного благородства и серьёзности, мягкосердечия и доброты. Отзвук красоты Ксении Годуновой, так неожиданно, благодаря писателю Булгакову, остался с нами рядом.
На Ксению всегда и всюду обращали внимание: она посещала вместе с отцом и семьей, матерью, братом, все церковные службы, монастырские паломничества, щедро раздавала милостыни, вплоть до смерти своей. Будучи уже инокинею Ольгой в монастыре, дала из своих последних, «смертных» сбережений рубль серебром на погребение бездомного, чем удивила безмерно тех, кто окружал её.
Еще одно: У Ксении Годуновой, девушки среднего роста, была очень маленькая нога, в её гробнице при вскрытии, обнаружили крошечную, почти детскую, искусно сделанную из кожи туфельку, расшитую нитями и жемчугом. Возможно, расшила её она сама. Было найдено также и кольцо, подаренное при помолвке женихом, принцем Иоанном. Но о женихах Ксении немного позже.
Её творчество.
От природы она имела тонкий музыкальный слух, развитый занятиями, прекрасно знала нотную грамоту, нотное письмо, и сочиняла духовные песни, похожие на былины, баллады в народном духе. Из них уцелело всего лишь несколько отрывков.
Замечу только, что сочиняла песни эти царевна Ксения совсем не в веселую пору своей жизни, а именно: потеряв всех почти родных, пережив смерть жениха, герцога Иоанна, злостное поругание чести, наветы и хулу на имена родителей, гнев яростной толпы, смерть от яда. На её глазах задушили её мать и красавца - молодца любимого брата Фёдора Борисовича, начертившего первую княжества Московского, человека смелого, но весьма миролюбивого по нраву. Её же саму сделал своею невольницей гнусный обманщик и изменник Лжедмитрий. Она жила в заточении в его палатах шесть месяцев, несколько раз пыталась бежать, но безуспешно!
Однако никто и ничто не смогло отвратить её от стремления слагать напевы, в которых таилась глубокая нежность, любовь к родной земле, поруганной иноземцами, поляками и шведами, да еще и русскими бесшабашными бунтарями. Вот несколько строк из песни царевны Ксении, записанной случайно, в Архангельске, путешественником и собирателем народных виршей:
Что же? Едет к Москве Расстрига,
Так и хочет он терема ломать,
Терема ломать, царевну поймать.
На Устюжину, Железную послать.
Изловить и постричь,
И в решетчатый сад посадить.
Как же мне горевать - вековать?!
Как мне в тёмную келью ступить,
Как ступить, да не оступиться,
У игуменьи благословиться?*
(* Мое переложение песни К. Б Годуновой на современный лад.)
Она сознательно готовила себя к постригу после всего ею пережитого, но какова же была в ней сила Духа и Воли, тяга к красоте и свету, если и печаль свою неизбывную сумела она переложить в песню. Сумела вот так петь. Нежно, не воинственно, не озлобившись и не подстрекая никого к бунту. Это меня и потрясает в характере Ксении более всего. Признаюсь честно. Думаю, что мало кто сумел бы так сохранить достоинство и в менее страшные времена. Мужество сочеталось в ней с мягкостью и великодушием нрава непомерным. Заслуживающим едва ли не поклонения!
Будучи очень зрелым духовно человеком, Ксения оставила после себя неоценимые свидетельства того Смутного времени, страшного и беспощадного. О море болезнями и о голоде в княжестве Московском уже во времена Лжедмитрия и боярина Федора Басманова, при осаде монастыря польскими заговорщиками - князьями Лисовским и Сапегой, царевна, сокрушаясь о бедах русской земли, писала своей тетке, княгине Домне Ноготковой, уже как инокиня Ольга, 29 марта 1609 года:
«Я у Троицы в осаде, в своих бедах чуть жива, конечно, больна со всеми старицами, и впредь, государыня, никако не чаем себе живота, с часу на час ожидаем смерти, да у нас же, за грех за наш моровыя поветрея, всяких людей измаяли скорби великия смертныя, на всякий день хоронят мёртвых, человек по двадцати, и по тридцати и больше».
После трудного освобождения от трёхлетней (!) осады Троице – Сергиева монастыря и посада, в котором осталось живых людей «едва ли на треть», Ксения спешно уехала в Новодевичьев монастырь, но и там её настигли беды и сокрушения великие. В одной из грамот того времени говорится, что в начале августа 1611 года казаки Ивана Заруцкого, «бунташные люди», взяли монастырь приступом и совершенно разграбили его. «Когда Ивашко Заруцкий с товарищами Девичий монастырь взяли, они церковь Божию разорили, а черниц, королеву, дочь князя Владимира Андреевича, и Ольгу, дочь царя Бориса, на которых прежде и зрети не смели, ограбили донага, и иных бедных черниц и девиц грабили и на блуд имали, а как пошли из монастыря и церковь и монастырь выжгли».
После этого нового бесчестия и горя царевну Ксению и других монахинь отправили во Владимирский Княгинин монастырь, и о русской инокине, боярыне Ксении свет Борисовне, Годуновой больше не слыхано, не ведомо доподлинно не было никаких известий, вплоть до 30 августа 1622 года.
****
В этот день, сорока одного года от роду, Ксения Борисовна Годунова, русская боярышня и царевна, дважды невеста, «немужняя вдовица», мастерица - золотошвея, безвинная жертва чудовищных преступлений Смутного времени, предательства бояр и ярой жестокости лихоимца - самозванца Лжедмитрия Первого - расстриги монаха Григория Отрепьева - отошла в болезни ко Господу и была погребена в Троице – Сергиевом монастыре, близ могил своих родных: отца, брата, матери. Так она, смело, по тем временам, завещала, желала. Так и свершилось.
Она совсем не думала о бессмертии. Никогда. Но народ, любивший царевну, и ценивший её высокую девичью, именно девичью, смелость, гордость и чистоту - и в поругании, и в бесславии, - решил по своему, иначе, трепетно сохранив вышивки Ксении, (им более четырехсот лет!) её лик на выгравированном на меди портрете, парсуне, посланной её жениху, герцогу Иоанну, слова её песен – заплачек, былинных, её баллад - легенд, листки её писем, отзвуки речений её лебединых. Её глаза, союзные брови, сияющее чело её, знакомо нам и близко, осязаемо нами с картин К. Маковского, С. Грибкова, В. Сурикова, со страниц трудов Николая Карамзина и Василия Ключевского, Николая Костомарова и Вл. Соловьёва, Юрия Катырева – Ростовского, Федора Буслаева и Александра Пушкина. Рядом с нами - её загадка, её образ, её шарм и незримое, одухотворенное временем, веками, присутствие, сопричастие нам и нашей жизни. Это и есть, наверное, бессмертие, истинная легенда жизни. Высокая честь её. Ксения Годунова её достойна по праву. Несмотря на злоречие и невежество далеких своих потомков.
_________________________________
© 05.05.2020 Лана Астрикова.
*Сохранен стиль и выражения того времени в письмах Ксении Годуновой.
11.07.2026 15:23
***
Я, ангел, Ахматову Анну прочту, как послание от Вас,
Бывает немножечко странно услышать шмеля контрабас
На астре зацветшей так зябко, не вовремя так, невпопад.
И облака снежная шапка, и буквы, нестройные, в ряд,
В строфе, чуть надменной, не длинной.
Бывает немножечко странно услышать шмеля контрабас
На астре зацветшей так зябко, не вовремя так, невпопад.
И облака снежная шапка, и буквы, нестройные, в ряд,
В строфе, чуть надменной, не длинной.
04.07.2026 12:17
"Ты не придешь."Хелена Посвятовская.
Ты не придешь, и станет холодней
На толику любви мой мир живой! Прошу тебя,
Побудь еще со мной. Я отзовусь душой на скрип дверей!
Рванется сердце трепетно в полет..
Тебе навстречу.
Только мир затих..... Ведь не придешь ты,
Щек не обожжешь, горячим поцелуем
Мятных губ, не тронет палец твой.
И мир, как куб, застынет крепче льда..
А был живым, трепещущим всегда...
На толику любви мой мир живой! Прошу тебя,
Побудь еще со мной. Я отзовусь душой на скрип дверей!
Рванется сердце трепетно в полет..
Тебе навстречу.
Только мир затих..... Ведь не придешь ты,
Щек не обожжешь, горячим поцелуем
Мятных губ, не тронет палец твой.
И мир, как куб, застынет крепче льда..
А был живым, трепещущим всегда...
04.07.2026 11:34
***
О, девочка, а как живут в раю?
Скажи мне сквозь расставленные руки
Да! Там я сам себя не узнаю.
И храбро отрекаюсь от разлуки...
Бегу по яблокам, опавшим прямо в снег,
И сирину насвистываю ноты
Плету себе легчайший оберег
Из нот - стихов, и пью , опять,–
До рвоты, до ломоты!
Прозрачный студень дня..
Нетронутый, неузнанный,
Не пряный. Есть ли секрет?
Скажи? Лишь для меня.
Живут в раю? Иль есть
Другие страны
Небесные?
Скажи мне сквозь расставленные руки
Да! Там я сам себя не узнаю.
И храбро отрекаюсь от разлуки...
Бегу по яблокам, опавшим прямо в снег,
И сирину насвистываю ноты
Плету себе легчайший оберег
Из нот - стихов, и пью , опять,–
До рвоты, до ломоты!
Прозрачный студень дня..
Нетронутый, неузнанный,
Не пряный. Есть ли секрет?
Скажи? Лишь для меня.
Живут в раю? Иль есть
Другие страны
Небесные?
04.07.2026 11:27
"Флер листвы".
Скажи, как опадает флер листвы
На пурпур пряный призрачного сада..
Еще с тобой юны, еще – новы,
Еще пьянит нас винная отрада
Усталых губ, еще полдневен жар
И контуры распластанного неба.
Еще благословляем Божий дар,
Алкая тела, как воды и хлеба…
Скажи, как опадает флер листвы,
Как флейта умолкает под рябиной..
Еще с тобой юны, еще – новы,
И строфы так бесстыдны и невинны
Твои…
На пурпур пряный призрачного сада..
Еще с тобой юны, еще – новы,
Еще пьянит нас винная отрада
Усталых губ, еще полдневен жар
И контуры распластанного неба.
Еще благословляем Божий дар,
Алкая тела, как воды и хлеба…
Скажи, как опадает флер листвы,
Как флейта умолкает под рябиной..
Еще с тобой юны, еще – новы,
И строфы так бесстыдны и невинны
Твои…
04.07.2026 11:21
Июль - нескромник
О. девочка, вернемся к берегам.
И дерзким принцем, не твоим не пленным,
Я буду повторять сухим губам
Рифмованный обет морскою пеной.
О, девочка! Вернемся к берегам!
Куда нам плыть на утлой, старой лодке?
Я буду повторять твоим плечам,
Что не хватает ночи мне короткой,
Чтоб их зарисовать... Я буду брать
Желанья угли трепетной ладонью..
Что я забыл еще тебе сказать?
Июль - нескромник осторожно тронет
И дерзким принцем, не твоим не пленным,
Я буду повторять сухим губам
Рифмованный обет морскою пеной.
О, девочка! Вернемся к берегам!
Куда нам плыть на утлой, старой лодке?
Я буду повторять твоим плечам,
Что не хватает ночи мне короткой,
Чтоб их зарисовать... Я буду брать
Желанья угли трепетной ладонью..
Что я забыл еще тебе сказать?
Июль - нескромник осторожно тронет
04.07.2026 11:16
"Мандариновая корка"
Когда ты вернешься в закат
Мандариновой коркой..
В ресницу до хруста вплывешь,
Прямо в сердце вольешься, как кровь.
Я тихо очищу гранат,
Разделяя на створки..
И душу тебе на ладони,
Как лунную дрожь,
Что море ласкает,
Слепя,
До рассвета,
В который вернешься…
Мандариновой коркой..
В ресницу до хруста вплывешь,
Прямо в сердце вольешься, как кровь.
Я тихо очищу гранат,
Разделяя на створки..
И душу тебе на ладони,
Как лунную дрожь,
Что море ласкает,
Слепя,
До рассвета,
В который вернешься…
04.07.2026 11:05
После тебя
После тебя рай - пустыня,
Горька вода. Лед переходит в газ,
И синицы – теряют перья.
После тебя этот мир
Как безликий фарс!
Ангел – мираж в нем.
(Роняет меня в безверье!)
После тебя – в клочья небо!
Молитва – блажь.
Слезы – как манна небес,
А щербет – цикута.
Молча сжигаю сны,
Хрипло впадаю в раж,
Рву серебро струны,
Жилы сгибая в прутья…
После тебя – потоп,
Сотни Вселенных – миф.
Звезды - как оргстекло,
Млечный – дыра сырая…
После Тебя я – жив…
Бедному - повезло.
И расшибаю лоб.
Дверь Тебе - отворяя…
Горька вода. Лед переходит в газ,
И синицы – теряют перья.
После тебя этот мир
Как безликий фарс!
Ангел – мираж в нем.
(Роняет меня в безверье!)
После тебя – в клочья небо!
Молитва – блажь.
Слезы – как манна небес,
А щербет – цикута.
Молча сжигаю сны,
Хрипло впадаю в раж,
Рву серебро струны,
Жилы сгибая в прутья…
После тебя – потоп,
Сотни Вселенных – миф.
Звезды - как оргстекло,
Млечный – дыра сырая…
После Тебя я – жив…
Бедному - повезло.
И расшибаю лоб.
Дверь Тебе - отворяя…
04.07.2026 10:56
Лунный Карфаген.
И ночи торопливы, как вода,
Прозрачен день фиалковый
И тени ресниц твоих… Как хрупкая слюда
Осевший сахар луж покрыл ступени
пустого храма.. Лунный Карфаген,
блистает немо…розы опадают,
благоухая, презирая тлен,
И притворяясь, что о смерти знают
Почти что-все
И о любви…
Прозрачен день фиалковый
И тени ресниц твоих… Как хрупкая слюда
Осевший сахар луж покрыл ступени
пустого храма.. Лунный Карфаген,
блистает немо…розы опадают,
благоухая, презирая тлен,
И притворяясь, что о смерти знают
Почти что-все
И о любви…
04.07.2026 10:55
" В изголовье лета".
О, девочка... Опять - «в отъезде роза»..
Дерзит браслет, сползая вниз с руки.
И эти бесконечные звонки..... Шмеля в окно.
Шиповнику - угроза!
Июнь босой. Малиновая тишь
Смородиновый глаз лукаво дразнит.
Полуденный, ленивый, томный час.
Гвалт воробьиный. Тополиный праздник.
Летит метелью пух. А ночь бледна.
И как оковы брачного сонета,
Твоя строфа немного холодна,
Конечно, будет? В изголовье лета...
Дерзит браслет, сползая вниз с руки.
И эти бесконечные звонки..... Шмеля в окно.
Шиповнику - угроза!
Июнь босой. Малиновая тишь
Смородиновый глаз лукаво дразнит.
Полуденный, ленивый, томный час.
Гвалт воробьиный. Тополиный праздник.
Летит метелью пух. А ночь бледна.
И как оковы брачного сонета,
Твоя строфа немного холодна,
Конечно, будет? В изголовье лета...
04.07.2026 10:43
Муравьем по песку.
Наидражайшая, муравьем по песку,
В сладость страниц и межгрудья,
К соскам – повиликой…
Наидражайшая, хной или легкой
Мастикой, губы и лоб,
Что ветра не остудят
С нильской реки,
Но папирус – нещадно горит.
В пальцах моих.
В сладость страниц и межгрудья,
К соскам – повиликой…
Наидражайшая, хной или легкой
Мастикой, губы и лоб,
Что ветра не остудят
С нильской реки,
Но папирус – нещадно горит.
В пальцах моих.
04.07.2026 10:34
***
Карфагенский снег.
О. девочка, увидишь на просвет,
Меня, заиндевевшего от боли.
Мне иглы снега душу искололи..
И я не помню, сколько сотен лет
Тебя люблю.. А в Карфагене снег
Такое диво! Просто грязь и лужи…
Дидона, не тоскуй, скажи: я нужен!
Зажги, как факел призрачный рассвет..
Игольное ушко твое бедро
И в контуре его Вселенной росчерк…
Увидишь на просвет, как бог хохочет
Рисуя кистью на небе тавро
Зари…
О. девочка, увидишь на просвет,
Меня, заиндевевшего от боли.
Мне иглы снега душу искололи..
И я не помню, сколько сотен лет
Тебя люблю.. А в Карфагене снег
Такое диво! Просто грязь и лужи…
Дидона, не тоскуй, скажи: я нужен!
Зажги, как факел призрачный рассвет..
Игольное ушко твое бедро
И в контуре его Вселенной росчерк…
Увидишь на просвет, как бог хохочет
Рисуя кистью на небе тавро
Зари…
04.07.2026 10:27
"Августа полночье"....
Еще пышнее августа полночье,
И в две луны играет вечер блюз
И звезды переливчато хохочут:
Я имена не помню наизусть..
И лишь твое вычерчиваю мерно,
Наидражайшая, роняя стило в ночь,
И буквы растекаются in ferno?
И в пыль уже теперь не истолочь
Мне время…
И в две луны играет вечер блюз
И звезды переливчато хохочут:
Я имена не помню наизусть..
И лишь твое вычерчиваю мерно,
Наидражайшая, роняя стило в ночь,
И буквы растекаются in ferno?
И в пыль уже теперь не истолочь
Мне время…
04.07.2026 10:14
Три капли лета.
Наидражайшая, еще три капли лета,
В портрете не окончены штрихи
И облако лилового рассвета
И лампа, над которой – мотыльки.
Усталая, еще три капли лета,
На сгиб бедра,
чуть вправо,
Где исток
всей нежности
Сожженного сонета,
И осени кленовый завиток..
В портрете не окончены штрихи
И облако лилового рассвета
И лампа, над которой – мотыльки.
Усталая, еще три капли лета,
На сгиб бедра,
чуть вправо,
Где исток
всей нежности
Сожженного сонета,
И осени кленовый завиток..
04.07.2026 10:13
***
За окнами лето летает
И сохнет растерянный сад
И так мне тебя не хватает
А где то - дожди, говорят,
За окнами ползает лето.
Букашкой, коровкой, жуком.
А Яхве опять не об этом.
И поит меня молоком….
И сохнет растерянный сад
И так мне тебя не хватает
А где то - дожди, говорят,
За окнами ползает лето.
Букашкой, коровкой, жуком.
А Яхве опять не об этом.
И поит меня молоком….
02.07.2026 16:25
"Как жимолость..."
За окнами лето густеет, как жимолость,
Пряность, жасмин и семя укропное веет,
Борей, всем ветрам господин!
И в пышности зелени сонной,
Я новых оттенков ищу
И в ветхости древо - балконной
Сомненья и страх полощу
Ночной…
Пряность, жасмин и семя укропное веет,
Борей, всем ветрам господин!
И в пышности зелени сонной,
Я новых оттенков ищу
И в ветхости древо - балконной
Сомненья и страх полощу
Ночной…
02.07.2026 16:23
***
Не по нам этот колокол,
Тихо читай из Шекспира
Это медное зарево полной
Багровой луны, эта странная оторопь,
что охватила полмира и молитвы
вечерней все слоги опять –
не слышны! Не по нам эти свечи
И мерно звенит колокольчик,
Опадаюший, синий, и тонкий
Как эти стихи…
Не по нам этот мир.
Но звенит, пробиваясь, источник,
Родничок потаенный, у старой,
Скрипучей ольхи
Тихо читай из Шекспира
Это медное зарево полной
Багровой луны, эта странная оторопь,
что охватила полмира и молитвы
вечерней все слоги опять –
не слышны! Не по нам эти свечи
И мерно звенит колокольчик,
Опадаюший, синий, и тонкий
Как эти стихи…
Не по нам этот мир.
Но звенит, пробиваясь, источник,
Родничок потаенный, у старой,
Скрипучей ольхи
02.07.2026 16:21
"Запах апельсина"
Мне запах апельсина запрещен,
Лимонный сок, приправленный корицей
Перебираю четки. Окрещен -
Твоей любовью! Скрипнет половицей
Персидский кот. Шиншилла. Сказка дней!
/Везде следы его когтей и пряжи!/
Ты называла дудочку - своей.
И все смеялась: « Что мне Муза скажет?!»
Рвала в саду фиалки, гиацинт,
Поила журавля - ладонью в ковшик-
И розе сломанной сменяла мокрый бинт,
А воробью – пересыпала крошек.
Теперь сиринга * сиротливо спит,
Почти не слыша звук твоих мелодий!
И горло- пересохшее - саднит,
И все тоска, как злая фея, бродит
Вокруг меня! И сок мне запрещен.
И грейп, и манго. Лишь достались четки.
Но, бог свидетель, даже - не прощен!
Я приплыву к тебе в дырявой лодке,
Эдем покинув!
Лимонный сок, приправленный корицей
Перебираю четки. Окрещен -
Твоей любовью! Скрипнет половицей
Персидский кот. Шиншилла. Сказка дней!
/Везде следы его когтей и пряжи!/
Ты называла дудочку - своей.
И все смеялась: « Что мне Муза скажет?!»
Рвала в саду фиалки, гиацинт,
Поила журавля - ладонью в ковшик-
И розе сломанной сменяла мокрый бинт,
А воробью – пересыпала крошек.
Теперь сиринга * сиротливо спит,
Почти не слыша звук твоих мелодий!
И горло- пересохшее - саднит,
И все тоска, как злая фея, бродит
Вокруг меня! И сок мне запрещен.
И грейп, и манго. Лишь достались четки.
Но, бог свидетель, даже - не прощен!
Я приплыву к тебе в дырявой лодке,
Эдем покинув!
28.06.2026 08:00
"Подозреваю сад".
Я в таинстве подозреваю сад.
Но - зреют астры, пишут письма листья.
И, знаешь ли, вино не так игристо!
И позабыл в аллее самокат,
Тот, рыжий ангел. В осень нам пора.
И стынет кофе. И пробел – истертый
На клавише. А я из той когорты,
Что любят тихо, «завтра» и» вчера!
Но - зреют астры, пишут письма листья.
И, знаешь ли, вино не так игристо!
И позабыл в аллее самокат,
Тот, рыжий ангел. В осень нам пора.
И стынет кофе. И пробел – истертый
На клавише. А я из той когорты,
Что любят тихо, «завтра» и» вчера!
25.06.2026 11:07
Просто Евой
Так и быть, у плеча твоего просплю!
Знаешь правило первое королевы?
Не касаясь губами, дарить зарю.
В самом деле, запросто, сделай кофе?
Не проси бумагу, целуй в плечо.
Из песка
Твой нежнейший рассыпал профиль
Над Марокко и Фивами. Горячо.
Верю, первое правило ты - читала.
А второе уже - изменить вольна.
Засвети фонарь. Лодка у причала.
Вот и август – тих. И вода - темна.
Знаешь правило первое королевы?
Не касаясь губами, дарить зарю.
В самом деле, запросто, сделай кофе?
Не проси бумагу, целуй в плечо.
Из песка
Твой нежнейший рассыпал профиль
Над Марокко и Фивами. Горячо.
Верю, первое правило ты - читала.
А второе уже - изменить вольна.
Засвети фонарь. Лодка у причала.
Вот и август – тих. И вода - темна.
24.06.2026 17:40
***
...
"Нынче рыцарю было видение"…
Из романса В. Качана.
Мадам, нынче было виденье мне:
Коснулись меня, мимоходом, ладонью,
Нежнейшей, как пух.. Отпечатком в стене,
Калиновой бусиной на заоконье,
Истертою меткой на тонком платке,
Ваш профиль сиял.
Но со скучною миной
Следил кот за мухою на потолке.
Коту, видно, тоже – видение было.
Он лапой махнул, оцарапнувши нос…
Ваш профиль исчез в рюмке водки рябинной..
Мадам, я не пьян! Но летит под откос
Усталое сердце.. Ведь было?… виденье
Уснувшему рыцарю легкой строки?
И чуть позабавился Бог
вдохновеньем -
Играя сонату в четыре руки…
"Нынче рыцарю было видение"…
Из романса В. Качана.
Мадам, нынче было виденье мне:
Коснулись меня, мимоходом, ладонью,
Нежнейшей, как пух.. Отпечатком в стене,
Калиновой бусиной на заоконье,
Истертою меткой на тонком платке,
Ваш профиль сиял.
Но со скучною миной
Следил кот за мухою на потолке.
Коту, видно, тоже – видение было.
Он лапой махнул, оцарапнувши нос…
Ваш профиль исчез в рюмке водки рябинной..
Мадам, я не пьян! Но летит под откос
Усталое сердце.. Ведь было?… виденье
Уснувшему рыцарю легкой строки?
И чуть позабавился Бог
вдохновеньем -
Играя сонату в четыре руки…
20.06.2026 14:59
" как изгнанная роза"
Мадам, как изгнанная роза,
Роняет лепестки в дожде,
Забыв эдемский сад и грозы,
Дарует нежность той воде,
С небес, так Вы -легчайшим пухом,
Стремитесь к моему плечу..
И засыпаете…
И глухо, как сад в ненастье,
я – молчу.
Перебирая Ваши пальцы,
Дыханьем грея нежность щек..
Дразнить. Очаровать. Казаться…
Вот весь, пожалуй, малый толк
От розы хрупкой, что в эдеме
Не прижилась, и ждет дождя…
Вы с ней - похожи… К этой теме
Мне близко подходить нельзя:
Опять рискую в Вас влюбиться!
Роняет лепестки в дожде,
Забыв эдемский сад и грозы,
Дарует нежность той воде,
С небес, так Вы -легчайшим пухом,
Стремитесь к моему плечу..
И засыпаете…
И глухо, как сад в ненастье,
я – молчу.
Перебирая Ваши пальцы,
Дыханьем грея нежность щек..
Дразнить. Очаровать. Казаться…
Вот весь, пожалуй, малый толк
От розы хрупкой, что в эдеме
Не прижилась, и ждет дождя…
Вы с ней - похожи… К этой теме
Мне близко подходить нельзя:
Опять рискую в Вас влюбиться!
20.06.2026 14:55
Дорисуй мое имя...
О. Господи, да, дорисуй на песке моё имя.
Мне некого больше,
Поверишь, об этом просить.
И ангел из пазухи сердце
Хрустальное вынет
А этот вот звон, он и радугу будет бесить.
О, Господи, да, запиши на песке моё имя.
Простой иероглиф,
Три точки и сверху черта.
А если не вспомнишь, как пишется,
В угол листа
Впусти просто солнечный луч.
Мне некого больше,
Поверишь, об этом просить.
И ангел из пазухи сердце
Хрустальное вынет
А этот вот звон, он и радугу будет бесить.
О, Господи, да, запиши на песке моё имя.
Простой иероглиф,
Три точки и сверху черта.
А если не вспомнишь, как пишется,
В угол листа
Впусти просто солнечный луч.
20.06.2026 14:44
Алезия
Алезия – последний город галлов....
Мой лепесток, сокровище! И в малом,
И в букве, на пергаменте, клянусь,
Что я вернусь... Хоть тенью, но вернусь
В сырые весны, талые снега, засыпанные
Мелом берега.
Вернусь к тебе, как кипариса ветвь,
Как хрупкая, затоптанная твердь.
Как неизбежность, смерть, хвала, исток...
Мое сокровище... мой нежный лепесток...
Последний город. Мой оплот. Скрижаль.
Вернусь, как вор, забывший, что февраль,
Как в стылый холст, мазками, впишет гарь
В Алезии усталый, впалый лик -
Последний город галлов. Солнца блик...
Весна...
Мой лепесток, сокровище! И в малом,
И в букве, на пергаменте, клянусь,
Что я вернусь... Хоть тенью, но вернусь
В сырые весны, талые снега, засыпанные
Мелом берега.
Вернусь к тебе, как кипариса ветвь,
Как хрупкая, затоптанная твердь.
Как неизбежность, смерть, хвала, исток...
Мое сокровище... мой нежный лепесток...
Последний город. Мой оплот. Скрижаль.
Вернусь, как вор, забывший, что февраль,
Как в стылый холст, мазками, впишет гарь
В Алезии усталый, впалый лик -
Последний город галлов. Солнца блик...
Весна...
20.06.2026 14:37
Мятная пастила.
Королева, мятная пастила..
Легких простынь смятая гладь...
А она дразнила, меня.. Ушла..
Эта старая стерва.. Я даже знать
Не хочу ее имя! Гоню ее...
Старый шут из арканов -
Манит зонтом.. И в распавшихся
Звездах - их остриё...
Дьявол врал накануне:
Вчера .. умрем...
Легких простынь смятая гладь...
А она дразнила, меня.. Ушла..
Эта старая стерва.. Я даже знать
Не хочу ее имя! Гоню ее...
Старый шут из арканов -
Манит зонтом.. И в распавшихся
Звездах - их остриё...
Дьявол врал накануне:
Вчера .. умрем...
20.06.2026 14:29
Кунфу.
Разонравился вроде эдем, но из шелка - перчатки шью.
И гуляю по улочкам старым, крепя сапогом брусчатку.
И в заброшенном баре густое вино - не пью,
А смотрю на твое письмо, не ломая сургуч – печатку.
Разонравился, точно, эдем.
Чищу файлы, камин, тропу.
Выверяю по строкам метафоры, тропы, стили.
Изучаю движение. Бросок в китайском кун -фу...
Будто танец, как вместе с тобой, не спеша, учили.
Надоел мне эдем, африканские маски, дождь,
Перевертыш в словах, бутерброд, полутеплый кофе.
Но ведь ты без ответа, мой ангел, с трудом уснешь!
И опять, на стене, вздохом ветра, рисую профиль.
И гуляю по улочкам старым, крепя сапогом брусчатку.
И в заброшенном баре густое вино - не пью,
А смотрю на твое письмо, не ломая сургуч – печатку.
Разонравился, точно, эдем.
Чищу файлы, камин, тропу.
Выверяю по строкам метафоры, тропы, стили.
Изучаю движение. Бросок в китайском кун -фу...
Будто танец, как вместе с тобой, не спеша, учили.
Надоел мне эдем, африканские маски, дождь,
Перевертыш в словах, бутерброд, полутеплый кофе.
Но ведь ты без ответа, мой ангел, с трудом уснешь!
И опять, на стене, вздохом ветра, рисую профиль.
20.06.2026 14:25
***
Помимо темы стихотворение привлекает необычным техничным построением - перебивки написанных хореем строк внезапной сменой рифмы, что придает тексту помимо изысканности, дополнительный музыкальный ритм, в котором можно услышать и Моцарта, и Бетховена, и Дебюсси, - впрочем, неважно, но в целом все средства оттеняют уже известный образ Жены, Музы, Красавицы...
Спасибо."
(Мария Райнер, прозаик, поэт, переводчик.)
***
Бристольский картон, акварель, белила...
вдоль локонов гладких - овал лица
невинность чела и печаль затмила,
что льется из глаз, словно свет в ночи
Судьбе опять начинать сначала
Судьбы ты не ведаешь, ангел, молчи!
И в зеркало смотрит Поэт устало
"Наташа, с тобою военный.. Но - кто?!
Зачем же ты о любви молчала?!"
У ног горностаевый пух манто...
А сердце невинно молчит и бьется
И словно смерти кричит: " постой!"
И в самом древнем псалме поется,
Что мир и спасен и убит красотой...
Спасибо."
(Мария Райнер, прозаик, поэт, переводчик.)
***
Бристольский картон, акварель, белила...
вдоль локонов гладких - овал лица
невинность чела и печаль затмила,
что льется из глаз, словно свет в ночи
Судьбе опять начинать сначала
Судьбы ты не ведаешь, ангел, молчи!
И в зеркало смотрит Поэт устало
"Наташа, с тобою военный.. Но - кто?!
Зачем же ты о любви молчала?!"
У ног горностаевый пух манто...
А сердце невинно молчит и бьется
И словно смерти кричит: " постой!"
И в самом древнем псалме поется,
Что мир и спасен и убит красотой...
18.06.2026 17:41
***
Что в файлах, ангел? Подпись, папки, фон….
Два полстиха, обрыв изящный фразы.
Да, семечки усыпали балкон. Фиалки
Зацвели не по приказу… Есть два хештега
И черта, как дробь (/) Весна весной,
но снежные – чернила…
Ты хмурила от смеха нежный лоб,
А в зеркала смотреться не любила…
Два полстиха, обрыв изящный фразы.
Да, семечки усыпали балкон. Фиалки
Зацвели не по приказу… Есть два хештега
И черта, как дробь (/) Весна весной,
но снежные – чернила…
Ты хмурила от смеха нежный лоб,
А в зеркала смотреться не любила…
14.06.2026 11:01
Изабелла Потоцкая, несравненная графиня.
Прожив на свете всего девятнадцать неполных лет, из них лишь четыре послесвадебных месяца - счастливой и обожаемой женой, она удостоилась ореола посмертной романтической славы, двух портретов кисти знаменитого австрийского художника Л. Горовитца. А также - баллад, поэм, тщательных изысканий со стороны историков искусства и всяческого восторга и поклонения со стороны любителей тайн и преданий.
Урожденная графиня Изабелла – Мария Станиславовна Потоцкая, родилась 2 октября 1864 года в знатнейшей семье Потоцких - Сапега. Миллионное состояние, дворцы и земли, усадьбы и родовые замки не принесли прочного счастья в семью. Когда маленькая Изабелла и ее брат Якуб были еще несовершеннолетними, родители, по взаимному согласию, расстались и разделили детей.
Брат, которого Изабелла очень любила, рос с отцом, девочка осталась с матерью.
Внешне все приличия были соблюдены, но для застенчивой и гордой «паненки Изабелки», как звали ее родные, разлад в семье стал незаживающей раной.
И без того тихая и скромная, она, взрослея, все более уходила в себя, предаваясь мечтаниям и занятиям на фортепиано.
Есть свидетельства, что девушка серьезно изучала музыку и литературу, ей не было равных в танце. Грация ее движений, пленительность тихого разговора, с годами лишь росла и оттачивалась, завораживая всех в обществе высшей львовской, польской, европейской знати, куда свободно входили Потоцкие.
В девятнадцать лет, по страстному желанию отца и взаимному влечению Изабелла выходит замуж за своего кузена (троюродного брата?) Романа Потоцкого и родные весьма довольны этим союзом, так как браком укрепляются связи семьи, ее благосостояние, усиливается влияние в обществе, и светское, и духовное.
Изабеллу, сдержанную и грациозную красавицу с тонким вкусом, красивым голосом, обворожительную в манере себя держать, с неподдельным интересом встречает свекровь, мать Романа, графиня Мария Потоцкая.
Она приходит от невестки в полный восторг. Готовятся фамильные украшения для свадебных даров, уточняются размеры приданного.
Но во время свадебного завтрака, что состоялся после венчания, в ноябре 1882 года, вспыхивает скандал между семьями из -за того, что отец невесты, граф Станислав Потоцкий, в очень грубой форме приносит свои поздравления молодым.
Изабелла падает в долгий обморок, дуэли между тестем и зятем удается избежать лишь благодаря вмешательству адвоката семьи и такту графини Марии. Тогда-то доктора впервые и поведали родным о слабом здоровье молодой красавицы и врожденной болезни сердца. Рекомендован был мягкий климат и минимум волнений.
Молодые поспешно уезжают в свадебное путешествие по Европе… Аристократические салоны Италии, Вены, Львова, где блещет красотой графиня Изабелла, не устают говорить о ней, и дерзко рассматривают каждую рюш на ее узком по девичьи, очень модном платье, каждую шпильку в ее роскошной прическе. И каждый шаг ее мужа, что в неполные двадцать шесть уже -ординат, владелец огромных земель, магнат, одна его усадьба равняется двум малым городкам в земле чешской или австрийской.
Но 21 марта 1883 года молодая пани графиня Изабелла -Мария Станиславовна Потоцкая скоропостижно умирает от внезапной остановки сердца. Это произошло в Вене и подкосило напрочь, ошеломило навсегда всю семью, весь род Потоцких, особенно - графа Романа.
Он посвятил памяти жены несколько стихотворных баллад, собрал в альбомы абсолютно все ее фотографии, все ноты и учебные тетради, заказал скульптурный бюст на ее надгробии и посмертный портрет, по фотографии, что известен теперь в двух копиях (смоленской и винницкой).
На портретах этих юная красавица изображена была в полный рост, в романтической манере: в строгом черном платье, с узким рюшем на горле и манжетах, с распущенными волосами.
На ней нет не единого украшения, ибо портрет, по желанию обеих семейств, должен был воплотить лишь ошеломление и скорбь от безвременности смерти прелестной молодой женщины, еще девушки, едва вступившей в жизнь!
Украшением персоны портрета служит лишь ее природная красота и безупречность черт, горделивая осанка, грация, затаенная, одухотворенная смелость и сила любви к жизни.
На смоленской, авторской, копии портрета ( ее сделал сам маэстро Леопольд Горовитц, по заказу брата графини, Якуба Потоцкого, и ее матери, графини Сапега) нет реки, что узкой лентой вьется позади фигуры пани Изабеллы, и символизирует собою быстротечность и непредсказуемость жизни.
Но даже самими мазками, легкой лессировкой кисти, изобразившей черную стихию неба над головою Изабеллы художник пытался выразить свой дерзкий протест бессмысленной смерти, укравшей жизнь, красоту, блеск молодости, надежды на счастье и любовь…
Подчиняясь законам общества и жизни в нем, граф Роман, женился два года спустя на княжне Эльжбетте Радзивилл. В браке рождаются двое детей, сыновья Альфред и Йозеф, но вскоре супруги принимают решение жить раздельно. Не смогла вторая графиня построить отношения и со свекровью. что заказывает в пику новой невестке портрет бывшей супруги сына.
Но история этих отношений требует иного рассказа.
Мы же ненадолго вернемся к нашему.
На второй свадьбе графа Потоцкого присутствовала вся знать Галиции и даже супруга императора Германии, Виктория, вторая дочь английской королевы Виктории.
Граф Роман, унаследовавший от отца и предков Лвньцутский ординат и большую часть земель в Галиции и Подолии был крупнейшим землевладельцем в округе, депутатом Галицийского сейма нескольких созывов.
Он умер в 1915 году, прожив насыщенную и яркую жизнь.
Современники писали и говорили, что всю жизнь граф Потоцкий любил по-настоящему лишь свою первую супругу, хрупкую пани Изабеллу. Всю жизнь он трепетно сохранял память о ней, повсюду носил с собою миниатюру с ее портретом.
Говорят, что на смертном одре он шептал ее имя.
Но это уже не факт. Это - легенда.
Урожденная графиня Изабелла – Мария Станиславовна Потоцкая, родилась 2 октября 1864 года в знатнейшей семье Потоцких - Сапега. Миллионное состояние, дворцы и земли, усадьбы и родовые замки не принесли прочного счастья в семью. Когда маленькая Изабелла и ее брат Якуб были еще несовершеннолетними, родители, по взаимному согласию, расстались и разделили детей.
Брат, которого Изабелла очень любила, рос с отцом, девочка осталась с матерью.
Внешне все приличия были соблюдены, но для застенчивой и гордой «паненки Изабелки», как звали ее родные, разлад в семье стал незаживающей раной.
И без того тихая и скромная, она, взрослея, все более уходила в себя, предаваясь мечтаниям и занятиям на фортепиано.
Есть свидетельства, что девушка серьезно изучала музыку и литературу, ей не было равных в танце. Грация ее движений, пленительность тихого разговора, с годами лишь росла и оттачивалась, завораживая всех в обществе высшей львовской, польской, европейской знати, куда свободно входили Потоцкие.
В девятнадцать лет, по страстному желанию отца и взаимному влечению Изабелла выходит замуж за своего кузена (троюродного брата?) Романа Потоцкого и родные весьма довольны этим союзом, так как браком укрепляются связи семьи, ее благосостояние, усиливается влияние в обществе, и светское, и духовное.
Изабеллу, сдержанную и грациозную красавицу с тонким вкусом, красивым голосом, обворожительную в манере себя держать, с неподдельным интересом встречает свекровь, мать Романа, графиня Мария Потоцкая.
Она приходит от невестки в полный восторг. Готовятся фамильные украшения для свадебных даров, уточняются размеры приданного.
Но во время свадебного завтрака, что состоялся после венчания, в ноябре 1882 года, вспыхивает скандал между семьями из -за того, что отец невесты, граф Станислав Потоцкий, в очень грубой форме приносит свои поздравления молодым.
Изабелла падает в долгий обморок, дуэли между тестем и зятем удается избежать лишь благодаря вмешательству адвоката семьи и такту графини Марии. Тогда-то доктора впервые и поведали родным о слабом здоровье молодой красавицы и врожденной болезни сердца. Рекомендован был мягкий климат и минимум волнений.
Молодые поспешно уезжают в свадебное путешествие по Европе… Аристократические салоны Италии, Вены, Львова, где блещет красотой графиня Изабелла, не устают говорить о ней, и дерзко рассматривают каждую рюш на ее узком по девичьи, очень модном платье, каждую шпильку в ее роскошной прическе. И каждый шаг ее мужа, что в неполные двадцать шесть уже -ординат, владелец огромных земель, магнат, одна его усадьба равняется двум малым городкам в земле чешской или австрийской.
Но 21 марта 1883 года молодая пани графиня Изабелла -Мария Станиславовна Потоцкая скоропостижно умирает от внезапной остановки сердца. Это произошло в Вене и подкосило напрочь, ошеломило навсегда всю семью, весь род Потоцких, особенно - графа Романа.
Он посвятил памяти жены несколько стихотворных баллад, собрал в альбомы абсолютно все ее фотографии, все ноты и учебные тетради, заказал скульптурный бюст на ее надгробии и посмертный портрет, по фотографии, что известен теперь в двух копиях (смоленской и винницкой).
На портретах этих юная красавица изображена была в полный рост, в романтической манере: в строгом черном платье, с узким рюшем на горле и манжетах, с распущенными волосами.
На ней нет не единого украшения, ибо портрет, по желанию обеих семейств, должен был воплотить лишь ошеломление и скорбь от безвременности смерти прелестной молодой женщины, еще девушки, едва вступившей в жизнь!
Украшением персоны портрета служит лишь ее природная красота и безупречность черт, горделивая осанка, грация, затаенная, одухотворенная смелость и сила любви к жизни.
На смоленской, авторской, копии портрета ( ее сделал сам маэстро Леопольд Горовитц, по заказу брата графини, Якуба Потоцкого, и ее матери, графини Сапега) нет реки, что узкой лентой вьется позади фигуры пани Изабеллы, и символизирует собою быстротечность и непредсказуемость жизни.
Но даже самими мазками, легкой лессировкой кисти, изобразившей черную стихию неба над головою Изабеллы художник пытался выразить свой дерзкий протест бессмысленной смерти, укравшей жизнь, красоту, блеск молодости, надежды на счастье и любовь…
Подчиняясь законам общества и жизни в нем, граф Роман, женился два года спустя на княжне Эльжбетте Радзивилл. В браке рождаются двое детей, сыновья Альфред и Йозеф, но вскоре супруги принимают решение жить раздельно. Не смогла вторая графиня построить отношения и со свекровью. что заказывает в пику новой невестке портрет бывшей супруги сына.
Но история этих отношений требует иного рассказа.
Мы же ненадолго вернемся к нашему.
На второй свадьбе графа Потоцкого присутствовала вся знать Галиции и даже супруга императора Германии, Виктория, вторая дочь английской королевы Виктории.
Граф Роман, унаследовавший от отца и предков Лвньцутский ординат и большую часть земель в Галиции и Подолии был крупнейшим землевладельцем в округе, депутатом Галицийского сейма нескольких созывов.
Он умер в 1915 году, прожив насыщенную и яркую жизнь.
Современники писали и говорили, что всю жизнь граф Потоцкий любил по-настоящему лишь свою первую супругу, хрупкую пани Изабеллу. Всю жизнь он трепетно сохранял память о ней, повсюду носил с собою миниатюру с ее портретом.
Говорят, что на смертном одре он шептал ее имя.
Но это уже не факт. Это - легенда.
13.06.2026 16:50
***
Никто меня не отпевал. Так, кинули под образа.
Апостол все зевал, зевал. Потом закрыть велел глаза
И слушать комариный писк, и терпкий запах смол вдыхать.
Нет, я не подал богу иск. За что же, ангел, подавать?
Я за тобой веду журнал. Пишу его – на облаках.
Но вот сегодня - чуть проспал. И сочиняю о сурках
Смешную песенку, гавот. Пшено с ладони поклевал
Снегирь с утра и солнце льет лучи, нещедрые пока
Под вечер, на твое окно… Взгляни, мой ангел, свысока
На пару строчек на снегу. У них опять двойное дно
И все штрихи я берегу. Топлю камин, и пью вино.
С тобой проститься не могу
***
Апостол все зевал, зевал. Потом закрыть велел глаза
И слушать комариный писк, и терпкий запах смол вдыхать.
Нет, я не подал богу иск. За что же, ангел, подавать?
Я за тобой веду журнал. Пишу его – на облаках.
Но вот сегодня - чуть проспал. И сочиняю о сурках
Смешную песенку, гавот. Пшено с ладони поклевал
Снегирь с утра и солнце льет лучи, нещедрые пока
Под вечер, на твое окно… Взгляни, мой ангел, свысока
На пару строчек на снегу. У них опять двойное дно
И все штрихи я берегу. Топлю камин, и пью вино.
С тобой проститься не могу
***
13.06.2026 16:31
***
Твои густые соболя
Их прямо в снег. Топтать не жалко!
Там на аллее дальней парка
Без снега черная земля
Твои, не в рифму, соболя,
И мягкость лайковых перчаток.
И очень много опечаток.
И роза - в дыме хрусталя.
И дразнишь ты меня – собой,
И я тебя - не отпускаю,
и все твою строфу читаю.
И чищу замшею гобой.
Их прямо в снег. Топтать не жалко!
Там на аллее дальней парка
Без снега черная земля
Твои, не в рифму, соболя,
И мягкость лайковых перчаток.
И очень много опечаток.
И роза - в дыме хрусталя.
И дразнишь ты меня – собой,
И я тебя - не отпускаю,
и все твою строфу читаю.
И чищу замшею гобой.
13.06.2026 16:20
***
Не говори, что было до меня,
Зачем оно и в Судный день,
И завтра?
На облаке рисую динозавра,
Похожего на пегого коня.
Не говори, что было до меня:
Снега какие, лунности, и ночи…
Под ухом оглушительно хохочет
Сова, что прикормила воронят
И голубей, и старого чижа,
И снегиря, что воду пьет с ладони
Я знаю, что любовь в огне - не тонет,
А рукописи в водах – не горят,
Летейских…
Зачем оно и в Судный день,
И завтра?
На облаке рисую динозавра,
Похожего на пегого коня.
Не говори, что было до меня:
Снега какие, лунности, и ночи…
Под ухом оглушительно хохочет
Сова, что прикормила воронят
И голубей, и старого чижа,
И снегиря, что воду пьет с ладони
Я знаю, что любовь в огне - не тонет,
А рукописи в водах – не горят,
Летейских…
13.06.2026 16:17
***
Пока еще наш ангел не свихнулся,
И помнит звук уловленной строфы
Пока еще щеки твоей коснулся…
И губы вдруг надул над буквой «Фы»
Давай запишем непокорным «ятем»,
И вычурной, бесстрастною фитой.
Как жаждем друг от друга мы объятий.
Любви, покорной, нежной и простой.
Как жаждем снега вместо вод летейских,
Светлейших гроз, безудержной весны…
Я знаю, то смешон, но ты не смейся,
Когда шутя разгадываю сны
Твои…
И помнит звук уловленной строфы
Пока еще щеки твоей коснулся…
И губы вдруг надул над буквой «Фы»
Давай запишем непокорным «ятем»,
И вычурной, бесстрастною фитой.
Как жаждем друг от друга мы объятий.
Любви, покорной, нежной и простой.
Как жаждем снега вместо вод летейских,
Светлейших гроз, безудержной весны…
Я знаю, то смешон, но ты не смейся,
Когда шутя разгадываю сны
Твои…
12.06.2026 16:47
***
"За три моря" Баллада.
Я водил тебя за три моря, за три судьбы.*
И грозу отводил руками, снегом крестил.
Я вознес тебя на три неба. А там -столбы.
И играющий флейтой шут нотный ключ забыл.
Я водил тебя за три моря, за семь пустынь!
Обручал тебя мятным ветром, седым песком.
И тебе я шептал, любуясь: «Огонь, остынь!»
Целовал твои пальцы, локоть, едва, тайком.
Я чертил твои сны и тайны, я рифмы жег,
Составляя твои приметы, я облик стирал пятОй.
Всю тебя залпом выпил, и в ноги лёг
Просто – ангелом, легкой тенью, сквозной чертой
Я водил тебя за три моря, за три судьбы.*
И грозу отводил руками, снегом крестил.
Я вознес тебя на три неба. А там -столбы.
И играющий флейтой шут нотный ключ забыл.
Я водил тебя за три моря, за семь пустынь!
Обручал тебя мятным ветром, седым песком.
И тебе я шептал, любуясь: «Огонь, остынь!»
Целовал твои пальцы, локоть, едва, тайком.
Я чертил твои сны и тайны, я рифмы жег,
Составляя твои приметы, я облик стирал пятОй.
Всю тебя залпом выпил, и в ноги лёг
Просто – ангелом, легкой тенью, сквозной чертой
12.06.2026 13:17
На срезе яблока...
На срезе яблока рисую.
Слегка исправленный портрет.
Прости меня, но я тоскую!
Тоска? Ей семь неполных лет.
И за тобой слежу ревниво.
( В изгибах правильных канцон
Я не ищу благое диво,
Ведь был в тебя всегда влюблен).
Слегка, сполна, какая важность!
На срезе яблок август спел.
Он склеил мне конверт бумажный,
Но дописать я не успел,
Письма. Прости?
Слегка исправленный портрет.
Прости меня, но я тоскую!
Тоска? Ей семь неполных лет.
И за тобой слежу ревниво.
( В изгибах правильных канцон
Я не ищу благое диво,
Ведь был в тебя всегда влюблен).
Слегка, сполна, какая важность!
На срезе яблок август спел.
Он склеил мне конверт бумажный,
Но дописать я не успел,
Письма. Прости?
12.06.2026 11:46
Я надышу...
Я надышу тебя, и надо в лодку сесть
С бортами мокрыми, в гондолу, под луною..
Я начерчу – карандашом, и - вскрою
Небрежно вены вод, хоть шрамов в них – не счесть...
И все так призрачно.. Я надышу тебя.
Сентябрь утренний – прохладен, тих, неточен..
Я вспомню то, что ангел – напророчил,
Скрижали в снах эдемских теребя.
С бортами мокрыми, в гондолу, под луною..
Я начерчу – карандашом, и - вскрою
Небрежно вены вод, хоть шрамов в них – не счесть...
И все так призрачно.. Я надышу тебя.
Сентябрь утренний – прохладен, тих, неточен..
Я вспомню то, что ангел – напророчил,
Скрижали в снах эдемских теребя.
12.06.2026 09:42
***
Несокрушимо, нерушимо:
Латынь, Катулл, Вергилий, грим.
И снова курим, говорим.
И Фрина - вновь неотразима.
Неотвратима глубина
Эгейского, в прохладе, моря.
И радуга с дождями спорит.
А ты мне пишешь, что одна
Строка пропала,
И
Пробел истерся в клавише -
Победно.
Но загорать немного вредно.
И абрикос - не ешь до дна?
Пиши стихи на новый лад
Я все пойму, я не ревную!
Но, Зевс свидетель, все тоскую,
Как по лозине виноград
Весной.
Латынь, Катулл, Вергилий, грим.
И снова курим, говорим.
И Фрина - вновь неотразима.
Неотвратима глубина
Эгейского, в прохладе, моря.
И радуга с дождями спорит.
А ты мне пишешь, что одна
Строка пропала,
И
Пробел истерся в клавише -
Победно.
Но загорать немного вредно.
И абрикос - не ешь до дна?
Пиши стихи на новый лад
Я все пойму, я не ревную!
Но, Зевс свидетель, все тоскую,
Как по лозине виноград
Весной.
11.06.2026 10:11
Мэрилин Монро. Актриса , легенда и поэт.
Ты, жизнь - обманщица, ты тянешь вниз меня,
А я стою на холоде, но крепко.
Я - паутинка легкая,
Звеня,
Я лист кленовый обнимаю цепко.
Ты, жизнь, меня толкаешь, с двух сторон,
А я держусь, упрямая, повиснув…
Пока меня толкаешь, жив закон.
Я буду жить. Смеясь и зубы стиснув.
Так просто порой за столом я сижу
Но жизнь свою в рифму слегка уложу
На этом никто не нажил капитал
Стихи не в чести. Мало кто их читал.
Но хочется мне прокричать, извини,
Все, что в голове моей нежно звенит
К желаньям таинственным, слово, как ключ,.
Ко вкусу еды… Как струя из за туч,
Слепого дождя, мысли мозг мне сверлят.
Гоню их, они не уходят назад!
Всю жизнь мою в слово, смеясь обращу.
За то, что несбыточно, небо прощу.
Легко так закрашу его чернотой
Чернилами, рифмой своею простой.
#Мерилин Монро. Перевод Л. Астриковой.
Последнее фото М. Монро....
Когда то я тебя любила,
Призналась в том тебе.
Но вот, ушел ты далеко вперед
Любовь в слова я превратила.
Ты помнишь их?
***
Многие считают ее до сих пор пустоголовой и сладкой пустышкой, фильмы ее не ценят и не смотрят, за исключением блистательной комедии «Джентельмены предпочитают… Мало кто изучает эпоху кино Мэрилин Монро. Предпочитают просто эпоху президента Кеннеди. И ее саму, как некую обворожительную полутень, Волшебницу Шахерезаду, соблазнительную и грешную, с ее песенкой для президента.
Но мало кто знает, что она серьезно училась балету, в студии Дж. Баланчина, читала Рильке, вела дневник, за который была убита и писала стихи.
Которые я сегодня попыталась перевести для вас. Немного их, немного строк. .. Как дуновение ветра. Но я в них вчиталась и предо мною встала совсем иная Мэрилин. Настоящая. Напоминающая чем то Офелию из Гамлета – растерянную хрупкую, одинокую, чувствующую, как жизнь идет мимо нее, сквозь нее. Против нее.
Вчитайтесь и вы тоже. Кого то она напомнит вам?
# @Лана Астрикова. Авторский текст эссе и переводы стихотворений.
А я стою на холоде, но крепко.
Я - паутинка легкая,
Звеня,
Я лист кленовый обнимаю цепко.
Ты, жизнь, меня толкаешь, с двух сторон,
А я держусь, упрямая, повиснув…
Пока меня толкаешь, жив закон.
Я буду жить. Смеясь и зубы стиснув.
Так просто порой за столом я сижу
Но жизнь свою в рифму слегка уложу
На этом никто не нажил капитал
Стихи не в чести. Мало кто их читал.
Но хочется мне прокричать, извини,
Все, что в голове моей нежно звенит
К желаньям таинственным, слово, как ключ,.
Ко вкусу еды… Как струя из за туч,
Слепого дождя, мысли мозг мне сверлят.
Гоню их, они не уходят назад!
Всю жизнь мою в слово, смеясь обращу.
За то, что несбыточно, небо прощу.
Легко так закрашу его чернотой
Чернилами, рифмой своею простой.
#Мерилин Монро. Перевод Л. Астриковой.
Последнее фото М. Монро....
Когда то я тебя любила,
Призналась в том тебе.
Но вот, ушел ты далеко вперед
Любовь в слова я превратила.
Ты помнишь их?
***
Многие считают ее до сих пор пустоголовой и сладкой пустышкой, фильмы ее не ценят и не смотрят, за исключением блистательной комедии «Джентельмены предпочитают… Мало кто изучает эпоху кино Мэрилин Монро. Предпочитают просто эпоху президента Кеннеди. И ее саму, как некую обворожительную полутень, Волшебницу Шахерезаду, соблазнительную и грешную, с ее песенкой для президента.
Но мало кто знает, что она серьезно училась балету, в студии Дж. Баланчина, читала Рильке, вела дневник, за который была убита и писала стихи.
Которые я сегодня попыталась перевести для вас. Немного их, немного строк. .. Как дуновение ветра. Но я в них вчиталась и предо мною встала совсем иная Мэрилин. Настоящая. Напоминающая чем то Офелию из Гамлета – растерянную хрупкую, одинокую, чувствующую, как жизнь идет мимо нее, сквозь нее. Против нее.
Вчитайтесь и вы тоже. Кого то она напомнит вам?
# @Лана Астрикова. Авторский текст эссе и переводы стихотворений.
10.06.2026 11:52
***
Девочка, спи с тем кто снится,
Теряй, ненароком, серьгу..
Злая невинность сирены,
Полночно искусаны губы
Страстью твоею.. Я снова чуть чуть помогу
Смелый любовник, испивший из чаши Гекубы..
Спи, с тем, кто снится, мой ангел, благое дитя,
И на палитре закаты мешай, лессируй, не разбрызгав!
Ангелы шутят и перья снежинки летят…
Прямо на землю, в ладони, к тебе,
Охранительной ризой…
Теряй, ненароком, серьгу..
Злая невинность сирены,
Полночно искусаны губы
Страстью твоею.. Я снова чуть чуть помогу
Смелый любовник, испивший из чаши Гекубы..
Спи, с тем, кто снится, мой ангел, благое дитя,
И на палитре закаты мешай, лессируй, не разбрызгав!
Ангелы шутят и перья снежинки летят…
Прямо на землю, в ладони, к тебе,
Охранительной ризой…
08.06.2026 17:08
***
Тебя вели нарезом по сердцу моему»
И колдовскую бездну слов легких я приму
Как сладость искушенья. Как терпкость
Как суму. Я вырезан алмазом по сердцу твоему
И там пребуду вечно, как хрупкий медальон
Как ноты знак беспечный, что не нарушит сон
Твой…
И колдовскую бездну слов легких я приму
Как сладость искушенья. Как терпкость
Как суму. Я вырезан алмазом по сердцу твоему
И там пребуду вечно, как хрупкий медальон
Как ноты знак беспечный, что не нарушит сон
Твой…
08.06.2026 16:52
Лето не всерьез.
Мне кажется, что лето – не всерьез,
Так, нотами, каприз в саду версальском.
Шучу. А август на хорошем галльском,
Как римский дар желающему грез.
Он не замешан на крови, он густ,
Как солнечный просвет, слепит желаньем
Освобожденья. Яблочною данью
Не облагая вдруг замолкших уст.
Так, нотами, каприз в саду версальском.
Шучу. А август на хорошем галльском,
Как римский дар желающему грез.
Он не замешан на крови, он густ,
Как солнечный просвет, слепит желаньем
Освобожденья. Яблочною данью
Не облагая вдруг замолкших уст.
08.06.2026 14:28
***
Прости меня.. Пой голосом своим…
Овидий и Вергилий - скучны летом…
Расстаться сил нет.. Из последних сил
Колдую я над призрачным сонетом..
Нежнейший аромат твоих волос
Пей пену облаков, как взбитый кофе..
Прости меня… В прозрачной капле рос.
Началом лета твой рисую профиль…
Овидий и Вергилий - скучны летом…
Расстаться сил нет.. Из последних сил
Колдую я над призрачным сонетом..
Нежнейший аромат твоих волос
Пей пену облаков, как взбитый кофе..
Прости меня… В прозрачной капле рос.
Началом лета твой рисую профиль…
08.06.2026 14:17
***
Девочка, я сердце твое вкусил..
Пьяное, в шелк это небо в гранатах
Звезд…
Девочка, резвый жиголо нас простил.
Вон он пьет у стойки,
Богат, как Крез…
Девочка, я сердце твое вкусил,
Вниз по пальцам, сладкое, словно мед
И как будто сразу не стало сил…
Но бывает разве – наоборот?...
Пьяное, в шелк это небо в гранатах
Звезд…
Девочка, резвый жиголо нас простил.
Вон он пьет у стойки,
Богат, как Крез…
Девочка, я сердце твое вкусил,
Вниз по пальцам, сладкое, словно мед
И как будто сразу не стало сил…
Но бывает разве – наоборот?...
08.06.2026 11:54
***
Девочка, подделка, оригинал?
Яблоко гнилое тебе отдал
Змей эдемский.. Милая, разве знал?
Девочка, а все же – оригинал.
Губы эти нежные, хрупкость сна
Ангел вновь из шкафа украл бокал
Пьет опять за здравие.. Пусть – до дна?
Пусть он пляшет джигу, моя звезда
Рвет пусть на лоскутики небо, вдрызг!
Бог ошибся дверью. Тебе - сюда.
Прямо возле радуги…. В летний бриз…
Яблоко гнилое тебе отдал
Змей эдемский.. Милая, разве знал?
Девочка, а все же – оригинал.
Губы эти нежные, хрупкость сна
Ангел вновь из шкафа украл бокал
Пьет опять за здравие.. Пусть – до дна?
Пусть он пляшет джигу, моя звезда
Рвет пусть на лоскутики небо, вдрызг!
Бог ошибся дверью. Тебе - сюда.
Прямо возле радуги…. В летний бриз…
08.06.2026 11:49
Мария Соколовская. Madame Экслибрис.
Мария Соколовская, madame Экслибрис...
Теперь вот и меньше, чем на «визитную карточку" знаю. На «расстрельный билет», пожалуй, только хватит . После 1928 года судьба её неизвестна, увы. Ни могилы, ни праха, ни пыли. Ни памяти. Но так хочется оставить память! Крупицу. Пылинку. Искру от костра...
Итак, Мария Михайловна Соколовская Урожденная Розеноер. Редкостная красавица с юности, она происходила из семьи владельца крупной петербургской типографии, Михаила Розеноера, имела двух братьев, один из которых был революционером, другой - библиофилом и авантюрным собирателем редкостей и картин.
Вся семья, вероятно, отличалась незаурядностью характеров, тягой к авантюризму. Сергей Михайлович, брат Марии Михайловны, еще в юности славился блестящей памятью и исключительной дерзостью, гимназию окончил экстерном. Со студенческих времен слыл бунтарем – эсером, несколько раз бежал из тюрьмы и ссылки, распространял революционную литературу и прокламации, оружие и листовки, участвовал в создании революционного журнала «Маяк», вдохновенно писал дневники и мемуары. Окончил Санкт Петербургский университет, экономический факультет, слыл вдохновенным рассказчиком и душою общества.
Именно он то и познакомил красавицу сестру с её будущим мужем, служащим банка страстным, увлеченным ценителем редкостных книг, коллекционером экслибрисов. Сама Мария Михайловна собирала редкие издания, сборники русской и французской поэзии, европейскую классику. Она хорошо владела несколькими языками, свободно читала по итальянски. Красивая супружеская пара Соколовских вращалась в артистическом и издательском кругу - Петербурга Петрограда.
Изысканная красавица с глубоким глазами и мягким голосом, очень любившая «холодные» духи, ирисы и чайные розы, Мария Михайловна Соколовская привлекала многих, за нею наперебой пытались ухаживать, дарили букеты, книги и альбомы.
***
Многим она казалась, наравне с Ольгой Глебовой - Судейкиной, Анной Ахматовой и Марианной Пистолькорс - Зорнекау, просто - воплощением самого Духа и сути Серебряного Века: стройная, темноокая, чуть отстраненная, всегда безупречно одетая, застенчивая, немногословная, и открытая, сердечная одновременно для всех, кто знал ее .
Её тончайший вкус удивлял посетителей и гостей её дома. Но был один, особо тонкий ценитель её красоты, словно прозревший властный росчерк краткой и яркой Судьбы ее в том акварельном портрете, который он сам же и оставил в её альбоме - русский художник и график Юрий Павлович Анненков.
С листа на нас смотрит пленительная совершенно, ангелоподобная, особа, как будто сошедшая со страниц редких книг, которые она сама собирала и трепетно хранила. Портрет словно бы соткан из тонких нитей воздуха из глубокого серебра водной дрожи.... Или из мазков – искр костра, из тех теней, которые отбрасывает на стены домов ветер. Графическая четкость линий за спиной героини портрета - словно изображает листы старинных фолиантов – вдохновения всей их с супругом Александром Константиновичем жизни, цвета платья лишь оттеняют хрупкость и красоту лица героини, а розы в её пальцах подчёркивают всю метафоричность самого Бытия человека, его красоту, вдохновенность и быстротечность.
Огромные глаза героини полны неизбывной печали и тоски. Возможно, она горчайше оплакивала потерю близких и любимых ею. Друзей, мужа, родных. Те времена не щадили никого, увы!
Александр Константинович Соколовский, блестящий экономист, выпускник Тенишевского училища и представитель петербургского отделения Торгпромбанка, был арестован и расстрелян по приговору петроградской ВЧК, обвиненный в растрате, в 1929 году. В том же году навсегда в неизвестности холодного и растерзанного зверствами и голодом Петрограда теряются и следы его красавицы жены .Мы больше совершенно ничего не знаем о ней. Остался только лишь портрет, акварель Анненкова, и строки биографии, размером с визитную карточку, «расстрельный лист». Осталась Судьба. Символ эпохи. И красоты непреходящей, Загадки, потрясающей, ошеломительной тайны - навсегда. Ведь красота не умирает.
________________
© 23.04.2020г. Лана Астрикова.
Теперь вот и меньше, чем на «визитную карточку" знаю. На «расстрельный билет», пожалуй, только хватит . После 1928 года судьба её неизвестна, увы. Ни могилы, ни праха, ни пыли. Ни памяти. Но так хочется оставить память! Крупицу. Пылинку. Искру от костра...
Итак, Мария Михайловна Соколовская Урожденная Розеноер. Редкостная красавица с юности, она происходила из семьи владельца крупной петербургской типографии, Михаила Розеноера, имела двух братьев, один из которых был революционером, другой - библиофилом и авантюрным собирателем редкостей и картин.
Вся семья, вероятно, отличалась незаурядностью характеров, тягой к авантюризму. Сергей Михайлович, брат Марии Михайловны, еще в юности славился блестящей памятью и исключительной дерзостью, гимназию окончил экстерном. Со студенческих времен слыл бунтарем – эсером, несколько раз бежал из тюрьмы и ссылки, распространял революционную литературу и прокламации, оружие и листовки, участвовал в создании революционного журнала «Маяк», вдохновенно писал дневники и мемуары. Окончил Санкт Петербургский университет, экономический факультет, слыл вдохновенным рассказчиком и душою общества.
Именно он то и познакомил красавицу сестру с её будущим мужем, служащим банка страстным, увлеченным ценителем редкостных книг, коллекционером экслибрисов. Сама Мария Михайловна собирала редкие издания, сборники русской и французской поэзии, европейскую классику. Она хорошо владела несколькими языками, свободно читала по итальянски. Красивая супружеская пара Соколовских вращалась в артистическом и издательском кругу - Петербурга Петрограда.
Изысканная красавица с глубоким глазами и мягким голосом, очень любившая «холодные» духи, ирисы и чайные розы, Мария Михайловна Соколовская привлекала многих, за нею наперебой пытались ухаживать, дарили букеты, книги и альбомы.
***
Многим она казалась, наравне с Ольгой Глебовой - Судейкиной, Анной Ахматовой и Марианной Пистолькорс - Зорнекау, просто - воплощением самого Духа и сути Серебряного Века: стройная, темноокая, чуть отстраненная, всегда безупречно одетая, застенчивая, немногословная, и открытая, сердечная одновременно для всех, кто знал ее .
Её тончайший вкус удивлял посетителей и гостей её дома. Но был один, особо тонкий ценитель её красоты, словно прозревший властный росчерк краткой и яркой Судьбы ее в том акварельном портрете, который он сам же и оставил в её альбоме - русский художник и график Юрий Павлович Анненков.
С листа на нас смотрит пленительная совершенно, ангелоподобная, особа, как будто сошедшая со страниц редких книг, которые она сама собирала и трепетно хранила. Портрет словно бы соткан из тонких нитей воздуха из глубокого серебра водной дрожи.... Или из мазков – искр костра, из тех теней, которые отбрасывает на стены домов ветер. Графическая четкость линий за спиной героини портрета - словно изображает листы старинных фолиантов – вдохновения всей их с супругом Александром Константиновичем жизни, цвета платья лишь оттеняют хрупкость и красоту лица героини, а розы в её пальцах подчёркивают всю метафоричность самого Бытия человека, его красоту, вдохновенность и быстротечность.
Огромные глаза героини полны неизбывной печали и тоски. Возможно, она горчайше оплакивала потерю близких и любимых ею. Друзей, мужа, родных. Те времена не щадили никого, увы!
Александр Константинович Соколовский, блестящий экономист, выпускник Тенишевского училища и представитель петербургского отделения Торгпромбанка, был арестован и расстрелян по приговору петроградской ВЧК, обвиненный в растрате, в 1929 году. В том же году навсегда в неизвестности холодного и растерзанного зверствами и голодом Петрограда теряются и следы его красавицы жены .Мы больше совершенно ничего не знаем о ней. Остался только лишь портрет, акварель Анненкова, и строки биографии, размером с визитную карточку, «расстрельный лист». Осталась Судьба. Символ эпохи. И красоты непреходящей, Загадки, потрясающей, ошеломительной тайны - навсегда. Ведь красота не умирает.
________________
© 23.04.2020г. Лана Астрикова.
06.06.2026 12:49
***
Не вышита моя любовь.. Бескровна.
Играю в шашки. Нарды. Домино.
И над строфою ставлю знак условный
Вдруг горлом хлынет терпкое вино?
Ее, тебя, целуя в ребра, там, где сердце,
Как бархатистый, маленький мешок..
Тебе корицы в кофе? Или перца?
Еще строфа.. Еще один шажок. До неба.
Играю в шашки. Нарды. Домино.
И над строфою ставлю знак условный
Вдруг горлом хлынет терпкое вино?
Ее, тебя, целуя в ребра, там, где сердце,
Как бархатистый, маленький мешок..
Тебе корицы в кофе? Или перца?
Еще строфа.. Еще один шажок. До неба.
06.06.2026 12:29
***
И я не как девятый вал...
Вобрал тебя. Узнал и скомкал...
Там ангел что то прозевал..
Быть может, нашего ребенка?
Строфу, катрен. Несмелый ритм.
Ноябрьский унылый ливень
Петля с неправильным накидом.
С наклоном буквы.. Два листа
И чай с расплавленной конфетой...
Ты так неправедно чиста..
Я нарисую сигаретой
Твой профиль.. Подбородок свеж
И ангел, потерявший крылья,
Тебе шепнет: «Строфу обрежь!
Так легче. Просто, без усилья.
Четверостишие твое.. Ложится на края
Блокнота.. Девятый вал.. А дождь все льет.
И звездам в небе нету счета...
Вобрал тебя. Узнал и скомкал...
Там ангел что то прозевал..
Быть может, нашего ребенка?
Строфу, катрен. Несмелый ритм.
Ноябрьский унылый ливень
Петля с неправильным накидом.
С наклоном буквы.. Два листа
И чай с расплавленной конфетой...
Ты так неправедно чиста..
Я нарисую сигаретой
Твой профиль.. Подбородок свеж
И ангел, потерявший крылья,
Тебе шепнет: «Строфу обрежь!
Так легче. Просто, без усилья.
Четверостишие твое.. Ложится на края
Блокнота.. Девятый вал.. А дождь все льет.
И звездам в небе нету счета...
06.06.2026 12:00
***
Пришли мне птицу райскую в дары.
Синицу просто. Даже воробья.
Какая сплетня, стих пишу не я!
Воркует голубь. Серые дворы
И карантин, и блеклая весна
И полной грудью вдох.
И гиацинт в дыханье полусна
Пошли мне весть, мой ангел, кроткий Бог.
#Лана Астрикова #
Синицу просто. Даже воробья.
Какая сплетня, стих пишу не я!
Воркует голубь. Серые дворы
И карантин, и блеклая весна
И полной грудью вдох.
И гиацинт в дыханье полусна
Пошли мне весть, мой ангел, кроткий Бог.
#Лана Астрикова #
06.06.2026 10:49
***
Так точно!. Я сегодня, не умру.
Апрельский сад, намокший, гефсиманский....
И там свою молитву по славянски,
Бормочет милый ангел на ветру.
Он весь взъерошен, тонок. Размешал
Напополам с кофейной гущей сахар…
Над бабочкой замерзшей нежно ахал.
Щеглу устроил форменный скандал!
Не плачь, ведь я сегодня - не умру!
Паяцем балансируя на крыше...
И ангелу сопливый нос утру.
Не вовремя он прогуляться вышел
Под звезд обстрел…
Апрельский сад, намокший, гефсиманский....
И там свою молитву по славянски,
Бормочет милый ангел на ветру.
Он весь взъерошен, тонок. Размешал
Напополам с кофейной гущей сахар…
Над бабочкой замерзшей нежно ахал.
Щеглу устроил форменный скандал!
Не плачь, ведь я сегодня - не умру!
Паяцем балансируя на крыше...
И ангелу сопливый нос утру.
Не вовремя он прогуляться вышел
Под звезд обстрел…
06.06.2026 10:15
***
Te amo....
G.
Мадам, немного кофе.. Словно ретушь -
Помады след на краешке салфетки..
Гораций, Бродский и еще - Вергилий...
И в шоколад оправлены таблетки.
(И тонкое белье Вы не носили)…
Мадам, немного пудры… Нежным лоном
Касаетесь души – и вскрыты вены.
Как странен май в листве темно – зеленой.
Он холодом окрашивает стены!
Мадам, немного губ, сплетенье пальцев,
Дрожание век, растрепан том Петрарки…
И тени лета, не начавшись, длятся
В сиреневых глубинах глаз…
(Ремарка:
"Te amo"…)
________________
Люблю тебя...
G.
Мадам, немного кофе.. Словно ретушь -
Помады след на краешке салфетки..
Гораций, Бродский и еще - Вергилий...
И в шоколад оправлены таблетки.
(И тонкое белье Вы не носили)…
Мадам, немного пудры… Нежным лоном
Касаетесь души – и вскрыты вены.
Как странен май в листве темно – зеленой.
Он холодом окрашивает стены!
Мадам, немного губ, сплетенье пальцев,
Дрожание век, растрепан том Петрарки…
И тени лета, не начавшись, длятся
В сиреневых глубинах глаз…
(Ремарка:
"Te amo"…)
________________
Люблю тебя...
04.06.2026 16:46
***
G....
Мадам, все мне казалось: я - никто
Уже не быть – ни ангелом, ни Богом.
Поникший серафим - моя дорога
Мой голос терпкий: трость, кашне, пальто…
Мадам, всю жизнь казалось – я никто!
И хромота мне проникала в жилы,
И хохоча, дразнила пьяно:"Милый",
Фантомной подступая ломотой
Среди ночей, где неотступен - дождь,
Где вязнет снег проржавленною кровью
Мадам, я приникаю к изголовью,
И страсть моя меня бросает в дрожь…
Мадам, я - Ваша флейта, Ваш родник,
Печальный арлекин, заблудший странник.
Я - в зеркале навязчивый двойник,
Ваш полусон, небесный Ваш избранник.
Ваш вечный раб, король, ваш гений злой
("Быть может скажут: "пишете не сами!")
Любовник Ваш, тень в комнате пустой,
Серебряный Ваш пепел под ногами,
Сожженный палимпсест, свеча во тьме,
Ваш дивный яд, отрава, пламя плоти…
О, если это все - не обо мне..
Вы поцелуем медленным солжете,
И я - прощу…
Мадам, все мне казалось: я - никто
Уже не быть – ни ангелом, ни Богом.
Поникший серафим - моя дорога
Мой голос терпкий: трость, кашне, пальто…
Мадам, всю жизнь казалось – я никто!
И хромота мне проникала в жилы,
И хохоча, дразнила пьяно:"Милый",
Фантомной подступая ломотой
Среди ночей, где неотступен - дождь,
Где вязнет снег проржавленною кровью
Мадам, я приникаю к изголовью,
И страсть моя меня бросает в дрожь…
Мадам, я - Ваша флейта, Ваш родник,
Печальный арлекин, заблудший странник.
Я - в зеркале навязчивый двойник,
Ваш полусон, небесный Ваш избранник.
Ваш вечный раб, король, ваш гений злой
("Быть может скажут: "пишете не сами!")
Любовник Ваш, тень в комнате пустой,
Серебряный Ваш пепел под ногами,
Сожженный палимпсест, свеча во тьме,
Ваш дивный яд, отрава, пламя плоти…
О, если это все - не обо мне..
Вы поцелуем медленным солжете,
И я - прощу…
04.06.2026 16:25
***
***
Мадам, зачем Вам кольт?
Стреляйте — бровью в глаз,
Не целясь, не дыша…
Мадам, зачем Вам вздох?
Ведь смерть шагами мерит
Подстреленную жизнь…
Не стоит и гроша,
Она для Вас.. Как дым…
Ломайте сигарету,
Прожгите мне ладонь,
Зачем Вам, кольт, мадам?
Я подарю Вам ночь
Под дулом пистолета,
Не выдам Ваших тайн,
Секрета не предам:
Как пахнет Ваш платок,
Изгиб ладони Вашей…
Мадам, зачем Вам кольт?!
Стреляйте бровью в глаз
Чтоб я гордиться смог,
Что шрамами украшен
Любви, чей сладкий яд –
Глоток воды для нас…
________________________
Мадам, зачем Вам кольт?
Стреляйте — бровью в глаз,
Не целясь, не дыша…
Мадам, зачем Вам вздох?
Ведь смерть шагами мерит
Подстреленную жизнь…
Не стоит и гроша,
Она для Вас.. Как дым…
Ломайте сигарету,
Прожгите мне ладонь,
Зачем Вам, кольт, мадам?
Я подарю Вам ночь
Под дулом пистолета,
Не выдам Ваших тайн,
Секрета не предам:
Как пахнет Ваш платок,
Изгиб ладони Вашей…
Мадам, зачем Вам кольт?!
Стреляйте бровью в глаз
Чтоб я гордиться смог,
Что шрамами украшен
Любви, чей сладкий яд –
Глоток воды для нас…
________________________
04.06.2026 11:44
"Чай с бергамотом. Миниатюра.
Дождь.. Опять дождь. Редкие капли падают в пыль.. Стучат по асфальту тротуара.. Пахнет свежестью небес, чайной розой, лепестки ее опали на стол..
Печенье, лимон, ветчина.. Все твое любимое.. Не знаю, что выбрать.. Чай? Пакистанский, индийский? С бергамотом, жасмином, зеленым яблоком...?
Никогда не знаю, чего ты захочешь. Какого аромата.. Выглядываю в окно, где ты?... Дождь усиливается. Это уже - ливень.. Потоки воды.. С подоконника соскальзывает твоя книжка. Кожаный стильно - мужской блокнот..
Открывшийся на середине. Твоей рукой записаны мои стихи.. Буква д - без завитушек, изгибов, петель, с чертежной перекладинкой.. Ты записал мои стихи.. Но не до конца.. Запомнил наизусть? Торопился? Что тебя отвлекло? Дождь? Где же ты бродишь?! Вымокнешь, наконец! " Хочу рассердится, не успеваю, потому что ты стоишь позади, меня, - мокрый, взъерошенный, губы пробуют мои волосы на вкус..
Где ты.. так долго? - вымок, совсем... ... Боже мой... "В раю, любимая... Я был в раю.. С тобою - всегда в раю..." Ты смеешься... Подмигиваешь мне.. И наливаешь в чашку чай.. С бергамотом... И я открываю глаза.. Сон... Но во сне не может быть ароматов.. На столе недопитый чай в маленькой белизне фарфора... Бергамот... Тебе он нравится.. Как и мои стихи..."-
Печенье, лимон, ветчина.. Все твое любимое.. Не знаю, что выбрать.. Чай? Пакистанский, индийский? С бергамотом, жасмином, зеленым яблоком...?
Никогда не знаю, чего ты захочешь. Какого аромата.. Выглядываю в окно, где ты?... Дождь усиливается. Это уже - ливень.. Потоки воды.. С подоконника соскальзывает твоя книжка. Кожаный стильно - мужской блокнот..
Открывшийся на середине. Твоей рукой записаны мои стихи.. Буква д - без завитушек, изгибов, петель, с чертежной перекладинкой.. Ты записал мои стихи.. Но не до конца.. Запомнил наизусть? Торопился? Что тебя отвлекло? Дождь? Где же ты бродишь?! Вымокнешь, наконец! " Хочу рассердится, не успеваю, потому что ты стоишь позади, меня, - мокрый, взъерошенный, губы пробуют мои волосы на вкус..
Где ты.. так долго? - вымок, совсем... ... Боже мой... "В раю, любимая... Я был в раю.. С тобою - всегда в раю..." Ты смеешься... Подмигиваешь мне.. И наливаешь в чашку чай.. С бергамотом... И я открываю глаза.. Сон... Но во сне не может быть ароматов.. На столе недопитый чай в маленькой белизне фарфора... Бергамот... Тебе он нравится.. Как и мои стихи..."-
04.06.2026 10:54
***
"До дна чернильницы"...
Побойся Бога, короля, еще кого - то, Святый крест!
Меня поляком звали - зря, и сватали ко мне принцесс:
Марину Мнишек, двух графинь, и левантийскую княжну.
Я отказался наотрез и выбрал лишь тебя одну.
До дна чернильницы - Поэт, - я род мужской употребил -
(Теряешь буквы на ходу.. А о любви я не спросил!)
Побойся бога, крест целуй, и перстень, что тебе дарил
Вийону злотых передай, скажи, к побегу нету сил...
Тебе бы написать письмо, и сердце очертить пером:
Любовь - основа из основ, и значит, вместе мы умрем...
Побойся Бога, короля, еще кого - то, Святый крест!
Меня поляком звали - зря, и сватали ко мне принцесс:
Марину Мнишек, двух графинь, и левантийскую княжну.
Я отказался наотрез и выбрал лишь тебя одну.
До дна чернильницы - Поэт, - я род мужской употребил -
(Теряешь буквы на ходу.. А о любви я не спросил!)
Побойся бога, крест целуй, и перстень, что тебе дарил
Вийону злотых передай, скажи, к побегу нету сил...
Тебе бы написать письмо, и сердце очертить пером:
Любовь - основа из основ, и значит, вместе мы умрем...
04.06.2026 10:27
***
Лис, притворись, умри, перекуси
У розы стебель. Пересыпь планету
В другой карман. Придумай штрих сонету
Шепни мадонне: »Светлая, спаси!»
Лис, притворись, давай, в пятнашки - кон?
Не мучай тропы, не терзай терцеты.
Да у меня и не было монеты.
Я до сих пор еще в нее влюблен,
Поверишь, нет? И я не догоню
Ее строфу, тебя, июньский ветер.
Да без нее и не было на свете
Ни дня, ни строк, что я предал огню,
перечеркнув.
У розы стебель. Пересыпь планету
В другой карман. Придумай штрих сонету
Шепни мадонне: »Светлая, спаси!»
Лис, притворись, давай, в пятнашки - кон?
Не мучай тропы, не терзай терцеты.
Да у меня и не было монеты.
Я до сих пор еще в нее влюблен,
Поверишь, нет? И я не догоню
Ее строфу, тебя, июньский ветер.
Да без нее и не было на свете
Ни дня, ни строк, что я предал огню,
перечеркнув.
04.06.2026 10:23
Лепестков пионовых...
И над всем, что случилось с нами.
Выше, выше, держись ровнее!
Под небесным парусами
Лодка жизни летит быстрее
Перевозят в ней снег и дождик
Лепестков пионовых груду,
Я тебя совсем не забуду.
Доверяй мне, но я - безбожник!
Доверяй мне, пиши мне письма
Лепестками увядших лилий
И твоя строфа, без усилий,
Лишь прибавит благого смысла
Моему смятению. Правда!
Слишком здесь тоскливо, в эдеме.
Здесь не любят шахмат и кошек.
Выше, выше, держись ровнее!
Под небесным парусами
Лодка жизни летит быстрее
Перевозят в ней снег и дождик
Лепестков пионовых груду,
Я тебя совсем не забуду.
Доверяй мне, но я - безбожник!
Доверяй мне, пиши мне письма
Лепестками увядших лилий
И твоя строфа, без усилий,
Лишь прибавит благого смысла
Моему смятению. Правда!
Слишком здесь тоскливо, в эдеме.
Здесь не любят шахмат и кошек.
04.06.2026 10:16
le jardine.
Девочка, в голову не бери! Ночи продлим,
Как глоток вина... Что ты придумала – не весна
Лето, парфюм, сигаретный дым..
Девочка, в голову не бери! Красной смородины
Терпкий вкус... Я твоих бедер едва коснусь
Жаждой несуетной - ночь продлим...
Девочка, в голову не бери.. Две запятые,
Зачеркнут стих..
Профиль луны - лишь для нас двоих!
Лето, смородина.. le jardine...
Как глоток вина... Что ты придумала – не весна
Лето, парфюм, сигаретный дым..
Девочка, в голову не бери! Красной смородины
Терпкий вкус... Я твоих бедер едва коснусь
Жаждой несуетной - ночь продлим...
Девочка, в голову не бери.. Две запятые,
Зачеркнут стих..
Профиль луны - лишь для нас двоих!
Лето, смородина.. le jardine...
04.06.2026 10:09
***
Великолепье нежности с утра...
В твоей тетради зимы - не настали.
А, знаешь, Елеонская гора - покрыта ландышами
- В снах.
Я без печали смотрю в твоё лицо
С небес крутых.
И дую вдохновенно на ресницы....
Все впрок, все - наизусть. От сих до сих...
Корми строфой, любимая, синицу...
В твоей тетради зимы - не настали.
А, знаешь, Елеонская гора - покрыта ландышами
- В снах.
Я без печали смотрю в твоё лицо
С небес крутых.
И дую вдохновенно на ресницы....
Все впрок, все - наизусть. От сих до сих...
Корми строфой, любимая, синицу...
04.06.2026 10:04
***
Не слушала совсем Чаконы Баха,
Не знаю медленных и нежных нот.
И сердце не испытывало страха,
Когда к губам клонился дерзкий рот.
Не слышала совсем Моцартианы,
Той, что пьянит сильнее крепких вин,
Лишь этот голос, глуховатый, странный,
Он мне - единый раб и господин!
Не слышала совсем старинных звуков,
Мне рук решительных важней сейчас печать.
Как стану бабушкой, так точно буду внуков
К безгрешности былинной приручать!
Не знаю медленных и нежных нот.
И сердце не испытывало страха,
Когда к губам клонился дерзкий рот.
Не слышала совсем Моцартианы,
Той, что пьянит сильнее крепких вин,
Лишь этот голос, глуховатый, странный,
Он мне - единый раб и господин!
Не слышала совсем старинных звуков,
Мне рук решительных важней сейчас печать.
Как стану бабушкой, так точно буду внуков
К безгрешности былинной приручать!
04.06.2026 09:49
***
Ни песня я и не Судьба,
А только – хмель воспоминанья.
Пила - одна, жила – одна
До помутнения дыханья
И до прозрачности строки,
Чьей тайны – Богу не открою.
Не стала я ничьей Судьбою
И оттого – шаги легки...
А только – хмель воспоминанья.
Пила - одна, жила – одна
До помутнения дыханья
И до прозрачности строки,
Чьей тайны – Богу не открою.
Не стала я ничьей Судьбою
И оттого – шаги легки...
04.06.2026 09:45
Подписки 19
©2025 Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Копирование запрещено!