Все письма храню,
Иногда лишь сжигая
Не давит на палец мне
Обод кольца.
И нервно смеется,
Как тать, затихая,
Ненужное «вместе».
Сползая с крыльца,
Голодной змеей,
Не доросшим
скворчонком,
Засохшей былинкой
Шелков ковыля…..
Раздавленной тенью,
Дырявой лодчонкой,
Что стынет в воде…
По теченью юля
Все письма храню.
Иногда лишь сжигая
Ненужное вместе,
Усталое - «мы».
Жемчужины снега
На землю роняет
Любовь - сирота
В середине зимы…

Из цикла "Летний дождь для Дайяны"
Завтра у нее еще один день рождения… Я - не Тина Браун.. И не буду писать фантазий о состарившейся принцессе.. Она не дожила до сорока. Ей шел только тридцать шестой год. Это был ее возраст - не Монро, ни Грейс Келли, ни чей то еще.. Ее. Август все оборвал.. Все оборвал последний, пышный день лета, переходящий в осень.. Я помню себя сидящей в машине, и не понимающей, отчаянно не понимающей, что твердят все радиостанции мира: на английском, французском, китайском.. «Принцесса Диана, бывшая супруга - такое чопорное, холодное, фальшивое слово - протокольное - Наследника британского престола, скончалась в Париже после тяжелых ранений, полученных в автомобильной аварии в туннеле Альма»… Все кружилось и вертелось в голове, и губы пересохли, и глаза расширились от внутреннего холода, и солнце жгло сердце.. Или слезы – изнутри? Я не понимала…. Не может быть! Они опять что то напутали.. Не может быть! – И вот они, первые секунды без тебя.. И мир плывет куда то в солнечном мареве.. Он не только плывет.. Он существует. Запахи холодных игольчатых георгин сорта «Шопен», астр, золотых шаров.. Травяные, не пряные, а тонкие, вкрадчивые.. О, как я стану ненавидеть запах сентября потом, год, два, три спустя.. Всегда. Холодный, как отравленное вино, запах цветов без аромата, сладость поздних и твердых яблок, сочная вязкость груш..
Я ненавидела август.. Кесарь, пышный, рдеющий, он забрал ее к себе, не спрашивая, ни милуя, не одаряя. Похищая, он стал из щедрого имперского месяца вором, татем, крадущемся в ночи…
В ночи.. Она пришла ко мне во сне, в ту же ночь, 1 сентября: ее улыбку и ореол рассыпающихся от легкого движения головой, волос, я запомню навсегда. Во сне она была абсолютно живая. Теплая. Только ноги ее были изрезаны чем то… С них капала кровь. Она посмотрела на меня улыбнулась и вышла в открытую дверь дома, на пороге которого я стояла, растерявшись от встречи с ней.. «Куда Вы идете?! - молча, сердцем, кричала я.. - Дайте я Вас хоть перевяжу»
Она обернулась. Улыбка осветила ее лицо. Ее взгляд и поворот головы я буду помнить до смерти. Я понимаю, почему люди влюблялись в нее молниеносно, независимо от пола и возраста.. «Ничего - она сделала ладонью легкий, запрещающий жест, словно хотела меня предостеречь от неверного шага.. – Ничего. Иди, скажи всем, что меня .. убили…»
Я очнулась. Я знала, что это был сон. Обычный сон. Я не могу его забыть вот уже двенадцатый год… Я иду.. Тем самым странным путем, который она завещала мне… Это - мой собственный Путь. Путь филолога, писателя… Историка. Исследователя. Это - моя Жизнь. Книги, судьбы, стихи, истории, новеллы, строфы.. Цветаева, Ахматова Дом Романовых, короли, отверженные, дети, розы, запах лилий и лета.. Это - мой путь… Его оставила мне она.. На третий день после гибели розы Англии в моем блокноте появились первые строчки стихов. Первой моей статьей, опубликованной на сайте «People.ru» в 1998 году была статья о ней. Она называлась «Роза мира».
Она не была моей сестрой. Моей подругой, знакомой, приятельницей.. Когда она вышла замуж, мне было 12 с половиной лет. Она жила в далекой Англии.. (Это потом Англия станет близкой и понятной с полуслова всей своей сутью: дождями, ветрами, шумом моря у скал, туманами, цветением фиалок в феврале..) Я читала о ней, я знала о ней все. Она была для меня Сутью Красоты, солнечным лучом.. Но она – была. Мир, который я любила, люблю, существовал вместе с ней.. Когда она ушла. Он замер, на полувздохе. У него появились черные крылья.. Я не могла смириться с этими красками и тонами… Стихи и проза немного смягчали горечь...
На них словно был отсвет ее улыбки. И идти было легче..Холод и пус- тота мира рассеивалась. Словно Она раздвигала руками облака.. Та, у которой завтра День рождения.. Которой никогда не будет пятьдесят… Всегда лишь – тридцать шестой год. Ее Возраст. Возраст Леди Ди.
***
Не знала, что последнее - лето -
Что Сын улыбнется последний раз-
Дарили мне Париж и браслеты
И сердце млело от нежных фраз.

Не знала, что последние строчки
Читала в книгах. Их не открыть.
Ах, мне б увидеть, что будет где-то,
А то,что было - забыть, забыть!

Ах, я не знала, что Небо просит
Меня подняться, к себе - маня-
Что Смертью станет Желтая Осень-
Что Мир устал уже от Меня-

18.10.99.
Посвящается Леди Ди

Она идет по облакам,
На Землю грешную взирая-
"О, Боже святый! Стыд и срам!!
Зачем тебе Земля - такая?

Зачем тебе, Мой Добрый Бог,
Предательств сотни в одночасье,
Осмеянная Боль - Любовь
И в Рубище, как тень лишь - Счастье?!

Зачем тебе в крови Земля
Невежеств - тьма, неверье в чудо?!!
Иной раз рада и сама,
Что ты забрал меня - оттуда!

Зачем Тебе, Отец Небес,
Вся эта грязь, что в Рай стучится?-
О, если б Сын твой вновь воскрес,
То мог душою повредиться!

Да неужели ж терпит крах
Его Сердечное ученье?!-
Блуждает Мир опять впотьмах
Да было ль в Мире - освещенье?

Тебя использовали, Бог!
Тебя две тыщи лет толкуют!
Ну почему ты так нестрог
К тем фарисеям, что бичуют

Прекрасной ложью море душ
И делают сердца - рабами?!-
Предпочитают рвать свой куш
На все бормочут "Бог Наш с нами!"-

Зачем тебе, ответь, Господь,
Застывшие остатки Рая,
Зачем засохшей лжи ломоть
Зачем тебе Земля - такая?!

Где все неверье, соль слезы
Где всеми - похоть управляет
Где Смерть - полету стрекозы
Смеясь уж все уподобляют-

Где умирают сто детей
В одну минуту. Незаметно
А Мир в программе новостей
Обсудит суммы, что на ветер

Шикуя выбросит звезда-
В капризах виллу выбирая
Ты проклял Дар свой людям, да?
И пусть свечою догорает

Осатанелая Земля,
Где Сына враз предал Иуда
Жалею, Боже, иногда
Что Ты забрал меня оттуда-

Она бредет по облакам
На Землю грешную взирая
А вдруг Ее Молитвой, Там,
Господь нас милует, прощая?-
_______________________________
Написано в разное время.. Опубликовано на официальном сайте – мемориале памяти Принцессы Уэльской, Дайяны, при поддержке посольства Великобритании в РФ.

… ЖАР ШАФРАННОГО ЛЕТА.
Слепая вода
Сливки сонного неба
И радуг скрижали..
Я оставила где - то
Подобье следа..
Вы бежали за мной?..
Вы - других догоняли?......

И РОЗЫ ЗАПАХЛИ КРАПИВОЙ, НО ТОЛЬКО СИЛЬНЕЙ!
И мятой прощенья вино отдает, как мускУсом - прощанье
И ластится к небу дождя долгожданный елей…
И тучи разорваны в клочья, как флаг расставанья….
Крапиву сомну в обожженных, застывших руках
Не сдую волдырь на душе и не смажу мастикой
Рассыплется в пепел, растопчется в тлен, разовьется - во прах,
Устелет подножье - любовь маетой - повиликой.
И с корнем не вырвать ее!

КАК ПЛАЧЕТ ЕВА, ЯБЛОКОМ ИГРАЯ..
У краешка разломанных ворот
И солнце, в горсть ошметки собирая
Лучей своих, споткнется и замрет…..
Как плачет Ева, яблоко кусая.
Оно гниет и вкуса - не понять!
И грозовая туча кущи рая,
Струей дождливой тщится обнимать…
Как плачет Ева.. Но о чем же - плачет?
Никто не знает. Ангел хмурит бровь..
И Сирин с белым голубем судачит:
« Как скоро, от нее ушла любовь!»…

ЖИВИ, КАК И ХОЧЕШЬ! Я МЕШАТЬ НЕ СТАНУ…
Швырну под дождь, за шиворот, с усмешкой
Запачкаешься грязью - отстирают
И отогреют.
Там и ждут- такого..
Побитого слегка..
Другой - не снился.
Живи, как хочешь.
Я мешать не стану.
Швырну в огонь.
Пусть крылья опалятся.
Ты все равно им вырасти не дал.
А там тебе - остатки обломают..
Живи, как хочешь.
Вспоминать не буду
Твои шаги, усмешку голос твой..
Они мне все равно
Во сне приснятся -
Непрошенном. *
___________________
От женского лица, раннее

ШЕЯ ЕЕ И ПЛЕЧИ
С бархатом чайной розы
Их не сравню,
Что вянет
Нежно , легко, как сумрак,
Ветром обжегший губы.
В тонком стекле граненом…
С каплей вина засохшей…
Дно превращая в сладость..

Чайная роза.. Чудо.
В кожу впитался запах,
Солнцем шальным расплавлен,
Я от него пьянею.
Бархатом обжигаясь… .
Чайная роза. Смять бы.
В танце безумных пальцев!
Я изомну и выпью
Пепел волос янтарных
Сонная вязкость Леты
Будет над ней не властна,
Нежною чайной розой…

ГОРЧИТ ЗАКАТ ПОД ЯЗЫКОМ,*
В солоноватой моря вязи..
Признаться, но, увы, не сразу.
Слегка, чуть наугад. Тайком.
Горчит закат под языком,
Опало море пеной кружев,
Аграфом звезд скрепляя пляж,
Как плащ,
Потрепанный ветрами..
Вот - вот его, кокетка,
Сбросит…
К подножию луны
Уснувшей..
___________________
* Памяти Евы Самариной.

И НОЧЬЮ, В ДВА ЧАСА, КАК ПЕРЕЛИВЫ ПТИЦЫ,
Нахлынут горлом странные стихи.
О, наконец, ушла! Туманом будет сниться.
Шепча, сочтет ошибки и грехи.
Шутя - забудет их, стряхнет щепоткой соли,
И кольца бросит в суп, как овощ или яд.
И рассмешит меня: «К закланию - готовы?»
И я услышу вдруг: браслеты зазвенят.
Как Дантова свирель, при приближении Рая…

ВЫПИТЬ ЕЕ. ЗАХЛЕБНУТЬСЯ ОТРАВОЙ
Дикого меда насмешливых губ.
В ворохе фраз - притвориться неправым,
Кутаться зябко в подобие шуб
Липких туманов, ветров, сквозняками,
Окна обнявших, ползущих к дверям..
Выпить ее.. И окутать смешками
«Я Вас не знаю. Простите, madame!»

… И БЕЛЫЙ МРАМОР В СУМРАКЕ АЛЛЕЙ
Беседки очертания, где было,
Случайным все… И где закат алей,
Глотка вина.. Я привкус губ забыла..
А, впрочем, нет.. Коньяк и шоколад..
И брызги солнца, с молоком тумана.
И прошлое, без страха и преград
И настоящее, где горечь - без обмана…

Лепестки роз… Они не умирают, даже сухие… Я сминаю их рукой… Подношу к лицу.
Так близко, что различаю по краям лепестков рыжие подпалины сухости… Аромат тонкий, неуловимый… Лепестки роз упали на пол. Как пятна благоуханного лета, его рубиновые осколки…
Лепестки роз.. Я не вспоминаю.. Или вспоминаю что то совсем не то.. Времена Феокрита. Когда вино на пирах выливали из чаш в землю, а в чаши для омовения рук бросали лепестки роз. Роза. Символ благоухания и смерти. Символ красоты и бессмертия… Одновременно. Ты смеялся над моими воспоминаниями.. Не к месту. Некстати. Они как бы вовсе не мои, воспоминания….. Но они то и дело возникали, вспыхивали в памяти как капли рубиновой крови на моем кольце… Чужие. Из иных времен… Вот чьи то губы ласкают розу, а ноздри трепещут, втягивая запах.. Женщина стоит у окна, пристально вглядываясь в замершие очертания берегов реки.. Ее тонкие, длинные пальцы прикасаются к стеблю и листьям розы, нервно, нежно задумчиво поглаживая их.. Неувядаемая бархатистость, гладкость листа, хранящего в себе драже ушедшего, ускользнувшего лета… Куда оно ускользает? Какую горечь может в себе таить? Да и таит ли…?
Никогда не думала над тем, может ли роза быть горькой. Хранить горечь воспоминаний. Хотя бы силуэт их, Их неуловимое дыхание… Оно не бывает пряным. Оно тонкое.. Но окутывает тебя, как плотный кокон… Горечь воспоминаний, постепенно с течением времени, переходящая в сладость… Лепестки роз.. Я бросаю их в бокал… Я касаюсь пальцами бархатного увядшего мгновения.. Лепестки роз… Как драже, как музыкальная нота… Она повисла в воздухе комнаты. Она наполнила ее собою, эта волшебная нота… Лепестки роз.. Строфа ненаписанного стихотворения… Или - недописанного?
…Я думаю совсем не о том… Опять не о том. И невпопад.. Я мечтаю сохранить запах роз не только во флаконе духов. Не только в сухих крыльях лепестков – бабочек… Но и просто – на бумаге… Как когда то хранил в страницах своих пергаментов запах цветов, победивших смерть, легендарный Да Винчи… Удастся ли мне это? Ведь ничто не хранится вечно… И мгновения увядают как лепестки роз… Если их не обратить в слова, рифмы, строфы… И я опять пытаюсь .. И меня опять настигает аромат лепестков роз… Властный, как Бессмертие.
Январь 2012 г.

***
Ничья она….
Расслабив кисти рук
Сидит в углу И на меня - не смотрит.
И что то мне попало под каблук..
Бокал, сигара? Чей я слышу окрик
Бармена? Нет, насмешницы судьбы:
«Смотри же пристальней! Не упусти момента!»
И я в дурман дешевой похвальбы
Готовлюсь ринуться,
Шаблоны комплиментов,
Выискиваю нервно, невпопад..
И контур кисти правлю поцелуем..
Той самой кисти,
Что на край стола
Она легко и нежно уронила…
Я не заметил, как она ушла
Ничья. И сердце на полу забыла
Мое…
Оно попало под каблук…

Я не первый, и не последний
Ваш герой в длинной ноте блюза
В терпком выдохе сигареты
Чуть виднеется Ваша блуза
И ее дерзкий вырез – росчерк….
Я не первый, но я - Ваш выбор!
В сладкой ноте длинного блюза
А забвенье впишется в титр
Без тире и даже – союза.
В четкий титр первого кадра,
Где к руке прильну - онемело..
Я - герой А отступник.
Прохлада
Лишь на миг -
-Узнавшего -
Тела -
Как причастье…

И вот, жила там Женщина одна
Ее любили, Боже, как любили!
К ночному морю на руках носили.
Ей грела ноги теплая луна.
Песок ровняли для ее шагов,
Ресницы обдували робким ветром.
Но вся моя поэма не об этом!
Она о том, к чему не нужно слов.
И пела песню Женщина одна,
Та самая, которую любили.
И пальцы тонкие в листах пустых чертили
Мотив той песни. Дынная луна
Мечтая петь ее, глядела в окна
Загнув слегка шуршащие листы..
Та Женщина уже слегка поблекла,
Но все же - пишет. Разве это - Ты?

И поднимаюсь, и топчу вслепую..
Сухие листья и немые камни
Иду вперед,
Не разбивая ночи
На полосы луны,
На кружево теней.
О, эти тени медленно рисуют
Мне звездной пылью
Очертанье губ
И дерзость рук, …
Удерживать не стали
Они меня.
И по тропе, вслепую,
Теперь бреду,
Не разбивая ночи,
Сухие листья, превращая в пыль,
В осколки памяти…
Звенящие, как льдинки…

Тело, как скрипка,
Поет и звенит
Но меж нами –
Смертельная пропасть -
Эта слепая, осенняя ночь…
Тело, как водный поток,
Что струится
Сквозь пальцы
Но между нами –
Смертельная пропасть,
Ночи ревниво - глухой,
К расставаньям и встречам…
Тело, как песня
Уставшего ветра,
Что душу пленяет мою
Вечным порывом.
Меж нами –
Незримые нити
Но - пропасть смертельна
Гибельной ночи,
Что , нами играя,
Тает на тропках,
Неспешно,
В рассвете
Осеннем.

Как та зеленоглазая графиня,
Из книг и снов, насмешек и баллад
Бумагой вновь шуршишь?
Я очень рад!
И вновь строфе придумываю имя.
И выпрямлю согнутый бульдонеж
И припаду к распахнутой калине…
А ты все та же, прежде и доныне!
Мороженое льдистое не ешь.

***
Послушай, есть еще сирень,
Стрела прямая гиацинта...
И книга капитана Флинта.
В ней пара чуть размытых строк,
Соленых, как волна в прилив.
Я запер книгу под замок, в ларец:
Читать я стал ленив.
Мне слушать хочется тебя,
И - грозы… Ливня громкий шаг.
Я пустяки шепчу - любя….
Да, в молоке инжир размяк…
Послушай, есть еще -- тоска.
Ее к себе не допусти!
Я верю,трудно. Спросишь – как?
Люби, пиши. За все - прости.

У подруг твоих выпадают волосы
И молчанье льется, как серебро
Эта ночь меж нами просто - без голоса
И сломалось, как спичка, твое перо.
И ресниц твоих не расслышу шороха
И стихи не хранятся, и чай остыл
а апостол с печатью берет так дорого
За сохранность на небе сломанных крыл.

Ну, ангел, ты ведь просила - осень!
И пришла она, к восьми, без пяти.
А пажа твоего, без вина заносит,
Я смотрю на тебя, а душа - в горсти.
Убежим от ветра, под сень аллеи
Мне полфразы тебе прошептать успеть
Да ,мой ангел, давно дожди ошалели
И рифмуют банально и смерть, и сон.
Стоп, мой ангел, ведь ты же просила - осень?
Ту, вторую, в которой в тебя - влюблен.

Заледеневший Веспер бродит
В опеке призрачной луны.
Дружочек, просто не выходит
Роман привычной толщины.
Я чертыхаюсь, чищу долго
Чернилами залитый плащ.
Он говорил, живет за Волгой,
Тот ангел, старенький трубач.
Мы сядем в лодку. Не забудешь
Пирог в бумагу завернуть?
Да, ангелы. Совсем, как люди.
Хотят поесть. Чего – нибудь...

Madame, как незакатный свет,
Как яблок аромат в предзимье,
Фиалок собранный букет,
Гранатовый цветок в корзине,
Как смятый лист, овалы букв.
Провалы снов в табачной крошке
Я вспомню Вас… Совсем немножко,
Как непришедшую любовь.
Как дымку легкую зеркал.
Как луч рубиновый заката…
Всем расскажите, что писал
Вам письма, и чуть чуть помята
Всегда была бумага та,
Где образ Ваш,
Тончайшим жалом
В строфы впился…
Мне незакатный свет приснился.
В тени ветвей. И тень – чиста

Madame, на дне кофейной чашки тонет
Апрель, что тонким грифелем коснулся,
Щеки или волос, рисуя нежность…
Мне все равно! Притихшая аллея.
В ней ветер озорной вдруг день разломит,
На два луча…Madame, я Вас жалею…
Или - себя? Морщинки возле глаз…
Апрель, он тонким грифелем коснулся
Дорисовал…
Что я скажу сейчас - не так уж важно.

О, я не знаю, чем избыть печаль.
Увядшая сирень роняет горечь
В ладони мне.. И зеленеет даль
Пуховка мая дарит тонкий прочерк
Моей щеке, впитавшей соль слезы.

Глицинии сиреневая пена
У тропки каменистой опадает.
И Бог седобородый неизменно
Здесь флейту золотую открывает
Сиреневые ноты шепчут нежно
Строфу, ее коснется серый грифель
Дождя..И все на свете – неизбежно…
Как вздох ветров, что в камне остывает…

Слова во рту окаменели, королева,
Линует лето золотые листья,
Как пропись осени. И наливаясь гневом
Хмелеют тучи. Холодея росами
Эдем рисует август.. В нем – упали яблоки...
И прелью пахнут... И горчит под ложечкой
И тонкое белье.. и смех лукавый...
И ночь, что дразнит. Длясь. Слегка. Немножечко.
Как ворожба.

Ангел, все прочие - просто лгут,
Даже шуты, короли, сквернавцы.
Только признаться в этом боятся
Держат лицо, хоть на пять минут
Ангел, любимая, лгут вокруг!
Даже эдемский ручей бурлящий.
Тот твой портрет, он был - настоящий!
Быстрые воды его несут
Прочь от меня…

***
Мой ангел, короли все - разбежались
И Ланселоту не нужна присяга
Ну, разве только шлем? Еще - бумага.
И капли воска на свече остались:
Как раз изобразить к письму печать…
Мой ангел, у него сквозная рана.
Там, под шестым ребром, почти - навылет,
А яблоки, что в карамели – сгнили
И яблоня погибла от бурана.
Мой ангел, все шуты уже в дороге,
Валеты, арлекины, джокер в маске,
Какая-то запутанная сказка для Вас,
Благоуханной недотроги…
Мой ангел, вдруг окончится сраженье
Бесславно, в тишине, под старой пальмой
Вы будете во мне, как наважденье
Да… Ланселот совсем не идеальный…
Он просто - рыцарь…

Как странно все, ma donna!
Открывая свою тетрадь,
Не впишете имен.
Лишь буквой все в листах обозначая,
Подарите из рифм сладкий сон.
Или мираж, ma donna. Непонятны
Мне будут строфы. Разум льнет к вину
И я рисую Ваш усталый профиль,
Как Боттичелли нежную весну…
Как странно все, мадонна, ведь не пишут,
Уже стихов, верлибр не в чести!
И розы мне октябрьские дышат
В блокнот. Простыми звездами в горсти.

Ланселот, это Осень - лисица
Листопадно сверкнула хвостом.
И круженье осеннее снится
И пожухлым кленовым листом
Заложила я в книге страницу,
Чтоб запомнить, забыть на потом.
Ланселот, это осень – колдунья,
С розой чайной в ладонях, как тать
Как бесстыжая, сладкая лгунья,
Что деревья спешить раздевать.
Ланселот, право, осень – лисица,
Поохотьтесь, примите за честь…
Мне охота – дуэт с вами - снится.
Не сочтите признанье за лесть!

Моя жизнь, мне знак без тебя и апокриф.
И не радует больше роскошный эдем.
Вот и Мастер с печатью
Мне шепчет, что проклят,
будто мало мне с ангелом
Тайн и проблем...
Эти желтые лилии, смятый письмовник,
Оправдание радости, кратких минут
У забора отцвел наш бессмертный шиповник
В грядках маленьких розы застенчиво лгут...

Снова пришло письмо
Снова - ожог для глаз.
Медленный стон души,
Блюз в хороводе фраз.
Снова пришло письмо.
Плавится монитор,
Дунет февраль весной-
Зябкий карманник - вор…
Снова пришло письмо
Горло связал в канат
Горький, как ночь, абсент.
Я - сорок первый брат?!*
Смятый абонемент…
Снова пришло письмо
Судорога руки.
Падают на трюмо:
Сердце. Душа.
Листки …

_______________
Реминисценция шекспировского и гамлетовского: «Как сорок тысяч братьев…» Автор.

О, с ног до головы она - моя!
Я знаю ноты сонного дыханья.
Ресниц рисунок тонкий знаю я
И росчерк пальцев по щеке!
Названье
Я дать могу:
Молчанию ее,
И гневу,
И задумчивости нежной…
Я знаю, как сминается белье
Не подчиняясь пальцам,
Что - мятежны,
Что захватить стараются всегда
В горячий плен, рабами оставаясь.
И я теряю голову, о, да!
Едва ее ладони чуть касаюсь.
Она смеется. Мной - покорена.
Покорна мне.. Какое заблужденье!
Я - только раб страстей своих
Она- владеет ими.
Тайна покоренья,
Известная лишь ей…
Умрет в стихах
Что к вечеру она,
Шутя,
Напишет…
Моя… Моя.
К ногам ее, как прах,
Я льну… Чужда
Всему и всем,
Моя гордыня дышит
И умирает на груди ее,
Распластанная нежною рукою
Она – моя. В ней все, до пят, – мое.
Но - почему робею, как с чужою?!

Любил, дразнил, шутил
Разыгрывал, как карту.
Ронял ее, как туз,
В измятый шелк ковра
И странно, подчиняясь
Нелепому азарту,
Твердила всем она,
Что лишь моя - сестра..
Я рвал на ней чулки,
Я жег ее перчатки
Губами ей колол
Запястья, сгиб плеча.
Она смеялась лишь…
На шелке отпечатки
И контуры щеки
Подушка - горяча.
Иль это только бред?
Я мял ее, как глину,
Как тополиный пух
Как тонкий бич луча..
И как гончарный круг
Я без нее остыну
Проклятья той любви
Восторженно шепча.
Любил, кромсал, кроил
Себе под стать, в угоду
Лелеял, как каприз,
И пил, как брагу в зной.
И…. уронил алмаз
В отравленную воду
Разлуки и тоски.
Гордясь самим собой
Я гибну без нее!
Я путаю все карты.
Опять козырный туз
Роняя в ворс ковра
А призрак в зеркалах
Мне шепчет без азарта:
«Читаю по тебе
Молитву… Как сестра»…

****
Я здесь, я здесь!
Ищи меня, зови.
Я кровью кашляю,
Харкаю стылым нервом.
Нет, мы не говорили
О любви…
Я называл тебя
Звездой и стервой.
Но – про себя.
Стонал в ночи
Прибой.
Ломалось в пальцах
Горлышко бутылки.
Я не просил: «Побудь еще со мной»
И с яблока не падали опилки
Тебе в ладонь,
На острие ножа
Застыла капля сока,
Как мгновенье
Отчаянья
И на виске дрожа,
Все пела жилка….
Смертное хрипенье
Вмораживая
В тонкий, сладкий лед
Отравы губ,
Ресниц усталой тени.
Я здесь. Зови.
Я дерзок был и груб.
Но душу я роняю
На колени.
Тебе…

И вот мы шли в наш опустелый дом,
Где стылая постель и пыль на стенах
Где все напоминает об изменах..
Где время сбилось выцветшим клубком
Ненужной пряжи. Им играет кот,
Как маленькой, испуганною мышью..
Все думалось: " Любовь бывает лишней.
И в пустоту, как облако плывет !"

Он - не просил, а я - не соглашалась.
Осталась четкой тонкая черта.
А в мыслях, что ж, - клялась и улыбалась..
И дьявола перекрестив в шута!

Он - не просил. А я - не соглашалась.
Свои ладони - две - ему отдать.
А в мыслях - ночь была! И я - осталась.
Чтоб пару рифм на память набросать!

ОН ПЬЯН, СМЕШЛИВ.. И МНЕТСЯ СИГАРЕТА
В его руке. Она прожгла ладонь
Он говорит, что наступает лето
И что в камине запоздал огонь..
И что в своих руках меня согреет,
Гораздо лучше пледа и огня.
И что он любит. Просто. Как умеет.
В прохладе ночи. В отраженье дня.
Когда он трезв,
Когда закаты льются
Как кровь венозная, в открытое окно
Когда мистрали бешено смеются
Над садом, и над ним. Когда темно
В моей душе… Он нежен, как соцветье
Сирени, что поблекла за окном..
Разлит туман, в легчайшем сне забвенья,
Над садом, опечатанным огнем
Заката…

Я СМЯЛ ЕЕ.. КАК ЯБЛОНЕВЫЙ ЦВЕТ.
Как шелк..
Ее бедро с закрытыми глазами
Я нарисую… Нежный, тонкий свет,
Что меж ресниц, завороженный снами,
Ласкает тихо.. Впадину груди.
И теплоту, что плещет, замирая, в изгибе
Тайном…. Смял ее, как пыль..
Просыпал между пальцев
И впечатал
Скрижалью - прямо в душу..
Тает быль,
Как яблоневый цвет,
Что сад усыпал снегом....

И В ПРОЖИЛКИ СИРЕНИ МОЙ ДЕНЬ УПАДЕТ,
Отыскав твои губы и тень от ресницы..
Шаловливое солнце в прожилках умрет
Кружевного зонта.. И к изломанной спице
Будет кошкою сонной тянуться лучи,
Завитками на шее лукаво играя..
Пахнут губы прохладой. Молчи же, молчи…
В их изгибе - мой ад.. Нет, преддверие рая…

Апостол в колокол звонит, повисши в драном башмаке
На двух веревках, ночью спит, а утром - бродит налегке,
меж медных круглых таганов, где талая вода кипит,
эдемский растворяя мед..
(Что, ангел, рассказать тебе? Как он вскипел, как стал горяч,
Обжег мне горло - я хриплю..) Люблю, сквозь сотню лет люблю.
А на реке - некрепкий лед...

И ты стоишь ко мне спиной, и до снегов раздет эдем
Но в этой буре я – молчу, по ком тоска твоя - не вем…
Рисунок треплет на стене развоевавшийся сквозняк.
Явилась ты ко мне во сне, сказала: Милый, ты чудак.
В оправе новых февралей дрожит озябшая луна
Закрой окно, вина налей. Того, вишневого, вина…
И пару строчек окропи, и два пера в него макни.
И ловлю рыбную проспи, еще такие будут дни!»
Я на локте твоем усну, и окрещу, и покрещусь..
И в этом, свежем феврале к тебе рванусь, вернусь, прельщусь

подано твое молчанье к чаю,
и в наброске - тонкая строфа
в сердце я озябший сад качаю
не замерзла - в первый раз - река...
о любви не говорим.. Так просто
Сахар добавлять в остывший чай
Муза? Очень маленького роста
Забывает буквы невзначай...

Научиться любить до последнего вздоха, в этот
Долгий ноябрь, в эдемском саду.. После взрыва листвы
Непременно приду. Ликвидируем паузы в строфах... Неплохо
мы с тобой заживем… Оголившийся клен, порублю на дрова
И камин не угаснет. Научиться любить, ждать весны не напрасно
В этом строгая смерть неизменно права

Змеиным когтем, ластясь, молния
Полоснула
Небо,
закатно его окровавив -
Всласть!
Девочка, милая, сладкая эта власть -
Нежных колен и плеча, где кесарю было
Проще, чем мне разбирать твоих рифм
Гул... Словно бы грома – вздох...
Выдохни!

И входить в твое лоно, как яблоко
В август входит, трепеща, и светясь,
Золотистою кожицей лета...
в этом лете так грозы бездонны,
Словно синий колодец небес...
И входить под ресницу, в зрачок твой,
Как пламя, всеохватное, памятью
Вздоха - дразня. И всегда быть с тобою.
Тобой...

"А роза упала на лапу Азора"...
эпиграф.
.....Каждый год по одной истории:
Жил был пес в сказочной Азории
Там, где роза – ему на лапу.
Я чернила, по капле, капал
на бумагу,
Вязал гербарий.. Не венок.
А на тротуаре -
нищеброд под гитару пел.
Я монетку ему хотел
Бросить в кепку,
Подбросил - вверх.
А поймал вдруг -
Журавль стерх…..
Все, голубка, теперь по новому,
Только цепью одною, скованы
Мы с тобою.

О, ангел, откуда в эдеме такая тьма?!
Пишу тебе письма и зябну.
Свечей не хватает, камин не горит
и чихает пес.
Ответь мне, пожалуйста, кратко и ясно, сама:
Подрос ли наш тополь под окнами? Скоро зима
и я очень занят в эдеме.. обрезкою роз.
Я слишком наивен..и свитер весь в дырах, измок
И гаснет наддверный фонарик и ключ заржавел
Как в гости напросится светлый, седеющий бог,
так скажет, конечно, что лучше варенья не ел, чем это -
Из роз...

Ангел не станет тебя делить.
Надвое.. Длить эту муку!
Ночь.. Яблоку спелому - дай остыть!
И из эдема изгнанный,
Прочь, вновь улетает
Пожухлый лист..
Ангел не станет тебя делить
Надвое.. Черный и белый пух...
Связаны нитью.. Не дай остыть
Райскому жару, мой нежный дух!
Просто – целуя меня...

Я не хочу забыть тебя, и минет
И давний срок, и ржа летейских вод
И ангел босоногий вдруг покинет
Рябиновую гроздь и на песок
Рассыплет в каплях дождь и золотая
Потянется от солнца к небу нить..
Я не хочу забыть тебя.. Листаю
День сентября.. В нем сердцу
Сонно плыть, касаясь строф твоих
Неосторожно...

Не прекословишь дню, и зеркала
Туманятся в осенней позолоте
Шуршащих кленов.. Ангел, он в полете...
Не слышал он, что ты его звала..
Не прекословишь строфам.. Обожглась
На грифельной строке.. На пальчик дуешь
И ангела легчайшего ревнуешь,
Он замышляет слог в строфе украсть!
И переделать в ноту и в сонет..
А может быть, в безудержный верлибр?
Не говори мне долгим стоном – нет..
Плечо, строфа, уста... Блаженный выбор...

О, девочка, метафора, исток!
Песок ракушечник, обрывки Марциала..
Наискосок, слегка измят листок.. Ты так шутила?
Так письмо писала? Послание в бутылке?
Вырван край...
Бежит рассвет на цыпочках - пуантах
Две ноты мне тихонечко сыграй?
В окне, сияя, заблистали банты
Далеких звезд в оправе полных лун...
Метафора, томление.. светило...
О, девочка.. Как говорил Катулл:
Смеется женщина. Она уже забыла
Магическое прежде имя: «Мы»..

Что Ева для змия, о, девочка?!
Сморщенный плод, набивший оскомину,
В травы упавший до срока. И август несла
В чуть изогнутом клюве сорока, роняя перо
На столбы проржавевших ворот.
Что Ева для змия? Гроза, предгрозовье,
Иль буква – затеряна лирой в чуть - чуть
поседевшей траве.... О девочка, радуга,
Лето звенит в голове... Родится строфа,
как вино...

Я не грешу тобой, как странник
Иль поэт. Курю тебя, как горькую отраву.
И как собаку – прогоняю славу.
Сведя ее презрением на нет.
Я не вкушу тебя, как бражник или вор,
В садах упавшего на розы Феокрита.
Достаточно - луны. Она разлита
Как дынный аромат меж кожных пор...
Я не сравню тебя. Зачем тебя равнять,
Как гравий иль песок? Устало хрустнет
Запястьем яблок ночь и будет пусто...
И впишешь ты опять наискосок
Строфу в блокнот...

О, девочка, метафора, исток!
Песок ракушечник, обрывки Марциала..
Наискосок, слегка измят листок.. Ты так шутила?
Так письмо писала? Послание в бутылке?
Вырван край...
Бежит рассвет на цыпочках - пуантах
Две ноты мне тихонечко сыграй?
В окне, сияя, заблистали банты
Далеких звезд в оправе полных лун...
Метафора, томление.. светило...
О, девочка.. Как говорил Катулл:
Смеется женщина. Она уже забыла
Магическое прежде имя: «Мы»..

Нас повторят. Введут в окружность слов..
Нас - сотворят, как страсти парадигму..
Я улыбнусь, но, все таки, постигну
Таинственность спряжения: « любовь»!
Латинские простые письмена.. Пергаменты.
Насмешки.. Вкус дыханья...
И, так и недопитое до дна,
Вино, с зерном простого
Узнаванья.. тебя...

Небесному гобою подражая,
Не вслушиваясь в гул легчайших нот,
Шалунья – девочка, моя любовь босая,
Ты палец тонкий окунаешь в мед,

И Еве так яблоко подал он,
Что Каин и Авель потом перессорились в чреве
Молись первородным грехом
Неприкаянной Деве, что плачет, согнувшись,
Под черным, блестящим зонтом...
И грифель дождей снова чертит на стенах устало
Молитву твою, нежным шепотом, дуя в стекло
А Еве заветного яблока, милая, мало...
Как много воды
Из под райских ворот утекло!

А хризантемы вмерзли в снег
Но ты пиши, не торопись!
И иногда, немного - снись.
Пусть сон тот будет – оберег,
А, может, брег, а может – крест,
А может, – тайная мольба.
В ней хризантемы вмерзли в снег,
Эдемских вишен худоба,
Капризный и прощальный жест.
Пиши, пиши, не торопись:
Вот здесь: « я - есмЪ», здесь- «Я - есть»
И - нотой вверх – окончен лист!

Не помню даты и не ставлю дат,
И не ищу слова для приношенья.
И утра запоздалое рожденье
Тебя не радует. Я осень, как гранат –
Разрезал. В каждом зернышке – строфа.
Их много будет. Все переиначим!
И скрипача кузнечика назначим
В маэстро сразу. В феи ноты Фа.
Мой ангел светлый, я не помню дат,
Но не ропщу, вычерчивая слоги,
А снег застывшей коркой на дороге,
Хрустальной «не бытью» звенеть поутру рад!

И август есть, как есть лебяжий крик.
И в вышине распахнутого неба
Я мягкий шарик делаю из хлеба
Рисунок - кофе, побледневший лик.
Не проступают тонкие черты
Лишь мягкий круг от чайного стакана
И мне впервые видны без изъяна
Растерянные искры красоты
Рябиновых ветвей.

Голубка ,
миновало время пряток,
стяни перчатки, волосы
Поправь…
Ну кто тебе сказал, что - умирать?!
Еще в твоих рифмовках - нет оправ,
Небрежностью горят твои листы,
Измяты их края, под локтем гнутся.
И ангелы заливисто смеются
И в зеркалах растаяли мечты...
_______________
*правка авторская.