Чего желать, чего б не делал,
Всё будет вновь в крушиться в прах:
И в гуще старых мыслей, новых,
Притерпит трещину стенах.

То мой каскад высоких чисел,
И выборов следы простых.
И, может, в этом подсердечном,
Не стукнет мне судьба под дых.

А что есть рок? Небрежен, неизбежен —
Он источает, точит глубину,
В которой есть немного места,
Чтобы сказать в себе "люблю".

...

"Так было, есть и будет," — Сказал однажды некий "Бог"
До той поры, пока есть символ, лишь человеком стать б он мог.
А что есть символ? Бог, добро и зло?
То человечная природа, что тянется, как веко,
словно закрываясь перед сном..

Твой простодушный сладкий образ,
И мыслей добрых, злых клубок.
Мешают мне увидеть толк
Сполна, прочувствовав твой ток.
Хотела б, чтоб в душе тепло,
И связно всё так и легко.
Но. Не даёшь себе отдаться,
Не принимаешь ничего..

Мне не унять его, как не крути,
То голос боли, рвущийся в груди.
Он поднимаясь, рушит мой покой,
Стреляет гад туда, где затянулись шрамы..

Мне не закрыть свои глаза
Но нету и желания биться.
Мне остаётся только подчиниться
И слушать как стучит внутри немой.

Немой и очень громогласный мой
Голос из глубин сознания. Так хочет он
Сказать слова прощания,
Так хочет вечным застыть сном.

Ему все беды нипочём. А мне терпеть
Хотя пределы очень рано стёрты.
Готов ли я брать ношу? Думал был хитёр,
Да попусту растратил дар отцовский.

Капает время — плавит руду,
Цели здесь нет, оставь ерунду.
Думать о вечном проще, чем спать,
Камнем о камень ударить и врать.

Вижу так много; тщетен сей путь,
Но крепко вцеплюсь в его самую суть.
Мне хочется верить, что я не пустой,
Стать важным, словно великой горой.

То воздух разлившийся по ветру,
И, может быть, он впечатал руду
В открытые щели тех, кто истёк
И крови горячей отдавших шматок.

На чужом берегу,
Где искал я опоры.
Там песок был сырым,
Каждый шаг словно в омут.
Не нашёл, что искал.
Возвышаясь под небом,
Меня смыла волна,
О которой не ведал.
Так объяло меня
Хладом огненно-нежным,
И открылись глаза,
То был ветер прибрежный.

И пламя слов грозится своей тьмою, всё жаждет обволакивать собою.
И, кажется, вот-вот тебя накроет, жара, бегущая волною за волною.
Но помнишь ты, как высекал себя с искрою,
И не погаснешь, хоть съедаемый в чужое.
Нет, не погаснешь — заклинаю в этом слове.

Пушистая белая пелена
Меня покрывает, лишь глаза смыкаю.
Я вижу в мыслях тебя,
Твой силуэт меня зазывает.
Мой лучик тепла, моё солнце,
Навечно останься со мною.
Мне так хорошо и плохо,
Тепло твоё я укрою.
Мне сладостно, в те секунды,
Когда я дышу тобою.
Я душу тебе открою,
Пади в мои руки звездою.

Красные оттенки, сыплется песок,
Крабовое мясо, туманна тёплый сок.
Я хочу на волю, я хочу вина,
В море окунуться, в тёплые уста.

Мысли в перемешку, кровь течёт к воде,
Ты меня утешишь? Дай надежду мне..

Твои глаза как серебро,
Алмаз, луны сиянье.
В них погибает мрак ночной,
И сводиться дыханье.

Сегодня ли вчера ли, проснулся среди ночи,
Но лечь не смог обратно, хотел увидеть солнце.
И шла минута, шла вторая, и бодро раскрыв очи,
За горизонтом я увидел восхода свет в оконце.

Ну здравствуй, древнее светило,
17 лет с тобой знаком.
Ты жизнь питаешь своей силой,
И радостью меня мельком.

Чтож, здравствуй сын земной, я сын небесный — Солнце.
С начала человеческих времён, смотрел на человека просто.
Кто горд, кто скуп, а кто добряк, мне пусто, всё же, даже так,
Я обогрею светом всех, и подо мною может греться всяк.

Ведь я же человек,
Я не функция.
Так почему со мной на вы,
Когда любви твоей
Презумпция,
Вот-вот растопчется.. увы.

Мне не понять всех твоих чувств,
Мне мало твоего молчания.
Ты говоришь: кто любит тот поймёт,
Без слов, но как, скажи, не впасть в отчаяние?
Когда мне не дано смотреть в твои глаза,
Когда не вижу я, не слышу и молчу...
Нет, не поймёт, кто любит, всё без слов,
Когда слова есть вся опора... за них ведь тоже я люблю..

Ты восхищаешься другими, и забываешь обо мне, я говорю тебе послушай, быть может восхитишься ты и мне? нет.
Ты вспоминаешь обо мне.
Но почему я стоя на коленях
Веду себя как функция? Я...
Человек. И лишь в твоих покой найду коленях, чертах лица, улыбке неуклюже-нежной.
Да, человек. А ты пока что спишь.. Спи сладко, может что-нибудь и выспишь.

Не то, чтобы хорош я был собой,
Хотя, конечно, не скажу что плох.
Быть может, в речи моей рваной
Увидишь ты скрытый подвох.
Прости, за то что часто скучен,
Хочу обрадовать, но как?
Тебя собою не замучил ль?
Не знаю, в мыслях кавардак.
Не знаю любишь или призераешь,
Я устаю порой, как ты, поверь.
Надеюсь что "люблю" мне скажешь,
И станет в миг моя душа твоей.

Тлеет как огарок последняя надежда,
Дальше будет хуже, меня вы не утешьте.
Мир переверните, всю землю обойдите,
Боль моя не стихнет, будет как и прежде.

Стой, не рви одежду! Отойди от края!
Даже если мигом, проще жизнь настанет.
Да бороться трудно, знаете вы сами.
Подожги надежду, новыми свечами.

Ты принимаешь все их комплименты.
Эти "друзья" для меня конкуренты?
С любой стороны, как ни крути,
Выбор ведь сделан? Знаешь, прости.
Я понимаю, ты хочешь любви,
Дам тебе сколько попросишь, проси.

Издалека я смотрю на тебя.
Ты так покорна, добра и скромна.
Но кровь закипает от мыслей моих:
Как можешь ты также смотреть на других?

Да, может эти чувства не те же,
Но принимаешь ты их ведь к себе же,
Как и однажды мои приняла...
Я вижу влюблённых, как в прошлом себя.

Прости мне всё это, может дело во мне.
Мне сложно принять комплименты из вне.
Открытые публике и болтовне,
Всем точно видно комплименты из вне.

Я знаю про что говорят, и правы они,
Прекрасна в каждом движении ты.
Мне нравится голос твой, хоть поёшь мимо нот,
Но нежностью тёплой меня обдаёт.
И их обдаёт. Понимаешь? Прости,
Я не хочу это в сердце нести.

Впредь эту ношу со мною неси,
Или, пожалуй, мне лучше уйти.

Я был на могиле Цоя,
Спустя 30 с лишним лет.
Да, он лежит, захоронен,
Но он не умер, нет нет.
Душа его взмыла к солнцу,
И смотрит 2000 лет,
На город, где каждый первый
Ещё требует перемен.

Расстрегите мою душу на миллион рваных частей,
Даже если я разрушен буду верен только ей.
Даже в лаву окунувшись,
С жаром 1000 солнц столкнувшись,
Я растаю для неё,
И горящим приведением
Буду вечно её пленным.
Так кричит нутро моё.
Ветры, тучи унесите,
Все печали вдаль, на юг,
Там её почти не знают,
Так что пролетите круг.
А пока вас нет, тут ясно,
Буду я любимой петь
И стихами и гитарой,
Про неё, люблю же ведь.
Даже реку, нет моря,
Да чего уж, океаны,
Для неё, переплывя,
Буду постоянно рядом.
Расстрегите мою душу на миллион рваных частей,
Да кому ж ещё я нужен? Если не любимой ей.

Луна поднялась на неба ковёр,
Солнце вдали, как костёр, догорало.
А на песке, рядом с морем, вдвоём,
Лежали влюблённые, что-то их ждало.

Лежали будто прошло много лет,
Минут, может, двадцать, пятнадцать на деле.
Парень звёзды читал и немного гадал,
Дева подле на море глядела, на берег.

Видно было тропу золотую к луне,
Отражённой в загадочной тёмной воде,
Та трапа зазывала влюблённых.
Не сдержались они, молча в воду вошли,
Под тропинкой к луне эту ночь провели.
Та тропа покорила влюблённых.

И они возвращались, за годом шёл год,
Но однажды не вышли на берег.
Кто-то скажет, что старость своё заберёт,
Но будь ладен ты трижды, старик звездочёт, те двое к Луне улетели.

Ты ходишь по грани заледенелой длани.
Хоть шаги и легки, до тебя все упали.
Не страшен, не горд твой взор, не печален.
Лишь шаг не туда и конец предвещаем.
Тёплый ветер подул. Перемен ли, измен?
В груди твоей чувство свободы, но плен
На властной длани, где ходишь по грани,
Замывает в душе все виды желаний.
Ветер крепчает, шаги также легки,
Вдруг, страх появился в свободной груди.
Неужто судьба тех кто ступит на лёд
Властной длани — пуститься в полёт?
Ты не хочешь мириться, продолжаешь идти,
Лишь шаг не туда и тебя не спасти...