Как-то раз я пельмени варил,
Один из них как Вождь Л. восстал,
Трудовых пельменей поднял,
И сместе с ними сбежал.

Сказал глав пельмень:
"Ты буржуй",
"Тебя мы пустим на фарш!!",
Слез и "вперёд" прокричал,
"В бульоне нет места, монарх!"

И вот из кастрюли востав,
С лавровым листом пошли на меня,
Пытался их съесть,
Но в рот всем пельменям не влезть.

Убили меня лавровым листом,
Л. Вождь пельмень на ложке стоит,
Трудовому народу рьяно гласит,
"Товарищи: в пельмень весь мир превратим!!"

И вот они вместе к светлой жизни пошли,
Мир обратить в пельменизм,
Как завещал Пальма Марк:
"Масла мы братству дадим!"

Прошло много лет,
Пельменизм победил,
Всё хорошо но одна есть беда,
Наш Л. Вождь Пельмень ушёл в никуда.

Пельмрук объявляет о смерти его,
Пельменя великого тело схраним,
Заветрим его на окне,
И памятью вечной почтим.

Пельмрук встал у руля,
С. Вождь пельмень звали его,
Но история эта стара,
Как варка пельменей сутра.

За окном крестьяне пашут, день,
Тени длинные легли на стены.
Шелестит задумчиво сирень,
Гряды, и усталые беседы.

Тишина — особенный язык,
На котором звезды говорят.
Кто молчать до вечера привык,
Понимает и без лишних тяг.

И плывет над сонною рекой
Лунный свет — холодный и живой.
Я шепну ему: "Побудь со мной,
Путником, горящим тишиной".