Гори, звезда моя, не падай.
Роняй холодные лучи.
Ведь за кладбищенской оградой
Живое сердце не стучит.
Ты светишь августом и рожью
И наполняешь тишь полей
Такой рыдалистою дрожью
Неотлетевших журавлей.
И, голову вздымая выше,
Не то за рощей – за холмом
Я снова чью то песню слышу
Про отчий край и отчий дом.
И золотеющая осень,
В березах убавляя сок,
За всех, кого любил и бросил,
Листвою плачет на песок.
Я знаю, знаю. Скоро, скоро
Ни по моей, ни чьей вине
Под низким траурным забором
Лежать придется так же мне.
Погаснет ласковое пламя,
И сердце превратится в прах.
Друзья поставят серый камень
С веселой надписью в стихах.
Но, погребальной грусти внемля,
Я для себя сложил бы так:
Любил он родину и землю,
Как любит пьяница кабак.
17 августа 1925
А он в гениальности прост,
Слагают природе куплеты,
Про жизнь, про любовь, про погост...
Равнинная ширь распласталась,
Цветами покрыты поля,
О всем этом им написалась,
Воспета стихами земля....
И небо, в синеющей дали,
И колокол храма в селе,
Все искрами рифмы играли,
И строфы как руки в тепле...
Звучит сквозь века, не смолкая,
Тревожа вновь дух поколений,
От края земли и до края:
Есенин! Есенин! Есенин!
Листвою плачет на песок, гений!