Как арабеска — жизненный сюжет.
Калейдоскоп реальности нарушен,
Всплеск мыслей не даёт ответ.
Мой мир, увы, давно разрушен.

Структуры зыбки, словно домино,
В забвенье разум замирает.
Порывы страсти позабыл давно,
Тот прежний я меня не знает.

Застыть!
В объятьях ночи — холод, дрожь!
Усталость — сон,
влекущий, как медуза.
Но жжёт внутри!
Кипит, клокочет — кровь!
Поэт — живой огонь,
Не дай остыть, о муза!

Я — пленник!
Лишь тобой согрет!
В груди — вулкан!
Пусть лава — рвётся ввысь!
Писать! Мой зов!
Мой бурный, яркий свет!
Поток бурлит,
Душа не захлебнись!

1 "Нос"
Я цепляюсь ноздрями за воздух
И тянусь в необъятную высь.
Этот запах цветущих черёмух...
Нос, прошу тебя, остановись!

2 "Тень"
Снова тени исчезают в полдень.
Но настанет день иной:
Тень исчезнет безвозвратно,
Кто-то не придёт домой.

3 "Вор"
Чужого хлеба не тяни к губам:
Кусок, проглоченный — на дне желудка камень.
Не позволяй распущенность рукам:
Всё неугодное пред Богом поедает пламень.

4 "Друг"
Мы живем и радуем друг друга,
Огорчаем тоже иногда.
А потом в один день навсегда:
Нет меня и нету друга.

5 "Инструкция:"
Не кидайте в туалет бумагу.
Не ищите золото на дне.
Не втыкайте в него флагов.
Применяйте строго по нужде!

Жизнь прожили, но не устали,
Механизм до сих пор звучит.
Ох, уж эти сердца из стали!
Вами можно дробить гранит.

В путь, ведомые Богом дети,
Проповедники книг святых,
Вы, как звёзды по всей планете,
Освещаете мир слепых.

Вы способны держать удары,
Не сгибаясь под грузом лет.
Не пугают времён пожары,
Цель одна — сохранить завет.

В глазах — звенящие осколки.
Бессчётны дни, прожитые как зря.
Всё: зависть, злоба, перетолки —
Терзают душу, не щадя.

Я знаю, мне не вырвать прошлое,
Не затушить слезой огня.
Но я прошу у Бога лишь хорошее —
Пусть мир устроит Он внутри меня.

1
Живут беспечно и не знают:
Их бог — мираж, пустой причал.
И всё, что в жизни уважают,
Вмещает слово «капитал».

2
Я не был в детстве мальчиком послушным,
И не учился в школе хорошо.
Один лишь плюс, и он был самый лучший:
На всё имелось мнение своё.

3
Вчерашнее — ноль, зола у порога.
Город — дорога куда-то в даль.
Жизнь — боль для некролога.
Дом — берлога, туда и печаль.

4
Вразуми нас, глупеньких, Господь,
Дай живой воды напиться.
Пусть душа не проклинает плоть,
А всецело лишь к Тебе стремится.

5
Я христианский сын, храню в душе покой.
Мой Бог – не просто Бог, Он – мой Отец святой.
И путь всего один, что к вечности ведёт:
Иду в Отцовский дом, где благодать живёт.

У Светлова — «Итальянец»,
У Кумача — «Священная война».
На землю русскую забредший иностранец
Не забывай, что жизнь всего одна.

А мы, земли своей родные дети,
Пахали, сеяли, растили рожь.
За каждый сажень перед ней в ответе,
А ты и пяди нашего не трожь!

Господь, скрижалей больше нет,
Но мне досталась книга книг.
Стараюсь жить, храня завет,
Но как же трудно обуздать язык!

Прости, Господь, я вырос непутёвым,
Но я склонился в прахе и молю:
Не будь ко мне, Отец, суровым,
Оставь на сердце заповедь Свою.

Дай сил, исправлюсь, обещаю честно,
Я не желаю более грешить.
Да будет всем вокруг известно,
Что я стремлюсь по-новой жить.

Надо двигаться, двигать мир,
Под подошвой грунты вращать!
Есть задача, есть ориентир —
Цель великую в жизнь воплощать!

И не бойтесь дверей открывать,
Каждый миг — это новый шанс!
Будем смело вперёд шагать,
Нарушая земной баланс!

Улыбки вечернего солнца,
Бегущие нежно по лужам,
Проникли в моё оконце
Потоком искрящих жемчужин.

Их свет, ослепительно яркий,
Теплом наполняет мир.
От Бога живущим — подарки,
Небесной любви эфир.

Мчусь на коне по жизни,
Лечу, оседлав ветра!
Хоть ядом в лицо ты брызни —
Не сломит меня беда!

Я бурю в узду запрягаю,
Хлестая взахлёб кнутом!
Покоя в делах не знаю,
Стремглав на коне лихом!

Навалились вновь воспоминания
Как тяжёлый груз на шею.
Дорог путь миропознания —
Только миру я уже не верю.

Пройден путь тропинкой торной,
За спиной сует тревоги.
Представлялся мир бездонным —
Оказался лишь дорогой.

Муж праведный, благочестивый,
И Дух Святой воистину на нём.
Сам старец Симеон счастливый
Вошёл во храм одним прекрасным днём.

Ему дано пророчество святое:
Не знать кончины, не узрев Христа.
И вот Младенец, чудо неземное,
В руках Марии — мира чистота.

Душа затрепетала в ожидании,
Узнало сердце Вечного Царя.
Веков и лет свершилось упование,
Зажглась над миром новая заря.

И, взяв Младенца, прославляя Бога,
Он возвестил о будущих делах.
Пророчество, что ожидал так долго,
Свершилось на его глазах.

«Владыко, отпускаешь ныне с миром
С покоем душу верного раба.
Узрел я свет, обещанный и дивный —
Исполнилась великая судьба!»

Время стирает немало,
Волной замывая пески.
Многое просто пропало,
Но память хранит маяки.

Затёрлись следы дней минувших:
Лица, слова, даже смех.
Лишь тени времён предыдущих
Всё бьются волнами о брег.

И жизнь наша — как киноплёнка:
Фрагменты, обрывки, куски.
Я помню мечты ребёнка,
Но вижу седые виски.

И пусть океан скоротечный
Смывает песчаные дни,
Маяк моей памяти вечной
Во тьме зажигает огни.

Иаков правду рассказал:
Мы — пар, являющийся миру,
Мгновенный вздох — и вот финал:
Был взят из праха — им же стал.

Но Бог иной путь указал:
«Оставь игру с огнём, факиру,
Не лезь в греховный карнавал,
Зажги в себе святую лиру!

Приятней жить, в душе храня
Поступки праведного сына.
Пусть мир суетный, в мрак маня,
Не искусит христианина!»

Твой карт-бланш — это лезвие бритвы,
Что дано тебе в руки судьбой.
Ты стоишь среди ярой битвы,
Но сражаешься лишь с собой.

Эти мятые, старые письма —
Не приказ, а всего лишь вопрос:
Ты поэт или длань пессимизма?
Кто же в сердце твоём пророс?

Ты зовёшь справедливую кару,
Словно ищешь пределов черту.
Свою душу, отдав пожару,
Не накормишь золой пустоту.

На той пыльной, разбитой дороге,
Где судьбы испытующий глаз,
Взгляды судей безжалостно строги,
Но ты сам в эту грязь увяз.

Умолчат непорочные судьи,
Не летит осуждений гранит.
И стоят многоликие люди,
Каждый собственный грех хранит.

И в повисшей, густой тишине,
Где ни камень, ни крик не летят,
Лишь душа ищет правду на дне,
В лабиринтах, где плещется яд.

Не чужой приговор тебе страшен,
Не толпы осуждающий вой.
Да и выбор уже неважен:
Твой карт-бланш — это бой с собой.

(Куплет 1)
Когда на сердце пустота,
И мрак сгущается вокруг,
Лишь Твой святой огонь ищу,
Мой путеводный, верный Друг.

(Куплет 2)
Ты разгоняешь тень и страх,
Даруешь силы вновь идти,
Не оставляй же никогда
Меня на жизненном пути.

(Припев)
Ты греешь душу в час беды,
И разгоняешь бесов прочь,
И в этой бренной суете,
Ты свет, что рассекает ночь.

(Куплет 3)
Иисус, мой Спаситель живой,
Ты со мной, когда буря и шторм.
Я иду за Тобой, мой герой,
Ты — мой храм, мой небесный дом.

(Куплет 4)
Пусть звучит Твое имя в сердцах,
Да исчезнет земной обман.
Ты — как солнце в моих глазах,
Ты — мой Бог, мой вечный Храм.

(Припев)
Ты греешь душу в час беды,
И разгоняешь бесов прочь,
И в этой бренной суете,
Ты свет, что рассекает ночь.

(Мост)
В Тебе нашёл покой и мир,
Твоя любовь — бесценный дар.
Ты дал пути ориентир,
Мой вечный, негасимый жар.

(Припев)
Ты греешь душу в час беды,
И разгоняешь бесов прочь,
И в этой бренной суете,
Ты свет, что рассекает ночь.

О, Господи, дай сил идти и не сдаваться!
Живой водой без устали поим,
Я крепну духом и не смею сомневаться,
Что каждый шаг Тобою лишь храним.

Пусть вера будет мне опорой и защитой,
И путь мой будет праведным путём.
Чем грешник может заплатить, как не молитвой?
Раскаявшись, идущий за Христом!

Автобус, вечер, дальний путь.
В душе волнение и трепет.
Ещё чуть-чуть, совсем чуть-чуть —
И мир во мгле ночной ослепнет.

Искрят снега, горят огнём,
Я неподвластен больше миру.
Мерцает солнце за окном,
Воспламеняя в сердце лиру.

Ещё чуть-чуть, совсем чуть-чуть —
Зажжёт огни град многоликий.
Автобус, вечер, дальний путь.
Прощайте, солнечные блики!

За стихами не лезу в карман,
Я за ними в туман опускаюсь.
Мысли в голову, как в барабан,
Тарабанят, и я напрягаюсь.

Но, просеяв туманную пыль,
За слова, как за нити, цепляюсь.
Всё то — небыль, а может, быль?
Что уж вам, я себе не признаюсь.

Пастух, имея сто овец,
Случилось так — одну теряет.
Скорбь возлагая на венец,
Покой души уже не знает.

Одной он мог бы пренебречь,
Но даже ту не оставляет,
Стараясь глупую сберечь,
На путь духовный наставляет.

Так ищет нас Отец во мгле,
Наш мироздания Творец,
Когда на гибельной земле
Порою, как слепой телец,

Бредём упрямо в никуда,
Забыв про пастыря и дом.
А нам вослед снуёт беда,
Как после молний в небе гром.

О, как же милостив Отец,
Овец заблудших наставляя,
Взывая: «Возвратись, беглец!»
И мир любовью согревая.

Он в руки нас Свои берёт,
Прижав к груди, отогревает
И в Царство вечное несёт,
Где свет любви всегда витает.

Снова!
Упала!
Лошадь!
Но этой,
Увы,
Не подняться!
У гроба,
Собралась,
Площадь!
С тобою,
Володь,
Попрощаться!


Небо!
Рвануло!
В клочья!
Громовой,
Барабан!
Сердец!
Жизнь,
Твоя!
Неприкаянно волчья!
Выстрел в грудь!
Тишина.
Конец.

Балалай, сыграй аккорд весёлый!
Защеми надрывисто струну!
Я сегодня от работы квёлый,
Гну до полу тощую спину.

Ну сыграй хоть раз куплетом,
Дай забыть унылую печаль!
Пусть зима запахнет летом,
Тарабань о пол, хромой сандаль!

Ах, душа, лети на волю,
Сбросив груз забот и суеты!
Поплясать ногам позволю
От широкой русской простоты.

Пританцовывайте, братцы, смело,
Разгоняйте по углам тоску!
В духоте пущай потеет тело,
Что за зря валяться на боку!

Ни завтра, ни третьего дня
Не сможешь начать сначала.
Потратил так много, ничуть не ценя.
Признайся, а совесть молчала?

Беги же, господняя тварь,
Пока не настигнет расплата.
Иссушено сердце — кровавый сухарь,
Обитель греха и разврата.

Плескается скверна давно через край.
Беги, суету догоняя.
В пучину забвенья, как в пропасть, ныряй,
Остатки надежды теряя.

Глас вопиющий о Христе,
Креститель Иоанн, идущий,
Благословлённый в животе,
Пред Богом праведно живущий.

В пустыне проповедь ведёт
Для всех, кто духом неимущий:
«Уверуй во Христа, народ,
Души спасенья в страхе ждущий!»

Приготовляя Богу путь,
Водою крестит в покаянье.
Он знает дел небесных суть,
Исполнив Вышнего заданье.

И каждый, кто услышит зов,
Кто сердце к истине откроет,
Спасётся от земных оков,
Крестясь в воде, грехи омоет.

Я услышал от мира блатного
Наилучшую фразу на свете:
«Ей привыкли пугать живого,
Но страшнее она после смерти:
За слова нужно будет ответить».

От себя добавляю к той фразе
Пару строчек до боли простых:
Не пугайтесь обычной грязи,
Бойтесь мыслей на сердце злых.

По нашей необъятной Руси,
Где ночь сменяет серый день,
Летят огромным клином гуси
Над ширью русских деревень!

Их крылья режут синеву,
А путь лежит в далёкий край.
Они летят, несут молву:
«Прощай, сторонушка, прощай!»

Теки, слеза, волнуй эфир!
Тоска сердца поработила.
Наш неприглядный русский мир —
В тебе и боль, и жизни сила.

Я с неизвестным мне бродил,
Шатался по мирским дорогам,
Но лишь с годами вразумил,
Как был я близок с Богом.

Хоть был мой скуден кругозор,
И разум в суете блуждал,
Не ослаблял Господь свой взор,
И путь мой тихо освещал.

Теперь я знаю, где мой дом,
Куда ведет моя дорога,
И с благодарностью о том
Я возношу молитвы к Богу.

Во сне я жаловался Богу,
Что крошки хлеба собирал,
И как трудна моя дорога.
Но в двери стук — и сон пропал.
Я пробудился, взор поднял —
Сам Бог мне в сердце постучал...

...И я впускаю в сердце Бога.
Надолго? Неизвестен час.
Но так хочу тепла немного,
Не оставляй меня сейчас.
С Тобой верна моя дорога,
Ты мой единственный компас.

Скрипучим маятником жизнь,
Качаясь в такт туда-обратно,
Всё вертит, кружит, что держись,
В безумном танце безвозвратно.

То вверх взлетаю к облакам,
Где лучик солнца – дар надежды,
То вниз – к алкающим врагам,
В объятья тлена и нужды.

Вся жизнь – борьба самим с собой,
Своими страхами и болью.
Мой каждый шаг – как бой с судьбой,
С незримой, вечною юдолью.

Но в этом вихре, в этой мгле
Есть свет, что душу согревает,
И вера твёрдая во мне,
Идти вперёд одушевляет.

Я не носил заряженный наган
И не терял в пылу рассудок,
Но толки были: «Хулиган!» —
Скажу как есть: то предрассудок.

А я всего лишь человек,
Что ищет свет в своей судьбе.
Пусть краток нашей жизни век,
Хочу прожить его в борьбе.

На закате я вижу в оконце
Океаны багровых теней.
Утопает холодное солнце
В суете безысходных дней.

И тоска, как волна, накатила,
Застилая туманом глаза.
Эта жизнь так грустна и уныла,
Прокатилась скупая слеза.

Пусть закат и печален, и ярок,
Он лишь миг, уходящий во тьму.
Да и я — утомлённый огарок,
Дотлевающий в горьком дыму.

Куплет
Серый пепел ложится на плечи,
Горизонт натянуло струной.
Кто-то снова зажёг эти свечи,
Нарушая покой мировой.
Воздух плавится, сохнут колодцы,
И в глазах отражается страх.
Наши слепы давно полководцы,
Через них мы увидим лишь крах.

Припев
Что там горит на костре?
Мир, утопающий в жажде.
Лучше висеть на кресте,
Чем погибнуть духовно однажды.
Ты знай: этот мир не нов,
И нету живущих в нём дважды.
Пора пробудиться от снов,
Но это осилит не каждый.

Куплет
Смотри, как танцуют химеры
На руинах вчерашнего дня.
Мы теряем остатки веры
В суете рокового огня.
Голоса превращаются в шёпот,
А молитвы – в бессмысленный стон.
И в ответ только дьявольский хохот
Раздаётся со всех сторон.

Припев
Что там горит на костре?
Мир, утопающий в жажде.
Лучше висеть на кресте,
Чем погибнуть духовно однажды.
Ты знай: этот мир не нов,
И нету живущих в нём дважды.
Пора пробудиться от снов,
Но это осилит не каждый.

Бридж
Но пока ещё бьётся в груди,
Пусть израненный, слабый росток,
Ты иди, сквозь туманы иди,
На забытый людьми восток.
Там, где солнце коснётся земли,
Омывая кровавый рассвет,
Может, мы бы с тобою смогли
Отыскать на вопросы ответ...

Припев
Что там горит на костре?
Мир, утопающий в жажде.
Лучше висеть на кресте,
Чем погибнуть духовно однажды.
Ты знай: этот мир не нов,
И нету живущих в нём дважды...
Пора пробудиться от снов...
...Иначе исход будет страшный...

Сердец непокорных лёд —
Предвестник грядущей лавины.
Куда же вас, хрупких, несёт
Горшочки из праха и глины?

Творению разве судить
Творца за нескладный вид?
Горшочки! вам жить и жить,
Но буря уже гремит.

В безмолвии вечных начал,
Где смысл теряет след,
Кто истину вам завещал
И подал надежду на свет?

Горшочки! увы, своенравны,
Не примут чужой совет.
Пороков постыдных гурманы
Шагают на звон монет.

Не шум толпы, не праздный смех,
А муки творчества рождают.
Искусство — высший жизни грех,
Что души пламенем сжигает.

Но в этом пламени, поверь,
Рождаются и тьма, и свет.
Открыв неведомую дверь,
Мы ищем всё-таки рассвет.

Снова холодный рассвет,
Послед новогодней ночи.
Не даст на вопросы ответ,
Лишь россыпи многоточий.

Застывший хрусталь в тишине,
Многоликого мира молчанье.
Ушёл старый год вовне,
В глубины воспоминанья.

Судьбой изломанный хребет,
Но дух — калёная броня.
Тяжёлой, честной борозды
Оставлю след на склоне дня.

Не в силе тела — сила в нас,
В умении принять свой рок.
И каждый день, нет даже час,
Всё новый мудрости урок.

И на закате, в тишине,
Когда утихнет шум земной,
Скажу спасибо я тебе,
Мой дух смиренный, волевой.

Книгу писал Монтель,
Лет десять писал неспешно.
Спасибо за всё, Мишель!
Зерно проросло успешно.

Умеренный вышел трактат,
Смирение эхом звучало.
Увидев последний закат,
Не пытайся начинать сначала.

Открыл глаза, проснулся. Ночь.
Будильник старый на окошке
Продолжил медленно волочь
Стрелу по цифровой дорожке.

И ход часов, безвольный стук,
Считает каждое мгновенье.
Процесс запущен, тихий звук
Рождает в сердце вдохновенье.

Такие жалкие дома,
Обрю́згли и оча́хли разом.
Какая мерзкая чума
Вас поразила этим сглазом?

Сиве́рко, бури атташе,
Твоё касанье смертью дышит.
Сегодня ты на кураже,
И встре́ч с тобой никто не ищет.

Но завтра стихнет жуткий вой,
Уснёт волненье в стылых кронах.
Наступит сладостный покой
И тишина в домах безмолвных.

Сиве́рко, уходящий в даль,
Оставил след свой леденящий.
Во льдах застывшая печаль —
Твой отзвук холодом сквозящий.

Мои прекрасные мечты,
Что ярким пламенем горели,
Теперь поистине мертвы,
Как уголь в суете истлели.

Я говорю себе же: "Ты,
Не дай душе своей забыться,
Настрой душевные лады,
Пусть сердце к лучшему стремится,

И зазвучат, как песнь альты,
В симфонии земных страстей.
Сквозь стон и горечи следы
Я слышу эхо юных дней."

Помню, как-то задали вопрос:
Для чего я читаю книги?
Я замялся, подумал — курьёз,
Но ответ был отнюдь не безликий.

За спиной, словно скалы, возник
Сам Декарт — долгожданная весть.
И в ушах оглушительный крик:
"Я задумался, значит, я есть!"

Эти книги — мосты в мир иной,
Где ведётся извечный спор.
Мудрецы не сыскали покой,
Но направили к цели взор.

Неприлюдно, за малым столом,
Словно с гением разговор.
Строчки книжные — кованный лом,
Что вскрывает мышлений простор.

Они — застывший в венах ток,
Под кожей — пульс незримой силы.
Они, как ночью светлячок,
Сознаний наших сторожилы.

Их выдох — ветер перемен,
Что души будоражит страстно.
Без них я словно пленник стен,
Но с ними всё вокруг подвластно.

Стрелой летящие в зенит,
Эфир волнуя, жизнь рождают.
Познания незримый гид,
Они всем миром управляют.

И, заполняя жизнь собой,
Проникли в нас лучом небесным.
Используя поток живой,
Сияют светом чистым, честным.

Нам преподносит испытания судьба,
И мы порой не в силах состязаться.
Так что же нам теперь без боя сдаться,
Когда вся жизнь — извечная борьба?

Иди и помни: ошибиться может каждый!
Терпи, страдай и снова начинай!
Не получилось — пробуй дважды
И вдвое больше прилагай!

Идёт война добра со злом,
Настали времена лихие.
Прикрывшись, как щитом, добром,
В награду за дела благие.

Не рвёмся в пекло напролом,
Мы всё чего-то ожидаем,
В надеждах жалких на потом
Мы не живём, а выживаем.

Рискованная наша жизнь:
Того гляди — щит разобьётся.
Не жди наития, борись,
А крест забить кому найдётся.

Подкину монетку,
Поставлю на решку.
Вчера было поздно,
Сегодня нет спешки.

Мир замер на вдохе,
Секунда — как вечность.
Я в это мгновенье
Познал бесконечность.

Орёл или решка —
Не в этом вся суть,
А в том, что есть выбор —
Продолжить свой путь.

В застывшем металле,
В его полувзлёте
Свобода и воля
Живут в повороте.

Хорошая книга идёт по рукам,
Её беспощадно ласкают глазами.
Я с библиотеками завязал,
К страницам изжёванным вовсе не тянет.

Есть в старых томах — отпечаток эпох,
Чужих настроений, чужого дыханья.
Но мне нужен чистый, нетронутый слог,
Как первое в жизни простое признанье.

Прорастают цветы сквозь асфальт,
Через сталь проникают нейтроны.
Моих мыслей структурный гештальт
Обрушает вселенной законы.

Не имеет границ острый ум,
Расширяя нейронные связи.
Но бывает от этих дум
Полушария в полном отказе.

И не дёрнется даже нерв,
Застываю в блаженной проказе.
Возбуждаю сокрытый резерв,
Перезапуск — я снова на связи.

Ну здравствуй, старый дом!
Ну здравствуй, вечный голод!
Картонных стен тоска,
Продрогших комнат холод.

Здесь каждый уголок
Исследован стократно,
Получен в жизнь урок —
Суровый, но бесплатно.

Я в нём не как поэт,
А как хранитель боли.
Померкший в окнах свет —
Свидетель силы воли.

Может быть, у тебя есть вдруг
Тот, кто может назваться другом,
Да такой, чтоб один и за двух,
Тот, что около, а не кругом.

Не по крови и не по родству
Будет братом твоим вовек,
А по жизни, по существу,
Станет словно души оберег.

Отлетают строчки быстро, чётко,
Как эссенция из главных слов.
И стегают, словно плётка,
Мысли, что не знают берегов.

Получился мини-очерк,
Эхо недосказанных стихов.
А в конце оставлю росчерк,
Не скрывая к творчеству любовь.

Забыта школа, дом родной,
Забыты истины простые,
Покрылась память пеленой,
Всё прожитое — всё впервые.

И вот он — новый человек,
Ничем теперь неколебимый,
Свершил немыслимый побег,
Для прошлого неуловимый.

Не знает год, не помнит имя,
Живой, но чист, как новый лист,
И всё, что «до», — необозримо,
Исчезло, как мираж, как свист.

Домашний пёс мечтает о свободе.
Пёс уличный мечтает сытым быть,
Слоняясь в переулках и дворах,
Ночуя в грязном переходе.
Что лучше — сытым на цепи скулить
Или извечно жить голодным в непогоде?

Два пса — два аверса одной медали.
Как ни крути, по разным сторонам,
За жизнь свою не многое познали,
Но каждый верит лишь своим слезам.

Шоколадку скушал – сладко,
И чайку накатил – хорошо.
Выходной начинается гладко,
Я опасен и вооружён!

Мандаринка в кармане – граната!
Пульт в руке – боевой пистолет!
Успокоил глава кухотряда,
Обещает вкуснейший обед!

Мы играем снова роли,
Автор всё определил.
Сцена, залитая кровью —
Короля герой убил.
А корона — бремя власти —
Разлетелась на куски.
Ах, какие в царстве страсти!
Да, пришли большевики!

Ветер дует в спину.
Город мрачноват.
День сегодня хмурый.
Кто же виноват?

Может, это осень,
Сбросившая лист?
Или в небе просинь,
Жизни моралист?

Может, это лужи
Отражают грусть?
Или я простужен?
Кашель? Ну и пусть.

Ветер гонит тучи
Сквозь сырой туман.
В этом мире фальши
Каждый шаг — капкан.

И ответа нет,
Только капель стук.
Я иду по свету,
Затаив недуг.

Было туманно, весь город спал.
Я встал очень рано и пошагал.
Серое марево — нет в нём конца,
Контуры мутные возле лица.

Отдых минутный — и снова в путь.
Время не ждёт, такова жизни суть.
Внутренний компас упрямо ведёт
Туда, где заря неизбежно взойдёт.

Когда растворится белёсая мгла,
Станет дорога тепла и светла.
Этот рассвет — в позолоте рубин,
В спящем тумане встречаю один.

Твои взгляды на тысячу ярдов —
Будто травма грудного отдела.
Снова ты — моя старая гарда,
Будоражишь моё же тело.

Не стрелою, нет, не Амуром —
Королева флиртует с бродягой
Своим ласковым, хитрым прищуром,
Очень тонкой, но острой шпагой.

Ранен в сердце не словом, а взглядом.
Этот вздор, этот хаос, смятенье...
Захлебнулась душа сладким ядом,
Жизни нет — только взгляда мгновенье.

Наш кровью купленный покой
Вам стоил горьких слёз, родные.
Остался в памяти герой,
В шкафу — награды боевые.

Цена медалей велика
За каждый мирный день и час.
Их жертва — память на века,
Свеча горит, бойцы, за вас!

Карманом беден,
Но душой в сто крат богат.
Пусть в кошельке блуждают ветры,
Наш мир лишь добротой согретый,
И не пугает жизни простота,
Напротив, манят скудности заветы.