Небанально о простом

Вывернул бы душу наизнанку,
Чтоб струной звенела на морозе.
Возвещая всем почившим в Бозе,
Что Христос родился спозаранку.

Подошёл к концу поста сочельник.
Завершили путь волхвы с востока.
Вифлеемская Звезда высоко
Верный знак, что мир наш не отшельник.

Запрокину взор на свет священный.
Благодати зачерпу всей грудью.
Мир наполнил жизни вечной сутью
Рождества огонь благословенный.

Сколько их было, веков?
Сколько ещё их будет?
Сгорает в кострах катастроф
Хворост из наших судеб.

Сколько их было начал?
Лестниц, ведущих вниз.
Кому-то концом надежный причал,
Кому-то - шаткий карниз.

Сколько их будет надежд?
Надежд не может не быть.
Не слушайте пессимистов-невежд.
Для них не пылать - пылить.

Ждём ли мы перемен?
На это ответил Цой.
Сбросив рутины ненужный тлен
Врываемся в двадцать шестой.

А завтра начнём с нуля.
Преграды, что в голове
К чертям собачьим снося.
Веря в себя и себе.

Сколько их будет веков?
Не важно. Не будет скучно.
Пусть всполохи наших костров
Укажут дорогу заблудшим.

Непрочитанных писем кипа,
За окном пессимист подоконник
Дождевыми каплями плачет.

На душе моей Ирод Антипа
На окне зеленеет алоэ
Атмосферный столб жутко скачет.

Облака меняя на тучи.
Ежесуточная обыденность
Блеклым фильтром застит глаз.

Кратковременный солнца лучик
Для свинцового неба - в горле кость
А для старого клена - иконостас.

Как священный ром трём товарищам
Из свинцовых туч душ Шарко.
И едва ли спасет Тони Старк.

Неизменно на фронте - пожарища,
Кто сказал, что будет легко
И об этом писал Ремарк.

Ну а мы новоязом пишем,
И плюем на законы- каноны.
Терменвоксы прошлого тише
Громче крики, стенания и стоны.

Человек: мне Мартини стопочку.
Я привык всё стопками мерить.
И к этой Мартине селёдочку,
Чтобы с чёрным хлебом и хреном.

Да плевал я на Ваши понятия
И растёр в труху этикеты.
Мне забавнее нет занятия,
Чем смешные стирать запреты.

Эта жизнь для того и дана,
Чтоб в нутре своём разобраться.
Моя мера вина верна.
И не Вам со мною тягаться.

Вон, Иисус, тот, кто главный наш
Непотребную воду преобразил.
Я этот священный купаж
Буду пить, как и раньше пил.

Моралисты, устоев хранители
Вглубь себя загляните, халдеи.
В ад благими дорогу выстлали
Горе-книжники и фарисеи.

Я тут подтренируюсь маленько
Чтобы всклинь, а не через край
И посмотрим, кого ступенька
Доведет побыстрее в Рай.

Ожидание всегда рождает скорбь.
Невозможность возвращения - печаль.
В дрожь бросает барабана тугая дробь,
Когда голову, да с плеч, сметает сталь.

Неизбежность наказания - закон
Эфемерность поощрения - вдвойне.
Выполнение обещания - канон
Даже если сквозь туман и по стерне.

Жизнь учила с каждым шагом, крепче гнув,
Ни на йоту не сворачивать с пути.
Трудно пелену Морфея вскрыть уснув.
Но когда перешагнул порог - иди.

На неведомые силы - не уповай.
По нехоженым путям клади маршрут.
Раны разочарований забывай,
Наложив переживаний прочный жгут.

Впереди не доказательно сплошная мгла
Позади не обязательно был только мёд.
Но как нитку по стежку ведёт игла.
Так дорогу ту осилит лишь, кто идёт.

Глобальный экзамен на доброту
Мы выполняем прескверно.
“Добрые” строчки на полном ходу
Рифмуем бездарно, бездумно, безмерно.

Не сознаем, как добрей во сто крат
Живые слова, что к сердцу идут.
Не нужен рифм бравурный парад.
За доброту они не сойдут.

Не замечаем вовсе, что раним
“Добрыми” строчками теми людей.
Вынув перо для письма убиваем
Пробелами, точками рифм и идей.

Вычурно так и спесиво порой
Пестуем эго своё на других.
Слёту “по-доброму” знаем, кто злой,
Многих своих превращая в чужих.

Из года в год приростают ряды
Тех прозорливо-слепых “добряков”,
Что горами двоек и трояков
Экзамен заваливают доброты.

Нам паблики для ярмарки тщеславия - Клондайк.
Нет почвы благодатнее для эгоизма зёрен.
За краснобайство получая лайк,
Не замечаешь, как душой становишься и черств и чёрен.

Границ не видя и не замечая лиц,
Твердишь себе: “Не тварь ничтожная - я смею!”
Но превращается в цугцванг твоя кригблиц
Увязнув в толще прелести, елея.

Тебе и образованность под стать -
Начитанность галопом по Европам.
А не рубить с плеча и в суть вникать
Оставим снисходительно холопам.

Но мерзость запустения из фраз,
Не годных даже к эпитафии у изголовья
На эсхатологический экстаз
Никак не тянет - суть лишь словоблудие, пустословие.

Не важно, сколько книг хороших ты прочёл,
Но важно, что из них ты вынес.
И прежде чем других по голове лупить ключём
Никчёмных слов, себя спроси: - “А я духовно вырос?”

Каждой твари - место под стать.
Каждой твари - не всегда по паре.
Кому-то ползать, кому-то летать.
Все из своего теста на своей опаре.

Каждой твари не нужен повод.
Покаяния и объяснения,
Чтобы с поводка, да в глубокий омут.
Чтоб без сожаления и зазрения.

Но как бы там ни происходило.
Как бы ни погибал от жажды или запоя.
Каждому качества его жизни мерилом
Станет билет в ковчег очередного Ноя.

Наш мир - театр, все мы в нём актёры.
И все прекрасно знают свои роли.
Без костюмеров, труппы, режиссёра
Мы каждый день выходим на гастроли.

Что за пассажи и немые сцены,
Комичное с трагичным вперемешку.
И ежечасно декораций смена.
Боль, страх, сочувствие, насмешки.

При всем при этом мы в театр ходим.
Нам личных мало пьес, что мы не дописали.
Но истинного зрителя находим
Под жизни эпилог, над небесами.

Распишет на раз-два небесный критик,
Как ты играл, как был раскрыт характер.
В каком же амплуа: герой иль нытик
Войдешь ты в вечный Космоса театр?

Не бойтесь принимать себя в себе.
Не радуйтесь, когда другим не очень
И не скорбите по своей судьбе
С утра до ночи.

Не верьте, что вокруг враги.
Забудьте про тоску и непогоду.
Благодарите Небо и Природу
И не тушите в душах маяки.

Примите жизнь такой, какая есть.
Она всегда из взлётов и падений.
Из мрачных и приятных сновидений.
Когда-то патока, когда-то жесть.

И не бросайте тех, кто рядом дышит.
Роднее не найдёте во вселенной.
Ведь лишь они вас примут и услышат
И сгинуть не позволят в жизни бренной.

Старый Свет в растлении тихом.
В Новом Свете конфликты пылают.
В головах, умах неразбериха.
Постоянно кого-то взрывают.

Все мы ходим по тонкому краю.
Шар большой, но негде укрыться.
Небеса давно предупреждают
И Природа сильней стала злиться.

Место битвы указано в Книге.
Планомерно, не осознавая,
Мировым тектоническим сдвигом
К этой битве себя продвигаем.

Сохрани нас, Господь, от грома.
Удержи от вселенской драки.
Нам уже это всё знакомо
Хиросима и Нагасаки…..

…а на улице зелено-ярко.
Чуть прохладно в дворе-колодце.
Кошка ест из консервной банки
И мурлычет нежно на солнце….

Птица Феникс из пепла, конечно
Возродится, но в вечном склепе
Может сгинуть наш шарик грешный
И зачем тогда весь этот пепел?

Вам добрых вечеров промолвил добрый человек
Он был немного пьян, я был немного зритель.
Он бормотал, что ангел помогал ему хранитель,
Но вдруг растаял словно снег.

Теплом осенним солнце сентября
Ласкало нежно утопавший в неге город.
Тот добрый человек уж был не молод.
И был готов раскрыть он душу для

Того, кто был готов не просто слушать - слышать.
Того, кто был готов отсыпать часть печалей в мусорный пакет.
Спонтанных откровений сольный тот пикет
С течением минут все становился тише.
И дождик бодро задробив по крышам
Как-будто занавес закрыл ему вослед.

А я остался с ворохом воспоминаний
Чужих, в которые так скурпулезно
Без лишнего надрыва и стенаний
Тот человек меня закутал виртуозно.

Снега мало легло, зимы нынче не те.
И снежинки летят крохотульки.
А когда-то по пояс в снегу, в темноте
Мы сбивали с балконов сосульки.

Звёзды ярче светили, был крепче мороз
Так щипал наши детские щёки.
А нам было тепло, мы смеялись до слёз
Шубы мягкие, в валенках ноги.

Царь-горы, снежный бой и большой снеговик.
Коньки шустрые, лыжи и санки.
Если ёлки привез в наш район грузовик,
Знали точно, что скоро подарки.

Без салютов тогда, не пробил их час.
Самоделки крутили - ракеты.
Пиротехнику делали мы высший класс
Из селитры, фольги и газеты.

Запускали из рук в Новогоднюю ночь
Не из тонкого сделаны теста.
И они улетали стремительно прочь,
Унося за собой наше детство.

Снега мало легло, зимы нынче не те.
Полежит и к обеду растает.
Как морозно-тепло было там в темноте
Вспомнишь, сердце с душой замирает.