Наедине с собой

Жёлтая стена, пыльный парапет.
Старенький куртец с мёртвого плеча.
Мёрзлая спина, подстилка из газет.
Ты Альфа и конец, а душа ничья.

Свет в глазах померк 8 лет назад.
Сбился гироскоп, стёрся весь маршрут.
Многое отверг, поменял уклад.
Был - заправский сноб, стал - заштатный шут.

Растерял друзей, не набрал врагов.
В одиночку жить выкроил рецепт.
Как воздушный змей тот, что из оков
Вырвался парить, развенчав концепт

Пса на привязи, что хозяев ждёт,
Что готов служить за сахарную кость.
Что навзрыд скулит ночи напролёт,
Зная только цепь, “фас”, “апорт” и трость.

В бедности своей стал богаче всех.
Пыль прошедших лет заложил в ломбард.
Плач отчаяния заменил на смех.
Не взломав Форт Нокс, взял свой Форт Боярд.

Жёлтая стена как во мраке свет.
Пыльный парапет чище, чем в раю.
Из шагов своих от стареньких штиблет
Поминальный след вышил на краю.

Прослыть или проспать?
Раздать или разбить?
Жалеть или желать?
Запомнить иль забыть?

Копить или купить?
Корить или карать?
Топить или тупить?
Морить или марать?

Прост выбор и непрост.
И прежде, чем за гуж,
Не скидывай вопрос:
Дюж ты или не дюж?

Так просто прослыть ничем.
Так сложно раздать долги.
Так просто желать гарем.
Так сложно забыть: “Не лги”.

Так просто копить измен.
Так сложно корить себя.
Так просто тупить в размен.
Так сложно марать любя.

Ты задал себе вопрос?
Ответив, не слил в отказ?
Закрыл свой гештальт-вопрос?
Иль выставил напоказ?

Ноктюрн водосточных труб
На реквием сточных канав
Сменила судьба, я был черств и груб
Дерзил и показывал нрав.

Ждать не заставил ответ
Душу навылет прошил.
И от грехов рикошет
В сердце контрольным добил.

Транквилизатором дождь
Ветками мокрых берёз
Шепчет: “Всего не сотрёшь”.
Но без ответа вопрос:

Как, почему и когда
Мой эгоизм-Голиаф
Вымостил через года
Грубости, черствости нрав?

Мне не хватает струн
Выразить как я не прав
И в голове не ноктюрн -
Реквием сточных канав.

Для Бога живы все, всё верно.
Вот только кто-то ликом, мироточащим в часовне.
Другой лишь ветхим сюртуком в шкафу безмерном,
Что не постелишь даже в изголовье.

Пред Богом все равны - суть правда смерти.
И будь ты не в чести у всех иль сам без чести,
Отверженный на паперти или на Бентли дэнди.
Все равно почиют в сыром прохладном месте.

У Бога не проси добавки - бесполезно.
С тебя семь раз лекала сняты при рождении.
Сиди, дрожи и жди, ведь неизвестно,
Когда придет портной кроить перерождение.

Вязкой мастикой хмурое утро
Обмылило спящий в ознобе город.
Робкого инея белая пудра
Чуть оттенила гримасы холод.

Холод он добрый, холод не жадный.
Он не полезет в карман за наградой.
Пару сквозящих щелей в парадной
Минусом душу пропарят как надо.

Выйду на холод походкой шаткой.
Воздух морозный колкий и едкий.
Нового дня в небе зачатки
В сумрак въедаются робкой виньеткой.

Время, когда еще дворник не вышел.
На этажах заморгали окошки.
И поднимается прямо под крышу
Запах вареных сосисок с горошком.

Десять шагов от парадной до арки
И через арку до улицы двадцать.
Мимо старик угрюмо прошаркал
В раннюю рань, нет бы дома остаться.

Я - прогуляться по переулкам.
Сумрак растаял как в чае сахар.
Только от холода сводит скулы,
Но я проглочу его залпом, махом.

Сильно продрог, бывало и хуже
С холодом жарким один на один.
Но понимаю, себе я не нужен
Как “Антибиотику” скополамин.

Мартовский утренник в детском саду.
Парадно одет: белый верх, черный низ.
“У мамы руки золотые” на сцену читать иду.
Что для мамы одновременно и сюрприз и приз.

Зрительный зал полон бабушек, мам.
Как под метроном чеканю слова,
Но слова эти, извините, не к Вам.
Они только маме моей, эти слова:

“Говорят у мамы руки не простые,
Говорят у мамы руки золотые.
Я гляжу внимательно, подхожу поближе
Трогаю и глажу - золота не вижу”.

Уже не припомню автора этих строк
Где тут упомнить - пропасть лет прошла.
Стремительно разматывался жизни клубок.
Мама в вечность недавно ушла.

Знаю, прошлое не удастся вернуть
И лишь во сне приоткрывая туда дверцу
Осознаю, что не золото рук освещало мой непутевый путь,
А золото нежного материнского сердца.

Бог от меня устал,
Все от меня устали.
Люто накиксовал,
В нервы, что не из стали.

Прошлое вспоминал
В будущем под мостами.
А в настоящем спал
Между ночей пластами.

От пустоты устал
Там, где не светит пламя.
Фениксом не восстал.
Гордо не поднял знамя.

Между теней оскал
Жуткого сальто мортале
Дятлова перевал
Выписан мне в финале.

Мой мир в проекции Меркатора велик.
В разрезе сферы - не крупней песчинки.
Так стоит выделки овчинка,
Чтоб исказить пропорции на миг?

Эгоцентричен так же, как и все.
Борюсь с гордыней, не лишен цинизма.
Но каменным не стать навеселе -
Не вологодского пошива смыслы.

Так день за днем, стежок к стежку
Сшиваю жизни путь по кривеньким лекалам.
В большом теряю, экономя в малом
Не парусам вверяясь, а холщевому мешку.

Как многие во многом знаю толк:
За осенью зима, за пятницей суббота.
Но слепо пропускаю между строк -
То не пустая смена дней и четвертинок года.

Всё глубже в колее мой экипаж.
Всё выше стены-шоры по бокам.
И никакой уже на свете метранпаж
В работу не возьмет мой жизни хлам.

Вот и дотянул я до Крещения.
Там рукой подать - Великий Пост.
Сорок дней молиться о прощении
На коленях, но душою в полный рост.

Попускает мне пока Господь дышать,
Несмотря на весь духовный слив.
Но всё тяжелее засыпать,
Просыпаясь с ощущением, что жив.

Я раскрою сердце нараспашку
Небу низкому, что ватой землю кроет.
И души греховную рубашку
Я мольбой усердною замою.

Завтра меня не будет.
Природа меня не дождётся.
По сотне пропавших судеб
Холодным дождем прольётся.

Я в этой треклятой сотне
Последним из первых в суе.
Со смертью недавно сродни.
А с жизнью давно в разгуле.

Живите, дышите, плачьте,
Но не обо мне - забудьте.
Всё грязное сразу в прачку
Всё чистое - ангелам на распутье.

Завтра меня не будешь
Выискивать по подворотням
По переулкам рвотным
Наспех накинув худи.

Завтра не будет пульса
Бешеного до рассвета
Из-за неверно мной взятого курса,
Из-за звонков без ответа.

Завтра меня не будет.
Природа меня не дождётся.
По сотне пропавших судеб
Холодным дождем прольется.

Живу на выселках развеянных иллюзий,
Табу снесенных и стереотипов.
Среди оказий, форс-мажоров и аллюзий
Под “Проще в сложном будь” неброским логотипом.

Природа с Книгой Жизни мне в учителя.
Там всё расписано нам по сезонам, по канонам.
И чтобы осознать, что ты не вошь, не тля
Не стоит с топором, да по знакомым.

Стараюсь радость находить я в малом.
Куда уж проще - чай горячий после душа.
А там, где геноцид и мор девятым валом
Глоток воды бесценен и коростой суша.

Я не сторонник бури раздувать в стакане.
С избытком посылают их извне.
Не в споре истину ищу, не в кабаке и ресторане.
Она в общении открытом, не в вине.

Так и живу на выселках кощунства,
Где антидотом к аморальной пандемии
Простые человеческие чувства
Дают мне силы в ожидании Мессии.

Вчера ко мне зашёл давно забытый он
Улыбкой одарил с порога.
И сняв свой подуставший балахон,
Сказал, что дальняя была дорога.

Разговорились мы за чаем о былом.
Вернее он разговорился, я внимал.
Пришёл с воспоминаний рюкзаком
Оттуда с лёгкостью их доставал.

Я погрузился в прошлого рассказы с головой.
Эмоций ворох захлестнул меня
Чужих, свои я выветрил зазря,
Забыв давно, что всё ещё живой.

Я белой завистью завидовал ему
В тот час, и в прошлом поменять местами
Хотел я нас, чтоб это я сквозь мглу
Шёл в даль и под палящими лучами.

Чтоб это я - к вершине сквозь ледник,
Иссохшими губами к роднику.
Чтоб это я не унывал, зайдя в тупик,
А путь искал к родному огоньку.

В беседе пролетал за часом час.
А мне казалось, что промчался миг.
Но если б кто со стороны взглянул на нас,
Увидел бы, что за столом седой старик

Сидит он с одиночеством былого,
В стакане чай уже давно остыл.
Так в отражении зеркала немого
Я сам с собой всю ночь проговорил.

Который год у Бога в нерукопожатых.
И сколько бы не сыпал на макушку пепел
Который год не отбирают на святую жатву.
Где зерна отделяют от порочных плевел.

А мне туда попасть вот край как надо.
Не ради славы и аплодисментов.
Куда не стоит ставить старые заплаты
Хочу понять, без лишних сентиментов.

Иллюзии на счет себя я развожу ночами,
Как город над Невой мосты разводит.
Страшусь душевного паралича я,
Боюсь - останусь Богу неугоден.

И каждый день, задергивая на ночь шторы,
В молитве преклонив колени, душу - кратно.
Греховные сбиваю кандалы-опоры
Чтобы для Господа вновь стать рукопожатым.

Бывают краткие моменты,
Когда и дышится легко
И строчки вылетают метко,
Не попадая в молоко.

Бывает головой об стенку.
Гоняю демонов в окно.
Пытаюсь, чтоб не сняли пенку
И не проникли глубоко.

Бывает, что заняться нечем
Аж зубы сводит от тоски
Спешу опаздывать на встречи.
Не делать лишние броски.

Бывает, что сидишь как мышь
И тихо ловишь тишину.
И я молчу и ты молчишь.
Слова и звуки ни к чему.

Бывает, что приходит смерть.
А у тебя ответа нет.
Нарушен жизни паритет.
В болото превратилась твердь.

Сгибаясь пополам от холода и боли
Он шёл вперёд, он знал куда идёт.
Хотя не по своей, а Свыше воле
В аскезный ввергнут был водоворот.

За годом год, за поворотом поворот
Он шёл вперёд, дожди его хлестали,
И ветер с ног сбивал, ступни устали
Идти стернёй, ступать на голый лёд.

Он шёл вперёд, не ради славы,
А потому, что должен был идти.
Не пожелаешь никому такой забавы,
Такого жалко-одинокого пути.

Он шёл вперёд, мелькали жизни обстановки
В окошках теплый свет, но избегал уют
И мимо проходил он остановки,
Где временный покой найти мог и приют.

Он шёл вперёд, пока набатом
Внутри бил колокол, звонивший по нему.
Он шёл рассветом, шёл закатом.
Сквозь день, сквозь тьму, сквозь день, сквозь тьму.

Он шёл вперёд и с каждым шагом
Душою креп, душою ликовал.
И следуя души дорожным знакам
Смирения стержень он в себе ковал.

Смывая непогодой наносное
Молитвой тихою на высохших устах.
Пусть тело изможденное, худое
Стал чище взор и ярче блеск в глазах.

Пункт назначения тернистого маршрута
Стал для души его освобождением.
Взлетела ввысь без запасного парашюта,
Ведь путь прошла смирения, очищения.

Моя чаша грехов через край.
Я стою на этом краю
В отражении душу свою
Изучаю, что так рвется в рай.

Моя жизнь - на промахе промах
Через годы не крест нёс, страдания.
И не подобрать заклинания,
Чтоб не сжёг кровожадный Молох.

Печали мои нелегки
Всё сгреб до последнего гвоздика
Я в жизнь пошёл по грехи
После греховного дождика.

Собирал их за каждым углом
Естеством всем их жадно впитывал.
В кабаках, на мостах, за столом
Я нутро своё жёстко испытывал.

Попустил Господь непотребное
Для одной из песчинок Космоса
Ну а я решил - дело хлебное,
Ничего, что все смотрят искоса.

Так и шёл, греховный грибник
В чащу мрака, всё дальше от света.
Не поняв, что жизни тупик,
Что не будет уже рассвета.

Всё темнее и всё страшней.
Вот чаша грехов через край.
Я скорблю по душе своей,
Никогда не попасть ей в рай.