Необычный Новый год
Михнев Виктор
В моей жизни был совершенно необычный, удивительный Новый год, который я помню до мельчайших подробностей вот уже спустя много лет. В тот праздничный день бабушка с утра крутилась на кухне, потом у стола: натирала бокалы, ставила тарелки, поправляла салфетки — ей хотелось, чтобы всё было идеально. Дед наряжал ёлку, а я ему помогал вешать игрушки и гирлянду, стараясь ни одну не уронить. В комнате пахло хвоей и мандаринами, а ещё запечённой уткой с яблоками. Все ждали отца.
Когда раздался звонок, я сорвался с места и побежал открывать. Отчётливо помню запах морозного воздуха, который ворвался в дом со двора, добавляя свежей радости. Отец схватил меня на руки, крепко обнял и поцеловал. Мы прошли в зал, и я тут же стал показывать ему, как здорово мы с дедом украсили ёлку. Все смеялись, а мне было немного грустно: рядом не было мамы, и её отсутствие чувствовалось в каждом уголке комнаты.
Почти год отец говорил мне, что мама уехала в большую экспедицию на Север — туда, где холодно, где по ночам загораются цветные огни в небе и где живёт Умка, что она спасает редких зверей, поэтому её долго нет. Но она помнит и каждый день думает о нас. Каждый день.
Слушая дрожащий голос отца, я отчего-то грустил, крепко обнимал его и спрашивал: «Она же обязательно вернётся к нам? Правда, папка!» В ответ он молча кивал и говорил, что она нас очень сильно любит.
Ближе к полуночи все сели за стол. Стали поздравлять друг друга, желать счастья, здоровья, любви, мира, добра, вручать подарки. Слова были обычными, а звучали совсем по-другому — более нежно и трепетно. Подарки открывали с особенной, немного торжественной осторожностью, когда даже простая вещь кажется чудом.
Бабушка с дедушкой подарили мне любимую сказку про Умку и целый сундучок конфет. Отец положил передо мной красную коробочку. Я развязал ленту, и внутри оказалась маленькая серебряная машинка — такая, о которой я давно мечтал, но никому не говорил.
Все улыбались, но в глазах отца я видел застывшую тишину и отражение тех сказочных огней, которые видит мама каждый день на далёком Севере. Я помню крепко сжал в ладони серебряную машинку, будто она могла быть маленьким мостиком между нами и ею.
А потом дед громко сказал: «Ну, пора бокалы поднимать — куранты вот-вот забьют!» Все заулыбались, стали наливать в бокалы шампанское, а я вдруг подумал: пусть мама сейчас далеко, но она тоже слышит эти куранты — просто на другом краю земли. И если загадать желание очень-очень тихо, оно обязательно долетит туда, где живёт Умка, туда, где моя мама.
После боя курантов папа укладывал меня, а я изо всех сил отгонял сон. Мне казалось, что стоит только уснуть — и желание увидеть маму растает. Я смотрел в окно на одинокий фонарь: в его свете кружились большие сказочные снежинки, не решаясь опуститься на землю. Папа сел на край кровати, поправил одеяло и тихо сказал: «Знаешь, желания не исчезают, если ты уснёшь. Они просто полетят дальше — сами, без тебя. А мама их обязательно почувствует, даже если ты закроешь глаза». Он пододвинул ко мне плюшевого Умку и шепнул: «Пусть он пока посторожит твоё желание». Я обнял медвежонка так, словно в нём пряталось всё моё ожидание, вся надежда на встречу с мамой. Фонарь за окном всё так же светил, снежинки кружились, но теперь мне казалось, что они уже не боятся упасть — они просто несли моё желание туда, где горят северные огни. И я наконец закрыл глаза.
Папа вышел из комнаты, и в этот миг я услышал серебряный звон часов — тихий и нежный, ласковый и добрый, как голос мамы. Стрелки на часах сначала задёргались, а потом, набирая ход, побежали назад. Казалось, время на миг замерло, а потом потекло иначе. Стены комнаты стали раздвигаться, но яркий солнечный свет словно оберегал меня, шептал мне на ухо: «Ничего не бойся, малыш!»
Прямо перед собой я увидел маму. Она присела на корточки, раскрыла объятия, и я уткнулся носом в её шарф. Он пах морозом и чем-то очень близким и родным — таким, что бывает только у мамы.
Мы пошли гулять, а с нами — Умка. Мама держала меня за руку и рассказывала про северные звёзды, про то, как они поют в морозном воздухе, и про зверей, которых она спасает. Все вместе лепили снеговика. Я старался: делал ему глаза из камушков, а нос — из шишки. Мама смеялась, когда снег падал мне за шиворот, и говорила: «Ну вот, теперь ты совсем как Умка». Мы пили какао из термоса, и мне казалось, что этот день никогда не кончится. А потом небо стало сереть, как бывает перед рассветом. Умка тихо сказал: «Мне пора. Я живу за той горой». Мама погладила меня по голове и наклонилась поцеловать в лоб.
— Я всегда с тобой, — сказала она тихо. — Даже если ты меня не видишь. Я в каждом сне, в каждом утре, в каждом добром слове.
Я хотел закричать: «Не уходи!», но вместо этого просто крепко-крепко обнял её, чтобы запомнить, какая она тёплая.
— Я знаю, где ты теперь, — прошептал я. — Ты на небе. Она улыбнулась, кивнула, и они с Умкой пошли по тропинке, пока не растворились в серебристом свете.
Вскочив с кровати, я почувствовал, как сильно колотится сердце, будто я только что спустился с большой крутой горки. За окном был рассвет — тихий, белый, праздничный. Влетев в гостиную, я громко закричал, задыхаясь от спешки и счастья: «Я знаю, где мама! Я её видел! Мы с ней гуляли, лепили снеговика, пили какао! И Умка был с нами! Мама сейчас на небе. Она очень любит всех нас и передаёт большой-большой привет!» Все замерли. Бабушка прижала ладонь к губам. Дед опустил глаза, но я видел, как у него дрожали плечи. А папа медленно поднялся, подошёл ко мне и взял на руки. В его глазах стояли слёзы, но он их не прятал.
— Ну вот, — тихо сказал он дрожащим голосом, — теперь ты всё знаешь сам.
Позже я узнал, что мама действительно была учёным-зоологом и погибла в авиакатастрофе на Крайнем Севере. Когда мне исполнилось шестнадцать лет, мы с отцом ездили на место её гибели, поклонились и оставили там её любимые ромашки.

Наступила пора межсезонья,
Покраснела рябина в саду,
Чуть прищурилось поле спросонья —
Ясный день обещает страду.

Тянет ветер прохладой с низины,
Пахнет прелой листвой и зерном,
Жатвы ждут золотые равнины —
День шагает своим чередом.

Я берусь за привычное дело,
Кружит ласточка в небе льняном.
Груши, яблоки, сливы поспели -
Набираю ведро за ведром.

Сладкий запах, плывущий над садом,
Манит в гости настойчивых ос.
Праздник лета по нраву ребятам,
Есть на фрукты особый запрос.

Август делится щедро дарами:
Пьяным мёдом, полынной травой.
Воздух липкий, задиристо пряный,
Зависает над самой землёй.

Благодатное время Спаса –
В каждом взоре заботливый труд.
Осень ждёт неизбежного часа,
Сохраняя тепло и уют.

Ранняя бархатная осень дышала покоем. Я шёл по тропинке лесного парка, и в голове крутились обычные утренние мысли: о делах, о погоде, о чём-то мелком и незначительном. Рядом, как всегда, был Умник: он то убегал вперёд, то возвращался, проверяя, иду ли я следом. В такие минуты кажется, что мир устроен просто и понятно. В природе царило умиротворение, душа отдыхала в блаженном покое. Пахло влажной листвой и остывшей землёй, и жизнь казалась особенно хрупкой и беззащитной.
Но вдруг всё замерло: шорох листьев затаился, льющийся свет будто сгустился в воздухе, а медленно плывущие облака зависли, как нарисованные. Умник остановился как вкопанный. Сделав несколько осторожных шагов, он застыл у поваленного ствола берёзы, словно боясь потревожить хрупкую тишину. Он не прыгал и не метался, как обычно, а лёг на землю и жалобно заскулил. Подойдя ближе, я увидел: рядом с его мордой снежного птенца с раненым крылышком. Его крохотное тельце подёргивалось, словно пытаясь удержать в себе последнее тепло. Пёс настолько тоскливо смотрел то на меня, то на птенчика, что мне стало ужасно жаль беззащитного, маленького, дрожащего комочка.
Я положил кроху в кепку и понёс домой.
По дороге Умник не отходил от меня ни на шаг и всё поглядывал на руки, будто проверял, крепко ли я держу малыша. Придя домой, я первым делом напоил малыша из пипетки — капля за каплей, очень осторожно, чтобы он не захлебнулся. Потом устроил ему ватную кроватку в картонной коробке, поставив её на тёплый подоконник, где сквозь стекло пробивалось осеннее солнце. А после залез в интернет и стал читать, как выходить такого кроху в домашних условиях. Пока я изучал состав и режим питания, Умник тихонечко стащил коробку с птенцом к себе на коврик, положил рядом с мордой, прикрыв её краем подстилки, словно пытался спрятать несчастного от всех бед. И вот так, бок о бок, они мирно уснули.
Прошло полгода. Кроха оперился, крылья почти окрепли, и он понемногу стал летать: с дивана на телевизор, с телевизора на Умника, а оттуда — прямо ко мне на плечо, будто специально выбирал самый сложный маршрут. Каждый такой полёт был для него маленьким подвигом, а для меня — поводом улыбнуться. Со временем мои питомцы стали большими друзьями. Вместе играли, шкодили, ели и засыпали. Оказалось, что Кроха — красивая волнистая голубка: перья у неё отливали лёгким серебром с пепельным оттенком. В доме теперь всегда слышался тихий шелест крыльев и довольное воркование, рядом с этим звуком даже обычные дни казались светлее.
Я спокойно брал Кроху на прогулки, зная, что она далеко не улетит. Она ещё не стремилась к высоте — ей хватало того, что рядом есть мы. Умник любил катать её на спине, а Кроха, дурачась, переворачивалась на спину и дёргала лапками совсем по-собачьи. Иногда я останавливался и с улыбкой смотрел на эту нелепую, смешную, но такую настоящую дружбу.
Шло время, и я стал замечать, что у открытого окна всё чаще появляется сизый голубь. Поначалу он долго держался на расстоянии, будто проверял, всё ли здесь безопасно. В конце концов любопытство победило внутренний страх: уж очень наша Кроха была хороша. Умник ревновал и реагировал бурно: лаял, рычал, хотел прогнать чужака. Но Кроха не пугалась, наоборот — тихо подзывала его, и пёс, видя её спокойствие, в конце концов постепенно остыл, приняв нового друга в семью.
Теперь Кроха и её друг всё чаще взмывали в небеса, подолгу кружась над нами. В это время Умник задирал голову, громко лаял и носился вокруг меня — будто хотел показать, что он тут, на страже, и это слишком опасно. А однажды я увидел в небе стайку голубей: они сами собой сложились в очертания сердца, а внутри, в самом центре, парили моя Кроха и её новый избранник. Тут я понял: моя Кроха влюблена. На сердце стало легко, тепло и приятно – счастье переполняло душу.
Придя домой, я смастерил для них гнездо, но они обустроили его по-своему — с особой старательной нежностью и заботой. Через месяц появились птенцы, и оказалось, что Кроха и Крош — не просто влюблённые, а удивительно чуткие родители: они по очереди грели малышей и приносили им крошечные зёрнышки.
Умник нашёл себе новое дело. Он теперь усердно сторожит гнездо, а я любуюсь красотой вешнего парка, вспоминая счастливое детство, когда мы с отцом запускали в небо бумажного змея, бегали к речке ловить рыбу, когда всё казалось простым, добрым и бесконечно долгим.

Я всегда не любил понедельники. Понимание того, что после двух дней свободы меня ждёт возвращение к будничной рутине, вызывало противный душевный зуд. Он, точно червяк в яблоке, тихо точил меня изнутри, не давая избавиться от тягостного чувства обязательств. С тех пор как умерла жена, ко всему этому примешивались одиночество и тихий страх — понедельники будто нарочно приносили мне неприятности.
Так было и в этот раз. За окном моросило, и поздняя стылая осень словно подыгрывала моему душевному раздраю — всё вокруг казалось серым и лишённым смысла.
Ранним утром, нехотя, я встал с постели и стал собираться на службу. По радио надрывалась очередная "звезда"; пока я пытался разобрать слова, на плите сбежал кофе - времени на уборку не было. Надев ботинки, плащ, схватив сумку и зонт, я вышел под морось, преодолевая на пути большие неприветливые лужи, похожие на осколки мрачного неба.
Не успел я пройти пары кварталов, как из-за угла вылетела чёрная кошка; сверкнув злыми глазами, она взвизгнула, как оглашённая и, юркнула в подвал. Следом промчался грязный облезлый пёс.
— Час от часу не легче, — подумал я и на всякий случай поплевал через левое плечо.
Почувствовав небольшое облегчение, я пошёл к остановке; на небе блеснуло солнышко.
— Слава Богу! — мелькнуло в голове. На миг показалось, что тяжесть отпускает, день начинает выравниваться. Но тут перед носом ушёл трамвай, оставив меня наедине с бездомным псом.
— Здорово, дружище! — с еле заметной улыбкой произнёс я псу. — Вижу, что ты как я: одинокий, голодный и понурый. Пёс настороженно покосился на меня.
— Не обижайся, я не со зла. Держи! — глубоко вздохнув, я достал из сумки бутерброд и протянул его собеседнику. — Должно же кому-то из нас повезти в понедельник!
Пёс жадно схватил еду и проглотил одним махом. Повеселев и виляя хвостом, он заискивающе посмотрел мне в глаза, словно пытаясь сказать: «Не жадничай, я знаю, у тебя ещё есть». Пришлось отдать весь завтрак.
На душе стало теплее. Показалось, будто жена коснулась плеча и улыбнулась. Перед глазами возник её образ — спокойный, нежный, такой близкий сердцу, что даже серое небо не казалось уже таким унылым и хмурым. Нахлынули воспоминания… Тут подошёл трамвай, звякнули двери.
— Держись! — крикнул я псу, запрыгивая в вагон. Тихая радость былого счастья согревала душу, словно тлеющий уголёк.
Я смотрел в окно. За стеклом мелькали знакомые улицы, каштаны, пруд — словно фотографии из домашнего альбома. Вспомнились ночные свидания, речные закаты, рождение детей, давно разъехавшихся по разным городам.
Но тут меня ударило током. Сумка с деньгами и документами осталась на скамейке.
— Да что за чёрт! — крикнул я про себя и выскочил из трамвая на следующей остановке. Поймав попутную машину, пришлось возвращаться; теплилась надежда. Но она рухнула, как только я вышел из машины. День был испорчен окончательно: на работе получил втык за опоздание, всё вокруг раздражало.
Вернувшись домой в совершенно подавленном настроении, я завернулся в плед, пытаясь забыть этот злосчастный день. Но только я стал немного успокаиваться, как раздался резкий звонок в дверь.
- Кого там ещё принесло! — раздражённо пробормотал я, шаркая в прихожую. На пороге стоял полицейский. Рядом на верёвке был пёс — тот самый, мокрый, понурый, которого я встретил утром. Он виновато косился на меня, будто извиняясь за принесённое неудобство. Я глубоко вздохнул. Похоже, день не собирался заканчиваться просто так.
— Вы Максимов Пётр Сергеевич? — добродушно спросил сержант.
— Да, — с растерянной осторожностью ответил я.
— Так вот, сегодня утром ваш пёс принёс нам в отделение сумку с документами. По паспорту мы, собственно, и нашли вас. Умнейший пёс! Заслужил угощение.
Я стоял и смотрел обалдевшими глазами то на пса, то на полицейского, то на сумку. В голове не укладывалось: весь день рушился, а теперь всё вдруг встало чудесным образом на место.
С тех пор у меня появился преданный друг! Исчезло одиночество и тот дурацкий, липкий страх. Кстати, сегодня понедельник, пять часов утра, и мой Умник тянет меня на прогулку. За окном раннее, ясное, прозрачное утро, будто город только что умылся. И я спешу вперёд, вдохновлённый бесконечной преданностью друга и чудным рассветом. Хочется просто идти и дышать, пока этот тихий свет не разольётся по улицам и не сделает всё вокруг чуть добрее.

Вы, пробуждая нежный трепет,
Скрывали ловко пылкость чувств.
Я слушал ваш весёлый щебет,
В мечтах касаясь сладких уст.

Вы, словно бабочка, кружились,
Вдыхая лилий аромат.
Я ожидал благую милость,
Ловил красы небесной взгляд.

Бросали взгляды мимоходом,
Как ветра нежного полёт,
Делились сном перед восходом,
Отогревая сердца лёд.

Всё предвещало море счастья,
Красивый, солнечный роман,
Но грянул гром, и час ненастья
Предстал, как подленький тиран.

Всё время хлопала калитка,
Желая что-то мне сказать.
Висела кепка, как агитка,
Но что об этом вспоминать?

Открылось скрытое завесой:
Вы улыбались, но не мне.
Увлёкшись ряженым повесой,
Смеялись звонко в стороне.

Признаться честно: я был в шоке.
Куда девался тайный флёр?
Горели страстью ваши щёки,
А вместе с ним краснел забор.

Однако скоро провиденье
Застало душечку врасплох:
Сбылось намедни сновиденье -
Избранник был большой «ходок».

Теперь вы ищете свиданий,
Упорно шлёте СМС,
Но я прошёл порог страданий:
Идите в баню, лучше - в лес!

В лиловых прожилках рассвета,
Задумавшись, таял туман.
Кончалось счастливое лето,
А с ним - вдохновенный роман.

Грустила, вздыхая, природа,
Нещадно штормило с утра.
У нашего тайного грота
Лежали два белых крыла.

В испуге ты к сердцу прижалась,
Беспомощной птицей без сил.
В груди росла тихая жалость,
Рассвет стал холодным, чужим.

Металась разлука с безбрежной,
Безумною силой грозы.
Я чувствовал горькую нежность,
Колючесть дрожащей слезы.

И всё-таки лучик надежды
Грел сердце своей теплотой.
Такое бывало, но прежде,
Не мучило душу тоской.

Мы молча стояли под ливнем,
Друг друга боясь отпустить.
Порою казалось, погибнем, -
Держала незримая нить.

Сжимая застывшие пальцы,
Как будто в них сила была,
Не пряча влюблённые лица,
Смотрели, как таяла мгла.

Не ведая быстрого хода часов,
Забыв разговоры печали,
Иду по мосточку серебряных снов
Над гладью разлившейся дали.

Дыхание ветра колышет цветы
В сиянии лунного света,
Доносится голос хрустальной воды
В объятиях спящего лета.

Мерещится звёздам янтарный восход,
Ведущий с рекою беседу.
Мурлычет чуть слышно задумчивый кот,
Идущий за мною по следу.

Зачем увязался - и сам не пойму,
Не спится бродяге шальному,
А может, влюбился товарищ в луну,
Доверившись духу ночному.

Мелькнула над гладью летящая тень,
Прижался к ботинку попутчик.
- Не бойся, осталась всего лишь ступень –
Рукою достать счастья лучик.

Заухал хранитель пугающей тьмы,
Разбив тишину на осколки.
Блаженная ночь, подарившая сны,
Вернула в «покои» каморки.

В рассветном дыхании зорьки
Со звёздами таяла ночь,
Сияние алого шёлка
Касалось застенчивых рощ.

Верхушки берёзок качались,
Отвесив поклон ветерку,
Дремал у реки лёгкий ялик,
Давая приют мотыльку.

В тиши звучал голос кукушки,
До боли знакомый, родной.
Зевали лесные опушки,
Пока сохранялся покой.

Незримая муза, касаясь,
Вела за собой сквозь туман,
Причудливо строки сплетались,
Стелился цветочный дурман.

Присутствие призрачной девы
Вселяло душевный восторг.
Сиявшее солнце в полнеба,
Смущало лазурный чертог.

Стоял на пригорке мальчишка,
Любуясь небесным холстом,
Навстречу бежала Малышка,
Виляя игриво хвостом.

Светилась от счастья ракитка,
Взирая на синюю даль.
Встречала родная калитка,
Но было и грустно, и жаль

Прощаться с прелестной подругой,
Ведущей по тропам чудным.
Я подал участливо руку,
Но та растворилась, как дым.

Тёмная ночь оробела -
Звёзды с луною поблёкли,
В зеркало смотрят несмело
Только проснувшейся Волги.

Лёгкие, кроткие всплески
Будят подветренный берег,
Пляшут чудесные блески,
На позолоченных мелях.

Домики с берега смотрят
Окнами в чистое небо;
Бодрый, резвящийся ветер
Ловит ликующий щебет.

Колокол медный ударил,
Слились волшебные звуки.
Небо в янтарной тиаре,
Тянутся к ставенкам руки.

Вырвалось утро из плена,
Солнце ласкает иконку,
Запах душистого сена
Будит родную сторонку.

Вокруг — одни соблазны,
Куда ни посмотри.
В болоте мысли вязнут,
Усердствуют грехи.

То ввергнут в осужденье,
То прелестей хотят.
Тут выбирай: сраженье
Или дорогу в ад.

Зовёт Господь на битву,
Всегда готов помочь.
Гоню святой молитвой
Лукавых бесов прочь.

— О, Всемогущий Боже!
От бесов огради!
Ты мне всего дороже,
Помилуй и спаси!

Иисусова молитва: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго (или грешную).

Сельское утро, вполне миловидное,
Воздух прохладный, почти невесом.
Поле подсолнухов – чудо завидное,
Тысячи трепетных маленьких солнц.

Небо бескрайнее радостью светится –
Боженька рядом, чего пожелать?
Тянется в небо невидимо лестница,
Слышится голос – поёт благодать.

Старая мельница, будто прищурившись,
Пристально смотрит в лазурную даль:
Конь белогривый резвится без упряжи,
Топчет копытом янтарную смаль*.

Тянется ленточка зорьки над речкою,
Всё, что осталось от пышной зари.
Кажется мне благодать бесконечною -
В небо стремятся с душой сизари.

смаль* - означает гарь, казачий словарь.

Понуро смотрит день усталый
В саду на брызжущий фонтан.
Ему, должно быть, лет немало,
А он доверился мечтам.

Журчит себе, забот не зная,
И впрямь, гляжу - чудаковат.
Учтивость, право, показная,
Как будто взята напрокат.

Живёт в своих прекрасных грёзах,
Не зная тягот и забот.
И почему, по всем опросам,
К нему так тянется народ?

Меня клянут, ругают, гонят,
Ему во всём благоволят.
За что позёру - счастья доля:
Цветы, внимание, наряд?

Я с ранней зорьки до заката
Из кожи лезу, как бурлак.
Он под скрипичное легато
Ждёт ослепительный аншлаг.

Как стало в обществе возможным —
Ценить не дело, а фасад?
Ведь путь, заведомо безбожный,
Нам всем аукнется стократ.

Вот и август открыл чувствам двери,
Промелькнула грусть тихой строкой:
Слухам я до конца не поверил –
Теплота собралась на покой.

Ведь ещё золотые рассветы
Дарят чуткому сердцу восторг,
Правда есть небольшие приметы,
Огорчившие пристальный взор.

Стали зори свежей и прохладней,
Поутих разговорчивый сад,
С каждым днём всё мрачней и досадней -
Замаячил ему листопад.

Утешаю красавца гармонью,
Звёздной ночью читаю стихи,
Только друг ранним утром спросонья
Слышит осени ранней шаги.

Говорю откровенно: «Не брошу!
Не впервой встречать осень вдвоём».
Отвечает: «Не буду тревожить.
Лучше песню давай запоём!»

Совсем не чувствуя тревоги
Перед зловещею грозой,
Мальчонка бегал босоногий
За синеглазой стрекозой.

Ему казалась безмятежной
Реки любимой полоса,
Жизнь - изумительно потешной:
Куда ни глянешь – чудеса!

Но вдруг подул зловещий ветер,
Прижался к матери малыш.
Стервец сорвал стихию с петель,
Согнув безжалостно камыш.

Забилось детское сердечко,
Глядят испуганно глаза.
Хотел сказать малыш словечко,
Да только грянула гроза.

Взбесилось всё в одну минуту:
Река, деревья, старый мост.
Ударил гром, завидев смуту,
Блеснул зарницы яркий хвост.

Схватив ребёнка, бросив шляпу,
Помчалась мать скорей домой.
Дождь был подобен Голиафу,
Который вызвал день на бой.

Казалось, небо придавило,
Село на горочке к земле.
Металась по полю кобыла,
Пытаясь спрятаться в стерне.

Столетний дуб - тому свидетель:
Держал осаду, словно щит.
Повержен монстр, зловещий ветер
От глаз предательски бежит.

На небе лучик улыбнулся,
Разбавил птичий голос тишь.
Я мокрый шёл, довольно жмурясь,
И думал: «Август, ты шалишь!»

Вернулись небесные ласточки
В уют обустроенных гнёзд.
Река без единственной складочки
Прониклась вниманием звёзд.

Притихла, задумалась милая,
Судьбу ожидая узреть;
Неведомой, тайною силою
Влечёт бесконечная твердь.

Всё жаждет услышать секретное
Словечко о доле своей,
Стараясь при этом заветное
Желание скрыть от людей.

Да только молчат звёзды, падая
В пучину серебряных вод,
Влюблённых безудержно радуя,
Ещё не хлебнувших забот.

- Не стоит печалиться, душенька, -
Ей шёпотом молвит луна.
Открою завесу по-дружески:
- Ты смерти земной лишена.

Твори доброту, милосердная,
Коль дал тебе силы Господь;
Любовью спасительной жертвуя,
Питай ненасытную плоть.

Стены рушатся под сводом
Обезумевших страстей -
Рукотворная свобода
Ждёт с величием гостей.

Рады каждому, кто ищет
На обломках счастья след;
Погребённых стон не слышен
Так уж сотни тысяч лет.

Ради хайпа иль причуды,
Пусть не все, но точно треть,
Нацепив на ноги путы,
Всё пытаются взлететь.

Рвутся к солнцу, невзирая
На бессмысленность затей,
Получить ключи от Рая,
Заручившись от чертей.

Словно кони скаковые,
Мчатся лихо за мечтой,
Только страсти верховые
Держат стремя со уздой.

Выше, громче, ярче, круче,
Заявляя о себе,
Навлекая гнева тучи,
Гром, взывающий к судьбе.

И глядишь: в сиянье праздном
Защемит тоской душа,
Тяжко станет в мире смрадном -
Жизнь в безумии прошла.

Летний дождь. Рисуют капли
Слёзы неба на стекле.
Грёзы в лужицах увязли,
Несмотря, что налегке.

Подчиняясь воле Божьей,
Тишь в блаженном забытьи.
Ощутима тонкой кожей
Дрожь вселенной изнутри.

Утро раннее, светает,
Пляшут тени за окном.
Ты, застыв, совсем нагая,
Очарована дождём.

Свет, проснувшись, серебрится
Сквозь ажур седых гардин,
Оседая на ресницах
Стайкой радостных морщин.

Я любуюсь откровеньем
Долгожданного дождя,
Счастья чудного мгновеньем
Вне рассудка бытия.

По стеклу бегут слезинки
Счастья, радости, любви.
Смотрят в небо половинки,
Как несутся корабли.

Звонкой гитары живой перебор
Трогает чуткую душу.
Радует сердце сияющий взор,
Стайка лукавых веснушек.

Ты на корме, словно дива из снов,
Ловишь дыхание ветра.
Манит закат белизну парусов,
Волны поют в стиле ретро.

Море и небо – свободный союз,
Дремлющей силы безумство,
Ласковый бриз - освежающий пульс -
Дарят блаженное чувство.

Слушают томно балладу любви,
В зареве алом сливаясь.
Чайки кружат в бесконечной дали,
Счастья восторженный танец.

Сказочный рай чистоты на двоих
В целом причудливом мире,
Нежные чувства струн неземных,
Преданных искренней лире.

Пляшут зайцы на поляне,
Льётся солнца летний хит.
Вторят косами селяне,
Задавая чёткий ритм.

Так, полоска за полоской -
За спиною полотно,
Зорьки алой отголоски,
Утра ясного добро.

День торопится к обеду,
Бабам - сено ворошить.
Сочинили между делом
С косарями песню «Вжить!»

Скачут грабли, учат танцы,
Слышно: плещется ручей.
Лица радуют румянцы,
Свет исходит от очей.

Дружно спорится работа,
В помощь делу - шутки, смех,
Мать - родимая природа,
Вешать нос – известно, грех.

Летний дождик пыл умерил,
Время вышло отдохнуть,
В кроткой, ласковой манере
Хлад смягчил обратный путь.

Вечер, сладкая усталость -
День украсил важный труд.
Край села, осталось малость:
Ждёт с дороги чистый пруд.

Чудак влюбился с головой,
Витаю в чистой синеве.
Ищу свидания с красой,
Мечтая в сонной тишине.

В краю ванильных облаков
Встречаю солнца алый диск,
Земных не чувствуя оков,
Иду сознательно на риск.

Сорвав счастливую звезду,
Лечу стрелой, пронзая свет,
Обнять любимую спешу,
Пока меняет утро цвет.

Ромашек луг зовёт давно
Устроить личную судьбу,
Река – вишнёвое вино,
О встрече Господа молю:

«Позволь любимую обнять,
Побыть вдвоём часок-другой,
В уста хоть раз поцеловать -
Готов платить любой ценой».

Гляжу: бежит с пригорка вниз,
В руках платочек голубой.
Ревнивый ветер мне назло
Ласкает локон золотой.

На полях страда в разгаре –
Колос солнцем налитой,
Жатки в творческом ударе
Выдают зерно горой.

От рассвета до заката
За штурвалом сельский край,
Дело делают ребята,
Собирают урожай.

Время сжато до предела,
Накалилась целина,
Мать-земля не пожалела
Для Россиюшки добра.

Будет хлеб, а значит сила,
Нам без силушки нельзя.
Слишком Родина красива,
Смотрят с завистью «друзья».

Упали звёзды в тишь речную,
На землю сходит мгла густая.
Ночь чешет косу смоляную,
На даль янтарную взирая.

Луне, в пустых мечтах витавшей,
Доносит ветер звук гармони,
Про то, как девице озябшей
Целует милый друг ладони.

В порыве нежности и ласки
Прильнув щекой к плечу родному,
На небо подняв кротко глазки,
Подобна ангелу святому.

Меж ними нет греховной связи,
Сердца влюблённых непорочны,
В беседке грёз из лунной бязи
Они в плену счастливой ночи.

Волна у берега трепещет,
Река вбирает неба краски,
С зарёй уходит тихий вечер,
Ночь, бросив гребень, ждёт развязки.

- Люблю, - невольно шепчут губы,
Сливаясь в сладком поцелуе.
Гармонь смолкает, ветер чуткий
С рекою звёздною воркует.

Ветка дрогнула калины,
Стук тихонечко в окно.
Наконец явился милый,
Вся издёргалась давно.

Гляну в зеркало сначала,
Шаль на плечи - хороша!
Сердце вдруг затрепетало,
Жаждет изверга душа.

Вылезаю из окошка,
Мать с отцом давно уж спят.
Чёрт чубатый, с ним гармошка,
Тянет руки, вижу - рад.

Жмёт шальной к грудине крепко,
Дарит нежный поцелуй.
Лодка ждёт, пропала девка,
Хоть горюй, хоть не горюй.

Раннее утро, солнечный свет только-только набирает силу. Липкий июльский зной отступил. За окном - шум дождя, а в открытое окно врывается приятный прохладный ветерок, нежно ласкающий душу. Проснувшись, сердце читает Иисусову молитву. Преодолевая лень, встаю с постели, зеваю и иду умываться.
После молитвы выхожу в сад с чашкой ароматного кофе. Дождь закончился. Утро и я дышим приятной свежестью. Алиса, белоснежная кошка ангорской породы, трётся у ног, нежно заглядывая в глаза. В голове звучит женский голос: «Как долго я тебя ждала…» Улыбаюсь. Кормлю чревовещательницу вкусняшкой, делаю желанный глоток, чувствуя приятный запах корицы. Вторит знакомый голос: «Как долго я тебя ждала». Уже не смешно.
- Кто бы это мог быть? - думаю я. - Неужели в гости пришла муза?
Та, которую, не скрывая душевных мук, я ждал вчера с самого утра. Та, которая изводила меня целый день мятежной строптивостью, капризами и безразличием, сегодня решила удостоить своим вниманием: не умолкая, твердит на ухо одну и ту же зацикленную фразу.
Смиряюсь, принимаю происходящее как благоволение свыше. Зная вкусовые пристрастия подруги, наливаю чашечку чая с жасмином, приглашаю за стол, открываю комп и, вдохновлённый, набираю: «Как долго я тебя ждала…»
Откуда ни возьмись появляется гармония чувств, красок, образов, музыки; понимаю - пришло время творить.

Как долго я тебя ждала,
Пытаясь всё начать сначала.
Чинила белые крыла,
Встречала зори у причала.
Перед глазами она - единственная, трепетная, одинокая, сердечная душа, не теряющая надежды на счастье. Гордая, весёлая на людях и совершенно одинокая, беззащитная дома, роняющая слёзы на подушку, с трепетом ожидающая любимого, прислушивающаяся к каждому шороху утомительной ночи и совершенно обессиленная под утро.

Как верила в счастливый час:
Подашь сигнал в окно легонько!
Ночами не смыкала глаз,
С тоскою речь ведя тихонько.
Все её мысли - только о нём, о том, кому она открыла своё сердце настежь, согревая божественным теплом любви. Между буднями и делами подолгу задерживая свой взгляд на минутах былого блаженства. Переступив черту и согрешив перед Богом, она чиста перед любовью, бережно хранимую в своём сердце.
Как всё мечтала - задушу
В объятьях чувств, безмерно крепких!
Пусть перед Богом согрешу,
Перед любовью откровенна.
Проходят годы… Появились морщинки у глаз. Солнечный свет всё ещё радует, но уже не кажется таким ярким и весёлым. С каждой промозглой осенью чувства притупляются, истончаются под бременем испытаний и, отрываясь, словно паутина от ветки, теперь уже существуют где-то далеко, отдельно от души и тела. Пронизывающий холод, в воздухе пахнет зимой.
- Тебе кажется странным? - спрашиваю я у музы, слегка прикоснувшейся к моему плечу.
- В жизни часто очень важное, значимое происходит неожиданно - как, собственно, время встреч и расставаний, - отвечает она.

Но ты пришёл, я – холодна,
На сердце ветрено и пусто.
Быть может, долгая зима
Убила пламенное чувство.
Продолжить или оставить так? Хочу посоветоваться с музой. Но увы, мелькнула тень на стене, она упорхнула - жасминовый чай остыл. Алиса, сидя на подоконнике, смотрит в лазурную небесную даль, туда, где восходит солнце. До конца не понимая происшедшее, чувствую себя удовлетворённым, словно встретил по дороге светлого, доброго, чудного человека, правда, очень одинокого.

Как долго я тебя ждала,
Пытаясь всё начать сначала.
Чинила белые крыла,
Встречала зори у причала.

Как верила в счастливый час:
Подашь сигнал в окно легонько!
Ночами не смыкала глаз,
С тоскою речь ведя тихонько.

Как всё мечтала - задушу
В объятьях чувств, безмерно крепких!
Пусть перед Богом согрешу,
Перед любовью откровенна.

Но ты пришёл, я – холодна,
На сердце ветрено и пусто.
Быть может, долгая зима
Убила пламенное чувство.

Берег затих, отдыхает песок,
Звёздное небо расставило снасти.
Счастье приносит прохлады глоток,
Вечер мерцающей страсти.

Соль на губах - горечь плоти морской,
Чувства во власти изящного плена.
Лунная песня звучит над водой -
Тайной мечты кантилена.

Шёпот покоя - смиренный полёт,
Голос, бегущий от скуки рутины.
На горизонте - небесный киот,
Образ Святой Магдалины.

Миг — словно вечность, блаженство — мечта,
Быстрое время не чувствует грани.
Остров любви — неземная черта,
Запах цветущей герани.

По земле ходят разные слухи:
«Жизнь обычно, не стоит гроша!
Совесть – вздор, безымянные звуки,
Сотни тысяч жируют, греша!»

Я не спорю, страстей очень много,
И не мне человека судить.
Для кого-то и пропасть - дорога,
Вечный замысел: быть иль не быть?

Право, данное Богом от роду, -
Личный выбор земного пути.
Важно помнить: жизнь страсти в угоду –
Не смывает со смертью грехи.

Она, как нежный майский цвет,
Мечтала стать рабой любви.
Он – крепкий дуб, что солнца свет
Растил в засушливой степи.

Счастливый случай судьбы свёл,
Сошлись неведомо пути.
Виной прекрасной девы взор,
Который витязь полюбил.

Перед дыханием любви
Незримо рухнула стена.
В краю засушливой степи
Воскресла чудная весна.

Блаженно счастье на двоих,
Настало время обвенчать.
Увидев счастье молодых,
Земля вздохнула, словно мать.

Как долго я тебя ждала,
Пытаясь всё начать сначала.
Чинила белые крыла,
Встречала зори у причала.

Как верила в счастливый час:
Подашь сигнал в окно легонько!
Ночами не смыкала глаз,
С тоскою речь ведя тихонько.

Как всё мечтала - задушу
В объятьях чувств, безмерно крепких!
Пусть перед Богом согрешу,
Перед любовью откровенна.

Но ты пришёл, я – холодна,
На сердце ветрено и пусто.
Быть может, долгая зима
Убила пламенное чувство.

В лучах рассветной тишины
Луна допела оду ночи.
Туман с предчувствием вины
Укрылся в зелени урочищ.

Ещё прозрачная слеза
Сияет золотом рябины.
Речь утра сельского проста,
В дремоте сонные равнины.

Дерут на совесть петухи,
Смочив росой небесной горло.
Утят с мамашей до реки
Зовёт на завтрак ветер бодрый.

Холмы под розовым ковром,
Цветёт вовсю душистый клевер.
Берёзки стройные рядком
Платочки солнечные мерят.

В небесной дали чудеса
Вершит проснувшееся солнце.
Смотрю в любимые глаза -
Тону в лучах, не видя донца.

Раннее утро - край сновидения,
Томное прошлое с привкусом соли,
Нежные чувства, любви откровения,
Голые скалы в небесном декоре.

Нити песчаных сверкающих отмелей,
Крики взволнованных бездною крачек,
Алые краски рассветной симфонии,
Свет лучезарный – волшебный рассказчик.

Моря лазурного пенные полосы,
Солнце, манящее первые грозы,
Ветер, игриво ласкающий волосы,
Чёрного шёлка блестящие косы.

Росы туманные, в небо влюблённые,
Страстные взгляды – моря волнения.
Чуткие души, весной окрылённые,
Звёздные ночи – счастья мгновения.

Раннее утро - край сновидения,
Томное прошлое с привкусом соли,
Нежные чувства, любви откровения,
Голые скалы в небесном декоре.

Нити песчаных сверкающих отмелей,
Крики взволнованных бездною крачек,
Алые краски рассветной симфонии,
Свет лучезарный – волшебный рассказчик.

Моря лазурного пенные полосы,
Солнце, манящее первые грозы,
Ветер, игриво ласкающий волосы,
Чёрного шёлка блестящие косы.

Росы туманные, в небо влюблённые,
Страстные взгляды – моря волнения.
Чуткие души, весной окрылённые,
Звёздные ночи – счастья мгновения.

Серебрятся рассветные росы,
В синем небе плывут облака.
Пахнут пряной травою покосы -
Вдохновенного утра строка.

Солнце ясное глянец наводит,
Окоём в золотом янтаре.
Предаётся округа заботе,
Разминая дела на заре.

Серенады звучат без простоя,
Соловьи распевают на бис,
Виртуозно мелодии строя,
Исполняют любимым «Каприз».

За картиной усатый проказник
Наблюдает с порожка крыльца,
Ловит зайцев проснувшийся тазик,
Возомнив из себя удальца.

У окошка радушного дома,
Допиваю дымящийся чай.
Отдалённо звучит раскат грома,
Предваряя заливистый лай.

Я в деревне, умчался подальше
От тревог городской суеты,
Вспоминаю, как было здесь раньше
На просторах родной широты.

Пахло чудно зажаристым хлебом,
Молоком после дойки парным,
Беззаботным, малиновым летом,
С детским взглядом, лицом озорным.

По соседству запела гармошка -
Накатилась невольно слеза.
Постучались дождинки в окошко,
Набежала с тоскою гроза.

Вернитесь, дни благих желаний,
Когда, обласканный судьбой,
В порыве чувственных мечтаний
Я ждал свидания с тобой.

Когда, роняя слёзы счастья,
В ответ на сладкое «люблю»,
Мечтала ты на ложе страсти,
Встречая нЕгою зарю.

Когда, надев мою рубашку,
Спешила с чашкой кофе в сад,
В кругу берёз, сорвав ромашку,
Вдыхать блаженства аромат.

Затем бежала к речке мирной,
Всю свежесть утра ощутить,
Внимая музыке эфирной,
Слагать стихов рассветных нить.

Когда божественной усладой,
Наполнив жизни паруса,
Любви небесное легато
Пленило чистые сердца.

Ночь опустила пушистую лапу
На берег звёздной реки.
Зной перестал луговину царапать,
Дрогнули лиры мехи.

Сизое марево лунного света
Дарит влюблённым приют.
Краски цветастого, яркого лета
Чувствуют мягкий уют.

Шепчутся ивы, вдыхая прохладу,
Сердце ласкает баян.
Дрозд, задремавший, услышав руладу,
Сделался чуточку пьян.

Пахнет божественно розовый клевер
На склонах липовых рощ,
Смотрит смущённо серебряный лебедь,
Счастлива летняя ночь.

Тихо свернувшись в уютный клубочек,
Ждёт придыханье зари.
Тянется к звёздам весёлый дымочек,
Чудится солнце вдали.

Люблю в певучей тишине
Встречать вечернюю прохладу,
В далёкой звёздной глубине
Найти душевную усладу.

Оставив бренные труды,
Обняв любимую за плечи,
Внимать у дремлющей воды
Заката чувственные речи.

Смотреть, как лёгкий ветерок
Играет локоном пушистым,
Смиренно тлеет костерок,
Дымящий запахом смолистым.

Гитары струнный перебор
Под мирный плёс волны прибрежной,
Твой, обращённый в небо, взор
С улыбкой искренней надежды

На то, чтоб счастья сладкий миг
Нас окрылял как можно дольше,
Не иссякал любви родник,
Встречая жизни бездорожье.

Бодрое летнее солнце,
Золото хлебных косиц,
Синего неба суконце
Радует ласкою птиц.

Веет полынной травою
Утро с янтарным венцом,
Тянется морок живою
Сущностью с диким лицом.

Кажется, будто с пригорка
Бросилась сизая рысь,
Вздыбилась пышная холка,
Вспыхнула пламенем высь.

Чудной мелодией света
Раннее утро звучит.
Тянутся к радости лета
Яркие солнца лучи.

— Не надо считать себя умнее других, — бормотала моя искушённая душа, возвращаясь из небытия в реальность, ибо в тот момент мне хотелось только одного: забыть произошедшее как можно скорее. Однако, чтобы не сойти с ума, расскажу обо всём по порядку.
Стоял совершенно обычный июльский вечер, каких в моей жизни бывало немало. Солнце практически село, и только узкая полоска алого света напоминала о том, что липкий, изнуряющий зной наконец-то отпустил день в безвозвратное прошлое. Я лежала в гамаке, вдохновлённая нежным мерцанием звёзд, и, отрешившись от суетных дел, внимательно слушала начало фантастического романа «Солярис».
Да, простите, совершенно забыла представиться: меня зовут Алиса, я — двухгодовалая кошка ангорской породы, особа довольно мечтательная и впечатлительная. Со мной живёт хозяин уютного садового домика, кстати, по уши влюблённый в меня; его зовут… А впрочем, это не столь важно, так как мне не терпится продолжить свой рассказ.
Так вот, в тот самый момент, когда главный герой Крис Кельвин прибыл на борт космической станции и обнаружил царящий на ней хаос и запустение, я вдруг почувствовала лёгкое жжение у себя на лбу. Сначала я не придала этому особого значения, но по мере развития сюжета жжение всё нарастало и нарастало.
— Странно, — подумала я, — наверное, укусил комар. Потёрла лапкой лоб — вроде бы всё прошло. Но стоило мне погрузиться в происходящее на борту, меня посетило то же не совсем приятное чувство.
— Что за чёрт! — воскликнула я по-кошачьи.
И вдруг мысленно услышала тихий, спокойный голос, совершенно не вызывающий беспокойства и страха. Ко мне обращалась женщина; казалось, что она находится совсем рядом. Незнакомка просила внимательно выслушать её. Я решила обернуться, но шея не подчинилась. Боковым зрением мне удалось увидеть край её одежды — это была мантия, которая светилась, будто фосфор в ночи. Мне захотелось прервать хозяина, но лунный свет, исходящий от странной гостьи, быстро погружал меня в состояние полного покоя и умиротворённости.
— Не бойся, — продолжала говорить со мной незнакомка.
Земляне стремятся изобрести машину времени, чтобы познать другие миры, но этого делать не стоит, потому что мы все находимся в одной точке, только в совершенно разных измерениях. Вам нужно научиться переходить из одного измерения в другое, и всё.
- Поняла? — спросила она меня.
- Нет, — ответила я, широко раскрыв глаза.
- Хорошо, - сказала она мне, - я постараюсь всё объяснить на примере, правда, будет не очень комфортно. Меня раздирало любопытство, и я согласилась. Буквально за мгновение она сплющила меня, пропустив через большущий принтер, и отправила в параллельную плоскость, переложив из одного места в другое, словно лист бумаги. Удивительно, но боли я не ощущала совсем, а лишь казалось,, будто нахожусь в очень тесной клетке.
Вдруг передо мной возникла картина из прошлого: мои родные — отец и мать, гуляющие в саду; братья и сёстры, лазающие по деревьям; какие-то люди, сидящие за столом и пьющие липовый чай.
- Позови их, — сказала мне незнакомка. Я стала кричать что есть силы, но на меня никто не обращал внимания.
- Вот видишь, ты рядом, а тебя никто не видит и не слышит, — продолжала говорить со мной посланница.
Мы все рядом, только находимся в разных измерениях. Вам нужно научиться переходить из одного измерения в другое. Вот так и скажи это людям!
- Но как! — попыталась возразить я своей незнакомке.
- Как только ты вернёшься назад, все твои мысли и впечатления о нашей встрече передадутся твоему хозяину, — сказала она и захотела исчезнуть.
Я стала просить её взять меня с собой, на что она ничего не ответила, растворившись в сизом тумане. Вернувшись в сад со вздыбленной шерстью, я посмотрела пристально в глаза хозяину; он бросил читать роман и побежал скорее в дом за письменный стол. Сейчас я сижу у него на плече и помогаю запечатлеть на бумаге всё увиденное.

Липнет зной загаром к телу,
Ветер сдался - полный штиль.
Не спешит закат к уделу,
Тишь сплошная - сотни миль.

Парус дремлет, за кормою
Синь не ведает границ.
В лодке двое: я с мечтою,
Да над нами пара птиц.

В сердце сладкого покоя
Внемлю счастью в забытье,
Жмусь колючею щекою
С добрым помыслом к судьбе.

Взор небес волнует море
Блеском солнечной игры.
Чувство: в праздничном соборе
Бог приветствует миры.

Стремглав несётся время,
За ним уж не поспеть.
Осталось в прошлом стремя,
Вершит погоду сеть.

Поймала тварь искусно
Природу за уздцы,
В тираж пустились чувства,
Размножились ловцы.

Влекут чужие страсти,
Богатое меню -
От блага до напасти
Мир на себе женю.

Болтаются качели
За гранью суеты.
Когда мы озверели,
Не ведая черты?

Ругаюсь оголтело:
«Дошёл до ручки век!»
Где нет словам предела,
Мельчает человек.

Время сочится сквозь пальцы,
Словно мельчайший песок.
Души - живые скитальцы,
Сбились мятежные с ног.

Ищут свиданий счастливых
В городе дикого зла
Маски улыбок фальшивых,
Страсть обличает тела.

Свежей, беспечной поживы
Ждут пожиратели душ.
Как же соблазны смазливы,
Близок пленительный куш!

Перед ментальной чертою -
Лёгкости мысленной дверь.
Ангел стоит за спиною,
Манит свободою зверь.

Выбор, по сути, несложный,
Совесть у каждого есть.
Только влечёт жаждой ложной
Голос, питающий лесть.

Шаг для немого вопроса
Кажется вовсе ничто.
Правда, тревожит без спроса
Сердце лукавое зло.

Куплет:
Зимний день, январь в разгаре,
Изо рта клубится пар,
Злой мороз с утра в ударе,
Греет душу пылкий жар.
На закате ждёт красотка,
Страсти холод нипочём,
У крыльца стоит пролётка,
Вечер с ночкой обручён.

Припев:
Поёт душа родная,
Любовь не удержать,
Снег землю пеленая,
Заносит резво гладь.
Возьму с собой гармошку
Для чувственных утех,
Согреет путь-дорожку,
А с нею белый снег.

Куплет:
Ждёт команды птица-тройка,
Бьёт копытом коренной,
Полетела к зорьке сойка,
Знать и мне пора к родной.
Трогай, резвые, скорее,
Нету мочи больше ждать.
Эй, звонцы, повеселее,
Еду милку замуж звать!

Припев:
Заносит путь-дорожку
Пушистый, белый снег.
Возьму с собой гармошку
Для чувственных утех.
Поёт душа родная,
Любовь не удержать,
Несётся вороная,
А с ней степная гладь.

Жаркий июль в абсолютном разгаре,
Гладь водоёма рябит.
Сумерки глохнут: лягушки в ударе,
Время бессонной любви.

Листья кувшинок - душистое ложе,
Тайный мерцающий свет.
Сказочный вечер с луною похоже
Звёздный исполнит дуэт.

Сосны подпёрли безмолвное небо,
Пусть отдохнёт до зари.
Скоро начнётся ночная поэма,
Смолкли давно звонари.

Робкую девушку выдал румянец,
Видимо, милого ждёт.
Мгла постепенно съедает багрянец,
Тянется солнечный мёд.

Просит душа не тревожить делами,
Жаждет земной красоты.
Надо признаться: давно между нами
Чувства и мысли на «ты».

Жаль, что уголки счастливого детства и юности всё больше остаются в нашем сердце, теряя свою сущность на широких просторах России.
Жаль, что в погоне за комфортом мы бросаем родные места, теряя что-то очень важное, корневое, питающее душу силой исконных мест. Живём, не задумываясь над тем, как щедро одарил нас Господь, постоянно ропщем, не замечая чудес и красоты вокруг, хотя она изо всех сил пытается остановить бег наших суетных мыслей, для того чтобы мы могли задуматься и оглядеться. Подстёгиваемые страхами бытия, несёмся за благами человечества, теряя по дороге здоровье, совесть, любовь, честь, не замечая того, как быстро приближаемся к смерти.
Достигнув зрелого возраста, побитые жизнью и набравшись некоего опыта, считаем, что вершина удач и счастья пройдена, впереди – спуск, обречённый на старость.
Жаль, что теперь ничего не радует так, как раньше, — чувственные ощущения блекнут, вызывая тоску по прошлому. Из ниоткуда возникает пустота, разочарование мешает найти пути решения конфликта между душой и телом. Пошатнувшееся здоровье всё чаще напоминает о том, что накопленное годами добро уже не имеет вожделенной ценности.
Именно тогда нестерпимо хочется той самой божественной свободы детства, которая дарила крылья и ощущение полного счастья, вознося восторг сердца под самые облака.
— У каждого своя судьба, — скажете вы, и будете правы.
Но если вдруг вас посетит это чувство, не теряйте веру. Гоните прочь уныние. Помните, что душа не стареет; знайте, что только ей под силу покорить те вершины, которые вам и не снились. Всё в ваших руках, если вера тверда и непоколебима.
Храни всех Господь!

Июль терзает дни жарою,
Побить пытается рекорд.
Умывшись утренней росою,
Сковал грозу палящий чёрт.

Бредёт тенёк, на лбу повязка,
Мечта зевает, ноль идей.
Такое чувство, что фиаско
Придумал солнечный злодей.

Печёт нещадно на макушку,
Готов раздеться догола,
Кляну с прогнозами кукушку,
На соснах плавится смола.

Но миг меняет настроенье,
Спасает Божия рука.
Благое, чудное везенье,
Встречает милостью река.

Прохладой веет во спасенье,
Лечу с пригорка на ура.
Душа находит упоенье,
В пучине млечного добра!

Под утро снился яркий сон:
В саду беседка из жасмина,
Два сердца бьются в унисон,
Сплетая судьбы воедино.

К чему бы это? Удивлён!
Сюжет, не скрою, очень милый,
Но в день размолвки - моветон,
Излишне сладкая картина.

Жена, насупившись, глядит,
Сильней надуть стараясь губки.
Картина: «Сущий троглодит,
Точащий жгучей злостью зубки».

Хотя вчера была мила,
Ничто не предвещало бури.
Сегодня - чёрная дыра,
Перед грозою тучи хмурит.

Твердит: «Закончилась любовь,
Коль записался в работяги!»
А у самой вскипает кровь,
Гляжу, удавит без атаки.

Причина - форменный пустяк:
Соседке днём повесил полки.
Теперь она среди чертяк,
А я ищу любви задворки.

Жизнь - постоянная борьба
От материнской колыбели.
Шлёт испытания судьба,
Коль Божий мир узреть посмели.

Земных забот невпроворот,
Мир только кажется свободным:
То накорми голодный рот,
То будь Отечеству достойным.

Задач хватает наперёд,
Как и бесчисленных желаний,
Бежит в толпе за годом год,
Не оправдавший ожиданий.

Однако чуткая душа
Всё время ищет вдохновенье,
Перед Любовью трепеща,
Боится грешная забвенья.

Бокал янтарного вина
Испит завистливой судьбою.
Поёт гитарная струна
О нежных встречах под луною.

Свеча, рождённая на смерть,
Внимает чувствам обнажённым.
Вздыхает сердце, тает твердь,
Под взором, страстью искушённым.

Земной любви испив глоток,
Коснулся свет души нетленной.
Раскрылся радости цветок,
Нежданно посланный Вселенной.

Блаженство гордость обожгла,
Явились дум тяжёлых звери.
Вонзилась ревности игла,
Перед мечтой захлопнув двери.

Бокал янтарного вина,
Утешив боль души слезою,
Посеял жажды семена,
Запахло в воздухе тоскою.

С улыбкой утра тает звёздный свет,
Ночь покидает замысел наброска.
Проснулось солнце, набирает цвет
Туманной зорьки узкая полоска.

Запели по наделам петухи,
Родной деревни разбудив границы.
Напившись рос, взирают лопухи,
На плавный ход небесной вереницы.

Доносится мычание коров,
Зелёный луг зовёт в дорогу стадо.
Встречает день рукастых мастеров,
Спешит к делам божественное чадо.

По берегу дымящейся реки
Ждут рыбной ловли родственные лодки.
Запели по сигналу ивняки,
Услышав плеск разбуженной селёдки.

Плыву нарвать возлюбленной букет
Из ароматных, шёлковых кувшинок.
Порыв души приветствует рассвет,
Лаская взор сияющих блондинок.

Июньский бархат, млеет море,
Барашки скачут за кормой.
Рассвет в божественном уборе
Встречает утренний покой.

Наполнив парус, ветер южный
Несёт навстречу облакам.
Душа поёт, Восток жемчужный
Дарует удаль челнокам.

Сияет солнечное утро,
Вдыхая силу в новый день.
Лазурь, сливаясь с перламутром,
В морской пучине ищет сень.

Свобода мыслит вдохновенно,
Волнует чувства красотой.
Бледнеет золото смиренно,
Не споря с чистой бирюзой.

Летят с восторгом брызги света,
Беспечной радостью делясь,
В объятьях ласкового лета,
Как дети малые, резвясь.

Во мне проснувшийся мальчишка,
Догнать пытается восход,
Но ветер, замысел услышав,
Летит моей мечты вперёд.

Хранит душа тепло былое,
Счастливых лет короткий миг.
Там, за непрошенной слезою,
Остался храм надежд земных.

Всё в прошлом: дом, семья, работа,
Сгорели в пламени мечты.
Осталась лишь одна забота -
Бежать от жуткой пустоты.

Громить врага за всех погибших,
Пропавших без вести родных.
Иначе жертвы их напрасны,
Как муки праведных святых.

Пусть знает брат, предавший веру:
Россию в рабство не сдадим,
Раздавим гадов, изуверу
Мозги победой отрезвим!

Бескрайнее синее небо
Ждёт первый сияющий луч.
Доносятся звуки напева,
Задумчивый голос тягуч.

Страдает душа по былому,
Сердечная боль глубока.
Возносится к небу святому
Далёкого счастья река.

Плывёт по течению вера,
Любовь сохранили года.
Туманного утра новелла
Сгорает в огне без следа.

Колышутся алые маки,
Проникшись людскою судьбой.
По чистому полю бумаги
Стремится строка за строкой.

Пылает лиловое солнце,
От ночи остался глоток.
Щемящую грусть незнакомца,
Ласкает надеждой восток.

«Всё будет ещё, не печалься!» -
Пророчит заря свысока.
Послышалась музыка вальса,
Несётся за счастьем строка.

Июнь играет светом на воде,
Смеются утра солнечные взоры.
После дождя, в лазурной чистоте,
Бесследно тают призрачные горы.

Пока ещё не властна духота
Над чувством неги ласковой природы,
Восходом солнца грезит красота,
А с ней луга, поля и огороды.

Клубника дразнит, зрея на кустах,
Черешня распевается в дуэте.
На чистых, целомудренных листах
День пишет сочинение о лете.

На берег прибежала детвора,
Сменив затишье радостным задором.
Под гам ребячий пляшет мошкара,
Проснулось лето с лодочным мотором.

Рад встрече с детством сказочный июнь,
Сняв майку, шорты, сланцы и панаму,
Решил с разбега кубарем нырнуть,
А я за ним - в блаженную нирвану!

Усталый день, проникшись сутью,
Спешит за солнцем на покой.
Вздыхает луг широкой грудью,
До сладких грёз подать рукой.

Пока считает речка звёзды,
С плеча взлетает мотылёк:
Подул случайно куцехвостый,
По-детски слабый ветерок.

Траву склонила негой дрёма,
Сменила свежесть летний зной.
В стогах душистая солома
Запахла булочкой ржаной.

Ласкает сердце бархат ночи,
Тропа меняет силуэт.
Под сенью звёздных многоточий
Мерцает слабо лунный свет.

Ползут загадочные тени,
Сливаясь вместе в полумрак.
Сад полон сказочных видений,
Привлёк, наверное, табак.

Дымится трубочка, читая
Заветных мыслей тайный шаг.
Спит крепким сном земля родная,
Не слышно песен и собак.

Такое чувство, будто время,
Замедлив скоротечный ход,
Забыв возложенное бремя,
Беседу важную ведёт
О вечном поиске живого,
Любви священного огня
После заката рокового,
Взирая молча на меня.

Я не люблю, когда, врываясь в душу,
Пытаются устав свой навязать,
Всё время норовят присесть на уши
Банальности известные вещать.

Я не люблю, когда за доброй маской
Скрывается завистливый оскал,
В ответ на чуткость, искренность и ласку
За пазухой имеется кинжал.

Когда увидев малые соринки,
Спешат бранить от дерзости ума,
Шлют за спиной злорадные ухмылки,
В своём глазу не чувствуя бревна.

Я не люблю желающих нажиться,
За счёт других, до нитки обобрав,
Готовых за копейку удавиться,
За жизнь свою краюхи не подав.

Когда хулу на Бога посылая,
Хотят бесстыдство ложью оправдать,
Поживы ради на Россию лая,
Продать готовы Родину и мать.

Но, Господи, не дай судить несчастных,
Своих немало за спиной грехов.
Молю: «Прости со мною несогласных,
Страдающих от дьявольских оков!»

Одолели тучи мрачные
Тихим сапом небосвод.
Прут нахрапом морды алчные,
Ждёт народ, когда прорвёт.

Гром остудит спесь надменную,
Что досталась задарма.
Дождь прольёт слезу бесценную,
Хватит всем тепла, добра.

Смоет грязь в канаву сточную
Серость, тупость, жадность, лень.
Встретят чувства непорочные
Новый, светлый, ясный день!

Поёт заря в цветном уборе,
О том, как чуден Божий рай.
Горит свеча мольбы в соборе:
- Прошу, Господь, не забирай!

Продли ещё любовь земную,
Дай сил до самого конца,
Помилуй, душеньку срамную,
Смири дыхание глупца.

Прилюдно каюсь, многим грешен,
Но знаю, Отче, милосерд.
Щемящим сердцем, безутешен,
К Тебе взываю, дерзкий смерд!

Дозволь радения святого,
Дай Верой жажду утолить!
Яви Сочувствие Христово,
Скрепив благих стараний нить!

Проснулась матушка Россия,
Услышав голос звонаря.
Встречает помыслы мирские,
Святым дыханием заря.

Положен день в основу года,
Работа скоро закипит.
Но, а пока, чудит природа,
Оставив горечи обид.

Бегут по тихой глади речки,
Противясь будущей судьбе,
Невинно падшие овечки,
Забыв о солнечной тропе.

Тревожно смотрят вслед берёзки,
Боясь сорваться с кручи вниз.
Устроил кто-нибудь подмостки,
Исполнив девушек каприз.

С обрыва, свесив лихо ноги,
Смотрю: резвятся буруны.
Уходят вдаль небес дороги,
От счастья видимо пьянЫ!

- Сейчас расправить птицей крылья...
Услышал Бог мои слова.
Лечу без всякого усилья,
Вокруг блаженства синева.

Летний зной ослабил хватку,
Веет свежий ветерок.
День, закончив с делом схватку,
Вынес мудрости урок.

Сняв ярмо людских желаний,
Жаждет дух доверить сну.
На краю немых мерцаний
Ищет сердцу тишину.

В молоке вечерней гущи,
Меркнет ласковый закат.
Слышен тихий ропот кущи,
Месяц слушает цикад.

Меря к звёздам путь далёкий,
Ходит берегом мечта,
Гладит омут синеокий
Добрых мыслей чистота.

Ловит отклик, обрывая
Чувств невидимую нить.
До конца не понимая,
Лучше жизнь не торопить.

Строки ложатся сердечной строфой,
Волнами - белое поле.
Ветер нарушил сердечный покой,
Следуя чувственной воле.

Память цепляет петлю за петлёй,
Лето заносит позёмка.
Снежные вихри летят над землёй,
Крутится прошлого плёнка:

Запах мимозы, вокзальный перрон,
Яркая вспышка, брюнетка.
Редкой красою буквально сражён,
Сломана хрупкая ветка.

Оба растеряны, взгляд устремив,
Тянутся к нежности души.
Звуки сливаются в чудный мотив,
Губы не чувствуют стужи.

Кто-то окрикнул, качнулся вагон,
Шлёшь поцелуй на прощанье.
Счастье уносит колёсный канон,
Сонных вагонов брюзжанье.

Слог обрывает безудержный зной,
Трудно с тобою проститься.
Верю, надеюсь на встречу с тобой,
Словно почтовая птица.

Утро поклоном встречает зарю,
Слышно дыхание лета.
Трепетным чувствам окно отварю,
Радуйтесь благости света!

Слушает трели мечтающий сад,
Сень засияла улыбкой.
Чудом среди восходящих монад,
Стану тропиночкой зыбкой.

Сизым туманом смиренно спущусь,
Чутко касаясь берёзки.
- Здравствуй, родная, исконная Русь!
Слышишь, поют подголоски?

Славят твою неземную любовь,
Молят счастливую долю.
Зная твою материнскую скорбь,
Верят в могучую волю.