рвется
кокон

вьется
локон

льется
алый свет
из окон

мое
счастье

щелкнет
пастью

бьет
каленым
по запястьям

тише,
громче

тряпкой,
скотчем

извини,
я не нарочно

рано?
поздно

горько,
остро

наконец-то
дали
воздух

в гисметео
месяц дождей.
хоть сколько-то
солнечный день
мелькает
порой там и тут,
пока его не уберут,
чтоб снова
составить отряд
из плачущих
белых ягнят

***

пока гроза
грозит без меры,
я крашу солнце
из фанеры

голубым молоком
сквозь сливное отверстие
утекает печаль.

я пишу не о том,
мозг плюётся инверсией;
хрипнет ложный сигнал:

"волки, волки, смотри!"
в узел спутаны волосы -
рыболовная сеть

да безрыбные дни
в океановой полости.
воздух вышел на треть,

лёгких хватит на миг.
прячу в ране жемчужину,
чтоб руками грести.

лишь бы кто не возник,
гиблым штормом удушенный,
у меня на пути...

голубым молоком
пар садится на кафеле,
забивается в швы;

и придёт перед сном
плюс одна эпитафия
для конечной главы.

крестом и нулём
люди падали с неба
в ломаный шелест травы.
по окружностям ртов их
вились зигзагами швы,

на отрезках-фалангах -
пятен неровный пунктир.
был недвижим под кожей
каждый потёртый шарнир.

бог устал их любить, и,
наспех рукой осенив,
сбросил с тягостным вздохом
в ноги молящихся ив.

встали битые куклы.
тусклый горел семафор,
и кривая колонна
двинулась в сторону гор.

лишь последний из шедших
острым осколком кости
начертил мелкий крестик
в самом начале пути.

разлохмачен рассветом
неба потрёпанный фетр;
снова падают люди
на нулевой километр.

мне снилось хрустальное море,
что вдребезги билось о скалы,
мне снились кудлатые волны,
что от горизонта бежали,

а где-то вдали, словно призрак,
маячил корабль одинокий.
за парусом ночи темнее
скрывалось небесное око.

у берега пела сирена,
тянула предсмертную песню;
и я, подчинившись призыву,
шагнула в манящую бездну.

мгновенье – и над головою
сомкнулись тяжёлые воды,
затих повелительный голос.
тогда я познала свободу.

между страницами в календарях — зазоры,
и между городами — тысячи дорог.
твои — рассветы, ну а мне — ночные взоры,
и разный возраст, как невидимый порог.
когда ты только начинаешь этот вектор,
я этот путь уже до капли изучил.
и разность цифр в паспортах — как строгий лектор,
что нам двоим оценку «ноль» определил.
нас делят мили, поезда и самолеты,
и разный опыт, что за плечи не убрать.
мы ловим в сети мимолетные налеты,
пытаясь время хоть на миг переиграть.
но против логики бессильны эти строчки:
ты слишком ловишь жизнь, а я от нее устал.
на нашей карте изначально только точки,
и поезд твой промчит в обход моих причал.

опять звонок, но в трубке — пустота,
никто не хочет слушать эти стоны.
ее изъела ревность, хрипота
и вечные, абсурдные законы.

она ревновала сына каждый миг,
давила слезным, жалобным упреком.
но этот вечный, эгоистичный крик
ей обернулся одиноким роком.

«я плохая!» — бросала сто раз вслух,
чтоб все бежали маму утешать.
но этот трюк сломался и потух,
и больше некому её грехи прощать.

муж злится, выгорев давно дотла,
друзья и близкие давно закрыли двери.
она сама мосты свои сожгла
и тонет в собственной пустой потере.

вокруг неё — глухая тишина,
финал манипуляций и капризов.
она осталась со своей бедой одна,
без зрителей, сочувствия и призов.

прозрачный вечер опустился на ладони, замедлил город свой безумный, вечный бег.
и меланхолия в безмолвном полутоне
стирает грани между "было" и "навек".

она приходит без упреков и без боли,
садится тихо у раскрытого окна.
в ее неспешной, созерцательной роли
есть глубина, что нам в безумии нужна.

мир обесцвечен, но в наброске этом сером вдруг проступает то, что скрыто в суете:
мы мерим жизнь совсем иным, забытым мером,
ища гармонию в звенящей пустоте.

не нужно слов. пускай остынет чашка чая.
струится дым, и капли бьются о стекло.
я эту грусть теперь не прогоняю — с ней удивительно спокойно и тепло.

я запер дверь. отрезал внешний шум.
оставил за порогом голоса.
в тиши комнат тяжелых, душных дум
я поднимаю к высоте глаза.

здесь стены — как надежный монолит,
они скрывают слезы в темноте.
но то, что так отчаянно болит,
уже нельзя доверить пустоте.

мой дух исчерпан, заперт и ослаб,
и стены шепчут мне: держись, борись..
о, господи, я твой смиренный раб,
прошу тебя: приди и прикоснись.

сквозь этот мрак, сквозь плотные холсты,
услышь мой тихий, потаенный зов.
ведь в этой клетке есть лишь я и ты,
и твой закон — превыше всех замков.

мое тело помнит расстояние,
мое тело помнит каждый шаг,
сделанный в агонии отчаянья...
кто теперь мне друг, а кто есть враг?

помнит сердце лживые признания,
первозданно чистые глаза.

стерегись, лишенный сострадания!
на тебя взирают небеса!..

а душа предательством испытана,
а душа моя - не сожжена,
насквозь болью пряною пропитана...
господи, ведь я так молода!

забери тоску мою великую,
раны вековые залечи.
склей мне душу, вдребезги разбитую -
здесь бессильны земские врачи!

бьется сердце в унисон рыданиям,
стынут крови, судорожный бег...
иногда разрушить все мечтания
может лишь случайный человек.

в ушах гудит от бесконечных фраз,
в губах рябит от сотен пестрых лиц.
я ухожу из поля чуждых глаз,
за рамки их придуманных границ.

мир стал слишком громким, чересчур сквозным,
где каждый шаг транслируют в эфир.
мне хочется побыть совсем одним,
закрыв на ключ свой опустевший мир.

устали уши слушать тонны лжи,
устали губы вежливо шутить.
нас закрутили эти этажи,
где каждый должен кем то вечно быть.

я опускаю шторы. я молчу.
пускай остынет телефон в углу.
я больше никого знать не хочу,
и растворяюсь в сумеречном мглу.

твой силуэт — моя автограф-карта,
мой тихий компас в суматохе дней.
с тобой не нужно лишнего азарта,
с тобой я просто становлюсь нежней.

ловлю улыбку, жест, родные плечи,
и каждый миг впечатываю в память.
любые раны наше время лечит,
когда в руке горит любви твоей пламя.

ты — мой причал, моя живая сила,
мой самый чистый, яркий горизонт.
что б впереди судьба ни приносила,
наш общий зонт укроет в сильный шторм.

твой тихий взгляд дороже всех сокровищ,
в твоих руках — покой и тишина.
ты мир вокруг улыбкой обустроишь,
и в сердце сразу расцветет весна.

с тобой легко делиться каждым словом,
и так приятно просто помолчать.
сквозь сотни бурь я за тобой готова идти вперед, любить и доверять.

спасибо за тепло и за заботу,
за каждый день, что делим пополам.
моя любовь — не редкая суббота,
а верный спутник по твоим следам.

в пустой квартире — серый полумрак,
и тишина ложится мне на плечи.
твой уход — как самый горький знак,
что время никого из нас не лечит.

глаза закрыв, я вижу образ твой:
шаги по комнатам, улыбку, плечи.
но комната наполнена тоской,
и догорают одиноко свечи.

душевная боль пронзает до костей,
сжимая сердце ледяной рукою.
среди безмолвных, запертых дверей
я тщетно здесь ищу пути к покою.

мне девятнадцать. время для рассвета,
когда весь мир распахнут предо мной.
в душе так много искреннего света,
и каждый миг наполнен глубиной.

я открываю новые страницы,
учусь беречь тепло своей души.
пускай стираются ненужные границы,
я не спешу, но делаю шаги.

пусть будут рядом те, кто сердцу дорог,
с кем тишина понятна и легка.
сгорает прошлых дней ненужный порох,
и вдаль течет прозрачная река.

я принимаю этот возраст нежный,
вступаю смело в свой прекрасный год.
с улыбкой теплой и душой безбрежной
я продолжаю свой красивый взлет.