Проза - это не стихи

Пролог.

Эта история случилась очень давно... А может, и совсем недавно. Ну, да не в этом суть.
А суть вот она.
Жили-были в этом мире, а может, и не в этом. Ну, что это я, условности всё это.
Начнём, как в старых сказках...
Жили-были в одном маленьком старинном городке мальчик и девочка. Сказать честно, они были уже взрослые мальчик и девочка, очень взрослые, но не догадывались об этом...
Как-то раз проплывал на кучевом облачке прямо над этим всеми забытым городком взрослый, умудрённый опытом Ангел. Да-да, самый настоящий Ангел, Купидон любви.
Совершенно неожиданно краем своего острого всевидящего ока Ангел узрел две непринуждённо порхающие души, которые показались ему настолько совместимы, что он сбавил скорость своего облака и опустился на крышу потрёпанной годами девятиэтажки.
«Ааах» — вырвалось человеческое восклицание из его божественной груди. А про себя подумал: «Какая редкость, какая красота, просто уникальная совместимость!»
Не мешкая, Купидон достал откуда-то извне золочёный лук, из колчана за спиной пылающую счастьем стрелу и... выстрелил... бы, если был бы он молод и горяч, как 12 тысяч лет тому назад.
Но мы же помним, что Ангел был пожилой и опытный.
Вы, наверное, не знаете, что Боги любви умеют просматривать всю дальнейшую жизнь подстреленных ими людей наперёд. Они могут, хотя делают это редко. Хлопотно очень, да и вариантов жизненных тьма. План по совмещению душ, кстати, тоже никто не отменял. Однако сыну Венеры стало интересно... Уж очень совпадали души соединяемых им людей...
Как-то на своей старенькой кухне я выпивал с этим самым Ангелом... Нет, не так... Я выпивал, а он болтал по обыкновению. Что? Не может быть? Не верите?
Как я познакомился с ним, а также приметы его я не расскажу, обещал не выдавать. У них там, знаете, тоже секретность...
Ну, а если не верите, то и не читайте дальше, потому что он рассказал мне три варианта дальнейших, после слияния, событий, которые случились бы с этой парой. А как же он мог рассказать, если не сидел со мной на моей кухне, а?

Повествование первое.

Саша.

Взрослого мальчика звали Саша, он давно и бесповоротно знал, что является взрослым. Ему начали говорить это очень давно. Ещё в далёком, как Пекин, детстве мама говорила ему: «Сколько можно повторять одно и то же, ты же взрослый мальчик!»… Потом в школе учителя и, как под копирку, преподы в институте твердили: «Такой взрослый детина, а ведёшь себя как дитя!» Затем в армии комвзвода и далее на заводе мастер и бригадир тоже не отличались оригинальностью. В общем, знал Саша, что он взрослый, знал, но никак не мог ощутить себя оным. И постоянно, с завидным упорством, вёл себя на людях, да и в одиночестве тоже, как ребёнок. Т. е. говорил правду про всё и всех, делал только то, что хотел, любил только то, что нельзя, в общем, недолюбливали его взрослые особи. Потом, будучи уже очень взрослым, он немного подрос в душе, лет этак до 25, где и застрял окончательно. Восприятие — дело нешуточное, оно призвано формировать субъективную картину мира, а Саша в этом не преуспел. Анализаторы подвели, наверное.
Стоп, стоп, куда это я.… Да извинит меня мой досточтимый читатель за чрезмерное психологическое словоблудие.
По-простому говоря, остановился Александр по жизни на кочке «25».
Куда ехал в тот вечер в автобусе наш герой, никто уже сказать не возьмётся, да это и не имеет большого значения. К тому же провидение-то никто не отменял.
И вдруг, совершенно внезапно, почувствовал он горячий, пронизывающий удар в области сердца. Саша даже на мгновение повзрослел до своих лет, не на шутку испугавшись случившегося. «И это всё?» — пролетело в мозгу. «А как же… Рано ведь… Наверное». Но затем волна жгучего тепла и неимоверного счастья накрыла его с головой. Поначалу он было вынырнул со страху, но мгновенно сравнив и оценив разность присутствия, нырнул обратно.
Где и увидел её, воплощение женственности, безгрешности, добродетели… Он увидел разом всё! И ему захотелось порока… Т. е. посетило стойкое стремление к определённому виду греха. Да простит меня теперь уже целомудренный читатель. (Но мы-то знаем, что Саша не виноват в своих желаниях. Это всё проделки амура.)
Чувство раскатало его и ещё долгих 17 дней вызывало присутствие глупой улыбки на лице и полную отрешённость от реальности бытия.
У взрослой девочки было удивительное имя Ира.

Повествование второе.

Ирина.

Взрослая девочка была умная и красивая. Это очень большая редкость, по крайней мере, мне такое совпадение в жизни встречалось лишь однажды…
Ира была умная, красивая, но очень неуверенная в себе. Как такое может случиться, спросите вы? И я отвечу: «Не знаю». Обычно умные девушки уверенны в себе, а красивые и подавно имеют завышенную самооценку.
Казалось бы, такая девочка, как Ира, должна быть очень уверенна в себе, но нет. Парадокс, однако.
Но именно по причине такого казуса наша героиня совсем не знала, что выросла. Ей постоянно хотелось спрятаться от мира, уйти в виртуальные мечты, а там, познакомившись с мужественным, честным и добрым парнем, прожить всю свою трепетную, летящую, как мотылёк, жизнь, разговаривая с ним о вечном, любви, о своих страхах и тайных желаниях.
Но образ «принца» не рисовался. А то, что рисовалось, было какое-то блёклое, пустое и ограниченное.

Куда ехала в тот восхитительно пугающий вечер Ирина, тоже никто не скажет. Она совсем никому не доверяла и не делилась своими планами из осторожности.
Когда стрела проказника Амура внедрилась в маленькое, всегда бешено колотящееся сердечко Ирины, она, в отличие от Александра и вопреки ожиданиям прозорливого читателя, не испугалась, как делала это всегда и везде.
Девочка сразу испытала неимоверное счастье, эйфорию и, если хотите, впала в полнейший экстаз. В нутрии её заждавшейся души мгновенно образовалась решимость, желание действовать, биться за то мягко-нежное и в такой же мере твёрдо-решительное начало, возникшее ниоткуда, но обещающее всё сразу и навсегда. Это было то, что она искала, пыталась создать. О чём мечтала всю жизнь, но так и не смогла слепить, нарисовать.
Вот поэтому взрослая девочка не испугалась…, а лишь поразилась внезапности случившегося.
«Не может быть», — прошептала она мысленно и увидела Александра…

Повествование третье.

Соитие.

Когда взгляды их встретились, дело Ангела подошло к концу, и он, очень довольный своей работой по соитию сердец, поспешил удалиться, дабы продолжить свои дальнейшие боголепные дела, касающиеся помощи этим непонятливым существам под общим названием – люди.
Ирина и Александр, не говоря ни слова и не обращая внимания на окружающих соплеменников, взялись за руки и пошли, пошли в неизведанное, манящее, но нисколечко не пугающее будущее, которое обещало всё, так ценимое и привлекающее их.
Всю ночь они ходили по набережной, благо стояла жаркая летняя погода. И говорили, говорили взахлёб, наперебой, упиваясь голосом собеседника, нежными прикосновениями, от которых пробегал разряд тока по всему, так соскучившемуся по энергии взаимопонимания телу, запахами близости, дурманящими сознание, как опий наркомана. Поили друг друга взглядом восхищённых, влажных от одурения глаз. Затем целовались до боли в губах, до нехватки воздуха в лёгких, до блаженного, всепоглощающего экстаза.
Затем бежали, не в силах терпеть накатившего необузданного желания, до маленькой квартирки Ирины (просто жила она гораздо ближе…). И уже там, по пути снимая и разбрасывая одежды, упав на бережно застеленную ещё утром кровать, бешено любили друг друга, долго и неистово отдаваясь всему тому, о чём, казалось бы, навсегда позабыли за годы одиночества и печали…
Потом долго лежали, прижавшись, сплетясь, как причудливо сплетаются порой два цветка, находящихся на одном стебле. И вдыхали и вбирали в себя мельчайшие частички счастья, витающего по всей, ещё вчера пустой и холодной квартире.
«Ради этих блаженных часов стоит прожить длинную, незамысловатую жизнь. Да что одну, сто жизней, если знать наверняка: это случится, произойдёт, этого не избежать.» - думал каждый из них. Предвкушая череду долгих месяцев и лет во взаимном блаженстве любви и взаимопонимания.
«Ты такой же, как я» - говорила она, улыбаясь чему-то своему, наболевшему, заглядывая в мир бездонных глаз Александра. «Ты любишь те же цвета, ты поёшь те же песни, ты думаешь так же, как я! Мы так похожи! Это сказка!!!»
«Да!» - вторил он ей. «Ты чувствуешь то же, что и я, понимаешь меня с полуслова. Мы как одно целое! Мы как одна вселенная!!!»
И они снова и снова любили друг друга, говорили ни о чём и обо всём, временами проваливались в непродолжительный сон, и круг повторялся до изнеможения членов, до спутывания мыслей. Это была вечность, бесконечность, вневременность, бессмертие, могущество… души.

Мы из жизненной из круговерти,
Где известно: никому не верьте,
Проскользнули, удалив печали,
И нашли, хотя и не искали.
Упиваясь чистотой и светом,
Говорили ночи до рассвета,
И читали сказочные трели,
И с огнём играли, не горели.
Пили сок душевного прилива,
Неумело и порой стыдливо.
С полувзгляда понимая, с полуслова,
Уходя в свой мир опять и снова…

Повествование четвёртое.

Вариант первый. Несчастный случай.

Хрустнула ветка… Александр обернулся и, как в замедленном кино, в пятнадцати метрах от себя увидел его… Медведя-шатуна…
На дворе стоял январь месяц. Они собирались на охоту недолго. У Серёги был отпуск, а Александр уже как год был военным пенсионером и наслаждался тем, что никогда никуда не спешил. Заядлым охотником он не был, так, по случаю и в охотку. Зато ярым поклонником мужского развлечения был лучший друг, Серёга, который давно изучил все охотоведческие окрестности и знал, когда, куда и на кого нужно ехать в то или иное время года.
«На кабана пойдёшь?» — спросил приятель у Александра накануне похода, хитро прищурясь, явно провоцируя приятеля на «слабо».
Саша прикинул. Ирина ещё четыре дня будет находиться у друзей в Санкт-Петербурге. А без неё время совсем остановилось. Частые звонки и продолжительные чаты немного скрашивали одиночество. Но в промежутках между виртуальным общением время начинало замедляться и практически останавливалось тяжёлыми бессонными ночами, и накатывала тоска, тягучая, противная, злая.
А что, поеду, развеюсь. Да и при деле-то время, глядишь, скорее пойдёт.
«Сам-то в штаны не наложишь при виде секача?» — парировал он выпад друга.
На том и порешили.
Уже находясь в сторожке знакомого егеря, на самом краю деревушки, где постоянно таборились перед охотой друзья, они узнали, что в округе бродит медведь, который по какой-то причине не успел залечь в берлогу и бродил сейчас по лесу голодный и злой.
Поначалу было Александр струхнул, но, взглянув в смеющиеся глаза напарника, решил не показывать слабость…
Хрустнула ветка. Душа дёрнулась влево, вправо, на секунду замерла и ушла в пятки. По лбу, рукам, ногам садануло холодным ознобом, и быстро промелькнувшая мысль проиграла всю жизнь Александра, чуть замедляя свой скоротечный бег на знакомстве с Ириной, на их короткой, но бесспорно счастливой совместной жизни. Потом ещё одна мысль свалила в кучу последние тревоги и опасения — его тупое, непонятно дикое желание не отпускать её от себя ни на шаг, томительно тянущееся ожидание, поспешно-нелепое желание уехать на три дня на охоту, скрасив разлуку и всепоглощающий сплин.
А в это время, прогуливаясь по вечернему Питеру со старыми друзьями, Ирина вдруг почувствовала необъяснимую тревогу, она поотстала от своих провожатых и, остановившись прямо на Аничкином мосту, вдруг увидела в глазах статуи сдерживающего коня юноши боль и ужас потери. Слёзы ручьём покатились по её щекам, шее, затем, пробравшись через все одежды до груди, обволокли трепещущее сердце и застыли, надолго лишив её каких-либо чувств и радостей жизни. Голова её закружилась. Сознание помутилось, и она упала навзничь, испугав прохожих. К ней уже бежали друзья, её подхватывали, несли куда-то. Но это было уже не важно. Всё было уже совсем не важно.
«Тьфу ты!» — сплюнул с досады Бог любви, просматривавший первый вариант жизни влюблённых. «Бывает же такое!? Ничего себе за хлебушком сходил.» — припомнил он, как ему казалось, смешной человеческий анекдот и переключил канал на второй вариант возможных событий.
Повествование пятое.

Вариант второй. Ревность.

Так получилось, что все ответвления в нашем рассказе начинали происходить именно с того момента, когда Ирина отправляется в город на Ниве к своим друзьям. Может быть, судьба не выдерживает такого поворота событий, может, психология людей ломается от разлуки, может быть, нечистый забавляется, а может, провидение испытывает? Нам не дано постичь перипетии всевышнего разума, да и стоит ли это делать? Однако начну рассказ второго варианта событий…
Давно Ирина нигде не была одна. С тех пор, как судьба свела их с Александром, не любила она дальние поездки. Стойкое, жгучее желание находиться рядом со своим мужчиной и днём, и ночью не располагало к длительному пребыванию вне очерченного ею самой мира, мира любви, благоденствия и так внезапно обретённого, ранее жутко не хватавшего покоя.
Но вот, как снег на голову, свалилась из прошлой жизни старая подружка-хохотушка Вероника. Потерявшаяся из виду лет десять назад как.
Уехала она сначала в Италию. Обворожила, применив всё своё обаяние, красоту и бешеный темперамент, какого-то итальяшку. Потом добровольно была украдена русским полубизнесменом, полубандитом и перебралась в Амстердам. Затем, когда, по одним источникам, нового мужа посадили, а по другим — и вообще пристрелили, вынуждена была снова переехать в Россию. Где осела сначала в Москве, а потом перебралась в Питер.
Купив огромный особняк (от друга-бандита невзначай остался огромный чемодан, набитый валютой) на Каменном острове, элитной «Рублёвке» Санкт-Петербурга, Вероника заскучала. И стукнуло ей в голову: «А не посетить ли мне места молодости…»
Я не буду рассказывать здесь, как встретились подруги, о чём говорили, что вспоминали. Скажу лишь, что хваткая Вероничка смогла-таки уговорить Ирину съездить в Северную столицу и пожить немножко, выражаясь её же словами: «На драйве, на позитиве!»
Александр был категорически против. Сам он в данный момент поехать не смог. Образовались дела, мелкие, но неотложные. Но уступил-таки под извиняющимся взглядом Ирины и нагло заискивающим напором Вероники.
Девчонки уехали. Саша остался. Ему было тяжело, муторно. И когда Сергей предложил съездить на охоту, сначала было согласился. Но… Ах, как порой коварна и непредсказуема судьба. Ему в голову пришла совершенно умопомрачительная идея. «А не рвануть ли мне в Питер! И не просто рвануть, а сделать сюрприз Ирке. Вот хохма-то будет. Она обрадуется, она будет неимоверно счастлива!» И он, огорчив приятеля отказом, купил билет на самолёт до Санкт-Петербурга.
Вечеринка шла полным ходом. Всё действие происходило вокруг закрытого и отапливаемого бассейна. Здорово всё-таки, на дворе зима, а тут кусочек лета… Уже несколько часов разгорячённые алкоголем, а возможно, и не только им, десятки совершенно незнакомых Ирине людей, почти в неглиже, танцевали, целовались, никого не стесняясь, купались или просто болтали, сидя в шикарных креслах за изящно, в стиле старины, инкрустированными столиками.
«Как всё это пошло, отдаёт каким-то необузданным развратом», — думала Ирина. «И зачем я сюда приехала, посмотреть на эту вакханалию?»
Вероника же, напротив, находилась в своём мире, мире лоска, гламура и похоти.
«Чего грустишь, подруга?» — подлетела она к Ирине, ведя за руку полуобнаженного накачанного паренька лет двадцати, не больше. «Знакомься, это Серж! Серж, это Ира, сделай женщине хорошо!» И со смехом упорхнула, оставив их наедине.
Сержу, похоже, было не ново обихаживать кого угодно. Он не придавал значения тому, кто перед ним: девушка, женщина, мужчина или вообще, ну скажем, дерево. Он подавал себя любимого и при этом любовался исключительно собой, играя мускулами, небрежно откидывая то рукой, а то взмахом головы отливающую золотом чёлку умопомрачительно уложенной причёски.
Вопреки негативно сложенного представления Ирины о подростках такого типа, парень неожиданно ей понравился. Не сразу, конечно, а лишь после того, как заговорил. Речь его была мягкая и вкрадчивая. «Вот котяра!» — подумала она. И, о ужас, он говорил и говорил, но как! Это было восхитительно! Грамотная, изобилующая фразеологическими оборотами речь просто ввела в ступор Ирину. Пословицы, поговорки, афоризмы, крылатые слова — всё было к месту и в точку. Она реально «балдела» от неожиданного и фантастического напора словесного ансамбля. «Этого не может быть!» — витала где-то в отдалении непокорная мысль. «Лоск, гламур… и это… несовместимо же… наверное…»
Ирина почувствовала, как Серж взял её руку в свою и начал медленно и ласково поглаживать её. И, о ужас, совсем не хотелось вырваться, наоборот, появилось желание, желание плыть по этому течению усыпляющей неги и расслабленного удовлетворения.

Кто-то сказал, ведь не даром,
Женщины любят ушами...
Идут под красивые трели
На бойню, на каторгу с нами.
И знают, что верить не нужно,
Рассудка теряя границы...
И снова, и снова, и снова
Из сказок плетут вереницы.
Про веру, надежду, удачу,
Восход и закат и доверие,
Потом в безутешности плачут,
И снова в красивое верят.

Никто из присутствующих не обратил внимания на стоявшего в дверях мужчину средних лет, который долго, пристально, с нарастающим ужасом в глазах смотрел на самую красивую пару вечера. Никто и не вспомнит, как он потом тихонечко вышел...
Александр вышел и пропал. Пропал из двух городов, из двух жизней, из этого мира, наводнённого любовью и ненавистью, страстью и равнодушием, верностью и предательством, добродетелью и пороком.
«Он опять всё испортил!» — возмутился Ангел. «Ну нельзя же так! Я стараюсь, стараюсь и нате, здрасте... Чокнутые  эти люди, безбашенные"- Он так много ещё никогда не говорил, ни про себя, ни вслух. И нервным щелчком Купидон переключился на третий вариант событий.».

Повествование шестое.

Вариант третий. Привыкание.

Нет, ничего на этот раз не случилось с нашими героями.
Ни в момент разлуки: Ирина уехала в Питер. Потусила там с подружкой. И отдохнувшая, с ворохом впечатлений, отправилась восвояси.
Александр сходил на охоту с Сергеем. Знатную добычу взяли. Подстрелили двух здоровенных кабанов, да зайцев с дюжину настреляли.
Ни после того, как вернулись, оба довольные и разгорячённые, каждый своим путешествием. И пошло всё, казалось бы, своим чередом.
Однако... Что-то именно в этот промежуток времени надломилось. Судьба разъединила их на миг, на микрочастицу вселенского времени. И они не просто выжили, они получили удовольствие, они драйванули, как сказали бы подростки нашего времени.
Если раньше Ирина даже из магазина неслась домой сломя голову, если Александр отказывал себе в удовольствии зависнуть с мужиками в ближайшем пивбаре, дабы не тратить на этакие глупости драгоценного времени. То теперь, после разлуки, каждый из них ловил себя на мысли, что легко и непринуждённо может в любое время обходиться без общения друг с другом.
Теперь большая девочка могла часами бродить по магазинам, а потом заскочить на чаёк к подружке и просидеть там до позднего вечера.
Теперь большой мальчик легко мог себе позволить расслабиться с друзьями в гараже и поговорить о том, о сём и о бренности бытия.
Прошло всего полгода с момента их необычайной встречи, а они уже воспринимали друг друга как нечто естественное, обычное, а порой и неинтересное, надоевшее. Им уже было неинтересно, как и о чём думает другой, что он хочет, чем дышит, чем живёт. Они не просто привыкли друг к другу, они, как это ни печально, устали от того, без чего ещё полгода назад и не представляли себя, от того, за что ещё три месяца назад готовы были отдать жизнь, продать душу.
И вот настали те рутинные времена, как, впрочем, и во многих (а я бы смело сказал, что во всех) семьях, когда пошли взаимные обиды, недовольства и поглядывания на сторону.
Закончилось всё крахом. Полной апатией с обоих сторон.
И в один пасмурный, ненастный день Александр просто не пришёл в дом Ирины. А она сделала вид, что не заметила этого.
«Так будет лучше», — подумали они хором.
«Вот так да», — задумался погрустневший ангел. «Хотя... Где вы видели счастливые долголетние пары, живущие душа в душу сто лет и умершие в один день, взявшись за руки?»
Так подумал Купидон, но ему очень не понравился этот третий вариант, самый, с его точки зрения, злой, самый обидный. Люди обделены долговечными чувствами, не то что мы, Боги любви. И он решил смухлевать. Он пошёл на должностное преступление. «А наделю-ка я этих двоих божественными чувствами. Чувствами, которые воспевают в веках, но которых нет у всех людей, а есть только у избранных...»
...Продолжение обязательно будет... ведь оно в моём плане на этот год.

С ранних лет, прочитав где-то статью «Психология воли», я научился ставить себе задания на день, неделю, месяц, год. Поначалу ничего не получалось. Трудно в молодые годы выполнять поставленные (хотя и самим собой) задачи. Не будем сейчас задаваться вопросом почему. Ведь каждый из нас был молод. Я то с остервенением заполнял таблицы планов и яростно приступал к их выполнению, то бросал это дело, увлекаемый отвлекающими моментами более интересного или захватывающего плана. Но идея непременно возвращалась в разные годы моей увлекательной жизни. Время порой ставило свои повседневные задачи, а когда начинало забывать, их ставил сам. Со временем я заметил, что таким способом (естественно, включая волю) можно добиться всего. Да-да, именно всего... Если я начну перечислять, чего я добился, ставя задачи, в подробностях, то вы закончите читать на этом месте. Поэтому опустим мелкие победы новоявленного писаки.

Со временем я дошёл до такой точки невозврата, что написанный план или задание просто не имели право не свершиться. Так я закончил институт, универ и одно училище (лётное), бросил курить, научился играть в шахматы, драться (бокс) и таскать тяжести (тяжёлая атлетика), женился, и по моему плану жена подарила мне двоих детей, так же по плану — мальчика и девочку, немного смухлевав — девочку и мальчика.

Когда что-то шло не по плану, я превозмогал боль и хандру, всегда старался выполнить намеченный план и был неимоверно счастлив, что снова победил самого себя.

Этот маленький рассказ появился тоже по плану — выкладывать хотя бы одно «произведение» в день. В стихотворной форме не получилось, подкосили старые раны, и пусть я немного смухлевал, но задание выполнено, господа и дамы)))

Вот и я где-то тогда, когда ходил под стол пешком, прочитал некоего Ivanа R. И не стал покупать машину. Мне в этом году 60 лет, я ездил на всех модификациях велосипедов, летал самостоятельно на самолётах почти всех видов и никогда не жалел, что не имею машину. Может, на это повлияла смерть отца, которого сбила эта самая машина, когда он мирно ехал с рыбалки на «Урале». Может, просто лень было сдавать экзамены мастерски водившим гаишникам. Но вот он итог: перед вами человек 21 века, который, будучи в здравом уме, имеющий амбиции, диплом и степень, голову и по паре ног и рук, но ни разу в жизни не гонявший на машине самостоятельно.
А может приколоться и поехать?
Или уже потом, в следующей жизни?
Надеюсь, что из вас никто больше так не извратился и все вы благополучно меняете тачки, спорите между собой о качествах той или иной модели и неистово гоняете по весям и долам...

Ну вот и я попробовал стать Достоевским.

Спасибо Ivanу R за нахлынувшие воспоминания и чудесный рассказ.

Советую и вам его прочитать, желательно тем, кто ещё не купил машину)))

- Почему ты такая красивая? – спросил маленький мальчик милую девушку, сидящую на скамейке сквера.
- Потому что я злая фея, – сверкнув глазками, ответила та.
- А почему не добрая?
- Потому что тогда бы я не смогла быть красивой.
- А разве добрые феи не красивые?
- Конечно нет. Нельзя быть одновременно добрым и красивым.
Когда ты вырастешь, то обязательно поймёшь это.