Земля, где ветер помнит имена...

Январь 1918 года выдался лютым. Оренбургская степь, обычно величавая в своём белоснежном покое, превратилась в ледяной ад. Ветер выл, словно стая голодных волков, заметая следы былой жизни. Но страшнее метели был гул, шедший по стальным жилам земли. К Оренбургу мчался бронепоезд — "Северный летучий отряд моряков" под предводительством мичмана Сергея Дмитриевича Павлова. Он вез не мир на оренбургскую землю, а ненависть, злобу, расправу и кровопролитие.

В железном чреве сидели матросы с линейных кораблей «Гангут», «Петропавловск», «Андрей Первозванный». Отряд имел в своем арсенале пушки корабельной артиллерии, более сотни пулеметов, гранаты, винтовки и патроны.

Ослеплённые лозунгами о новом мире, где «кто был никем, тот станет всем», они мчались на всех дымящих копотью и сажей парусах по степным просторам, чтобы построить новый мир. Но прежде, чем его построить, они решили сперва утопить в крови и разрушить мир старый.

Не обошла стороной эта беда и нашу станицу Мамалаевскую Оренбургской губернии. Оренбургский край — край казачий. По прямому указу Ленина, дабы искоренить казачью вольницу и утвердить власть пролетариата, бронепоезд с транспарантами и лозунгами, с портретами вождя прибыл на оренбургскую землю. Они, по их мнению, принесли свет и новую жизнь «угнетённым рабам» старого режима.

Эта история, произошедшая в то кровавое время, передаётся из поколения в поколение и подтверждена фактами, найденными в архивных документах.

Казаки станицы Мамалаевской и Капитоновки приняли решение о сохранении нейтралитета. Изнурительная Первая Мировая война сыграла в этом решающую роль. Одно дело воевать с врагом внешним и защищать свои границы, а другое — со своим же народом. Они хотели решить всё мирно.

И вот в январе 1918 года бронепоезд стоял у села Бурдыгино Бузулукского уезда, ныне Сорочинский район Оренбургской области, что находится в 73-х километрах от села Мамалаевка. По пути следования бронепоезд обстреливал казачьи станицы и нёс не мир в дома людей, а горе, разруху, зверство жаждущих крови, словно вырвавшихся на волю изголодавшихся хищников.

14–15 января 1918 года нашего прадеда Широкова Ефима Яковлевича, которому было тогда 40 лет — возраст зрелости и силы, — со своим сослуживцем из села Капитоновка отправили по приказу атамана Акашева, (впоследствии ставшим председателем в Мамалаевке), в село Бурдыгино, как парламентёров, с просьбой решить мирно всё и чтобы не обстреливали Мамалаевку и Капитоновку. После отправки деда в Бурдыгино другие казаки долго вспоминали и говорили, что сказал вслед Ефиму Акашев, а сказал он с усмешкой: «Пусть помнут старые кости Ефиму» — он знал, что на смерть отправляет казаков.

Как рассказывала жена Ефима всю историю детям, а дети своим детям, о том, как на поминках Ефима произошёл конфликт с дракой. Казаки на тот момент видели и знали больше нас и были свидетелями происходящего. Один казак (имя его до наших дней не дошло) поругался с Акашевым, обвинил его в гибели Ефима. Когда сообщили, что Ефим попал в плен, то вместо того, чтобы отправить казаков на выручку, тот лишь сказал, что пусть, мол, помнут старые кости Ефиму. Мы знаем, что казак — друг и родственник нашему деду - Каргалов Иван Семёнович — помчался один к нему на выручку, но по дороге был застрелен с бронепоезда. Он, раненый, полз до станицы долгое время, но всё же от ран скончался и был похоронен на мамалаевском кладбище.


И этот Акашев, многих сгубил, когда начались репрессии, выискивание врагов народа по его указке неугодных ему людей. Это всё много лет передавалось из уст в уста, как люди меняли имена, отчества, фамилии, скрывали происхождение и все, что связывало с казачеством под страхом смерти. Не жалели ни детей, ни женщин, ни стариков. Про подвиги Акашева есть отдельная история, рассказанная его потомком, но там он по понятным причинам показан с хорошей стороны, как весело катался на бронепоезде и, играючи с кумом из Капитоновки, сбили крест на куполе храма в станице Донецкой прямо из бронепоезда. Акашев был наводчиком, а кум из Капитоновки стрелял по храму. И они радовались, что попали с первого раза. И как назвать того человека, который рушил всё на своей родной земле, проливал кровь своих же земляков?


Итак, наш дед Ефим со своим сослуживцем из Капитоновки Карагодиным отправились в Бурдыгино. Прибыв на место назначения в село Бурдыгино (второе название Длинная Деревня), что там произошло — доподлинно неизвестно, но дед наш был взят в плен, а Карагодин сумел вырваться, при этом отсечь шашкой руку одному из матросов. Вернувшись в Мамалаевку, он рассказал о том, что деда захватили в плен. И, конечно же, рассказал всё, что там произошло. Эту историю мы собирали по крупицам. Рассказывали её старенькие дети и внуки Ефима, которые в силу возраста многое позабыли и сами были совсем маленькими и узнавали от своих родственников, которые помнили то время.

Когда Ефима захватили в плен и об этом узнала бабушка Анастасия Григорьевна, то она, собрав всё, что было дома ценного, вместе с двумя родственницами повезла в Бурдыгино, чтобы вызволить мужа из плена. Она ехала с надеждой увидеть его живого. Только не знала... что мужа уже нет в живых.

Ефима палачи из бронепоезда убили за то, что он был казаком. В казни принимал участие Фёдор Ильич Подзоров по прозвищу «Ангел мой». На тот момент он ещё не был командиром, но все наши старики, как один говорили, что это был и принимал участие в издевательствах именно Подзоров. Назвали его так, потому что перед тем, как казнить человека, он складывал руки у себя на груди крестом и с иронией говорил: «Ну, что, Ангел мой? Прощайся с жизнью», мол, полетишь сейчас к ангелам. После этой фразы человек подвергался пыткам, затем его убивали.

Ефима перед тем, как казнить, зверски истязали. Привязанному к дереву, на живом теле вырезали лампасы, в плечи забивали гвозди — так поступали со всеми офицерами, кто имел звания. Сорвали нательный крест и на груди вырезали звезду, потом четвертовали, тоже всячески изощряясь над ещё живым казаком.
Приехав на место стоянки бронепоезда, женщины увидели такую картину: происходила пьяная гулянка. Окаянные матросы, пребывая в пьяном угаре, отобрали все деньги и ценности до единой копейки, не оставив женщинам ничего, кроме горя. Что там произошло дальше — мы не знаем, только домой Анастасия привезла лишь изрубленное на куски (четвертованное) тело Ефима. Он был весь исколот штыками, глаза были залиты кровью. Страшно представить, какие муки перенёс наш дед, который поехал не воевать, а просить за станицу, сообщить, что они не хотят кровопролития.

Можно ли назвать тех, кто издевался так над нашим дедом, людьми? Они приехали в Оренбуржье убивать казаков по приказу из центра, и деды говорят, что командир бронепоезда — мичман Павлов — говорил: «Первому казаку, которого встречу, пущу пулю в лоб».


Эта страшная гибель деда произошла за несколько дней до боёв под Оренбургом. Ефим принял мученическую смерть 16 января 1918 года, а осада Оренбурга матросами бронепоезда началась 18 января 1918 года.

Ефим принял мученическую смерть за родную станицу, но миссию он свою выполнил — село живёт. Здесь шли ожесточённые бои, и по рассказам одной очевидицы тех лет, чье повествование передавалось из уст в уста и дошло до наших дней: отважный казак держал оборону станицы один и лупил нещадно из пулемёта "Максим" по врагам с крыши бани. Был он совсем юным, жаль, имени бабушка не запомнила, но с таким задором рассказывала про того молоденького казака, что живо можно представить, как это было.


После трагических событий, связанных с нашим дедом и другими казаками, которые хотели все решить без кровопролития, станичники поняли, что с такими договориться не получится и остается один выход, защищать свой дом от нашествия палачей. Благодаря молодому казаку, многие жители смогли спрятаться и спасти детей. Через много лет после тех событий люди находили патроны, оружие тех лет. Казаки не нападали, они защищали свои станицы, своих родных, свою веру.

Есть на земле места, где ветер степей до сих пор шепчет былины о днях минувших, а в глазах людей, словно в чистых озёрах, отражается небо прадедов. Чтобы услышать этот шёпот и заглянуть в эти глаза, не нужно спешить. Остановитесь. Закройте на миг свои и представьте...

Представьте бескрайний простор, где вдоль извилистой речки Самары, под сенью могучих серебристых тополей, некогда родилась деревня. Её первое имя, Сокорявка, было таким же певучим, как шелест листвы её хранителей. Здесь, у подножия Золотой горы, из-под земли бил студеный родник, а во дворах скрипел ворот колодца, даруя людям воду, чистую, как их помыслы.

Эта книга — путешествие во времени. Мы пройдём по пыльным улочкам деревни Мамалаевки, вдохнём медовый аромат разнотравья и свежескошенного сена, увидим, как волнуются золотые моря ржи и пшеницы под рукой трудолюбивого крестьянина. Мы станем свидетелями того, как история, подобно быстрой реке, меняет судьбы: как вчерашние пахари, поверстанные в казаки, принимают на себя новую долю — быть стражами Отечества. Как простая деревня становится сперва посёлком, а затем и гордой казачьей станицей.

Но главное, мы вглядимся в лица людей. В их голубых, как степное небо, глазах мы прочтём и тяготы долгого пути, и радость обретения дома, и несгибаемую волю, и безграничную любовь к этой земле. Мы увидим, как в горниле труда и служения выковывался тот особый, неповторимый характер, что передавался из поколения в поколение.

Откройте же эту страницу, читатель, и позвольте истории ожить. Пусть она унесёт вас в те времена, когда честь была дороже жизни, слово — крепче стали, а в сердце каждого жила простая и великая правда родной земли.