Вовец Человеков 100
Я ХМУРЮ БРОВИ, СТОЯ НА ЧЕКУ... ОТЛИЧНЫЙ ШАНС, ЧТОБ СЕСТЬ, ПОПИТЬ ЧАЙКУ, СКАЗАТЬ ДРУГ ДРУГУ ПО СЛОВЕЧКУ... И НА БОКУ ВДРУГ ОКАЗАВШИСЬ РЯДОМ, УЛЫБНУТЬСЯ ЧЕЛОВЕЧКУ
 
Сердце
Сердце, ты зря стучишь.
Что с тобой? Ты молчишь
И бьёшься как птица в клетке,
Пойманный певчий чиж.

Песне твоей конец.
Ты же совсем птенец:
Молодо, глупо, забыто
Стаей родных сердец.

Счастье твоё ушло,
Сгинуло как назло.
Но я скреплю изолентой
Сломанное крыло.

Раны легко зашить,
Клеем замазать нить,
Чтоб она не распустилась.
Сердце, ты будешь жить.
 
Думал я, что велик и богат...
Думал я, что велик и богат,
А я жалок, раздавлен, потерян.
Но не верю, что сам виноват...
Иногда слишком самоуверен.
 
Как хорошо лежать на облаках...
Как хорошо лежать на облаках,
Движенье Солнца провожая взглядом,
Когда Луна серебряная рядом
И можно подержать её в руках.

Но лишь остановился на привал,
Как снова в путь меня зовёт дорога.
Хотя и не спешил, устал немного,
Пока искал, подарок выбирал.

Я, вдаль по Зодиаку проходя,
На звёзды наступал как на иголки,
Чтоб для тебя собрать горячие осколки –
Куски метеоритного дождя.

Доверься мне, не бойся высоты.
На фоне металлического блеска
Лечу к тебе, то медленно, то резко,
В лучах твоей волшебной красоты.

И если ты готова подождать,
Я стану тем, о ком ты так мечтала,
Кого тебе так долго не хватало,
Кто за тебя согласен всё отдать.
 
Мы
Почему мы не можем быть
Ближе и добрей,
Заставляем страдать, грустить?
Даже мир зверей,
Где кусают, на части рвут,
С нашим не сравним:
Жажда денег и рабский труд
Неизвестны им.
Мы когда-то ещё детьми
Побеждали зло.
Всё, что делало нас людьми,
Навсегда ушло.
 
Выпускает меня молодая звезда...
Выпускает меня молодая звезда
Из горячих объятий своих,
И теперь я лечу неизвестно куда,
Обгоняя гигантов немых.
Покидаю родной, свой единственный дом,
Забываю, что я – чей-то сын.
Мне не страшно во мраке столкнуться со льдом
И не больно, ведь я не один:
Мои братья и сёстры, нельзя нам свернуть,
Но мы вместе, и наша семья
Через синюю сферу проложит свой путь,
На которой останусь и я.
Эти восемь минут, эти двадцать секунд
Я ещё поживу, а потом
Я ударюсь об воздух, об воду, об грунт
И прольюсь разноцветным дождём.
 
Камикадзе
Я – божественный ветер стремительный,
Гром, ниспосланный силой небес.
Ты услышь рёв мотора пронзительный,
Я лечу тебе наперерез.

Я исполню свой долг авиатора,
Ринусь в бой, сокрушая врагов,
За Отчизну, за честь императора,
В память предков, во славу богов.
 
Что за странные, странные дни!
Что за странные, странные дни!
Ничего, ничего не понять.
Всё проходят, проходят они,
Их никак не догнать, не догнать.
 
Якорь повис на шее...
Якорь повис на шее,
В нём отразилась она.
Только она сильнее
Ветра, нежней, чем волна.

Только она укроет
Ночью от злой темноты,
Ей ничего не стоит
Сделать из брёвен плоты.

Только она сверкает
Вслед уходящим судам.
Ну а со мной играет:
Я для неё кто-то там…

Штиль. Океан спокоен.
Солнце коптит горизонт.
Мир для неё построен,
Жизнь её – вечный ремонт.

Эй, ты откуда взялся,
Гвоздь позабитый в мозгу?
Что со мной? Я сломался,
Я без неё не могу.
 
Кино
Вечер. Диван. Рядом нет никого.
Чёрный ящик покажет мне сон.
То, что сейчас нужно больше всего,
Фильм, который смотреть есть резон.

Люди гурьбой на асфальте лежат,
Люди мрут, корчась в муках от ран,
Над матерями сироты визжат,
Хлещет кровь, заливая экран.

В этом кино интересный сюжет,
Нет героев, невидим злодей.
Триллер, наверное, ужасы… Нет,
Это экстренный блок новостей.
 
Месть
Я вижу цель, и средство есть.
Я не маньяк и кровь не пью.
Моя задача – это месть,
Реванш в очередном бою.

Труба зовёт. Иду вперёд,
И может быть, в последний раз.
Кто духом слаб – отребье, сброд.
Но кто кого слабей из нас?

Ударом выбиваю я
Твой жалкий крик, твой тонкий писк,
За ним вдогон летит струя
Слюны и красных капель брызг.

Земля уходит из-под ног.
Ты задыхаешься, молчишь…
Жизнь беспощадна, мир жесток,
И всех врагов не победишь.

Но набивая синяки,
Ломая стены кулаком,
Кроша бордюры на куски,
Я стал отбойным молотком!

Хоть плач, хоть на коленях стой,
Но смерть не любит долго ждать,
Косу поднимет над тобой,
И ты не сможешь больше встать.
 
Истину нельзя познать...
Истину нельзя познать,
Если презирать и лгать,
Истины нет там, где вечный спор.
Толи было, толи нет,
Это правда или бред,
Не понять, не разглядеть в упор.

Кто-то будет после нас,
Он откроет третий глаз
И до облаков построит мост.
А сейчас здесь только мы,
Холод ядерной зимы
И седые небеса без звёзд.
 
Травля
Фонарь скорее зажигай,
Как можно дальше убегай.
Сезон охоты вновь открыт,
Кто медлил, тот уже убит.

Фонарь скорее зажигай,
Лови поток и вверх шагай.
Собаки не догонят нас,
И нам удастся скрыться с глаз.

Фонарь скорее зажигай,
Со мною отправляйся в рай.
Там начинается рассвет,
Там ты поймёшь, что смерти нет.
 
ЧЁ?с'ЛАВЭ'пятачоК:вО!В'ОЧочКАх'он'ok!
– Маленький свин,
Мне одному
Хрюкни, ответь:
Вечно один
Ты почему?
Где твой медведь?

– Я вам не гей,
Я натурал!
Боров почти!
Пикчерс Дисней
Всё переврал.
Сказку прочти.

– Да без проблем!
Я постою
За вашу честь.
Но лучше, чем
Книжку твою,
Пэйджер прочесть.

А для чего
Вышел в тираж
Лютый мой стих?
Круче всего
Этого наш
Мультик про них!
 
Я-беда
Не пощажу никого,
Мир от меня не спасти,
Не убоюсь ничего,
Ибо я – страх во плоти,
Первый детский кошмар
И последний удар,
Я – погибель, конец всего,
Я – чума, голод, зной,
Мне не нужен покой,
Я пришёл истреблять род людской.
 
Наследие
Не хороните мертвецов в земле,
Не оскверняйте почву прахом предков.
Родная мать нуждается в тепле,
Ей тошно от обглоданных объедков.

Что мысли наши? На воде круги.
Но гребни волн от них берут начало.
Кто думает, что встал не с той ноги,
Познает ночью бурю у причала.

Бежать в воздушный замок не с руки,
Он наяву от бедствий не укроет.
Мы – зодчие, от храма далеки,
И каждый как умеет, так и строит.

Я со своим добром сгорю в огне.
Пусть в этот день печальный, день прощальный,
Один лишь дождь заплачет в стороне,
Где мой костёр пылает погребальный.
 
ЗАПЯТЫЕ,ПЯТ2-НА,ПЯТКЕ
продавая наркотики, покупаешь рабов,
покупая оружие, убираешь врагов,
убирая свидетелей, предаёшь их земле,
предавая, предателей обвиняешь во зле,
обвиняя политиков, обличаешь закон,
обличая часть демонов, разрушаешь их трон,
разрушая власть нескольких, помогаешь другим,
помогая им царствовать, продаёшь душу им,
 
Я провалился в чёрную дыру...
Я провалился в чёрную дыру,
Припомнил всё, хорошее, плохое.
Нас за столом когда-то было двое,
Но я не стал играть в твою игру.

Порвал, швырнул в лицо колоду карт.
Чем я ещё могу тебя обидеть?
Мне остаётся только ненавидеть
Себя и этот бесконечный март.

Сдаюсь… Но ты не будешь добивать
И не излечишь нежными руками,
А я, увы, не справлюсь с кулаками,
Которые хочу поцеловать.
 
Некромант
Хрустит в замёрзшей луже мутный лёд.
Трещит под весом ветвяная жердь.
Туда, где на костях гнездится смерть,
Охотник за гнильцой идёт в обход.
Старатель.
За ним следит Луна-дискообра'з,
Как заклеймит покойников пастух:
Он, оскверняя прах, пленяет дух,
Который мстит, когда отдаст приказ
Каратель.
 
Прививка от всего
Есть у меня антивирус,
Здесь, в моих венах, в крови.
Брызгами он бьёт по миру с
Песней о мёртвой любви.

Вку'сите и причаститесь,
Будете петь на пирах.
Если укусите: злитесь
Или не злитесь, всё – прах.

Плоть моя призрачна, ложна,
Вам она не по зубам.
Не покушайтесь, тревожно
Правду знать Божьим рабам.

Есть у меня антивирус,
Средство для всех наций, рас,
Двас… он шагает по миру… тссс!
Мир очищая от вас…
 
Последнее
Я многое могу тебе сказать,
Но это лишь слова, в них мало толку.
Мне проще вынуть сердце, растерзать
И бросить в чаще на съеденье волку.

Я от тебя в ответ того же ждал.
Давай не будем лезть друг другу в души.
Опять обида, что ни день – скандал,
Вокруг полно, у нас – не меньше чуши.

Но есть и тайна, есть один секрет,
Который запрещает расслабляться:
В твоих глазах я вижу чёрный свет,
И безопасней им не умиляться...

И на бумаге, ручку теребя,
Пишу, что грусти нет, что я сильнее,
И мне не так уж больно без тебя,
Тем более, с тобой – ещё больнее.
 
Треск пламени и льда
Мир в катакомбах строгого режима,
Русь связана войной за нефть и газ:
Когда на алтаре горит Донбасс,
Сибирь скорбит, слезоточа от дыма.

Тщедушный, слабый детский голосок...
Его отцу уже не слышать боле,
Он в пекле задыхается от боли
И затихает у склонённых ног.

А я стою на станции метро.
Мороз. Всегда. Везде. Мороз по коже.
Спор пассажиров – кто кого мороже.
Под снегом похоронено добро.

Забытое тепло живой руки,
Оно дороже соболиной шубы,
Славянки молодой шальные губы,
Глаза её бездонно глубоки.

И я всё поражаюсь без прекрас,
Как слуги тьмы, их лучшие умы
Упорно делят нас на «вас» и «нас».
«Вы» ужаснётесь, вспомнив в трудный час,
Что на Земле когда-то были «мы».
 
Пусть всё к источнику вернётся...
Пусть всё к источнику вернётся,
Начнётся с чистого листа.
Прямая линия замкнётся,
За ней откроются врата,
В которые с пустой утробой
Не раз входил, но уходил
Я из того дворца со злобой,
Сгибаясь от нехватки сил.
В себе копаясь, тише мыши,
Покорно обжигал кирпич,
Я от фундамента до крыши
Терпел свистящий хлёсткий бич.
Мой труд ручной тогда был нужен.
Сейчас сгодится ли кому?
Я угнетён, обезоружен,
С позором заключён тюрьму.
Молюсь за вас, мои родные,
За мой народ, мою страну.
Последний вздох отдам России
И вновь услышу тишину.
 
Избавиться хочу от всех желаний...
Избавиться хочу от всех желаний,
Желаю не хотеть.
Надеюсь, обходясь без подаяний,
Что так и будет впредь.

Пытаюсь словом укротить природу,
Но сам смиряюсь с ней.
Дерусь за честь, за веру, за свободу.
Нет ничего важней.

Мечтаю взять тебя, но эта шалость
Останется мечтой.
И сил моих хватает лишь на жалость,
На споры с пустотой.
 
Сентябрь
Этот месяц дороже года:
Слитки золота под ногами,
Тридцать дней и одна свобода,
Чтоб до неба достать руками.

Этот край и его природа
Проникают корнями в недра.
Эликсир из воды и мёда
Превращает меня в ствол кедра.

Этот город. Опять погода
Беспардонна! Ну что ж, досадно.
Поброжу-ка, не видя брода,
Прохлаждаясь, пока прохладно.

Этот стиль… быть врагом народа,
Но писать для него правдиво –
Это дар, а не просто мода,
Это мова на грани срыва.

Этот шрам – полоса штрих-кода –
Мне достался ценой огромной.
Белый сахар (на вкус как сода),
Чёрный кофе (как вечер тёмный).

Этот стих не романс, не ода,
Этот текст – не письмо с мольбою.
От заката и до восхода
Вспоминаю разрыв с тобою.
 
Лось
Перевожу с лосиного наречья
На русский, чтобы волю обрести,
Чтоб содрогнулась свора человечья.
Порыв животный: землю обойти,
Заполнить пустотелое пространство,
Сохами продавить густую тьму.
Порой впадаю в зверство, в хулиганство,
Которые противны самому.
И нет наград, и нечем погордиться.
Вот бредни! Чёрти что язык творит!
«Так жить нельзя! Да, нужно застрелиться!»
– В глаза мне мёртвый классик говорит.
Но матушка-природа не позволит
Подаренное время оборвать,
И как судьба-разбойница ни колет,
Копытом неудобно убивать,
Писать доносы (жаловаться людям
На тех же ПАРАЗИТельных людей)…
Никто нас не осудит. Мы здесь судим,
Спасаем, губим в суматохе дней.
Никто нас не казнит. Кто разумеет,
Тот признаёт один – Небесный суд.
Никто нас никогда не пожалеет,
Наоборот, за слабость упрекнут.
 
Дева юная, ты хороша...
Дева юная, ты хороша,
Ты украсишь бескрайнее небо.
Отправляйся туда, не спеша.
Я тебя отпускаю в дом хлеба.

Чтобы зря не пропал урожай,
Чтобы сад не зарос сорняками,
И запущенный брошенный рай
Навсегда не покрыло песками.

Тьмы не бойся, иди до конца.
Прочь с лица боевую тревогу!
Видишь эту звезду – глаз Тельца?
Он тебе освещает дорогу.

Но пора бы и мне покой.
Никакой я. За это не судят.
Возвращайся домой, я с тобой,
Хоть меня уже рядом не будет.

Ничего. Всё ещё впереди.
И удача не раз улыбнётся…
Отчего же так больно в груди?
Почему моё сердце не бьётся?
 
Когда сидим с тобою на качелях...
Когда сидим с тобою на качелях,
И ты смеёшься, как смеются дети,
Я вижу свет в конце во всех туннелях,
А после забываю всё на свете.
 
В осаде
Мои друзья – моя семья,
Родня по духу и по крови,
Кирпичная стена, в основе
Которой стал цементом я.

И вот я тут. Мой долг – сплотить,
Скрепить их каменным фасадом.
Нас меньше ста, но диким стадом
Скотам волков не победить.

Чего ещё, мой враг, ты ждёшь?
Кого ещё ты ненавидишь?
Последнее, что ты увидишь, –
Разящий в горло острый нож.

Гремит набат сторожевой,
Во тьме мелькают стрелы, пики.
Наш клич раздавит ваши крики:
«Идём на смерть! Да будет бой!»
 
Гюрза
Угли твои глаза,
Пекло твой рыжий хвост,
Точно орла гюрза
Ядом разишь внахлёст.

Сил моих больше нет,
Слово одно всего…
И поцелуй в ответ.
Мне не стерпеть его.

Я оторвал кусок
Сердца, что жёг в груди.
Вот, забирай налог,
Только прошу: «Уйди!»
 
Лилий веник, нож в руках...
Лилий веник, нож в руках,
Ливень слёз на лепестках.
Я в крови и ты в крови…
Умираем от любви.
 
Я этой ночью видел сон чудесный...
Я этой ночью видел сон чудесный,
Искусным был художником во сне,
Писал портрет и до того прелестный,
Что он ожил, он улыбнулся мне.
Но холст исчез, и опустились руки…
Мечтаю композитором я стать,
Из струн и клавиш извлекая звуки,
Посмертно в нотах памятник создать.
Но я поэт, я собираю слёзы,
Что проронила ты к моим ногам,
Дарю в стихах описанные розы,
Не торопясь, читая по слогам:
Люблю тебя, тебя одну ласкаю,
Люблю глаза, ресницы век твоих
И трепетные губы обожаю…
Как жаль, что не могу коснуться их!
Порабощённый светлым нежным взглядом,
Я прозябаю в тёмной конуре.
Приди в мой ад последним листопадом
И навсегда испепелись в костре.
 
Бездна
Чёрный омут в толще океана
Глубины несносной. Окаянна
Пропасть эта, изо всех щелей
Лезет солнце, вскормленное ей.

У него корона золотая.
Сонными очами освещая,
Очищает илистое дно,
Хищно и безумно голодно.

Рыбы брюхом вверх, коньки морские
И тела утопшие людские
С хриплым всхлипом котиков в сетях
Исчезают в мощных челюстях.

С тысячами звёзд оно сражалась,
Гибло, возрождалось, возвращалось:
Там, где вековая въелась грязь,
Будет жертва, жатва началась!

Чёрный омут в толще океана
Глубины несносной. Постоянно
Солнце в нём прожорливей и злей
Набухает на закате дней.
 
Хитрый ветер сбежал от дождя...
Хитрый ветер сбежал от дождя,
Ему скучно витать в облаках.
Он застрял и, чуть-чуть погодя,
Вдруг уснул в твоих нежных руках.

Серебро в волосах сохрани
Как подарок от города N.
У меня на часах тают дни,
Потерялся среди серых стен.

Я дорогу искал, не нашёл,
Что сказать, стоя у фонаря.
Очень занят, но, видишь, пришёл
Богатеть хрусталём okтября.

Зачарованный мир раньше был
Нереальным и плоским без нас.
Да, простыл, но ещё не остыл,
На губах моих искры из глаз.

Если я навсегда опоздал,
Вспомни место, где встретились мы.
Уходи. Я итак уже взял
Миллион поцелуев взаймы.

Если ждёшь, если стерпишь меня,
То придётся платить по счетам:
Всё тепло золотого огня
Я отдам, я отдам, я отдам.
 
Раскопки
Подлец искал под левой пяткой мертвеца
Богатства, взятые по прихоти рулетки.
Нашёл он скорлупу разбитого яйца
В закрытой настежь скороспелой яйцеклетке.

Подлец не унывал, держался молодцом
И был вполне доволен нищенской добычей.
Он на мгновенье перестал быть подлецом,
Тем самым сотворив свой первый необычай.
 
Отречение от отче
Я вчера разговаривал с Богом.
Он устал от своих спиногрызов.
Надоело снимать их с карнизов,
Провожать их по грязным дорогам.

Он явился ко мне на ночь глядя,
Взял на пару часов на поруки,
Удивлялся, как мы по науке
Мир поганим, самим себе гадя.

Он жестоко глумился к тому же
Над концом воды, газа и света,
Наложил пеклом вето на лето,
Проклял зиму дыханием стужи.

Я не помню, что точно сказалось,
Что ответилось – тоже не знаю.
Может быть, страшный сон вспоминаю?
Неужели мне всё показалось?

Не пророк, не даю предсказаний
И пускай не уверен во многом,
Я вчера разговаривал с Богом.
Он оставил нас. Вечных страданий!
 
Чёрное
Я переоденусь в чёрное.
Нет, я не вступаю в брак.
И тело моё покорное,
Ему всё равно, что фрак,
Что форма, что роба грязная –
Родная дороже ткань.
Одежда на людях разная,
Исподнее в людях – дрянь.
Словами порой не высказать,
Что сами с собой творят,
Как бесятся, чтобы с риском взять,
Урвать, но не сшить наряд.

Я переоденусь в чёрное,
И это не траур, нет.
В нём вечное «я», отборное,
Весь опыт мой прошлых лет:
Итоги, предлоги, пов)оды(,
Осколки надежд, угроз.
И вот наконец!то проводы
Без всяких причин для слёз.
Желания и стремления,
Прощайте. Я к вам привык,
Познал сл)ад(кий вкус растления,
Но мало чего достиг.

Я переоденусь в чёрное,
Я вылью гудрон в окно.
Противное и позорное
На белом снегу пятно,
Украшена клякса [скобами],
За.точкой пестрит пунктир_ _ _ _ _ _ _ _
Писать, так писать сугробами!
Чтоб рухнул квадратный мир!
Питаясь своим творением –
Варением из чернил,
Я буду смотреть с презрением
На сумерки тёмных сил.
 
Я по ночам пишу стихоплетенья...
Я по ночам пишу стихоплетенья,
Они своею зеленью бодрят,
Но эти некультурные растенья
К губам подносят кислый виноград.
 
Добро горит в свирепом мишке...
Добро горит в свирепом мишке
И тлеет в беззащитной мошке.
Не бойтесь пылесосов, кошки,
А вы не бойтесь кошек, мышки.

Живите в радости, зверюшки,
Плодитесь, крошки-коротышки,
Но опасайтесь той мартышки,
Что любит мягкие игрушки.
 
Слово моё – фиолетовый шар...
Слово моё – фиолетовый шар:
В воздухе, может быть, лопнет, взорвётся,
Но, задувая таёжный пожар,
Рвётся к тебе и назад не вернётся.
 
Сволочи
Довольно звенеть ключами,
Пытаясь замок отворить.
Я спорил со сволочами,
Но с ними нельзя говорить.

Довольно блудить ночами,
Мне многое нужно успеть.
Я ссорюсь со сволочами,
От этого хочется петь.

Довольно хлестать бичами
И ямы другим копать.
Я справлюсь со сволочами.
Храпите, а мне рано спать.
 
Театр
Всё то же время, место то же,
Диван и кресло вместо ложи,
Открыта лоджия, стена
Свет рампы ловит из окна.
Спектаклю одного актёра
Недостаёт лишь режиссёра,
И зритель глух, не внемлет зал.
«Не верю», – сам себе сказал.
Язык мой – враг мой, мысли – стервы,
Наружу лезут, треплют нервы,
Меня не покидают, чтоб
На сцене продолжался трёп.
Его совсем никто не слышит.
Сценарий к пьесе кто-то пишет
Там наверху, внизу и здесь…
Когда готов он будет весь,
Его прочтут и удивятся:
«Откуда это может взяться?
Кто этот человек и как,
С колен поднявшись, сделал шаг?»
А до тех пор горит бумага,
Летит зола на дно оврага.
Но в жизни главные листы
Ещё прозрачны и чисты.
 
Конечно, страшно жить среди глупцов
Конечно, страшно жить среди глупцов.
Удел их – окончательно скончаться.
Путь бесконечен. Незачем прощаться,
Мы встретимся ещё в конце концов.
 
Кремовые отблески заката
Кремовые отблески заката.
Тучи точно сахарная вата.
Я с лихвой беспечнобеспеченьем,
Запасаюсь чаем и терпеньем.
 
Шаг в сторону рая
От груди купола жмут стальной небосвод,
Улыбается солнце сквозь облачный пух,
Свежий ветер, со мной отправляясь в полёт,
Громко скажет «дыши» (это радует слух).

Всё спокойно, легко, нет сомнения в том,
Что любовь победит абсолютное зло…
Мы не думаем так, мы живём и живём,
А умрём, так умрём, значит, время пришло.

Кто мы есть, для чего появились на свет
И в каком направлении дальше идти,
Нам узнать предстоит, для кого-то ответ
Станет целью в начале иного пути.

Может быть, этот мир станет лучше без нас.
Мы уйдём по дорогам прямым и кривым.
Пусть две чёрных дыры скроют блеск моих глаз,
Он останется тёплым и вечно живым.
 
Теперь я весь в своих руках...
Теперь я весь в своих руках
И оттого спокойно мне,
Ведь это мой последний страх:
Побыть с собой наедине.
 
Варюсь сам в себе, без лука...
Варюсь сам в себе, без лука,
Без пряностей, острых приправ.
От книги рецептов одна только мука:
Изжога от специй и трав.

Я лягу на стол без блюда.
Я – студень. Настал судный день.
На кухне останется чистой посуда,
Тем более мыть её лень.

Вы ешьте меня без соли,
Руками, запомните вкус.
Я очень устал от неволи, недоли,
Украли мой райский арбуз.

Не дайте мне в горьком перце
Закончить свой годности срок.
Вот вам на десерт моё алое сердце
Со взбитыми строчками впрок.
 
Нелюдимое
Жизнь – это не просто школа,
Скорей, интернат для калек.
Не знаю, какого пола,
Наверное, ты – чудовек.
На что может быть похоже
Чудовищное существо?
Почувствуй мороз по коже,
Опомнись же, если живо.
Зачем тебе золотые
Часы, дорогой гардероб?
Игрушки лишь те крутые,
Что нас загоняют в гроб.
Оружием инвалиду
Послужат его костыли.
А ты затаи обиду,
Пока провода не сожгли
Тот розовый мягкий пластик,
Где сомкнуты рёбра в кольцо,
Где память стёр лазер-ластик,
Как ласты разгладил лицо…
Сперва рвёт от развлечений,
Потом опостылет уют…
Попробуй теперь мучений,
Они с нетерпением ждут.
Здесь твой приговор в конверте,
И, этот листок теребя,
Ты будешь молить о смерти,
Но смерть ускользнёт от тебя.
А сгинешь – совсем не жалко.
Я сам не последний герой,
Зато у меня есть палка.
Вперёд, обезьяны, за мной!
 
Мне иногда не хочется вставать
Мне иногда не хочется вставать.
Обычной ленью это не назвать.
Я почитаю за тяжёлый труд,
Зевая, утром заправлять кровать.

Не знаю, что сначала: завтрак, душ…
Нет, душ. Нет, завтрак. Да, пора бы уж.
Мне надо что-то сделать, посчитать
Всех мёртвых душ, отняв их вес от туш.

Не знаю, чем заняться, вот беда.
Куда идти? Зачем идти туда?
Мне ближе грязных улиц дом родной,
Там мебель и горячая вода.

Не знаю, где начало, тот запал,
Что отдых от безделья отличит,
Что даст билет, отправит на причал,
На пароход, который вдаль умчит.

Не знаю, где остановлюсь в конце,
Не знаю как, с венком или в венце.
Я буду жить, уверенный в одном,
Что встречу смерть с улыбкой на лице.
 
Я нахожусь в горизонтальном положении...
Я нахожусь в горизонтальном положении,
Не могут ноги постоянно вертикально быть.
Когда волокна мышц трясёт в изнеможении,
Их лучше пожалеть и лишний раз не теребить.

А если нет покоя, это надругательство,
Насилие, безумие и больше ничего.
О, организм, зачем ты терпишь издевательство?!
Беги скорей от злой души тирана своего!
 
Побег
Я бежал из тюрьмы
(Уведи меня),
Знал, что встретимся мы
(Подожди меня).

Я бежал целый день
(Обними меня),
Я упал, рухнул в тень
(Подними меня).

Я бежал по камням
(Не ревнуй меня),
По трясинам и пням
(Поцелуй меня).

Я бежал под дождём
(Пожалей меня),
Перекрикивал гром
(Будь сильней меня).

Я бежал от воды
(Охраняй меня),
Заметая следы
(Не бросай меня).

Я бежал от огня
(Не гони меня)…
Если вспомнишь меня,
Помяни меня.
 
Монополия (Призрачный дух времени)
Гордись почётным званьем дурака.
В чём фокус, вряд ли ты сейчас заметишь.
Не дрогнет от волнения рука,
Передвигая фишки. Словно фетиш
Я кубики встряхну над головой,
6 раз 6-6 они покажут сами.
Я – победитель, я – хозяин твой,
Начальник, управляющий костями.
Ни жалости, ни совести. Забудь,
Мы больше не друзья и не соседи,
И правила придумали, отнюдь,
Для тех, кто лишь мечтает о победе.
Чем дальше, тем изысканнее ложь.
Я позабочусь о других деталях,
Чтоб запугать, забрать последний грош
И рабство узаконить на скрижалях.
Ты хочешь вкусно есть и крепко спать?
Продай семью, вложи, считай проценты.
Людей удобней оптом покупать.
Пускай они гниют внутри плаценты,
Пускай микробы жрут твоих детей,
Пока за стопкой пропускаешь стопку…
Но стоит ли оно таких страстей?
Игре конец. Всё сложено в коробку.
Купюры в топку скопом, а затем
Из сердца вон отравленное жало.
Мы слишком долго увлекались тем,
Что никогда нам не принадлежало.
 
Гриб ядерного взрыва озаряет нас
Гриб ядерного взрыва озаряет нас.
У света белый цвет, но он бывает разным,
И от него графитовый оттенок глаз
Становится алмазным.

Мы тянемся друг к другу. Не могу понять,
Какая сила движет нашими телами.
Я ближе подошёл, хотел тебя обнять…
Но что случилось с нами?

Я, как и ты, огнём испепелённый прах,
Ты, как и я, свободная душа живая.
Так будь всегда со мной, свечой в моих руках
Гори, не угасая.
 
Белка
У неё есть свой дом, он гораздо прочней,
Чем постройки любого народа.
Я не помню, когда познакомился с ней,
И, наверное, знал меньше года.
Но меня поразил этот ловкий зверёк,
Как он вынес подножки, насмешки,
Как легко и бесстрашно он в зарослях мог
Собирать золотые орешки,
Как свободно парил, управляя хвостом,
Пробирался под лапами ёлок.
Это творчество мы называем трудом,
Мы привыкли к уколам иголок.
Я хочу одного: чтобы беличий взгляд
Оставался таким же прекрасным.
Она прыгает вверх и не смотрит назад,
Ей не кажется небо опасным.
В постоянном стремлении что-то найти
Ей чего-то всегда не хватает.
Если тяжесть земную придётся нести,
Отставая, она наверстает,
В новом танце закружится, но в колесе
Одиноко. И это печально…
Потому что она не такая как все,
Потому что в ней всё идеально.
 
Мне всё осточертело!
Мне всё осточертело!
Я больше не могу
В тюрьме сидеть без дела.
Когда же я сбегу?!
 
Паладин
Кончен пир
На весь мир,
Но турнир
Лишь забава.
Воевать,
Убивать –
Это долг,
Честь и слава.

Вот герой
Рвётся в бой,
Молодой
И бесстрашный.
Сюзерен,
Взятый в плен,
Ранен был
В рукопашной.

В страшном сне
На войне
На коне
Рыцарь скачет.
Он рискнёт,
Он умрёт…
Дама спит,
Дама плачет…
 
Не-мой шум
Как мало в нашем мире тишины!
Как много лишних скучных разговоров,
Бессмысленных намёков, криков, споров!
Зачем они? Кому они нужны?

Мы говорим на разных языках,
А на одном – не можем, не умеем,
Скрываем правду, иногда краснеем,
Пытаемся держать себя в руках.

Я выслушать тебя всегда готов,
Хотя не понимаю половины,
Пусть это просто будет, без причины,
Без откровений и красивых слов.

Мне надоело объяснять, в чём суть,
Я сам и переводчик, и посредник,
Я – кто угодно, но не собеседник,
Мне лучше помолчать о чём-нибудь.

И если посмотреть со стороны,
Я зря тебя нашёл, напрасно встретил.
Ты мне сказала что-то, я ответил…
Как мало в нашем мире тишины…
 
Рекорд, шедевр, космический полёт...
Рекорд, шедевр, космический полёт,
Свидание, звонок в прямой эфир…
Возможно всё, есть выход, и есть вход,
И дверь всегда открыта в новый мир.
 
Слились в одно добро и зло...
Слились в одно добро и зло,
Года и дни, слова и числа,
И чтобы ни произошло,
Теперь уже во всём нет смысла.
 
Кровь на асфальте. Противник лежит
Кровь на асфальте. Противник лежит.
Он побеждён и уже не опасен.
Если не мёртвый, тогда – инвалид.
Вот час расплаты. О, как он прекрасен!
 
Мегагрессия
Ты хочешь
Прыгнуть выше всех,
Пророчишь
Сам себе успех,
Считаешь
Жизнь большой игрой,
Играешь
С ней, она – с тобой.

Ты хочешь
Женщин, без проблем
Морочишь
Их, собрав гарем,
Теряешь
Разум от одной,
Стираешь
Память о другой.

Ты хочешь
Стать сильней богов,
Ты точишь
Зубы на врагов,
Бросаешь
Вызов и порой
Вступаешь
В бой, жестокий бой.

Ты хочешь
Царствие своё,
Курочишь
Древность и старьё,
Меняешь
Мир, но он не твой.
Ты знаешь,
Миру не впервой:
Вселяешь
Страх, а он страшней,
Толкаешь
В бок, он бьёт сильней,
Стреляешь
В лоб, а мир живой
И без
Людей,
Людей,
Людей.
Статистика
Произведений
100
Написано отзывов
0
Получено отзывов
10
© Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Копирование запрещено!