Твоя душа давненько опустела,
В ней гулкий ветер бродит взаперти.
Она когда-то пламенно горела,
Но угольки рассыпались в пути.

В глазах твоих — холодное забвенье,
Как будто мир — лишь серая стена.
И даже в редкий миг прикосновенья
Не дрогнет в сердце тонкая струна.

Ты строишь быт, смеешься по привычке,
И держишь маску каменным лицом.
Но гаснут дни, как догорают спички,
И жизнь проходит призрачным жильцом.

А где-то в глубине, под слоем пыли,
Лежит мечта, забытая тобой.
И те слова, что мы не долюбили,
Давно укрыты мертвою листвой.

Твоя душа давненько опустела —
Как старый сад, где высохли ручьи.
Где птичья трель красиво так звенела,
Теперь молчат лишь камни да сычи.

Там сорняки цинизма прорастают,
Скрывая тропы к робкому теплу.
И редкие цветы воспоминаний
Склонили стебли, падая во мглу.

Ты запер все калитки на засовы,
Чтоб гость случайный не нарушил тишь.
И сам себе твердишь упрямо снова,
Что в этой тишине покой хранишь.

Но это не покой, а летаргия,
Безмолвный холод брошенных полей.
Твоя душа, как призрак, как стихия,
Что позабыла музыку дождей.

Твоя душа давненько опустела.
Ни сквозняка.
Ни звука.
Ни любви.
Она так долго этого хотела —
Не чувствовать.
Ну что же, помоги
Себе не лгать.
В той мертвой тишине
Ты слышишь только эхо обо мне.
И в ней теперь
Ни холодно, ни жарко,
Лишь серый пепел от былых костров.
И даже солнце светит зря
И жалко
На землю, где не вырастет любовь.
Ты ходишь,
Дышишь,
Даже улыбнешься,
Но взгляд скользит, не видя ничего.
И если невзначай ко мне коснешься,
Я чувствую лишь холод твоего
Забвения.
Как будто стерты краски,
И мир вокруг — лишь контур, чертежи.
Ты снял с себя все чувства, словно маски,
И бросил их на лезвие межи.
Межи, что делит прошлое и это
Безликое,
Тягучее «сейчас».
Где нет ни тьмы мучительной,
Ни света,
А только время, что обходит нас.
Там выжжено все пламенем усталым,
Там вырван с корнем каждый нервный стук.
И то, что раньше ранило кинжалом,
Теперь не вызывает даже мук.
Ты стал себе и стражем, и тюрьмою,
И в камере из собственных костей
Ты прячешь то, что звалось чистотою,
От мира,
От меня
И от страстей.
Но эта пустота — не облегченье,
А тягостный, безжизненный балласт.
Она — твое последнее мученье,
Которое тебя и не предаст.
Она растет, как трещина в граните,
Беззвучно
Поглощая день за днем.
И в этой мертвой,
Выцветшей палитре
Мы больше никогда не оживем.

Гори, гори, моя звезда,
Талант, что дан мне небесами.
Не дай угаснуть без следа,
Не дай померкнуть за лесами.

Пусть сомневается толпа,
Пусть шепчут: «Это все напрасно».
Моя судьба, моя тропа
Лишь под твоим огнем прекрасна.

Сжигай дотла пустую ложь,
Сжигай сомнения и страхи.
Ты — все, чем ты во мне живешь,
Мой гимн, мой флаг, мой взмах на плахе.

Гори, пока не стану пеплом,
И даже после — озаряй
Мой стих, мой путь, мой дух окрепший.
Не угасай. Не угасай...

Гори, гори, моя звезда!
Не бойся ночи и забвенья.
Вся жизнь — лишь миг. И никогда
Не повторится вдохновенье.

Свети безумно, ярко, зло,
Назло унынию и скуке.
Чтоб всем отчаяньям назло
К тебе тянулись мои руки.

Жизнь – это книга с тысячей страниц,
Где каждая глава – отдельный век.
То шелест крыльев перелетных птиц,
То под ногами хрусткий, талый снег.

В ней есть страницы, полные тепла,
Где солнце льется золотом в окно.
И те, что выжжены почти дотла,
Где горечи пролитое вино.

Мы пишем повесть собственной рукой,
Меняя почерк, рифмы и сюжет.
И ищем в каждой строчке свой покой,
И в каждой запятой – простой ответ.

Не торопись ее перелистнуть,
Не вырывай исписанный листок.
Ведь в каждой букве – твой нелегкий путь,
Твой самый главный жизненный урок.

Качели вверх – и замирает дух,
Качели вниз – и снова на земле.
Весь мир вокруг то ярок, то потух,
Как уголек, что теплится в золе.

Сегодня – смех, что льется через край,
И вера в то, что все тебе подвластно.
А завтра – тихим шепотом: "Прощай",
И мысль о том, что все было напрасно.

Но в этом ритме, в смене этих фаз,
И кроется великая разгадка:
Чтоб оценить сиянье ярких глаз,
Нужна порой и горечь без остатка.

Прими свой путь, каким бы он ни стал,
С его туманом, солнцем и дождем.
Ведь тот, кто здесь ни разу не упал,
Не знает счастья подниматься вновь с трудом.

Когда молчит земная суета,
И ночь на город опускает крылья,
Душа взыскует света и бессилья,
И шепчут пересохшие уста.

О, Силы, что незримы и велики,
Чьей волею вращается земля,
Чьи голоса — и в шторме, и в покое,
Чьи лики — в каждом отблеске огня.

Вы ткете нить судьбы из звездной пыли,
Вы держите вселенские весы.
Мы — лишь песчинки, что на миг забыли
О вечном гуле утренней росы.

И в час, когда отчаянье нахлынет,
И кажется, что путь ведет во мглу,
Мы поднимаем взор к холодным синим
Пространствам, разбивая тишину.

И чувствуем — незримая опора,
Могучий замысел, великий план.
И затихают мелочные споры
Пред тем, кто был до всех времен нам дан.

Кто пишет код для лепестков и снега?
Кто задает галактикам разбег?
Чья мысль легла в основу человека,
В его короткий, но мятежный век?

Мы ищем знаки в картах и кометах,
Пытаемся постичь великий Смысл.
Но он разлит в невысказанных светом
Ответах, что висят над бездной числ.

Он в равновесии добра и разрушенья,
В гармонии молчания и слов.
Он — принцип, импульс, первое движенье,
Невидимый каркас для всех миров.

И высшей силой можно звать не бога,
А тот закон, что правит всем живым:
Любви неумолимую дорогу,
Что делает бессмертие простым.

Я не ищу имен и не рисую ликов,
Не строю алтарей из воска и камней.
Но слышу тихий шепот в шуме диких
Ветров, летящих над землей моей.

Я чувствую касание в прохладе
Прозрачного осеннего ручья,
И вижу мудрый лик в кошачьем взгляде,
И в том, как прорастает семя бытия.

Есть что-то большее, чем просто плоть и разум,
Чем цепь событий, названных судьбой.
Какая-то рука невидимым приказом
Ведет меня неслышною тропой.

И в миг, когда душа моя открыта,
Не просит, не клянет, не ждет наград,
Я становлюсь частицей той орбиты,
Где звезды с тихой вечностью горят.

Она живет на краешке души,
Где звезды шепчутся в ночной тиши.
Она — невидимый и тонкий свет,
Хранящий от печалей и от бед.

Она — маяк в бушующем море,
Когда ты сбит с пути и сломлен горем.
Она — тот парус, что наполнит ветер,
И нет ее прекраснее на свете.

Она растет из робкого желанья,
Из веры, из надежд, из ожиданья.
И пусть порой туман скрывает путь,
Мечта тебе не даст с него свернуть.

Она — невидимые крылья за спиной,
Что держат нас над пропастью рутины.
Она — причина спорить нам с судьбой,
И строить мост над бездной и трясиной.

Она в твоих натруженных руках,
В бессоннице, в упрямом блеске взгляда,
В соленых каплях на твоих щеках,
Когда паденье кажется наградой.

Она не точка где-то впереди,
А сам маршрут, проложенный тобою.
Мечта — не цель, а то, что жжет в груди,
И заставляет двигаться, не зная снов, покоя.

Не бойся, если кажется далекой,
Не прячь ее на пыльной антресоли.
Мечта — не призрак в дымке синеокой,
А компас для твоей свободной воли.

Пускай смеются те, кто верить бросил,
Пускай твердят, что это все напрасно.
Твоя мечта — как золотая осень,
Что делает обычный день прекрасным.

Иди за ней сквозь бури и метели,
Сквозь шепот сплетен и холодный страх.
Ведь лишь у тех сбываются все цели,
Чья главная мечта горит в глазах.

Что есть мечта? Лишь отблеск невозможного?
Или чертеж грядущего пути?
Игра ума, простого или сложного,
Чтоб от реальности себя спасти?

А может, это внутренний наш голос,
Что знает, кем мы рождены здесь стать?
Проросший в сердце первый колос,
Который мы обязаны собрать.

Она — мотив для нашего движения,
Она — ответ на тысячи «зачем?».
Она — источник сил и вдохновения,
Подаренный судьбой бесплатно, всем.

Как река уносит лист опавший,
Так и время унесет с собой
Этот день, немного запоздавший,
Нарушавший мой земной покой.

Я не буду помнить это чувство —
Смесь восторга, горечи и снов.
Память — слишком хрупкое искусство,
Не для тех, кто к новому готов.

Пусть оно осядет тихим илом
Где-то там, на самом дне души,
Чтоб когда-то показалось милым,
Что сейчас так хочется крушить.

А пока — пусть волны смоют краски,
Пусть тускнеет выцветший портрет.
Я снимаю все былые маски.
Я не буду помнить. Памяти здесь нет.

Она соткана из противоречий:
Из шелка звезд и утренней росы,
Из силы бурь и тихих, теплых речек,
Из горьких слез и девичьей красы.

В ней океан невысказанных мыслей,
В ней ураган непрожитых страстей.
Она порой сама себе не снилась,
Теряясь в лабиринте новостей.

Она умеет ждать, когда нет веры,
И строить замки на седом песке,
И открывать заржавленные двери
Ключом, что затерялся в рюкзаке.

Она умеет плакать над комедией
И хохотать, когда на сердце – шрам.
Ее душа – живая энциклопедия,
Где каждая страница – это храм.

И пусть твердят, что женский мир изменчив,
Что в нем логичных не найти путей...
Он просто глубже, тоньше и застенчивей,
И соткан из любви и мелочей.

Любить иль быть любимой? Вечный спор,
Что будоражит души вновь и вновь.
Что слаще сердцу? Чей-то нежный взор
Или своя, сжигающая кровь?

Любить – как будто солнцем стать самим,
Дарить тепло, не требуя наград,
И видеть мир единственно живым
Лишь там, где ловишь чей-то робкий взгляд.
Сгорать дотла в неистовом огне,
Искать, страдать, надеяться и ждать.
И даже в непроглядной тишине
Своё тепло безропотно отдать.

Любимой быть – как будто быть цветком,
Что в сад волшебный бережно внесен.
Укрытой от невзгод быть лепестком,
Чей сладкий аромат там вознесен.
Купаться в нежных, ласковых лучах,
Не знать тревог, не ведать горьких слез.
И видеть восхищение в очах,
И принимать букеты алых роз.

И в этом танце, в этом вихре судеб,
Где «брать» и «отдавать» сплелись в одно,
Счастливым тот по-настоящему будет,
Кому и то, и то судьбой дано.

Вершина судеб не видна глазам,
Она сокрыта в дымке лет грядущих.
Мы строим путь по собственным следам,
Средь тысяч троп, в тумане нас зовущих.

Идем наощупь, веруя в звезду,
Что светит нам сквозь облачные тени.
И каждый шаг рождает борозду
На поле жизни, полном откровений.

Мы видим склон, подъем, крутой обрыв,
Но где венец пути, его награда?
Лишь эхо нам доносит свой призыв,
Да шум ветров из призрачного сада.

И только там, у самого конца,
Когда туман развеется над нами,
Мы разглядим величие венца,
Что создавали собственными днями.

Нам кажется, что выбор — наша власть,
Что мы решаем, где свернуть с пути.
Но чья-то воля, чья-то злая страсть
Давно вписала всё, что впереди.

Мы видим камень, ручеек, утес,
Не панораму, скрытую от нас.
И каждый вздох, и капли наших слез —
Лишь часть картины, писанной сейчас.

Так стоит ли смотреть наверх, во мглу,
Пытаясь разглядеть конечный пик?
Или принять туман, как похвалу
За каждый прожитый бесценный миг?

А может, нет ни цели, ни конца?
Лишь бесконечный, вьющийся подъем,
Где нет ни славы, ни венца,
А только то, как мы сейчас живем.

И в этом — главный замысел Творца:
Не дать увидеть финишную гладь,
Чтоб мы, не зная своего лица,
Могли его всю жизнь в себе искать.

Писать я не умею складно, это правда.
Но много мыслей в голове.
Спишу я поделиться ими с вами.
Ох, не забыть бы про всё мне.

Я думала любовь — награда.
Я думала что вечность — есть покой.
Но та, вечерняя отрада
Сняла наивность нежною рукой.

Я знала, что ты не напишешь.
Я знала, что и я не напишу.
И кто-то нас уже так долго ищет,
Не испугавшись даже глубину.

Я помнила, а может и не надо.
Я всё запомнила, другого не дано.
Всю эту боль, что причинил когда-то,
Несу как крест по жизни я с собой.

Я слушала всех вас, но стало поздно.
Уже не время, что-то здесь менять.
И предавали, и кричали грозно,
Но память не смогли отнять.

Я верила, любила и молилась,
Все помню я и думаю всегда.
И знаю, что душа моя без толку,
Была лишь мной же разрушена.
2019

Нам нет нужды сражаться с совестью,
Вступать с ней в бесконечный, долгий бой.
Она не враг, а часть правдивой повести,
Что мы всю жизнь ведем самим с собой.

Она не цепь, не клетка, не мучение,
А лишь маяк, что светит изнутри,
Даруя нам простое разумение,
Где гаснет свет с заката до зари.

Зачем идти наперекор течению,
Что в русло правды нас всегда влечет?
Зачем искать поступкам объяснения,
Когда душа им знает верный счет?

Не проще ли прислушаться к той силе,
Что шепчет нам: «Не делай, погоди»,
Чем после каяться в холодной мгле могиле
И боль носить уставшую в груди?

Мы не враги себе, не оппоненты,
Чтоб в поединке тратить ход часов.
Ведь совесть дарит лучшие моменты,
Когда ты чист от тягостных оков.

Когда твой взгляд не прячется стыдливо,
И сон глубок, и легок каждый шаг,
И жизнь течет спокойно, не бурливо,
И на душе не воцарился мрак.

Сраженье с ней – бессмысленная трата
И нервов, и душевного огня.
В нем не бывает славы и солдата,
Лишь тень, что гонит прочь сиянье дня.

В нем победитель – вечно проигравший,
Уставший от уловок и от лжи,
Свой главный компас в буре потерявший,
Плутающий по лезвию межи.

Так пусть она не бьет набатом в храме,
А тихо направляет, как река.
Пусть будет не судьей в постыдной драме,
А другом, чья надежна так рука.

Пусть станет голосом не обличенья злого,
А мудрым эхом праведных дорог,
Чтоб мы не совершали рокового,
Переступив за собственный порог.

Давай не будем строить баррикады
Из оправданий, лести и обид.
Ведь нет ценней и сладостней награды,
Чем та, что совесть чистая хранит.

Она – наш щит от подлости и грязи,
Наш самый верный, самый строгий друг,
Что разрывает пагубные связи
И замыкает добродетель в круг.

Нам нет нужды сражаться с этой ношей,
Она легка, когда идешь прямей.
Она становится невыносимо сложной,
Когда мы сами делаем больней

Себе и тем, кто рядом с нами дышит,
Кто верит нам и ждет от нас тепла.
Пусть сердце этот тихий голос слышит,
Чтоб жизнь прозрачной и простой была.

И в этом мире, полном искушений,
Где выбор труден каждый божий час,
Пусть совесть будет суммою решений,
Что делают достойней в жизни нас.

Не будем с ней бороться, как с напастью,
А примем как бесценнейший завет,
Чтоб обрести единственное счастье –
Жить в мире с внутренним собой, не зная бед.

В груди сжимается тугой, холодный ком,
И воздух кажется густым, как будто ртуть.
Мир замирает вновь за пыльным тем окном,
И не вздохнуть, и слёз назад не повернуть.
Она приходит, не спросив, в урочный час,
Без стука входит в самый светлый дом,
И гасит пламя самых ярких глаз,
И оставляет шрамы на потом.

Она бывает острой, как кинжал,
Что режет память на куски «до» и «теперь».
Ты вроде жив, но ты уже не тот, кем стал,
И в душу настежь отворяешь дверь.
Через неё сквозняк былых потерь
Несёт обрывки фраз и горький дым.
Ты запер бы её, но нету сил, поверь,
И остаёшься с прошлым, сам не свой, один.

Бывает боль глухой, как стук земли
О крышку гроба в ледяной тиши.
Когда надежды все вдали сожгли,
И не осталось голоса души.
Она как пепел, что осел внутри,
Как серый снег, что не растает по весне.
Ты просишь: «Боже, это всё сотри»,
Но лишь молчанье отвечает мне.

Она бывает в отблеске зеркал,
Когда морщины выдают твой путь.
Ты не того в грядущем дне искал,
И прожитого вспять не обмануть.
В ней привкус упущенных всех лет,
В ней сожаленье о несбывшихся мечтах,
И на вопрос «зачем?» потерянный ответ
Застыл немым укором на губах.

Она в предательстве протянутой руки,
Что ты считал надёжней, чем гранит.
И мысли рвутся, словно лоскутки,
И сердце вдребезги, и мир разбит.
Она в молчании, когда так нужен звук,
В пустой квартире, где звенит тоска,
В холодном пепле от любовных мук,
И в седине, что ложится у виска.

Но есть иная боль – чужая боль,
Что отзывается в тебе, как эхо.
Когда ты видишь чью-то злую роль,
И детскими слезами, не до смеха.
Когда бессилен ты помочь, подать,
И только можешь рядом постоять,
Чужую ношу на себя принять,
И чью-то скорбь беспомощно обнять.

Она учитель, строгий и седой,
Что заставляет нас ценить тепло.
Лишь тот, кто шёл по выжженной земле с бедой,
Поймёт, как хрупко счастья ремесло.
Она срывает маски, гонит прочь
Всю мишуру и суетливый быт.
И заставляет в самую глухую ночь
Искать тот свет, что не был позабыт.

И мы несём её, как тайный крест,
Сквозь череду бессонниц, зим и лет.
Она – часть жизни, часть знакомых мест,
Печальный, но необходимый свет.
Она нас делает мудрей, сильней, честней,
Пусть даже плата кажется большой.
Ведь человек становится живей,
Когда он чувствует не только счастье, но и боль.

Я вам писала.
Без ответа.
Глядела вдаль, там пустота.
Не видев вас, не видев света,
Внутри осталась нагота.

Я безоружна.
Я привыкла
Носить ту боль, что есть в груди.
Я стала жесткой, нерушимой,
И стерла все свои мечты.

Лишь эхо слов моих, как птица,
Кружит в пустом, холодном сне.
И лишь молчание струится,
В моей израненной душе.

Не жду я больше откровений,
Не верю в сказки и слова.
Лишь тень былых моих волнений
Скользит по сердцу, чуть дыша.

Пусть мир вокруг твердит о счастье,
О том, что есть любовь и страсть.
Я все сижу, гипнотизирую часы,
И думаю: "Когда же мне упасть?"

Ища в словах лишь отголоски,
И в блеске глаз – пустой мираж.
Когда душа полна набросков
Печали, что несет багаж.

Я не ищу тепла в объятьях,
Не верю в искренность души.
Лишь в тишине, в ночных дебатах,
Находят выход миражи.

В разбитом зеркале реальность,
Осколки прошлого винят.
И в этой хрупкости банальной
Усталость.
Боль.
Во мне гудят
На сердце шрамы.
Эти раны,
Напоминанье о войне.
Где чувства – главные монеты,
Давно потеряны в цене.
Но нет пути назад.
Я знаю.
Я пленница своей судьбы.
Лишь иногда воспоминанья
Вернут мечты моей забытые черты.

Жизнь – это пульс, биение в груди,
Калейдоскоп мгновений, ярких красок.
А смерть – лишь пауза, что ждет нас впереди,
За гранью всех земных, привычных масок.

Мы ищем смысл в смуте дней,
В погоне за успехом, за мечтою.
Но истина, быть может, проще и ясней:
Быть здесь, сейчас, с душой живой.

И каждый шаг, и каждый взгляд, и вздох,
Оставит след в пространстве, в этой вечности.
Мы – часть большого, необъятных тех эпох,
Сплетение судеб, нитей бесконечности.

В ночи, когда луна сияет,
И сердце трепетно стучит,
Душа моя порой страдает,
И память прошлое хранит.
Шепчу я звездам, словно тайна:
Была ли я тобой любима.
И эхо вторит мне печально,
Что эта боль неутолима.

Ты помнишь взгляд, касанье рук?
Те дни, что были так прекрасны?
И сердца нежный перестук,
Что говорил о чувствах страстных?
Скажи мне правду, без обмана,
Пусть даже боль неутолима,
Развей сомнений пелену тумана:
Была ли я тобой любима?

Где мудрость, словно реченька, текла,
И каждый миг был светел, как утёс.
Душа в покое трепетно жила,
И мир вокруг был полон дивных грёз.

Здесь время замедляло свой полёт,
И тишина была густа и зрима.
Здесь каждый вдох – как будто чистый мёд,
Наполнен ароматом херувима.

Забыв про бремя тягостных забот,
Здесь сердце находило утешенье.
И в лабиринтах жизненных невзгод,
Здесь обретало новое рожденье.

Здесь истина, как утренний туман,
Скрывала лик, звала нас за собою.
И постигая тайну мирозданья,
Душа сливалась с вечной красотою.

Здесь мудрость зрела, словно плод земной,
Вбирая свет небесных откровений.
И каждый, кто касался ей рукой,
Становился частью вечных изменений.

Здесь эхо древних сказов оживало,
В шелесте листьев, в пении ветров.
И тайна, что веками здесь витала,
Раскрывалась в мелодии стихов.

Здесь дух свободы обретал простор,
Вдали от суеты и злобы мира.
И каждый путник, позабыв свой спор
С судьбой, находил здесь веру и кумира.

Здесь свет души, из пепла возрождаясь,
Сиял, как солнце, разгоняя тьму.
И, словно феникс, ввысь снова устремляясь,
Нес радость миру, сердцу и уму.

Усталость, что не отпустить,
Как тень, что следует за мной.
И сердце, кажется, грустит,
В плену у ночи ледяной.
Душа, измученная сном,
Стремится к свету, но напрасно.
И каждый вздох, как тяжкий стон,
В плену тоски, что так ужасна.
О, где покой, где тот причал,
Где можно сбросить этот груз?
Лишь эхо прошлых дней звучал,
И рвется жизни тонкий ус.

Усталость, что не отпустить,
Как призрак бродит по ночам.
И сердце рвется, чтоб любить,
Но силы нет моим очам.
Я жду рассвета, как спасенья,
Чтоб луч надежды озарил.
И в этом тяжком заточеньи
Мой дух бы крылья распустил.
Но тень ложится на виски,
И гаснет пламя в глубине.
Лишь шепот ветра у реки
Напомнит о былой весне.

Усталость, что не отпустить,
Тень на душе.
И тишина.
Твоя иль нет?
Печаль одна, заговорит в осколках сна.

Забудь про этот день, прошу.
Виной пишу.
Вином я погоняю.
Молчу и жду.
И вижу сны, как по мечтам вздыхаю.
Иголки слов вонзаются под кожу,
Но ты не здесь.
Ты далеко, наверно.
В чужом саду ты яблоко разложишь,
А мне оставишь этот вечер скверный.
В бокале плещется забытая надежда,
Искажена улыбка в отраженье.
Танцуют тени, вторя как невежды,
Ушедшим дням, забыв про утешенье.
А за окном лишь ветер воет злобно,
Терзая листья, будто чьи-то души.
И кажется, что всё вокруг подобно
Разбитым чувствам, что не станешь слушать.
И снова тишина, пропитана тоскою,
Где каждый вздох, как эхо, отдается.
Я засыпаю, голову склоня пред собою,
И верю, что однажды все вернется.

Моя любовь, слепая, но живая,
В ней мудрость скрыта, что постичь желаю.
Глаза не видят, но душа зовет,
Как истина сквозь мрак к нам не спеша идет,
Меняя мир, даря душе покой.
Слепая вера – вот наш путь с тобой,
Когда рассудок пасует пред судьбой,
Я доверяюсь ей, иду с тобой.

Пусть видят ложь, пусть шепчут про обман,
В моей слепоте – надежды океан.
Я растворяюсь в чувствах без остатка,
Не требуя ни клятвы, ни задатка.
Такая страсть – как жертвенный огонь,
Рассеет тьму, как солнца луч погонь.
Она исцелит раны и сердца,
Откроет к миру вечные врата.

В ней нет расчета, выгоды и зла,
Лишь чистота, что ангелам мила.
Она возносит выше облаков,
Снимает груз тягостных оков.
Пусть говорят, что я схожу с ума,
Но счастье ощущаю я весьма.
Ведь в этой слепоте – моя свобода,
Где правит лишь любовная погода.

И если вдруг окажется игра,
Где я – лишь пешка, что обречена,
Я не заплачу, слез не покажу,
Любовь свою в душе я сберегу.
Пусть даже сердце разобьется вмиг,
Останется лишь памяти родник.
И даже в боли этой я найду,
Свою победу, новую звезду.

Ведь истинная сила не в глазах,
А в вере, что живет у нас в сердцах.
И пусть любовь моя – слепой полет,
Она мне крылья для души дает.
Я буду верить, чувствовать, любить,
И этот мир любовью восхитить.
Ведь в каждой тьме есть свет, и в каждом дне,
Любовь – вот смысл жизни на земле.

Мы всё же с вами разные, поверьте,
Как день и ночь, как море и земля.
И пусть порой открыты наши двери,
Но души наши – разные поля.

Вы – ветер вольный, я – цветок прибрежный,
Вы – океан, я – тихий ручеёк.
И этот путь, такой небезупречный,
Нас разделил, как будто бы на срок.

Но в этой разности есть своя прелесть,
Своя загадка, свой особый свет.
И пусть не можем мы в объятьях слиться,
В сердцах оставим мы свой тёплый след.

Принять друг друга – вот что важно нам,
Не осуждать, не требовать, не ждать.
И в этой разности, что дана годам,
Найти гармонию и просто понимать.

Заботы взрослых – тяжкий груз,
Их давит временем и бытом.
Где радость, где душевный вкус,
За гранью будних ритуалов скрытых?

Работа, дом, семья, кредиты,
Проблемы, что растут, как снежный ком.
Забыты юности мечты, залиты
Бессонницей под тусклым фонарем.

В глазах – усталость, в сердце – смута,
И кажется, что выхода уж нет.
Но в этой суете хотя бы на минуту
Остановиться – и увидеть свет.

Вдохнуть свободно свежий воздух летний
И вспомнить, что есть ценности и взлеты,
Что были дни, когда душа, как птица,
Летала ввысь, не зная страха, боли.

Найти в себе источник вдохновения,
Улыбку подарить родным и близким.
И пусть заботы будут лишь ступени
К вершинам счастья, светлым, пусть неблизким.

Ведь каждый миг – бесценный дар природы,
Невидимая нить, что связывает нас.
И в круговерти вечной непогоды
Есть остров, полный нежных глаз.

Тепло от взгляда, что проникнет в душу,
От слова доброго, что растопит лед.
От тихой песни, что услышишь в стужу,
И от того, что сердце вновь поет.

Не в достиженьях, не в богатстве сила,
А в простоте, что скрыта от сует.
В той искре жизни, что в тебе ожила,
И дарит миру свой нетленный свет.

Пусть груз забот не сломит дух и тело,
Но станет компасом в житейском море,
Чтоб к истине идти, к мечте, к умело
Обретённой в себе простой опоре.

Пусть жизнь – река, что мчит неудержимо,
Стремясь к неведомым, далеким берегам.
И каждый день – волна, что бьет незримо,
Неся нас к новым, неизведанным мирам.

Но в глубине, где тишина, покой,
Где отражается небесный свод,
Есть тихий омут, где покоится нега,
И где душа находит свой полет.

Не в суете, не в беге за миражом,
А в паузе, где слышен сердца стук.
Где каждый вздох становится лучом,
Разгоняющим туман из прошлых мук.

И пусть заботы – лишь узоры на стекле,
Что время пишет, оставляя след.
Но сквозь них видно солнце на заре,
И в каждом дне – свой собственный рассвет.

Она – птица в небе, что крылья расправила,
Не ведая клеток, не зная границ.
Она – океан, что волной нас направил,
И свет маяка в бесконечности лиц.

Не золото в сундуках, не звон монет звонкий,
Не слава, что пылью осядет потом.
Лишь веры глоток, что летит без остановки,
И компас, что к сердцу ведет прямиком.

Она и есть муза, что зовет к сотворенью,
Пространство для мысли, где нет пустоты.
Не цель, но начало, не дар, но стремленье,
Где каждый свой смысл находит внутри.

Не схватка без правил, не правда из долга,
Не страх перед вечностью, что ждет впереди.
Лишь выбор свой сделать, пусть даже и строго,
И в бездну сомнений бесстрашно идти.

Она – шепот ветра в листве полусонной,
Мелодия сердца, что бьется в груди.
Невидимый знак, всегда устремленный
Туда, где лишь сам находишь пути.

Не груз обязательств, не страх осужденья,
Не тень чьих-то мнений, что давит порой.
Лишь трепет души, жаждущей вдохновенья,
И право быть искренним, быть самим собой.

Не цепи из злата, не клетка из стали,
Не страх перед миром, ненужный, немой.
Лишь воля лететь, где ветра нас позвали,
И знать, что ты – сам себе вечный герой.

В ней истина скрыта, что мир наш объемлет,
И право на выбор, на путь свой земной.
Пусть сердце от счастья свободно внемлет,
И разум наполнится вечной мечтой.

В ней вечное "быть", что не знает предела,
И право на боль, и на радость, и страсть.
Пусть наша свобода, что душу согрела,
Нам даст эту жизнь до конца понимать.

Давай присядем, родная ты старушка,
И погрустим с тобой о днях былых.
Прошепчешь мне историю на ушко,
Где свет и тень сплетались в вихрях злых.

Ты вспомни, как река текла игриво,
Как солнце красило поля в закат.
Как сердце билось робко, боязливо,
Под звуки птичьих трелей невпопад.

Ты помнишь смех, что звонкой каплей лился,
И слезы, что, как дождь, смывали боль?
Как мир казался ярким, как искрился,
И как в душе рождалась новая любовь.

Теперь в тебе – спокойствие реки,
Что не спешит, но знает путь к морям.
А я – лишь лодка, что плывет вдали,
Ищущая причалов по своим мечтам.

Морщины – карта прожитых дорог,
В них мудрость жизни, опыт и печаль.
И каждый штрих – лишь времени урок,
Что не вернуть нам юности вуаль.

И в памяти живет тепло камина,
И запах хлеба, и родные голоса.
Ты – кладезь знаний, ты – моя былина,
И в сердце не угаснут чудеса.

И в этой тишине, где время замерло,
Услышим эхо прожитых мгновений.
Твоя душа, как вечное стекло,
Отражает свет прошедших откровений.

Давай присядем, родная ты старушка,
И погрустим с тобой о днях былых.
Прошепчешь мне историю на ушко,
Где вечность дышит в шепоте двоих.

Камень. Стекло. Свет.
Шум. Шаги. Тишина.
Город. Я. Ответ.
Ночь. Луна. Одна.

Взгляд. Окно. Огонь.
Мысль. Мечта. Полет.
Сердце. Стон. Ладонь.
Время. Идет. Зовет.

Мой мир – тот сад, где розы рвут шипы,
И нежность лепестков, как снега мгла.
Но в сердце – вечный холод, стылый грипп,
Что душу, словно льдом, сковал дотла.

Я – птица, что взлетает в синеву,
К лучам рассвета, к солнцу золотому.
Но крылья рвутся, падая во тьму,
К земле, где прах и тлен – всему живому.

Ты – светлый луч, пронзивший сумрак мой,
Надежды нить, что тянется сквозь мрак.
Но этот свет, как призрак, предо мной,
Лишь тенью тает, оставляя знак.

Я – океан, что в глубине хранит
Сокровища, что в бездне не видны.
Но шторм бушует, пеной бьет гранит,
И волны рвут на части мои сны.

Ты – тихий шепот, ласковый прибой,
Что успокаивает бурю в моей груди.
Но этот шепот – эхо боли той,
Что в вечности осталась позади.

Я – горный пик, что к звездам устремлен,
Где воздух чист и вечность так близка.
Но в трещинах моих – забытый стон,
И боль, что не унять, как горькая тоска.

Ты – тихий вздох, что дарит мне покой,
И утешенье в бездне моих бед.
Но этот вздох – лишь отзвук боли той,
Что не унять, как вечный, жгучий след.

Я – сломанный цветок, что тянется к теплу,
К лучам любви, что греют и ласкают.
Но холод ветра, что несет золу,
Мои надежды, словно прах, сдувает.

Ты – нежный взгляд, что видит мою суть,
И понимает боль, и что я таю.
Но эта боль – мой вечный, темный путь,
И эту боль мне не унять, прости, сгораю.

Ты – отблеск счастья, что не удержать,
Мечта о мире, где нет зла и лжи.
Но мне дано лишь болью измерять
Те дни, что без тебя, как миражи.

Запрятанных под маской безразличья,
В его глазах – вселенная страстей.
И в этом – суть его очарования,
Он мастер недосказанных речей.

Свободная от бед и предрассудков,
Она танцует, словно мотылек,
И музыка – единственный попутчик,
В ней пламя жизни, яркий огонек.

Он – тайна, что зовет в глубины ночи,
Где звезды шепчут древние слова.
Она – рассвет, что гонит прочь пороки,
И в каждом жесте – вечная молва.

Их встреча – как столкновение стихий,
Где страсть и нежность сплелись в один узор.
Он видит в ней отблески души,
Она – в нем бурю, что несет простор.

Он прячет боль, что в сердце затаилась,
И мудрость лет, что не спешит сказать.
Она же в танце искренне открылась,
Не боясь миру чувства показать.

В его молчанье – целая история,
В ее движеньях – радость бытия.
Их диалог – негромкая мелодия,
Где каждый звук – как новая заря.

Он – буря, что грозит разорвать оковы,
В его душе – пожар, что не унять!
Она – порыв, что рвется к свету снова,
Готова все на свете потерять!

Он – тихий берег, где волна стихает,
Она – прибой, что рвется к берегам.
Его душа, как сад, что расцветает,
Ее полет – как песня по ветрам.

В его глазах – мерцание далеких звезд,
В ее движеньях – трепет мотылька.
Их встреча – как рождение грез,
Где время замирает на века.

Когда душа, как птица, рвется ввысь,
И мир земной теряет вес и грани,
Вдруг вспыхнет искра, что не даст остыть,
И в сердце зазвучат иные тайны,
Мелодии, что прежде были скрыты,
Под толщей будней, серых и пустых.
И вот, мгновенье, что мы так долго ждали,
Рождает строки, словно бриз морской,
Что гладит берег, нежностью объятый,
Но в глубине таит свой грозный бой.

Вдохновения минута – это вздох,
Что вырывает из оков привычных,
Где каждый день – лишь эхо прошлых строк,
Где чувства спят в объятьях дней обычных.
Но вдруг – прозрение, как луч сквозь тучи,
Разгонит мрак, развеет серый дым.
И мир иной, прекрасный и могучий,
Откроется пред взором молодым,
Иль, может, старым, но не угасающим,
Что жаждет света, истины, добра.
И мысль, как роза, нежно расцветающая,
Вдруг обретает форму и слова.

Контрасты мира – вот где сила скрыта,
Где свет и тень сплетаются в узор.
Где радость с болью, словно нитью свита,
Рисуют жизни вечный разговор.
И в этой встрече, в этом дивном танце,
Рождается поэзии язык.
Минута та – как трепетный аванс,
Что дарит крылья, делает мотив
Тот, кто сумел словить тот импульс,
Кто смог в себе зажечь огонь творенья.
И пусть порой он кажется нам хрупким,
Но в нем вся мощь вселенского завета.

Возвышенное чувство, что парит,
Над суетой, над мелочной борьбой.
Оно в душе, как колокол, звенит,
Зовет к себе, к гармонии, в покой.
И в этот миг, когда душа открыта,
И сердце бьется в унисон с мечтой,
Минута та – бесценна и забыта
В потоке слов, что льются чередой.
Философия жизни, ее суть,
В простых словах, что обретают вес.
И каждый раз, когда готов ты в путь,
Вдохновения минута – это бес
Пределов, рамок, что держат нас в плену.
Она – свобода, крылья, новый взлет.
И я, как женщина, в ее пылу,
Ловлю то важное, что стих несет.

Мы гонимся за счастьем, как за тенью,
Что ускользает в сумеречный свет.
Пытаясь удержать, как дуновенье,
Манящий луч, что дарит нам рассвет.
Но каждый день, с новым невезеньем
Сгорает в пламени, оставив след.
И этот след, как вечное забвенье,
В душе моей оставит тёмный цвет.

Мы ищем радость в призрачных виденьях,
В мечтах, что тают, словно первый снег.
И в каждом вздохе, полном упоенья,
Таится боль, что гложет нас навек.
Мы строим замки на песке видений,
И верим в чудо, что придёт извне.
Но лишь в себе находим утешенье,
Когда душа стремится к тишине.

О, счастье, призрак, в знаниях скользящий,
Ты – отраженье наших тайных снов.
И каждый шаг, что к цели нашей мчащий,
Лишь отдаляет от заветных слов.
Мы жаждем вечности, но жизнь – мгновение,
И каждый миг, что прожит с вдохновеньем,
Оставит в сердце жгучее сомненье,
И горький вкус, как вечное прощенье.

Мы ищем смысл в изменчивых картинах,
В закатах алых, в утренней росе.
Но истина таится на глубинах,
В молчании, что шепчет нам: "Неси
Свой крест с достоинством, и в каждом испытании,
Ищи покой в смирении души.
Ведь счастье – это миг, а не призвание,
И лишь в себе его ты обрети!"

О, знаешь ли, как вечность в миг сжимается,
Когда душа, забыв земную суету,
К иному свету, к вечному стремится,
И обретает истинную красоту?

Любовь – не плен и цепи, что сковали,
А крылья, что несут над бренной суетой.
Она не знает ни границ, ни дали,
Лишь вечный зов, что движет над землёй.

В ней юность – пламя, что сжигает страхом,
А зрелость – свет, что греет, не спеша.
И в каждом возрасте, под звёздным прахом,
Живет одна и та же вечная душа.

Мы гонимся за счастьем, как за тенью,
Пытаясь удержать скользящий свет.
И каждый миг, что прожит с вдохновеньем,
Оставит в сердце горький, жгучий след.

Любовь – как призрак, что приходит ночью,
Напоминая о былой мечте.
И мы глядим в глаза друг другу прочно,
И видим там лишь отблеск в пустоте.

Пусть время – лишь мираж, иллюзия мгновений,
А сердце – вечный компас, что ведёт.
Любви все возрасты покорны, без сомнений,
И в вечности её сиянье живёт.

Ёлка – в шоке, кот – в атаке!
Мишура – в кошачьей драке!
Шар стеклянный – цель для лапы,
Новый год – с котом, в размахе!

Он не знает про подарки,
Про волшебный этот час.
Для него – лишь блеск и яркий
Повод поиграть сейчас!

Словно маленький тигрёнок,
Он на ёлку налетел.
И сверкает, и звенит,
Этот маленький злодей!

Ты платье белое надела,
И мир, что прежде был в тумане,
Вдруг обрёл сиянье смело,
Как будто солнце в океане.

Не просто ткань, не просто крой,
А символ чистоты и света,
Что разрывает мрак ночной,
И дарит сердцу песню лета.

В нём ты – как первый снег, что лёг
На землю, спящую в морозе,
Как чистый, незапятнанный исток,
Что бьёт в безмолвной, дикой розе.

Твой взгляд, в нём отраженье звёзд,
Что в бездне чёрной тихо тлеют,
И в белом платье – словно мост
Между землей и тем, что греет.

Ты – хрупкий лёд, что треснул вдруг,
Под натиском весенних вод,
Но в этой трещине – испуг
И пробужденье новых нот.

Ты – тишина перед грозой,
Что обещает ливень страсти,
И в белом – образ неземной,
Что в сердце оставляет счастье.

Ты – белая страница книг,
И здесь написана судьба,
Где каждый вздох, где каждый миг –
Как новая, прекрасная глава.

Ты – отраженье лунной ночи,
Что в зеркале воды дрожит,
И в белом – тайны, что пророчит
Душа, что к свету так спешит.

Ты – птица, что взлетает ввысь,
Оставив землю позади,
И в белом – вечный, светлый смысл,
Что в сердце можем мы найти.

Ты – тихий шёпот ветра в поле,
Что гладит травы, как рукой,
И в белом – вечность, своя воля,
Где обретаем мы покой.

Ты – первый луч, что пробивает
Густую мглу рассветных снов,
И в белом – то, что оживает,
Среди забытых нами слов.

Ты – чистота, что не подвластна
Ни времени, ни суете,
И в белом – нежность, что прекрасна,
В своей несмелой красоте.

Я – воздух, что в лёгких моих замирает,
И ветер, что душу мою обнимает.
Я – солнце, что греет, и тень, что зовёт,
И каждый мой вздох – это новый полёт.

Я – шёпот листвы под осенним дождём,
И крик журавлей, что летят далеко.
Я – тихий ручей, что струится в траве,
И рёв водопада в могучей волне.

Я – нежность цветка, что раскрылся на свет,
И горечь потерь, что оставила след.
Я – смех ребёнка, что звонко звучит,
И слеза, что тихо по щеке бежит.

Я – сила, что в сердце моём пробудилась,
И слабость, что в страхе порой растворилась.
Я – светлая мысль, что летит в тишину,
И сумрак сомнений, забывший мечту.

Я – песня надежды, что льётся рекой,
И эхо печали, что бродит за мной.
Я – танец огня, что пылает в ночи,
И холод рассвета, что гасит лучи.

Я – здесь, я сейчас, я живу и дышу,
И в каждом мгновении – правду пишу.
Я – хрупкий сосуд, что наполнен до края,
И бездна, что манит, меня не пугая.

Я – то, что дано, что нельзя позабыть,
И то, что в руках моих – вера творить.
Я – миг, что бесценен, как капля росы,
И вечность, что в нём отражает часы.

Верёвка – лишь верёвка, скажем прямо,
Не символ рока, не предвестник драмы.
Не знак печали, не предвестие грозы,
А нить, что свяжет берег и мосты.

Порой она – помощник в трудном деле,
Чтоб груз взлетел, как птица в небе.
Иль чтобы высушить бельё умело,
Когда вокруг гудит жизнь смело.

Но в глубине, где болью страх таится,
Верёвка может в бездну обратиться.
Мечтой оборванной, петлёй холодной,
Закончить ночь, что стала обречённой.

А для других – лишь нить времён далёких,
Сплетённая руками добрых, одиноких.
И узелки хранят забытый шёпот,
Историй бывших, минувших рокот.

Так пусть верёвка станет нитью что зовёт
К любви, что в сердце снова оживёт.
И свяжет судьбы наши воедино,
Не оборвётся больше беспричинно.

Прости меня за то, что я, как тень,
Скольжу по краю жизни твоей, незрима.
За то, что каждый вечер, ночь и день,
Мои слова летят, но мимо, мимо.
Ты смотришь сквозь меня, как сквозь стекло,
Не видя боли, что в глазах таится.
И сердце моё бьётся тяжело,
Но ты не слышишь, как оно стучится.

Прости меня за то, что я, как мотылёк,
К тебе лечу, в твоём огне сгорая.
За то, что мой негромкий голосок
Твой слух не трогает, здесь мимо пролетая.
Ты занят миром, что в твоей руке,
И не заметишь, как душа трепещет.
А я стою, как будто на реке,
И жду, когда твой взгляд меня отыщет.

Прости меня за то, что я, как цветок,
Раскрыла лепестки тебе навстречу.
За то, что мой немой, но страстный слог
Не долетает, не находит речи.
Ты не поймешь, что значит мой испуг,
Когда твой взгляд скользнет по мне случайно.
И как мне больно, что твой мир так глух,
И я в нём лишь мелькаю, как печально.

Прости меня за то, что я, как древний храм,
Храню в себе заветы мудрости веков.
За то, что мой покой, как тихий океан,
Несет в себе покой от бурных берегов.
За то, что мой удел – познать и полюбить,
И в каждом миге жизни видеть Божий знак.
За то, что мой язык стремится говорить
О том, что скрыто в нас, о вечном, о годах.

Прости меня за то, что я, как птица,
Кричу тебе, но ты не слышишь зова.
За то, что мне приходится смириться
С твоим молчанием, с твоим укором.
Прости меня за то, что я, как звёздный путь,
Простерлась над тобой, желая осветить
Твои сомненья, страхи, чтобы ты мог чуть-чуть
Понять, что в этой жизни главное – любить.

Это не я. Опять чужой мотив.
Я только автор выверенных слов.
Мой скромный мир, совсем нетороплив,
В этих стихах, увы, не оживёт.

Не мой огонь, что пламенем пылает,
А искры судеб, что летят во тьму.
Я – нить, что связь незримую сплетает,
И голос тех, кто шепчет моему.

Не мой подъём, что ввысь стремится смело,
А крылья снов, что рвутся из оков.
Я – эхо звуков, что звучат несмело,
И отголоски дальних берегов.

Не я в словах, что шепчут из глубин,
А чьи-то души, что нашли приют.
Я лишь портал, где слышен их один
И тот же зов, что в вечности живут.

Не мой огонь, что греет и зовёт,
А пламя тех, кто ищет свой момент.
Я лишь перо, что в прошлое несёт
Чужие тайны, их незримый след.

Не мой удел, не мой земной каприз,
А чей-то опыт, что я с собой несу.
Я лишь сосуд, что на земле завис,
И чью-то правду слышу наяву.

Я – холст, где краски чуждые легли,
Не мой портрет, а чья-то неземная страсть.
Я – нота в гамме, что звучит вдали,
И чья-то вечность, что не даёт упасть.

Не мой сюжет, что в драме развернётся,
А чьи-то роли, что играю я.
Я – лишь мотив, что в музыке найдётся,
И чья-то мысль, что стала вдруг моя.

Не я в росе, что на траве блестит,
А чья-то память, что в каплях отразилась.
Не я в ветвях, что ветер шелестит,
А чья-то горечь, что во мне разлилась.

Не мой полёт, что вверх стремится птицей,
А чей-то замысел, что принесёт мечту.
Я лишь строка, что может приоткрыться
И передать чужую красоту.

Не я в словах, не я в стихах дрожу,
А бремя чувств, что где-то там живут.
Я сердце, где смех и радость ждут,
И отраженья судеб, что плывут.

Не я в словах, что льются, как слеза,
А чья-то боль, что мне дано понять.
Не я в стихах, что греют, как гроза,
А чьи-то знания, что мне дано принять.

Не мой закат, не мой рассветный луч,
А чья-то жизнь, что в рифмах ожила.
Я человек, что пишет здесь средь туч,
Историю, что не моя была.

Любовь, как ветер, в сердце бьётся,
Как вспышка молнии в ночи,
И дарит сердцу вдохновенье,
И от забвенья даст ключи.

И пусть летят года, столетья,
Меняя нравы и уклад,
Но гений чистого соцветья
Всегда прорвётся сквозь распад.

И каждый, кто хоть раз влюблялся,
Помнит те строки наизусть.
Он с этим чудом соприкасался,
Развеяв вековую грусть.

Она - река, что не иссякнет,
Несёт с собой мечты и свет,
И даже в бурю, в час разлуки,
Она не даст забыть ответ.

Сквозь время, сквозь пространство,
Она живёт в душе у нас,
И в каждом взгляде, в каждом танце
Сияет свет любимых глаз.

Она — мелодия простая,
Что в сердце с детства рождена,
Душа, что, боли не скрывая,
Надеждой светлою полна.

Она — в дыхании рассвета,
В слезинке чистой на щеке.
Она — Любовь. И тайны этой
Не скрыть ни в слове, ни в строке.

То вспыхнет искрами таланта,
То силой духа в трудный миг,
То мудростью седого Канта,
То детский озаряет лик.

Она — незримая основа,
Великий творческий порыв.
Она — бессмертной жизни слово,
Что вечно с силой в нас искрит.

Она — огонь, что рвётся к звёздам,
Она — порыв, что рушит твердь.
Её законам мир наш создан,
Её зовут и Жизнь, и Смерть.

В ней — жажда вечного движенья,
В ней — постоянство бытия,
И каждое её мгновенье —
Лишь отблеск вечного огня.

Так пусть же в жизни нашей будет
Любовь, как ветер, в сердце биться,
И каждый миг, что нас разбудит,
Позволит чуду совершиться.

Он — воплощение молчанья,
Где застывает суета.
Он — миг, где кончились страданья
И правит только тишина.

Но в этой стылой пустоте я
Нашла опору, а не страх.
Угасла боль, душа немея,
Рассыпалась в замерзший прах.

И возродилась, словно птица,
Из пепла собственных потерь,
Чтоб с тишиной его сродниться
И не бояться «до» теперь.

Он — не любовь, не жизнь, не пламя.
Он — просто край, где нет дорог.
И он держал меня на грани,
Когда оставил даже Бог.

Одиночество моё – простор,
Как океан, где нету волн.
Никто не держит, не зовёт,
Лишь дух мой путь себе найдёт.

В нём нет ни скорби, ни печали,
Лишь свет, что звёзды зажигали.
Я – муза тайных своих грёз,
И жизнь моя – есть дивный мост.

Вдали от мнений, что гнетут,
От слов, что ранят, точно жгут.
Я выбираю тихий час,
Чтоб слышать сердца тайный глас.

Свобода – крылья, что несут,
Над суетой, где люди ждут.
Не быть в плену чужих оков,
В своём уединении снов.

Пусть говорят, что путь мой странен,
Что без любви мой мир – изъян.
Я пью нектар ночной росы,
И в тишине – мои часы.

Моё уединенье – дар,
Как вечность, где и час так мал.
В нём нет ни боли, ни обид,
Лишь мудрость, что в веках лежит.

Сама себе я – высший суд,
И жизнь моя – мой вечный труд.
Вдали от мнений, что слепят,
От слов, что душу бередят.

Я выбираю тишину,
И постигаю мира глубину.
Не быть зависимой ни в чём,
Любить себя, беречь свой дом.

В свободе этой – моя суть,
От дум чужих мне не уснуть.
Сама себе я – целый мир,
И в этом счастья эликсир.

Не верю в сей мир, где душа – лишь туман,
Где чувства – как цепи, где ложь – океан.
Где правда – лишь пепел, что ветер унёс,
И каждый в своей паутине зарос.

В нём души – как камни, в холодной воде,
А счастье – лишь блик на бледной звезде.
Где искренность – рана, цинизм – это щит,
И страшно упасть, когда сердце болит.

Я вижу лишь стены, что давят, как гнёт,
Где сердце под льдом, где надежда умрёт.
Где память – как дождь, что смывает следы,
И гаснут огни, не оставив мечты.

Не верю кумирам, что в отблеске лживом,
Их шёпот – как яд, их слова – как призыв
К пустой суете, к пустоте глаз их злых,
К словам, что не значат ничто для живых.

Но всё же, сквозь мрак, я ищу свет зари,
Надежды мерцанье, что бьётся внутри.
Чтоб треснула маска, и ложь отошла,
И вера, хоть слабая, в сердце вошла.

Но как сквозь броню равнодушия пробиться,
Когда каждый взгляд – это вызов сразиться?
Как искру зажечь в очерствелой душе,
Когда ветер сомненья гуляет уже?

Ищу я ключи от замков сердец застывших,
Слова, что разбудят от грёз опостылевших.
Ищу я ту ноту, что ложь разорвёт,
И к истине хрупкой дорогу найдёт.

Пусть мир этот сломан, пусть вера слаба,
Но искра надежды ещё не мертва.
В каждом, за маской, за льдом и за тьмой,
Таится стремление к правде одной.

Я буду искать, не сдаваясь вовек,
Пока луч надежды не вспыхнет в ответ.
Пока не увижу в глазах отраженье
Искренней веры, любви и прощенья.

Порой, когда душа болит,
И сердце рвётся на куски,
Не лучше ль отпустить, забыть,
Чем жить в плену тоски?

Переболеть, как летний дождь,
Смывая горечь прошлых дней,
Чем вечно помнить, вечно ждать,
И мучиться сильней.

Любить – прекрасно, но когда
Любовь приносит лишь страданье,
Пора сказать ей: "Навсегда,
Прощай, моё метанье!"

Пусть будет больно, но пройдёт,
Оставив след, но не печаль.
И новый день, как солнца взлёт,
Разгонит сумрачную даль.

Твой взгляд глубок, как океан ночной,
В нем звёзды светят, отражая суть.
Ты – компас мой, ты – берег мой родной,
С тобой готова в вечность заглянуть.

Твои слова – как музыка весны,
Что будит чувства, спящие в душе.
И все мои тревоги и мечты
С тобой становятся ясней уже.

Ты – солнце в день, когда кругом лишь мгла,
Луч света, что рассеивает тьму.
Ты – сила, что из пепла подняла,
И научил ты верить вновь в судьбу.

Ты – тихий шепот листьев под луной,
Ты – ураган, что сносит все преграды.
Ты – мой герой, навеки мой родной,
Ты – всё, что мне для счастья в жизни надо.

Твой образ в сердце выжжен навсегда,
Любовь моя – без края и без меры.
И пусть летят безумные года,
Ты – часть души, ты – лучшие примеры.

Я не мудрец, философ и мыслитель,
Ответы сложные – не мой закон.
Душа – как птица, словно искры видит,
И к воле рвётся, позабыв про сон.

Секреты книг для разума закрыты,
И код звезды мне разгадать не в мочь.
Лишь краткий миг, где дни мои сокрыты,
В нём бабочкой пытаюсь превозмочь.

Нет планов сложных, нет воздушных замков,
И шёпот тихий мне душу веселит.
И луч тепла, сквозь золото сверканий,
В кудрях играет и меня бодрит.

Я не сужу и не даю оценки,
Я не хочу, чтоб мир под гнёт попал.
Лишь чувствую, как шепчутся деревья,
И вижу сад, что цветом заблистал.

Пускай учёные ведут свои сраженья,
В словах стремясь найти сокрытый клад.
Мне ближе запахов душистых пробужденье,
Что жизнь дарует в качестве наград.

Я знаю точно, что живу,
Когда встаю с утра с кровати.
Не в сладком, призрачном бреду,
А в ощутимой благодати.

Когда не сон, а плоть и кость
Встают, чтоб сделать первый шаг.
Когда я в этом мире — гость,
Но гость, держащий в небе флаг.

Когда есть выбор: чай иль сок,
Молчать иль песню петь в душе.
И каждый вздох, и каждый слог —
Уже подарок, не клише.

И в этой утренней тиши,
Где мир так хрупок и так нов,
Я слышу главный гимн души:
«Живая ты, не нужно больше слов».

Я пела ему песни под гитару,
Когда закат окрашивал карниз.
И каждая звучала, как подарок,
Как самый неожиданный сюрприз.

Я пела, чтоб унять его тревоги,
Чтоб в голосе найти ему приют.
И пусть вели нас разные дороги,
Но в тех мелодиях они пересекут.

Он слушал, чуть прикрыв свои ресницы,
И в тишине, казалось, замирал.
А я хотела певчей стать синицей,
Чтоб он меня вовеки не терял.

Прошли года. Гитара замолчала.
И голос мой теперь звучит не так.
Но помню, как я для него звучала,
Стирая светом самый полный мрак.

Я пела ему песни. Просто, тихо,
Без громких нот и вычурных речей.
В них шелестела сонная гречиха
И плыл туман над тысячей свечей.

Я пела про далекие туманы,
Про корабли, что ждут у берегов.
Про то, как заживают в сердце раны,
И про мою наивную любовь.

Он улыбался, глядя мне в окошко,
Где отражался неба синий шёлк.
И становился ласковее кошки,
И становился преданней, чем волк.

И пусть теперь поют ему другие,
И пусть не я — его заветный край,
Но песни те, простые и нагие,
В его душе обосновали рай.

Я б хотела быть тенью на стене,
Лишь контуром безмолвным в полумгле.
Но разум, словно враг неукротимый,
Терзает душу вихрем нелюбимым.

Он - страж у врат, ночной палач,
Не даст мне тишины, покоя – плач!
В кругу сомнений я бегу без края,
И ночь, и день, себя же проклиная.

Хотела б я слезой упасть в траву,
Растаять в ней, уйти, не наяву.
Но сердце – клетка, в ней я заперта,
И бьётся рифмой горькою всегда.

Оно – мой крест, мой тлен, моя вина,
И память – зверь, что в клочья рвёт меня.
Забыться б сном, без мыслей и без боли,
Но скована я собственной же волей.

Как старый друг, вокзал стоит вдали,
Храня секреты прожитых дорог.
Здесь встречи ждали, верили, любили,
И каждый прибывал сюда, как мог.

Под сводом крыши – тени прошлых лет,
Мелькают лица в призрачном строю.
Здесь юность пронеслась, оставив след,
И зрелость встретила свою судьбу.

В гудках составов слышится тоска,
О времени ушедшем безвозвратно.
И каждая платформа лишь доска,
На сцене жизни, прожитой занятно.

В буфете чай остывший ждёт давно,
Быть может, тех, кто больше не приедет.
Смотрю я вдаль в потухшее окно,
На мир, где больше нас уже не встретят.

Но свет горит, надежду в нас вселяя,
Что новый поезд к счастью привезёт.
И жизнь, как прежде, не переставая,
Свой вечный, бесконечный путь найдёт.

Мы строим планы на столетья,
Забыв, что жизнь — всего лишь миг.
Вплетаем в будущие сети
Свой гордый, свой мятежный лик.

Нам кажется, гранит и бронза
Продлят наш путь за горизонт,
Но увядает даже роза,
И рушится любой оплот.

Так что же движет нами, право?
Какая сила в нас живёт?
Не жажда почестей и славы,
А веры трепетный полёт.

Что мы — звено в цепи огромной,
Что мы — ступень, ведущая наверх.
И в этой мысли, чистой, скромной,
Бессмертен смертный человек.

Ты знаешь, мам, мы все стареем.
В твоих глазах – морщинок свет.
А я всё так же, как и прежде,
Ищу в них на любой вопрос ответ.
Твои виски покрыла проседь,
Мои – пока ещё темны.
Но время нас упрямо носит
К порогу будущей весны.
Оно не спросит, не ответит,
Сметая даты с календаря.
Но каждый день с тобою светел,
И прожит он совсем не зря.
Я замечаю, как неловко
Ты прячешь дрожь усталых рук.
И в голосе знакомом, звонком,
Порой сквозит печальный звук.
Но знаешь, мам, сквозь все потери,
Сквозь череду летящих дней,
Я лишь сильней в тебя поверю,
И стану чуточку мудрей.
И пусть летят года упрямо,
Пусть жизнь меняет свой узор,
Ты для меня всё та же мама,
Чей так мне важен тёплый взор.
Ты знаешь, мам, мы все стареем.
Меняется и мир, и мы.
Но есть одно, что не развеем,
Средь этой вечной кутерьмы.
Твоя любовь – маяк и пристань,
Моя – ответный тихий свет.
И пусть морщинок ляжет присталь,
Нас не состарят сотни лет.

Я словно выбывшая птица,
Что разучилась гнёзда вить в тиши,
Моя душа обязана светиться
Словами, рвущимися из души.

Они — как листья, что срывает ветер,
Как дождь, стучащий в хрупкое стекло.
Я так хочу побыть одна на свете,
Чтоб слово сердце вновь не обожгло.

Но льётся речь невольною рекою,
Смывая грани выцветшего дня.
Я так хочу найти приют покоя,
Но тишина... не выбрала меня.

И в этом шуме, в вечной суете
Ищу искру я, что согреет вновь.
Пусть даже в слове моём чистом
Живёт и боль, и светлая любовь.

Пусть голос мой, дрожащий и больной,
Становится кому-то маяком.
Я обречённо следую за той
Звездой, что мне указывает на дом.

Но дом тот — не из камня, не из стен,
А соткан из мелодий и из строк.
Я — добровольный узник, вечный плен,
Где каждый выдох — новый завиток.

И да, порой отчаянно кричу,
Моля о праве просто помолчать,
Я зажигаю новую свечу
И продолжаю заново писать.

Ведь в этом пламени, живом огне,
Сгорают тени прожитых обид.
И кто-то, может, в будущей весне
Мои стихи случайно повторит.

И вздрогнет сердце у него в груди,
Почувствовав знакомую печаль.
И скажет тихо: «Господи, веди…»,
Высматривая призрачную даль.

А я — лишь проводник, лишь русло рек,
Что через край несут свои дары.
Я — обречённый словом человек,
Принявший правила чужой игры.

И нет конца у этой колеи,
И нет пути, чтоб вырваться, уйти.
Пока во мне живут слова мои,
Я обречённо создана цвести.

Я буду помнить.
Память — верный страж,
Хранящий в сердце каждый шрам и дату.
Она рисует призрачный пейзаж
Того, что мы утратили когда-то.

Она — мой крест,
Мой дар,
Моя тюрьма,
Где каждый кадр прокручен досконально.
Сама себе и свет, и эта тьма,
И это кажется почти нормальным.

А может, и не надо?
Может, сжечь
Все эти письма, фото, сувениры?
Свалить тяжёлый груз с усталых плеч,
Начать отсчёт из новой точки мира?

Забыть, как страшный сон,
Как едкий дым,
Освободиться от стальной пружины.
И стать свободной, лёгкой, молодой...
Без этой боли, что принесли мужчины.

Сплетает время кружево событий,
Из тысяч «да» и мимолетных «нет»,
Из череды случайнейших открытий
И тени, что отбрасывает свет.

Мы ищем смысл в узоре этом сложном,
Пытаясь контур истины найти,
Но каждый шаг по краю, по бездорожью,
Лишь часть большого, общего пути.

Что есть добро? Что есть простое зло?
Лишь грани куба, брошенного в вечность.
Сегодня то, что боль тебе несло,
Наутро станет силой, в бесконечность
Отправив дух, очищенный от слёз.

Мы – только мысль, что думает о море,
Не зная волн, не чувствуя прибой.
Мы – тихий вздох в огромном хоре,
Что был до нас и будет за тобой.

И в этом танце атомов летящих,
Где каждый миг – и чудо, и обман,
Есть только зов, из глубины звучащий:
«Живи. Дыши. Пока туман не пал».

Движений откровенность не унять,
Она в изгибе кисти и плеча.
Слова умеют прятаться и лгать,
А тело говорит, почти крича.

Оно расскажет больше, чем уста,
О тайной боли, радости хмельной.
Душа, как будто с чистого листа,
Рисует танец, искренний и свой.

Полёт ресниц, чуть вскинутая бровь,
Небрежный жест, меняющий весь мир...
Так беззащитно просится любовь
В эфир молчанья, покидая пир

Словесных игр и выверенных фраз,
Где каждый слог — продуманный эскиз.
Но дрожь руки в решающий тот час —
Души внезапный, искренний каприз.

Движений откровенность не унять,
Так полумрачно сплетаются в тени.
И хочется не говорить — вдыхать,
Мелодию рождающей любви.

Ловить губами тёплый полустон,
Скользить по коже кончиками пальцев.
Пусть этот мир, как затянувший сон,
Нас примет в круг своих ночных скитальцев.

Когда скользит ладонь вдоль позвонков,
И каждый мускул — трепетная нота,
Мир замирает, сбросив груз оков,
И в теле просыпается дремота

Инстинктов древних, чистых, как родник,
Где нет притворства, фальши и уловок.
Лишь выдох, стон и сокровенный миг,
Что так пугающе и так неловок.

Движений откровенность не унять.
Она — порыв, не знающий оков.
Её нельзя в корсеты застегать,
Под тяжестью напудренных тех слов.

Она в рывке, когда порвалась нить,
В ладони, что сжимается в кулак.
Её не скрыть, её не запретить,
Она — маяк, пронзающий весь мрак.

Пусть разум строит крепости из льда,
И этикет диктует свой закон,
Но тело не обманет никогда —
В нём правда бьётся сердцу в унисон.

Смотри, как в танце падает запрет,
Как в шаге — вызов, в повороте — страсть.
Движенье — это честный твой ответ,
Живая, не подкупленная власть.

Движений откровенность не унять,
Она — язык, что древности древней.
Мы учимся искусно подавлять
Порывы первозданные в себе.

Но вздрогнут плечи, выдавая страх,
И пальцы нервно теребят платок.
Вся правда — не в заученных словах,
А в том, как кровь стучит тебе в висок.

Как тянется к теплу твоя рука,
Как ты шагаешь, позабыв про всё,
Когда тоска сжимает, как река,
И вдаль тебя течение несёт.

Движений откровенность не унять,
Она — мазок на жизненном холсте.
Её дано лишь сердцем понимать,
В её природной, дикой красоте.

Она в волне, что бьётся о гранит,
В листве, что ветер гонит по земле.
В ней код вселенной бережно хранит
Всю правду о добре, любви и зле.

Так кисть творит, не слушая ума,
Так музыкант в аккордах растворён,
Так пишет тело наши письмена,
Переступая разума заслон.

И в этом танце, яростном, слепом,
Где каждый взмах — признание и крик,
Мы говорим о самом дорогом,
Используя божественный язык.

И этот мир мне давно понятен.
В нём нет загадок, тайн и волшебства.
Рисунок судеб предсказуем, внятен,
И предсказуемы слова.

Понятны мне мотивы и причины,
И блеск в глазах, и лезвие в спине.
Я вижу след грядущей паутины
На самой чистой, белой пелене.

Понятен крик рождающегося чуда,
И тихий вздох у смертного порога.
Я знаю, что придёт и что откуда,
И чем закончится любая здесь дорога.

И в этой ясности, прозрачной и холодной,
Нет места вере, трепету, мечте.
Лишь тихий путь по плоскости безводной
К такой же ясной, строгой пустоте.

И этот мир давно уже понятен.
Как старый дом, где знаю каждый скрип.
Где каждый луч на выцветших обоях
К знакомой пыли намертво прилип.

Я знаю, где цветут весной фиалки,
И где зимой закружит бурелом.
Где прячут боль за дымкою фиглярки,
Где фотографию оставят за стеклом.

Мне ясен ход небесного светила,
И ход сердец, спешащих в унисон.
Я знаю всё, что будет, всё, что было,
И каждый сон похож на прошлый сон.

И оттого так хочется не ведать,
Закрыть глаза и снова удивиться,
Как будто в первый раз прошлась по следу,
Где может что-то новое случиться.

Мне этот мир давно понятен.
Простой конструктор, пара шестерён.
Кто жаждет власти,
Кто до денег жаден,
Кто вечно слаб, а кто-то здесь пленён.

Понятны мне все правила и ставки,
Все маски лжи,
Все клятвы на крови.
Герои лезут на прилавки,
А ты им, глупый, о любви...

Я изучила всё —­ от А до Я,
Все выходы, лазейки, тупики.
Вся эта суетливая возня
Мне кажется смешной.
Иду я по прямой.
Вышагивая шаг.
Я вижу маяки.
И тут стою, смотрю на карусель,
Где каждый круг оплачен и расписан.
И пью свою простую акварель,
Не веря ни в пророков,
Ни в мечту,
Ни в благодать,
Здесь пустота, и этой пустотой весь мир пронизан.

В дыханье звёзд, в рождении тумана,
В сплетенье трав, в движении планет,
Великий Мастер, без конца и плана,
Творит свой переменчивый портрет.

Он лепит горы из морской прохлады,
И пишет ветром руны на песке.
Его эскизы — буйные каскады,
И мысль, что бьётся жилкой на виске.

И каждый атом, каждая частица —
Лишь нота в песне, что звучит всегда.
Ей суждено меняться и продлиться,
Как в тёмном небе новая звезда.

И мы с тобой — не зрители, не тени,
А часть потока, кисти и мазки.
Мы — миг в цепи великих изменений,
Чтоб строить замки и плести венки.

Так пусть горит огонь неугасимый
В душе, что жаждет верить и любить.
Ведь быть живым — быть частью нерушимой
Стихии, что не может не творить.

Когда туман скрывает берега,
И путь земной не виден впереди,
Когда грохочут грозы и пурга,
И холод застывает на груди,

Когда друзья отводят в страхе взгляд,
И разум шепчет: «Выхода здесь нет»,
Когда слова беспомощно звучат,
И гаснет в тёмном небе робкий свет,

Тогда внутри рождается росток,
Простой и тихий, словно вздох в тиши.
Он не от книг и не от мудрых строк —
Он просто вера, музыка души.

Она не просит клятв и доказательств,
Не требует ни жертв, ни суеты.
Она — покой средь трудных обстоятельств,
Опора хрупкой, вечной красоты.

И ты идёшь, не зная направленья,
Но чувствуя невидимый маяк.
И в этом есть простое утешенье,
Что освещает самый полный мрак.

Когда вокруг лишь холод и сомненья,
И каждый шаг — как по стеклу босому,
Есть тихий свет, опора и спасенье —
Быть преданным кому-то дорогому.

Не отступить, когда другие судят,
Не променять на выгоду и ложь.
И просто быть. И знать, что кто-то будет.
И понимать, что ты его не предаёшь.

Я знаю, ты его любила,
И в сердце не было зимы.
Душа отчаянно хранила
Тепло той сказочной весны.

И каждый взгляд его ловила,
И каждый вздох его ждала.
Я знаю, ты его любила,
И лишь одним им и жила.

Но пронеслись шальные грозы,
И ветер растрепал мечты.
Теперь в глазах застыли слёзы
Щемящей, горькой пустоты.

И пусть судьба вас разлучила,
И не вернуть тех светлых дней…
Я знаю, ты его любила.
И будешь лишь любить сильней.

Забудь меня, прошу, не надо
Хранить в душе увядший цвет.
Пусть станет горькая услада
Лишь тенью тех далёких лет.

Не вспоминай ни слов, ни взглядов,
Ни дрожи рук в ночной тиши.
Не строй напрасные преграды
Для успокоенной души.

Пусть будет путь твой светел, долог,
Пусть сердце боль не бередит.
Мой образ — выцветший осколок —
Пусть ветер в пыль преобратит.

Забудь, сотри, сожги все письма,
Не мучай память о былом.
Пусть наши разошедшись жизни
Найдут покой в пути ином.