В чем мой изъян? В изломах ли судьбы,
Иль в строках, что чернее, вуали?
Зачем внутри - лишь гул пустой борьбы
И тяжесть той невысказанной стали?

Чужие речи, тени прошлых лет,
Мятежный стон и горечь их бессилья...
В моей душе они оставили свой след,
Сложив на дно изломанные крылья.

А красота и нежная любовь -
Лишь незнакомцы в мимолетных лицах.
Я созерцаю их, не узнавая вновь,
В чужих мирах и выцветших страницах.

Пусть мир шумит, скрывая свой финал,
Но в тишине, застывшей под кожей,
Я вижу лишь один оригинал:
Боль - это всё, на что мы так похожи.

Всё кажется так сложно, слишком невозможно,
однако, однако, алкоголь опять в крови,
он помогает упустить штрихи тех тягостей моих,
однако шрамы затянулись, прострел прошел,
но помню те очи, те голубые, дивные глаза,
впрочем, они больше не со мной, их нет окрест,
но бремя тех прекрасных лет преследует меня,
смотря в зеркало, пытаясь просмотреть себя,
гляжу затяжно, длительно и долго, но продолжаю видеть лишь тебя..

Твой взгляд - клеймо. Я вижу его снова,
Но в нем не жизнь, и вовсе не любовь.
Лишь ненависть утрат, застывшее безмолвье,
И пустота зеркал, что не согреешь вновь.

Я знала финал. Но знаки лгали слепо,
Чертя маршруты там, где был тупик.
Тебе не вскрыть стиха зашифрованный склеп,
Где смысл мой затаился и поник.

Я этот вакуум в себе до дна допью,
Храня покой внутри немого алтаря.
Лишь только б в памяти стереть лазурь твою,
И глаз твоих не видеть никогда.

Тишина - непостижимое забвение,
Пустые окна души - как спасение.
Созерцать благословенное горение тех душ, пришедших лезвием.
Бессодержательность персон и братии,
Совокупность беспечности и горя,
закрытие недугов словно гарантия,
проносится по плоти реквием.
Желанная амицития...
Чаяние, чрезмерное обилием,
Тянется вверх, выше понятия.
И, уповая на благополучие,
я жду.

Странные, ужасные мгновения забвения,
Ощущения спасения, которого мне не достичь.
И эти родные надежды пронзают насквозь, аж до дрожи,
И вновь чувствую, как рвется последняя нить.

В объятьях ночи жду прихода кошмара,
печаль, как трясина, влечет меня вниз,
но яма - мой холст, а не Божья кара,
в ней каждый рубеж - мой осознанный риск.
Там, в темной дали, разливается пламя,
я вижу тот свет, я иду на прорыв,
душа просит мира, но старое знамя
я бросила в огонь, о пощаде забыв.
Я выше, я чище, я поняла все истоки,
грехи всех живущих я в сердце прочла,
но стены безмолвны, и мы одиноки,
я в той же ловушке, к которой все шла..

Вокруг лишь темнота,
она идет извне ко мне,
и боль, и тишина давно уже не с ней,
что надо - знают все.
Но почему же пребывание мое
так путают со тьмой?
Иль вы подобны черноте?
Не приближайтесь вы ко мне!
Не стоит размышлять, болтать и восхвалять,
однако лесть везде и в нас.
Не забывайте о себе,
о пустоте, кричащей тьме.
Смирения найдите,
всю эту тяжесть отпустите.
Забудьте бесполезные слова.
Найти смирение во мгле и мраке -
единственная обреченность, обожествляя весь путь, амбивалентность агента,
ловя сонливость и беспамятство,
забывая и бесполезными попытками заткнуть всю пустоту
прощения молить убытками мою.

Выбрав себя, поняв свою суть,
я знаю, что в прошлый кошмар не вернусь.
Мятежная грация проходит по мне,
но это притворство уже не во мне.
Я прознавала и знала всегда,
что стезя моя нелегка.
Концептуально стремясь на бомонд,
убывая опять,
и наконец покоря идеологический путь,
я вижу все то, что уже не вернуть,
и это не слабость, не горе мое,
это высшая степень моего естества,
это высшая степень моего новшества.