Чрезмерно вновь тебя хочу,
не как трофей, как артефакт!
Сожги телесную парчу,
дыши во тьме со мною в такт…

Предстань наивной и нагой,
звучи как тонкая струна,
пылай, желай – не будь ханжой,
для страсти бурной мне дана!

Ты отстони и откричи,
без масок, страха, суеты,
соблазнам верная в ночи,
услада, тайна темноты…

Под утро пыл свой успокой,
пусть нежность льется словно эль,
и снова стань сама собой…
Рисуй – в руках твоих пастель…

Плети словами кружева,
не в этом суть, не в этом соль,
права, а может – неправа,
главнее – быть моей изволь!

Реанимация любви –
отдаться, словно палачу…
Себя в лобзаньях прояви!
О Боже, как тебя хочу!

В морозный день вошла она,
и враз затих привычный шум…
Была от взглядов смущена,
мой нос поймал её парфюм…

Там, где-то, льются коньяки,
и согревает смех теплом…
А рядом с ней лишь сквозняки,
да лёд сверкает серебром…

В её глазах я пуст и наг,
в подмогу ей фонарный свет…
Её приход - тоски аншлаг,
без реверансов и конфет…

Она колюча, как зима,
но где-то том, на дне зрачков,
она безумна и юна,
под стрекотание сверчков…

Звучит загадочный мотив,
мне не задуть в ночи свечу,
не выпить с ней аперитив…
Но всё же, я её хочу!

Часть 8

Царь заигрался в жениха,
в стремленьях был не без греха…
Ну а по сути – слаб и мал
любви его потенциал…
Пока вершил он выбор свой,
покрылся свежею молвой…
Шептали, мол, его жена,
та, что настырна и юна,
внедряла в жизнь коварный план,
шла на пролом, как тот таран…
Наука мудрая шута
впиталась в кожу неспроста.
Супруга младшая – горит,
играет в ней страстей флюид.
К царю в любви и так и сяк…
Задор и темп в нём поиссяк.
Он подустал и занемог,
не рвётся в бой, не колет рог.
Вдруг как-то стих и ослабел
в его желаниях прострел.
Вновь размышлений пелена
сдавила цепко, допьяна…
И от телесных от услад
всё чаще пятился назад…

А шут наш – рядом, тут как тут,
он резвый в песнях шалопут…
Смотрины враз сошли на нет,
не баритон в нём, а фальцет
вдруг зазвучал, сменив настрой,
и разогнал невест долой…
В тазу попарив ноги царь,
листнул бумажный календарь,
глотнув предложенный кисель,
и спать полез в свою постель…
Его душе милее сон,
чем милый, нежный женский звон.

А шут, да с младшею женой,
был не на шутку заводной!
Учить любви не перестал,
и в этом деле был удал!
Расцвел как вроде бы Эдем,
царя запущенный гарем,
всем жёнам найдена здесь роль,
спешить играй и не мусоль.

Эпилог:

Что наша жизнь – сплошной гарем,
в том царстве множество проблем…
И каждый миг мы выбор свой
несём как службу постовой!
В округе грозные цари,
весомо дуют пузыри
и строят козни день-деньской,
объяты важностью людской.

Их незатейливы труды,
они доверчиво горды…
Во всём уверены в себе,
в любви, в делах, в быту, в мольбе…
А жены этих королей,
к шутам сбегают побыстрей,
спешат наставить им рога,
не разрушая очага…

И как всегда, в потоке дней
нам жалко глупых королей…
Но понимаем и шутов,
у них девиз – всегда готов!
Бывало так сейчас и встарь,
заумен больно государь,
а женский нежный организм
понять стремится гедонизм.

Часть 6

Затянут тьмой вечерний пруд…
От головы до пят наш шут
залит духами и побрит,
имеет важный, статный вид.
И скоро в райской тишине
уроки младшей даст жене…
Он хитро плел интриги сеть,
искал предлог её узреть.
Помог лукавости набор
и заключенный договор…
Рождён в гареме план такой:
Объявлен бой жене другой…
Женить повторно короля
не нужно, хватит – voilà!
К нему найти должна подход
и подобрать сплетенье нот,
та что недавно в час ночной,
считалась лучшею женой…
Она пришла, свой пряча взгляд,
шут – сдержан, мил, игриво рад!

Младшая жена:
Любовных происков азы
постичь до утренней росы
готова! Ты, надёжный друг,
прости мне скромность и испуг.
Я вся вниманием полна,
желаньем предано больна
освоить нужные ходы,
всё по науке, без воды…

Наш шут включает мудреца,
и что-то блеет без конца:
мол, главный козырь – первый шаг,
ты подними смущенья флаг…
Будь робкой в меру! Никогда,
не говори так сразу – «да»!
Затем, хвали его во всём,
лесть лей как воду в чернозём…
Им восхищаться не забудь,
и оголи при этом грудь!
В стремленьях, ласках и словах,
переборов как будто страх,
ты опустись к его ногам,
стихи цитируй по слогам…
Касаньем похоть в нем взрасти,
ткань разрывая на пути…

Вот так, смотри, без лишних фраз
любви придай хмельной окрас!
Колени сжал бесстыже шут,
чтоб указать рукой маршрут…
Смущенно вздрогнула Луна,
с ней разом – младшая жена.
И задрожала плоть во тьме,
поддавшись страстной кутерьме…

Часть 7

В гареме ширился протест,
а королю из разных мест,
аулов, сёл и уголков,
везут невест, как мотыльков!
На выбор – толстых и худых,
высоких, низких, молодых,
постарше, с опытом и без,
и тех, кто мерит всё на вес.
Кто превращает жизнь в лузгу,
и у кого дыра в мозгу,
кривых, с котомкой и сумой,
и тех, кто просится домой!
Бесстыжих, робких и тупых,
весёлых, хмурых и скупых,
с огромным бюстом, без него,
тех, что буянят ого-го…
В каретах красочно резных,
и тех, кто может дать под дых!
Что ж выбирать жену изволь!
Замолк, задумался король…

Старшая жена:
Кормилиц наш и властелин,
не вбей прошу меж нами клин!
Зачем тебе ещё жена?!
Такие ныне времена,
не ровен час, тогда гляди
змею пригреешь на груди!
Ведь мы к тебе со всей душой,
не нужно нам жены чужой!
Захочешь, старшая жена
тебе в бокал нальёт вина,
желаешь, будешь под луной
со средней нежиться женой…
А если вдруг взыграет страсть,
то младшей дай над нею власть!
Чужих не нужно нам в гарем,
хватает нам своих проблем!

Младшая жена:
Во мне живёт, о мой король,
любви ревнивой страх и боль…
Хочу у ваших я колен
постичь бесстыдства жаркий плен!

Шут (подумал):
Да, ученица не дурна,
мудра в поступках и сильна!
Не устоит пред нею царь…
А сам печально смотрит вдаль!


Продолжение следует

Част 4

Продолжу дальше свой рассказ,
пока мой творческий Пегас
несет во всю, не чуя ног,
я запасаюсь рифмой впрок…

Шут:
Вы мне, милейшие, чудны,
и в рассуждениях – бедны…
Всегда, во всем почти, везде,
о грешном думы, о плоде…
О как же скуден ваш подход,
не оголять прошу живот,
а получить любви урок,
расширив узкий свой мирок!

Я научу в тени ночей
секретам правильных речей…
Уменью сладко говорить
плести речами счастья нить.
И лишь одной открою свод
словесно преданных щедрот…
Тогда она, и лишь – одна,
спасти царя обречена!

Шут так заумно говорил,
чтоб интерес разжечь и пыл.
Напялил маску мудреца,
идёт по роли до конца…
А сам, сокрыв свою вину,
глазами младшую жену
готов раздеть, но статус мал…
Подняться бы на пьедестал!

Старшая жена:
Теперь понятен твой подход,
иди, учи встречать восход,
и провожать учи закат,
всегда король такому рад!
Пускай не будет сожжена
ученьем младшая жена!
А средней, дам такой совет:
Неси правителю щербет...
Когда насытится чуток,
ты проследи в постель чтоб лег!
Маслами ноги разотри,
заботу любят короли…

За дверью слышен гам и шум,
поймёшь, коль ты не тугодум,
что дверь немедля отворят,
в покои вломится отряд…

Часть 5

Зашёл со стражником король,
поклоны бить ему изволь!
Взглянул на всех, нахмурив ус…
Почуяв в паузе конфуз
все жены, словно воробьи,
к нему слетелись от любви.
Враз опустив забрало страж,
стоять остался, как мираж!

Король:
О женщин милые черты,
вы рвете нас на лоскуты.
Ваш козырь – нежности туман,
наивной глупости обман…
Чего, мой шут, шныряешь здесь?
В тебе язвительная смесь!
Не ускользнёт из лап улов,
всегда рыбачить ты готов!

Шут:
Я тут, чтоб славит грозный лик,
ты, государь, во всём велик!
Для нас ты бог, ты – триедин,
судья, кормилец, господин…!
Под нос же шепчет, про себя:
Какой же черт принёс тебя.
Опять не спится, боже мой,
иди, пятак умой свиной.
Затем коряво сделал – па,
поднял штанину до пупа,
и шаркнув ножкой, выждал миг,
потом в дверях с поклоном сник.

Обняв за талии двух жен,
царь встрепенулся как пижон,
с лица убрал печали ил,
и сладко к ним заговорил:

Король:
Моя прелестная семья,
вот что хочу сказать вам я:
Каким-то дряблый, вялым стал,
на вас лишь трачу капитал!
Чтоб пробудить как встарь – самца,
желаю в путь послать гонца,
пусть огласит, сглотнув слюну:
Ищу ещё одну жену!

Средняя жена шепчет младшей:
Кто напророчил нам беду?!
Мест нет и так у нас в саду!
Нет, не пасёт стада пастух,
не топчет курочек петух…
А всё туда же, вместе с тем,
жену еще одну в гарем…
Да у тебя их пруд пруди,
лови, ласкай, да жми к груди

Младшая жена шепчет средней:
Была желанною в ночи,
теперь кричи или молчи,
ты с нами справься, царь наш, тут,
потом чужой штурмуй редут!

Продолжение следует

Часть 2

В гареме жизнь во всю кипит:
Здесь ценят яшму и нефрит,
а украшений хомуты
свисают вниз до ломоты…
На лицах красок акварель,
вокруг завивок – канитель…
Тут все направлено на то,
улучшить чтобы кое-что…

Достойно что-то подчеркнуть,
да приподнять пикантно грудь…
Мужской чтоб радовался глаз,
блистать так ярко, как алмаз…
В обвертке кроется обман,
ловушка, каверза, капкан…
Тут красота в цене и лесть,
коварство женское и месть!

Старшая жена:
Наш властелин пал духом вновь,
ему сейчас не прекословь!
А раньше был как заводной,
с одной кокетничал, с другой!
В нем был сплошной потенциал,
сейчас же ищет – идеал!
Зачем ему морочить лоб,
вокруг полным полно зазноб!

Одна из средних жен:
К нам не захаживал давно,
мы, что ли слабое звено?!
К нему приветливо нежны,
но, к сожаленью – не нужны.
А может, Господи прости,
ему мы стали не в чести?!
Но благо, есть придворный шут,
он добр, и помощь будет тут!

Самая младшая жена:
Была желанной и родной,
звучала тихою струной.
Журчала радужно ручьем,
у ног скрутившись калачом…
Сейчас – забыта у окна,
стою в печали я одна.
Не захворал ли часом царь,
не повредил ли инвентарь?!

Часть 3

Стук в дверь! В покои входит шут,
он выбрал правильный маршрут!
За дверью спрятался как вор,
чтоб слушать женский разговор…
И цели личные в том есть,
давным-давно, прошу учесть,
в нем возбуждала шалуна
изящно младшая жена…

Шут:
Перетирая все слои,
кудахчут курочки мои!
Им невдомёк, смотрю, пока,
повадки мужа – ходока!
Но беспокоитесь не зря,
вогнав в печали короля!
Наскучил ваш тревожный хор!
В чём риски, страхи, в чём укор?!

Старшая жена:
Своим мы рангом дорожим,
не отдадим его чужим,
а то гляди, неровен час,
взашей прогонит плетью нас…
Что делать с этим, подскажи,
без подоплёки и без лжи?!
Он ищет женский идеал
или от возраста устал?!

К нему ходили мы по две,
катались голыми в траве,
поили ромом и вином,
а он себя лишь тешил сном!
Мы восхищаемся царём
и танцевать не устаём,
но даже младшая жена
была рукой отстранена!

Шут:
Я научу одну из вас,
любви приёмам! Высший класс
постичь со мной должна одна…
Мой выбор – младшая жена!

Дурак, а видно, что хитёр,
в беседе тот ещё актёр!
Надежду хитростью вселил,
застыв, как капля от чернил.
Тут жёны начали ворчать,
под соглашением печать
не ставят! Но и тет-а-тет
никто шуту не скажет – «нет»

Средняя жена:
Ох ты и юркий свиристель,
разделся быстро – и в постель…
А почему меня не взял?
Не тот во мне материал?!

Продолжение следует

Пролог:

Кромешный ад, сизифов труд,
когда тебя фригидно трут…
Звучат фальшиво струны тел,
в них нежный трепет оскудел.
К любви, к напору нем и глух,
когда не мил страстям пастух.
Не вдохновляет коль звено,
его сменить пора давно!

Ну почему бывает так?
Наточишь вроде бы тесак,
а вот рубить, нет больше сил,
отравы будто бы испил…
И оправдать, стремясь сей факт,
объявишь в сцене вновь антракт,
мол, есть другое и важней,
все остальное дал нам змей!

Гласит ученье – Гедонизм,
чтоб ублажали организм!
Адепт Сократа, Аристипп,
всех убеждать в трудах охрип,
что в удовольствиях вся суть,
в усладе – цель, не обессудь….
И не ищи других доброт,
без них ты словно – идиот!

А мы, как мрачный туполоб,
впитав в себя мудреный трёп,
всё ищем смыслы бытия,
своих бессилий не тая…
Как взбудораженный бизон,
копытом вытоптав газон,
и запугав вокруг зверьё,
стремимся выдумать своё!

Пофилософствовав слегка,
сюжет веду издалека,
открою занавес в рассказ,
чтоб интерес ваш не угас…
Итак, представьте, тронный зал!
Престол резной, под стиль – коралл!
Угрюмый царь, а рядом – шут,
всем рожи строит, баламут…

Часть 1

Когда не в духе короли,
смех выжигают изнутри…
Их вредность, это сущий бред,
на острый слог тогда – запрет…
Лишь зубы скалить может шут,
его в подвал не упекут…
И то, способен лишь пока
закрыт он маской дурака…

Шут:
Владыка, что повесил нос?
Причина в чем и в чём вопрос?
Не грозен разве твой тотем,
не полон разве твой гарем?
Красавиц лучших алтари
тебе открыты до зари!
Во всём ты бодр, как ураган,
всегда заточен ятаган!

Ну а сейчас, поник, как тень,
ты грусть свою немедля вспень…
Ведь ты, не ты! Под крик шута,
станцует танец живота
пусть пышногрудая вон та,
в ней стать, и шарм, и быстрота!
Она тебе поднимет нос,
такой детальный мой прогноз!

Король:
Мой глупый шут, мой весельчак,
ты видишь всё совсем не так!
От всех доступных здесь утех,
нет вожделений, только грех…
Порядком, знаю, в этом – сдал!
Ищу я стимул, чтоб металл
мой стержнем вздыбился в страстях,
и раскалился на углях…

Тоскливо, скучно мне! Гарем,
я враз готов сменить совсем…
Войной ли на кого пойти?!
Но войско тоже не ахти!

Шут:
Не нужно крови, Бог с тобой,
я развлеку тебя игрой!
И горевать то не спеши,
найду забаву для души!


Продолжение следует

По душе, и по нраву – вы мне,
и в напоре, и в час сумасбродства,
вы, ворвавшись в исподнем рванье,
стали ангелом в маске юродства…
Эпатаж ваш, сродни западне,
он влечет и зовёт нежным жестом.
И по нраву, по сердцу – вдвойне,
лик размытый, плененный кокетством…

Души тоскливые мотивы
влекут под тихий звук струны,
мужской печали переливы
надеждой хрупкой сражены…
А в отражении зеркальном,
мелькнёт вдруг лик былых побед,
и вновь гитара о сакральном
споёт, создав с тоской дуэт!
Рыдают ноты в такт признаний,
в тоске проявится – лазурь…
И станет ясно без гаданий,
прогоним прочь густую хмурь…

Безлико и так одиноко
приходят бродячие думы,
внушают, что око за око,
взрастили в нас дикие гунны!
Что смерти ненужно бояться,
Не пропасть она – продолженье…
И души под маской паяца
продолжат своё изверженье…

Что явь оборвётся когда-то,
закончена будет в два счета,
а сердце бойца и солдата
раскрошится у эшафота!
И в памяти, словно туманы,
былого возникнут этюды…
И нервов порвутся лианы,
оставив безмолвия груды

Нам в пекле живого накала
искать Божий смысл откровенья,
в следах, на обломках металла
найдётся в крови искупленье…
Жестоки мы ради потехи,
привыкшие к мраку и смраду!
А с неба проржавленной вехи,
вновь боль подают как награду!

С безразличием в душе,
пусто мне среди людей,
одиночеством клише
я клеймен как тот злодей…
Ждать покой давно устал,
манишь взглядом на беду…
Мой вокальный рецитал
ты оценишь лишь в бреду….

Звук расстроенной струны
режет мой сердечный нерв,
и надежды – грызуны,
рвут любви былой резерв…
От тоски на дно залег,
охладел энтузиазм,
Жалость, нет, не твой конёк,
я узрел в тебе – сарказм…

Утверждала – интервент,
я в бездействиях своих,
нет, я просто – интроверт,
в мыслях нежных и нагих…
Ты, дрожащим лепестком,
возникаешь вновь не зря,
чтоб пройтись по мне катком,
всё стирая до нуля…

Мы все, ком сплошных устремлений,
Мечтаний, соблазнов, томлений…
И если бы волю нам дали,
Исчезли б святые скрижали…

Плетутся желания скопом,
Грозятся вселенским потопом…
Вращаются не уставая,
В капкане, как мышь полевая…

В стремлениях эго мы моем,
Хотим быть спасительным Ноем,
Миров разрушительных племя,
Нам Землю отдали на время…

Дней пустых суета
заклеймить норовит,
от мозгов до хребта
проводя аудит…
Шум надежды лишь – фон,
бьет под дых, как шиза,
только лики с икон
смотрят хмуро в глаза.

Я чертовски устал
от капризов людей,
переполнен бокал
неподъёмных идей…
А усталость, как цепь,
вяжет туго собой,
волей, пыльная степь,
манит душу порой…

Я устал от зануд,
от заумных речей,
льстивых, хитрых Иуд,
от бессонных ночей…
Дни на части дробя,
изыскать чтоб успех,
я устал от себя,
это мой смертный грех.

Лезут как халдеи,
в голову идеи,
новизной их правда
не отметил Бог…
И как лиходеи,
в качестве затеи,
звучно, как петарда,
подрывают слог!

Темы – нереальны,
рифмы все банальны,
где-то нужной Музы
вновь простыл и след…
Мысли – аномальны,
в меру сексуальны,
будто бы бутузы
мне смеются вслед…

А душа – раздета,
словно у поэта,
эх, сказать бы метко,
но на мат – запрет…
Нет во мне эстета,
гаснет вновь комета,
стих – как этикетка,
а в серёдке – бред…

Я люблю её – до боли,
до томлений в нижней чакре,
без неё я, как в неволе,
все надежды вмиг иссякли…
К ней влечёт меня – без меры,
вновь флюиды рвут на части,
а соблазны – изуверы,
в плен берут под маской страсти…
Я забыл с ней вкус свободы,
Ад и Рай в её горниле,
нежат негой эпизоды,
нет важней их в целом мире!
С ней я мягок, добр и честен,
хоть в душе подобен зверю,
хищный нрав тут неуместен,
ей, в обмане даже верю.
В жестах – Ангел, стан – воздушный,
но с ухмылочкой лукавой…
Я у ног её – радушный,
пьян от сладостной отравы.
Вновь хочу её до крика,
нежность в ней и сталь тирана,
ведь она моя улика,
компромат и... в сердце рана…

Рождались строки, как в угаре,
рифмуя мысли и мечты,
а дождь чертил на тротуаре
узоры мокрой чистоты…
Проезд закрыт – гласил тревожно,
промокший в хлам дорожный знак!
Но запретить слог, невозможно,
ритм удержать нельзя никак…
А строфы беглого катрена
взрывались громко вновь и вновь…
В объятьях творческого плена
строчи в блокнот, не пустословь…
Они стекут как струи влаги
по запотевшему стеклу,
в тех строчках след былой отваги,
азарт, соблазн начать игру…
Любви померкли акварели,
но есть желание опять,
услышать звучные капели,
в стихах, часов свернув ход вспять…
Рождались строки робко в душах
и растворялись, как мираж.
Мелькали тенью в грязных лужах,
как бренной жизни нашей – блажь…