За рекою, возле хаты,
Где туман клубится рано,
Бабка пряла, вся в закате,
Пряжу белую, как пряна.

Вот крутила веретено,
Смастерив его сама,
Ночь за окнами давно,
Застит звёздные дома.

Пальцы ловки, чуть дрожат,
Нити тянутся легко,
Словно сказку говорят,
Под крылом её, легко.

Прядь ложится, так и сяк,
В свет от лампы, золотой,
Прячет в сердце добрый знак,
Бабкин труд, души простой.

Будто нити жизни ткёт,
Весь узор времён храня,
Песню тихую поёт,
Перед сном, едва дыша.

Белоснежная пряжа,
Льётся, льётся, не спеша,
И светлее станет блажко,
Где согреется душа.

Гитары струны рвут мне душу,
А скрипка льёт печальный стон.
Он мне сказал: "Нашёл я лучше…"
Мне снится, кажется, кошмарный сон.

Я ведь любила его страстно,
Вся растворилась в нём одном.
Ему сказала очень тихо: "Милый,
Катись колбаской!" (В горле ком).

Вот так бывает, что порой
Сердца разбиты и в слезах.
Любовь приходит, а потом
Уходит, оставляя страх.

Но я сильна, я не сломлюсь,
Найду свой путь, свой яркий свет.
Пусть прошлое навек отбудет,
В душе пусть не оставит грусти след.

Забуду боли, слёзы, горе,
Найду я новую любовь.
Пусть сердце вновь забьётся в воле,
И станет жизнь моя вновь вновь.

Гитары струны рвут мне душу,
А скрипка льёт печальный стон.
Себе сказала:"Я же лучше!
В дальнейшем пожалеет он о том..."

Разбитый храм стоит веками.
С рождения он мне знаком.
Колокола в войну там сняли...
Поведала мне бабушка о том.

На стенах лики до сих пор хранятся.
Я часто захожу в тот храм.
Там тишина, спокойствие таятся...
То на себе всё испытал же сам...

В том храме голуби воркуют.
Там умиротворение и покой.
Одно лишь в нём меня волнует:
Подбитый угол,храм "больной".

Прогнили половицы,крыша вся худая.
Там детвора играет в прятки и войну...
Со временем тот храм тихонько "тает"...
А подлечить-нет дела никому.

Я клич бросал о помощи святыни.
Но,у господ важнее темы есть...
Для них же ценности иные...
"Да, всё печально...Но,имею честь..."

Пока строка звенит, как эхо,
Пока созвучна рифмы бег,
В сердцах рождая смех иль негу,
Живёт поэт, живёт навек.

Его слова – как птичьи стаи,
Летят сквозь время, не скорбя.
Его мечты, его печали,
В стихах своих он сохраня.

Пусть мир меняет облик свой,
И суетой полны года,
Но образ, данный им живой,
Пробьётся светом иногда.

И в миг, когда услышит кто-то
Знакомый, милый сердцу слог,
Пробудится поэта нота,
И в вечность устремится вскок.

Не в камне, не в бронзе – в том слове,
Что душу тронет, как струна,
Поэт живёт, в любой основе,
Что истиной навек полна.

Тело стало слишком слабо,
Но горит мой огонёк.
Я пожил ещё так мало…
Дай, Господь, ещё годок.

Пусть не гнутся мои руки,
И не гаснет в груди свет.
Так несправедливы муки,
Слишком рано мой рассвет.

Сердце бьётся, как шальное,
Не сдаётся, не молчит.
Мне б ещё одно такое,
Чтобы душу воскресить.

Видел звёзды, видел небо,
Но так много не успел.
Не допета в жизни песня
И не пройден мой предел.

Дай мне силы, дай мне воли,
Чтобы снова испытать:
Радость жизни, боль и горе,
И любить, и умирать.

Прими, Господи, моленье,
Не спеши забрать меня.
Пусть последнее мгновенье
Будет радостным, как дня.

Тело стало слишком слабо,
Но горит мой огонёк.
Я пожил ещё так мало…
Дай, Господь, ещё годок.

С ротангом мучился весь день,
Плетенье не даётся "осьминожка".
Я плёл кашпо, а вышла дребедень,
Ещё бы подучиться мне немножко.
Лоза скользит, петля не держит,
Где должен быть изгиб – лишь узел тугой.
Моя работа нежностью не брежит,
И вид у кашпо какой-то не такой.
Мечтал я о плетёной красоте,
Что украсит мой сад, мой уютный дом.
Но вместо этого, в своей работе,
Лишь разочарование нашёл потом.
Быть может, нужен инструмент особый,
Иль ловкость рук, что с опытом придёт.
Учил меня мой внутренний озноб,
Что труд без знаний – словно вязкий мёд.
Но я не сдамся, буду пробовать опять,
Вплетая нить за нитью, слой за слоем.
Я научусь кашпо из ротанга создавать,
Ведь цель моя – творенье золотое!

Быть призраком среди иных,
Незримым, словно тень в тумане.
И голос тих, совсем один,
Звучит как шёпот в океане.

Быть призраком, когда же жив,
И сердце бьётся в груди глухо.
Не слышен крик, пустой надрыв,
Лишь боль пронзает, словно эхо.

Смотреть, как мир идёт вперёд,
А ты стоишь, где время замерло.
И каждый день – один и тот,
Душа иссохла, как будто перлом.

Не знать тепла, не видеть свет,
Лишь серость будней, без начала.
И в пустоте свой давний след,
Искать, но каждый день сначала.

Быть призраком – такая роль,
И в этом мраке жить не страшно.
Когда от жизни только боль,
И больше ничего не важно.

Нервы у меня спокойные,
Ни работа, ни сосед
Не доводит до депрессии.
В том помощник "Деприсед".

Пусть и дёргаются глазки,
В теле всё же есть и тик.
Нервы – кремень! Ай, да сказка!
Люди говорят, что псих…

Но я знаю – это сила,
Что не сломит никогда.
И беда же миновала,
Не нагрянет никогда.

Помогает "Деприсед",
Он мой друг и мой совет.
От проблем избавит свет,
И зажжёт в душе рассвет.

Хоть трясёт меня порой,
И глаза бегут юлой,
Нервы – сталь, не надо слов,
Я спокоен, будь здоров!

И не верьте вы словам,
Что кричат по всем углам.
Моё сердце – не бедлам,
А спокойствие – мой храм.

"Деприсед" – мой антистресс,
С ним легко преодолеть
Все невзгоды, грязь и стресс,
И от счастья песню петь!

Ехал Ваня на работу....
Но он в отпуске сейчас...
Не сказали за заботой...
Разозлился Ваня в раз!

Он в дорогу собирался...
В путь трудиться же всерьёз!
Но в дороге обломал всё
Так коллега, аж до слёз!

"Извини меня ты,Ваня...
Закружился и забыл."
Вот такая вышла драма...
Ваня молвил:"Вот дебил!

Мне скажи,какого хера,
Утром встал я в пять утра?
Как же слышать это скверно...
Как бы дать те в морду!Да..."

И с досадой тот собрался,
На вокзал,потом домой.
И в пути тот всё ругался:
"Вовремя сказали-отпускной!"

Слагаем песни мы вдвоём,
Мелодии сердца сплетая.
Стихи и музыку совместно,
Душа моя с твоей порхает.

Евгений, Женька – стал мне друг,
Не просто близкий человек.
Он больше, чем товарищ мой,
Мой компас верный, мой ковчег.

Забыты будни, суета,
Когда вдвоём творим мы снова.
Одна идея, как мечта,
Рождает чудо – песню снова.

Евгений, Женька – стал мне друг,
Не просто близкий человек.
Он больше, чем товарищ мой,
Мой компас верный, мой ковчег.

То ведаю я искренне и честно,
Что дружбы нашей нет цены.
Ты стал мне больше, чем известно,
В дни радости и в дни беды.

Евгений, Женька – стал мне друг,
Не просто близкий человек.
Он больше, чем товарищ мой,
Мой компас верный, мой ковчег.

P.S Посвящается другу-Евгению Достовалову.

Матушка давала мне всё советы:
"Не окажись, мой сыночек, на скользком пути…
Я буду молиться. Будь хоть где ты.
Молитва поможет по жизни идти…
Я буду молиться всегда за тебя,
И буду болеть душой, да и сердцем.
Ты же кровинка, родное дитя,
Пусть ангел хранит тебя, верно, подержит."
Я помню твой голос, твой тихий наказ,
Чтоб выбрать свой путь, но был он прямой.
Не сбиться с дороги, забыть про соблазн,
И верить в добро, что ты носишь с собой.
Я шёл по жизни, искал свой рассвет,
Бывали паденья, минуты тоски.
Но вспомню твой образ, твой мудрый завет,
И силы приходят, сжимаю тиски.
Ты молишься, мама, и вера твоя
Меня защищает от всяких напастей.
Спасибо за свет, что ты даришь, любя,
За нежность твою, за силу и счастье.
Пусть годы летят, пусть меняется мир,
Но вера твоя – мой незыблемый щит.
Ты мой оберег, мой надежный кумир,
Пусть вечно твой свет для меня горит.

Я должен признаться в страшном грехе,
Курил, что запретно. Алкоголь же? Вполне!

Катилась вся жизнь моя под откос,
Советов не слушал: "Не суйте свой нос!"
Признаться в том должен – жизнь не ценил,
Гулянки с друзьями, где с ними там пил.

Родители стали мне не почёт,
Мать же о сыночке слёзы всё льёт.
Я видел, как брат мой, сбившись с пути,
Пройдя через ад, смог себя же найти.

Он мне говорил: "Опомнись, мой брат,
Пока не погас твой последний закат!"
Но я отмахнулся, смеялся в ответ,
Думал, что выхода другого мне нет.

Что в пьяной дымке забуду печаль,
Но только лишь глубже себя заганял.
Теперь, когда трезвость вернулась ко мне,
Я вижу, как страшно грешил на земле.

Как близким своим причинил я лишь боль,
И как я играл с жизнью своей, как король.
Я должен исправить , что натворил,
Забыть тот порок, что меня погубил.

Покаяться искренне, с чистой душой,
И жизни достойной найти путь всё ж иной.

Разверглись в небе небеса,
И гром разнёсся по округе.
Сверкала молния, гроза,
Зажгла вечерние досуги.

А дождь стеной, как водопад,
Смывает пыль с усталых улиц.
Всё замирает, спят моря,
Волнуясь, лишь деревья гнутся.

Ночной эстрады дирижёр,
Играет гром, симфонию бури.
И неба чёрный коридор
Освещён вспышкой, словно в туре.

Потоки льются, и земля
Вновь обретает свежесть, силу.
И вновь предстанет пред глаза,
Красивой, обновлённой, милой.

Затихнет скоро этот шум,
Уйдёт гроза, уйдут все тучи.
И снова сердце напоим
Мечтой о дне, что будет лучше.

В армянских горах, где ветры поют,
Рождается звук, что душу пронзает.
Он нежностью трав, печалью зовут,
В мелодии дудук сердце тает.

Дудук, дудук, твой голос глубокий,
Как эхо веков, как зов старины.
Ты плачешь о прошлом, о доле жестокой,
И шепчешь о счастье, что грезится нам.

Твой тембр так чист, он сердцу отрада,
В нём мудрость веков, и боль, и любовь.
Ты песня земли, ты тихая ода,
Что льётся сквозь время, рождая вновь.

Дудук, дудук, твой голос глубокий,
Как эхо веков, как зов старины.
Ты плачешь о прошлом, о доле жестокой,
И шепчешь о счастье, что грезится нам.

Под сводами неба, под звёздным лучом,
Твой голос летит, волнуя сердца.
Он нежностью дышит, он дышит добром,
И нет ему края, нет ему конца.

Дудук, дудук, твой голос глубокий,
Как эхо веков, как зов старины.
Ты плачешь о прошлом, о доле жестокой,
И шепчешь о счастье, что грезится нам.

За облаками, где солнце спит,
Восточный ветер тайны шепчет мне.
Дворец из шёлка, где танец скрыт,
И ароматы в дивной тишине.
В гареме страсть, как тлеющий уголь,
Мечты и слезы, робкий полувзгляд.
Здесь каждый взгляд — как тайный друг,
И каждый шёпот — как бесценный клад.
Здесь султанский взор, как звёздный свет,
Скользит по лицам, ищет идеал.
И сотни лиц, как дивный букет,
Забыли мир, что за стеной искал.
Любовь и власть, интриги и печаль,
Сплелись в узор, неразделимый сон.
И время здесь, как тающий хрусталь,
Стекает в ночь, уносит звон.
Звучит мугам, струится водопад,
И лунный свет на мрамор льёт свой блик.
Здесь каждый миг — как жизни парад,
И каждый вздох — как страсти новый крик.
Но где-то там, за розовой завесой,
Живет душа, что жаждет свободы.
И где-то там, под звонкой песней,
Таится боль, как боль восточной клотиды.

Раскидала, разбросала,
Разминула нас война,
Родом я из Еревана,
И Россия приняла.

Где родители и братья?
Мне то знать не суждено.
Разминула нас несчастье,
Их ищу уже давно.

Ереван – мой город светлый,
Боль осталась навсегда.
В сердце рана безответна,
И течёт моя вода.

Здесь, в России, плачу тихо,
По ночам, когда луна,
Вспоминаю лица близких,
Чья судьба мне не видна.

Разбросала, разлучила,
Разделила нас война.
Веру в сердце сохранила,
Что найду я вас сполна.

Ереван – мой город светлый,
Боль осталась навсегда.
В сердце рана безответна,
И течёт моя вода.

Буду жить, надежду грея,
Встретить вас когда-нибудь.
Мама, папа, братья где вы?
Верю, сможем все вернуть.

Откроет кто-то мой блокнот,
Смахнёт пылинки прошлых лет.
Прочтёт, как жили без забот,
И не знавали бед.
А строки, выцветшие дни,
Поведают о том, что было.
О том, как жили мы одни,
И мир был так счастлив.
Но вдруг настали дни ины,
И грусть легла на наши плечи.
А раньше были мы вольны,
Смеялись, пели речи.
Теперь лишь память, боль и страх,
И слёзы, что не вытереть.
В былом остался только взмах
Руки, что мог согреть.
И этот старый, ветхий том
Хранит всё то, что было с нами.
Простой, забытый кем-то дом,
Где жили мы мечтами.
Но время стёрло всё дотла,
Оставив лишь пустые строки.
И лишь душа моя смогла
Хранить те дни далёки.

Утро серое, в окне туман,
Мир застыл, будто в старый план.
Но есть спасение, верный друг,
Кофе аромат, что гонит вкруг.

Кофе бодрящий, чёрный как ночь,
Прогонит сон прочь, поможет помочь.
Сделает ясным разум мой,
И день наполнит новой волной.

Дымкой взлетает с чашки жар,
Вкус терпкий – словно сладкий дар.
Откроет книгу, даст совет,
Кофе - мой ангел, мой амулет.

Кофе бодрящий, чёрный как ночь,
Прогонит сон прочь, поможет помочь.
Сделает ясным разум мой,
И день наполнит новой волной.

И вот уже бодрость бьёт ключом,
Мир заиграл под ярким лучом.
Проблемы тают, страх уходит,
Кофе меня к свершениям подводит.

Кофе бодрящий, чёрный как ночь,
Прогонит сон прочь, поможет помочь.
Сделает ясным разум мой,
И день наполнит новой волной.

В чашке остались капли на дне,
Но бодрость живет всё еще во мне.
Кофе бодрящий, мой верный друг,
Спасибо тебе за этот круг.

Я с вечёра накопаю
Баночку червей.
Приготовлю удилища,
Встречу день скорей.

Пойду утресь на рыбалку,
Где река блестит.
Там моя забава,
Сердце не грустит.

Солнце нежно улыбнётся,
Отражаясь в воде.
Клёв хороший будет,
Радостно мне везде.

Тишина и умиротворение,
Птицы весело поют.
Все заботы остаются,
Где-то там, вдали плывут.

Первая поклёвка,
Сердце замирает.
Удилище согнулось,
Рыбка выплывает.

Вот она, красавица,
Серебром блестит.
В садок её кладу я,
Азарт не спит.

Так и день проходит,
В тишине речной.
Нет занятия лучше,
Чем рыбалка со мной.

Не успел моргнуть я глазом, как прошла моя вся жизнь,
В зеркале гляжу с отказом: морщин пробивная нить.

Не воротишь всё, досада, не исправить, не вернуть,
Вспоминаю, как когда-то молод был и полон путь.

Старик, крепись, твердят мне люди, эхом отдается в ушах,
Но молодость назад не будет, лишь пепел тлеет на губах.

Времени река всё дальше, уносит жизни корабли,
И прошлое – потеря фальши, в объятьях вечной тишины.

Бегут года, как будто птицы, в осенних небесах кружа,
И сердце ноет, словно спицы, воспоминания сторожа.

Не успел мечты я воплотить все, что мне дано судьбой,
И жаль, что время не замедлить, остаться б хоть чуть-чуть с тобой.

Старик, крепись, твердят мне люди, эхом отдается в ушах,
Но молодость назад не будет, лишь пепел тлеет на губах.

Времени река всё дальше, уносит жизни корабли,
И прошлое – потеря фальши, в объятьях вечной тишины.

Крепись, старик, шепчу я сам себе,
Ведь впереди еще рассветы в судьбе.

Я проснулся с бодуна…
Как трещит же голова.
Руки, ливер – всё трясётся,
Сердце бешено так бьётся.

В горле словно бы пустыня,
В голове моей – стихия.
Похмелиться – вот задача,
Не могу я жить иначе.

Вышел я тогда в ларёк,
Весь помятый, словно пёс.
"Дай, Наташ, мне пузырёк,
Чтоб взбодриться я хоть смог.

Дай ещё мне пачку "Примы",
Сигареты так любимы.
Пару штучек мандаринов,
Для души моей картины.

Запиши на карандаш…
Этот долг – моя же блажь.
Завтра точно рассчитаюсь,
И пред вами оправдаюсь."

Наталья лишь вздохнула тяжко:
"Ох, и жизнь же твоя, Сашка!
Ну да ладно, забирай,
Только больше не страдай."

И пошёл я восвояси,
С тихой радостью во власти.
Жизнь прекрасна, хоть сложна,
Если водка есть одна!

Пошла дева на колодец,
Коромысло на плече,
Подбежал к ней добрый мо́лодец,
С улыбкой на лице.

“Красна девица, постойте!
Дайте с вами постоять.
Про любовь мне расскажите,
Чтоб тоску мою унять.”

Дева скромно опустила
Очи долу, не глядит.
Но сердечко застучало,
Вмиг румянец загорит.

“Ой, не знаю я про любовь,
Не пристало мне то знать.
Нужно дома мне быть вновь,
Воду надобно достать.”

Мо́лодец не отступает,
Взгляд лучистый нежно льёт.
"Встречи пусть судьба подарит,
Сердце пусть твоё поёт!"

Дева воду набирает,
Коромысло приняла.
Мо́лодец ей помогает,
И до дома провела.

Так у старого колодца,
Где вода течёт ключом,
Зародилась искра солнца,
И любовь вошла в их дом.

Облачила голову в платок,
Цвета тёмного, как тучи.
В сердце лишь печали островок,
И души тоскующие муки.

"Обещал он, да не смог,
Мой любимый, самый лучший,"
Шепчет еле слышно голосок,
В тишине ночи безлунной.

Рассуждала так вдова,
Муж погиб её на фронте.
Он ушёл, оставив лишь слова,
Что хранит она в блокноте.

Вспоминает нежные глаза,
Сильные, надёжные руки.
По щеке скатилась вдруг слеза,
Словно капля горечи, разлуки.

Но придёт рассвет, рассеет мрак,
И надежда вспыхнет робко.
Память – верный, преданный маяк,
Будет жить любовь высокая, глубоко.

Ой, не пойте, соловьи,
Не тревожьте душу.
Пали милые сыны,
В той военной глу́ши.

Сколько младых полегло,
На поле том бранном,
Горе, беды нам легло,
Сердце рвётся странно.

Ой, не пойте, соловьи,
Не тревожьте душу.
Пали милые сыны,
В той военной глу́ши.

Матери слёзы льют,
По сынам родимым.
Их уж не вернуть,
В край свой любимый.

Ой, не пойте, соловьи,
Не тревожьте душу.
Пали милые сыны,
В той военной глу́ши.

Жёны в тоске живут,
По своим мужьям.
Их уж не зовут,
К родным друзьям.

Ой, не пойте, соловьи,
Не тревожьте душу.
Пали милые сыны,
В той военной глу́ши.

Дети отцов не дождутся,
У двери родной.
Больше не обернутся,
К маме с мольбой.

Ой, не пойте, соловьи,
Не тревожьте душу.
Пали милые сыны,
В той военной глу́ши.

Вечная память героям,
Что пали в бою.
Пусть земля им будет покоем,
В райском краю.

Ой, не пойте, соловьи,
Не тревожьте душу.
Скорбим и плачем мы.
Помолчите лучше...

Душа бойца вернулась в дом,
Где мать над телом горько плачет.
В огне сражений, под дождем,
Его судьба теперь маячит.

"О, сын мой, сокол, ты упал,
В бою за правду, за свободу.
И мир безумный нынче стал,
Вместо парада – непогода."

В руках сжимал он автомат,
В глазах – решимость, воля к свету.
Теперь же тих и не поднят,
Он спит, укутанный в газету.

"О,сын мой, сокол, ты упал,
В бою за правду, за свободу.
И мир безумный нынче стал,
Вместо парада – непогода."

Но память в сердце не умрет,
О герое, что жизнь отдал.
И песня о нём поплывёт,
Как эхо, в дальние края.

"О, сын мой, сокол, ты упал,
В бою за правду, за свободу.
И мир безумный нынче стал,
Вместо парада – непогода."

В дом вернулась душа,
Но нет возврата телу.
Мать плачет, чуть дыша,
Прощаясь с сыном смелым.

Ах, зачем я полюбила
Кареглазого юнца?
Комплименты его льстили…
Были сладкие слова.

Говорил, что я богиня,
Не встречал такую он.
Стали мы душой родные,
Стал он мой Ален Делон.

Я влюбилась как девчонка,
Потеряла голову.
Думала - любовь бездонна,
А на деле - полова.

Он ушел, сказав, что занят,
Что другая ждет его.
А в душе теперь лишь память
И сердечная тоска.

Кареглазый мой кумир,
Оказался просто враль.
Разрушил мой хрупкий мир,
В сердце лишь оставил шваль.

Что ж, урок теперь усвоен,
Не поверю больше я
Комплиментам и устоям,
Все слова твои - брехня.

Говорят, кур доя‌т, вот те на‌,
Молоко течёт, как из крана‌.
Говорят-быки летают ввысь,
В небесах парят, ты только лишь держи‌сь.

Ах, какие сказки говорят,
Удивляют нас и веселят.
Кур доя‌т, быки летают,
В мире чудеса‌, что поджида‌ют.

Говорят, медведи песни поют,
Соловьи им вторят, там и тут.
Говорят, что рыбы в роще живут,
И грибы на речке лихонько цвету‌т.

Ах, какие сказки говорят,
Удивляют нас и веселят.
Кур доя‌т, быки летают,
В мире чудеса‌, что поджида‌ют.

Может быть, и врут, да не беда‌,
В сказках жить приятно иногда‌.
Пусть куры доятся, быки парят,
Фантазия на воле, что хотят творя‌т.

Ах, какие сказки говорят,
Удивляют нас и веселят.

Кур доя‌т, быки летают,
В мире чудеса‌, что поджида‌ют.



Так что верьте сказкам иногда‌,
В мире чудеса‌ живут всегда‌.
Кур доя‌т, быки летают,
Сказки душу согревают.

Замела метель снега́,
Замела дороженьки.
Не видать вокруг не зги,
Воет третьи сутоньки.

Белая пелена легла,
Вьюга злая, как стрела.
Сердце бьётся, ждёт тепла,
Да зима всё замела.

В поле волки рыщут зло,
Их укрыло всё белым полотном.
Только эхо от их голосов,
В снежной буре словно сон.

Белая пелена легла,
Вьюга злая, как стрела.
Сердце бьётся, ждёт тепла,
Да зима всё замела.

В избах печи жарко топят,
У очага души отогревают.
Вспоминают летние тропки,
И как травы зеленеют в поле.

Белая пелена легла,
Вьюга злая, как стрела.
Сердце бьётся, ждёт тепла,
Да зима всё замела.

Но пройдёт зима лихая,
Солнце выглянет, играя.
И растает вся печаль,
Наступит радостная даль.

Ой, сложите, бра́тушки,
Вы мечи-оружие,
Коленьки и Па́нюшки,
Жи‌вы вы нам нужные.
Кровь не льётся больше пусть,
В землю упадёт роса,
Раны заживут, и грусть,
Унесёт небес краса.
Ой, сложите, бра́тушки,
Вы мечи-оружие,
Коленьки и Па́нюшки,
Жи‌вы вы нам нужные.
Хватит войн и бед, довольно,
Слёз пролито матерями,
Пусть звучит лишь смех привольно,
Под родными небесами.
Ой, сложите, бра́тушки,
Вы мечи-оружие,
Коленьки и Па́нюшки,
Жи‌вы вы нам нужные.
За плуг возьмитесь, мужики,
Вспашите землю-матушку,
Растите хле‌ба колоски,
Для детей, для братьев, батюшки.
Ой, сложите, браа́тушки,
Вы мечи-оружие,
Коленьки и Па́нюшки,
Жи‌вы вы нам нужные.
Встретим солнце на заре,
Песни запоём простые,
О мире, счастье и добре,
Нашей родины святые.
Ой, сложите, бра́тушки,
Мечи, щиты ненужные,
Коленьки и Па́нюшки,
Жи‌вы вы нам нужные.

Девку замуж выдали младую,
Не по воле, а по злу умыслу.
За не любого, знать, тоску чужую
В сердце ей вложили, словно в пристань.
Плачет дева, слезы льют рекой,
"Я люблю другого всей душою!",
Но отец суров, стоит горой,
Мать молчит, поникнув головою.
"Будь покорной, дочка, будь умна,
Жить как в раю будешь, без забот.
А любовь - лишь искра, что видна,
Вспыхнет ярко, но потом пройдет."
Дева плачет, горечь не унять,
Кожа белая, как полотно.
"Не хочу, не буду я страдать!
Это все немыслимо, грешно!"
И решила дева - лучше смерть,
Чем с нелюбимым жизнь влачить.
Милый сердцу, как в солнце твердь,
Без него не сможет дальше жить.
"Люб мне, дорог он, совсем иной,
Не могу, не хватит больше сил…"
В омут бросилась с тоской одной,
Чтоб навек найти покой могил.

Ласки я не знал же с роду.
Алкаши отец и мать...
Пили водку те как воду.
На меня же наплевать.

Стала улица мне домом,
Беспризорники -друзья.
Аргумент же был весомый:
Был родне не нужен я.

Стала улица -закалкой,
И родитель мне она.
Пил,курил.Вёл образ шаткий.
И итог: статья,тюрьма.

Мне братками стали зеки,
Нары стали мне кровать.
Помню,с человека метко,
С ходу смог ту шапку снять.

А карманы у пальто,
Для меня лишь плёво дело.
Брал лопатник лишь всего.
Шерудил я там умело.

Но менты меня ловили...
Снова срок.Опять статья.
Суки те по рёбрам били.
Домом стала мне тюрьма.

Сегодня в облаках я, вольный, светел,
А завтра прах, и горек путь мой темен.
Как будто сон, кошмарный и нелепый,
Где мир вокруг вдруг стал чужим и нем.

Взлетаю вверх, над жизнью воспаряю,
И солнце мне сияет в вышине.
Но падаю, бессильно вниз слетаю,
В холодный мрак, в безмолвной тишине.

Теряю тех, кто сердцу были милы,
И дружба, как хрусталь, разлетелась вмиг.
Семья – мой дом, надежда, моя сила -
Вдруг стала лишь воспоминаний лик.

И боль в душе, как лютая стихия,
Разрушит все, что строил я годами.
Но даже в миг, когда уходит сила,
Надежда тлеет слабыми огнями.

Пусть мир жесток, и падения горки,
И кажется, что жизни нет конца.
Но в каждом сердце есть свои истоки,
Чтоб вновь подняться, веря в мудреца.

Ой, лапти, лапти, вы плетёны ножки,
Не страшны с вами ни травы, ни кочки.
Вам липа дарила корушку свою,
Вам солнце светило, я вас люблю!

Плела вас матушка долгими днями,
Под пение птичек, лесными ночами.
Вложила в узоры тепло и любовь,
Чтоб в сердце горела надежда бы вновь.

По полюшке росному, с вами иду,
И русскую песню тихо пою.
О воле да счастье, о жизни простой,
Где лапти да солнце, да дом наш родной.

На ярмарку в лаптях, плясать я пойду,
И всех балагуров собой заведу.
Эх, лапти лихие, да ноги сильны,
Под русские песни нам пляски нужны!

Так славьтесь же лапти, на русской земле,
Вам честь и хвала, всем крестьянской семье.
Вы символ народа, вы дух старины,
Вовек не забудем, как вы нам нужны!

Ошибаемся не раз,
Сбиваясь с выбранной стези.
В судьбе отыщется подчас,
Немало горечи, грязи.

Спотыкается по жизни,
Не каждый, кто хотел бы, смел.
Встречая бури, словно тризны,
Бросая к небу тяжкий мел.

От поступков, колких фраз,
В душе осадок, словно тина.
И взгляд тоскливый тушит глаз,
Когда одна лишь мгла видна.

Набираем мы всё шишки,
В них мудрость зреет, как зерно.
Нельзя вернуться в реку книжки,
Где детство кончилось давно.

Но если сломлен ты душой,
Взгляни на мир иным лицом.
И заиграешь жизнью новой, большой,
Оставив прошлое за крыльцом.

Седая рябь на волосах –
Зимы нежданный гость на крышах.
И на висках морщинки – страх,
Не скроешь их ты, как ни дышишь.
Как будто иней на траве,
Седые пряди тихо льются.
И отраженье в синеве,
В морщинках тонких что-то бьётся.
Ведь каждая из этих складок :
История прожитых годов.
Смех, радость, горечь от разладок,
И след несбывшихся трудов.
Осенний лист кружит несмело,
Как время, отмеряя дни.
И то, что сердце так хотело,
Осталось где-то позади.
Но в этой осени прекрасной,
В сединах, что играют светом,
Есть мудрость, опыт беспристрастный,
И теплота души, согретой.
Пусть время пишет строчку, фразу,
На полотне лица морщинкой.
Встречай грядущую ты фазу,
С улыбкой ласковой, невинной.

Плывут по небу облака,
Сползая мглою, мир черня.
И вторят ветры шепотку:
"Судьба – война, не для меня…"
В окопе раненый солдат,
Кровь алой лентой по земле.
Надежды гаснут, как закат,
В далеком, позабытом дне.
"Не жди, отец. Уж не судьба,
Вернуться в дом, в родной очаг.
Война – чужая злоба,
Оставит в памяти лишь мрак.
Летите, облака, в мой край,
Где нивы зреют и поля.
Скажите всем, что умер май,
Что больше нет уже меня.
Пусть мать не плачет у ворот,
Пусть помнит сына молодым.
Пусть у нее душа поет,
А не скорбит о дне седым.
Пусть помнят все мои слова,
Пусть знают, что любил народ.
Но смерть взяла свои права…
И вот, настал мой черный год."
Умолк. Лишь облака плывут,
В безмолвной скорби, вдаль маня.
И в небе ангелы поют,
Дух юный в вечность провожая.

Огнём объят весь город наш,
И небо в копоти, как сажа.
Взрывают поселенья дроны,
И стонет каждый уголок однажды.
Здесь раньше жизнь текла рекой,
Смех детский эхом раздавался.
Теперь лишь взрыв и пламень злой,
И мир на части разорвался.
В руинах дома, словно кости,
Торчат уныло в облака.
А в душах страх, от жизни злости,
И боль не высказать никак.
Надежда тает, словно дым,
Но вера всё же остается.
Что этот ад когда-нибудь простим,
И солнце снова улыбнется.
Мы соберём по кирпичику свой дом,
И вылечим израненные души.
И снова будем жить в краю родном,
Где тишина лишь ветер рушит.

Коль всем пытаться угодить,

Себя теряешь без сомнения.

Нельзя для каждого светить,

Встречая лишь пренебрежение.

Всегда найдется злобный взгляд,

И слово колкое, как жало.

И каждый высказать рад,

Как жить тебе, чтоб лучше стало.

Но кто они, судьи чужие?

Чьи жизни сами совершенны?

Пусть лучше смотрят на свои,

Их недостатки всем видны.

Живи, как сердце говорит,

Люби, как чувствуешь душою.

Пусть каждый сам себя творит,

А не играет роль чужую.

Ведь наша жизнь – короткий миг,

И тратить время на угождение –

Глупейший и пустой каприз,

Лишь к разочарованию стремление.

Ей двадцать пять, ему за пятьдесят.
В глазах людей лишь укоризны яд.
"Ей не ровня! Куда она глядела?"
Толпа судачит, словно очумела.

Любовь слепа, не видит цифр в паспорте,
Не знает возраста, не верит в сплетни злостные.
Два сердца бьются в унисон, и что с того,
Что кто-то шепчет вслед: "Зачем ей это все?"

Родители твердят: "Одумайся, родная!
Он прожил жизнь, а ты лишь начинаешь.
Себя ты губишь, глупая девчонка,
В его объятьях будто бы в сторонке."

Любовь слепа, не видит цифр в паспорте,
Не знает возраста, не верит в сплетни злостные.
Два сердца бьются в унисон, и что с того,
Что кто-то шепчет вслед: "Зачем ей это все?"

Но ей плевать на шепот за спиною,
В его глазах нашла она покой.
Пусть говорят, пусть судят, осуждают,
Они с ним вместе, и она об этом знает.

Любовь слепа, не видит цифр в паспорте,
Не знает возраста, не верит в сплетни злостные.
Два сердца бьются в унисон, и что с того,
Что кто-то шепчет вслед: "Зачем ей это все?"

Любовь рассудит, время все покажет,
А счастье их никто не уничтожит даже.
Ей двадцать пять, ему за пятьдесят,
И это их любовь, не кто не виноват.

Отрекся я от всех святынь,
И сердце вмиг объяла хладь.
Мне сада райского не надо,
Коль в нём не суждено летать.
Все сжёг иконы. Едкий дым
В сознанье въелся, словно яд.
И жизнь настала моим адом,
Где нет пути уже назад.
Сорвал с груди я медный крест,
Как бремя тяжкое с души,
Но легче стало лишь на миг,
И тьма сгустилась в глуши.
И бесы все в меня вселились,
Сплетая похоть и обман.
Теперь душа моя ютится
В плену безумных, грешных ран.
Я сам свой мир переиначил,
Отрёкся от небесных сил.
И в этой тьме кромешной, зрячей,
Себя навеки загубил.

Баранов много на дорогах, факт.
Накупят те себе права, вот такт.
Не видят знаков, правил не блюдут,
И подрезают, будто сердце рвут.
Мигают фарами, гудят в ушах,
И едут в пробке, как на лошадях.
Обгонят справа, слева обойдут,
А после в ДТП, вот тебе и суд.
Куда спешат, кого хотят догнать?
Зачем рискуют жизнью и опять,
Творят бесчинства на родной земле?
Откуда столько набралось их, где?
Учились плохо, видно, в школе,
Теперь на трассе вечно в роли-
Нарушителей, невежд и хамов.
Их поведение – источник драмы.
Но все ж надеюсь, что когда-нибудь
Поймут, как важен верный путь,
И станут ездить осторожно,
Не сея хаос ,матерясь безбожно.

В русской избе, у печки жаркой,
Звучит мотив простой и яркий.
Балалайка, три струны звенят,
Про старину нам говорят.
Балалайка, звонкий смех,
Радость даришь ты для всех.
В пляске русской, озорной,
Веселье льётся рекой.
По полю мчится тройка борзая,
А вслед ей песня залихватская.
Под балалайки звонкий перебор,
Забудем горе, весь укор.
Балалайка, звонкий смех,
Радость даришь ты для всех.
В пляске русской, озорной,
Веселье льётся рекой.
На ярмарке гулянье, песни, пляски,
И балалайки перезвон и в маски.
Удалый парень вышел в круг,
И заиграл для всех вокруг.
Балалайка, звонкий смех,
Радость даришь ты для всех.
В пляске русской, озорной,
Веселье льётся рекой.
Балалайка, символ Руси,
Ты в сердце каждом пронеси.
Твой звонкий голос, чистый, ясный,
Нам дарит праздник жизни страстный!

Морозным вечером, когда метель поёт,

И снег серебряный искрится у ворот,

На землю тихий Сочельник ниспадает,

И чудеса нам, верным, обещает.

В окне мерцает свечка огоньком,

Напоминая нам о чуде неземном.

Семья за стол собралась в ожиданье,

Благодарить Творца за все даянья.

Кутья на блюде, как символ урожая,

И взвар душистый, что сердце согревает.

В предвкушении той ночи волшебства,

Когда родится чудо Рождества.

Звучат молитвы тихие в углу,

О мире, счастье, чтоб не царить бы злу...

И ангелы незримо пролетают,

Над теми, кто в добро лишь уповает.

Колядки льются, радость принося,

О новом дне, о чудесах прося.

Пусть этот вечер будет полон света,

И в каждом сердце заискрит надежда эта.

На жизнь различно смотрим мы…

На половину пуст стакан, иль полон.

Для пессимиста – лишь упущенные дни,

А оптимист – добьется неба склонов.

И каждый прав по-своему, друзья.

Ведь мир вокруг – лишь отражение мысли.

Кто видит тьму, тот в ней утонет сам,

А кто свет ищет, тот его отыщет.

Не стоит спорить, чей же взгляд верней.

Важнее то, как ты себя сам ощущаешь.

В стакане этом – жизнь, что бьет ключом,

И только ты решаешь, как ее воспринимаешь.

Так наполняй же свой стакан добром,

Улыбками, любовью и надеждой светлой.

И пусть вокруг бушует грозный шторм,

В твоём стакане будет вечное лишь лето.

В тоннеле света вижу я конец,

Где боль и страх теряют свой венец.

Душа парит, оставив бренный дом,

В простор небесный, в мир иной, чужом.

Забыты муки, тяжкий стон утих,

Приходит ясность, как волшебный стих.

Знакомые лица, голоса друзей,

Зовут меня из сумрачных теней.

Но не туда, не время мне ещё,

Вернуться должен, сердце горячо.

Есть незавершенные дела в миру,

Не всё свершил, что сердцем я люблю.

И вот я снова в теле, здесь, сейчас,

Вдыхаю воздух, полон жизни глаз.

Но помню свет, то дивное виденье,

Как будто побывал на заговенье.

И жизнь ценю теперь свою вдвойне,

Каждый свой вздох, и в тишине, и вне.

Ведь за чертой я побывал, познал,

И чудо возвращенья испытал.

Перестала ты больше прощать:
Унижение,ложь и измены...
"Научиться хочу вновь дышать.
Виноват он лишь сам.Ведь не верный...

И не стану болеть по нему...
Я достойна жизни же лучше.
Все поступки его не прощу.
Без меня пусть живёт тот заблудший...

Перестану плакать в ночи...
Ждать... надеяться...верить...
Я устала слышать:"Прости."
Невозможно уже разуверить..."

Перестала верить словам.
Его речи были лишь воздух.
У неё от них боль и шрам.
"Без меня пусть живёт этот олух..."

Перестала верить ему.
Расцвела, словно черёмуха.
"Вместе быть нам никчему.
Жизнь с тобой очень уж томная....."

Печаль и боль живут на сердце.
В душе царит метель и зной...
Что время лечит -Вы не верьте.
Ведь не вернётся сын домой...

Сразила ро‌дненького пуля.
На поле боя милый лёг...
Война вражина,сволочь,дура!
Вернуться сын домой не смог...

Не верьте,что ,как будет прежде...
Надежда стала-пепел,прах.
Всегда все раны-будут све‌жи.
А сына видеть лишь во снах...

Бессмысленно смотреть всё в окна,
Надеясь,что он прийдёт.
Лишь плакать,да дышать всё томно.
Так день за днём,за годом год...

Не верьте, пишут что в газете.
С телеэкранов-тоже ложь.
Им не нужны ни старики,ни дети...
Для них мы пыль.Всего лишь грошь.....

А он ушёл.Его перекрестя,
Шепнула ты:"Храни же,Боже..."
И руки на груди скрестя,
Шепнула ты:"Ведь нет его дороже..."

Призвала Родина на фронт
Стеречь границы твово сыны...
Прошла неделя... месяц...год...
В твоей душе настала льдина.

А ты его всегда ждала.
Надеялась,домой вернётся.
Но,сына забрала война.
И сердце уж его не бьётся...

Прислали в дом печальну весть...
Ты в руки получила похоронку.
В руке зажала крепко крест,
По стенке на пол поползла тихонько...

Кричала ты:"За что, Господь?!
Ответь,так в чём я провинилась?!
Как боль мне эту побороть?!
Да как?! За что так получилось?!"

Остановилось сердце.
Две минуты...
Лежал я нем в сырой земле.
Мне чудилось, как будто,
Иду по белой пелене...

Там тишина.
Спокойствие.Нет взрывов.
Так на душе моей легко...
И вместо стрельб-поют синицы.
Да неба синь.Исчезли все зарницы...

Те две минуты были раем.
Спокойствие.Покой.
И вдруг услышал голос:"Ранен.
Не умирай.Крепись,родной."

Другой сказал :"Да он не дышит..."
Удары в грудь.Дыхание в лицо.
"Боюсь,тебя он уж не слышит...
Биение сердца стих давно."

Те две минуты долго помнить буду,
Когда я ранен умирал.
"Ты будешь жить,хоть будет трудно..."
Уйти товарищ мне не дал.....

Толи черви точат душу...
Толи совесть изнутри...
Как понять ,прожить как лучше,
Чтобы душу то спасти?

Толи я изгой стал людям?
Толи стал лишь третий сорт?
Иль характер мерзкий,нудный?
Я ж как все...не царь,не лорд...

Толи мне послать всех в бан?
Толи быть чуть милосердней?
Ведь для всех Иван-балван...
Душу точат совесть ,черви....

Толи всё оставить прежде...
Невзирать на их укор.
Пусть резвятся те невежды.
Не перечить,мол что -вздор.....

Кружат белые снежинки,
Тихо падают к тебе.
Ель окутана в белый плед,
Словно спряталась во сне.
Тёплый свет в чужих окошках.
Дым ленивый из труб.
Я в карманах прячу руки,
А в глазах — наш старый двор.

Кружат белые снежинки,
Словно время завели назад.
Все обиды,
Как картинки,
С веток тают
Не попав в тетрадь.
Кружат белые снежинки,
Рисуют в воздухе ответ.
Мы с тобой стоим и дышим,
Где под ёлкой прячется рассвет.


Пар из губ,
Как тихий шёпот.
Ты смеёшься — слышен звон.
Красный шарик шёлковой лентой
Чуть качается вороной.
Скинет шапку старый снеговик,
Ветер взъерошит его нос.
Я к тебе тянусь за варежку,
Ты — за мой замёрзший голос.

Кружат белые снежинки,
Тихо падают к тебе.
Ель окутана в белый плед,
Словно спряталась во сне.

Ты учила не врать,
Зеркала протирать до блеска.
Говорила: «Держись».
И за спиной собирала съездки
На кухне шёпот,
Как яд.
Фамилия — просто метка.
Своё поднимали в рай,
А меня списали в редкость.

Мама
Как ты смогла?
Твоё родное — предала.
Вместо объятий — холод стекла.
Словно меня не рождала.

Мама
Как ты смогла?
Режешь по живому словом.
Боль не орёт — она молчит,
Тихо ломая изнутри.

Общий стол.
Общий хлеб.
Только взгляды — как по лезвию.
Я стою,
Будто гость.
На своём же собственном празднике.
За спиной чей‑то шёпот: «Он»
И ты делаешь вид — не слышишь.
Но молчанием своим,
Подписала мой приговор


Если бы чужой так сделал — простил бы.
Но твои глаза,
Твой голос — добивают сильней.
Я учился любить,
А не мстить.
Не мстить.

Но как целовать ту руку
Что тянет меня к земле?

Под завалами
Где были дома,
Где когда-то смехом дышали...
Там теперь ни окна,
Ни угла,
Только номера на подвале.

Под завалами хрупкий чердак.
Фото в пыли.
Календарики.
Стены.
Чей-то плюшевый мишка в кулак
Сжат,
Как будто боится всё это время.

Под завалами,
Где была весна,
Где у порога кеды стояли,
Там теперь молчит вся страна.
Имя каждое в камне застыло.
Под завалами смотрит в небо тьма,
Их глаза закрыла лавина металла.
Это всё война!
Это всё война!
Пасть,
Что нас по косточкам жрала...


Под завалами сердце двора:
Качели,
Песок,
Босоногие пятки.
Там играла когда-то детвора.
А теперь тишина,
Как в палатке.

Под завалами старый альбом:
Свадьба.
Фата.
Чьи-то руки дрожали...
Им клянусь-
Мы вернём этот дом.
Тем,
Кто тут никого не прощали.

Под завалами — дни календаря
Перелистнуть не решилась планета.
Кто ответит им: "Я не зря",
Если мира не видно из этого бетона?

Под завалами тихий вопрос:
К небу,
К нам,
К тем,
Кто дальше живёт.
Если выжил — то сколько слёз...
Должен помнить,
Пока сердце бьёт.....

Если спросят меня однажды:
"Пожалел ли о чём-то в пути?"
Где-то там,
На забытой развязке,
Я решал — продолжать или сойти.

Я стоял,
Как солдат без знамени.
Лишь дыхание,
Сердце и тьма.
Каждый шаг отдавался царапиной,
Но вела меня всё же весна


Если спросят меня: «Изменил бы судьбу?»
Отвечу тихо
Но твёрдо,
Как в глухом снегу:
"Я доволен минутой той каждой,
Где с трудностью отважно вёл ту войну.
Да,
Я выберу снова ту войну.


Там,
Где раны не видно на коже,
Где усталость живёт в тишине:
Я был слаб,
Но всё же я прожил,
Эти ночи,
Не споря с огнём в окне.

Я терял,
Чтобы верить сильнее.
Я горел,
Чтобы стало светлей.
И теперь
Оглянувшись задним числом,
Я скажу — стал немного живей.


Пусть в кармане лишь горсть тетрадей...
Пусть на сердце всего два крыла...
Я иду,
Принимая по вкладке,
Каждый шрам,
Что дорога дала.

Пусть спросят вновь.
Я не спрячу глаза.
Я повторю,
Как простую строку:
"Я доволен минутой той каждой,
Где с трудностью отважно вёл ту войну....."

Я умирал и воскресал...
Врачи на мне латали раны.
За что страдал -всё понимал:
За мир отца, сестёр и мамы...

Да,был момент -затихло сердце...
Упал тогда на землю нем.
Я слышал прокричали где-то:
"Как Санька?Зацепило?Цел?"

Потом застлила пелена...
Душа теряла моё тело.
Ах,это чёртова война!
Ах, сколько судеб погорело...

Я умирал и воскресал...
Врачи на мне латали раны.
За что страдал -всё понимал:
За мир отца, сестёр и мамы...

Происходило так не раз...
На теле вновь рубцы и раны.
Я умирал .Огонь мой гас...
И шёл вновь в бой-за Родину,за маму.....

Я воскрес однажды из мёртвых...
Стал смотреть на мир же иначе.
Дел не стало таких уже срочных...
Стал духовно весьма я богаче.

И мерило стало другое.
Ни меха,ни машины,ни деньги...
Уравнение жизни -простое,
Стала жизни другая оценка...

Я воскрес однажды из мёртвых...
Рад тому,что снова дышу.
Стал позиций религиозных...
Никуда теперь не спешу.

Ни кого не сужу я,как раньше.
Ведь дорога и путь у них свой...
Да и грех то,дру‌ги строжайший.
Брать на душу оно мне накой?

Я воскрес однажды из мёртвых.
Видно мне рановато туда...
Дел ещё на Земле нерешённых...
Как решу,то можно тогда.....

Кружат белые снежинки,
В небе водят хоровод.
На окне узор -картинка.
Мы встречаем новый год.

За столом - друзья,родные...
Ждём мы все куранта бой.
И мечты у всех простые...
В мире чтобы был покой .

Чтоб не знали горя дети,
Здравы был отец и мать.
Мир царил на всей планете,
Жизнь ничью б не мог отнять.

Бой куранта прозвучал.
Мы шампанское разлили...
Кто-то сильно прокричал:
"Беды все чтобы уплыли!"

Кружат белые снежинки,
В небе кружат хоровод.
Чтоб от счастья лишь слезинки,
Потекли у Вас, Народ!

Ты верни, война, мне сына,
Что забрала в мир иной...
На кладбище дом-могила
Разделяет,сын ,с тобой...
Ты верни, война,мне счастье,
Что ушло под землю с ним...
Жизнь настала лишь ненастье,
Разлучив с тем милым и родным...
Возверни, прошу,мне сына!!!
Ты верни , война,в дом смех...
Жить мне так невыносимо...
Наложить бы руки...Грех.
Ты верни, война ,мне сына!
А в ответ, лишь взрывы и стрельба.
Жить так с горем-невыносимо!
Понимать,что уж его вернуть нельзя...
Ты верни, война, мне сына,
Что забрала в мир иной...
На кладбище дом-могила
Разделяет,сын ,с тобой...

А жизнь моя-один лишь стресс...
Кругом сплошные только нервы.
Мне "другом" стал психогенез,
Всю душу жрут паскуды-черви...

Как огалённый стал я провод,
Да словно спичка возгараю я.
Найдётся только если повод,
То выхожу я из себя...

А жизнь моя-один лишь стресс...
Кругом сплошные только нервы.
Мне "другом" стал психогенез,
Всю душу жрут паскуды-черви...

Во мне рождается вдруг демон...
И я теряю над собой контроль.
Летит в мозгах вся микросхема...
Опасен становлюсь же как пистоль.

А жизнь моя-один лишь стресс...
Кругом сплошные только нервы.
Мне "другом" стал психогенез,
Всю душу жрут паскуды-черви...

Виной тому -моя родня.
Причастна так же и политика.
Звено всем тем-война.
И тут и там -одна лишь критика.....

А жизнь моя-один лишь стресс...
Кругом сплошные только нервы.
Мне "другом" стал психогенез,
Всю душу жрут паскуды-черви...

Здравствуй,ро́дная землица.
Здравствуй,мой родимый край.
Сын Ваш с боя возвратился...
Мать же Родина -встречай!

Годы был в далёком крае.
Охранял там рубежи.
Били Русь вражины -негодяи.
Грызли ту же словно вши...

Гадам мы отпор давали.
Жертвуя порой собой...
Об одном лишь там мечтали:
На Руси чтоб был покой.

В том бою погибли дру́ги,
Чей-то сын и чей-то брат...
Кто пришёл домой безрукий,
После взрыва тех гранат...

Здравствуй,ро‌дная землица.
Здравствуй, Родина моя.
Удалось мне возвратиться,
Потрепало хоть слегка.....