Что за странная свобода
Посетила вдруг меня?
Славных отдыхов работа,
Иль дурманит так тоска?
Иль сказал во снах мне, может,
Непридуманный пророк,
Что ничто мне не поможет,
Что я буду одинок.
Тело больше не повинно,
Страх кого то потерять
Скрылся тут же, и за ширмой
Стал коварно наблюдать.
Почему я в этой яме?
Что заставило молчать?
Усмехаться в дерзкой драме?
Ничего не возвращать?
В далеке густое небо
Будет солнце закрывать,
А у меня одно есть дело:
Лишь б себя не потерять.

Мы время вместе проводили,
Мы веселились по чуть чуть,
Но чувства наши погубили,
Не дал, увы, я радости ничуть.
Любимая! Я понял, как Вам плохо было,
Как Вы пытались что то мне сказать,
Но Вам казалось, что ничто не вспыхло,
Ведь я умел ещё тогда молчать.
Теперь и Вы молчите раздражённо,
Хоть и стоите прямо предо мной!
Теперь же, в сердце поражённом,
Не воцарит покой слепой.
Вы как то не хотя со мной прощались,
Не потому, что Вам прощаться жаль,
А чтоб быстрее мы расстались
И Вы ушли, в родную даль.
Любимая, простите Вы за глупость!
Не осознал тогда я жёсткость перемен.
Пожалуйста, избавьте эту грубость,
Которая уводит меня в плен

Оставь меня, бросай как пешку,
Сумеешь это сделать ты.
Мне тошны милые усмешки,
Противны белые черты.
Общайся, право, с кем угодно,
Прошу, но больше не со мной,
С тобой я выгляжу убого,
С тобой теряется покой.
Забудь, пожалуйста! Забудь!
Освободи пустое тело!
Найдёшь другого как нибудь,
Который жаждит перемены.

Уже оставлены попытки восхождения,
Не даст туман нам силы протрезветь,
Не будет больше миру возрождения,
И не дано прекрасного узреть.

Я угасаю... В этой клетке
С зверьми, похожих на людей
Я рыба в луже, птица в сетке!
И больше нет моих идей...

Знакомых потерять готов,
Я их манер не принимаю,
И в своецарствии оков,
Презрённым взглядом осуждаю.
Друзья наскучили давно,
Они трепают мои нервы,
Мне знать полезно только то,
Что не боюсь я их потери.

А я старался... Я старался!
Увидеть мёртвым взглядом след!
Я выжить в масках попытался,
Но не нашёл ответный свет.

Грядущее подходит, дышит в спину,
Оно настигнет скоро каждого из нас,
И превратит любую жизнь в руину,
Его увидит каждый божий глаз

Настанет день, я буду возвышаться,
Мне будут тихо подпевать там журавли,
Не будет боли там, не будет там обмана,
Не будут там идти с грозой дожди.
И буду я смотреть оттуда,
И вспоминать, что я здесь был,
Осознавать в глазах народа,
Что был таким же, был живым.
Скучать я буду снегопадом,
И мягко падать им с небес,
Блуждать рассеяным туманом,
Пока не сгинет интерес,
Являться ночью странным сном,
И петь холодными ручьями,
И появляться подо льдом,
И жить потухшими свечами.

Зачем же это всë нам нужно:
Пытаться что либо вернуть,
Иль самому куда вернуться,
Идти, и резко вдруг свернуть?
Искать глазами, что не видишь,
Ловить руками чего нет,
Надеяться, что сам увидишь
Вдали всей тьмы, зловещей, свет?
Ходить, блуждать и верить в чудо,
Терять надежду, осуждать,
И строить собственное судно,
Чтобы себя не потерять?
Ползти за милым человеком,
Дарить ему всю красоту,
И повторять всë век за веком,
Пока не спрыгнешь в пустоту?
Курить и пить, чтоб веселиться,
Ночами плакать, чтоб забыть,
От разных чувств порой светиться,
Или же вовсе к ним остыть?

Не вижу смысла в этой жизни,
Напрасной кажется она,
То входишь в страх от встречной мысли,
То матерью признается тоска.
То бесконечно пожирающая злоба
Разрушит пожилую тишину.
И будто эта мрачная утроба,
Подходит к её нищему лицу.
Не вижу смысла в этих клетках,
В которых садят жизнь людей,
И разных все они оттенков,
Ведь всё решает суд властей.
Ещё, когда от страха умирая,
Теряются надежды и мечты,
И человек, лежа в своей кровати
Готов ползти в течении волны.
Или, когда свящейнейшее чувство
Чернеет от порочности глупцов,
Тогда теряется бесценное искусство
И зарастает листьями кустов.
Не вижу смысла в этой жизни,
Напрасной кажется она
Уж лучше быть рабом у смерти,
Чем в мир смотреть из под окна.

Не хотел бы тебя я видеть —
Я бы вырезал к чëрту глаза,
Не хотел бы тебя я слышать —
Я б оглох как Бетховен в года.
Не хотел бы с тобой я видаться —
Я б уехал с улыбкой в тайгу,
Чтоб с такими как ты не встречаться,
Чтоб оставить тебя здесь одну.
Не хотел бы с тобою общаться —
Я бы вырвал свой грешный язык,
Чтобы им мне с тобой не касаться
Через русский родимый язык.
Не любил бы тебя своим сердцем —
Я бы мëртвым валялся в земле,
Не издал бы последнего герца,
И не думал порой о тебе.

Я не хочу с тобой прощаться,
Но я скажу тебе прощай,
Не в силу больше притворяться,
Я кровь мешаю в чёрный чай.
Я понял раз под страшным градом,
Смотря в прозрачное окно,
Что лучше быть спокойным гадом,
Чем быть весёлым дураком.
Слова мне больше не даруют
Ни чувств, ни страсти, ни любви,
Они во мне теперь поруют
Орудье массовой чумы.
Чужие чувства — мелодрама,
А слёзы лишние как соль,
Искать людей — пустая трата,
Уж лучше думать над собой.

Волк без стаи одинокий,
Пища в рот ему нейдëт,
И под бурей самовольной,
В дом пустой к себе идëт.
Волк звереет под давлением
С каждым днëм ещë сильней,
Убивая со смиреньем
Самых преданных зверей.
Волку страхи не помеха,
Волку нечего терять,
Для него одна утеха -
Мир проклятый осуждать.
Волка каждый избегает,
Волку хочется любви,
Но никто не одобряет
Его внутренней крови.
Волка ждëт одна дорога,
По которой он идëт,
И в своих руках острога
Одинокого убьëт.

Восстань же, плод моих деяний!
Глаза чужие озари!
Одним явись звездой страданий,
Другим сердца до тла сожги!
Кому то стань отгадкой тайны,
Кому то истинной водой,
И ненавистникам желанным
На зло гори ночной звездой.
Пусть на коленях умоляют
Твоих советов лишних мук,
Их дураки не понимают,
Они тревожат твой досуг.

Предыстория: Мужчина умер и попал в рай. Ангелы у него спросили "Что ты помнишь о жизни?"

Я помню день, я помню ночь,
В которой можно превозмочь.
Я помню свет, я помню мрак,
Я помню ужас, помню страх.
Обиды помню, их прощенья,
В которых ждал успокоения,
Я помню нож в косой спине,
И пулю ржавую в стволе.
И как последняя сигара
Тускнела на столе людей,
Лишь лживую надежду оставляла
В пустых морях тонущих кораблей....
Как алкоголь становится спасением
От бесполезно проливающихся слëз,
Когда и боль восходится творением
В обличий острых и холодных роз.
Я больше этого не встречу
И здесь останусь навсегда,
Но буду это помнить вечно
И не забуду никогда

Любовь ушла как яркое мнгновенье,
Как белоснежно уходившая зима,
Она не хочет проводить с ним время,
А он другой, когда стоит она.
Спустились с неба злые птицы,
Доев последние шаги,
Забылись тëмные зеницы,
Пропал тот отблеск сей мечты.
Костры горели, быстро тухли,
Сменяя ночи вновь и вновь,
Они поверили в те слухи,
В обман, по имени любовь.
И сердце бьëтся, умирая,
Слеза течëт в холодный срок,
Душа болит, и, добивая,
По телу бьëт статичный ток

Сижу на скамейке, смотрю в пустоту
И вижу во тьме лишь сплошную тоску,
Но вдруг проскочил живой силует,
По росту ему не много уж лет.
Сначала не понял зачем и куда,
Но когда прикоснулась его вдруг рука,
Я спутал все мысли, я спутал мира,
И, спутав потоки, очнулись глаза.
А тронул мальчишка меня лет семи,
И был он один, он был без семьи.
И глядя в глаза мои начал просить:
"Скажи-ка мне, дядя. Скажи мне, как жить!
Скажи мне про чувства у взрослых людей,
Скажи про кровавые слёзы потерь,
Скажи про крещённую бесом войну,
Всё всё я узнать о жизни хочу!
Хочу я узнать про страх тишины,
Про самую мрачную повесть весны,
Узнать я хочу про страсть и любовь
И как от неё разрывается плоть."
Смотря на парнишку я вспомнил себя,
Таким же смышленным был в эти года,
И вспомнил себя, когда всё узнал,
Поэтому тихо ему я сказал:
"О, брат. В этой жизни полно перемен,
Кого то судьба даже может взять в плен.
Но это узнаешь уже ты потом,
Сейчас тебе ужасы знать нипочём.
Гуляй, веселись, за сердце борись,
К истокам пленительной дружбы тянись,
Гори и не тухни, как тухнет свеча,
И может не станешь таким же как я."

Нет ничего больнее слова
Из уст родных тебе людей,
Острей кинжала не найдëтся,
Который резал бы сильней.
Как будто тысячи обломков
Пронзают шею, сердце, грудь;
Слова летят быстрей осколков,
И их обратно не вернуть.
Ты словно мëртв, уже не дышишь,
Глаза теряют свой контроль,
Ты в мыслях вдруг своих увидишь
О том, что сделал бы с собой.
И тишина, нет страшных звуков,
Пропали грани всех земель,
А на душе всë больше стуков;
И где ж от разума панель?
И ночь пройдëт, пройдëт луна,
Закрыв последние слога,
Но жизнь теперь уже не та,
И не забыть про те слова.

2 слова треплются на ветке,
Как птицы в клетке до утра,
И на уме сидят так крепко,
Но их сказать не могота.
У них одна и та же пара,
Одна и та же мысль у них,
И словно заперта в подвалах
Вся гениальность рифм иных.
Проходит время, месяца,
И сутки, дни, и вдруг года,
И также на слоях листа
Лежат отдельно те слова.
Какая жалость! Безысходность!
Терзание и души и чувств!
Предвижной разумом жестокость,
И всё встречает та же пуств.
Картина жаждущий стараний,
Великолепленных желаний
Теряет суть в кромешной тьме,
Сгорая в алом очаге.
Поймёт меня не умный малый,
Не тот, кто правильно читал,
Иль тот, кто для народа старый,
А тот, кто многое писал.

Магистр боли, музыкант
Не долго прятал свой талант,
Он рассуждать всегда любил
О том, кто был, а кто не был.
Предатель смерти и артист,
Поэт, писатель, реалист,
Мечта печали у людей,
Клинок для всех семи морей.
Он мог смотреть в глаза народу
И видеть истинную суть,
И понимать еë породу,
И понимать еë всю глубь.
Но быстро понял одичалость
Своих поступков грешный след,
И ,проклиная эту шалость,
Ушëл на много много лет.
И в одиночестве, шатаясь,
Винил себя за всë, что есть,
Забыть про многое пытаясь,
Исчез в заросшую ужесть.
Одна лишь мысль - туман сомнений,
Пустая трата горьких слëз,
А одиночество - спасенье,
От безнадëжно лишних грëз

И вот солдат один остался,
Он думал только об одном,
Чтоб всех забыть и вверх забраться,
Туда, где дом его родной.
Ты думал шумные ветра,
Покинут навсегда тебя?
Ты знал, что будешь одинок,
Закрыв все двери на замок.
И не уйдёт с снегами кровь,
Что проливалась вновь и вновь
Из братьев наших павших.
Ты мог им всем тогда помочь,
Но просто сгинул с глаз их прочь,
И лишь бы шкуру сохранить,
Всех бросить и остаться жить.
Сейчас отшельником живёшь,
И впредь друзей ты не найдешь,
Ведь ты предатель и наглец,
Ты жалкий трус и ты подлец.
Мы оба знаем об одном,
Что помнишь каждый крик и стон,
Тех погибающих людей,
Ушедших в мир иных теней.
И много лет уже прошло,
А чувство страха не ушло.
Они боролись за тебя,
А ты всех бросил как всегда....
Ты не герой, ты просто мясо,
Которым прикрывают пыл!
И лучше б вместо тех собратьев,
Погиб за них лишь только ты...
Скажи, солдат, тебе ведь стыдно,
Ты хочешь все вернуть назад,
А надо было раньше осозанть,
Что ради близких не жалко жизнью рисковать.

Стоит на причале млодой человек,
О многом суждает сквозь дым сигарет,
И смотрит на тайну заросших глубин,
Молчит, и мечтает о чëм то один.
Блуждает он тенью в пропавших местах,
Гуляет он волком в заросших лесах,
Живëт не той жизнью, что было вчера,
Распять себя хочет, да нету креста.
И думает он, он думает много,
И ждëт он ответа, ответа от Бога,
Разбиться он хочет, прыгнуть с моста,
Забыть всех других, оставив себя.
Но помнит одну, которая светит,
Которая разум и солнце ослепит,
Которая держит его здесь в мечтах,
Которая снится в забыдчивых снах.
Она не даëт его сердцу покоя,
Не хочет забыться, не выйдет без боя,
И будет гореть и пылать до конца,
Пока человек не вспомнит себя.
Докурит последний туманный цветок,
Затронет ночной тишины колосок,
Уйдëт в никуда, придëт ниоткуда,
Застрелит себя с потешного лука.

Молчаливый пёс не скажет правды,
Не даст ответа никому;
Есть чувства искренной прохлады —
Они присвоены ему.
Безличный пёс не ищет пару,
Хозяин в счастье не войдёт,
И только истинная тайна
Зверька со временем убьёт.

Я дни свои живу стихами,
Их понимаю как свои,
Но лишь одно я получаю -
Приëмы искренной тоски.
Судить о том, насколько плохо,
Скулить о жалости судьбы,
Всем говорить, что одиноко,
Мне эти чувства так близки.
Беру с земли осколки счастья,
Пытаясь зеркало собрать,
Но разбиваю от ненастья,
И всë по новой начинать.
Хочу уйти в густое поле
И потеряться навсегда,
Никто меня уже не вспомнит
И никому не нужен я...

Я не люблю, я ненавижу,
Я не дышу и я не слышу,
Я не грущу, не веселюсь,
Я не пою, я не боюсь.
Не ем, не пью, не догораю
Как древесина не сгораю.
Разбит, повержен, побеждëн,
И заморожен толстым льдом.
И с сигаретою во рту
Я новый мир себе открою,
Сидеть с ней буду до утру,
И одинокий дом построю...
Молчать в тени и ухмыляться,
В ночной глуши в окно смотреть,
От безнадëжности теряться,
И всë что было вновь стереть.

Она его тогда любила,
И он любил её душой,
Она его вдруг разлюбила,
А он стал думать над собой.
Она его давно забыла,
А он ночами пропадал,
Она по своему счастлива,
А он рассудок потерял.
И как обычно с ходом время
Даёт ей шанс его взлюбить,
Но, остывая на арене,
Успел её он разлюбить...
Какая подлая ничтожность
У человеческой судьбы,
И одинокая жестокость
В закономерности любви.

Я так люблю и обожаю
Одну, что вижу каждый день,
И мысли все лишь ей склоняю,
Стриая призрачную тень.
Я без неё как дно в пустные:
Такой же хладный и пустой,
И без неё как раб в могиле,
Копатель ямы погребной.
Глазами будто разрезаю
Порою сумрак, видя ночь,
И только я о ней мечтаю,
И помню, как смогла помочь
Мне избежать душевной казни,
Срываясь с пропасти земли.
Я думал, сны мои увязли,
Пока мечтой не стала ты.
Огонь в глазах моих навечно
Будет гореть от слов твоих,
И голос тихий будет вечно
Усладой для ушей моих.

А мне так скучно без тебя,
Темнеют мутные глаза,
И сигарета до утра
Мелькает тускло у окна.
Пропало солнце, больше нету
Надежды, веры и любви,
И в потолке, ища ответы,
Я помню милые черты.
Все сны, которые мне снились,
Ничто, с сравнением того
Как мы друг другу полюбились,
Насколько это глубоко.
Тебя всë нет, и всë скучает
Душа, разбитая стеклом,
И только о тебе мечтает,
Смотря в прозрачное окно.
Я буду ждать, ждать нашей встречи,
Чтоб загорелись снова свечи,
Чтоб в сердце заиграли вновь
Надежда, вера и любовь.

Ночь прекрасна в зимнем саде,
В небе видится луна,
И, туманным снегопадом,
Пронесутся голоса.
Голоса, как души мëртвых,
Песни зимние поют,
И на улицах простëртых,
Дух мороза пронесут.
Хлопья белые, пушинкой,
Опадут с небес густых,
Белоснежною песчинкой
Лягут в улицах пустых.
Тишина, и люди в окнах
Шепчут что то о зиме,
Засыпают в снежных волнах,
Забывая о себе...

Меж ними пропасть встала,
Они не чувствуют себя,
И потускнела птичья стая
И опустели берега.
Их светлый мир ушёл во мрак
И их сердца не бьются в такт,
Они друг другу не родны,
Закрыли двери все дворцы.
Но есть малейший шанс спасенья
Очередного пробуждения,
И вновь будут гореть огни
Безвыходной, сырой любви
Лишь только бог и знает,
Что так не будет никогда,
Их память больше не узнает,
Они забыты навсегда...

На этой земле, кровожадной и маленькой,
Бывают девицы, великие, малые,
Они выбирают на свой вкус и цвет,
Им пара нужна как священный совет.
И кружат девицы все как хотят,
Мечтают найти хороших ребят,
Но мне не нужны такие таланты,
Во мне для другой поют музыканты.
Хочу сочинять лишь только для той,
Чьи волосы пахнут бесмежной весной,
Чей голос звучит словно песня ветров,
Чье имя гласится в молитвах богов.
Хочу, прикасаясь её нежных ног,
Ей выразить чувства свои между строк.
И с ней погрузиться в далёкий восток,
Добиться красивых любовных высот.
И пусть говорят, что это напрасно,
Что все обернётся позором моим,
Но сердце твоё мило‌ и прекрасно
И губы мои примкнутся к твоим....

Последние минуты алой жизни,
Где вспоминаешь каждый встречный сон.
Последний шум последней яркой песни,
Пустой, томящий, яростливый зной.
Ты вспомнишь каждый тот район,
Который был как дом родной.
И вспомнишь каждый лютый миг,
И дни, в которых ты счастлив.
Ты вспомнишь первую любовь,
Ради которой резал кровь.
Её глаза и голос чудный,
И этот взгляд красивый, чуткий.
С тобой, товарищ, вместе вспомним,
О каждой драке во дворе,
О каждом самом верном друге,
О каждой тёмной стороне.
Я знаю, хочешь ты убраться,
Уйти от лживого богатства,
Сбежать от яростной чумы,
Но с этой жизнью мы родны.
Дак может все же поживём?
Узнаем, что наш мир умен,
Тогда и умирать надо
И будем друг у друга рядом.

Все дни пусты, в них нету смысла,
В них нету сущего добра.
В них тучи зависти зависли,
В них мысли цвета серебра.
Ты каждый день гуляешь в дождь,
Ища в нём некую усладу,
И обожаешь тëмну ночь,
Ведь видишь в этом мраке правду.
В твоих глазах потух фонарь,
Что освещал весь переулок,
Ты словно раненый глухарь
И ищешь нужный закулок.
Терять себя в проклятом мире,
Настолько мрачно и темно,
Что может стать и ориентиром,
Что может стать тебе родно.

Вся наша нить не бесконеча,
И оборвётся навсегда.
А хорошо ль, что жизнь не вечна?
Что мы не встанем никогда?
А хорошо ль, что не увидим
Мы больше танцев боевых,
И визги больше не услышим
От тёмных игр молодых?
Мир так жесток к тем, кто доверчив,
К тем, кто мечтает иногда,
Им всё хотелось с Богом встречи,
Но их сжирала пустота.
Вся эта ложь будет извечна,
Махая лезвием ножа.
А хорошо ль что жизнь не вечна,
Что не проснёмся никогда?

Мне каждый день как день сурка,
Всё как одно сплошное да,
То чувство странное всегда
Приходит быстро, как зима.
Проходит долго, не прощаясь,
Моими чувствами играясь,
Пытает циклом каждый раз,
Когда его приходит час.
Я в этом круге потерялся,
С обрыва прыгнуть попытался,
Но как обычно просыпался.
Мне не помог Господь.
Ложусь, встаю, иду...опять...
Мне больше нечего терять,
Вертелся в клетке сколько мог,
Но всë же пал у этих ног.
Мучение, боль, всë в чëрном цвете,
Других цветов мне в этом свете
К несчастью не найти.

Пустые взгляды на людей,
Пустые взгляды на зверей,
Пустые взгляды под дождём
Гуляют призрачным огнём.
Любовь для них всегда пуста,
Ко всем приязнь их хладнокровна,
И только белая луна
Для этих взглядов не покорна.
Они не знают что писать,
Не знают что им говорить.
Не любят падшие плясать,
Хотят все страхи позабыть.
С пустыми лицами идут,
И добрых слов они не скажут,
И мимо раненых пройдут,
И помощь смертным не окажут...

Уже все птицы песни спели,
Закрыли небо облака,
И с ветки, падав, лист осенний
Не станет мне желать добра.
Холодный дождь, прождавший часа,
Замоет детские мечты,
И золотыми, в темпе вальса,
Падут последние листы.
Их жёлтый цвет не значит радость,
Не украшает корни древ,
А лишь дарует скуке святость,
Бросая миру смертный гнев.
А люди смотрят сквозь оконце,
И верят в чудо, верят в солнце.
Каждый раз хотят смотреть
В мир, где всё будет блестеть

Ночной дорогою идут,
Смотря влюблёнными глазами,
И страхи вмиг все пробегут,
Пустыми, хладными слезами.
Ночной дорогою идут,
Касаясь нежных, тёплых рук,
И вспоминают каждый час,
В котором бурный ждал экстаз.
Ночной дорогою придут,
Закрыв все двери страшных мук,
Забудут ночь порывом страсти,
Замажут серой жизни масти.

Моя душа закрыта в клетке,
Она как муха в сонной сетке,
Готова жить и умереть,
Быстрей гореть и долго тлеть.
Хочу как птица полететь,
От этой скуки улететь,
Туда, где рядом будешь ты
И вечно алые цветы.
Дорога в сон красы чудесной
Нас приведёт к посланиям леса,
Где будут птицы звонко петь
И голоса воды шуметь.
Достань же ключ, моя орлица,
Из рук святой императрицы,
И вместе будем навсегда,
Я буду твой, а ты моя....

Головы с плеч подлецу ненасытному!
Кровь пусть прольётся так сладко и красно!
Тогда и свободно станет по миру,
Народу приятно пожить без обмана!
Подайте ка людям бокалы вина,
И пусть щас отметится наша победа!
Этот наглец уж в край нас достал
Теперь на колени пред нами он стал!
Он много лет кошмарил наши жизни,
Теперь ему настал этот конец,
Пусть кровь течёт по всей нашей России,
А голова его отправится в ларец!
Накройте на стол, да музыку громче!
Не стоит терпеть его шутки нам больше!
Пусть все в этом мире новость узнают,
Как кости лжеца волки глотают!

Сижу в потемках, умираю,
Не помню как сюда попал.
И как в меня попала пуля
И как судьба меня свела.
Один сижу и вспоминаю,
Как раньше было хорошо,
Когда играли беззаботно
И на душе было легко.
Я проживал одни падения,
Но взлёты как то позабыл...
Я ведь писал произведения
И со спротивным телом был...
Мы все морально умираем,
Теряем ценности любви,
Когда безвыходно стареем
Кидая радость колеи.
Страдаем серостью деяний,
Не помним как в ней выживать.
А раньше просто погуляли,
Пришли домой, поесть и спать.
Последние минуты нам даны,
Чтоб осознать кем были рождены
Те люди, что испортили мораль,
Ушли во тьму и потеряли рай....

Очередная жертва пала,
Опять пришёл домой в крови,
Стекает с рук ярость кинжала,
С которой в страхе короли.
Эти несчастные создания
Пред смертью смотрят мне в глаза,
И будто душу разрезая,
Пощаду просят от меня.
И снова пуст мой тёмный дом,
Сижу во тьме, судя о том,
Что мог парнишка быть другим,
Но люди сделали таким.
Я осознал, что мир жестокий,
Что с каждым днем сильна жара,
Но злых и добрых убивая,
Я потихоньку умираю сам.
Тащить грехи не так уж просто,
Купаясь в ледяной крови,
И только ты один поможешь,
Дневник моей сквозной судьбы