Андрей Ковальчук 208
Молодой начинающий поэт среднего возраста, очень стесненный в средствах
 
Владимир Сосюра Люблю весну...
с украинского

Люблю весну, а кто ее не любит,
Когда вся жизнь цветет как пышный сад,
И шепчут листья, как спросонья губы,
И шлют цветы душистый аромат.

Люблю весну, когда струятся реки,
Когда поет от счастья соловей,
И солнце забирается под веки
В густой тени задумчивых аллей.

Люблю, когда блуждает месяц в травах
Грунтует хаты лучиком своим,
И жадно пьет тепло ночей чернявых,
А на лугах плывет туманов дым.

Весна одела в зелень ветви дуба,
Уже курлычат в небе журавли,
Люблю весну, а кто ее не любит,
Нам благодать несущую земли.
 
Скажи, зачем ее я полюбил?
Скажи, зачем ее я полюбил?
Ведь замечал, бомбила по карманам
И недостаток сильно мой бесил
Твердила часто твердости мне мало
Учила жить. Общения урок
Давала мне. С ней вел переговоры
С ней в свой дипломатичный бардачок
Об уважении запихнул укоры.
Меня не оставляла одного
Ходила всюду по пятам и следам
Я Мопасана сравнивал с Гюго
По дикой просьбе, помню, за обедом
Был Док во всем. Всегда на высоте
Считал ее я для себя находкой.
И вот исчезла в дикой пустоте
Как хорошо мне раньше было
С водкой!
 
В рамках психиатрии
Взглянув на процесс в рамках психиатрии,
Лечебный диагноз поставить России
Пытается Запад, задев за живое.
Зачем же ему непотребство такое?

Сидит за столом сумашедший очкарик
В руках его мелкий, неяркий фонарик
В зрачки очень точно он женщине светит
Пытаясь понять, чем на это ответит.

С ухмылочкой мерзкой он бьёт молоточком,
Прицельно, скотина, так лупит по точкам.
Ударит, отступит и ждет провокаций
Тот мастер клинических фальсификаций.

Мечтает упрятать Россию в больницу
Никто не мешал чтоб над нею глумиться
Такой вот презрительный, мелочный кадр
Не врач он, нисколечко. Не психиатр.
 
Славомир Адамович В кофейне
Когда приходят фраеры в кофейню
А я один за столиком и пусто
В бокале треснувшем, и всё довольно грустно
Противен свет большой хрустальной люстры
И тут за стойкою, бармен ужасно грузный.
А я?
Хотел бы я тогда душе знакомой
Своей души хоть кромку приоткрыть
Хотел бы показать, как по-иному
Она небесным пламенем горит
Горит. Но почему
И для кого
И ради
Чего горит?
Однако,
Я возвращаюсь в то кафе, где пусто
где фраера швыряются капустой
И, помолчав, накатят грамм по сто.
Сижу один. А ангелы и эльфы
Оставили с какого-то момента
Чему найти не могут объяснения
И мне уже не встать из эпицентра
И все быстрей идет процесс горения.
 
Геннадий Буравкин Приятно посмотреть вокруг
С белорусского

Приятно посмотреть вокруг
Почти что райская картина
Под небом зеленеет луг
На нем траву жует скотина

Слепни вокруг жужжат с утра
В костре дымится головешка
А на устах у пастуха
Сквозит холодная усмешка

Под сапогом скучает кнут
Черты лица как сталь суровы
И на него то там, то тут
С испугом косятся коровы

Они не смогут позабыть
Пускай стихает боль мгновенно
Как страшно он умеет бить
Аж на губах белеет пена

Как с каждым раз сильней
Он бил и сыпались угрозы
У них катились из очей
Огромные, рябые слезы

Не тянет на соседский луг,
Не манит речка и ложбина
Так, чем безжалостней пастух,
То тем послушнее скотина
 
Степлер
Так безжалостно степлер,
кромсает листочек бумаги,
в плен стальными зубцами
насильно его захватив.
Заглушает щелчком
его стоны.
Не дрогнув,
вонзает клыками
и скобою цепляет края
за собой протащив.
Он отвергнуто холоден
в будничной этой работе
и плевал на мораль -
плач и слезы - лишь слабых удел.
В грезах сам улетел
далеко
на ковре-самолете,
где на склоне годов
будет мирно
валяться
без дел.
 
Один порядочный юрист
Один порядочный юрист дружил с законом
Гордился честностью своей как царь короной
Гражданский кодекс изучал и уголовный
Разделы все на память знал, почти дословно

Но вот однажды во дворе с бутылкой трое
В общение тесное вошли, неправовое
Переходящее в интим. В такие формы.
Они куражились над ним сверх всякой нормы

Морально причинив ущерб, невосполнимый.
Теперь же стал еще юрист и подсудимый
Условный срок ему впаят в решении скором
За то, что он мешает жить трем, с прокурором
 
В мою мечту
Мою любовь условно разделить
Хотелось с вами на большие доли
Скрепить судьбы изменчивую нить
На юг поехать с вами на гастроли

Я вам суровый опыт передам
Солидный очень. Несколько десятков
Я в связке в вами, милая мадам
Уберегусь от многих недостатков

Я рядом с вами выгляжу взрослей
Суровей профиль. Мужественней скулы.
Давайте же уедем, побыстрей,
В мою мечту. В веселье и разгулы.
 
Не узнать Беларусь нашу милую
Вот пародию самого себя (почему нет?) и немного Алеся Ставера "Каб любіць Беларусь нашу мілую,"

Не узнать Беларусь нашу милую
Совершив небольшой променад
Не понять, почему длиннокрылые
Журавли теперь в Польшу летят

Не нужны им ни дали сосновые
Ни озёрный рябиновый край
Может это ветра парниковые
Или странный с печеньками чай

Ни раздолья лугов сенокосные
Ни застолия в щедром дворе
Греют цапли хохлов вертихвостные
Что служили всегда немчуре

Не узнать Беларусь нашу милую
Совершив небольшой променад
Не понять, почему длиннокрылые
Журавли теперь в Польшу летят
 
Динамика стиха
Динамика стихов вошла в иную плоскость
Неимоверный спрос вновь сделал разворот
Романтика любви стоит на перекрестке
Ее конструктивизм там пробки создает

Смешался новый стиль, как в доме у Облонских
С традицией в уклад. Щебечут допоздна
Их слышно далеко. Доносит отголоски
Пришедшая назад ядреная весна.
 
Я верю, брат
Я верю, брат, мы сможем победить
Забудем вкус и запах серой грусти
Ее так много нам пришлось испить
Взяла за горло. Сразу не отпустит

И пусть тяжел порой бывает слог
Давай пиши. Старайся. И не кисни
Чтобы однажды с гордостью ты смог
Преодолеть стихами прозу жизни.
 
Довольно давно
Один мой знакомый довольно давно
Решает задачу со словом "дано"
Структура условий довольно проста
В карманах его ну почти ни хрена
Но право гражданское вроде бы есть
Обидно одно: что ни выпить, ни съесть
И даже на баксы его обменять
Ему не позволят ни теща, ни зять.
 
Я не похож на вашего героя
Я не похож на вашего героя
Проблемы есть. Ну как же без проблем.
Наверное, не только с головою.
Не слушайте прохожих. Это мем!
В карманах пусто, брючины в заплатах.
Вот зуб передний вылетел вчера.
И получаю минимум зарплаты.
Не доверяют, черти, ни хрена!
А вы красивы, молоды, наивны!
Глаза, как искры, светятся добром.
В душе, как девочка, по-прежнему невинны.
Зачем вам секс, с таким, как я, козлом?
 
Призвание
Его призвание - леса санитар
Больной душой за крепость медицины
Порядков в доме строгий эмиссар
Служил, как подобает гражданину

Как мог отстаивал он светлый идеал
Не покорился внутренним посылам
Не испугался, все-таки сказал:
Как мог тут чистое мутить нечистым рылом.
 
Чего еще придумать в этот раз
Чего еще придумать в этот раз
Где тот предмет, на чем остановиться
Писал уже стихи про унитаз,
Как плавал в нем... Закрытая страница...
И про любовь, про ревность, и про лень
Про красоту обманчивой природы
А вот опять приперся новый день...
Попробую создать прогноз погоды:
Местами ожидается весна.
Местами будет ветрено, прохладно.
( Не жалуюсь и не схожу с ума.
Тестостерон играет. Ну, да ладно.)
Давление в норме ртутного столба.
( Представить сложно твердый столб из ртути.
Какая притащила шантрапа?
Вот удивляюсь, как наивны люди).
Осадков вероятность высока
А влажность относительно условна.

Вот так я вылезть смог из тупика!
Расчетливо. Упрямо. Хладнокровно.
 
Анджей Валигурский Проблема Радзивилла
Вот удивился
В княжеском замку
Сам Радзивилл
Пане-Коханку
Видимо утром
Моясь под краном
Понял внезапно
Стал только паном
Тут уже медик
Смотрит тоскливо
Дал трав пакетик
Пить нужно с пивом
Лучше не стало
Щупал ладошкой
Из мух отвары
Спать только с кошкой
Вызван раввин
Так лечение продолжил -
Стар карабин
Он стрелять и не должен
Под одеялом
Делай уловки
Чтобы стреляло
И без винтовки
Князь ему бросил
Несколько злотых
Переключился
На анекдоты
Тут уже ясно
Старая схема
Много болтаешь
Значит - проблема
С ней по соседству
Проблема иная
Слушать раввина
Идея плохая.
 
Анджей Валигурский Местечко старых добрых кадров
Местечко старых добрых кадров
Где всё удобно и с комфортом
Где просыпаясь утром рано
Не нужно заниматься спортом
Где можно нежится в подушках
А после кофе с эйфорией
Где не растет от лени брюшко
И не пугают аритмией
Где свежих простыней забота
И с маслом булочка крутая
Бегом не нужно на работу
Толкаться в толчее трамвая
Где не грозят жены упреки
Не слышишь улиц матерщины
Встаешь и выбритые щеки
Под душем плаваешь дельфином
И вот уже на тротуаре
Глазеешь женщин - в чем одеты
Коньяк возьмешь у стойки в баре
Журнал листаешь и газеты
И почерпнувший свежих знаний
Идешь бродить по магазинам
Пока не встретишься там компанию
Знакомых старых "бабуинов"
Так чики-чики , где-то, где-то
Припомнишь Маню, Франю, Зосю
А время близится к обеду
И "заливное" в винном соусе
В бумажнике гора налички
И для друзей открыто сердце
И от зубровки до наливки
А может быть и вице верса
Невинны дружеские распри.
Приятной кажутся сиестой
Потом, как будто по лбу треснет
Крамольной мыслью: Что я здесь, то?
Исчезнет вмиг харчевня в лесе
Оливок рощи расплывутся
Будильник прикроватный бесит
Машины за окном снуются
Уже двухдневная щетина
Других довольно недостатков
Бывай. Но вечером приснится
Местечко старых добрых кадров
 
Анджей Валигурский Святой Владимир
В толпе прохожих. Вечер осенний.
Праведный, добрый, товарищ Ленин
Ходит по улицам их городишка
В ленинском старом немодном пальтишке

Ходит угрюмый по серому свету
Листья бросает ветер по следу
Дождь промочил его насквозь пальто
Подло обрызгали грязью авто

Смотрит Владимир то влево, то вправо
Буркнет под нос иногда себе: "Браво!"
Зыркнет куда-то монгольским глазом
Пальцы в кулак зажимаются часом

Тут очень плотный график движения
Новые фабрики, учреждения
Универмаги. Витринные полки
Ну и чиновник в сверкающей "Волге"

Ленин подумает: "В светлое верили.
Наши слова стали твердой материей
Даже удачней намного все стало
Материи много. Патетики мало.

Как это мало? Вот на плакатах
Ленина имя в разных цитатах.
Всюду портреты. Статуи. Бюсты
Фильмы. Спектакли. Китчи в искусстве.

Тянет Ильич кепку на очи
Всё поподробней рассмотреть хочет
Что за Дворец гостеприимный
Даже не знает: Смольный ли, Зимний?

Топает дальше себе не спеша
И в след за ним моя стерва- душа
Бродит несчастная. Бродит стихийная.
Всё потому что дерьмо беспартийное.
 
Без лишнего шума
Без лишнего шума и прочих ненужных движений
По серому небу ползли косяком облака
И твердою коркой без лишних дурацких сомнений
Замерзла во льдах неуёмная раньше река

Без лишних вопросов на юг улетели вальдшнепы
Без лишний раздумий заснули под снегом ежи
Я даже не знаю, что лишнего выкинуть мне бы.
Я, правда, не знаю. Ты мне, если друг, подскажи.
 
И всё в одном флаконе
Вот взялся написать серьезные стихи
Хотя бы в жизни раз стать волевым и смелым
Но после пары строк сбивает на хи-хи
Я сам себе кажусь безвольным, мягкотелым

Кричу: Ну, соберись. Ну, выдай на-гора
Хоть что-то про любовь к родным своим просторам
Но, что могу найти по берегам Днепра,
Который стал рекой, подверженной раздорам

Сколь много утекло за несколько веков
И сколько утечет гнилья и крови в море
Бульбашеская прыть с ухватками хохлов
С варяжской прямотой. И всё в одном флаконе.
 
Ты думаешь легко
Ты думаешь легко потерянной судьбе
Тащить тебя вперед, не разгибая спину,
Туманным маяком на суетной земле
Светить тебе в впотьмах. И выжить и не сгинуть?

Ты думаешь легко все ночи до одной
Давать тебе любовь, спокойствие и ласку,
Укутывая в сон как пух под головой,
И представляя жизнь, как призрачную сказку?

Ты думаешь легко, лишь силою добра,
Оставив позади все происки химеры,
Спасать тебя опять от дьявольского зла,
Храня в душе очаг безмерной чистой веры?
 
Я упускаю страх
Я упускаю страх.
Догнать его не в силах,
Стараюсь на бегу поймать его в потьмах.
Но больше не могу. Устал... Меня покинул
Мой самый близкий друг,
Мой самый верный страх.


Я упускаю лень.
Мне с ней не по дороге,
Которой вместе шли за руку много лет.
Теперь она одна. Пусть отдохнет немного.
Увидит кто её, пусть передаст привет.


Я упускаю мрак.
Теперь на белом свете
Не отыскать угла, где спрятать все грехи.
И вот за них, за всех, один теперь в ответе.
Не знаю, как мне быть. Сижу. Пишу стихи.
 
Сомнения
Сомнения давят на меня. Кричат: "Вставай, чего расселся".
Сильнее всё день ото дня. От них обиды натерпелся.
Они мне фарами в глаза, мигают: "Уступи с дороги.
Давай, нажми на тормоза и клей уже подальше ноги."

Они хамят, ругают зря, пугают, наводняют страхи.
Не жизнь, а полная фигня. Они как злые падишахи
Уже нависли над рабом и властью делятся, по кругу,
В заботах только об одном: как передать меня друг другу.
 
Вы так красивы! Это да!
Вы так красивы, это да!
Вы так красивы!
Но сколько силы и труда?
Невыносимо!

Я не останусь сам собой,
пойду на плаху.
Совсем забуду про покой.
Свою рубаху

отдам за сущие гроши.
Продам и душу.
И вам на эти барыши
накрою плюшем

свою убогую постель.
Свои страдания
я положу на вашу грудь
- для сострадания.
 
Молитва
Дай нам, Господь, смирение и силу
Любовь и мудрость. Боевой настрой
Чтоб никогда бы жизненным мерилом
Не приходилось думать: - "А на кой?"

Дай доброты, возможность верить людям
Прощать грехи, и не себе, а всем
Не испугаться и сказать: "Обсудим!"
А не бросать прохладно: - "А зачем?"

Стремления дай и высоты полёта
Немного дай от этого всего
И огради от мелочных подсчетов
И от вопросов глупых: "Для чего?"
 
Сила духа
Ты не жуй сопли,. Ты гляди выше!
Ты пройти должен все пути. Выжить!
Перелезть яму, куда Бог бросил
Побороть зиму,
весну, лето, осень.

Не бывает легким путь к земным звездам.
И не теплой ванной мир кругом создан.
Не посильной духу не бывать страсти,
Как науку помни: все в твоей власти!
 
Ода рублю
Не издеваюсь над рублем,
А лишь жалею и рыдаю.
Пишу стихи сейчас о нем,
А чем помочь ему - не знаю.

Он стойко вынес над собой
Структурно-смелые реформы.
Героем снова рвался в бой.
Кидался грудью на платформы.

И вот упал. Едва живой.
Хотя, всю жизнь стремился к свету.
Прощай, любимый, дорогой!
Ты стал разменною монетой.
 
Тренируйся, переводи...
Тренируйся, переводи -
перемены придут не сразу,
станет шире простор земли
и простор твоих мыслей даже.
Переводов короткий век
станет после к тебе чуть ближе,
Может мыслей твоих огрех
кто-то после тебя услышит.
Будет критиков полный рой
над твоею глумиться строчкой,
Ну а ты для себя усвой -
перевел, пережил, и точка.
 
Не написать
Не написать. ..Как курица лопатой
выводит фразы, брошенные в мир:
что жизнь - дерьмо. А с мизерной зарплатой,
и храм внутри - заброшенный сортир.

Кругом тоска. Скрипят печалью двери.
Тут крыша едет. Досточки гниют.
И как в такой базилике поверить
что Бог дает и силы и уют.
 
Большие перемены
Пародия на песню "Мы выбираем, нас выбирают" из кинофильма "Большая перемена"

Мы изучаем. Нас изучают.
Многие слабости в нас замечают.
Тихо, спокойно, бесшумно, как тени.
И на бумаге строчат заключение.

Вдруг ошибешься - статья намотает.
Разное счастье нам выпадает.
Я привыкаю. Страх, как награда.
Жизнь разукрасил красками ада.

Часто наивное кажется вздорным.
Черное белым. А белое черным.
Бейся, не бейся. Чем тут поможешь?!
Что не сложилось, то и не сложишь!
 
Двигаю творчество
Двигаю творчество и создаю контекст.
Ветер под ноги роняет обиды пылью
Где же вы, музы? Где же, ты, интерес?
Все это сказки. Не стать им, пожалуй, былью.

Куча сообществ. Лайки и день и ночь.
Лайкаю авторов, словно порода - лайка.
Мышка закликалась. Больше уже невмочь.
Ну, не ломайся. Молю тебя слёзно, зайка!

Зайка ломается. Кликать не хочет чушь.
Просто скандалит. С характером. Тоже стерва.
С ней не продвинемся. Этого и боюсь.
Плохо когда, у кого-то ни к черту, нервы...
 
Не допустим
Не допустим. Не ждите.
На это никак не согласны!
Это ж надо придумать!
Совсем очумели, вообще!
Не для этого мы ,
каждый прожитый день,
ежечасно,
не за хлеб, а за жизнь
расточаем все силы в борьбе.
На границе замки.
Никогда ни за что не пропустим
мы матерых врагов
на священном для нас рубеже.
Тут какой-то дурак,
взял и ляпнул вчера:
"Ну, допустим..."
Ничего, поумнеет.
Да быстро умнеет
уже...
 
Окутать тайной
Нагнать тумана, мистики, легенд,
Окутать тайной, завернуть в секреты,
Неярким светом высветить фрагмент
И раздавать на зрелище билеты.

Разогревать внимание толпы
И вопрошать с враждебностью:-"Доколе
Вы будете чудовищно слепы,
Как овцы беззаботные в неволе?"

Пугать судом, чистилищем, ножом,
Грозить концом безоблачного мира.
И тихо упиваться барышом
От тех, кому ты сотворил кумира.
 
Личное
Опущены плечи. Опущены руки.
Опущенный взгляд на опущенный мир.
Какие-то шорохи. Странные звуки.
Пугает невидимый злой конвоир.

Шаг влево, шаг право - считаются бегством.
Суровый контроль. Повелось испокон.
Как пленник - не видишь ни силы, ни средства,
Чтоб взять перейти через этот закон.

Смирение и злоба. Надежда и зависть.
Раздумье. Отчаяние. Праведный гнев.
Молитва и грех. Неприкаянно каясь,
Не храм в душе строишь. А временный хлев.
 
Пытка красотой
Разных пыток на свете немало
Но отдельно, за самой чертой
Свои роли на сцене играло
Покорение твердынь красотой.

Чувство голода, страха, тревоги,
И сомнения: "Хватит ли сил?",
А она красота у дороги
Умоляет, чтоб ты тормозил.

-"Отдохнешь от креста ненадолго.
Видно сразу, как сильно устал!",
Облегает из хлопка футболка
Призывающий девичий стан.

Не тебе, так другому, уж точно,
Воплощать подсознания мечты,
И порочно, поточно, замочно
Яд дрожащей глотать красоты.
 
Миф о талантливом поэте
Из сердца излучаешь теплый свет
Болеешь за закон, за депутатов
О ты, блестящий, сведущий поэт
Всё маешься: - Ну кто-же виноватый

Кто так довел, кто разорил страну
Засеял почву лебедой и хреном
И кто купаясь в собственном жиру
Проблем не видит, даже под рентгеном

Кто может жить и беспробудно спать
Хлестать вино, а может быть водяру,
А ты безбожно вынужден страдать
И быть подвержен мощному удару

Судьбы, в какой тебе прощения нет
За то что слаб и пребываешь тюхой
О ты, блестящий, сведущий поэт,
Так занятый собой и ... показухой.
 
Гороскоп
Что гороскоп сулит мне непонятно
Одно я точно знаю наперед
Вернется Марс воинственный обратно
И Звезды у Венеры отберет
Он скажет ей: - Нахапала. Довольно!
И вот представь, настал расплаты час.
И станет ей обидно, горько, больно
И блеклым будет плоскости окрас.
 
Так много
Так много слов. Так много фраз. Так много чувств. Так много боли.
Так много выпито за раз, что чушь болтаешь поневоле.
Так много сказок, лжи, вранья, легенд, романов, пьес и песен
Так много грязного белья... А тесный мир все также тесен...
 
Потухший камин в ночи
Потухший камин в ночи,
лишь горстки золы и сажи.
Тут все о былом молчит
и плачется о пропаже.

О том, что уже ушло,
сгорело минувшим летом.
Напротив его окно
с заснеженным силуэтом.

Не скрипнет, как прежде пол,
и дождь не прольется с крыши.
Поэт не напишет в стол
и музыку не услышит.
 
Наберись терпения
Наберись терпения. Наберись.
Так по рюмочке, за столом,
чтобы локти потом не грызть
и не биться о землю лбом.

Наберись терпения. Наберись.
Зачерпни по полной ведром,
чтобы было чего испить,
вперемешку с холодным льдом

Наберись терпения. Наберись
И набравшийся,
за углом
пережди день за днем
всю жизнь
не встречаясь
с противным злом.
 
Знаешь, небо становится старше
Знаешь, небо становится старше
поседевшей своей синевой
пеленой облаков, подуставшей
и несбыточной вечной тоской,
неоформленным смыслом желаний,
перемешанных в блендере чувств,
и бессмысленных вечных страданий
тех, что я описать не берусь.
 
Перевернутый мир
Перевернутый мир, когда хочется плакать от солнца
и от скорой весны разрывается сердце тоской.
Понимаешь, что всё... Тот на место уже не вернется.
И душу не заполнит пронзительный чистый покой.

Перевернутый мир. Отражение неба на лужах
под ногами блестит, но не манит к себе теплотой.
В морозильнике чувств застывает любовь вечной стужей
и покрытая снегом скрывается в нем пустотой.
 
Нас не нужно ценить
Нас не нужно ценить
И оценивать тоже не нужно
Получили признание
Под ливневым летним дождем
Кто-то может прожить
Оставаясь всю жизнь острожным
Навсегда заучив одну фразу,
Что все-таки здесь не причем

Нас не нужно ценить
Мы и сами себя не оценим
И сокровищ не скопим
И клада в душе не найдем
Неразумные мы
И глупы, словно малые дети
Благоденствуем мы
Лишь одним исключительным днем

Нас не нужно ценить
Чтобы ценность потом не пропала
Не исчезла из виду
Собрал узелки за спиной
Нам останется нить
Исподлобья холодного взгляда
И отчаяния жест
На прощание махнувший рукой!
 
С. Адамович К вопросу о том, как пишутся стихи
Уединения роскошь. Кресло.
Любимой книги переплёт.
В тебе стремление воскресло
работать сутки напролёт.

Ты лист бумаги осторожно
перед собой кладешь, притих,
почуяв, как душа тревожно
пошла писать свой беглый стих.

Запала хватит на минуту,
а после - кресло, ты один,
Прилип к домашнему уюту,
кляня в себе рожденный сплин

И жажду утоливший чаем,
уснешь лишь за полночь, дай Бог!
Признанием, славой докучаем
и простыню свернув у ног.


Да пытаньня пра тое, як пішуцца вершы

Фатэль. Раскоша адзіноты.
Любімай кнігі пераплёт
цябе прагненьнем да работы
пратне зьнянацку навылёт.

Ты аркуш чысты асьцярожна
перад сабою пакладзеш,
адчуўшы, як душа трывожна
пайшла пісаць свой белы верш.

Імпэту хопіць на хвіліну,
а потым зноў фатэль. Адзін
ты будзеш корчыцца ад спліну
і клясьці хуткі лёт гадзін.

Ды, наталіўшы смагу кавай,
засьнеш апоўначы, дальбог,
прызнаньнем трызьнячы і славай,
згарнуўшы коўдру каля ног.
 
Анджей Валигурский Выгода
Транслировали по радио
На то были основания
Рассматривали на стадии
Ответственные задания
И темой такой задетое
У хаты, что под забором
Одно, из сюжета этого
Предстало широким взорам.
Просили у пана местного
Пускай бы задание село
Но происки неуместными
Считал для такого дела.
Чтоб лучше была наглядность
С новейшим в связи этапом
В стремлении за аккуратность
Покрасили тихой сапой.
Позднее начальник местный
Листовки на том задании
Начал буквально клеить
С афишей о заседании
"О колорадском жуке'"
И о "борьбе с паршою"
Нужно "ударить в ухо",
"Волю собрать большую"
Выразить знак протеста.
Нечего лицемерить.
И не хватило места.
Некуда больше клеить.
Решили крестьяне, в сумме
Перед прогнозом - метео
Неплохо бы было, куме,
Еще бы одно отметили
Выпал прогноз хороший
Проблемы иные вскрыты
И благодатию божией
К заданию пути открыты.
 
Враньё - искусство
Ну да, ну да! Вранье - искусство!
Не быть застенчивым и робким,
не прятать внутренние чувства
в надежной черепной коробке.

Не видеть пропасти и ямы,
не слышать страхов и сомнений,
и, как подножие Фудзиямы,
иметь большое самомнение.

Ну да, ну да! Вранье - искусство!
Искусство быть собой всецело,
и даже там, где очень грустно,
способность рассмешить умело.

Ну да, ну да! Враньем наружу,
как задом, повернуться к людям,
чтоб влезть суметь в чужую душу
которая про злость забудет...
 
Да, безумные мысли
Да, безумные мысли. Когда они были иными?
Представляется мир ужасающим монстром в веках.
Неизвестность и страх, обостренные чувства живые
для запуганных душ, убегающих в суетный мрак.

Да, безумство кругом. Не признательна тяжесть сомнений.
Одиночества горечь диктует обрывками фраз:
- Мир не стоит менять, не найдется достойных решений,
и возможный потоп всё равно все сотрёт после нас.
 
Анджей Валигурский Идея обновления
Один большой любитель прогресса направления
Решил создать плеяду борцов за обновление
Клуб основал он вскоре. Его опочивальню
Заполнили особы с воскресшую моралью.
Чудак вошел и крикнул: Ну, пане и панове,
Действительно готовы вы к нравственной обнове?
Мы выберем вначале, приветствуя сердечно,
Кто будет президентом. Сказали: - Ты, конечно!
Чудак им поклонился. - Теперь, без волокиты
Назначить также нужно людей для аудита.
Правление. Казначея. Продумаем вопросы
По существу размера и срок оплаты взноса.
И был составлен график дальнейших встреч и лекций
Тематика и планы пленарных конференций
Всё разошлись под вечер. Через неделю снова:
О трудностях, болезнях. О том, что жизнь сурова.
Как вдруг Костюшко крикнет: - Ну хватит, надоело
А нервный председатель: - Заткнись! Не твое дело!
- Как не моё - Костюшко взроптал о фразе едкой
Обиделся и треснул об спину табуреткой
В такую заварушку долг каждого - вмешаться
Надрать другому уши и по полу кататься
Всё волосы с бородки, усов и челки выдрать
Лишь потому что в драке смотрелись слишком хитро
Когда же перестали друг в друга колотиться
Для мебели есть время чуть-чуть пообновиться
Там три часа усердно чинили все ступени
Поломанные стулья подверглись все замене
Работали синхронно, спокойно и умело
Как новенькие стали детали интерьера.
С духовным обновлением все завязали с понтом
Заняться впредь решили лишь мебельным ремонтом
Вложили капиталы. Успешно процветали
По той простой причине, что начали с морали!
 
Человек без ценностей
Человек без ценностей уважает силу
Всех друзей из верности соберет в могилу
Понастроит идолов, бога не найдешь
Несогласных лидеров сплавит ни за грош

Породит сенсации на чужой крови′
Со словами каждому: "Нужно жить в любви!"
Соберет овации, зная наперед,
Срочно реформации требует народ.

Речью эпатажную оскорбит судью,
Утоляя жаждущих в телеинтервью
С ним порой не справится даже прокурор.
Для людей без ценностей каждый винтик - вор.
 
Скоро Новый Год
Убрал в комод вонючие носки
Собрал окурки - выбросил с балкона
Там где в стене торчали кирпичи
Теперь висит казанская икона
Отмыть полы не представлялось сил
Газет "Метро" набрал большую пачку
Их аккуратным слоем расстелил
Прилипли к грязи как туфля на жвачку
Перевернул постельное бельё
Как мог от пыли вытряс покрывала
Из морозилки выкинул гнильё
Оно из рук при этом вытекало
Еще бы в ванной вычистить засор
И починить бачок у унитаза
Но ведь справлялся как-то до сих пор
Пусть подождет еще чуть-чуть, зараза
Ну все готово, скоро Новый Год
Я бешено трудился, аки пчёлка
И в центре комнаты красавица растет
Зеленая бутылочная ёлка.
 
Лень
Лень сидит на шее. Лень здоровый фактор.
Лень читает мысли. Лень приводит факты.
Лень вбивает клинья. Лень тревожит душу.
Лень, зараза, шепчет: - "Нафига всё нужно!"

Лень кусает губы. Лень жалеет нервы.
Лень напоминает: - "Ты совсем не первый."
Лень пугает, стонет. Лень сомненьем душит.
Лень обиды копит. Лень кругом всё рушит.

Лень в тени всё время. Лень плывет с толпою.
Лень идет по жизни черной полосою.
Лень, и не подняться... Лень, и не достигнуть...
Человек способен ко всему привыкнуть!!!
 
Спасибо всем!
Спасибо всем, кто предлагает
Хлеб, развлечения, вино.
Моё внимание покупает.
И тем, кому не всё равно!

Кто ищет мне неслабых выгод
И обещает горы. Пусть
Глаза его чуть-чуть навыкат,
И в голосе немного грусть.

Спасибо неприличным сайтам,
Онлайн знакомствам, казино :
Кто зазывает: "Приезжай к нам!
Тебя не видели давно!"

Спасибо тем! Спасибо этим!
Я благодарен! Очень рад,
Что популярен, что заметен,
И что так ждут моих зарплат!
 
Славомир Адамович Шорохи
Когда темнота наступает в покоях
Они не успеет еще охладеть
Являются шорохи, словно изгои
И тут по углам начинают шуметь

Залезут в шкафы. Проведут заседание.
На шапках висеть будут вниз головой
Мне кажется слышу я чьё-то дыхание
Какой то души в комнатушке ночной

Тоскливо, как зверю в пустынной берлоге
Мне эти шпионы житья не дают
Противным шуршанием на грубом пороге
Они мои тайны на свет достают

Они из под желтых обоев смеются
Сидят в шифоньере несметной толпой
В ненависти мне, как один, признаются
За то, что люблю тишину и покой

На полках меж книг, где так много заснуло
Романных паяцев, богов всех мастей
Там шорохи сохнут с времен Вельзевула
Там месяц на них смотрит с неба, как змей

И так до утра. С ними нет передышки.
Я только с рассветом беру перекур
Они задвигают подальше делишки
И в миг растворяются сквозь абажур.

Шорахі

Ледзь толькі пагасьне сьвятло ў пакоі,
ледзь толькі пасьпее агмень азалець –
зьяўляюцца шорахі шыхтам, як воі,
і ўраз па кутох пачынаюць шумець.

Нахабна ў шуфляды залазяць. Да раньня
на почапках віснуць уніз галавой.
Здаецца, нібыта я чую дыханьне
іх душаў нікчэмных у цемры начной.

Мне золка, як зьверу ў лядашчай бярлозе,
мне шорахі-шпегі жыцьця не даюць.
Сваім шаргаценьнем па шорсткай падлозе
яны мае тайны на сьвет дастаюць.

Іх цэры а-за жоўтых шпалераў сьмяюцца,
ў старой шыткаўніцы яны грамадой
міжсобку шальмуюць мяне і злуюцца,
што ўпарта хачу я знайсьці супакой.

На кніжных паліцах, дзе столькі паснула
раманных паяцаў, багоў, прыгажунь, –
там шорахі шорхнуць з часоў Вэльзэвула,
там месяц глядзіць на іх зь неба, як лунь.

I я ў гэтай кодле ня йму паратунку,
бо толькі пад раньне сьціхае мой боль,
калі, пакідаючы брудныя шлункі,
зьнікаюць начніцы скрозь белую столь.
 
Продаю Польшу
Сижу вот тут и Польшу продаю
Её язык, писателей, культуру
Природу в замечательном краю
И необычный стиль литературы

Варшаву, Краков, Люблин и Радом
Их реки Вислу, Одру, Вепш и Нарев
Продал бы всё. Остался нагишом
За запах сладкий булочных пекарен

За зупу грибову и польски пироги
Свекольный хлодник, из крови чернину
Купи немного Польши, помоги
Ленивому обжоре, славянину
 
Стихи поэта-бухгалтера
Я выдаю стихи по строчке,
по букве, цифре, по пробелу.
Я не гнушаюсь даже точкой,
когда она нужна по делу.

Свожу на буквах дебет-кредит,
стремлюсь повысить прибыль темы,
и день вчерашний не изменит
мои финансовые схемы.

Мои балансы и сальдовки
пронизаны амурным строем.
Мне не найти пока концовки,
не написать судьбы героям.

Но вдохновенно, незабвенно,
строчу и жарю ровным слогом
И между нами, откровенно,
хочу закончить - эпилогом.
 
Встречаю чудо
Встречаю чудо. Вот он пришло.
-Ну дорогое, где тебя носило?
Я столько лет смотрел тебя в окно,
а там менялись весны, лета, зимы.
Я верил, ждал, надеялся - придешь.
И вот мечтой явилось на пороге.
Ну что опять, забудешь, пропадешь,
в тумане мглы, в излучине дороги?
Ну нет, постой! Куда опять бежишь?
Ну что надулось! Сразу клеить ласты!
Ну, может чаю? Просто посидишь,
у нас с тобой такие дни не часты...
Расскажешь мне об этом и о том,
мне от тебя совсем немного надо,
чтоб на краю, практически пустом
я глаз твоих не забывал бы взгляда.
 
Стихи для похудения
Почитай мои стихи, похудеешь,
Лопать с мясом пирожки, не посмеешь.
Ну и булочки с тортом, на ночь глядя.
Будешь мысленно ловить запах яда.

И достаточно тебе будет каши,
А отвар ты будешь пить из ромашек.
И настолько жизнь твоя станет краше
Что забудешь ты совсем о параше.

Будешь птицею летать к поднебесью,
Оглашая мир вокруг доброй песнью.
Тонким лебедем взмахнешь, я то знаю,
И возьмут они тебя в свою стаю.

Улетишь потом на юг, ближе к морю,
И поймешь тогда как мир иллюзорен.
С высоты тебе видать будет больше
И захочется тогда жить подольше!

И самцы вокруг тебя с нетерпением
Дифирамбы будут петь оперению.
Но узреешь вид кольца - хлопнешь дверью,
Той, которая вела
к похуденью....
 
Вот взял - нахерачил книгу
Вот взял - нахерачил книгу.
А что сотворить теперь?
Какую еще интригу
Замыслить в грядущий день?

Каким тиражом издаться?
Какой бы дизайн найти?
В каком чемодане, братцы,
Читателю донести?

Конечно, совсем не гуру -
Мечтаю переписать.
Решил я, с какого дуру,
Что будут ее читать?

Зачем собирал я клюкву,
Неопытный дилетант.
Поверил слепому чувству,
Что есть у меня талант.

Теперь вот рыдаю горько -
Раскрылся самообман.
Нет повода для восторга -
Бездарность и графоман.
 
ЛЮДИ ДОБРЫЕ...
Люди добрые дайте фантазии
Мне на серую скудость души.
Будто взяли её, да и сглазили.
Всё считает в кармане гроши.

Бросьте в шляпу метафоры красками.
Есть в гиперболах остро нужда.
В дефиците былины со сказками.
Положите! Ну, ради Христа!

Засверкает психея талантами.
Запоет и взлетит к небесам.
И со всякими инвариантами
Запузыпит крутой инстаграм!
 
Славомир Адамович Земля Ханаан
с белорусского

Где седой можжевельник построил свои пирамиды,
где стоят вековые деревья в болотистых мхах,
где любимая женщина в образе юной сильфиды,
там святая земля, там столетиями весь я пропах:
там живет сокровенное в пуще дремучей, а утром
там сверкает роса , как сухое в фужерах вино ,
там пчелихам шмели говорят о совсем безрассудном,
там бобры приглашают на праздник в свое казино.
Там цветы, напевая, на паперти греют розетки,
позолота канву намывает дождями, а гром
там легонько гремит, и ромашки как будто салфетки
там, в столовой, где гости собой оживляют мой дом;
И в подоле ночном догорают там звездочки-зорьки,
а ночная сова, террорист глуходольных болот,
что-то мочит по фене, летит ее крик за пригорки,
где запасы хранит из ума уже выживший крот.
О земля Ханаан ! Ты придумана не для забавы,
а скорей для того , чтобы душу спасти от беды,
чтоб любить твои крыши и храмов блестящие главы,
и твоих площадей и дорог золотистые арки-мосты.
А пока на столе моем горы бумаги и ручек,
я кладу свои строчки на тоненький белый листок.
Не исчезнешь, Земля , и не исчезнет порядок могучий,
и грядущей весною деревья разбрызгают сок.


Зямля Ханаан

Дзе блакітны ядловец свае збудаваў піраміды,
дзе стаяць векавечныя дрэвы у зялёных імхах,
дзе люблю я жанчыну ў вобразе юнай сільфіды,
там сьвятая зямля, там стагодзьдзямі ўвесь я прапах:

там жыве патаемнае ў пушчы цватлівай, а ўраньні
там на сонцы раса зіхаціць, як сухое ў фужэрах віно,
там чмялі прызнаюцца чмяліхам у верным каханьні,
там бабры запрашаюць на сьвяты ў сваё казіно;

на дзядзінцах штодня, высьпяваючы, грэюцца кветкі,
срэбра крушняў дажджы намываюць, а ліпеньскі гром
там лагонка грыміць, і рамонкі – нібыта сурвэткі
ў сталавальні, дзе госьці сабой ажыўляюць мой дом;

у прыполе начніц дагараюць там ясачкі-зоркі,
а самотны пугач, тэрарыст глухадольных балот,
штось «па фені» балбоча й ляціць яго крык за пагоркі,
дзе філоніць сава, дзе кажан зачапіўся за дрот...

О зямля Ханаан! Я прыдумаў цябе не для ўцехі,
а хутчэй для таго, каб душу ўратаваць ад бяды,
каб любіць твае храмы й палацаў бліскучыя стрэхі,
і дуброваў тваіх залатыя, дальбог, жалуды.

I пакуль на стале маім горы папер і асадак,
а на чыстым лісьце я пішу свой чарговы радок,
ты ня зьнікнеш, зямля, і ня зьнікне твой вечны парадак,
і наступнай вясной твае дрэвы распырскаюць сок.
© Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Копирование запрещено!