«Космогонический распад»

Асфальт течёт под стуком каблуков,
Переплавляясь каждым шагом в жижу.
Плывут в ней мёртвые обрубки языков,
Ласкавших эго, растянувшихся к престижу.


Трещат цикады в бессознательной утробе.
Сидят на оголённых нервах и "поют".
Что знаешь ты о нутра-гардеробе?
На каждой ветке-клетке внутренности пьют.


Заместо неба - океан над головой.
Выпрыгивают вниз косатки.
Но гравитация не в облике святой -
Секунда-две и будут отпечатки.


Луна тяжёлым камнем в океане стынет.
Гоняет волны и толкает мягкость бесхребетных звёзд.
Без дна та бездна, из которой рыбопад не сгинет.
Какой бы зонтик подобрать в погод погост?


Жанры: Сюрреалистический боди-хоррор / Апокалиптическая лирика

Он дирижирует чужими мыслями.
Имеет палочку в бою со смыслами.
Вся партитура выскоблена числами -
Интерпретирует в движеньях кистями.


Связал сердца - пришиты нитками.
Он тянет тростью их с избытками.
Разбитый подиум усеян плитками,
Трещащими в звучаньи пытками.


Трясёт рукой, выдёргивает с болью.
Грудины истекают кровью.
Он спекулирует притворной ролью.
Пьёт слом других не посыпая солью.


С надрывом тянет палочку вперёд,
Кривя губами жёлтыми как мёд.
Глагольствует разрывами, не ждёт.
Сердца, хрустя, готовятся на взлёт.


Поднял он палочку - древесный шпиль.
Летит к ногам сердец текстиль,
Под жар оваций превращаясь в гриль,
Упав цветами сочными и разлагаясь в гниль...


Жанры: Боди-хоррор / Тёмная притча / Ремесленный хоррор

Чёрной плёнкой покрыт затуманенный пруд.
Стелится дым из обличия леса.
Травы́ камыши костью пальцев растут.
В полу́ночный час налетают завесой...
-


Спускаются лебеди в тёмную гладь,
Сгибаясь, скрывая безумие глаз.
Вольны и чисты, им не нужно страдать.
В них нет человека - душа как алмаз.


Моргает Луна побледневшим зрачком,
В мученьи трясётся зеркальный отёк.
Вода закипает, пузы́рит щелчком.
Проклятье настигло - свет грязью истëк.


С криком сдирают наряд оперенья;
С хрустом ломаются белые крылья.
Кости растут - деформации тленья.
В конвульсиях плоть под покровом бессилья.


Был пух, теперь кожа везде чешуится.
Людская тоска под ключицы легла.
Расколотый клюв. Желчь стекает, темнится.
Гортанные возгласы в неге - смола.


Дыханье их тягостно, скомкано, сдавлено.
Кривятся в гримасе, уродливы рты.
Человечьего озера вязкость отравлена.
С колен поднимаясь, теряют черты... -


Тех птиц, что парили, близки были к небу...
Но стали людьми за облачный грех.
Отдáлись забытому древнему требу,
Мутировав в коженно-костный "доспех".


В разуме новом несутся потоком
Могильные мысли о прожитых днях.
Царапают череп снутри, лимфы соком...
Льются, текут в полушарных корнях...


На береге принц по камням марширует,
Лебяжьими лапками. Ищет он ту,
Чья птичья любовь - парализует.
Нет жизни без той, с кем делить высоту.


Летел поохотиться в местное озеро -
Голову в воду, поесть всех мальков.
Но видит он их... И как заморозило... -
Небесные птицы взросли в чужаков...


Средь скрученных тел и нагих манекенов,
Он видит одну, что печальнее всех.
Плывёт через ил человеческих пленов,
В надежде, как в сказке, вернуть деве "мех".


Целует её, клювом тычится в губы.
Лицо в синих венах широким мазком.
Нарушил обет - последствия гру́бы...
И он расхрустится, людейским "замкóм"...


Жанры: Боди-хоррор / Метаморфоза / Тёмная притча / Анти-сказка

Стою на пепелище пасторальных дней.
Вокруг меня одни руины.
Я сам себе король обломков и теней,
В безумном поприще немой долины.


Стабильны развалины серого царства
Поникнутых красок от света и тьмы.
Всё черно-белое. Нет здесь лекарства,
Лишь кратеры, грязь и печали холмы.


Вокруг пустота, ничего не осталось.
Не может быть хуже, один и на дне.
Здесь был океан - теперь лишь усталость,
Иссохшая отмель равнин в глубине.


Сухая трава и тяжелые камни.
Деревья взросли с омертвевшей корой.
Природой даны мне рабочие длани -
Исправить, создать то, что рядом со мной.


Возможно, сначала слеплю я голéма,
И буду вести диалог в тишине.
Он тот собеседник - из затхлого тлена,
Кто не осудит в этой тюрьме.


Кто знает, быть может однажды
Это создание станет другим.
Покинут оковы под натиском жажды
Быть с кем-то, осознанным, тёплым, живым.


Сбросит голéм оболочку из тверди.
Но будет ли там другой человек?
Единственный в мире со мной кроме смерти,
Он был бы мне равен, в руинах - ковчег...


Жанры: Тёмная лирика / Экзистенциальная поэзия / Философская притча

Шуршит от ветра в поле кукуруза.
Скрипит в ночи её безмолвный страж.
К ядру земли лежит его гипотенуза.
Он водружён навеки - плесневелый паж.


На запад и восток расправив руки,
Взывает времени своим существованием.
Его судьба в локальности не знает скуки,
Встречая каждый день холодным обещанием.


Обрывки ветоши колышутся от звуков,
Вибраций щёлканий пришедшей саранчи.
Во тьме кромешной, держится обет поруков,
Впиваясь в тело, словно звёздные ключи.


Кто тот герой, что заточён в гнилую клетку,
Что вылеплен из глины и травы?
Плеяда Ара освещает этот идол-статуэтку,
Смеясь лучами, что любовь ночной вдовы.


В тени глаза его, соломенная шляпа,
Скрывает от насмешек вечности огней.
Недвижим телом, но с нутром сатрапа,
Он держит пост с упрямостью камней...


Жанр: Тёмная лирика / Мифологическая поэзия / Экзистенциальный хоррор


Примечание:
Плеяда Ара - созвездие Жертвенника.

Мостится в небо звездная дорога.
Карета подана, ждет экипаж.
Садишься в недра бархатистого чертога.
Ослабив вожжи, кучер делает пассаж.


Стучат копыта на извилистом пути,
Сквозь облака бегут все выше, дальше.
От мира бренного стремятся унести,
Кричит им «Но!» угрюмый кучер-баньши.


Земля покинута на призрачном пути.
Сливаясь в вихре звезд и червоточин,
Где в путешествии нет воздуха. «Прости» —
Звучат уста, чей хладный глас порочен.


Сидишь, как в барокамере, кипишь, изнемогаешь.
За шторкой, как застыли, множество лучей.
Летаешь в невесомости, в секунды разбухаешь,
Под стук копыт неслышимый облезлых палачей…


Жанр: Космический хоррор / Погребальная лирика / Мифологическая фантазия

Сидит во тьме в руинах позабытых,
Скрывается от мест, где будет обнаружен -
В случайной памяти мозгов изрытых,
В забвеньи черепов верховных дюжин.


Он горбится над каменным столом.
Ремесленник утраченных умений.
Любые жизни мнет как поролон,
Сгущая пластилином мнимых измерений.


Из мягкой зыбкости в пружины тянет.
Дыханьем сковывает в твердь -
Металл упруг, но в хрупкости устанет
Под деформацией несущей меди смерть.


Играется с пружинками, сгибает, разрывает -
Меняет судьбы он в испорченных руках.
Движением прогнивших пальцев искривляет
Историю и время, застывшие в веках.


Скрипит зубами он мелодию во мраке,
Которую никто не сможет внять.
Заразны помыслы к крученой железяке,
Венчаясь питтингом с душой - слепая благодать.


Пружинки обволакивает кровью черной,
Загустевающей и липкой, словно клей.
Он красит их коррозию в мелодии минорной,
Распоряжаясь вечностью в беспамятстве теней.


Трудяга он, вне времени, со злым мотивом.
Он в чаше отражений любит наблюдать
За жизнями и судьбами, кривя металл с отливом -
Ремесленник-марионеточник, что любит изучать.


Жанр: Темная лирика / Философская притча / Ремесленный хоррор

Жар тёмных звёзд испепеляет душу,
Протуберанцы вьются как лоза.
Сжигая, расщепляет человека тушу -
Посмотришь только в эти странные глаза.


В глубоком хаосе зрачков пылают
Возможности бесчисленных начал.
Незримо пламя радужек, что обжигают
Саму суть жизни - стиксовый причал.


Там встретят две ладьи на мёртвых водах.
Харон, что уплывëт с тобой во мрак
И Норах, брат-близнец при родах,
Что в бледном свете уведëт в Мирак.


Отправиться ль в страну забвения?
Или пылать в объятиях звезды?
Подхватывая тёмные течения
Или гореть в реинкарнации беды?


Отводишь взгляд с ритмичным стуком сердца -
Двойным бас-бочечным галопом бьётся.
В глазах, что бездны - только два пути для иноверца.
Есть третий путь - уйти... Но тело остаётся.


Жанры: Мифологическая лирика / Космический хоррор / Экзистенциальный выбор


Примечание:
Мирак - звезда, яркий красный гигант в созвездии Андромеды.

Раздался странный атмосферный звук,
На небе, между звёздных светлячков.
Средь ярких бликов их немых разлук
Блуждают чьи-то тени от невидимых сачков.


Кто те безликие? Что каждым взмахом,
Отлавливают ломкий, хрупкий свет.
Борозд пустóты созидаются с размахом,
Стирая все возможности на завтрашний рассвет.


И с каждым махом, всё темнее в нашем мире.
Идет сбор урожая из пшеницы звёзд,
Где каждый светлячок - зерно, в пустеющем эфире,
Что меркнет в фоне костенеющих берёз.


Во власти вечной темноты остался мир - один лишь иней.
Угасла жизнь, любая яркая черта -
Убитые коллекцией иных, погас эмпирей,
Когда настала гибельная Солнца череда...


Жанр: Космический хоррор / Эсхатологическая лирика / Философская притча

2026

Коварный тёмный лабиринт заманивает, искушает,
Ползёт змеёй - ландшафт меняется вокруг.
В обрывках снов он чёрной дверью приглашает
Зайти, услышав тихий и манящий звук.


Откроешь дверь - он поглоти́т всё без остатка,
Поест и свет, и заточи́т в извечном мраке стен.
Задергается глаз, что впредь - слепая лихорадка,
Почувствуешь объятий склизких плен.


Пойдешь наощупь в этом гадком, жутком месте,
Что лишь растёт, когда откроет кто-то дверь,
И смертью вязнешь, делая шаги в незримом тесте,
Пропитанном и жидком от чужих потерь...


Повсюду тихий гул, скользящий по живым застенкам,
Меняется ландшафт заполненных пустот -
Ламбтонский червь прогрыз дыру во сны, ползёт по пенкам
Вскипевшей крови, что сочится из него, гниёт.


Извечный голод движет ненасытным существом,
Теперь его начало дня, обед и ужин -
Те странники, что в мире Гипноса гуляют божеством,
Считая, что неуязвимы в царстве из мерцающих жемчужин.


Червь манит их, показывая тёмную кулису,
Приоткрывая дверь из черноты не до конца,
Внушает голосом, слагавшим аббатису,
В котором Бог зовёт на пир из звёздного дворца.


Услышал пение манящее Бог сновидений,
Предстала сцена перед ним начала и конца -
Где в скрытой истине червь-лабиринт его владений
Встречает пастью в виде двери каждого глупца.


Подходит к двери тех жемчужин сотворитель,
С улыбкой приглашая странников пройти.
И смотрит, как затягивает в чрево искуситель,
Любуясь пиром из чужой гордыни: «Этих не спасти...»


Жанр: Тёмная лирика / Философская притча

2026

Бушуют воды штормового океана,
Качают лодку деревянную в волнах.
Лежит один на днище в свежих ранах
Под нескончаемыми брызгами впотьмах.


Свет от звезды далекой из созвездья Лиры
Виднеется, сквозь гущи грузных облаков,
Как знамя веры этой жизненной сатиры
Лучится Вега на незастывающую кровь.


«Ты не найдёшь спасения, поверь», -
Звучало небо отголоском грома.
Весь океан и стрелы неба - это зверь,
Сверкающая правдой аксиома.


Захлёбываясь, лодка, на волнах
Стремится в бездну водянистой круговерти.
Лежит один, кровясь, почти во снах,
Готовясь к приближающейся смерти.


Он ранен был, предательством проникнут -
Клинком в брюшную полость, сердца веру.
Идеологией своей он был нестихнут,
Сбежал, упавши, в деревянную пещеру.


Бледнеют руки, блеск в пустеющих глазах
Стихает под невидимый свет Лиры.
Багряная вода затапливает лодку, в голосах
От молний - как небесные вампиры.


Почуяв кровь, бушует зверь небес и океана -
Выкручивает смерч в водоворот.
Ему сладка душа, что так полна обмана,
Утратившая свой единственный оплот.


Кривится лодка "снисхождением" по спирали
В утробу океана тёмных вод.
Клыки природы намертво сковали,
Затягивая в давящих глубин "живот".


Последний свет мелькнул над головой,
Теперь лишь ждут одни низины.
Он нем. Он тянется на бледный свет рукой,
Но тянут вниз, ко дну, звериные пучины.


Последний вздох давно истрачен,
Выходит пузырями из лица.
Был бледен, но в глубинах только мрачен.
В желудке океана поглощают беглеца.


Жанр: Тёмная баллада / Морская мистика

2026

Ползет муравей по темному дереву,
По веткам, по листьям взбирается вверх,
Он воин - стремится спасти королеву,
Но он одинок - вдали ото всех.


Бежит, мельтешит, неуклюжими лапками,
Грядет в его дом недружеский рой.
Дом скрыт под песком, под рваными тряпками,
Возле могил, приукрытых Луной.


Не знает никто об опасности скорой,
Что ворвутся другие, съедят, не корясь.
Другие - большие, стрекочут по новой,
Рвут тельце любое, как дерева вязь.


Спешит он наверх, цепляется ножками,
С болью в "груди", выбиваясь из сил,
Еще полпути... Живыми дорожками
Вымощен путь по коре, через "Нил".


Один знает правду, Луна нашептала.
А может безумие в ганглий вплелось?
Чужи феромоны, как отблески жала
Слегка за спиной, но проходят насквозь.


Нужно спешить по выемкам древа,
По речке сухой, изможденной веками,
Проплыть сухопутно гниющее чрево,
И встретится в царстве с гнуси мертвеками.


Он рос под могилами в смутное время,
Когда вместо Солнца взошло Гало Тьмы.
Когда прорастало иллюзии семя
В людских черепах - белокостной тюрьмы.


И Гало и Луны, сочащие тенью
Того муравья через страх воспитали,
Пока он учился быть грязным творением,
Собратья его чью-то плоть пожирали.


Страх не исчез - ему некуда деться,
Но жизнь королевы - древнейший Завет.
Пророчеством хтони он может согреться,
Луной нашептавшей, вручившей обет.


Осталось немного, древесные пики
Видны, через угол фасеточных глаз.
Но вот - приближаются мерзкие лики,
Элитры жужжат, как погибельный сказ.


Вокруг океан непонятных созданий,
Летают, кружат, волнами гуляют,
Их здесь - легионы жужжащих страданий,
Спиралью стекаясь, надежду терзают.


Рывком муравей устремился к верхушке,
Пока тучи тварей глумились над ним,
Пересек реку смерти древесной макушки
И мир исказился - везде белый дым.


Он вновь на земле, не на дереве больше.
К нему подползают тени других -
Растут, удлиняются, делаясь тоньше,
Под шерох существ, что без формы - иных.


Беззвучным движением чертит по кругу
Черной Луны непростую печать,
Невидимым жестом, поддавшись испугу,
Свою королеву боясь потерять.


Окончен чертеж беззвучных стараний,
Усилий немых, что чертил беготней.
Разверзлись врата в его мир истязаний,
Но с ними туман белый шел тишиной...


Снаружи жужжат бесконечные твари -
Питаются всем, что есть на пути.
Повсюду витают запахи гари...
Из дерева - лимб начал резко расти.


Покрылась округа камерным пеплом,
Туманом сплошным - непроглядной стеной.
Инсекты прибились к земле чуждым ветром,
Жужжа над тенями, нарушив покой.


Местные жители не одобряют -
Звуки дают телу времени ход.
В лимбе живут, безраздельно скитают,
В вечности ходят, пока все не замрет.


Бредут в надоедливый шум насекомых,
Капает кровью их колющий нимб.
Тела сшиты наспех - хитиновых оных
Одежду примерил местный "Олимп".


Любой кто коснется их - станется тенью,
Лежать на земле до скончанья времен.
Всех чужаков, оскорбляющих немье
Используют шкурами белых племен.


Туман уплотнился, исчезло жужжанье.
Темными брызгами стыла земля.
Момент тишины. Теней мирозданья,
Следов, отпечатков цвета угля.


Лучится Луна над густыми вратами -
Замыленный свет уходящей ночи.
Черный, тактильный, вязкий татами -
Сквозят муравьиную тушку лучи.


Цикл сменяется, Гало восходит -
Черного Солнца невидимый свет.
С ним и печать распадается, сходит.
Судьбы возвращая начальный Завет.


Спешит муравей к могильному морю,
В дом, что разрушиться должен был в миг.
Бежит к королеве, предчувствуя горе,
Но хлоп..! - На земле лишь хитиновый блик...


Жанр: Темная мифология / Эпическая притча

Читавшим „Лимб“, „Гало тьмы“ и часть других моих стихов, этот путь может показаться знакомым.

2026

Мертвая кожа иссохшего тела
Сокрыта в накидке из порванной ткани.
На бледном коне, спокойном, как стела,
Он бездну ведет для людских истязаний.


Костлявой рукой из-под тьмы балахона
Он исполняет священный указ,
Как вестник, сошедший с холодного трона
Из трупов, костей и лопнутых глаз.


Его инструменты - твари земные,
Меч, распаляющий пламя войны,
Голод, терзающий туши гнилые
И Мор, выползающий из тишины.


Помчался вперед, жребий подброшен.
Ад неустанно стремится за ним.
Четверть земли, как сорняк, будет скошен.
Солнце померкнет в предвестии зим.


Багровой луной небеса озарятся,
Звезды падут на твердыню земли.
В пещерах укроются те, кто боятся,
Моля у камней, чтобы их погребли.


Жанр: Апокалиптический эпос / Темная сакральность

2026

Холодным летним днем с утра пораньше
Он собирает травы и цветы.
Как знающий грибник, без тени фальши
Уничтожает суть зеленой красоты.


Он дергает траву, как за косички.
В притворной радости найдя удел.
Пока не вспыхнут старые привычки,
В которых взгляд немного "потемнел".


Ступа и пест разложены, готовы.
Старинный серп лежит, как проводник.
Скелетный лик мешает в приговоре,
Раздавливает, мнет судьбы "тростник".


Поставил ковш на полыхающие угли.
Еловый очеп рядом водрузил.
Все девять свечек разожглись, раздулись -
Холодным взглядом пламя оживил.


Пусты глазницы неживого интроверта.
Готовит зелье он из ядовитых трав.
Энтузиазмом полнятся движения эксперта,
Не отражая беспристрастный нрав.


Добавил мух в котел, звериный коготь,
Немного мяты перетер с локтя.
Огонь свечей стал черным, словно деготь -
Тягучим, жидким, эликсир мутя.


Он шепчет что-то воздухом из горла,
Где ребра и трахея как сифон -
Мелодией ветров, что время стерла,
Вплетается в особенный флакон.


Достигла жижа стадии кипенья,
Поверх, еще цветов он набросал -
Аконит, цикута, наперстянка, в пении
Беззвучном, что недавно он сорвал.


Старательно мешая костным пальцем,
Заканчивает варочный канон.
И наливая специальным жальцем
Переполняет он растресканный флакон.


«Готово», - мог подумать он в молчании,
Желал воскреснуть он и плотью обрасти.
Взболтнул бутыль и выпил, как в прощании -
Пролил все на пол рот скелета. Загрустил...


Жанр: Трагическая притча / Экзистенциальный хоррор

2026

Желта Луна, как шведский сыр, на темном небе.
Изъедена космическим червем.
Так аппетитно смотрится на звездном хлебе,
Но съешь ее и быстро все уснем.


Жанр: Космический абсурд / Гастрономический хоррор

2026

Тепло бывает разным, иногда.
Бывает выйдешь - солнце согревает.
Бывает, вспышка справа - города
Грибковой "спорой" ядрышко, смывает.


Жанр: Апокалиптическая миниатюра / Обманчивое тепло

2026

Бушует растительность темного сада
Скрываясь в тенях первозданной ночи́.
Плетется, взвивается черни рассада.
Гниют, возрождаются тьмы палачи.


С тихим предмертвым лиственным скрипом
Встает, обвиваясь, с земли существо.
Неловко ступая с сухим древа хрипом,
Вплетается в почву хтони́ божество.


Каждый шаг гулкий, цепляясь корнями,
Врезается в землю и мир содрогает.
Стопу отрывая - корявыми пнями
Земля обрастает, трещит, вымирает.


Раскатами грома рвутся коренья,
Сверкает, пытается свет поругать.
На небе стекаясь в узор из растения -
Молний цветов, предреченных пугать.


Шагает он медленно, движимый делом,
Как же иначе детей защитить?
Густая природа чернится уделом -
Стремится, ползет за ним, свет поглотить.


Древнейшее море течет, извиваясь,
К ногам прародителя мертвой земли.
Его чернота из глубин, поднимаясь,
Вплетается в корни его, как угли.


Природа на месте - въедается в тело
Симбиотически кроит, меняет.
Лицо Бога смерти, что опустело,
К жизни мучительно чернь возвращает.


Он смотрит наверх, на растенья из света,
Каскадами бьющих в земельную твердь -
Сжигающих сад и существ тьмы завета,
Хаоса сея вокруг - круговерть.


Злы небеса - неоправданно, строго.
Не свыкнуться им, что есть темный мир.
Что есть пустота, что древнее чертога
Света созданий - небесный эфир.


Что тьма - это той пустоты порождение,
Что свет появился лишь после, потом.
Хтонический Бог сеет лишь разрушение?
Отнюдь, он следит - держит всех под крылом.


Пóднял он руку, пальцами в небо,
Земля под ногами скрутясь, взорвалась -
Ростками из тени могильного склепа
Дерево тьмы взмыло вверх, разрастясь.


Черное, полое, в небо цепляясь,
Ветви его убегают, роЯсь.
Высь облаков, словно в ноги склоняясь,
Под тенью его не больше, чем грязь.


Ветви все дальше бегут, разрастаясь,
Сплетаясь в безвременном куполе тьмы.
Лик Бога смерти, природой касаясь
Свет изгоняет из вязкой "тюрьмы".


Садится в садах, оплетаясь корнями,
Ложится, под почву, вглубь, уходя.
Растет буйный сад, клубится зверями,
Царства лесного, в ночи, восходя...


Жанр: Темная мифология / Космогонический эпос

Многие мои стихи - это осколки одного мира. «Темный сад» - это история его сотворения.

2026

Откроешь тот кран - и увидишь не влагу.
Там слизь, что тягуче, чем страх или сон.
Она вытекает, глотает бумагу,
И красит ладони в гнилой аквилон.


Ты видишь? Она оседает на пальцах,
Холодная, вязкая, цвета беды.
Ты слышишь, как капли на нервах-теряльцах
Срываются вниз, оставляя следы...


Но вот - они входят. Коварные лица.
«Родной, отчего ты стоишь сам не свой?»
И смотрят на слизь, в такт кивая: «Водица.
Умойся, и будешь опять, как живой».


«Там слизь!» - твой ответ, словно выстрел в соборе.
«Ты бредишь. Вода. Посмотри же получше.»
И каждый по кругу, как в диком повторе,
С улыбкой святого внушает: «Послушай».


Ты пробуешь снова: стакан, аргументы...
Они выливают и пьют залпом, в миг.
И нет у них язв, и гнилых элементов.
Лишь запах из желчи... Миазменный тик.


Но ты-то не пьешь. Ты смотришь - по стенам
Стекает узор обращенной молвы.
И вот, среди ночи, под мысленным тленом,
Ты понял: не люди здесь рядом. Увы...


Не люди. Они - словно тени прихода.
Их вера не в Бога - в отсутствие прав.
Богиня их - ложь. Посланец исхода.
Слышен глас в тени и в шепоте трав.


Она ест не молитвы, не души, не стоны.
Она пожирает твой выбор, твой слом.
И ради нее эти люди-иконы
С улыбкой святого играют со злом.


Они не убьют. Не ударят, не свяжут.
Ты волен бежать, но весь мир - как петля.
Ведь если ты примешь, их правдой обмажут,
Признаешь: «Пить можно - казалось нельзя».


Признаешь, что слизь - это просто водица.
Что запах - от хлорки, а цвет - просто ржа.
И в этот момент перестанешь ты биться.
И станешь, как все. И вокруг - госпожа.


Ложь примет тебя, обласкает, обнимет.
Исчезнет и слизь, и гнилой эстуар.
Ты примешь стакан, и ничто не отнимет
Твой клейкий выбор - подкожный нуар.


И ты улыбнешься. И скажешь: «Водица».
И выпьешь до дна эту склизкую ртуть.
И станешь одним из прихода, из лиц их.
И кто-то другой в этот кран глянет. Жуть...


Он спросит тебя: «Почему тут не влага?»
Улыбкой корявой посмотришь в глаза.
«Вода, - скажешь ты, - просто выпей, бродяга.»
Вестником лжи став, неся голоса...


Жанр: Теологический хоррор / Психологический триллер

2026

Открыл глаза - очнулся в джунглях диких и густых,
Не умолкает ни на миг природа.
Не видно неба звездного в деревьях мрачных и пустых,
В невидимых и неразумных звуках ода.


Придя в себя средь веток и корней,
В грязи земли, травы и насекомых,
В неумолкаемом безумии зверей,
Встаешь, блуждая в страхах незнакомых.


Все окружение чернее ночи в облаках,
Идешь вперед выпячивая руки.
Наткнулся в склизкое, шипящее в садах
Лесного царства, в ожиданьи муки...


Жанр: мистическая лирика / сенсорный хоррор

2026

На синем небе солнце светит,
Трава шуршит от ветра под ногами.
На чистом поле ничего и не заметит
Идущий путник не столкнувшийся с врагами.


Но все иллюзия, весь мир забыт, не помнит.
Нет солнца в небе - только гало тьмы...
Ожесточенное - приказ судьбы исполнит,
Погрузит все во мрак в преддверии чумы.


Нет ветра - только страха дуновения,
Железных игл, пронзающих углы души.
Нет поля с травами - погибшие растения
Гниют и разлагаются в пустой тиши.


Нет никого, но так ли это в самом деле?
Под оболочкой мира красоты,
Что есть иллюзия, возникшая в угрюмом теле
У странника-незнанника, чьи помыслы просты.


Вот он идет по лугу из цветов...
На самом деле - разлагаясь вместе с ними.
Его душа, наверное, поет...
В то время истина не связана с живыми.


Чернеет дуб, что "расцветает" пред глазами.
Густые тучи с горечью кидают влагу
Тягучими и маслянистыми слезами
На не подозревавшего ничто беднягу.


Он где-то жив, в незнании своем спокойном,
А где-то нет - его съедают черви, муравьи
В широком поле трав под солнцем знойным -
Во мраке гало черного - небесного судьи.


Жанр: Философская лирика / Экзистенциальный хоррор / Темная эстетика

2026

Струн гравитации я слышу звук на темном небе,
Где наверху вибрирует ось зла.
Как компас истин -
Древний ребе -
Мгла,
Двулистен...


Жанр: Философская лирика / Мистика / Космический хоррор / Стихотворение Фибоначчи (обратный ряд слов: 8-5-3-2-1-1)

2026

Ночь...
Холодно...
Ветер утих...
Звезды сгинули прочь...
Облака их поели - им голодно...
Устроили пир на темном холсте, голос света затих...


Жанр: Философская лирика / Темная эстетика / Эксперимент / Стихотворение Фибоначчи (прямой ряд слов: 1-1-2-3-5-8)

2026