Незаметно вошёл
кол
между рёбер, задев
нерв.
Онемела душа,
шрам
не затянется в миг.
Крик
не поделит на ноль
боль,
не вернёт на места
сталь,
что держала скелет.
Вред
нанесён на года.
Мзда
за чувствительный дух.
Вслух
нужно помощь просить,
жить
было б проще тогда,
Да?
Но теперь пожинай.
Знай,
чуть оступишься - под
лёд,
и уже не спастись,
вниз,
вплоть до самого дна.
Нам
разве нужен такой
злой
и бесславный исход?
Вот.
Так что челюсть сожми
и,
вросший столь глубоко,
кол
выдирай через боль.
Пой -
песня лучше, чем стон.
Вон
от себя отшвырни
гнить.
Стало легче, поди?
Жди,
в облегченье вникай.
Кайф?

Однажды случай приключился -
Водитель черной БМВ
На перекрестке изловчился
На указатель поворота надавить
(Случайно, может быть).

Внезапно мир переменился.

Тарелочницы вдруг решили
Самостоятельно за счёт платить.
Признались, что давно грешили
И поспешили позабыть
Корыстные манипуляции вокруг мужчин.

Мужчины же, все, как один
Бросали пить, курить, ругаться матом.
Брат помирился с братом,
Тесть со сватом,
И даже тот, кто назывался
Подонком и дегенератом
Вдруг изменился и заулыбался.

Мигранты в миг зауважали
Законы не родной страны.
Исчезли даже комары
(И авторы стихов признали,
Что не всегда удачно в рифму попадали).

Владельцы управляющих компаний
Стремглав лопаты похватали
И с кабинетов убежали
Дворы от снега убирать.
Да, впрочем, что ещё с них взять?

Все поголовно президенты стран
Упаковали чемодан
И полетели жать друг другу руки.
Солдат чуть не подох от скуки -
Пропал сам смысл
Кого-то от кого-то защищать.

Не стала больше на дитя срываться мать,
А дети сами по себе ложатся спать
И кушают без долгих уговоров.
Не стало больше склок и споров
В любой семье на всей Земле.

Но Бог замечен в баловстве.
И тот водитель БМВ,
Что указал свернуть направо,
Поехал влево, чуть зажёгся жёлтый.

И вот уже комар не мертвый,
Тарелочницы и мигранты за своё,
И президенты, ё-моё,
Вернулись в кабинеты, брезгливо вытирая руки.
Да и солдат теперь не знает скуки.

Орёт на непоседу мать,
Мужик продолжил водку поглощать,
К семейным ссорам подключился зять.
Ну а владельцы управляющих компаний...
Да, впрочем, что с них взять?

Вероятно, стихи мои - негабарит.
Даже СДЭК их не примет и не говорит
По какому закону я не фаворит
И, к тому же, персона нон грата.

У читающих - кашель и нёбо горит,
Возникает экзема и радикулит.
Даже пёс дворовой, убегая, скулит,
А ведь псы разбираются в теме.

У стихов моих смысл небрежно торчит,
Словно грудь из бюстгальтера - видно почти.
Но от вида груди - сердце сильно стучит,
А от смысла стихов - замирает.

Стать поэтом в эпоху инсты и ИИ -
Все равно, что пытаться задуть фонари.
Даже так - вдохновеньем задуть фонари -
Исключительно дерзкий поступок.

Одно за другим поколения
Слепые по граблям ползут.
Но движутся прочь сквозь мгновения,
Плевав на законы и суд.

Как танкер с избыточным грузом
Плывет по бескрайним морям -
Команда наелась от пуза,
Уснула, подняв якоря.

Махина с гигантской инерцией
Противится трению вод.
Да вырви хоть старое сердце ей -
Продолжит свой медленный ход.

Поэтому, как бы ни бились
О грабли упрямые лбы,
Моргнут, отряхнутся от пыли
И лягут на курс, хоть бы хны.

Девчонки стоят в сторонке,
Айфоны в руках теребят.
Потому, что ни рилсы ни шортсы
Не смотрят сами себя.

Мальчишки закрыты слишком,
Одни в интернете сидят.
Потому, что у многих мальчишек
Социальные навыки спят.

Родители с детскими травмами
Не лучший пример для ребят.
Потому, что у этих родителей
Слова превращаются в яд.

Животные явно в шоке -
Да что эти люди творят?
Потому что из всех животных
Лишь примат такой психопат.

Я очень люблю котов.
Коты не умеют врать.
С котами можно молчать.
С котами я жить готов.

Они не обидят тебя.
И даже развеселят.
Дайте мне сотню котят,
Я буду их гладить любя.

Коты иногда раздражают.
Но точно не так, как люди.
С котами скучно не будет -
Коты с хвостами играют.

С котами страдают мыши.
Мышам жить вообще тревожно.
Да и аллергику сложно
Рядом с котами выжить.

И я благодарен небу,
Что я не мышь, не аллергик.
И то, что не Игорь Верник
И никогда им не был.

Коты любят бегать ночью
И спать целый день уютно.
Я так им завидую утром,
Куда-то спеша так срочно.

Я очень люблю котов.
Урчащих, пушистых, тёплых.
И даже не самых добрых,
Ведь сам бываю таков.

Ты - человек.
Француз или грек.
Добро или грех.
Печаль или смех.

Ты - человек.
Хорош или плох.
Ум или Бог.
Живёшь или сдох.

Ты - человек.
Представь сколько съел,
Одежды надел,
Куда не успел?

Ты - человек.
Ослеп и прозрел,
Прогнил и созрел,
Устал и присел.

Ты - человек.
Шедевр и срам.
Помощник и хам.
"Не надо, я сам".

Ты - просто так.
Богач и простак.
Удар или страх.
Ты - неспроста.

Мудрые женщины кажутся сильными
Рядом с мужчинами, что послабей.
Мудрую женщину что не спросили бы -
Всё очевидным кажется ей.

Мудрая женщина хоть и хотела бы
Стать на минутку чуть послабей,
Только вот мудрые женские головы
Не приспособлены думать нежней.

Их гравитация тянет нечаянно
Всякого, кто неспособен к себе притянуть.
Этим бывают они опечалены
Так, что не могут ночами заснуть.

Где же та глыба в пространстве космическом,
Что обуздала бы сердце её?
Хлынули слёзы бы ливнем тропическим,
Капая тихо в мужское плечо.

Мудрая женщина словно планета,
Только пустыня вместо морей.
Лишь иногда порывами ветра
Может песок превратиться в ручей.

Намотаю мысль на ус
И побреюсь, как только проснусь.
Мысль в слив утекает, клянусь
Не мотать важный опыт на ус.

В одно ухо влетел смысл,
Сквозь мозги пробежал и вышел.
Извините, слегка не расслышал,
Повторите-ка мысли смысл.

Сдуру взялся за тяжкий гуж.
Оказался для гужа не дюж
И к тому же смешно неуклюж -
Разбросало по полу гуж.

Человека с СДВГ
Часто глупым зовут с большой "Г".
Но не путайте рубль с тенге.
©Умный парень с СДВГ.

Хочу прослыть большим и сильным,
Так, чтобы центнер-полтора.
Слегка заплыть жирком обильным,
Чтоб восхищалась детвора.

"Вон Гулливер на горизонте" -
Кричали б издали они,
А я в ответ: "А ну, не троньте
Бока! Щекотно, дикари!"

Я был бы добрым и весёлым,
С румянцем ярким на щеках.
Ходил бы по градам и сёлам,
Дарил бы счастье на века.

Пускай в словарь введут синоним
К большому слову "доброта".
Мы все тогда легко запомним -
Добро толстеет иногда.

Ведь всем известно, как не просто
Влачить нелегкую худым.
Блюсти диеты под угрозой
Сорваться вечером одним.

Над листиком салата чахнуть,
Считать калории навзрыд.
И нет бы стейк с картошкой бахнуть,
Когда богатый стол накрыт.

Но с худобой идёшь на жертвы
Во имя талии святой.
Богатства стройности несметны,
А человек - зверёк скупой.

Плевать с высокой колокольни
На все запреты по еде.
Я злым диетам непокорный,
Ведь сила духа в толстоте.

"Мне зачем это всё, напомни-ка?" -
Говорили мы с отражением.
Я сидел на краю подоконника,
Задавая вопрос с выражением.

И лицо моё искаженное
Ухмылялось, рассветом сожженное.

И хотелось, как в песне - у ясеня
Разузнать где моя любимая.
Как бы ни был собой прекрасен я -
Чаща в мыслях непроходимая.

Но ни ясень и даже ни тополь
Не услышат безмолвный вопль.

Спать хотелось неописуемо,
Солнце раннее било по зрению.
Не тревожить бы Бога всуе, но
Так устал я искать прозрение.

Да и Бог не услышит агностика -
Между ними не выстроить мостика.

Вы же спросите - где здесь логика?
И сюжетная линия смазана.
Умножают и делят столбиком!
Есть же правила, всё доказано!

Ничего не ответил ясень им.
Он качался в рассвете осени.

С подоконника слез задумчиво.
Диалог с отражением кончился.
Как бы совесть меня не мучила,
Что не спал, а в окне корчился -

Я надеюсь, что завтра вечером
Мне прозрение обеспечено.

Зачем человеку ноги?
Чтобы ходить по дороге.
Зачем человеку уши?
Чтобы друг друга слушать.
Зачем человеку рот и глаза?
Чтобы увидеть и рассказать.
Но до конца никому не понять,
Зачем человеку душа.

И есть ли она вообще
У прямоходящих существ.

Привык доверять науке.
Наука не бяки буки.
В науке всегда всё точно,
Хоть и слегка заморочено.
Но даже ни кот учёный,
Ни мудрости зуб точёный,
Никто достоверно не знает
Что ж за душа такая.

А может всё-таки знают,
Но беспардонно скрывают?

Быть может ещё не время
Сажать в эту землю семя?
Быть может материя веры
Ещё не совсем созрела?
Ведь раньше раскатов грома
Боялись, как Бога злого.
А если мелькнёт гроза -
Кричали, закрыв глаза.

Потом объяснила наука
Законы тока и звука.

Возможно, спустя года,
По схемам и проводам
Пройдет долгожданный сигнал,
Который тайну узнал.
А тайну увидит учёный.
В белый халат облаченный.
Создавший хитрые схемы,
Чтобы решить дилемму -

Дилемму науки и веры,
Объединив эти сферы.

Спрятаться в дальний и сумрачный угол,
Двери закрыв, заперев все замки,
Отгородившись от мира с испугу,
Тихо стонать, умирая с тоски.

С нервов счищать социальные связи,
Супом давиться из лжи и обид.
Думал, получится в князи из грязи.
Вот он, князёк - в той же грязи сидит.

Сердце хранит под песочными дюнами,
Замок из них возводил до зари.
Страх и отчаянье - стражи угрюмые -
Вырвали сердце, их руки в крови.

Сделать безделие делом всей жизни
И за уныние выиграть гран-при.
Пользу бесценную нашей отчизне
Этим отсутствие рад принести.

Встретиться с болью глазами несчастными,
Через катарсис прийти к тишине.
Что ж, времена не особо приятные,
Но по-другому не выбраться мне.

Сердце жаждет любви,
Словно птица в закрытой клетке -
Вот она воля, смотри,
Там другие с ветки на ветку
Перелетают, в стаи сбиваясь,
Крылья расправив легко.
Сердце же бьется в груди, замедляясь.
Сердцу в груди нелегко.

Клетка болит грудная.
Хочется вскрыть и на волю
Выпустить птицу, в стае
Жить этой птице позволить.
Но боюсь, там она потеряется.
Жалко, но делать нечего -
Те, кто всю жизнь не любить умудряются -
Словно с крылом покалеченным.

Пожелаю остаться инкогнито.
Семь печатей и дверь на замке.
Как бы ни были судьбы изогнуты,
Непременно приводят к тоске.

В тихом омуте черти разводятся,
Делят деньги, жилплощадь, детей.
Даже чёртовы судьбы не сходятся,
Что уж там говорить про людей.

Запекается гадкий утёночек
Под гарниром из детских надежд.
Стол накрыт, будем праздновать до ночи
На фуршете поникших невежд.

Шаловливые тонкие пальчики
Вниз по коже до самых колен
Оставляют глубокие ссадины -
Это прошлое, взятое в плен.

Я пером разрываю поэзию,
Чтоб добраться до самых глубин.
Там в кишках среди смрада забвения
Встречусь с болью один на один.

И за сложностью повествования
Спрятан древний измученный факт -
Прежде чем предаваться страданиям
Объяви отношеньям антракт.

У диких перелетных птиц
Не существует стран, границ.
И в путешествии по жизни
Они не встретят неприятных лиц.

У птицы отпуск каждый год.
Переработок нет, и нет тревог.
И по утрам с бессонной ночи
Не нужно ждать автобус на завод.

Депрессии у птицы нет.
А в чем спокойствия секрет?
А в том, что птице безразлично -
Душа не принимает близко к сердцу бед.

Хотел бы я быть дикой птицей?
И в высь взмывать, как говорится.
Конечно нет, ведь в синем небе
Не принято любовью и добром делиться.

Хрустят под ногами лужи.
И кто-то уже простужен -
Из дома выбежал в стужу,
Вернувшись с краёв южных.

На стеклах машин иней,
И нос то красный, то синий.
Перчатки с окна скинь мне,
Забуду их в магазине.

Оранжевый сменится серым,
Оденутся леди и сэры
В пальто, что чуть больше размером -
Такие сейчас манеры.

Усталость крадёт время -
Проснулся уже в темень.
Весь день организм дремлет,
Пуская кофе по венам.

И всё-таки есть в этом что-то.
Сентиментальная нота
В аккорде, который природа
Играет осенней погодой.

Времена перемен ложечкой
За отца и за мать, за родину.
Ну не лезет уже, мамочка...
Я во двор, поиграть немножечко.

Там ребята войнушку затеяли,
Притворяются мертвыми, смелыми.
На чужой земле хаос сеяли.
Наплевать, что все дружат семьями.

Раны рваные воображаемые
Подорожником лечатся сорванным.
Им не раз пулевые спасали мы -
Нет в сражении неприкасаемых.

После - ножечки, салочки, классики.
Дотемна, пока мамы из форточек
Не забросят имён удочки,
Чтоб позвать заигравшихся с улочки.

Те вернутся домой взрослыми.
Кто уставший, а кто в ссадинах.
Хорошо если только с проседью,
Хуже если в письме прописью.

Времена перемен ложкой грязною
На столах лежат недоедены.
Времена, очевидно, страшные,
Черной ленточкой приукрашенные.

Сквозняком по твоей квартире,
Сквозь когда-то знакомые вещи
Вскользь напомню о целом мире,
Ускользнувшим, как сон вещий.

Чуть дотронусь до нежной кожи,
Там, где родинки, словно звёзды.
Но такого же быть не может,
Что текут до сих пор слезы

По мечтам и несбывшимся планам,
По "люблю" и "спокойной ночи",
Потому, что не будет рядом
Человека, с которым хочешь

Просыпаться и всё такое,
Помолчать и сопеть в спину.
Разделить бы с ним это горе,
Если б не был он горя причиной.

Безусловно, никто не вечен,
Но нельзя же так рано, так скоро
Превратить её хрупкие плечи
В основание тяжёлой скорби.

Сквозняком по твоей квартире
Пролечу и вернусь обратно.
Просто помни, что в этом мире
Будет кто-то ещё рядом.

Сделать шаг нетвердыми ногам сложно.
Но ещё сложнее, если ноги скованы надёжно
Бетонированной смесью страхов и сомнений,
Что ко дну неудержимо тянут. - На колени,
- жизнь прикажет равнодушно, словно
Лысый бандюган из девяностых. Стрёмно
Спорить и сопротивляться. Лучше лечь и сдаться.
Лечь и сдаться.

Там, на дне под илом и во тьме - спокойно.
И никто не обвинит, что жил ты как-то недостойно.
И не нужно лезть из кожи вон, чтобы надежды
Чьи-то каждый раз оправдывать как прежде.
Спрятаться в ракушку, словно рак отшельник
И команды выполнять безропотно - ошейник
Не позволит даже отдышаться. Лучше лечь и сдаться.
Лечь и сдаться.

И плевать, что сверху по зеркальной глади
Проплывает жизнь, что смелых по головке гладит.
Награждает за решимость и старания счастьем
Наделяет страстью, властью. И внезапно в одночасье
Обретёшь признанье, лист лавровый на сединах
Станешь лучшим, победителем... Трясина
Не позволит до поверхности добраться. Лучше лечь и сдаться.
Лечь и сдаться.

И, казалось бы, тоска, печаль, уныние, досада
Сквозят в словах и мыслях автора. И надо
Встать и дать пинка под дых апатии и страхам,
Чтоб отрезвить - влепить пощечину с размаху.
До полусмерти бить, обдать ушатом ледяной воды,
Кричать, таскать за волосы, спасая от большой беды -
На дне под слоем ила разлагаться.

Но лучше...

Время - фарш перекрученный.
Сделано, пройдено, прожито.
Прошлое грязными кучами
Мусора свалено, пропито.

Вредно питаться объедками,
Роясь в отходах памяти.
Больно зубами редкими
Грызть перегнившие радости.

Всё настоящее - пресное,
Тусклое, жалкое, тесное,
Донельзя неинтересное,
Впрочем, как всё полезное.

Пару бы слов о будущем,
Только сказать нечего
Всем покопаться любящим
В прошлом с утра до вечера.

Так и бредём ослепшие,
Трогаем жизнь на ощупь.
С поезда рано сошедшие
Где-то в лесу ночью.

Вышли бы тайными тропами
В светлое, буйное, свежее
Если бы не были трупами,
Встретившими неизбежное.

Кому-то остался год.
Кого-то уже нет -
Звездою на небосвод
Отправился лить свет.

Кому-то дана хворь,
А кто-то здоров, как бык.
С судьбою лучше не спорь -
И бык может сгинуть в миг.

Потеря несёт боль
Для тех, кто ещё здесь.
Болит - значит ты живой.
За то, что любил - месть.

Законы природы - отстой.
Наука ведёт войну,
Учёные приняли бой
Со смертью за жизнь в плену.

Малютка-человек вдруг стал большим начальником.
В огромном кабинете пиджак надел с бездонными карманами.
И, чуть не утонув в гигантском кресле, стал отчаянно
Изображать активные процессы руководства вместе с замами.

И хорошо бы за его плечами стояли Опыт, Достиженья и Заслуги,
Как кардиналы серые внушали б адекватность мысли.
Да только вместо опытных советников за ним лишь слуги -
Подлоги, взятки, кумовство. Стоят и корчат морды лисьи.

- Велю издать указ, пишите, - взмахнул малютка свежим маникюром.
- Все старые уклады вон, хочу осовременить производство.
Весь этот ваш винтаж профессиональный - на смех курам.
Не следовать за коучем и трендами - ужасный моветон и скотство.

Над головами бесконечных замов и секретарей рука возникла -
Тянула робко длань старушка-старожил, последняя из старой гвардии.
Прослушав речь начальника, её седая голова совсем поникла,
Но не сказать последних слов нельзя - не зря была когда-то членом партии.

- Прошу простить за то, что костью встала горла поперёк, -
Скрипела голосом, где сталь соседствует с искрящим интеллектом.
- Но если всё настроено и слаженно работает, мне как-то невдомёк,
Зачем же рушить то, что было так усердно выстроено кем-то?

Начальник закипел, как чайник - забулькал злости кипяток.
- Да как вы смеете сомненья сеять в поле новизны и улучшений?
Да с вас же сыпется песок, какой же к чёрту вы знаток
Как нужно строить производство при смене новых поколений?

Сместить необходимо поезд с заезженных и старых рельс!
Негоже мне, как современному и мощному локомотиву
Тянуть в грядущее уставшие вагоны. И что вы делаете здесь?
На пенсию, кыш-кыш, работать с вами нет мотива.

Шли месяцы, бездонные карманы полнились деньгами.
Малютка-человек толстел, лоснился, приоделся, богател.
Но производство как-то стало тормозить, когда вперёд ногами
Носили на помойку старые, хотя вполне рабочие детали, что стали не у дел.

А новые ломались, плавились, не подходили по размеру,
Зато по заверениям специалистов юных имели все стандарты моды.
Ну и, конечно же, под стать капитализму и его манерам
Безумных денег стоили, что оседали частью в пиджаках свободных.

Рабочий класс беднел, бледнел, тревожился и сатанел -
Финансовый поток вдруг начал течь куда-то очень мимо.
Ещё чего рабочий класс при новом руководстве захотел -
Где видано, чтоб человек работал и параллельно жил красиво?

И вот сидит малютка на деньгах в руинах самодурства,
Не понимая искренне куда сбежала свита короля.
Особые в момент малютка-человек испытывает чувства -
Какого черта не взошли политые бензином тополя?

- Надо срочно что-то делать.
Так нельзя, - кричал мужик. -
Это всё по беспределу,
Что за глупость, что за цирк?

Все коллеги закивали
Головами в унисон.
Кто-то вторил: "ну достали!",
Скрыв лицо под капюшон.

- У меня жена и дочка, -
Продолжал мужик свой спич. -
Я работать сверхурочно
Не готов. А ты, Ильич?

- За такие-то копейки? -
Шевелил Ильич усами. -
Пусть уж крутятся как белки
За бесплатно сами.

Мне своих делов хватает -
Завтра дача, в среду врач.
А начальство заставляет
Нас РАБОТАТЬ, хоть ты плач.

- Предлагаю коллективом
Написать письмо в профком. -
Заключил мужик ретиво,
Вскинув руку с кулаком.

Снова все заголосили
В подтвержденье честных слов.
Снова лихо закурили -
Шёл обед уж пять часов.

Вдруг в курилке дверь открылась
Нараспашку. В тот же миг
Все немыми притворились,
Каждый как-то робко стих.

Во дверном проёме хмуро
В дыме сотен сигарет
Грозно высилась фигура.
И страшней фигуры нет.

- Вы какого-растакого
Тут расселись, шелупонь? -
Рокотал начальник басом,
Извергающим огонь. -

Перекур давно закончен!
Марш работать, а не то
Буду всем зарплату очень
Урезать. Рублей на сто.

Тут же, в пол потупив взгляды,
Заспешил людской поток
Заступать в свои наряды,
Семеня пол сотней ног.

- Ну-ка стой, - сказал начальник
Мужику наперерез. -
Кровь из носу, чрезвычайно
Нужно сделать позарез

Всю работу за неделю,
А возможно и за две.
Завтра сам с утра проверю.
Всё, иди. Доложишь мне.

- Да, конечно, непременно, -
Закивал мужик, шепча. -
И помочь возьму, наверное,
Я коллегу Ильича.

Прочь шагал начальник важно,
А во след ему мужик
В знак борьбы почти отважно
Показал язык.

Да хорошие они, дети.
Васи, Оксаны, Пети.
Зумеры, миллениалы,
С рогатками и с фингалом.

И те, кто с айфоном новым,
И с кнопочным телефоном.
Зависимость есть у каждого,
Но так ли уж это важно?

Они по-другому устроены,
Мозги на объемы настроены
Полученной информации,
Кажущимися нам адскими.

"Ленивое поколение" -
Как мантры одной повторение
Из уст, что болтают без устали
Сами. С уставшими чувствами.

Мы тоже были проблемными,
С увлечениями скверными
По мнению тех моралистов,
Кто сам не был в помыслах чистым.

Так что оставьте в покое
Олегов, Марин, Колей.
Лучше сами себя спросите,
Какой пример показать хотите.

Когда устанут океаны бушевать,
Когда затихнет ветер и замолкнут птицы,
Когда за окнами густая мгла повиснет,
Мы будем так же в полутёмной кухне танцевать.

Исчезнут улицы, дворы, подъезды,
Тепло исчезнет, льющееся с окон.
Останется лишь твой извечно непослушный локон
И руки на моих плечах, как прежде.

На старом дисковом магнитофоне
Играют песни групп, которых больше нет.
Поскрипывает деревянный пол в ответ,
Мерцает лампочка в давно не протиравшемся плафоне.

А мы нескладными тенями в полутьме
Всё так же продолжаем танцевать —
Два призрака, не захотевших признавать,
Что растворятся на исчезнувшей заре.

Мой дядя самых честных правил,
Ломал, давил и попрекал.
Он унижаться всех заставил,
На жизнь без счастья обрекал.

Мой дядя был хитёр и гадок.
Что на работе, что в быту.
Он оставлял в душе осадок,
Такой, что жизнь под хвост коту.

Мой дядя не был человеком,
Он раковая часть души.
Мой дядя - зависть, черный демон.
Охватит, то "пропал" пиши.

Я кукла. Стою в магазине на полке,
А рядом двенадцать похожих сестер.
Девчонка скатилась с пластмассовой горки
И требует: "Мама, купи мне её".

И мама купила с оставшихся денег
На продуктовый недельный запас.
Девчонка со мною на перемене
Играла, пока интерес не угас.

Я кукла. Валяюсь с другими в коробке
Ненужных игрушек где-то в шкафу.
Мы все с нетерпением жаждем уборки,
Когда нас хотя бы от пыли протрут.

В таком ожиданьи летели недели,
А может года - я не ведаю счёт.
И как бы полезными быть не хотели,
Остался не нужен игрушечный сброд.

Я кукла и слышу, как голос взрослеет
Девчонки, что в прошлом любила играть.
Теперь уже девушке нужно скорее
Покинуть гнездо, чтоб свободною стать.

И каждый из нас, кто любим был когда-то
Надеется, будто в последний момент
Его заберут из коробки помятой,
Как что-то на память о доме. Но нет.

Я кукла. Года пролетели мгновенно
В молчании взрослых серьезных людей.
Девчонка вернулась (за мною наверное)
Домой в один из бесчисленных дней.

Открыла коробку, чихая от пыли,
Уже не малышка с большими глазами -
Теперь в них печаль и усталость застыли,
И волосы белыми стали местами.

Я кукла в руках человека из плоти.
Кричать бы от счастья, что снова нужна.
Но рот из пластмассы совсем не заботит,
Что хочет на волю прорваться душа.

Девчонка шептала: "Верни меня в детство,
Когда были живы семья и друзья.
Должно же быть что-то, какое-то средство,
Способное сделать счастливой меня".

Я кукла всего лишь, а как бы хотелось
Обнять, успокоить, тепло подарить,
Но куклам не свойственна данная дерзость.
Обратно в коробку. Закрыть и забыть.

Как жаль, что не дружат с игрушками люди -
В пластмассовом мире друзей не найдешь.
И всех нас когда-нибудь кто-то забудет,
Оставив в шкафу среди блузок и клёш.