Новые произведения

В этих словах пели грачи,
О боже, прошу тебя,
Ты не кричи!
Нервы мои, как град из дождя,
Стекло разбивается, хоть не всегда.
С натяжкой струны звучат из души,
Порвутся все вскоре, а ты подожди.
Дождёшься же гнева пучины галдя,
О том, что про злость говорил ты шутя!
И больше не будет счастья, как море. В твоих-то руках удержать — это горе!

Отвечу дуэлем, обиды не скрою,
И пулей пробью твою властную волю.
Коль не боишься гордыни своей,
Я покажу тебе, кто здесь, как змей,
Сидит в своей тени, трактует права,
Но слово дойдёт, дошло до меня,
О том что какая-то жалкая мышь,
Играла людьми, без разума лишь,
В разброс все бросала, боялась огня.
И я к ней пришёл, от злости кипя,
Бросал в неё вострые камни твёрдя,
Чтоб смолкла она вконец навсегда!

Увы, вредителя вывести вовсе нельзя,
Его только можно смягчить до цветка.
Но время пройдёт, хлынет назад,
Вернуться дуэли, замкнут цикла смрад

я помнил и Сизифа — под каменным бременем,
его бесконечное восхождение,
и мысль, что счастье возможно
в самом моменте движения.
как писал Альбер Камю — в тиши и сомнении:
восстание выше спасения.

я видел мир ваш с виселицы,
как призрак на башне Эльсинора,
где Гамлет шептал о сомнениях
сквозь треск театрального хора.
и в этом театре трагедии
мы — зрители и свидетели,
в партере своей биографии,
что пишется с грубой орфографией.

а мир — он любит трагедии,
любит падения с высоты,
как Икар, опалённый пламенем
собственной дерзкой мечты.
он падает — публика смотрит,
он тает — молчат небеса,
и каждый в душе повторяет
его золотые слова.

хочу, чтоб время брожения
казалось не катастрофой,
а долгим путём исцеления
за тонкой душевной строфой,
где боль — это часть преступления,
как у Достоевского Федора — через вину и страдание,
как у Альбер Камю — через абсурд и молчание.

я видел, как солнце садилось
без моего разрешения,
я чувствовал в груди осколки,
глухое, немое жжение.
жизнь продолжалась спокойно —
без паузы, без сожаления.
никто не узнает о моём падении —
лишь строчки — попытка спасения.

у Михаил Булгакова свет побеждает тьму,
и рукописи не сгорают —
и значит, не всё ко дну.
и если уж быть откровенным —
себе я честно скажу:
спустя долгие странствия времени
я многое понял —
но всё же себя не пойму.

Как же я обожаю подобный саунд! (Рояльчик...)
Танцуют хлопья за окном, как в том завтраке
Из детства, что залиты молоком надежды.
И юнцами сосали сосцы, а не "концы" у жизни тогда.
Но всё же не променял "беляша" на "Москвабад".
Мы делаем мясо, брат! И ты знаешь мой аромат:
Тот соус "с дымком" больше нигде не взять! (Ха-ха!)
Но поставила мат мне дымная королева, (Твой силуэт)
Который я прозевал, думая идти "налево".
И не пойду! Этот трёхтомный труд Моммзена
Поможет мне в одиночке умом не тронуться.
А кто-то за лишнюю "десятку" гонится,
Словно в крысиных бегах, то бишь крыса там.
А у меня один из главных страхов -- это высота! (Да!)
Говорят, что оттуда падать больнее.
Желаю здоровья моим евреям!..

Зима решила отыграться
И зарядила облака,
И - ну, из серых, них, кидаться
Хлопьями снега, свысока.
И вниз летит он пеленою,
Не видя никаких помех,
Своею снежною стеною,
Попутно освящая всех

Снежинки пляшут в хороводе,
Как призраки былых снегов,
Вихрем кружат в холодном коде,
Укрыв поля, простор лугов.
Мартовский ветер воет злобно,
Гоня метели по полям,
И в крыши, словно в саван сшитый,
Вгоняет этот тарарам.

Но в глубине, под коркой льдистой,
Уже дрожит весенний пульс,
Сок в ветвях бьётся, новый, чистый,
И солнце рвётся сквозь тоску
Оно проглянет робко, искрой,
Разгонит тучи, словно воин,
Капелью зазвенит лучистой
И снег скукожиться спокойно

Сдастся зима, вздохнув устало,
Уступит трон зелёным снам,
А снег, как память, запоздало
В лужах покажетт небеса.
Так вечно круг: от стужи к свету,
От белизны к цветам садов,
Природа в качестве привета
Меняет зимние покровы.

Гулянки след сон одолел
Лишь запах выдает слегка,
Речь стала внятна и близка,
Так что же вдруг оторопел?

Хотел прическе стиль придать
Но в зеркале-косой оскал
Что в комнате кривых зеркал,
И как сие обидно осознать...

Рубаха-вроде бы моя,
Штаны что там что здесь-дуплет
На шмотки-нареканий нет,
Но где? В одежде этой-я?

Всего лишь,проводил субботу,
Распух как мякиш,не узнать,
Придется в ванной отмокать
Отрада!Что не на работу...

Какое все же чудо-зеркалА!
Слова других приму за вздор
Тут на себя окину взор,
И станет ясно,критика-не зла...

Пожалуй нет причин искать изъяны,
Хотя прелестницам,то видится важней,
Покраска губ,щипание бровей,
Ну а по мне,быть краше обезьяны...

Творений новых переполнен век!
Но зеркало-не старится с годами
Дивиться утром,днем,и вечерами
Оно как стати нашей-оберег!

Когда все это завершится,
Когда придёт конец?
Чтоб я свободная, как птица
Смогла с разлукой не мириться..
Я полечу к тебе чрез дальние врешины,
Буду взирать на белые верха,
Когда ж в далёкие глубины
Уйдет та чернота...
Уйдёт всё зло, весна придёт,
Пойдём, скорей, мой друг!
И ты пришёл на этот луг,
Значит.. она поёт?

Всем нужны простые вещи:
Хата, шмотки и еда.
Пусть обилием не блещут.
Это вовсе не беда.

Сыт, одет. Под крышей сухо.
Тело в норме. Ум здоров.
Но жужжат в душе как мухи,
Воют тысячей ветров

Вожделение, гордыня
И желаний дикий рой
И в судьбу вбивают клинья,
Бьют и давят всей толпой,

Гонят в пропасть – к ложным целям,
В мир бессмысленных вещей.
Вещи ловят всех и делят.
Всё купил? На самом деле,
Сам продался и исчез.

Всё тот же сон, как явь воспоминаний,
тёплая пыль просёлочных дорог..,
теснятся образы на грани узнаваний, -
тишайший приграничный городок
в сюжетной мизансцене о былом,
где на окраине знакомый дом
и фото в рамочках, как оттиск тайных знаний
минувшей жизни, пройденных этапов...
Из комнаты одно окно на запад, -
там, за полями речка и затон,
а два других - на замощенный склон
с домами в ряд, поставленными тесно
к дороге, что спускалась под уклон
и уходила полем к кромке леса.

Скользили солнечные блики
по вензелям на спинках венских стульев,
по белой скатерти, тарелке с ежевикой,
да по фуражке на столе с зелёной тульей и звёздочкой, сверкающей рубином.
Луч, проходящий сквозь прозрачные гардины,
запутался в узорчатом ковре.
Прыгает вверх, в тиши полудня,
стук топора во внутреннем дворе, -
суббота. завершеньем будней
топится баня, улица безлюдна,
запах дымка с горчинкою шафранной.
Как наяву привычных звуков фон
развеет тишину иллюзий...
На старом "Беккере" концерт фортепианный
взялись играть, к роялю сев вдвоём,
две женщины в спортивных белых блузах, -
наполнился звучанием весь дом...
Вот женщина Шопену подпевая,
одной рукой игру не прерывая,
другой закрепит гребешком янтарным
тяжёлый узел из густых и русых кос,
запутавшись кольцом, на правом безымянном,
в капризном завитке волос.

Две молодых семьи собрались, - праздник в доме !,
войдут мужчины, сядут на софе,
одетые с иголочки, по форме, -
зелёные петлицы, галифе.
И как в станицах пели раньше, -
взовьётся песня с нежным подголоском,
и полетит к заставе, дальше. дальше,
к дубам у речки и берёзкам...
Плывёт в белёсом мареве на запад
солнца вечернего ленивое лондо..,
на отрывном календаре листочек с датой,
где оттиском : "июль 39-й",
ещё почти два года до...

Лариса Бойкова //Рита Юми//

Снег непогодой метит,
Марта, начала, день.
Крупны снежинки эти,
В массе - как белая тень,
Что отлетела от неба,
Землю сплошным накрыть…
Белого много снега,
В марте недолго жить.

Уже и солнце, быть может,
Ласку свою несет,
Только лишь ветер тревожит
Снег, что тихо плывет,
Кружится он, снежинка,
Тает, взбиваясь в ком,
И мелькает картинка
В воздухе, за окном.

Кажется, мир застыл,
В белом плену своих грёз,
Словно вечный он был,
Этот зимний мороз.
Но уже слышен звон,
Где-то капель звенит,
Мартовский. Полон он
Загадок и таинств. Манит.


Пускай снег идёт густо,
Пухом с небес летит,
Весна, она молча, искусно,
В черёд свой, снег победит.
Ручей побежит звонкий,
Землю наполнит влагой
И наледь разрежит тонко
Как ручка испишет бумагу

Смешно быть серьёзным
в мире абсурда
Оглядываться вокруг с видом грозным
словно предводитель курдов
на научном симпозиуме
Наматывать тюрбан
воротить нос от амброзии
Будь весел и пьян
коли попал в мир божий
не отвергай его радостей
Не гордись белой кожей
и умением делать гадости
Не гордись большой бомбой
кладбищ площадью
танками идущими ромбом
и количеством слепых бредущих на ощупь

***

По ступенькам скрипучим и шатким
лунным вечером я поднимусь,
обниму тебя крепко и сладко
и сквозь слёзы тебе улыбнусь.

Нам не стоит в любви объясняться,
мы об этом узнали давно.
Не хочу ни на миг расставаться,
но нам вместе быть не суждено.

Букет ромашек соберу, из них сплету веночек.

К берёзке белой подойду и завяжу платочек,

Желанье загадав, на веточке оставлю,

Его Вселенной расскажу и мысленно отправлю.

Пускай исполнится оно, ведь всё, о чём мечтаю, так это мир для всех для нас, его я очень чаю.

Пусть будет мир на всей Земле без жертв и без нацизма,

Закончится Эпоха бед, нападок и расизма.

Паутина сумерек
виснет за окном,
я читаю старенький
пожелтевший том.

В нём роман чарующий
рыцарских времён,
чувств каскад волнующий
вызывает он.

Дам высокородные
гордые черты,
речи благородные,
золото тафты.

Короля величие,
титулов игра,
странные обычаи,
ритуал двора.

Замка залы мрачные,
и роскошный пир,
сложный и удачливый
рыцарский турнир.

Там же леди юная –
розовый букет,
и такой под лунами
не было и нет.

Лютни звуки нежные
зародили вновь
пылкую безбрежную
страстную любовь.

Всех заклятых недругов
юноша сразит,
их союз супружеский
Бог благословит.

Нам нужна, конечно же,
память о былом,
те мужчина с женщиной
спят смертельным сном.

Автор сам отправился
Господу служить,
лишь роман блистательный
продолжает жить.

«Припяти. 01:23»

Город открытых дверей,
Город несбывшихся грёз,
Город больших площадей,
Город в сиянии звёзд...

Мёртвенно, бледно красив
Спальных районов массив.
Звёзды всегда здесь ясны —
В Городе, не видящем сны.

Блоков бетонных каскад,
Окон безжизненных взгляд,
Серый на карте квадрат,
Выжженный солнцем плакат.

Он помнит, когда был... Другим,
Он помнит, когда был... Живым...

Город голодных ветров,
Город пустынных дворов,
Город на стыке веков,
Город, не видящий снов.

Окна безмолвных домов
Отражают движенье светил.
В Городе, не видящем снов,
Времени ход застыл.

Замерли стрелки часов:
Ноль один : двадцать три.
В Городе, не видящем снов,
Всегда ноль один : двадцать три.

По окнам струится слеза,
Вьётся по стенам лоза.
Плутая, ведёт в никуда
Улиц заросших тропа.

Затишье тревожит
Скрежет скелетов машин,
Забывших вращение спущенных шин...

Здесь не слышен детский смех...
Город свободен от всех...
Здесь не звучат голоса...
Здесь не важны; адреса...

Он помнит, когда был другим...
Он помнит, когда был...

Живым...


Текст заглавной композиции музыкального альбома «01:23»:

BandLink: band.link/KeWXE

iTunes: music.apple.com/us/album/1793632000?app=itunes&mt=1&at=1000lqjf&ct=bq&Is=1&ls=1

VK Music: vk.com/music/album/-2000145450_23145450_c9d8f68956f2901995

Yandex Music: music.yandex.ru/album/35084653?utm_source=web&utm_medium=copy_link

Wink: music.wink.ru/release/37222225

Zvuk: zvuk.com/release/37222225

Снег не видели индусы
И не трогали рукой.
Его минусы и плюсы –
Их укроют с головой!

Не вида́ли снег индусы –
Он для них – как порошок!
Нужно им закончить курсы,
Чтоб с работников был прок.

Снег не видели индусы –
Он для них, что звёздный прах!
А морозные укусы –
Обжигают на ветрах.

Снег не видели индусы –
Он для них – чудно́й продукт!
Белый, тает и без вкуса –
И не овощ, и не фрукт!

Легион индийских му́лов –
Самых крепких из мужчин,
Прибыл к нам из их аулов –
В царство снега и кручи́н.

Здесь индусы по работе –
Снег им нужно убирать.
И в заснеженной заботе –
Не хворать, не умирать.

И вот они, зимой, в сугробах
Вороша́т лопатой снег.
В утеплённых зимних ро́бах,
Без быков и без телег.

Камасу́тра — это сила,
Но не здесь и не сейчас.
Здесь бульдозер и води́ла –
Эффективнее, подчас.

Брахма, Шива и Ганеши,
Вишну, Индра, Сарасвати –
Хороши, сильны, конечно,
Помощь их была бы кстати!

Только им-то ведь не платят
За работу на Руси.
Здесь они не на зарплате –
Сомневаешься? Спроси!

Так что парни здесь без силы
Своих преданных богов.
Но они не мороси́лы –
Темперамент их таков.

То не отпуск по обмену,
Не поездка на курорт.
То трудяги на замену –
Нет своих, ушли за борт...

Стало быть, богаче станет –
Наш безбедный генофонд.
Болливуд и здесь настанет –
Расширяйте горизонт!

К нам опять пришла весна, небо стало выше,
Звонко капает капель, снег, сошедший с крыши,
Утянувший за собой все наши надежды
На спокойную весну как, бывало, прежде.

С потолка бежит вода, сквозь прорехи в кровле,
Видно, рост цен ЖэКэХа этим обусловлен…
В управляющих сидят разные барыги,
Набивая свой карман, при довольном лике.

Кто же выбрал для себя лучшую из тактик,
Чтобы с крыши убирать снег уже постфактум?
Когда с неба припечёт, тающие льдины,
Вместе с парапетом в низ сходят, как лавины.

И доколе нам терпеть с ЖэКэХа мученье?
Вот такое не нужно дому управленье.
Безответственность берёт всё в худые руки
А директор пьёт чаёк, видимо от скуки.

Только истину одну пишут не в газетах,
Что разруха в головах, а не тут в клозетах…
Ведь, рачительный завхоз, что к хозяйству ближе,
Перед мартом уберет снег лежалый с крыши…

Чтобы деньги на ремонт после зря не тратить
Современный управдом может только гадить…
А не лучше ли, друзья, думать на два шага,
Наперед, чтобы сберечь для народа блага?

Так живёт Россия мать, всё латая дыры,
Когда потекла вода в ветхие квартиры.
Не стоит хороший дом, если нету крыши,
А проблема всё сидит в кабинетах выше…

04 марта 2026г.

***
Протяжный ветер волком воет,
Обрывки мусора взметая.
Зловонный смрад, дымя, исходит
Над пёстрой грудою витает.

Архитектурное творение!
Людского срама громадьё!
Великолепное забвение!
Вещей ненужных вороньё!

Остатки совести хоронят
Во хламе наглого вранья;
Живые судьбы тихо тонут,
В канаву сточную плывя....

Печальный мрак чернее сажи,
Луна крадется, словно вор.
О Боже! Нищие страдальцы.
На свалке люди - сущий вздор!

1998 г.

Тихо умирала изнутри,
Словно догоревшая свеча.
Гасли угли - жаркие костры
На моих ладонях по ночам.

Музыка не слышалась давно,
Только тишина и пустота.
Словно чёрно-белое кино,
Вместо красок - пепел, да зола.

Каждый станет на колени
И преклонит голову,
Нет не будет в этом лени
И не взглянем в сторону.

Он сойдёт с небес на землю
Прикоснется к каждому,
В это чудо сердцем верю
Чуду очень важному.

Каждый кается начнет,
Трус или отважный.
Всех на свете он спасет,
Нужен ему каждый.

Мы пойдём за Ним с хвалой,
Будем Его славить.
Главное, что Он со мной
Может мною править.

Иисус Великий Царь
Друг и Вседержитель
Поклоняется вся тварь
Он живых правитель

О невообразимом потоке мыслей в умах людей. Ежесекундно, каждое мгновение мы принимаем решения, делаем выводы, сомневаемся, убеждаемся, колеблемся, прогнозируем, анализируем, грезим, планируем, запоминаем, одобряем, не одобряем, соглашаемся, отрицаем – и так до бесконечности. Этот поток, неутихающий шум – становится привычным, словно дыхание. Оттого и не осознаётся людьми.


В лабиринтах размышлений,
В океане ощущений,
Утопая и всплывая,
Камнем падая, порхая –

Существуем и живём,
Вдоль и против мы плывём.
На потоках устремлений,
В путах страхов и сомнений.

Ежедневно, ежечасно.
Не впустую и напрасно.
Вопреки, благодаря –
Каждый день календаря.

На войне с самим собой,
С сердцем, с духом, с головой,
Создавая, разрушая,
Подчиняясь, нарушая –

Цельны мы, неразделимы,
Хаотичны, но едины.
Верим, знаем, понимаем,
Отвергаем, принимаем.

Столько в нас противоречий –
С миром в сердце редки встречи.