Новые произведения

Была Духовность ,и её не стало.
«Эрзац- духовность», видимо, Игра.
Игры в стекляшки нам сегодня мало,
Нам нужны кристаллы «Лак-де-Гра»*…

Мы рвёмся ввысь, чтобы постичь Просторы,
И первобытный Хаос воскресить.
Нас за собой влекут амбассадоры,
Чтобы, потом в кострах испепелить…

Мир вокруг становится « всеядным»,
Он поедает, как акула- всё…
И провожает взглядом плотоядным,
Нашу Суть, как падаль - вороньё…

Поток Сознания сплетает нити Судеб,
В огнепроводный, как «бикфордов»- шнур.
Порыв : «поджечь» , всегда сиюминутен,
И нарушает все каноны - «СУР»**…

Но хитёр, у «Случая» прищýр.
Он в руке перебирает чётки.
Говорит нам вежливо : «Бонжур»***.
А тянет руку к рукояти плётки…

Миф. Игра. Структуры архетипов.
Стихии необузданных страстей.
Мозг миниатюрный , микрочипов…
Всего то: отражение «вещей»…

Прим.
*озеро в Канаде, центр «алмазной лихорадки»
** - система управления рисками
***«bonjour»(фр.)- доброе утро

Жизнь всех выслушает,
откройся ей, не робей
Вымоет, высушит,
а потом утопит твоих злодеев

Слёзы утрёт,
облегчённо всхлипнешь
Спадёт с души гнёт
Выпьешь чаю липового

и продолжишь
поход за счастьем
Жить ещё долго
Ещё не прощайся

Ещё далёк финиш
А какие идолы треснут!
Ещё много увидишь
интересного

Когда иллюзии сгорят,
Оставив запах дыма,
Я просто отведу свой взгляд,
Пройду скорее мимо.

Когда правдивые черты
Проступят чёрной краской,
Я в миг пойму, скрываешь ты
Свой облик милой маской.

Когда ванильные цветы
Вдруг превратятся в прах,
Я позабуду все мечты,
Что виделись во снах.

Когда весь сладкий шоколад
Твоих конфет растает,
Внутри почувствую тот яд,
Что мысли отрезвляет.

Когда я осознаю факт,
Что мне спокойно врали,
Я сразу удалю контакт,
Мы встретимся едва ли.

Моя симпатия умрёт,
На пару дней родившись.
Я всё запомню наперёд,
Однажды ошибившись.

Однажды ты ко мне придёшь,
А я уже совсем другая.
Ту, что звала тебя, рыдая,
Пойми, ты больше не найдёшь.

Она сгорела метеором,
Среди теней растаял след...
Она же верила, в ответ
Смотря наивным детским взором,

Что умолял её спасти
И не бросать одну навечно,
Со страхом, болью бесконечной
Шепча отчаянно «прости!».

И в тот прокл`ятый небом час
Её не стало. Умирая,
Она, сама себя ломая,
Отныне мною назвалась.

Подумаешь, я псих? Пускай.
Менталка у меня больная?
Возможно, ведь, тебя теряя,
Сказала счастью я «прощай»...

Я видела в кошмарных снах,
Как ты кричала раз за разом
Любви и ненависти фразы,
И сердце рассыпалось в прах...

Теперь мне тянешь руку ты
И мы с тобой как прежде близко.
Но обе пали слишком низко,
И выйдем ли из темноты?..

Я решил, что смогу излечиться
От этой ментальной болезни.
Но спасаться теперь бесполезно.
Я успел безвозвратно влюбиться.

Ещё верил, не поздно исправить
Уничтожить навечно симптомы.
Что с тобою совсем не знакомы
Так наивно старался представить.

В моей памяти не удалились
Миллионы профайлов с тобою,
Все они той безумной весною
Среди атомов чувств сохранились.

Нити пульса сердца нам связали.
Провода между нами искрятся.
Мои мысли сейчас загорятся
Как от молний, что душу пронзали.

И опять разрывает на части,
Словно я выхожу из наркоза.
Я хочу теплоты твоей дозу,
Ощутить это звёздное счастье.

У меня есть диагноз, ты знаешь?
И на нём твоё имя курсивом.
Я тону в твоём взоре красивом, Пока крепче меня обнимаешь.

[Куплет 1]
Свет неона бьёт в глаза, мы в центре танцпола.
Твой взгляд — искра, и снова всё по новой.
Ты близко, шепчешь что-то, обжигая слух,
А через миг — ты с кем-то, и мир погас вокруг.

[Припев]
Это твоя игра или просто я схожу с ума?
Дай мне знак, один лишь знак, ведь на кону стоит весна.
Мы на грани, да иль нет? Не молчи, дай ответ.
В этом клубном полумраке я ищу твой силуэт.

[Куплет 2]
Сообщения в два ночи, что я в мыслях у тебя.
А днём — холодный игнор, будто это не судьба.
Ты ловишь мои лайки, но проходишь мимо,
Скажи, что происходит, это невыносимо.

[Припев]
Это твоя игра или просто я схожу с ума?
Дай мне знак, один лишь знак, ведь на кону стоит весна.
Мы на грани, да иль нет? Не молчи, дай ответ.
В этом клубном полумраке я ищу твой силуэт.

[Куплет 3]
Я устаю гадать, устаю ждать,
Сердце рвётся, не могу больше молчать.
Просто скажи прямо, чего ты хочешь от меня,
Или отпусти, не мучая день ото дня.

[Припев]
Это твоя игра или просто я схожу с ума?
Дай мне знак, один лишь знак, ведь на кону стоит весна.
Мы на грани, да иль нет? Не молчи, дай ответ.
В этом клубном полумраке я ищу твой силуэт.

Сняли флаги, убрали плакаты,
Вновь затихли в архивах солдаты.
Десятое мая. Обычное утро.
Мы память свою дозируем мудро.
Один выходной, чтобы вспомнить о деде,
А после — забыть о великой победе.

Цветы завяли у плит гранитных,
В потоке будней, делами забитых.
Мы совесть свою усыпили на год,
Пока календарь нас опять не позовёт.

Стыдно! За то, что память — лишь дата!
Стыдно! За то, что забыли солдата!
Победа — не праздник в конце весны,
Она — это право не видеть войны!
Закрылась дверь, и остыли сердца,
Мы предали подвиг и веру отца!

Они не на день уходили в окопы,
Прошли через пламя и стоны Европы.
Они не на сутки в танках горели,
Чтоб мы их портреты достать не успели.
А мы вспоминаем под звон хрусталя,
Как кровью за нас пропиталась земля.

Посмотри в зеркала. Кто ты есть без них?
Просто эхо побед и надежд былых.
Если память живёт лишь двенадцать часов,
Значит, разум твой заперт на ржавый засов.

Стыдно! За то, что память — лишь дата!
Стыдно! За то, что забыли солдата!
Победа — не праздник в конце весны,
Она — это право не видеть войны!

Десятое мая... Пустые слова.
Пока в нас гордыня, а не совесть жива.
Помни всегда.
Помни всегда.

я думала, что наш разрыв,
убьет меня на веки вечно,
но вижу, как я расцвела,
все это странно, верно?
ты просила любить себя,
центром мира не делать других,
и не думать так много всегда,
и без страха на все смотреть.
и вот мы расстались с тобой,
2 недели была я мертва,
потихоньку вставать начала,
воссоздала твои все слова.

и вот уже мне 18 лет,
и я работаю уже 3 года,
учиться вовсе не хочу,
не нравится мне это.
и даже если захочу,
как буду жить я без дохода,
привыкла я, что деньги есть,
что в помощи нуждается семья.
конечно одолжу я до зарплаты,
и сигарет вам всем куплю,
не возвращай, потом сочтемся,
на туфли я сестре переведу.
наверное я рано повзрослела,
ребенком стать уже я не смогу,
привыкла помогать я всюду,
ведь деньги это не легко.

Спят раскраски и игрушки,
И в кроватке кто-то спит.
Это внучка-хохотушка
Тихо носиком сопит.

Положив под щëчку ручки,
Сладко дремлет ангелок.
Утомилась почемучка,
Наигрался наш звонок.

Наша звёздочка родная
Озаряет светом жизнь.
Как цветочек расцветает
Лучик света, наш малыш.

Разве что-то есть важнее
В этой жизни на Земле,
Всех ценнее и дороже,
Всех любимей и родней?

мне говорят: «возьми ружьё».
а я в ответ: «не возьму. нет».
чужое горе и своё
не мерят дулом на просвет.

я не хочу в аду высот
считать, чей труп свежей и ближе.
война не тех в живых найдёт,
кто прав, а тех, кто просто выжил.

пусть презирает мой порог
иной, кто метит в командиры.
я сам себе господь и бог,
чтоб не стрелять в чужие миры.

говорят, что люди часто,
в общепите по неволе,
но работая бариста,
я люблю свою работу.
общепит - лишь безысходность,
быстрый заработок, вот и все!
они скажут - это легкая работа,
с улицы тебя всегда возьмут.
но скажу я вам, все это блеф,
это очень трудная работа,
общепит становится комфортом,
ты вернешься вновь в него.
так приятно видеть радость,
даже если гость поник,
он попробует напиток,
- улыбнется в тот же миг.
люди разные бывают,
кто-то разольет на зло,
кто-то счастья пожелает,
и тебя красивой назовет.
я люблю свою работу,
и менять ее я не хочу,
люди разные бывают,
но я верю в них и в мир.

я поняла простую суть,
в тревожности нет толку.
ведь наша боль подобна пуле,
стреляет резко, наповал.
ты поднимаешь все коробки,
спина молчит, как партизан,
ты утром встал почистить зубы,
и защемило так, что замер ты.
ты обнимал, любил так громко,
в душе покой, все хорошо,
но резко разорвалась связь,
и человек исчез, как его чувства.
и я тревожилась всегда,
накручивала каждый холод,
и я таблетку выпила с утра,
заметив небольшой намек о боли.
но разве стоило оно того,
в моменты счастья думать часто?
и разве стоило оно того,
глотать таблетки по утрам?
и боль пришла - и та и эта,
но не готова я была,
хотя казалось, будто это,
прожито мною много раз.

Ты появилась, так внезапно и не гадоно
Как лучик солнца на заре
И теперь я на уверенном иду к тебе
Позабыв все свои прошлые шрамы

Метеорологи не предскажут погоду между нашими телами
А разведка не проложит путь к твоему сердцу

Ты так далеко и так близко
Все преграды для меня ничто
И не важно куда была заряжена пуля
Если я в тебя влюблен

Я запутался в себе ,стоя на обрыве
Что же делать дальше? Я не понимаю словно кто то тянет меня вниз
И хочет моей смерти

В жизни все не сладко, я всего лишь человек
Но появляется она , что красивей самой ночи
Ухмыляется и смотрит на меня
И тут я осознал, что влюбился

Она как хитрая лиса заигрывает со мной
А я как глупый серый волк иду за ней
В природе такого не было ещё
Чтобы волк смог полюбить лису

Но однажды я обидел ту лисицу
Та не стала все терпеть и бросила меня
Долго искал ее по лесу , так и не нашел
Но нашел обрыв с которого все началось

я ненавижу свои сны,
и сняться они крайне редко,
я вижу в них себя, родных,
и искалеченное свое тело.
мне снится бывшая любовь,
и в этих снах лишь крайности одни,
то любит меня всей душой,
то проявляется к другой.
мне снилась смерть моей подруги,
и воскрешение в конце,
мне снилась мама с грустным видом,
и медицинский шприц в руках моих.
и я порою спать боюсь,
что я могу еще увидеть?
я не хочу видеть во снах,
лишь страх и боль души моей.

Его звали Андрей Сомов. Нет, не так. Представляться надо по всем правилам, полным именем, потому что это имя войдёт в историю. Итак, он — Андрей Владимирович Сомов. И он сидит в одиночной камере и может убивать, даже не вставая с койки.

Следователь напротив него устал. Мешки под глазами, в пальцах нервно крутится острозаточенный карандаш. Капитан Дорошин.

Три дня назад он случайно наткнулся на Сомова возле предполагаемой жертвы. Вызов был на убийство. Но после разбирательств выяснилось: обычная смерть. Нелепая, несвоевременная, но обычная — синдром внезапной остановки сердца во сне. Дело не для особого отдела. Но была в этой истории одна странность. Вот этот человек, Сомов. Его застали в той самой квартире, куда приехала группа. Пьяный в стельку, ничего не понимающий, он уверял, что это убийство и он к нему причастен. Его задержали.

Сейчас Сомов сидел напротив Дорошина и улыбался. Протрезвев, он стал вести себя ещё более вызывающе. Уставший, задёрганный капитан решил пойти ва-банк — попробовать припугнуть задержанного.

— Ты понимаешь, что тебе светит пожизненное? — спрашивает хрипло.

Сомов улыбается.

— Капитан, вы плохо слушали. Я сказал: могу убивать. Настоящее время. Я не остановлюсь только потому, что вы заперли это тело.

Дверь в комнату для допросов открывается. Входит высокий мужчина в гражданском, но с выправкой. Свежий, выбритый, с холодными глазами. Садится на стул рядом с Дорошиным, достаёт диктофон, кладёт на стол.

— Майор Ларин, — представляется он. — Кирилл Андреевич. Ваши шутки мне передали. Теперь давайте серьёзно.

Сомов смотрит на него с интересом. Этот не похож на Дорошина. В нём нет дёрганности, неверия и раздражительности, которыми страдает капитан. Только голод — глубоко сидящий, но проглядывающий в цепкости и осторожности взгляда. Хищник всегда распознает себе подобного: такого же охотника, как он сам, ровню.


— А я серьёзно, майор, — отвечает Сомов. — Сколько сейчас времени?

Ларин смотрит на часы.

— Без пятнадцати два.

Сомов откидывается на спинку стула и закрывает глаза.

— Тогда у вас есть пятнадцать минут. Через пятнадцать минут в городе умрёт ещё один. Даю подсказку, чтобы вы не сочли меня брехлом. Итак, парень по имени Егор, рыжий, веснушчатый, любит пиццу и сериалы. Будет спать и не проснётся. А я всё это время буду сидеть здесь, под вашими камерами.

По его лицу ползёт улыбка — гримаса, кривящая губы с одной стороны рта, приоткрывающая белизну клыка. Зверь. Ларин так видит задержанного, но старается отмахнуться от этих мыслей: первое правило — не делать быстрых выводов.

Дорошин вскакивает. Карандаш с хрустом ломается пополам.

— Прекратить цирк!

Но Ларин жестом останавливает его. Смотрит на Сомова долго, изучающе.

— Вижу, шутить вам не надоело?

Сомов молчит. Только улыбается.

Ларин встаёт, кивает Дорошину на выход.

— Отдыхай пока, Сомов. Мы ещё поговорим.

За ними лязгает дверь. Шаги удаляются по коридору. Дорошин говорит взволнованно:

— Кирилл Андреич, это всё бред, он просто псих...

— Знаю, — отвечает Ларин. — Но всё же проверь. Свяжись со «Скорой». Если где-то будет зафиксирована внезапная смерть в ближайший час — докладывать сразу мне.

Сомов закрывает глаза. Нужно уснуть. Успеть. Иначе будет неудобно. В конце концов, он же не брехло.

---

Ларин прошёл в дежурку, бросил ключи на стол. Дорошин топтался рядом, всё ещё багровый от злости.

— Кирилл Андреич, ну ты-то хоть не ведись на этот цирк! — Дорошин развёл руками. — Какой Егор? Видно же, что по нему психушка плачет. Водит нас за нос, и зачем? Внимания хочет?
— Павел Кузьмич, я ни на что не ведусь, — Ларин говорил спокойно, но усталость уже проступала сквозь маску. — Просто проверь. Для очистки совести.

Дорошин хмыкнул, но спорить не стал. Только махнул рукой.

— Ладно. Посидит наш Сомов под камерами. Я лично гляну, чтоб не расслаблялся.

Ларин кивнул, накинул куртку и вышел.

---

Ночь встретила его мокрым снегом и пустым проспектом. В машине он включил печку на полную, но холод почему-то не уходил — сидел где-то под лопатками. Он гнал от себя мысли про рыжего парня. Да бред это. Мало ли психопатов, которые угадывают? Просто хотят внимания. Точно, бред.
Дома он рухнул на диван, даже не раздевшись. Телефон поставил на зарядку рядом с подушкой. «Если что — разбудят», — подумал он и провалился в сон...

Король был голый,
Но властью облачённый.
Он молвил, что богат
- В свидетельство его наряд.

Придворные, как и шуты
Не сомневались в этом до поры.
И все слова монарха,
Как и его невидима рубаха
В проверке не нуждались,
А просто признавались...

И вот настал тот день,
Где правда отделила тень.

Король решил пойти в народ
И сделать небольшой обход,
Чтоб показать себя.
Назначив время – в середине дня.

Так в летний, ясный день
Весь в бодрости, оставив лень
Король и свита впереди
В процессии идут среди толпы.
Все люди головы склоняют
В безмолвии и не мигают.
Не размышляют ни о чём,
И преданность хранят в лице своём.

Однако солнца яркий луч,
Что вырвался из цепких туч
В мальчишке вызвал радость,
А королю принёс он напасть.
Король споткнулся и упал,
Мальчишка радостно вскричал:
- Смотрите, он же голый!..
И покатился смех весёлый.
Толпа узрела короля,
Что нет на нём совсем белья!!?
Так правда следом разошлась.
Как хорошо, что истина нашлась.

Как часто люди лгут,
Где ложь сильнее правды чтут.
Но время всё всегда исправит
А истину, как правило, оставит!


19.04.24.
P.S.: Улучшено 19.04.26.

Голубые ночи,
Розовые дни.
Ненаглядной очи
Мне любы́ одни.

Остальные взгляды,
Вдоль и поперек,
Мне совсем не надо,
Все они не в прок.

Ночи голубые,
Розовый рассвет.
Не нужны любые,
В них тревоги нет.

Нету в них симпатии,
Чушь одна сплошная.
Не из этой братии
Улыбчиво-смешная.

Коротки как ночи,
И как длинен день,
А у милой очи -
Как в саду сирень.

А у милой губы
Цвета вишен спелых,
Ласковы, не грубы,
Рук объятья белых..

Есть "краски, чистота, любовь"-
Картина за себя нам вслух сказала б.
Как и "играть с огнем"-позволь,
Напачкавши, бумагу пропитала.

И литографический вновь камень-
Как доска.
Смогу ли поместить на них печали?
Лишь мимолетна радость, но тоска-
Вот то, о чем мы даже не мечтали...

И пусть картины сожжены,
Чтоб "Свадебные свечи" засияли.
Так живописны на панно те "Я и Ты"!
Но в тесситуре свой обход встречали