Новые произведения

Молилась жена у иконы
За мужа, что был на войне.
Земные давала поклоны
В безмолвной святой тишине.

В сознании страшные кадры,
Разрывы и крики в ночи.
На сердце глубокие шрамы,
Молитва, как луч, свет в пути.

Просила о силе и вере,
Чтоб мужа хранил божий щит,
Чтобы миновала потеря,
И враг был навеки разбит.

Чтоб целым вернулся, здоровым,
С победой домой, невредим.
Любовью душевной ведомый,
Был ею всегда он любим.

И тихая свечка мерцала,
Как символ надежды в ночи.
Жена у иконы стояла...
Молитву и ты прошепчи.

Белым лебедем, птицею верной,
Ты берёг меня, нежность даря,

Окрылённый, задумчивый,
Вольный!
Но невольно нашедший меня!

Крылья сильные гордо сложились
За надёжной и крепкой спиной,

Твои чувства давно загорелись
Самой чистой «любовью-звездой».

Ты ценил каждым взглядом открыто,
Тосковал, когда был далеко.

И надёжнее был монолита,
И мощнее ветрам всем назло.

Идеально, начищенно-белый,
И осанка достоинств полна,

Ты хранил в сердце тайное имя,
Любовался им день ото дня!

Гладкость пёрышек, тонкая шея,
Угольки с искрой жизни — глаза,

Лебединую гордость кружили,
И шла кругом от них голова.

Тонкий стан, идеальные формы,
Взмах крыла, чувство грации в ней

Были лебедю будто знакомы,
Видел свет он из бликов теней.

Сердце с каждой секундой быстрее,
Чувства с каждой минутой сильней,

Ах, какой же ты мир неразумный,
Самый чувственный мир лебедей!

Вот и вышел я,
В мир неведомый.
До только вот беда,
Не востребован.
А мне бы жить, да жить,
Да видно, не судьба.
И окрас не тот,
И не вовремя.

А ты не прячь свой взгляд,
Я же чувствую.
А ты отдай меня,
В руки добрые.
Я ж еще не жил,
И не делал зла.
Да за что ж вы так,
Люди добрые.

Вот и вышел срок,
Мне отмеренный.
Так устроен мир,
Неизведанный.
А мне бы жить, да жить,
Да только лишний я.
И окрас не тот,
И не вовремя.

Вместо вдоха,
Сделал я глоток.
И испил,
Водицу чистую.
Вот только выдохнуть,
Уже не смог.
И взлетел,
На небо птицею.

И с небес,
Теперь на вас смотрю.
И на землю,
Ту, что вертится.
Может будете,
И вы в раю,
Если будете….
Значит встретимся.

В мире всё жестоко,
и родных не видишь лиц.
Все уходят громко,
много стало лишь границ.

И плывет по морю,
словно тонна слёз с ресниц.
А там, за горою,
чайки грают про родных.

Время вдаль уходит
и меняет прежний вид.
Тусклым стало солнце,
много на душе обид.

Сердцу стало больно,
но ещё пока что жив.
Я скучаю очень,
с кем случился мой разрыв.

7.01.2026

.:
Сказали мне "сходи с другой",
Себя тем самым обнулив,
Ведь буду верен уже той,
И новые зажгу угли

Вы утвержденьем "мужики,
Не обижаются ничуть",
Поэту всунули клинки,
Уже как ножны, моя грудь

Вам уважение и верность,
Карт-бланшем были отданы,
Мне претит отношений бедность,
Где сердца нет, одни штаны

Коль если сходу "просто друг",
Тогда платите за себя,
Живите средь своих подруг,
Я ж баловать готов, любя

Эмоций, денег, не жалею,
Не нравлюсь если, то прощай,
Воздушных планов, не лелею,
Найду, с кем радостно пить чай

Вот это вот "повыбираю",
На рынке - только неликвид,
"Его я вещи постираю,
Ведь он достойный индивид"

Идите лесом, свято место,
Не будет пусто никогда,
Меч сделан вовсе не из теста,
Гангрену отрублю с плеча

А рану, лирою заполню,
И дохромаю как-нибудь,
Себе же, в будущем, напомню,
Общенье, лишь в глаза, тянуть

прощаемся.
уже ничем не связаны.
доказаны - разлукой
от и до.
но наши тени,
если б мы взглянули
ненамеренно,
в последний раз
переплелись так горячо.
и есть догадка,
в тишине мелькающая,
что осенью - прощание,
уноситься с листвой
в ту даль, где места
не отыщется забвению...
а значит, не скажу тебе:
на век прощай!

Пришла ты вновь, как будто бы весна,
Враз зацвели в душе моей сады,
Запахло свежестью, той свежестью хмельной
И застучало сердце от любви.

Я словно сон, разбуженный тобой,
Моя принцесса нежной красоты,
Там слышу где-то, где-то надо мной
Поют так сладко, сладко соловьи.

О той любви, которая тогда
Вмиг потерялась просто в одночасье.
И нам казалось, будто навсегда,
Ушла она, в ненастное ненастье.

Ах ты любовь, забытая моя!
Вновь расцвела сиренью белоснежной,
Вмиг закружила в танце у себя
И подарила нам судьбы, судьбы прощения.

Простила нас с тобою вдруг она,
Теперь вдвоём мы будем без сомнения
За то, что долгие, все долгие года
В мечтах любовь мы ждали с нетерпением!

Пришла ты вновь, как будто бы весна,
Враз зацвели в душе у нас сады,
Запахло той черёмухой родной
И запылали губы от любви!

Я предрекла тебе весну
И ход событий, нет, не новых.
А ты сказал, что как десну
Рвёт зуб, прорезаться готовый,
Так душу рвал, рождаясь март.
И пусть ноктюрн его привычен,
Ночных ветров шальной азарт
Рождал мотив, и был лиричен
Настрой плывущих облаков,
Что небо гладили украдкой.
Как много в мире чудаков!
И ты один из них, с тетрадкой,
Раздувшей толстые бока
Простой клеёнчатой обложки.
И в ней уверенно рука
Из рифмы слов вела дорожки.
Я предрекла тебе успех,
А ты сказал, что пуст, как бочка,
Что твои вирши - жалкий смех
И вместо строф в тетради точка.
Я предрекла тебе любовь
С нелепым, радостным сюжетом.
А ты сказал, что будто вновь
Себя почувствовал поэтом...
И ты писал и день, и ночь,
Рыдал, смеялся, пил вино.
И было всё совсем точь в точь,
Как предрекла я, лишь одно
Обескуражило слегка -
Весну, любовь и на коне
Удачи зыбкой Чудака
Судьба решила вверить мне!

Глаза, как пуговки, дрожащего щенка
С мольбой ко мне как будто обращались.
И сердце дрогнуло, как рваная струна,
От этой боли, что в них отражалась.

Он словно потерялся в мире этом,
Один, без дома, голоден и слаб.
И взгляд его, описанный поэтом,
Просил: «Не дай мне превратиться в прах».

Ладонь ему я протянула смело,
Он подошёл, боясь, ещё дрожа.
Доверился, прижался робко к телу,
Как будто знал: здесь больше нет врага.

В его глазах, сияющих украдкой,
Вдруг вспыхнула надежда, словно свет.
Он понял: жизнь не будет больше гадкой,
Когда есть тот, кто изменил сюжет.

И мы пошли вдвоём дорогой новой,
Два сердца бьются в унисон теперь.
Щенок спасён, и от тоски суровой
Закрыта той жестокой жизни дверь.

Бои-потери — опо́рник взят
закреп кому-то без разбо́ра
лишь только вы́тащить ребят
а дальше можно и снача́ла.

Снова бо́й, гранат оско́лки
кассет безликих гончих псо́в
набро́сятся, порвут на части
ни кто не знает сколько рто́в.

Ранений мно́жество, но стой
никто не вы́йдет без команды
пока есть силы, ты живо́й
в бою ещё побудешь два́жды.

Задачу вы́полнив, держись
на точку выхода обра́тно
двадцатку ра́зом завершишь
домой и сил уже не жа́лко.

Посредь реки разверзлась прорубь,
Бездонна яма и черна.
Хоронит заживо без гроба
Всех ледяная глубина.
Нырнуть лишь стоит в это место,
За ноги словно кто-то – хвать!
И поминайте без оркестра
Того, кто не всплывёт назад.
Река цепляет мёртвой хваткой
От самых ног до головы
В могиле–проруби проклятой,
Набросив саван из воды.
Уносит вскорости теченье
Ажно за тридевять земель.
И нет в могиле той спасенья,
Сказали, мол, сие –«купель»,
Дыра, чернеющая в речке
Без всех спасательных снастей.
Нырнул однажды и навечно,
А после сгинул без вестей.

А не хотите ли мартини?
Сказал, прищурив он глаза.
И я поверила мужчине.
И я была, конечно, за.
Кокетливо я улыбнулась,
он губы протянул ко мне
И вдруг…. Мяукнул. Я проснулась.
Мужик с мартини был во сне.

Мадам, вы просто офигенны:
шептал мне страстно ДАртаньян
В одной руке мое колено.
В другой бургундского стакан.
Готова я была отдаться.
И близость близилась, вот-вот
Вдруг ДАртаньян решил чесаться.
Проснулась я. Чесался кот.

Я заперла кота в подвале.
Ведь он был дважды виноват.
Вдруг появился генацвале.
Шашлык. Сациви. Шоколад.
Лезгинку он под Элтон Джона
сплясал. И оголил живот
Сняв брюки. Взялся за кальсоны.
Горю я… Яйца лижет кот.

Я отвезла его на дачу.
Пусть сдохнет, тварь, ко всем чертям.
Он там остался, чуть не плача.
А я… попала в Амстердам
Течет река… Кусты… Природа.
Опять шашлык, кострище, дым
Два кавалера…Квазимодо
и Чикатило рядом с ним.

Я на такое не согласна!
Проснись, сама себе кричу!
Один урод, с другим опасно.
Кошак, вернись, я все прощу.
Ворвись в мой сон яиц лизаньем,
мяуканьем свои буди.
Но… кот на даче под Казанью.
И страшно мне: что впереди?

Меня затрахал Квазимодо.
Был Чикатило поражен
И длилось все четыре года.
Мой летаргический секс-сон.
Который день не спится прямо.
Лежу одна, под старость лет
Грузина нет, нет ДАртаньяна
и Чикатило тоже нет

Все, кто в мечтах ко мне являлись.
Исчезли, как один, гуртом
Фантазий нету, я в реале
на дачу еду за котом
Кот, яйца отлизал до блеска,
и глядя в них, читалось мне
Цените тех, кто с вами близко.
Плевав на тех, кто лишь во сне

мудр был предок людей обезьян
коль сотворил чудо палку копалку
но человек в ней увидел изъян
палку с веками отправил на свалку

наши года-это эра побед!
раз Homo sapiens-значит разумный
правда порою деяния во вред
но для прогресса сей выбор не трудный

не о великих творениях мой сказ
первые в космосе мы-Россияне!
только в быту нам китайцы указ
труд облегчают увы,не славяне

в пору озлобится,но не хочу
помощь от братьев работает ладно
может от старости просто ворчу
наши же могут!и было бы складно!

все как всегда,вновь баранку кручу
я только винтик всей сложной цепи
чтоб о китайцах хочу-не хочу
знал каждый хутор Самарской земли

выбор поверьте совсем не дилемма
если работает-надо купить!
палка-копалка забытая тема
если решил огород городить

Опять я мчусь в ночи́,
Я за свободу и любовь!
Ты слышишь — ночь, молчи́!
Мне скорость будоражит кровь!

Не мчу на красный свет!
В глазах моих — ответ!
И я сегодня не напьюсь,
Своей любимой улыбнусь.

Припев:
Я — рыцарь ночны́х доро́г,
Меня, быть может, любит Бог!
Опять я слушаю хард‑рок
И жму на газ!
Я — рыцарь ночны́х доро́г,
Я победить уныние смог!
Я чёрту кулаком дал в рог!
А сердце моё — алмаз!

Опять включаю «Manowar»!
И у меня всё — во!
Навек я распрощался с тьмой
Холодной той зимой.

В моей душе горит огонь,
А в моём сердце — ураган!
Ты мою девочку не тронь,
Отпетый хулиган!

Припев:
Я — рыцарь ночны́х доро́г,
Меня, быть может, любит Бог!
Опять я слушаю хард‑рок
И жму на газ!
Я — рыцарь ночны́х доро́г,
Я победить уныние смог!
Я чёрту кулаком дал в рог!
А сердце моё — алмаз!

"Мне зачем это всё, напомни-ка?" -
Говорили мы с отражением.
Я сидел на краю подоконника,
Задавая вопрос с выражением.

И лицо моё искаженное
Ухмылялось, рассветом сожженное.

И хотелось, как в песне - у ясеня
Разузнать где моя любимая.
Как бы ни был собой прекрасен я -
Чаща в мыслях непроходимая.

Но ни ясень и даже ни тополь
Не услышат безмолвный вопль.

Спать хотелось неописуемо,
Солнце раннее било по зрению.
Не тревожить бы Бога всуе, но
Так устал я искать прозрение.

Да и Бог не услышит агностика -
Между ними не выстроить мостика.

Вы же спросите - где здесь логика?
И сюжетная линия смазана.
Умножают и делят столбиком!
Есть же правила, всё доказано!

Ничего не ответил ясень им.
Он качался в рассвете осени.

С подоконника слез задумчиво.
Диалог с отражением кончился.
Как бы совесть меня не мучила,
Что не спал, а в окне корчился -

Я надеюсь, что завтра вечером
Мне прозрение обеспечено.

Зачем человеку ноги?
Чтобы ходить по дороге.
Зачем человеку уши?
Чтобы друг друга слушать.
Зачем человеку рот и глаза?
Чтобы увидеть и рассказать.
Но до конца никому не понять,
Зачем человеку душа.

И есть ли она вообще
У прямоходящих существ.

Привык доверять науке.
Наука не бяки буки.
В науке всегда всё точно,
Хоть и слегка заморочено.
Но даже ни кот учёный,
Ни мудрости зуб точёный,
Никто достоверно не знает
Что ж за душа такая.

А может всё-таки знают,
Но беспардонно скрывают?

Быть может ещё не время
Сажать в эту землю семя?
Быть может материя веры
Ещё не совсем созрела?
Ведь раньше раскатов грома
Боялись, как Бога злого.
А если мелькнёт гроза -
Кричали, закрыв глаза.

Потом объяснила наука
Законы тока и звука.

Возможно, спустя года,
По схемам и проводам
Пройдет долгожданный сигнал,
Который тайну узнал.
А тайну увидит учёный.
В белый халат облаченный.
Создавший хитрые схемы,
Чтобы решить дилемму -

Дилемму науки и веры,
Объединив эти сферы.

Спрятаться в дальний и сумрачный угол,
Двери закрыв, заперев все замки,
Отгородившись от мира с испугу,
Тихо стонать, умирая с тоски.

С нервов счищать социальные связи,
Супом давиться из лжи и обид.
Думал, получится в князи из грязи.
Вот он, князёк - в той же грязи сидит.

Сердце хранит под песочными дюнами,
Замок из них возводил до зари.
Страх и отчаянье - стражи угрюмые -
Вырвали сердце, их руки в крови.

Сделать безделие делом всей жизни
И за уныние выиграть гран-при.
Пользу бесценную нашей отчизне
Этим отсутствие рад принести.

Встретиться с болью глазами несчастными,
Через катарсис прийти к тишине.
Что ж, времена не особо приятные,
Но по-другому не выбраться мне.

Сердце жаждет любви,
Словно птица в закрытой клетке -
Вот она воля, смотри,
Там другие с ветки на ветку
Перелетают, в стаи сбиваясь,
Крылья расправив легко.
Сердце же бьется в груди, замедляясь.
Сердцу в груди нелегко.

Клетка болит грудная.
Хочется вскрыть и на волю
Выпустить птицу, в стае
Жить этой птице позволить.
Но боюсь, там она потеряется.
Жалко, но делать нечего -
Те, кто всю жизнь не любить умудряются -
Словно с крылом покалеченным.

Вот и снова любви - обманчивы сказки
*
Нынче в ложе любви обманчивы сказки,
Хотя всласть желанны в прелюдиях ласки,
От жизни, судьбы стали, пожалуй, далече,
Время промчалось, оно, вовсе не лечит!
*
В снах память напомнит порой о былом,
Любимая в грёзах вновь машет крылом,
И в ложе заходит: впотьмах, осторожно,
Впрямь дрожь пробивает: ночка морозом!
*
В сновиденьях былое стараюсь прогнать,
Но оно мне приятно, чего уж здесь лгать!
Уже в жизни привык, в судьбе я к потерям,
По сей час любви новой не смог отрыть двери!
Ко всему уж привык, в судьбе я к потерям,
Как же новой любви: открыть снова мне двери?
*
В снах Музы шепот: "Любовь твоя - рядом,
Подожди её чуть, набраться терпения надо!"
Давно плачет душа, без любви - моё сердце,
В снах невмочь уж дышать, ноет всё тельце!
*
Муза - шепчет опять: "До весны, - подожди,
Уж осталось чуть-чуть, лишь зиму пережить!
Сама дама придёт... расцветёт лишь сирень,
Сперва в сны позовёт! Будет: месяц апрель!"
*
В сновиденьях былое стараюсь прогнать,
Но оно мне приятно, чего уж здесь лгать!
Уже в жизни привык, в судьбе я к потерям,
По сей час любви новой не смог отрыть двери!
Ко всему уж привык, в судьбе я к потерям,
Как же новой любви: открыть снова мне двери?
*
Без любви, как согреться тёмной мне ночью,
Хочу чувствовать страсти: я в ложе воочью!
Чтоб в прелюдиях ласк душой даму согреть,
Как назло зимы время прочь не хочет лететь!
*
Я в полночь в окошке: вижу дамочки облик,
В сновидениях тени: виденья, как проблеск,
Душа жаждет любви, знаю я без: сомнения,
Может Муза права... или снов наваждения!
*
В сновиденьях былое стараюсь прогнать,
Но оно мне приятно, чего уж здесь лгать!
Уже в жизни привык, в судьбе я к потерям,
По сей час любви новой не смог отрыть двери!
Ко всему уж привык, в судьбе я к потерям,
Как же новой любви: открыть снова мне двери?
*
В снах память напомнит опять о былом,
Любимая в грёзах снова машет "крылом",
И в ложе заходит: впотьмах, - осторожно,
Впрямь дрожь пробивает: ночка морозом!
*
Муза - шепчет опять: "До весны, - подожди,
Уж осталось чуть-чуть, лишь зиму пережить!
Сама дама придёт... расцветёт лишь сирень,
Сперва в сны позовёт! Будет: месяц апрель!"
*
Опять в ложе любви - обманчивы сказки,
Хотя и желанны в прелюдьях мне ласки,
Нынче от жизни, судьбы: они уж далече,
Лет много промчалось, но время - не лечит!
*
Снова в ложе любви - обманчивы сказки,
Хотя и желанны в прелюдьях мне ласки,
Нынче от жизни, судьбы: они уж далече,
Лет много промчалось, время точно не лечит!
***********************************************************
п.г.т. Сарабуз, Крым, 1 января 2011г.
***********************************************************

Пожелаю остаться инкогнито.
Семь печатей и дверь на замке.
Как бы ни были судьбы изогнуты,
Непременно приводят к тоске.

В тихом омуте черти разводятся,
Делят деньги, жилплощадь, детей.
Даже чёртовы судьбы не сходятся,
Что уж там говорить про людей.

Запекается гадкий утёночек
Под гарниром из детских надежд.
Стол накрыт, будем праздновать до ночи
На фуршете поникших невежд.

Шаловливые тонкие пальчики
Вниз по коже до самых колен
Оставляют глубокие ссадины -
Это прошлое, взятое в плен.

Я пером разрываю поэзию,
Чтоб добраться до самых глубин.
Там в кишках среди смрада забвения
Встречусь с болью один на один.

И за сложностью повествования
Спрятан древний измученный факт -
Прежде чем предаваться страданиям
Объяви отношеньям антракт.