Новые произведения

В Серпухове на горе стоит Высоцкий монастырь,
Куполами синими в небо упирается.
И больные держат на исцеление к нему ориентир,
Излечиться от болезней многих пытаются.

В монастыре есть икона узнаваемая,
Икона чудодейственная «Чаша Неупиваемая».
И очень многие исцелились от недуга,
Благодарность возносили за свершившееся чудо.

Стены и башни монастыря белокаменные,
Росписи в старинном русском стиле.
Икона сама древняя и очень старая,
Много долгих лет её оберегали и хранили.

Особое здесь место принадлежит святыням.
Святыням молится каждая душа.
Недаром о России всегда и всюду говорили:
Еë сердце бьётся в монастырях.

Ты мимолётные скитания,
Я так оборванный скиталец,
По своему разуму скитаюсь,
О,мой рокк ужасный скит.

Зовёт меня в сияющей ночи,
Так точно зов людской плоти,
О,боже,мой блеск безо лжи.
Я построил космос безо плит.

И я построил светлый мир,
Себе фирменный ланит,
С крымскою лазурью,
С тремя цветами жизни.

Походу боксёрский буй,
Эт ответственное буйство,
Если б я оставил бы блокнот,
Это было бы новое безумие.

Я сегодня увидела свет,
Он пронзил меня в самое сердце,
Это был от Вселенной ответ,
Мне открылась тайная дверца.
Я сегодня СЕБЯ нашла,
И душа вновь вернулась в тело,
Мне энергия мира пришла,
И по новому жить захотелось.
Я сегодня сказала "нет",
Своим страхам и блокировкам,
Положила весь груз в пакет
И забыла на остановке.
Я сегодня узнала ЖИЗНЬ,
С благодарностью, в каждом вдохе,
И вокруг чудеса начались,
В бесконечном, вселенском потоке.

Я вольный пепел
Или грязь?
Что под ногами разлеглась.
Я холод льда
Иль пламя жар?
Что обратит весь мир в пожар.

Меня развеять — нет вопроса,
Втоптать? — не стоит тратить сил.
Я сам не знаю, кем я создан,
Во что себя я воплотил.

Лишь помню я твою заботу
И голос тихий: «ты — один».
Но если б знала ты, что после…

Прости.
Что я тебя убил.

Приятно познакомиться, я пёс из тех,
что рождаются под лестницей,
где пахнет сырым подвалом
и дешёвыми сигарами.
Смеялся, кидал палки сучкам,
по праздникам разрешал себя гладить детям в нулевые.
Друзьям кричали из окон: «Домой!» —
для них это вселенной закон.

Зимой я спал у теплотрассы,
где пар идёт, как дыхание города.
Иногда приходили новые дети во двор ко мне —
уже с телефонами,
они снимали меня
и перекидывали через то, что называют заборами.

Я старею.
Шерсть лезет,
лапа ноет на погоду,
и двор уже не тот —
машины заняли место
моих прежних троп.
Иногда напираюсь на прикоп
из тех, что роют школьники
с изолентой вокруг.

Иногда я всё ещё жду
у подъезда,
как будто кто-то выйдет
с сосиской
и позовёт по имени —
Пшелвон-Терьер, Граф Доходяга из рода пройдох,
на крыльях ночи рыскающий,
ориентируясь на мох,
рыскает, рыскает в поисках крох.

И так однажды на меня набрёл бог,
для кого я был уже не мешком из блох —
подхватил на руки и понёс в дом.
Быстро привык, на страже стоял,
шмыг — и за богом в подвал.
С умным видом верчу хвостом,
не знаю, зачем ему стол с ремнями,
зачем мы в лесу часто копаем,
ну и ладно — зато в лесопарке гуляем.

Но почему петляем?
За нами странные дяди
с железом в кармане.
Знает ли об этом хозяин?
Даю знак ему — лаю.
И вдруг его те дяди настигают.
Зачем поводок богу на руки?
Что-то про девочку Настю — странно.
В ярко мигающую машину
бога сажают.

Может, богу поможет —
для дядей я дитя откопаю…

Решила ворона
С вороном соединиться,
Уже и согласие дала,
И манатки собрала.

Но тут со всех сторон
Налетела стая ворон,
И давай каркать, шуметь,
Не дело с гнезда улетать.

И как же ты будешь без нас?
Кто тебе дельный совет даст?
С кем ты сможешь поделиться,
Если с тобою беда случится?

Стала ворона сомневаться,
Что ей делать, куда деваться.
А ворон уже гнездышко вьет,
Волнуется, суетится птица.

Хочет с ней вдвоем уютно
В гнезде поселиться,
Хлебом-солью делиться,
И не одному на солнце загорать.

Проходят час, другой,
Эсмеску ворон шлет ей:
«Жду, лети в объятия мои,
Я уже по тебе скучаю».

В сторону ворона
Сомнение убрала,
Прилетела ворона, обняла
И чирикать давай с ним до утра.

Ворон утром рано встал,
Ворона спит еще.
Подумал тогда он:
Устала с дороги она.

Прилетает в гнездо он,
А там всё вверх дном.
Приходили ко мне друзья,
Пошалили немного у меня.

Возмутился ворон и сказал:
Надо рано вставать,
В поле зерно собирать,
А потом отдыхать.

Я не слуга тебе,
Нечего на меня орать.
Мне надо еще
В одно место слетать.

Ждет ворон, ждет,
Уже прошло несколько дней,
Я его подруге нет, что с ней?
Заволновался, тревогу бьет.

А она подругам слезы льет:
Он плохой, он злодей,
Говорит, работать в поле ей,
Все соки с меня пьет.

Гнездо разоренное,
Может, пустите меня
На день другой,
Не хочу лететь домой.

Отвечают ей тогда:
У нас семья, детишки,
Зачем же ты нам нужна?
Лети туда, откуда пришла.

И тут же разлетелись кто куда.
Стоит у разоренного гнезда
И не ведает, что ворону она
Такая тоже не нужна!

[Verse]
У меня есть семь гвоздей,
Для тебя их я забью,
И привяжу я к ним цепи,
И вокруг тебя их обовью.
Семь дверей есть в моём доме,
И в них есть семь замков,
И чтоб не было разгрома,
Я выбросил ключ в сток.

[Pre-chorus]
Не раз, не пять, ни два, ни три
Страсть мою ты утоли,
И шесть раз тоже не то...

[Chorus]
Семь раз заплёл твои бы волосы,
Вокруг той старой яблони,
Семь раз - того достаточно,
И ты не спорь со мной:
Ведь семь - моё число...

[Verse]
У меня есть семь овчарок,
Охраняющих мой дом,
И семь воронов поют там
Свои песни день за днём.

[Pre-chorus]
Не раз, не пять, ни два, ни три
Страсть мою ты утоли,
И шесть раз тоже не то...

[Chorus]
Семь раз заплёл твои бы волосы,
Вокруг той старой яблони,
Семь раз - того достаточно,
И ты не спорь со мной:
Ведь семь - моё число...

И ты не спорь...
Все семь раз...
Ведь семь - моё число!

[Verse]
Любовь шесть раз в дом приходила,
Но каждый раз рушила мечты.
Шесть раз она просто гостила,
Пока седьмой не стала ты.
Ведь семь - моё число!

[Chorus]
Семь раз заплёл твои бы волосы,
Вокруг той старой яблони,
Семь раз - того достаточно,
И ты не спорь со мной.

Семь раз заплёл твои бы волосы,
Вокруг той старой яблони,
Семь раз - того достаточно,
И ты не спорь со мной:
Ведь семь...
Ведь семь - моё число!

И ты не спорь...
Все семь раз...
Ведь семь...
Ведь семь - моё число!

О, не считай её ничем, пустым пробелом,
Где жизнь застыла, потеряв разбег.
Она — дыханье как меж словом, так и делом,
Незримый мост безумных рек.

Великая! Ты — точка равновесья,
Зависшая меж небом и землёй.
Ты укротитель бурь и мракобесья
Своей спокойной, властною рукой.

Когда наш бег становится безумным,
И пульс стучит, как загнанный мотор,
Ты делаешь нас, грешных, вновь разумным,
Вступая с Вечностью в безмолвный спор.

Хвала тебе, спасительный зазор,
Меж «было» и грядущим «может быть».
Ты даришь нам пространство и простор,
Чтобы осмыслить...
и продолжить жить.

Вновь за рулем, снова один, только дальний свет в спицы дороги,
На пассажирском — букет роз, перевязанный лентой наспех.
Мне нужно успеть до полуночи, чтобы вручить, а там — хоть пороги,
Лишь бы ты улыбнулась, когда я скажу: «С днём рожденья». И ахнешь.
Я лечу по трассе, сжимая в кармане слова, что так долго таил,
Три заветных, простых, но боюсь произнести их в толпе.
В голове — твой порог, твоё платье, приглушенный светильник,
А пока — снег в окно, и я снова один на своей полосе.

Яркий свет, тормоза, визг шин — и мир опрокинут в молчанье.
Тишина. А потом этот белый, чужой, ледяной потолок.
Розы, что вёз, рассыпались где-то по салону, измяты дыханьем,
И чей-то голос твердит, что я не успел, не смог.
Не сказал, не признался, не выдохнул тех трёх слов на пороге,
Не вручил эти розы, не встал перед самой родной.
А теперь — провода, аппараты, капельниц унылые строки,
И мне кажется, я всё ещё еду, но стрелка застыла на ноль.

Ты вошла — не в том платье, что гладила утром, для праздничной встречи,
В твоих волосах — метель, а в глазах — целый мир на разрыв.
Ты упала на стул и обняла, заглушая тревогу и речи,
Я сквозь сон слышу голос, что стал самым главным в мире:
«Я бросила всех, мне не нужен твой подарок, не нужны эти свечи,
Я сидела всю ночь, я звонила, я мчалась, я Бога просила.
Плевать на рожденье, на торт и гостей, на букеты цветов,
Мне нужно, чтоб ты был, чтоб открыл глаза, — только ты, и довольно».

Открываю глаза — ты в слезах, и ресницы как нити,
На столе мои розы — их кто-то успел принести.
Твои пальцы на пульсе, твоё тепло — будто нить Ариадны,
И мы держим друг друга, как будто нас могут спасти.
«Я бросила всё, — повторяешь, — мне эти цветы не нужны,
Мне нужен ты, только ты, живой, настоящий, с улыбкой.
Пусть подарок подождёт, пусть все гости ушли, все свечи задуты,
Лишь бы ты был со мной, лишь бы это не было ошибкой».

Мы сидим в тишине, и больничная ночь за окном
Расстилается светлой, не пугая капельницей, не пугая бессонницей.
Ты смеёшься сквозь слёзы: «С днём рожденья меня, герой», —
Я молчу, но внутри всё кричит о тех трёх словах, что не сказаны.
Ты кладёшь голову мне на плечо, и мне кажется — это и есть
Главный подарок, что я не успел подарить на пороге.
Я вёз тебе праздник, а сам оказался твоим днём рожденья,
Ты — моя, и уже никакая беда нас не тронет, не тронет.

А наутро рассвет пробивается сквозь больничные шторы,
Ты уснула в кресле, укрывшись моим пиджаком.
Я смотрю на тебя и решаюсь: когда откроешь глаза,
Я скажу их — не громко, но так, чтоб услышала сердцем.
Ты проснёшься и скажешь: «Поехали, хватит лежать,
Дома ждут твои розы, они, кстати, почти отцвели».
Я улыбнусь, поцелую ладонь и скажу: «С днём рожденья, любимая».
Три слова, что вёз по трассе, наконец-то доехали.

Весна разбудила природу, солнце палит, будто пришло лето. Деревья оживают, снег постепенно тает и пропитывает землю. Вскоре, появятся почки на деревьях, расцветёт верба. Вербное воскресенье (Вход Господень в Иерусалим), один из важных праздников для христиан. В этом году приходится на 5 апреля, в этот день верующие освещают ветки вербы с распускающими почками, которые являются атрибутом праздника.
Вчера был замечательный день! Я была приглашена загород, на Юбилей к родным. Зима была снежной, поэтому пешие прогулки были не частые, большую часть времени находилась дома. Мне хотелось добраться своим путём, поэтому воспользовалась метрополитеном и электричкой. В выходные дни, метрополитен был не очень загружен, так как я редко пользуюсь данным транспортом, смогла заметить некоторые изменения в лучшую сторону. В вагоне, в который я вошла, было довольно свободно, на каждой станции, люди входили и выходили, меняясь местами, будто игра в шахматы термин рокировка. Я погрузилась в какой-то фантастический вакуум. Проехав несколько станций, мой взгляд остановился на застывшей картине. Сидел высокий мужчина, рядом с ним по одну сторону супруга, которая положив голову ему на плечо, взяв его под руку о чём-то разговаривали. По другую сторону, так же в такой же позе, сидит девочка лет 10 (видимо их дочь), рядом с ней, в полу-повёрнутой позе к родным, сидит юноша немного постарше (видимо их сын), всматривается в телефон, будто бы как стражник, охраняющий семейную идиллию.
Общая картина показывает, Ангела обнимающими крыльями семью. Женская половина наслаждалась самой, казалось бы, обычной ситуацией. Мужская половина, надёжная опора и защита.
На сколько, умиротворяюще и трогательно это выглядело, невозможно описать. Потрясающе просто. В мыслях, пролетели нотки сожаления, как мало в жизни мы встречаем доброты, любви, сострадания. Постоянно куда-то торопимся, летим, ничего не замечаем, однако это живой мир, души посланные на землю, которые тоже ошибаются и забывают о самом важном, о любви, добродетели, милосердии.
Ведь каждую минуту, что-то происходит, постоянно, и мы не замечаем этого. Примером может служить эпизод приведённый выше…

(22.03.2026г, Москва)

© Copyright: Матрона Резникова, 2026
Свидетельство о публикации №126032207902

Летящий пепел,
Асфалат пред глазами,
Лелеешь жизнь,
Как кто-то ненавидил.

Шли будни, как обычно,
Взгляд падал на асфальт,
Проходящие люди
Жили, мечтали.

Как чудно, но прекрасно,
У каждого есть мысли,
Так обыденно однако,
Что с мира не возьмёшь.

Огни среди улиц,
Мечты в головах,
Чужды друг другу,
Покрыты тоской.

Лишь мученик улиц
Прошедший через всех,
Мнил, задыхаясь, о тех,
Кто любит жить.

Огни в ужасной ночи
Съедали друг друга.
Скрывался за маской,
Животный инстинкт.

Пишу для себя от души,
Другим не мешая,
Сомнения мрачные
Клубятся порой.

Выражая сомнения,
Ищу в них покой,
За шторкой скрываясь,
Скажу я:"долой!"

Ненавидя лазейки,
Трудно сойтись.
Презирая систему,
Оскорбленный судьбой.

И справедливость в мире
для тех, кто видит брешь,
Кому сомнения чужды,
А выгода съедает страх.

­­­Очередь скульптурна, —
Мнётся, меняя па.
Очередь культурна —
Это же не толпа.

Разве что слово скажет,
Но не затопчет в прах.
Навык культурный нажит
Прятать поглубже страх,

В гневе себя не тратить.
Тускл равнодушный взгляд.
Может быть, всем и хватит —
Даром, что ли стоят?

Но, возвращаясь к культуре,
Вечных очередей,
Сможем ли по фигуре
Распознавать людей?

«Любимая, я подарю звезду» –
Твердят мужчины по сей день,
Я мамонта сама забью –
Сейчас смогу, ничуть не лень.

«Я подарю тебе звезду»,
Всё дифирамбы нам поют,
А сами будто, да на беду,
Кастрюли в руки нам суют.

«Я подарю тебе звезду» –
Всё обещают сквозь года,
«К вселенной краю отведу» –
Опять кастрюля – как всегда!

Мужчины дарят нам звезду,
Когда хотят «лапшу варить»,
Что мне дарить я вам найду,
Кастрюль не надо мне дарить.

«Любимая, я подарю звезду» –
А сам уходит воевать,
Мне не нужна твоя «звезда» –
Хочу живого обнимать!

Чего же ждем мы от мужчин?
Неужто правда космос звёзд?
Или бескрайних величин?
Или талантливейших грёз?

Не против, в общем, я кастрюль!
Мужчины – ещё как важны!
А против я мужской «лапши»,
И дифирамбы ваши не нужны.

Весна и вновь природа оживает
Сквозь снег росток и талая вода
В апреле птицы с юга прилетают
И греются на солнце города

На вербе белые , как пух комочки
Снежок ещё лежит в тенечке у куста
На яблонях в саду набухли почки
Коты орут ночами неспроста

Побольше зелени , из огурца салатик
И воздухом весенним подышать
И вместо шубки легенький халатик
Скорее на свиданье побежать

Весной пропахли скверы и бульвары
Веснушками одарит солнце всех
Скамейки заняли влюбленных пары
И громче вновь звучит детишек смех

А белый цвет сменяется зелёным
И буйство красок в лёгкости одежд
Ты счастье подари весна влюбленным
Тепла и мира , радостных надежд....️

Истинная чистота,
Рождается из грязи.
Красоту небес не осознать,
Пока её не перекроют тучи.
Спокойствие не ощутить,
Покуда не познаешь
Мысленные муки.
Быть может,
Хоть идея будет завиральна,
И люди, станут краше,
Если вдруг
Добра не станет.

Присел за стол и пью,
Сальцо на хлебушке жую.
Еще зелёненький лучок,
Душевно завершил денек.

Амбре серьёзное пришло,
Напился сильно, аж в гав, но.
Отдельно буду засыпать,
Не дам любимой мо'зги  поклевать.

От грехов, есть только опыт,
опыт жизни, суета....
И Вселенной тихий шёпот,
тот, что сводит нас с ума.

Есть грехи, что нас сжигают,
те, что в сердце словно крест.
Облака всегда прощают,
слёзы падают с небес.

Ничего прекрасней в Мире,
нет сияния любви.
Доверяя этой силе,
зажигаем вновь огни.


******

Муза, дай мне голос величавый,
Чтоб вознести хвалу былым векам,
Пусть стих мой, строгий, чистый и удалый,
Проникнет в души, словно вешний храм.

Я — женщина, но дух мой не согнётся,
Я не склонюсь от боли, фкак тростник.
В груди огонь — он к правде вознесётся,
Мой разум — меч, мой взгляд — живой родник.

Не тленье мне желанно, не забавы,
Не блеск камней, не шёлковый наряд.
Хочу, чтоб помнили мои уставы,
Чтоб слово в вечность путь себе изряд.

Пусть скажут: «Та, что пела о свободе,
О чести, о душе, о высоте,
Она жила не ради сладкой моды —
Свет истины несла в своей мечте».

О время, не сотри мой след упорный,
Пускай мой стих, как мрамор, устоит.
Я — женщина. Мой голос — светлый, горный,
Он к небу путь себе свободный мчит.

Пусть ветры веют, грозы пусть гремят,
Не сломят дух, что к свету устремлён.
Пусть времена сменяются, века летят —
Мой стих, как дуб, в веках укоренится он.

Пусть шепчут волны и леса в ответ,
Что женщина, чей голос — как рассвет,
Возвысила над суетой свой след,
В сердцах друзей оставила завет.

Не прах и тлен — а свет, любовь, мечта,
Не мишура — а истины звезда.

Пусть стих мой, словно пламя, не угаснет вновь,
В сердцах зажжёт он вечную любовь.

О Муза, будь со мной в последний час,
В тот миг, когда земной окончен сказ.
Пусть стих мой, словно луч сквозь тёмный мрак,
Живым огнём в сердцах оставит знак.

По жизни медленно шагаю,
То улыбаясь, то томясь,
Что будет завтра – не гадаю,
Живу сегодня и сейчас.

Вся наша жизнь абракадабра,
И глупо плакаться и ныть,
К чему гадать, что будет завтра,
Его ведь может и не быть.