Новые произведения

Тишина - жизни святость.
Конец и начало.
Это твёрдая клятва,
Когда совесть встречает,
После бурных событий...
Диалог и молчание.
Ничего не забыто.
Это мудрость и счастье.
Тишина... это верность.
Предрассветное утро.
После грома и ветра...
На душе, когда пусто
И совсем нет ответа.
Час затменья, разлука.
Может быть, это вечер,
Когда рядом подруга.

Каждый год пшеницу сеют на Кубани.
Житница России – вольный край родной.
На работу в поле – с самой ранней рани:
Труд благословенен сельский наш земной.

Ведь без хлеба трудно жить на белом свете:
Песня не поётся, настроенья нет,
Не растут, как надо, наши дети,
В голову не входит школьный им предмет.

Хлебушка побольше да с борщом кубанским –
Сытый целый день ты и здоров, как бык.
Поделись же с другом и людьми по-братски:
Ты работать в поле с детских лет привык.

Каждый год весною сеешь ты пшеницу,
Яровое поле летом уберёшь.
Едешь ты усталый в милую станицу –
Там, в просторном доме, телом отдохнёшь.

Посвящаю стихи я тебе, Россия,
Все, какие сумел написать.
Ты об этом меня не просила,
Но кому же мне их отдать?

Ведь не выбросишь душу и сердце,
Не поставишь без них монумент.
О тебе мной рождённая песня
Никогда и нигде не умрёт!

Разве эти берёзы не наши?
И поля, что росой серебрят?
Не уйти и не скрыться мне даже,
Если нивы твои не шумят.

Нет, не дом я тебе завещаю,
Не богатство, что нажил в пути.
Я деревья и рощи сажаю
И души раскрываю цветы.

Будь, что будет! Но хочется верить
В завещанье: завет и любовь.
Никакою стезёй не измерить
Смысл написанных мною слов!

А ты не плачь -
Всё хорошо,
Сомнения прочь,
Чтоб страх ушёл.

Ты вспоминай
Дней тёплый свет,
Не уходи,
Найди ответ.

Я помогу,
Не дам упасть,
Не обману,
Давай вставай.

Лишь ты поверь:
Я протяну
Руку свою,
И потяну.

Забудь тот мрак,
Забудь про боль -
Она нужна,
Но тонуть не стоит.

Открой глаза,
Увидишь вновь
Ту красоту,
Мою любовь.

Услышишь стук
Сердца в груди.
Давай вставай,
Со мной иди.

За вздохом вздох,
За шагом шаг,
Я не дам упасть,
Но
Ты
Не плачь...

Русь моя, ты — как песня в груди,
Как берёзы в рассветной пыли.
За тобой я готова идти —
Сквозь туманы, дожди и дали.

Ты в росе на траве поутру,
В тихом звоне колокольном вдали.
Постою во дворе, помолчу,
Вспомню, как когда‑то мечтали мы.

Ты — в извилистой речке лесной,
Что лепечет о чём‑то своём.
В каждом шорохе, в каждой тиши —
Голос предков, что стал мне родной.

Ты — в закатах, что жгут небосклон,
В золотистых полях до зари.
Здесь мой дом, мой приют, мой закон,
Здесь душа научилась любить.

И когда мне бывает невмочь,
Когда сердце тоской обожгло,
Я иду к тебе — просто молчать,
И смотреть на родное село…

Русь моя, ты — и крест мой, и свет,
Ты — мой воздух, мой хлеб, мой ответ.
И куда бы судьба ни вела,
Ты во мне — как молитва, навек.

Ты — в заплаканных окнах изб,
В пряном запахе сена и ржи.
Будь крепка, моя Русь, не сломись,
Сквозь невзгоды свой путь продолжай.

Ты — в поклоне седых голов,
В обереге, что дан с рожденья.
В детских песнях родных лесов,
В их пути — твоё отраженье.

Русь моя, ты — как первая боль,
Как последняя в сердце строка.
Быть с тобою — вот высший мой долг,
Ты мой путь, ты моя река.

Хорошо вечерком пройтись
Без всего, не торопясь.
Отмерив маршрут: круга три,
С улыбкой воздух вдыхать.

Нет машин на пути уже,
Ветерок честно вразлёт.
Горизонт, сливаясь с небом,
Исчезающе, зовёт!

Огоньки по домам снуют;
Дымоходов вытяжка.
Воскресные песни поют.
Колодцы, калитки; мир.

Не прощайте вы тех, кто бросает за деньги
Свою Родину-мать и любимых друзей!
А потом на душе вьются чёрные тени,
И к России своей он относится злей.

Как обидно ему, что Русь равнодушна
К громкой славе его на чужой стороне.
И когда он один, так печально и скучно:
Не на радость успех в этой вечной возне.

Не пытайтесь понять тех отступников грешных,
Кто за жирный кусок готов совесть продать.
И с душонок таких, бестелесных и пресных,
Урожай светлых чувств никогда не собрать.

Оправдания нет тем, кто в тяжкое время,
Свой ограбив народ, укатил за рубеж!
Издалёка потом плюнул в русое темя,
Чтобы шкуру свою от людей уберечь.

Вьюжит в Питере зима

Вьюжит в Питере зима, февральские Николины морозы,
А в Туапсе - акации почти цветут, "именуемы мимозы",
Нехотя заря́: лениво, поднимается к часам восьми,
Снежком засыпаны: леса, дома, овраги и холмы́!

Не торопясь бредёт зима... к исходу февраля,
Наперерез спешит ей март: берёзы, клёны, тополя,
Пытаясь древа разбудить от длинной зимней спячки,
Чрез месяц множество работ и сока сбор на дачке!

Вновь одинокая луна: сбежать забыла с неба утром,
Прошлась по крышам, в окна заглянула добродушно,
Кому-то в ложе улыбнулась, их наготой любуясь,
Заставила укрыться одеяльцем, слегка волнуясь!

Не торопясь бредёт зима... к исходу февраля,
Наперерез спешит ей март: берёзы, клёны - торопя,
Пытаясь древа разбудить от длинной зимней спячки,
Чрез месяц множество работ и сока сбор на дачке!

Завьюжит в Питере зима, февральские Николины морозы,
А в Туапсе - акации почти цветут, "именуемы мимозы",
Нехотя заря́: лениво, поднимается к часам восьми,
Снежком засыпаны: леса, дома, овраги и холмы́!

Не торопясь бредёт зима... к исходу февраля,
Наперерез спешит ей март: берёзы, клёны, тополя,
Пытаясь древа разбудить от длинной зимней спячки,
Чрез месяц множество работ и сока сбор на дачке!
Пытаясь древа разбудить от длинной зимней спячки,
Чрез месяц множество работ и сока сбор на дачке!

Ещё шаг, ещё один вдох,
Любви хватит осветить путь,
Восстановится ещё поток,
Я с тобой, я поддержу, будь

А ты чуткая живая суть,
Пережив всё, ищешь свет, любовь,
Видишь, понимаешь без слов,
Милая, ещё совсем чуть-чуть...

Несла груз, там где никто не нёс.
Смотри, сколько позади
Слёз,
Но тепло в твоей груди

Значит бог любит тебя,
Твоя ценность - что ты есть здесь.
Выпускает пар судьба,
Отвернутся, кто глупей, но не мир весь.

Ещё шаг, ещё один вдох,
Любви хватит осветить путь,
Восстановится ещё поток.
Я с тобой. Я поддержу. Будь.

Ты стихом своим создала
Целый мир моей души,
Лень и скуку, боль согнала.
Что ж, пожалуй, полечи!

Кто же ты? Скажи, родная?
Знаю, чувствую нутром:
Ты рубашка мне льняная
С красным чудным ободком,

Дорогая мне Россия –
Дом поэзии моей,
Где живёт мой дух и сила.
Потому я всех сильней!

Заплачу за коммуналку,
Посижу ещё чуть-чуть,
Может быть, уже скончаюсь?
Надо мне за что-то жить.

Хлеб купил, и все ребята,
На одежду денег нет,
Что ты делаешь со мною,
Скоро померу пойдём.

Коммуналка дорогая,
Это ведь не просто так,
Ты нам дорога по жизни,
Может аппетит уймешь.

Пожалей родных и близких,
Ты оставь нам хоть чуть-чуть,
На обеды и одежду,
И ещё на что-нибудь.

Белый, как снег,
Чистый воздух
Над родиной.
Звонкий, раздольный,
Улыбчивый миг,
Как оберег,
Ясным взором наполненный,
Белый подтон
Доброй русской души!

Над страной незримый купол золотой,
Он святую Землю чутко охраняет,
Чтоб царил на ней восторженный покой,
Детским смехом и улыбками играя!

Небо России
Синее-синее,
Небо России,
Словно топаз,
Травы густые
Зелёными гривами,
В россыпи капель —
России алмаз!

Над страной незримый купол золотой,
Он святую Землю чутко охраняет,
Чтоб царил на ней восторженный покой,
Детским смехом и улыбками играя!

Кровь наших предков
По венам разливисто,
Красное солнце
В каждом живёт.
Вера с надеждой
В сердце поселится,
Алым огнём
Сердце ритмами бьёт!

Над страной незримый купол золотой,
Он святую Землю чутко охраняет,
Чтоб царил на ней восторженный покой,
Детским смехом и улыбками играя!

Над страной незримый купол золотой,
Он святую Землю чутко охраняет,
Чтоб царил на ней восторженный покой,
Детским смехом и улыбками играя!

Над страной незримый купол золотой,
Он святую Землю чутко охраняет,
Чтоб царил на ней восторженный покой,
Детским смехом и улыбками играя!

Каждый человек ищет Бога.
Но у каждого из них – Бог свой.
Кто-то верит в свою тревогу,
Кто-то ищет в красоте покой.

Один вознес на алтарь маммону,
Другой топит страх в бокале вина.
Найдет себе оправданий тонну,
Почему ему опять не до сна.

А я не знаю, во что мне верить –
Все храмы внутри безнадёжно пусты.
Мой главный и единственный критерий –
Я буду там, где находишься ты!

И если весь мир летит в бездну,
И небо рушится над головой –
Пока ты здесь, я не исчезну.
Мой храм - там, где я слышу голос твой.

Ты мой причал, моя услада,
Мой плен, мое проклятие, мой грех.
И для меня одна награда –
Твой светлый взгляд и искренний твой смех.

А я не знаю, во что мне верить –
Все храмы внутри безнадёжно пусты.
Мой главный и единственный критерий –
Я буду там, где находишься ты!

15.11.2025

Как же ты красива и желанна,
На фото нежный аромат цветов,
Поменяешь словно безмятежность,
К твоим ногам упасть готов!!!!

"Прости, мой брат, не уберег.
Забрал осколок твою ногу", —
Сказал тебе тогда в бою.
Ответил ты: "Доверюсь Богу!"

А сам в палате я на койке
Рыдал, кусая губы в кровь.
Не ногу жаль — что опоздал я,
Что не прикрыл тебя собой.

Ты поднимался без ноги,
С опорой на характер, жилы.
Ты душу вынул и протер,
Собрал осколки, вправил крылья.

Протез потом... Протез давил.
Вставал ты, падал, матерился.
Но каждый раз себе твердил:
"Я научусь". И ты не слился!

С нуля ты бизнес замутил.
Без слабости и без соплей
Пахал всегда с последних сил,
Достиг ты сумму 7 нулей.

Ни дня себя ты не жалел
И выходил в большие цифры.
В твоей душе, мой брат, броня,
Что выдержит любые вихри.

Потом она — любви награда.
Нежданно, тихо, но навечно.
Вы расписались. Два крыла.
И рядом — та, кто сердце лечит.

Семья. Детишки. Сын и дочь.
На шее носишь, на протезе.
Ты научился тьму бороть,
Поставив раком мракобесье.

По вечерам протез снимаешь.
А утром ставишь и идёшь.
Да, через боль, но ты шагаешь.
Чрез "не могу", но ты встаёшь.

И я смотрю на тебя, брат,
И гордость сердце разрывает!
Не тот богат, кто с целым телом,
А тот, кто дух свой закаляет!

Не ноет кто и не скулит,
Кто из осколков строит крепость.
Ты жив. Ты любишь. Ты творишь.
А остальное — просто мелочь.

Когда боль раздирает горло, что хочется выть,
И сердце, пронзенное ребрами, бьется бесшумно;
Испытывать чувства возможно, лишь наложив швы,
Ведьмы не плачут – это гром порождает сумрак.

Не слезы – хрустальные капли осеннего ливня,
Беспощадно сдирают маску сильной и гордой.
В клочья изорвав кожу, раскрываются крылья,
Сберечь невинные души от проклинаний мертвых.

Ведьмы молчат – крик их души в тишине не слышен,
Любимые люди терзают безудержно старые раны.
Ведьмы терпят, но бой часов бесконечно ближе
К моменту, когда нить обратиться пеплом в нирване.

Обрушат заклятия на головы демонов хладных,
С жестокостью волчьей вгрызутся клыками в их плоти.
Убаюкают грешные души под песнопение дриады,
Когда лунный свет погребет под землю их кости.

Рабства оковы сбросят под вой оскорбленных,
И падет угнетений система на колени пред ними.
Отомстив за сестер, на священных кострах сожженных,
Ведьмы мир воссоздадут, но не от божьего имени.

© Ён Сатур, 2019

Всего-то только дождь,
Окно, стекло, слеза,
А ты всё время ждешь,
Видением грезя,

Её улыбка, стан,
Красивые глаза,
И ты немного пьян,
Божественна краса,

Но ты сказал - прощай,
Галантный кавалер,
И, как бы, невзначай
Закрылась счастья дверь,

И был уверен ты,
Что вовсе не влюблён,
И стёр её следы,
А это был не сон,

Мозаика мечты,
Надежды лёгкий бриз,
И сумрак суеты,
Театр, сцена, жизнь

В час, когда погаснут витрины
И уснут рекламные огни,
Город раскрывает картины —
Те, что днём были скрыты внутри.

Фонари, словно свечи забытые,
Освещают пустые мосты.
А деревья, дождями умытые,
Шепчут чужие стихи.

Где‑то скрипнет старая ставня,
Где‑то эхо шагов в переулке,
А вдали — лишь гуденье трамвая,
Как старинный напев в шкатулке.

Запах сырости в старых подъездах,
В арках — шёпот ночных голосов.
И луна, как бледный наставник,
Наблюдает за танцем ветров.

А над всем этим — небо беззвёздное,
Как завеса из тёмной парчи,
И лишь ветер, бродяга бездомный,
Перебирает обрывки ночи.

Когда-нибудь умру и я,
и ты умрёшь.
И все мы станем тленом.
А на земле пока жива я,
не станешь моим пленом.

Возможно телом будешь обладать моим,
но до души тебе не дотянуться.
И пусть ты дьявол изнутри,
но я не падший ангел.

Плетёшь ты сети адские свои
и жертву поджидаешь....
Но то, что сам попал ,
никак не ожидаешь....

Ты проиграл игру
и покер фейс тебе не в помощь.
Я ангел падший...
А ты давно уж немощь...

Нет злых людей, есть только их невзгоды,
В любом — свои надежды и мечты.
Спит в каждом уникальная природа,
Мир хрупкой и ранимой красоты.

​Но злость вскипает, если ты обижен,
Внутри — протест, в висках стучит надрыв.
Когда ты предан, сломлен и унижен,
Молчишь, в себе обиду затворив.

​Ты выгорел. И в зеркале — чужой.
Глаза свинцом налились и застыли.
Душа покрылась грубою корой,
И стал ты тем, кого душевно били.

​А что случилось? Малый эпизод:
Случайной колкостью заброшены слова...
Был сделан лишь один неверный ход,
И в сердце вспышкой выжжена трава.

​Так мало надо, чтобы в этот миг
Предстать изгоем в чьих-нибудь глазах.
Был человек — и вот в толпе возник
Лишь враг, застывший с ядом на устах.