Новые произведения

Жду мгновения судьбы,
От которой не уйти.
Я всё жду, да не дождусь.
Вижу: здесь сидит котусь (в смысле — кот).
Не могу понять я, где,
Потому что я во тьме.
Жизнь увидеть не могу
Потому что я бегу.
Не могу пошевелиться,
Потому что он — убийца.
Убивает, умирает,
Никого не пожалеет.
Я не знаю, кто такой
Этот утренний ковбой.

Я сегодня продал на рынке свой крест,
Чтоб купить дешёвого пойла.
Бог уволился в прошлый четверг,
Он забросил гниющее стойло.
У бабки-торгашки крестов — как в погосте,
Мой тускло пополнил их проклятый ряд.
А вечером в старом забытом колхозе
С улыбкой в ведре она топит котят.
Потом меня били в подъезде у лифта,
Я харкал на кафель коричневой кровью.
А рядом плакала распутная нимфа,
Прикрывая всё это вечной любовью.
На полу,
в промерзшей квартире,
Кровь во рту мешая с бухлом...
Дверь открылась без единого скрипа.
И тихо.
Он вошел, отряхая снег.
Мне вдруг стало до жути лихо,
Словно кончился этот век.
Он потрогал мой лоб,
Приподнял меня с пола, и
Я встал на колено.
Я кричал, что он будет тащить меня в гроб,
Он дотронулся дланью бесконечно блаженно,
Пихнул в меня крест, успокоив мой трёп.
На утро с крестом,
Напялив дырявую пару ботинок ,
От того что во рту пересохло -
Неспешно направился к бабке на рынок
Купить дешёвого пойла.

Святое чудо и страшная боль: когда тот, кто прочёл твою душу насквозь, снова становится просто прохожим.
Любовь здесь — не присвоение,
а дар отпускания.
Ты провожаешь взглядом не личность, а эхо собственного воскрешения, возвращая его Вселенной, из которой он был украден твоей нуждой.

Не спасай меня, отпусти,
ты же держишь за руку снова.
За грехи, за измены прости,
только я вот себя не готова.

Не спасай меня, отпусти,
подталкни меня с этой высотки.
Ты же знаешь, меня не спасти,
мне не выплыть из этой подлодки.

Не спасай меня, я не та,
какой раньше была, в прошлой жизни.
Я цвела, васильками цвела,
и читала во сне твои мысли.

****

Не выбирают люди времена.
С рождения до самого заката
Бежит, летит история моя,
Сплетаясь неразрывно с Мострансавто.

Двадцатый век и грозный, и суровый,
Начало нашей летописи счёт,
Ещё тогда Лев Каменев заметил,
Без Мострансавто дело не пойдёт.

Помчались времена в автомобилях,
Маршруты пролагая и пути,
Росла и тяга в килограммах, силах,
Вокзалы, остановки, гаражи.

Но грянула война, внезапно подло,
Фашист попёр на Родину мою,
Автоколонны влились в батальоны
И защитили с честию страну.

Не выбирают люди времена.
С рождения до самого заката
Бежит, летит история моя,
Сплетаясь неразрывно с Мострансавто.

А после многотрудных лет суровых,
Кровавой нескончаемой борьбы
Жизнь возвратилась в города и сёла,
И потекли маршруты-ручейки.

Сто лет, сто зим промчались, пролетели,
Иные наступили времена.
Я поздравляю всех вас с юбилеем,
А впереди великие дела.

Бегут автобусы, спешат, не унывая,
комфортнее, красивее, быстрей.
С улыбкой вас в автобус приглашаю
Отметить наш столетний юбилей.

Не выбирают люди времена.
С рождения до самого заката
Бежит, летит история моя,
Сплетаясь неразрывно с Мострансавто.

Судьба мудра, но существует время,
И словно волны точат дни часы.
Уже закат, и небо вновь темнеет.
Хочу увидеть красочные сны.

Но чем реальней миг дневного света,
Круговорот событий, ясный будний день?
А может, истина предстанет в сновидении,
С той стороны, быть может, мир видней.

Не скрыть во сне всех подлинных желаний,
Там время, место, даты не важны,
Играет роль лишь подсознательная память,
Во сне любая мысль острей стрелы.

Днём реализм — моя броня,
Но важность грёз неоспорима.
Искусно мыслить — есть мечта,
Пока есть сны, она неугасима.

Но свойство есть, присущее всем грëзам —
Опора ненадëжна, что из них,
О скалы яви моментально разобьётся;
Она прозрачна — явь же твёрже, чем гранит.

Мир жесток и безразличен,
с одной стороны, так скажем.
С другой же - есть что-то,
освещённый участок полушария
мозга / Земли - кому как угодно,
значение не меняется.
Но что за свет?
Любви, добра и кроткого молчания?
И он ведь есть?
Ну, безусловно.
Только надо искать по углам
нашей планеты,
шароподобной.

Скажут пусть: «Ниочём!»
Меньше слушай других,
Делай то, что должОн
Сердца для и души,
А в чужих – темнота.
Ты за жизнь удержись,
Если грянет беда,
То борись до конца,
Как рассерженный зверь
Без потери лица,
Жди, надейся и верь.
Но никто за тебя
Не пройдёт этот путь.
От яслей до гробА
Можно только вздохнуть.
Проживёт ли из тех,
Кто уверить горазд
За тебя смех и грех,
В назидании фраз?
Ведь, на смертном одре,
Позабытый толпой,
Ты держать свой ответ
Будешь сам пред собой.

Летний дождь омывает дорогу,
Лёгкий холод сейчас на душе.
Испытало вновь сердце тревогу,
А сейчас отдыхает во тьме.

Не хочу я к тем чувствам вернуться,
Тем не менее снова ищу
Эти «знаки любви» — ошибусь я,
И в сомнениях снова сижу.

Обещал я себе, но напрасно,
Я хочу снова видеть в глазах
Ту симпатию, отблеск соблазна,
Но увижу их только во снах.

Вот опять вспоминаю о прошлом,
Но вернуться, увы, уж нельзя,
И те чувства понять невозможно,
В те прекрасные дни декабря.

И мы с нею простились надолго,
А все чувства сошли навсегда,
Ведь была вся любовь лишь условно
И была для меня лишь она.

Я надеюсь, что вскоре забуду
Те волненья при встрече и боль,
Умирал от любви я покуда
Снова видел её пред собой.

Куплет 1]
Земля сгорает, гром в ночной тиши,
И ветер рвёт клочки моей души.
Движок ревёт, как будто дикий зверь,
Ответьте мне - бывают гонки без потерь?

[Припев]
Серпантин дорог, и новый поворот,
Никто не может знать, куда нас занесёт.
В крови кипит азарт, и нет пути назад,
Лишь скорость — наш заряд, летим вперёд!

[Куплет 2]
Безумный ритм, и мы теряем вес, и что-то нас несёт на край небес.
В зеркалах остались города,
Прошлое сгорело без следа.

[Припев]
Серпантин дорог, и новый поворот,
Никто не может знать, куда нас занесёт.
В крови кипит азарт, и нет пути назад,
Лишь скорость — наш заряд, летим вперёд!

[Бридж]
Мир за стеклом — размытое пятно,
Горизонт сливается в одно.
Нет страха, только руль и газ —
Жать до отказа прямо здесь, сейчас!

[Куплет 3]
Сотни миль остались позади,
Что сверкает точкой впереди?
Может финиш, может новый старт,
В этой гонке побеждает лишь азарт.

[Припев]
Серпантин дорог, и новый поворот,
Никто не может знать, куда нас занесёт.
В крови кипит азарт, и нет пути назад,
Лишь скорость — наш заряд, летим вперёд

Куплет 1)
За горизонтом тает тень заката,
И вечный холод пробирает мозг.
Никто не знает мысли старого солдата,
Свинец их отливает, а не воск.

(Припев)
А ветер рвёт знамёна наших дней
Срывает маски с лиц, как злой палач
Мы шли туда, где лёгких нет путей
И слышали лишь сердца скорбный плач

(Куплет 2)
Мы постигали смысл бытия
И научились слышать пустоту.
Но знайте, нас никак не победить
И не забрать заветную мечту.

(Припев)
А ветер рвёт знамёна наших дней
Срывает маски с лиц, как злой палач
Мы шли туда, где лёгких нет путей
И слышали лишь сердца скорбный плач

(Бридж)
Пусть время обратится в серый пепел,
И память смоет ледяным дождём.
Мы сами стали тем дождём и ветром,
С которыми сражались день за днём.

(Припев)
А ветер рвёт знамёна наших дней
Срывает маски с лиц, как злой палач
Мы шли туда, где лёгких нет путей
И слышали лишь сердца скорбный плач

(Аутро)
И пусть наш путь давно закончен на земле,
Пусть наши голоса уносит тьма.
Но в каждом сердце, что стучит в груди,
Запомнятся пусть наши имена

Коль желчью брызжет кое-кто -
Тот ею преисполнен,
В мир извергая только то,
Чем сам лишь был наполнен...

ПомОи слов, как в айкидо,
Сполна вернут мозгам,
(Всяк изрыгает только то,
Чем переполнен сам.)

Чем дышишь ты,
Что ищешь ты -
Да полную картину,
Считать легко с твоих же слов,
(Хоть делай доброй, мину).

Того, в чём ты других винишь -
В себе ищи вибрации,
От мира ты не утаишь
Души своей, локации...

С секретом этим не знаком?
Ну, объясню вот так:
Зовёт другого, дураком,
Лишь собственный дурак.

07.02.2026

Куплет 1
Я был сегодня почти одинок,
Душа просила не тепла, а жара.
Перешагнул сомнения порог
Какого-то неизвестного бара.

Ты стоишь — уходить ещё рано.
Задумчивый, загадочный взгляд.
Смотрела так мило на дно бокала.
Заказал, уже не помню что, наугад.

Припев
Я увезу тебя домой,
Я увезу тебя домой,
Сегодня вечер будет мой.
Сегодня вечер будет мой.

Я увезу тебя домой,
Я увезу тебя домой,
Сегодня вечер будет мой.
Сегодня вечер будет мой.

Куплет 2
В баре стоял полумрак.
Что-то из колонок долбило.
Кто-то пил, а кто-то бухал,
А мне не до этого было.

Я подошёл к тебе — пошли.
Ты поставила коктейль осторожно.
Я сказал: «Провожу, не спеши».
Ты, не думая, ответила: «М-можно».

Припев
Я везу тебя домой,
Я везу тебя домой,
Сегодня вечер будет мой.
Сегодня вечер будет мой.

Я везу тебя домой,
Я везу тебя домой,
Сегодня вечер будет мой.
Сегодня вечер будет мой.

Куплет 3
Я был молод, честен и трезв,
И не скрывал своих желаний.
А тебе хотелось домой позарез
После нетрезвых самокопаний.

Мы ехали долго в чёрном такси.
Почти ночь — откуда тут пробки?
«Как думаешь, мне сколько?» — спроси.
К плечу ты прижалась неловко.

Припев
Я везу тебя домой,
Я везу тебя домой,
Сегодня вечер будет мой.
Сегодня вечер будет мой.

Я везу тебя домой,
Я везу тебя домой,
Сегодня вечер будет мой.
Сегодня вечер будет мой.

Куплет 4
Заедем в ночник, выпить куплю.
Не так уж я много желаю.
«Спасибо, сегодня я мужа люблю.
А завтра — пока ещё не знаю».

Мы вышли из тачки. «Дай сумку мою».
«Серьёзно, зачем тебе всё это надо?»
«Не сердись, ещё встретишь музу свою».
Вечер сломался — какая досада!

Припев
Я везу тебя домой,
Я везу тебя домой,
Сегодня вечер будет твой.
Сегодня вечер будет твой.

Я везу тебя домой,
Я везу тебя домой,
Сегодня вечер будет твой.
Сегодня вечер будет твой.

Я взял винтовку
и пошёл воевать.
И никогда не смогу я себе признать,
что комбат из Ухты
мне в лицо мог врать.

Что ж ты, падло, такое —
нас гнал умирать?
А теперь штабелями
мы лежим в болоте.

Петька, Ванька
дымятся в окопе,
И последний патрон
у меня на излёте.

Ты забудь обо мне,
как о сне поутру,
И я больше к тебе
никогда не приду.

Лишь холодный свинец
и болотная тина.
Пусть тебе будет вечно
«Лада Калина».

Ты прости меня, Нина,
ты прости меня, Нина…


Свой

Можно, тихо я прижмусь ладонью?
Просто так, не требуя тепла.
Можно, я твою печаль укрою
И сожгу сомнения дотла?

Можно, я в глазах твоих увижу
Неба отраженье, а не грусть?
Можно, стану я немного ближе,
Даже если после отступлюсь?

Можно, я запомню этот вечер —
Как моя рука была в твоей ?
Можно, первую ту нашу встречу
Сохраню я в памяти своей?

Я не жду ответов, если сложно.
Просто знай, что где-то в суете
Есть душа, которой очень сложно Не вспоминать, не думать о тебе .

Ты — моя Россия,
матушка-земля.
Родила уродца и ушла в запой,
А теперь нас гонят тупо на забой.

Что ж ты, матушка-земля,
родила меня?
А теперь представь:
я — саранча.
Мы — саранча, в огне и сгинем.
За что? За что был этот бой?

И ты о нас потом забудешь,
когда попустит твой запой.
Ты скажешь: «Сгинули враги!» —
затмив свой разум хмелем лжи.

Но мы ж твои, твои сыны,
чьи кости лягут вдоль межи.
И твой похмельный,
тяжкий вздох —
лишь пустота и серый мох.

Где раньше билась жизнь моя.
И в тишине, где будет мир,
Ты не услышишь наших лир.


Свой

Отлетел я в сторонку —
и вижу воронку.
Вижу тело своё
и чёрт пойми что.

Вижу ноги свои,
вижу руки свои.
Вижу крест на ладошке
и последние крошки.

Вижу огненный шар
и потерянный дар.
Ты прости меня, ангел,
за мой карнавал.

Чертовщина гнала
в этот дикий наряд,
А душа не вняла,
где есть рай,
а где ад.

Свой

Кремлёвские кровавые кресты —
под сводами тяжёлой тишины.
Они впитали шёпот и приказы,
и след чужой, и тень былой грозы.

Кремлёвские кресты — немой парад:
они не просят славы и наград.
Под золотыми куполами
лежат усопшие — рабы костями.

Кремлёвские кресты —
они пытались двигать рубежи.
Они стоят, как метки на судьбе,
как приговор и память о вине.

Война и боль — как пепел на губах,
как крик, застрявший намертво в зубах.
Под ними время учится молчать —
но камень тоже может закричать.

Свой

Пуля — дура, так в народе
повторяют сотни лет.
Так сказал комбат отряду,
только сам он — не поэт.

Тут война грызёт до кости,
рвёт дыханье, жжёт виски.
Имена друзей — как гвозди,
забивают в ночь тоски.

Боль здесь дикая, живая,
без героев и знамён.
Каждый день, мы погибаем,
и не знаем всех имен.

Мы пошли, назвав всё «долгом»,
перепутав ложь и свет.
Нас Донбас обнимет нежно
и отпустит чертов грех.

Мы поперлись на пролом.
Дурачье легло ковром.
Нас заставили молится.
расшибем икону лбом.

Свой

Над кладбищем сгущались тучи,
В ладони — выцветший металл.
За что мой дед тогда пропал?
За взятие несчастной Бучи?

Окислилась медаль немая,
Как память, брошенная в ночь.
Булавка — та, что всё держала,
Сломалась, не сумев помочь.

И ржавчина легла на даты,
На имена, на правый строй.
Где подвиг — там теперь утраты,
Где правда — пепел там седой.


Свой