Новые произведения

Глаза твои — Ван в окружении пасмурных гор,
Бездонная чаша застывшей, немой глубины.
Для всех остальных — это теплый и мягкий узор,
А мне в них — лишь холод и горечь чужой вышины.

Я в этой бездне видел красоту,
Янтарный блеск и искры на рассвете,
Но заглянул — и встретил пустоту,
Холодный Ван в застывшем силуэте.

Там, за каймой ресниц, бушует шторм,
Но он не греет — ледяным потоком
Стирает грани всех привычных форм,
Нас оставляя в мире одиноком.

Прекрасен этот омут, но жесток,
В нем нет причала, нет земного круга.
Лишь карей бездны ледяной глоток —
И мы навек теряем в нем друг друга.

Ван полон горького, немого истощенья,
Его вода — как горечь старых ран.
Любовь без искры, без прикосновенья —
Тяжелый, вязкий, выцветший туман.

Я вхожу в него медленно, по колено,
В эту бездну пустую, где нет берегов.
Безответность — холодная, жадная пена,
Крепче самых тяжелых железных оков.

Здесь нет глубины, лишь безмолвное «нет»,
Что тянет за ноги в соленый песок.
Гаснет на скалах последний рассвет,
И в сердце заходит холодный поток.

Топлю в этом озере крик и надежду,
Пуская пузыри из несбывшихся слов.
Вода облегает плотней, чем одежда,
Смывая остатки несбывшихся снов.

Не нужно легенд об огне и разлуке,
Здесь только стихия и мертвый покой.
Озеро Ван — это вскинутые руки
Того, кто не стал для тебя судьбой.

Я в Ване утонул — без крика, без следа,
И строки вместе с телом канут на дно.
Я больше не пишу, чтоб не тревожить тебя,
Но даже в бездне мне любить тебя дано.

Замолкла кяманча, порвалась и струна,
Упал орёл седой с небесного окна.
На берегу Орду застыл полночный стон,
В земле Ризе стал чужд армянину его дом.

Свидетели вовек — Трабзона стены те,
Что нет армян уже в былой их красоте.
Дыханье замерло в домах былых отцов,
Где слышен шум чужой взамен армянских слов.

Кто убежать успел — Христа в душе сберёг,
Святой веры огонь он в сердце вновь зажёг.
А те, кто там в плену, — ислам принять должны,
В чужих молитвах боль топить своей вины.

Умолкла в жилах кровь, язык стал им чужой,
Отречена душа, взгляд скован пустотой.
А кто остался там — исчезли без следа,
Дорогу в отчий край забыв навсегда.

Лишь ветер по горам разносит горький плач,
Терзает раны нам истории палач.
Где наша суть была — теперь туман и тлен,
Своих детей давно утратил край Амшен.

Сталь и солёный пар.
Вёсла ,моторы, жар!
Нос режет, серый вал.
Городам – наш сигнал!

Капли на флаге,ветер в лицо.
Каждый рассвет, как ножа острее
Север хрипит,но держит плечо.
Мы идём в туман,там наше кольцо.

Жгутом ремни.
И в глазах – присяга!
Курс проложен чётко,как отрезанная сталью бумага.
Если шторм – он нам как знакомый враг
Где тонкая линия, горизонта.
Там наш флаг!
Северный флот – никогда не подведёт!
За нами страна
За нами народ! Вперёд!

Где лёд и свинцовый прибой, ревёт
Наши моряки – его броневой оплот!
Северный флот – никогда не подведёт
Сердце в отсеках бьётся в такт.
Каждый приказ – это личный контракт!
Тени на радарах – чья-то игра.
Но в наших ладонях,настоящая глубина
Вахта за вахтой,сутки в ноль.
Но в шутках,по связи греется соль.
Даже когда, мир на грани черты.
Мы держим курс,
Как держали,его.До нас деды.
Северный флот – никогда не подведёт. За нами страна.
За нами народ. Вперёд.
Где лёд,и свинцовый прибой ревёт.
Наши моряки – его броневой оплот!
Северный флот – никогда не подведёт
Кто рядом в шторме – тот брат навсегда.
Под нами бездна,
Над нами звезда.
Раз,Два – шаг вперёд.
Нет пути назад, такой вот поворот.
Имя своё шепчет,холодно брат.
Я кричу: "Север!" – вы в ответ: "Флот!"
Кто нас зовёт? – "Нас зовёт народ!"
Я кричу: "Никогда!" – вы в ответ: "Не подведёт!"
Наши моряки – его броневой оплот
Северный флот – никогда не подведёт!!!

01.05.2026г.

Կանցնեն շատ օրեր, կանցնեն տարիներ,
Կցրվեն հույսի վերջին շողերն էլ,
Կփոխվեն դեմքեր, կփոխվեն տներ,
Բայց սիրտս չի գտնի նոր սիրո երգեր։

Այս սերը դարձավ անբուժելի ցավ,
Մի անգամ բացվեց ու էլ չմարեց,
Քո ձայնը հեռվում մշուշի անցավ,
Իսկ իմ աշխարհը քո շուրջը սառեց։

Ես քեզ կփնտրեմ ամեն մի դեմքում,
Անձրևի կաթիլի ու քամու մեջ շեկ,
Դու կմնաս լուռ, անհաս իմ երազում,
Որին հասնելու հույս չկա երբեք։

Թող ժամանակը սպանող ու դաժան
Ջնջի հետքերը մեր հին օրերի,
Մենք վաղուց արդեն օտար ու բաժան՝
Գերին ենք դարձել չարի լուռ բախտի:

Էլ չեմ սպասում, որ կգաս մի օր,
Կամ կհիշես ինձ մութ գիշերներին,
Այս սերն է միայն լուռ ու զորավոր,
Որ մնաց որպես դրոշմ անցյալին։

Բայց իմ կարոտից դու չունես սարսուռ,
Ու չեն ջերմացնում քեզ իմ գրած դողերը,
Մնում եմ կանգնած՝ միայնակ ու լուռ,
Պետք չեմ քեզ ոչ ես, ոչ էլ իմ տողերը։

Դու ինձ կհիշես որպես հերթական խենթ,
Ով սիրեց քեզ այնքան անմնացորդ ու լուռ,
Բայց այդ հիշողությունն էլ կդառնա անհետ,
Ու դու կփակես քո հոգու ամեն դուռ։

Пусть день твой будет ласковым и теплым —
Как мысли, что летят к тебе сейчас.
Пусть холод за окном, в стекло упертый,
Не тронет блеска твоих дивных глаз.
Я о тебе пишу издалека,
Впервые вопрошая о взаимности:
Ты — белая роза, хрупка и легка
В своей недостижимой героичности.
Но если в сердце есть ответный свет,
Прошу, подай мне знак едва заметный —
И этот мир, что в снег одет,
Вдруг станет не холодный, а рассветный.
Без слов твоих в моих — один туман,
Застыла нерешительность уныло.
Иль это призрачный любви обман
В душе твоей, что к миру не остыла?
Твои глаза — как карий Ван в горах,
Бездонная и вязкая пучина.
В их глубине застыл мой тайный страх,
Для грусти неизбывная причина.
Там холод скал и горечь моих мук,
В них — тишина и бездна притяженья.
Твой карий взгляд — как запертый сундук,
Где «нет» звучит финалом без сраженья.
Но если чувства в сердце не живут,
И я тревожу зря твой сон священный —
Пусть строки эти в бездну упадут,
Я замолчу, как пленник сокровенный.
Я кану в тишину, уйду на дно,
Чтоб не тревожить твой покой собою.
Но даже там мне вечно суждено
Любить тебя — не став твоей судьбою.

Дождь прямо с самого утра, стучит по крыше рядом,
А я не верил что придёт, в предверии тепла,
Давно не виделись, ура и большего не надо,
Пусть больше влаги принесёт, пыль смоет со стекла,
Всего три дня даёт прогноз, для этого веселья,
И снова будем ворожить, на новый водопад,
И только зелень оживёт, с не частого похмелья,
И будет счастлив, как всегда, мой благодатный сад,
Смотрю на дождь через стекло, конечно не впервые,
Но оторваться не могу, как будто в первый раз,
Стекают капли по стеклу, огромные такие,
И кажется, что он пройдёт,
немедленно, сейчас,
То посильней, то послабей и снова продолжает,
Как будто хочет всё успеть, без права отдохнуть,
И эта мерная капель, похоже намекает,
Что можно под её мотив, прилечь и вновь уснуть!

И помыслы наверное чисты
Но словно грех, но будто бы иной
Познал не мало нежной наготы
Так кто расскажет, что теперь со мной

С одной живу, и ратую в мечтах
Что жизнь моя в итоге удалась
Другой мечтаю, иногда во снах
Любить меня неистово бралась...

Порыв души - излечит только время
Как объяснить, что уж не первый год
Затягивать душе пытаюсь стремя,
Выходит всё равно наоборот

Любить двоих - воистину дилемма
С одною строишь планы на века
С другой мечтаешь, чтобы встало время
Чтоб насладиться им наверняка

Пожалуй от того мозги вскипают
И выбор не возможен иногда
Лишь в сказках зло герои побеждают
А в жизни, вот такая ерунда

И как понять-герой! Или злодей?
У всех свои есть тайные чертоги
И нету кто глупей или мудрей
У каждого из нас свои дороги

И как судить, я грешен? Или так?
Что радость одному, другим - не воля,
Пусть в голове воистину бардак,
Такая видно выпала мне доля

И я судьбы желаний - не стыжусь!
С не нужной время видимо разлучит
А коли нет? С обоими, сживусь!
Пускай не сам, пусть жизнь как жить научит!

Город окутала
Тёмная ночь.
Лишь вспышки
От сбитых ракет
На миг озаряют
Пустынный проспект,
Затем — тишина,
Холод и свет.

Город дремлет,
Но во снах — бои,
Он вздрагивает,
Вспоминая вновь,
Картины страшных,
Горьких дней.

Городской ритм, час-пик у дверей…

Платформа как поле, а в воздухе — пар,
И нервная дрожь подходящих трамваев.
Как стадо, сгрудившись у самых дверей,
В глазах лишь азарт затерявших право́.

Он локтем дорогу себе расчищает,
«Отчалили!» — голос его прорезал гул.
А сзади старушка едва успевает,
И сумка её в давке намертво сплющена.

Автобусный рок, ежедневный бой,
Где брат по плечу толкает брата.
Здесь правит бал молодой герой,
Кричащий «Отчалили!» у входа без злата.

И дверь захлопнулась, унося его прочь,
Обиженный взгляд сквозь грязное стекло.
Куда ты спешишь, не ведая ночь?
Твоя победа — пустое число.

А он, торжествуя, занял свой плацдарм,
Уселся у окна, наушники в уши.
Не видит, как старый усталый вагон
Глотает усталость и людскую сушу.

И каждая поездка — маленькая война,
Где вежливость сдалась под натиском пят.
И тянется, тянется в колесе безымянном
Одна и та же кем-то пропетая драма.

Но ветер осенний на остановке пустой
Развеет бумажку, порванный билет.
И всех уравняет маршрут непростой,
Где нету героев, где важен лишь свет

В конце тоннеля, в конце той черты…
Забытые лица, одни и те же черты.

Автобусный рок, ежедневный бой,
Где брат по плечу толкает брата.
Справит бал молодой герой,
Кричащий «Отчалили!» у входа без злата.

И дверь захлопнулась, унося его прочь,
Обиженный взгляд сквозь грязное стекло.
Куда ты спешишь, не ведая ночь?
Твоя победа — пустое число.

Шипение дверей… тишина…
На асфальте чей-то потерянный вздох…
Следующий рейс… снова там…

камнем на сердце и комом в горле
глыба. та самая, та, что в штанах.
глыба, которой хочется многое.
глыба, похожая на маяк.

душа превращается в буквы и строчки,
цепляясь за время ступеньками «лестниц»…
за глыбой - лиля, мария, «невесточка».
над глыбой сверкает серебрянный месяц.

выстрелом в грудь, ростом и нежностью
рубит с плеча. ни один его слушатель
не смог бы на трубах сыграть ту мелодию,
которой глыба кричала: «Послушайте!»

давай сожжем православную церковь.
католики в шоке, мусульмане ликуют.
религиозные распри - не наша проблема.
как хорошо, когда ничто не волнует.

давай удалим все страницы в сетях.
никому не расскажем, уедем жить в Питер,
с улыбкой станцуем босиком на углях,
будем жить неспеша и много курить.

вечно пьяные, вечно красивые:
синяки под глазами, сожженые кудри.
давай глаза свои спрячем стыдливо
и не раскаемся - воспитание дурно.

потрогаем все экспонаты в музее —
наши фото украсят газет заголовки:
«преступники, мрази, позор поколенья!»,
актеры самой плохой постановки.

белые ночи застанут нас летом
в метро посреди недосказаных чувств.
не говори ничего, не хочу слушать это.
давай не озвучим наше «люблю».

я хочу жадно выпить весь этот мир,
сожрать с потрохами каждую буковку каждой написанной книги,
я хочу знать все обо всех великих
и из каждой страны привезти сувенир.

я хочу, чтобы мои слова
поражали каждого, кто начнет диалог.
я хочу, чтобы мыслей поток сбивал с ног
каждого пустослова и болтуна.

я хочу видеть смысл в каждой строчке,
чтобы каждый дурак умнел после пары моих фраз.
я хочу знать все обо всем. я расскажу сыну и дочке,
каково быть поэтом. я не буду писать на заказ.

я лучше буду бояться вторичности,
трястись за каждую рифму, за каждый образ.
я буду терпеть наглецов и глупцов, чтобы мой голос
стал просветительным голосом времени, голосом вечности.

стихи мои читайте так,
будто вот-вот перевернете стол или всю планету разом.
на зло вам всем не буду я писать
про тишину, спокойствие и разум.
Нет! не дождетесь никогда
человек не заслуживает покоя, только света.
падайте на колени, благодарите небеса
за всех живых и искренних поэтов.

кромсай свои волосы,
забудь обо всех бывших и потенциальных,
пой, даже если нет слуха и голоса,
пей, даже если вокруг все не любят пьяных.

плачь, когда счастлива,
кричи, когда в очередной раз обидели.
исковеркай себя и не бойся быть разной,
даже если в итоге окажешься «на любителя».

будь бестолковой,
беспринципной, безнравственной.
счастье в том, чтобы ошибаться снова и снова,
наступая на те же грабли развязности.

не закрывай глаза, когда падаешь.
страх - не порок, но тупой результат эволюции.
инстинкт самосохранения только мешает,
когда хочешь по-настоящему жить и изо всех сил безумствовать.

живи - не существуй,
останься в истории не записями в загсе.
жизнь слишком коротка для сожалений и совести мук.
останься стихами, картинами, кляксами.

останься ошибками,
запомнись всем слишком наглой и шумной.
и когда-нибудь все «обычные» поймут, что жизнь -
это быть культурно-обдолбанной, веселою дурой.

Как отпустить, что приросло,
Ту часть, что рвёт тебя?
Хранишь внутри его тепло,
Пусть душу тем и губя.

​Куда ни глянешь — всюду он,
В деталях проходных.
Жизнь наяву — туманный сон,
Одна среди чужих.

​Осиротев, горит свеча,
Свет памяти несёт.
Любимый в роли палача,
Дыханье словно лёд.

​Приходит часто, руку жмёт,
За плечи приобняв.
Его слова — тяжелый гнёт,
И будто тот же нрав.

​Как ночь приходит навестить,
Напомнить о себе,
Дух просится опять молить,
Взывать к больной судьбе.

​Ушедших время отпустить,
Их образы — долой!
Подальше с глаз убрать, забыть.
Усопшим — на покой.

​Живым — воспрять и снова жить,
Освободить мозги,
Живого нежно полюбить,
А прошлое — гори.

Пока расплывается законов контур,
Пока отцы, вернувшись с фронта,
Учат детей бухать по-черному,
Пока Туапсе рыдает черным,
Пока бегут, спотыкаясь, в Польшу и Данию
Люди-муравьишки, трупик Родины оплакивая,
Пока контракты подписывают и мечутся,
Вы смейтесь, пока можете смейтесь.
Возвышайтесь горою громадной,
Сожгите дотла мою необъятную,
Будьте богами, будьте «спасителями»
И в итоге, нелюди, как люди умрите.

А Россия поплачет, но не над вами,
Россия будет гореть не войны огнями.
Будет футбол, вторые нулевые.
Миру - мир, и никакого насилия.
И вернутся из Польшы, Эстонии Дании,
И построят с нуля разбомбленные здания,
И смогут петь громче, и бояться разучатся.
Россия не ваша, вы просто безумцы.

А пока вы размываете законов контур
Пока отцы, вернувшись с фронта,
Учат детей бухать по-ченрному,
И Туапсе пока что рыдает черным.

Урал — условная река абсолютной любви*


Мы сидим у Урала* — у тихой воды,
Условной, но вроде бы всё же реальной.
Чапаев молчит: «Это ты или ты
Опять себе выдал задачу финальную?»

Я вглядываюсь — но ни берега, ни
Течения нет, только мысль о теченье.
Он шепчет: «Запомни: чем чище огни —
Тем ближе к иллюзии просветленье».

Во мне прокурор поднимает досье,
Адвокат говорит: «Он не знал, он старался».
Но третий сидит, не участвуя в сне —
И с этого места я вдруг распадаюсь.

— Смотри на Урал, — говорит он, — смотри:
Он любит тебя, но не знает об этом.
Любовь — это то, в чём исчезли миры,
Но это ничто и не может иметь силуэта.

Я тянусь ухватить этот странный покой —
Он сыпется сразу, как пепел с ладони.
— Опять стал собой, — усмехнётся герой, —
А это, браток, здесь почти что агония.

И правда: как только я думаю «есть»,
Река превращается в слово и форму.
А стоит забыть — остаётся лишь смесь
Из пустоты, не подчинённой закону.

Мы встанем без тела, пойдём без пути,
Оставив себя где-то между руин.
И мизинец Будды укажет: «Смотри —
Теряя себя, обрети-ка миры.

Вечный кайф обретаю, исчезая при этом,
Я в дурдоме проснулся — Мария, привет вам.

Мой мальчик не любит рифмы и живопись,
Мой мальчик слезы презирает.
А я рыдаю каждый раз, беря в руки кисть,
Я рыдаю над своими стихами.

Мой мальчик живет свою лучшую жизнь,
Мой мальчик уже нашел свою родную.
А я ни за что не смогу его забыть,
Я каждый след его целую. Блефую,
Говоря, что никого и никогда.
Поставила его фотки в красный угол.
Мой мальчик - моя Мировая война.
Мой мальчик загнал меня в угол.

Мой мальчик, я хочу, чтобы ты знал точно:
Логика в моей голове – нечасто, непрочно.
Логика говорит во мне твоим голосом.
Мой мальчик, я твоя, давно вся.

Ты бы мог меня любить,
Днём погожим и не очень,
По утрам мне говорить
То, что ты шептал мне ночью

Ты бы мог меня желать
Летом знойным и весною,
Жарко в губы целовать
Зимней снежною порою

До зари всю ночь не спать,
Обнимая нежно, страстно,
Без меня весь день скучать,
Ангел мой, мой Сокол ясный

Ты бы мог со мною быть,
Позабыть о девах прочих,
Взять меня и полюбить -
Только ты, мой друг, не хочешь...

Я.П.Герлис

Моя любовь, прости меня
За беспокойные минуты,
За скуку нашего бытия,
За отчужденности путы.

Моя любовь, тебе я верен.
И бедам всяким вопреки
Я в нашем очаге уверен,
И не отпущу твоей руки.

Свою любовь я обнимаю крепко.
Хочу защитой одарить,
Чтоб слезы были очень редко,
И лишь от счастья могли быть.

Моя любовь, мы многого желаем,
И в этом я не уступлю.
Среди желаний, что тебе мы посвящаем,
Я просто напишу «ЛЮБЛЮ».

Мы бегаем по кругу, мы бегаем по кругу,
Даже если идём вперёд и прогоняем скуку,
Даже когда бежим, потакая своему испугу,
Мы бегаем по кругу, мы бегаем по кругу.


Мы бегаем по кругу, мы бегаем по кругу,
Даже когда свернули не туда, доверяя друг другу,
Пробираясь в темноте, прислушиваясь к стуку,
Мы бегаем по кругу, мы бегаем по кругу.

Мы бегаем по кругу, который раз по кругу.
Мы бьёмся мухой о стекло и порождаем муку.
Всё те же грабли каждый год вбивают в нас науку,
Мы бегаем по кругу, мы бегаем по кругу…