Новые произведения

1998 год. 22 июня. 6 часов утра. В Барвихе располагается ставка расейского правительства. На страну, не объявляя войны, напали фрицы. Двое руководителей расейского государства Ецин и Гадбачев, в окружении. Их окружают собственные генералы Лебядь и Срачев. Все в шоке.
1998 год. 22 июня. 6 часов утра. В Барвихе располагается ставка расейского правительства. На страну, не объявляя войны, напали фрицы. Двое руководителей расейского государства Ецин и Гадбачев, в окружении. Их окружают собственные генералы Лебядь и Срачев. Все в шоке.

Ецин:
Ну, понимашь, такая боль.
Настал великий час.
Наш друг, - собака Гельмут Коль,
напал вчера на нас.

Гадбачев:
Фриц вероломен, как всегда.
Он подло поступил.
Заранее б сказал. Тогда
я б долларов купил.

Ецин. (Обводит взглядом дачу).
Здесь наша ставка. Так сказать,
передовой наш край.
Что ж, будем думать. Эй, Лебядь.
Доклады…наливай!
А ты, Срачев, чего молчишь?

Срачев и Горбачев: (дуэтом, как эхо).
Здесь край передовой.

Ецин: (Прерывает его).
Не будем повторяться. Миш,
давайте по второй.
Вот генералы у меня.
Отцы! Богатыри!
Я только не могу понять
их два? А может - три?

Гадбачев: (Вглядывается в генералов).
Весьма уместный щас вопрос.
И сколько же, мать их?
Одену щас очки на нос…
Я вижу четверых.
Мы с вами точно победим!
Отпор дадим врагу!

Ецин: (Прослезившись).
Эх, братцы, хорошо сидим.

Лебядь: (Падая под стол)
Я больше не могу!
(Продолжение следует)

А ночью...
В горах-Хорошо!
Ты слышишь,
Как дышут камни..
Вздыхает гора ещё
Наполненная парами...
Когда- то,
Случится-Взрыв!
И магма..
Пойдёт- тропинкой...
Пока, исполин молодой
Ночами кряхтит
С отдышкой...
Ты чувствуешь,
Шапки растут
Снега на вершинах
Клубятся..
Им очень, уютно тут!
Растаять они-
Не боятся!!!
Годами лежат
На верхах
И, Ноя Ковчег-Укрывают!
Высок, Арарат- у Армян!
И древний,
Как Библия-Знаем!
А мы, у костра в ночи...
Поём,
Нашу песню - С тобою..
А песни, всегда-
О любви!
Как с гор,
Взмоем,в - Высь
Двое!
И полетим, посмотреть:
Как там,
Ковчег и Скрижали?
Может и уплывём..
В такие прекрасные дали!
Ну а пока, у костра..
Любовь наша..
Расцветала...
Как, Эдельвейс-
На камнях....
Сорвал...
Для меня...
С признаньем!

Я - Камертон...
Могу, настройки делать
Энергии людские
Я-лечу...
Настраиваю,
Нежно- Инструменты...
Клавиатуру,
У души-смотрю...
Хотите, вы любви?
Пожалуйста, готовьтесь..
Я сердце Ваше
Нежно заведу...
Ведь...
Муза-Я...
Я дуновеньем только
Вмиг вытащу
Занозу и иглу!
Я дам, вам дар-
Стихи писать красиво!
Они польются с Вас-
Росой медовой...
Но при условии.....
Одном:
Любите сильно!
Любовь излечит..
Из души-Все хвори!

Попробуй чувствовать себя живой,
Попробуй думать о хорошем.
Сними все маски будь собой,
Не строй гримас ни корчи рожи.

Попробуй думать не о том,
Что губит, портит, разрушает.
Ты не спеши, не злись, постой..
Забудь все то, что раздражает.

Позволь заметить лишь в тебе
Ту ясность разума иного,
Где гениальность в простоте,
Где есть прогресс, где есть основа.

Где не пускаешь пыль в глаза,
Где сам с собой бываешь честен.
Там полный штиль, а не гроза,
Там нет предательств, нету мести.

Зародыш чувств таких же чистых,
Крупица жизни вековой.
Беспечный зов полей зернистых,
Полет зарницы полевой.

Все это мне даёт то право
Задуматься, а уж потом сказать:
"Я восхищён, аплодисменты, браво!
Теперь вас даже не узнать..."

Когда...
Любят тебя:
Ты-Жив!
И второе
Дыханье- открылось!
И душа-
Воснесётся - В высь!
Ведь огромная
Сила-Проснулась!
Уроган!
И огонь в крови!
Твоё сердце
Качает... Магму!
На пути своём-
Всё...
Сожжёт!
Ты - Ведь любишь!
И - Это, главное!
Обрис губ
И улыбка милая...
И дыханье...
Уже-Перехваченно!
Мой-Любимый!
Моя - Красивая!
Наши души-
Кружевом...
Связанны....

Стадия безразличия..
Больно до непреличия
Белое молоко
Гвозди в душе-
Глубоко..
Ржавые.. Нехорошие
Коррозией все подточены..
Стадия неприятия..
Где понимаешь:
Не значимо...
Стадия отторжения...
Опять и опять
Подтверждение...
Время не учит,
Нет знаниям...
Больно попасть...
В осознание.....

Ецин:
Врагов, как в дни Бородина
отправим на погост.

Срачев: (Вставая со стаканом).
За Родину! За Ецина!

Ецин:
Хороший, Паша, тост!

Гадбачев: (Втихомолку звонит по сотовому).
Але, Колян. Ты там не спишь?
Продать хочу вам танк.

Гельмут Коль:
Ты свои сребреники, Миш.
Получишь в «Дойче банк»

Гадбачев: (Шепчет).
У нас передовой здесь край.
В Барвихе, слышишь, Коль?

Гельмут Коль:
Я с Раей вам устрою рай.
Большой привет, яволь.

Ецин:
Чего ты шепчешься, Михон?
Ведь здесь же свои все.

Гадбачев:
Протеста ноту я в ООН
отправил. И в ПАСЕ.
Пускай узнает Альберт Гор,
как мы возмущены!
Ты мне оплатишь разговор?
Секунды сочтены!
(Показывает на сотовый).

Ецин:
Пускай узнает и Джордж Буш.

Срачев:
Я стал подзабывать. Он Бушу сын?

Гадбачев:
Он Бушу муж.

Ецин:
Он сам Буш, вашу мать!
(Продолжение следует)

А любить, Любовь-
Хорошо!!!
До чего,
Прекрасное чувство!
Я склонюсь,
На твоё плечо..
Мне уютно..
Любовь, я чувствую...
Слышу сердца
Красивого стук..
Оно песню поёт-
Для меня!
Как прекрасна
Весна и звук..
Трели птиц
Стуку сердца-Вторят!
Твоё сердце
Имеет цвет:
Золотое оно - Я знаю!
И оно-
Драгоценней- всех!!
Меня любит и уважает!
Его стук, вместе
С пеньем птиц..
Предвещает жар и огонь!
Я поближе ещё прижмусь
На меня...
Перейдёт, пусть он!!!!!

Ведь она молчит за всех нас разом
И не жалость наша ей нужна
Чистая душа на миг сверкнув алмазом
Наши души разбудить должна

Группа патриотичных расеян – Айсчубмана, Гусинштейна, Березовберга и Ходоркаца вышла встречать первую группу завоевателей. Им были преподнесены маца и кассета с записью «Семь сорок».

Айсчубман:
Ну вот, настал конец страны.
Шампанского!

Ходоркац: (Посчитав стоимость напитка на калькуляторе).
Всем?

Айсчубман:
Всем!

Первый фриц:
А вы нам, в общем, не нужны.

Гусинштейн:
Как не нужны?

Первый фриц:
Совсем.

Айсчубман:
Колонной пятой мы всегда
ведь были у страны.

Первый фриц:
Колонной был ты? Это да!
И сдохнешь у стены.
(Продолжение следует)

Первый фриц:
У нас полно своих господ.
Поэтому, прости.

Березовберг:
Ведь мы же ваш, почти, народ.

Первый фриц:
Вот именно. Почти!
И млека нету у тебя. И хлеба тоже нет.

Березовберг: (Смотрит на свои штаны).
А мои яйки?

Первый фриц: (Смотрит туда же, щупает).
О! Я… Я… (Отпуская руку)
Я не люблю омлет!

Вся компания видных расеян отправляется в застенки.

Березовберг:
Враг не пройдет! Но пассаран!

Гусинштейн:
Поссать что ль захотел?

Березовберг:
Я здесь куплю всех партизан.

(Слышится реклама женских прокладок).
И это не предел!

Березовберг:
Я этого не потерплю.
Открою второй фронт.
Я всех подпольщиков куплю. (Подумав).
Какой на них дисконт?
(Продолжение следует)

Березовберг:
В застенки входит первый фриц.

Первый фриц:
Евреи швайн!

Ходоркац:
Я! Гутен таг.
Прекрасный вечерок.
Я либер-аст. Но как же так?
За что тяну свой срок?
Ведь на заборах я писал
– Долой КПСС!
Я демократ! Я социал!
Мой дед служил в эСэС!
(Показывает на Айсчубмана, Березовберга и Гусинштейна).
Вот их велите расстрелять. Они для вас враги.

Гусинштейн:
Евреев продаешь?

Березовберг:
Молчать! Он здесь ведет торги.
Живым всегда полезней быть,
чем мертвым и святым.
Грехи успеем замолить.

Айсчубман:
Бог не услышит.

Ходоркац:
Ты!!!
Я продал двух евреев тут.
Меня народ простит.
А ты, мой ваучерный Брут

Айсчубман:
Молчи, антисемит.
(Окончание следует)

Твоя Душа-ворота в Космос,
Неисчерпаемый ресурс,
В ней все, что пережил, что нужно,
И в этой жизни пережить.
Твои ошибки и задачи,
Твой путь, твой опыт, твой кристалл,
И помни, очень, очень, важно,
В сознание кнопки отключать,
Патологических, внедренных,
Кому-то выгодных программ.
Учись решать свои вопросы,
Осознанно, без костылей,
И отделять Души запросы,
От тех, навязанных из «вне»!
В тебе должна быть главной Сила,
Твое проявленное Я,
А твой единственный хозяин,
Душа, которая жива!

Прошло полгода. Гельмут Коль сидит в Кремле и с тоской смотрит на карту мира, где Фрицляндия потихоньку поглощается одной шестой суши.

Коль:
Опять за провиантом прут.

Таким образом Коль реагирует на входящих с мисками Ецина и Гадбачева.

Ецин:
Херр Гельмут, жрать давай, однако.

Коль:
Я не кормилец. Я вояка.
Короче, Гельмут Коль капут!
(Стреляет в рот из водного пистолетика. Приходится использовать серную кислоту. Патроны все уже украли).

Ецин:
И этот застрелился, черт. А вроде был покруче прочих.

Гадбачев:
Не поминай тех, ближе к ночи.
Не то шальная принесет.
Ну, кто же подберет ее?
Больную, нищую Расею?

Вдруг в залу вваливается толпа иностранцев – англичане, янки, япошки. .

Иностранцы:
Спокойно, Миша, мы Мессии.
Почем держава, мужичье?

Если выдержишь этот накат
И вернёшься своими ногами,
Я скажу тебе:
- Здравствуй, брат.
- Остальные где?
- За облаками.

- Ну скажи мне,
зачем мы здесь?
Плесень смерти и гниль здесь повсюду.
Здесь мертва даже смерти весть,
Что пульсирует в наших сосудах.

Один мальчик скажет:
- Плевать,
Мне не важно, что будет, ей-богу.
Я здесь, чтобы вылечить мать,
Ничего не придумав другого.

Не услышим мы громких речей
Об Отчизне, о долге и вере.
От рождения до наших дней
Его родина — мамины двери.

Со времён древнерусских племён,
До космически-цифровой эры,
Не смолкал ни на миг мечей звон,
Но всегда ждали мамины двери.

Спасибо, за возможность жить,
И засыпать, и просыпаться,
Простые радости любить,
Дышать, ходить, смеяться..
За красоту цветов, полей,
За шепот трав и звуки леса,
За пение птиц, узор ветвей,
Грозу, цветение тополей,
За вдаль бегущую дорогу,
За реки, горы и моря,
За воздух и огонь костра,
За осень, зиму, краски лета…
Какая разная планета!
Тебя, Земля, Боготворю,
За жизнь, за вечность и за тьму!
За Свет, за Солнце и Луну,
Отца Небес Благодарю!

Она не тратит себя на шум,
Где каждый пытается громче,
И если рядом — ты чувствуешь суть,
А не просто слова между прочим.

В её тишине нет пустых пауз,
Там всё на своих местах,
И каждый взгляд — это не показ,
А то, что не скажешь в словах.

[Chorus]
Её не удержать — и не нужно,
Она не про «рядом любой ценой»,
И если она выбирает — это серьёзно,
А не просто остаться с тобой.

Её не понять через чужие фразы,
Она не из тех, кто живёт напоказ,
И если ты рядом с ней оказался —
Значит, ты выдержал этот баланс.

Она не играет в простые роли,
Не ищет, где легче идти,
И если уходит — то без условий,
И не оставляет пути.

И в этом нет ни гордости лишней,
Ни попытки казаться слабей,
Просто она не становится выше,
Чтобы кому-то казаться сильней.

И сколько бы ни было разных лиц,
И сколько бы ни было узлов,
Таких, как она — не бывает вблизи,
Их либо чувствуешь, вовсе без слов.

Её не удержать — и не надо,
Она не про страх потерять,
И если она остаётся рядом —
Это не шанс, это твой факт.

Её не измерить словами,
Не вписать в привычный формат,
И если она рядом с тобой —
Это уже другой результат

Ты спишь или просто прикрыл свои глазки,
Лететь не мешали чтоб в бывший наш дом?
Там были мы молоды, было все сказкой,
На съёмной квартире. И сад под окном.

Мы были богатыми, хоть и без денег,
Но счастьем светились мы оба с тобой,
И нам заменял авто старый наш велик,
Фальшиво мне песню ты пел, но с душой.

Потом дальше, больше - деньжата, машины,
Дома и квартиры, и девок толпа.
И ты удалился, любимый мужчина,
Моим ты единственным был. Вот беда!

Пропил ты любовь нашу с той ширпотребкой,
Которая, в жизни познавшая все,
Тебя забрала в паучиную сетку,
Легко отняла тебя, счастье мое.

А ты с верблюжиным видком устремился
За новою юбкой, прикрывшей чуть зад.
Ах, как нестерпимо период тот длился! -
Семь лет я тебя дожидалась назад.

Но, видно, тебе хорошо было с нею,
Нашел, что искал, и таким же ты стал.
Всем женщинам рад был дарить свою негу,
Ведь так от семьи ты нормальной устал!

Недолго ты с ней, дорогой, кувыркался,
Ведь оба искали вы секс, не любовь.
Она улетела, а ты вот остался,
Но, правда, другую нашел быстро вновь.

Ты спишь или просто прикрыл свои глазки,
Летать не мешали чтоб в прошлую жизнь?
Там были мы молоды, было все сказкой.
Сейчас же те годы для нас - миражи.

7.04.2026 год

Не прячьте боль под маской лиц чужих —
В такой осаде раны только ноют.
Лишь правды вдох, один на четверых,
Нас от иллюзий выжженных омоет.
Не доверяйте временным гостям
Свои бинты и сожженные дали.
Не раздавайте душу по частям,
Чтоб после по крупицам не искали.
Не говорите прошлому «прощай»,
Пока оно в дверях застыло тенью.
Его пройти нам нужно до костей —
Без суррогатов, «пластырей», забвенья.
Пусть лучше шрам останется рубцом,
Чем свежий яд у ложного причала.
Быть сильным — не лукавить перед сном,
А дать себе шанс всё начать сначала.
Своё придет. Не нужно звать чужих,
Чтоб затыкать пустующие ниши.
Лишь правды вдох — один на четверых...
Он в глубине тебя. Всего важнее. Слышишь?
И всё, что спас от жадных, цепких рук,
Что не раздал в угоду полутеням, —Замкнёт собой твой самый верный круг,
Где нет нужды в мольбах и извиненьях.

Неужто - лето на холстах -
Опять с болиголова?
Неужто - белые в руках?
К сим краскам не готова...

Неужто - кистью те цветы -
Для головокруженья?
В лиловом - нету красоты?
А в желтом - упоенья?

Неужто - хуже васильки?
Иль розовые кашки?
Фиалочки иль огоньки?
Иль белые ромашки?

Но вот опять - болиголов...
И зонтиков - засилье...
Сорняк везде пробраться смог...
В пейзажах - изобилье...