Ольга Бабошкина 1022
Дорогие читатели, я очень люблю писать, это как дышать... Наверно можно много говорить И о поэзии и о стихах. И душу перед многими открыть На свой конечно риск и страх... Наверно можно много написать Так называемых стихов, Красноречивых фраз. Но вот вопрос, кто их читать готов? Сегодня, завтра, каждый раз...
 
Новый день
Гудит... проказник -- ветер в проводах.
Сердит... кипела, клокотала злость.
Убит... Застряла, будто в горле кость.
Звонит... и вечный неизбывный страх.

Прожит... весь день в бреду, в кошмарном сне.
Разбит... страдает и душа и тело.
Кричит... оно любить тебя хотело.
Висит... обрывок сердца на гвозде.

Глядит... на город опустилась ночь.
Молчит... и ничего теперь не скажешь.
Винит... наверно, хуже не накажешь,
Лишит... а где-то подрастает дочь.

Манит... мне б улететь за горизонт.
Парит... Возможно скоро будет дождь.
Бежит... но ты уже давно не ждёшь.
Омыт... я вечно забываю зонт.

Сулит... большое счастье новый день.
Открыт... для новых крепких отношений.
Мой щит... то вера в правильность решений.
Визит... реальность это, а не тень.
 
Модный дом
Две женщины сидели в коридоре, стремясь попасть в элитный модный дом.
А секретарша из-за монитора тихонько наблюдала... что, по чём.
Та что постарше, так высокомерна, того гляди размажет по стене.
А помоложе, та худа чрезмерно, чуть тронь её, рассыпется вполне.

Вот взглядами схлестнулись, слишком цепко, придётся видно скоро разнимать.
В сторонке два служивых очень крепких, наверно нужно срочно подозвать.
Та молодая девушка сидела с каких уж пор, а всё в одной туфле.
Вторую так надеть и не успела, забыла, напрочь, о босой ноге.

Борьба двух разных тепераментов, умов... им видно многое по силе.
Они одними взглядами без слов, как вихрь, как ураган... всё посносили.
У той, что старше -- опыт за плечами, надеется, конечно на него.
У молодой... так льётся речь ручьями, а больше и не надо ничего.

А секретарша долго наблюдая, ломала голову кого возьмут.
То думала, что это молодая, потом что в возрасте ей предпочтут.
Теперь вздохнула, клавишей играя, и только поняла ... возьмут двоих...
Всё потому... директор этого сарая, как и они, такой же псих...
 
Душа
Ну как тебя мне удержать, опять летишь без спроса?
Я не могу тебя понять, домой не кажешь носа.
Ведь у меня уютный дом, но вижу тебе тесно.
И улетаешь день за днём туда, где интересно.

А что я сделала не так, единственный вопрос?
Ты исчезаешь каждый раз, бежишь, как- будто кросс.
Сижу одна и слёзы лью, не покидай душа!
Давай заварим мы чайку и выпьем неспеша.

Давай с тобой поговорим с часочек по душам,
Немного даже погрустим, разгладим старый шрам.
Я не приму сейчас отказ, спою тебе на бис.
Поверь, во всём всегда хоть раз, найдётся компромисс.
 
Бессонница
А у бессонницы печальные глаза,
Такие чёрные и с лёгкой поволокой.
Она тоскует, оттого бежит слеза.
Ей видно суждено пока грустить до срока.

Хотелось выспаться бы, постирать одежду.
А Сон недавно предлагал ей свою дружбу.
(Быть радостной, счастливой, чистой, доброй, нежной.)
А может было б лучше, чтобы стал ей мужем?

Они бы были дополнением друг другу.
Ведь Сон не стал тогда бы вечно спать,
И смог пободрствовать на досуге,
Ну а Бессоннице бы уступил кровать.

Потом бы началась ни жизнь, а сказка.
Бессонница забыла б свою мрачность, грусть.
Могла бы получить от сна немного ласки,
Пусть помечтает малость, ей полезно... пусть...
 
Танцовщица
Болит спина, в глазах усталость, мука.
В висках, как- будто в вестерне стрельба.
И гетры давят на икру упруго,
У разума с душой идёт борьба.

Вчера парила в танце, словно птица,
Не угадать души её полёт.
Такому очень сложно научиться,
Падение и снова мощный взлёт.

Зал стонет от безумия, восторга,
И просит ещё раз один, на бис.
Но что там говорит её подкорка?
Устала, так некстати, вот сюрприз.

Нет, она выйдет, посидит немного,
И полетит обратно к небесам.
Да... на Олимп всегда трудна дорога,
И там совсем не место слабакам...
 
Путь
Разгулялся дождь по старым лужам,
Пузырится, хлопает с разлёта.
Гость, который, никому не нужен,
Вниз стремится с птичьего полёта.

Вот и путник запоздалый, пеший,
(Далеко до милого порога.)
Он озябший, воздух сильно свежий.
В дождь, как никогда, длинна дорога.

Ноги босы, взгляд совсем поникший,
Руки по бокам висят, как плети.
Совершенно мокрый и притихший,
Он один на этом белом свете.

Рвётся, мечется в груди сердечко,
Неспокойно там ему и тесно.
Где же дом родимый, где же печка?
Где головушке найдётся место?

Дождь летит стрелой ему под ноги.
Резко бьёт, наотмашь, по лицу.
Не видать конца пути - дороге,
Ох, и тяжко всё же молодцу...
 
Драма
Какой противный мелкий дождь! -- с тоской подумала Элиза.
Её так сразу не проймёшь и это вовсе не капризы.
Сидит одна, как битый час, на чемоданах на перроне.
Ну это прям какой-то сглаз, должна сидеть уже в вагоне.

В воображеньи, будто нить, встаёт опять одна картина.
(Эх, если б можно изменить, хотя б чуть- чуть судьбу - судьбину.)
Артур просил не уезжать, завистникам назло остаться,
Ведь говорила её мать, ей будет трудно не сломаться.

Они с Артуром вместе с детства лелеяли одну мечту,
И дальше чтоб по жизни тесно, за отношений чистоту.
Ему лишь раз пришлось уехать, был болен в городе отец.
И встречам стало то помехой, но он вернулся наконец...

Что стоило тогда Элизе, пощёчину ему не дать.
Узнала правду о сюрпризе, как говорила её мать...
Артура чувствами играя, предчувствуя уже конец,
Он слово взял, уж помирая, пока читал молебен чтец.

Отец отдал ему в жену любовницу и содержанку.
Капризную, а по сему, несносную и хулиганку.
И ничего не изменить, не переделать, не добавить.
Не сможет сердцем полюбить, но балом вечно будет править.
 
Брошенка
За стойкой бара, так уж повелось, страдало одиночество.
(Вот предсказание сбылось, однако, верное пророчество.)
Любовь здесь даже не жила, один большой сплошной обман.
И девушка коньяк пила, наверное, седьмой стакан.

А начиналось всё красиво, так бесподобно, романтично.
Любил то страсно, то игриво, и даже как- то хаотично.
И встречи эти -- ураган, её порядком измотали.
Она пила седьмой стакан, восьмой... уж ей не наливали.

Он никогда не приходил пустой... с подарками, всегда с цветами.
Молчал... какой же всё- таки смешной, но как любил... волна -- цунами.
Она сложила два и два, и всё предельно стало ясно.
Какие говорил слова! Но всё не нужно, всё напрасно.

Сегодня он кольцо надел другой на безымянный палец.
Но ведь всему же есть предел... а вот она здесь, как скиталец.
Сидит давно одна за барной стойкой, такая брошенка.
И ей обидно, больно, горько... душою заморожена.
 
Рождение мечты
Мы в жизни все не раз порой мечтали,
И начинали с самых детских лет.
Мечту мы разбирали на детали,
Как в детстве не один велосипед.

Мы подрастали и они сбывались.
А кто-то просто вырос из мечты.
Глаза опять искали, загорались,
Среди рутины, некой пустоты.

И всё по- новой повторялось вскоре,
Рождение ещё одной мечты.
А отдых для одних на Чёрном море,
И был предел мечтаний, красоты.

А многие мечтали ещё глубже,
Слетать на красную планету Марс,
А кто-то потоптаться в грязной луже...
Не думайте, что это просто фарс.

Быть может кто мечтает в кругосветку
Сходить, быть капитаном корабля.
И от корсара получить на судне метку,
Когда на воду спустишь якоря.

А многие хотят стать просто мамой,
Любить, лелеять, пестовать дитя.
Такой замужней и солидной дамой,
С ребёнком жизнь навек свою сплетя.

Жить не престижно человеку без мечты,
Чего-то постоянно не хватает.
Вот научиться б жить без суэты...
Но сможем ли... а кто же это знает?..
 
Рыжеволосая
Рыжеволосая девчушка -- лицо и тело всё в веснушках.
Её поцеловало солнце однажды в рыжую макушку...
Совсем недавно босоногой бежала утречком на речку,
И с кошкой на коленях много сидела на родном крылечке.

И вот теперь душа раскрылась и распустилась, как цветок.
Она немного удивилась, почувствовав любви росток.
А он всё креп и пробивался через заслоны и преграды.
И как бы сильно не старался попал всё ж в плен или засаду.

Она всем сердцем полюбила черноволосого мальчишку.
(Она, конечно, не забыла родного младшего братишку),
Который был один в один, редка такая в мире схожесть.
Чей дух теперь среди долин, и до сих пор мороз по коже.

Примерно год тому назад, братишка сильно заболел.
Лечиться был совсем не рад, неугомонный тот пострел.
В то утро ещё дождь полил, он всё равно ушёл на речку.
Друзей всех очень удивил, нырял в глубокое местечко.

А что случилось не понятно, он первый раз тогда не выплыл,
Он что-то прокричал невнятно и утонул... братишка, Дмитрий.
Но девушку ждала расплата, крушение её надежд.
Ей не найти второго брата,
и не сомкнуть уж больше вежд.
 
Скрипачка
Концертный зал, кулисы, сцена,
В футляре скрипка Страдивари.
-- Ты что стоишь?.. Иди, позвали.
-- Ну, гладиатор, на арену!..

Скрипач неловко пошатнулся,
Закрыл глаза, держась за стену.
Он опустился на колено,
И через силу улыбнулся.

Засуетились очень быстро,
Вердикт врача "играть нельзя".
Но что же делать? Вот беда...
А может пригласить флейтиста?..

Тут подала девчонка голос.
-- Быть может я смогу помочь?
Но это же лифтёра дочь:
Стройна, красива, вьётся волос...

Концерт провален... неустойка,
Ведь проданы давно билеты.
Все шлют заранее приветы.
Теперь их ждёт головомойка.

А девушка, открыв футляр,
Уже и скрипку доставала.
-- Вы объявляйте для начала.
--Ну что вы, право, не пожар...

Вот свет погас... прожектора,
И девушка одна на сцене.
-- О, Господи, дай вдохновенья!
Мгновенье... началась игра.

Смычок тихонько трогал струны,
Как-будто бы знакомясь с ними.
А девушка уж в "Древнем Риме",
И рукоплещут ей трибуны.

А музыка летела в небо,
Качалась там на облаках.
И вот смычка последний взмах,
Из зала крики: " Зрелищ... хлеба...
 
Только мой
Решила... Что ты мой и только мой!
Звонила... Очень часто, даже слишком.
Следила... Будь то будни, выходной,
Любила... Ещё маленьким мальчишкой.

Парила... Постоянно в облаках.
Молила... Чтобы не было болезней.
Делила... Радость, горе, боль и страх,
Шутила... Веселилась, пела песни.

Купила... В счастье проездной билет.
Хранила... Очень светлые моменты.
Входила... На страницу, в интернет,
Рубила... НЕТ любым эксперементам.

Казнила... Ведь любовь не сберегла.
Сменила... Обстановку, старый город.
Судила... Не слова, а лишь дела.
Простила... Распахнув на шее ворот.

Внедрила... Мысль другую в новый мозг.
Текила... На минуту хоть забыться.
Бродила... В жизни множество дорог.
А сила... Мне поможет не напиться!..
 
Дачный сезон
Смывать пошла с лица мейкап,
Раскраска, будто у индейца.
От туши глаз, как у корейца,
А слёзы на пол -- кап - кап - кап.
Но выправка, как у армейца.

Всё время, словно на войне.
А ногти я не обрезала,
И с ними огород копала.
Я королева -- на коне.
Но мне чего-то не хватало.

Я расслаблялась на диване.
Вернулись снова килограммы,
И пели организму гаммы.
А я давно уже в нирване,
Меня настигла снова драма.

Вот год прошёл, а сдвигов нет.
Мне похудеть бы для начала.
Всю зиму пресс я свой качала.
И жирное всё под запрет.
В спортзале с гирей умирала.

А завтра ехать мне на дачу.
Мне почему-то так обидно,
Я до сих пор ещё ликвидна.
Поймаю я за хвост удачу,
Вдали мне перспективу видно.
 
Ты бессердечный и бездушный
Ты бессердечный и бездушный,
Доел каталку колбасы.
Лежишь, не дуешь и в усы,
А сам субтильный и тщедушный.
Куда ж девались- то весы?

Давай хоть взвесимся разочек,
Ого, прибавил полкило,
Такое было уж давно,
Ну ладно... погуляй с часочек.
Посмотрим мы потом кино.

Давай--ка сядем на диету,
Капуста ждёт... её полно,
Морковки... тоже ничего.
Нарежу я тебе к обеду,
И хватит есть одно дерьмо!

Красивым будешь и холёным,
С тигриной грацией спина.
И голова не зря дана,
Давно уже ты не зелёный.
А то с соседом всё война.

Давай с тобой договоримся,
Ведь ты совсем не идиот.
Хозяин будешь ещё тот,
Всё... на диету мы садимся,
Мой дорогой, любимый кот.
 
Тина
Маленькая Тина возвращалась домой от своей бабушки. На город опустился вечер и было очень холодно.
Зажглись фонари и на небе засверкали звёзды и стало светло, как днём.
Тина торопилась... мама строго -- настрого наказала ей прийти до темноты. Она не заметила маленького белого котёнка, на которого едва не наступила. Он дрожал от холода и жалобно мяукал.
-- Бедненький ты мой, прости меня, я так тороплюсь, что чуть не раздавила тебя -- извинялась Тина.
-- Я возьму тебя с собой, думаю мама не позволит, потому что у нас живёт собака -- но стоит попытаться.
И маленькая девочка обняла котёнка и пошла дальше.
Она согревала его своим тельцем, потому что посадила его себе на грудь, под курточку.
Котёнок быстро согрелся и замурлыкал.
Ему было хорошо! Он начал лизать Тину, благодаря её за приют.
-- Ой, щекотно, перестань, ой не могууууу...
Тина уже во весь голос смеялась. Они быстро привыкли друг к другу, им было уютно и весело.
Вскоре они дошли до дома и Тина осторожно зашла в квартиру, в которой, кроме неё жили: мама, папа, бабушка, дедушка, старший брат и пёс Ратмир. Собака принадлежала её брату. Это был подарок на день рождения!
Брат Йен очень долго выпрашивал у них такой подарок.
У Тины через два месяца тоже должен быть день рождения! Может родители разрешат ей взять котёнка заранее.
Вообщем-то Тина делала услугу родителям, ведь им тогда не придётся ей ничего покупать.

-- Тина, ты уже дома? Почему так поздно? -- спросила мама выходя из кухни.
-- Мамочка, прости меня, нужно было помочь бабушке, она что-то приболела немного -- объяснила Тина.
-- Ну хорошо, раздевайся и на кухню.
Тина не дала матери договорить и достала из-за пазухи белого котёнка.
-- Мамочка, смотри какой красивый! Давай возьмём его себе, ведь у меня скоро день рождения! -- умоляла маленькая Тина.
Мама, увидев котёнка, схватилась за сердце.
-- Отец, иди скорее сюда, ты посмотри кого наша дочь принесла? -- причитала мама.
Лин -- отец Тины был человеком зависимым от чьего бы то ни было мнения. С женой он соглашался всегда, беспрекословно.
И выслушав её доводы, естественно, с ней согласился.
Что делать маленькой Тине? Она взяла коробку из- под обуви, налила в плошку молока, прихватила свой красивый зонт, и вышла на улицу.
Тина посадила котёнка в коробку, поставила плошку с молоком и решила оставить зонт, чтобы на случай дождя, котёнок оставался сухим. Но она никак не могла уйти. Котёнок смотрел в её глаза и жалобно мяукал.
-- Что же нам с тобой делать? Давай я посижу рядышком немного -- говорила котёнку Тина, стараясь его как-то утешить.
Тина запела колыбельную песню, надеясь, что котёнок заснёт.
Она не знала сколько времени так просидела, но проснулась с утра в своей кроватке, а рядом с ней стояла обувная коробка, в которой мирно спал котенок...
Тина улыбнулась новому дню и поблагодарила Господа за всё...
 
Вера
14
Приехав домой, Фёдор упал в объятия матери, и очень долго извинялся за то, что такой непутёвый сын, который лишний раз даже не позвонил ей.
Он считал, что с отцом ему проще договориться, строго по- мужски, без причитаний. Фёдор обнял отца и мать, потом очередь дошла до детей и он обрадовался, что половина семьи в сборе.
Сели пить чай и Фёдор очень подробно отвечал на вопросы родителей и детей...

Он расспросил Марину с Верой, чем они собираются заниматься после учёбы, какие у них планы... Илье обещал сходить с ним на рыбалку, а Игорю -- починить его старый мотоцикл. Фёдор знал, что все обещания выполнит. Он был очень ответственным и безумно любил свою семью.

После чая все занялись своими делами. Игорь, наконец, познакомился с Верой. Неплохая девочка: умная, скромная, добрая...
Она скорее подходит Илье, а Игорь любит ярких, стройных, броских. У него в городе была одна такая, Лана, но они недавно расстались. Игорь думал, что забудет её, как обычно, ведь так происходило постоянно. Но в этот раз так не случилось и от этого он чувствовал дискомфорт --ощущение доселе не знакомое...

Янек уже соскучился по Вере и предложил Виктору сходить в гости к Ветровым.
Виктор согласился... а что... это незазорно. В деревне все постоянно ходили в гости без приглашения.

И вот они уже стучались в дверь... входить без стука было неудобно.
-- Ну кто там такой вежливый, входи! -- благосклонно разрешил Фёдор Егорович.
Ребята открыли дверь и вошли.
-- Здравствуй, весь честной народ -- весело приветствовал Витька Летов, толкая вперёд Янека.
-- Оооо, Виктор, рад тебя видеть -- ответил на приветствие Фёдор, -- а, кто это с тобой? Знакомь!
-- А это, дядя Федя, мой двоюродный брат из Польши, Янек Ковальский.
-- Ну здравствуй, Янек, проходи, гостям здесь всегда рады! -- приглашал Фёдор Егорович.
-- Вы, наверное, к Илье пришли? -- уточнил его отец.
-- Нет, если честно, мы к Марине и Вере --пробормотал еле слышно Виктор.
Если Фёдор и удивился, то вида не подал.
-- Марина, Вера, к вам гости -- громко позвал детей Фёдор.
Но первый на зов выскочил Илья...
Это всё- таки гости... а то бы он сейчас бы развернул их обратно...
Но зато Илья одарил их таким взглядом, что самому потом стало стыдно...
Вера приоткрыла дверь и увидев Янека, покраснела и спряталась назад в комнату. Марина, ничего ещё не подозревая, тоже выглянула в прихожую, но её реакция была абсолютно другой. Она схватила Веру за руку и потащила за собой.
--Будь, что будет -- обречённо подумала Вера, -- всё равно нужно что-то решать...
Продолжение следует...
 
На лугу
Такое разнотравье на лугу,
И летний зной расплавил мою душу.
Она размякла, стала тихо слушать
Кузнечиков, игравших по утру.
Они трещали громко, прямо в уши.

И разливалось море разных звуков,
Как-будто хор поёт, а правит дирижёр.
Сначала ля минор, затем и фа мажор,
Какая всё же сладостная мука,
Так не по- детски ощущать прилив, задор.

Вот васильки, душица, медуница,
Кипрей... люпины золотые,
И горечавки даже голубые.
Мелисса, мята, если вдруг не спится,
Такой аптечке рады все больные.

Стрекозы, бабочки, коровки божьи,
Жуки и пчёлы, осы и шмели,
Летали, отрываясь от земли.
Попили моей крови, аж до дрожи,
Но ведь они иначе не могли.

Сидела на лугу заворожённо.
Прислушавшись к разноголосью трав,
И шелесту родных густых дубрав,
В себя я погружалась отстранённо.
Мой мир внутри... и там другой анклав...
 
Женщина в красном
Она скрывала душу от других,
Оберегала свой покой и нервы.
Ведь только он один, который первый,
Всем отличавшийся от остальных,
И мысль не допускал, что она стерва.

Она особо не гналась за модой,
Носила только красную одежду.
В искусстве не была она невеждой,
Но собственному стилю пела оды.
И в красном оставалась, как и прежде.

А дома расслаблялась не на шутку,
Перемеряла старый гардероб,
Пока не появлялся снова сноб.
И дорожила каждою минуткой.
Но вскоре закрывалась дверца... хлоп...

Душа поникла яркая, цветная,
Привязана верёвкой в тупике.
Осталась без одежды, налегке,
Без голоса, без воли и нагая.
Ни капли не менявшая в судьбе.

Когда-то было очень - очень больно,
Что даже пережить смогла едва.
Забыла злые, гадкие слова,
Сказав себе в тот миг, уже довольно.
И оказалась, как всегда права.


Красивая уверенная дама
Меняла круто жизненный вираж.
И тот мальчишка первый -- верный страж,
Ждал необычно - чудного романа.
Ходил за нею, добрый её паж,

Похож был на задиру -- атамана...
 
Луна и ворон
По мостовой гулял однажды ворон.
Подкралась незаметно королева - ночь,
Впервые выпустив без провожатых дочь.
Давно уж слёг из-за болезни воин.
И если что, никто не смог бы ей помочь.

Вот ворон подошёл к большущей луже,
И наклонившись низко, посмотрел на дно.
Происходило действо, как в немом кино.
Увидел он луну и был сконфужен.
Из водоёма белый глаз смотрел давно...

Тут ворон расхрабрился, так и эдак.
То наклонится, а то сбоку подойдёт,
Как- будто собирался вылететь в полёт.
Ох, и летал когда-то старый предок.
Как реактивный, впрочем, боинг - самолёт.

Скажите, как зовут вас, незнакомка?
Вы милы и красивы, но совсем бледны,
А может вы не ели или всё ж больны?
Вот где-то тут была моя котомка,
В ней травы и лекарства, что всегда нужны.

Спасибо, птица, ты так бесподобна.
Я за тобой частенько наблюдаю,
В тебе даже орлы души не чают.
Светает... отвернись мне не удобно,
Прощай, и встретимся ль ещё не знаю...
 
Отпуск
Ну вот и отпуск, мне пора на море.
Теперь немного нужно сбросить вес.
Азарт вдруг появился, интерес.
Ну что за наказанье, просто горе,
Худеть из области фантастики, чудес...

Внимательно перетрясла весь гардероб...
Мне абсолютно нечего надеть,
Придётся в тренажёрке попотеть.
Быть этакой стройняжкой, эталоном чтоб,
Даю я установку... похудеть.

Дорожка, велотренажёр и штанга,
Чуть-чуть однако всё же помогли.
Я поняла, всё могут короли.
В наушниках играл мне Пётр Дранга.
В мечтах я отрывалась от земли.

Себя я не считала королевой,
Скорее пышненькой такой ватрушкой.
Иль всё ж очаровательной толстушкой,
Как шарик... то направо, то налево,
Как неваляшка, детская игрушка.

Два месяца себя я истязала,
Но уходили всё же килограммы.
Мне пели в тренажёрке дифирамбы.
-Я молодец! - себе я прокричала.
Сплошная чувств палитра, просто гамма.

Вот чемодан готов, подруги в сборе.
Билеты куплены уже в вагон СВ.
Ой, скоро загорать нам в ниглиже.
Ну, здравствуй лето, солнце, здравствуй море!
Дождитесь только, я лечу, уже...
 
Мой
Ты мой!.. Ты слышишь? Только мой!..
Тебя из всех я полюбила.
Средь всех давно тебя забила, *
Скажи мне поскорей... я твой!
Я знаю в этом моя сила!..

Измучилась моя душа:
Болит, страдает, ноет сильно.
Вот ведь не будешь мил насильно.
Пуста она, нет ни гроша.
А слёзы всё текут, обильно.

С другою жизнь связал давно.
Теперь счастливый, но не мой.
Простилась со своей мечтой,
Сказать хотела: " Всё равно",
Но говорю опять: " Ты, мой!"..

*забила - то есть выбрала (молодёжный сленг)
 
Сон
Я кажется немного приболела,
Кружилась голова, температура,
Таблеток море выпила я с дуру,
Я никогда лечиться не умела,
Тем самым вызвав в организме бурю.

Пришлось закутаться и лечь в постель.
Проваливаюсь резко и лечу,
То вниз, то вверх, то в сторону... кричу.
Ох, измотала эта карусель,
Вот полетела... ужас, и молчу,

В длиннющий попадаю я туннель...
В моё нутро проник тут сильный страх,
Я дёрнулась, руками сильный взмах.
Душа замёрзла, будто бы в метель,
Крушение всего, клоака, крах...

Глаза открыты, привыкают к мраку,
Бежит по венам ледяная стужа.
Я спотыкаюсь, попадаю в лужу,
И будто сверху наблюдаю драку.
Борьбу двух ангелов за мою душу.

В одежде чёрной закричал: "Она моя!"
Я её душу закую в оковы,
Пополню список грешницею новой.
Он говорил так, ненавидя всё и вся.
Бледнели его кожные покровы.

Сказал другой, улыбку мне даря...

Грешна, но кается и поминает Бога,
Я душу на съеденье не отдам,
И горе разделю с ней пополам.
И дам ей времени ещё немного,
Исправить кривизну путей, а там...

Посмотрим, что же будет по итогу....

Когда мечи скрестились, я проснулась,
От виденного до сих пор в бреду,
Надеюсь, что туда не попаду.
Но как же я жестоко обманулась,
Предчувствуя не радость, а беду.

Но как я рада, что тогда проснулась...
 
Ромашки
Нам стоит поучиться у цветов...
Однажды проходила я по лугу,
Который был за речкой, ближе к югу.
(У нас в станице множество лугов,)
Где я весь день ждала свою подругу.

Взяла и краски, кисти, и мольберт.
Жара. Июль... и зной пыхтит, как печка.
И я искала, чтобы сесть местечко,
И слушала кузнечиков концерт.
Здесь много звуков... хоть одно б словечко...

Ложатся краски на бумагу,
Рука сама ведёт чудесной кистью.
Я счастлива и наслаждаюсь жизнью.
Мне в помощь ветерок - бродяга.
Любуюсь я земным простором, ширью.

Взглянув направо, затаила взгляд...
Целуются две белые ромашки,
По ним повсюду ползают букашки,
По стеблю, по листкам, всё невпопад.
Ну а по мне вовсю бегут мурашки.

Я зачарована... зачем пейзаж?
Так чисто, нежно целовал подругу,
Как подобает преданному другу.
Навеки был её он верный страж,
Два белоснежных искренних супруга.

Нам стоит поучиться у цветов,
Им нечего совсем делить друг с другом,
Как мы обычно делим на досуге,
Еду, постель, блага, обиды, кров.
Бороться надо нам с таким недугом?..
 
Орёл
На ромашковом поле гулял конь гнедой.
Тосковал по лошадке своей голубице,
Что давно уж на воле летала, как птица,
Там в полях васильков вдалеке за рекой.
Краше всех лошадей, ведь недаром Орлица.

Сера в яблоках масть и характер стальной,
И норовиста слишком, и очень игрива.
До чего же красива и телом, и гривой,
Но пришёл вскоре конь, будто ночь, вороной,
Словно принц иль король с серебристым отливом.

А Орлица вдруг стала тиха и скромна,
Не пила и не ела, теряла сноровку.
Не полюбит Орла, ведь он конь - полукровка.
Вот позор - это было во все времена,
Штамп навечно... клеймо - маркировка.

А Орёл очень долго парил в небесах,
Ждал Орлицу в ромашковом поле,
Пострадать за неё, оказаться в неволе.
И не ведом ему до сих пор был тот страх,
Что крушил и ломал всё подряд, даже волю.

Наступила ночь быстро, что конь не заметил.
Светлоокая выплыла в небо луна,
Но хоть ночь уж не будет так слишком темна.
И Орёл там вдали лошадей заприметил.
Было двое их... видно то он и она.

И Орёл полетел им навстречу, как ветер.

Очень быстро нагнал, не забыть этот миг.
Как Орлица, его голубица ласкалась,
Прижимаясь слегка, будто трогая... малость...
Он отпрянул назад - это крах и тупик.
Она любит его... сожаление, жалость...

На ромашковом поле гулял конь гнедой,
Вспоминая до боли былые моменты.
Надо бросить давно эти все сантименты,
И Орёл полетел на свободу стрелой.
Расставляя где надо и верно акценты...
 
Мой край
Неспешно шагаю один по дороге.
Деревня моя показалась вдали.
Никто меня встретить не смог из родни,
Что вовсе не страшно... уже на пороге.

Зашёл... никого... на крючке старый китель,
А в печке стоит весь, как смоль, чугунок.
Вернулся домой навсегда... Бог помог.
Ну, здравствуй, моя дорогая обитель.

Умылся по- быстрому, сев на крылечко,
Вдохнул свежий воздух... хвала небесам.
Но как я скучал по родимым местам...
Я жив... ну уймись же скорее, сердечко.

Но скачет и скачет в груди ретивое.
Простор необъятный, луга и поля,
И речка, и лес... всё родная земля.
Как хочется снова, надолго, в ночное.

Я был на Камчатке, Байкале, Урале,
Везде вспоминал щедрый, добрый свой край.
А там на чужбине... не мой это рай,
В степях Казахстана ли, в знойной Сахаре...

Мой край и мой дом ничего нет дороже,
Где слушаешь радостно трель петуха,
И танец волшебный в саду мотылька.
Я знаю, что края быть лучше не может...
 
Звёзды в ночи
Ночка тихо подкралась, взглянула в окошко,
Ярко звёздами светятся ночи глаза.
А по крыше гуляла вся чёрная кошка,
Говорят просыпается где-то гроза.

У Медведицы звёзды пропали в ковше,
Почему-то решили сегодня упасть.
Но успели внизу загадать... на земле
Море всяких желаний влюблённые... страсть...

Филин ночью не спит, только ухает громко,
И пугает зверей этих звуков полёт.
Потому что кричит, будто лает... так звонко,
А летает бесшумно, ну как самолёт.

Ночь сегодня, как смоль, без луны... ну а звёзды...
Провожая до дома знакомым путём
Парня с девушкой, что влюблены... очень поздно,
Отражались тихонько в реке под мостом.
 
Спящий ангел
Девочка больная лейкемией, раздавала всем свою любовь.
Помогала каждый день кому-то, пополняя славный длинный список.
В теле же давно бурлила, разливаясь, бегая по венам, злая кровь.
И слабея медленно, но верно, путь казался ей совсем не близок.

Так старалась вовремя успеть, принести кусочек веры и улыбку,
Ласковое слово, нужный ли совет, поделиться всем чем только можно.
Чтоб могли судьбу до дна пересмотреть и исправить вовремя ошибку.
Чтобы слово, что сорвётся с уст людей не смогло обидеть вдруг...
неосторожно.

И однажды с верою в любовь, девочка несла кусочек сердца,
Так устала, что остановилась от бессилия, прикрыв свои глаза.
Силы потеряла и изнемогла... торкнулась, но не открылась дверца.
Жаль... она не донесла маленькое сердце девочке, которая ждала...
 
Ночь и звёзды
Ночь, цвета антрацита, в зеркале озёрном,
Первоначальный изменяя цвет,
Частенько на себя брала обет.
То серая была, то как монашка в чёрном.

Любила заправлять всем миром только лично,
Совсем не доверяя никому.
И погружая всех и вся во тьму,
Почувствовать себя до ужаса отлично.

Вот путник по дороге одинокий пеший
Бредёт, повесив голову на грудь.
Не лёгок ночью до селенья путь,
И чудится в кустах ему... то чёрт, то леший.

Чернела королева -- ночь... ни зги не видно.
Взмолился путник, ведь уже невмочь.
Его ждут дети дома: сын и дочь.
С дороги сбился он давно, да так обидно.

И главная звезда открыла яркий глаз,
Сказав вдруг звёздам... что же тут творится?..
-- На вас мне стоит только подивиться,
Ночь видно велика, раз навела здесь сглаз.

-- А ну- ка просыпайтесь, сонные тетери,
Пора уже давно светить, гореть.
-- Хотя б наполовину, иль на треть.
-- Вы что, так провести всю жизнь хотели?

Так плыли по одной и зажигали небо.
И видно всё... до маленьких камней,
А путнику шагалось веселей.
А вы решайте сами... быль то, или небыль?..
 
Колыбельная
Солнышко лучистое, рыжие кудряшки.
(По небу поплыли белые барашки).
Розовые щёчки, милый ангелочек,
Ты один у мамы, подрастай сыночек.

Ветерок гуляет, ярко звёзды светят,
И в своих кроватках засыпают дети.
Словно принц из сказки, маленькое чудо!
Закрывай- ка глазки, я с тобой побуду.
 
Вера
13
-- Какой другой, ты не Янека, случайно, имеешь ввиду? -- растерялся Илья.
-- Его... кого же ещё -- сказала Марина.
-- Не может быть?.. Вера видела его всего- то пару раз... откуда ты знаешь?.. Это она тебе сказала? -- не унимался Илья.
-- Я что, по твоему, слепая?.. сама не вижу... и, вообще, разбирайтесь сами -- предложила сестра и ушла в комнату.

Илья сидел подавленный, совершенно ни на что не реагируя.
Не может быть... в который раз убеждал он себя. Хотя, почему не может?.. Илья сам влюбился в Веру сразу, как только увидел её лучистые глаза. Он сейчас это понял, продолжая сидеть, как громом, поражённый...

Марина зашла в комнату и села на кровать. Вера уже не плакала.
-- Вера, я хочу дать тебе совет, хоть Илья мой брат, но прошу тебя, не иди у него на поводу, разберись в своих чувствах --просила Марина Веру.
Вера всё слышала, но вступать в дискуссии с подругой не собиралась, у неё просто не было на это сил.

-- Всем привет, а что это меня никто не встречает? - сказал входящий в дом парень.
Илья очнулся, как по щелчку, посмотрев в сторону двери.
-- А, это ты Игорь, привет! -- поздоровался, оторвавшись от своих дум, Илья.
Он почему-то решил, что у него появился ещё один соперник.
-- А почему так не радостно встречаем родного брата? -- спросил удивлённый Игорь.

Марина, услышав голоса, тут же вышла из комнаты посмотреть... кого это к ним занесло?
-- Оооо, это ты Игорёк! -- обрадовалась, в отличие от Ильи, Марина.
-- Сестрица, ты тоже здесь, замечательно! -- обрадовался Игорь.
-- И не одна... мы здесь с подругой, только она приболела, завтра познакомитесь -- произнесла Марина и пошла обратно к себе.
Услышав разговор в передней, бабушка Изя тоже вышла посмотреть... не Фёдор ли приехал?
-- Ой, Игорёша, наконец-то явился, негодник -- запричитала она.
Игорь подошёл к бабушке и обняв её, извинился за то, что очень редко приезжает проведать своих стариков.
-- Пойдём Игорёк, я тебя хоть чаем напою...

Фёдор трясся в автобусе, возвращаясь из командировки. Как он соскучился по родне: по родителям, детям, жене. Он всегда расстраивался, когда не видел их очень долго. У них с Маргаритой шестеро детей: три сына и три дочери... как на заказ.
Фёдор ехал в "Белые ключи", ещё не видясь с женой, очень уж переживал за мать, у которой больное сердце.
Маргарита - женщина умная, поймёт и простит.
У Фёдора на первом месте были родители, потом дети, потом жена... и она об этом знала...
Продолжение следует...
 
Тишина
Замедлен птиц ночных отчаянный полёт.
И тихо - тихо дождь стучит по крышам.
Там в небе в облаках и даже выше,
Летит неслышно, исчезая самолёт.

В огромном мире монотонность, неизбежность:
В мелодии тихой, что в рёве машин,
В слоях необъятных бездонных глубин.
Немая вокруг тишина, безмятежность.

Лес дышит спокойствием... мягкая свежесть,
И ветер легонько колышет листочки.
В тетради пестрят запятые и точки,
Затишье в душе уже по сердцу режет.

Во всём тишина и её можно слушать:
То щебет ли птиц, либо крик петуха,
То мягкий плеск рыбы иль звон ручейка.
А я тишиною лечу свою душу.
 
Песнь дождя
Небо плакало, роняя капли наземь,
Собирая вместе, превращая в дождь.
Он лихим таким мальчишкой сероглазым,
Не спросясь ни у кого, везде и всюду вхож.

Поливал деревья и траву... ещё дорогу,
Обвалакивая, с нежностью целуя.
Низвергаясь с высоты, тихонько её трогал,
В ясный день с небес о ней одной тоскуя.

Исполнял деревьям статным страстный панегирик.
Заструился вниз к земле по крепким их стволам.
Вот какой же ты неисправимый дождик, лирик!
Целовал березу долго в старый грубый шрам.

На земле растёкся по траве, сладчайшей негой,
Размягчая, постепенно, эту недотрогу.
Долго лил, не изменяя взятого разбега.
Перейдя тихонько на любимую дорогу.

Необъятными руками всю теперь окутал,
Прижимаясь тихо, мокрым лбом к её лицу.
Расставаться не хотел с ней ни одной минуты,
Подарить взаимность, верность хочется дождю...
 
Жизнь - театр
Жизнь - это театр... у каждого здесь свои роли.
Есть и главные, второго плана, эпизод.
Кто-то топчется на месте постоянно что ли?
Кто-то набирает обороты круглый год.

Многие довольствуются очень - очень малым.
Кто-то соревнуется с соперником всю жизнь.
А кому-то ничего совсем не перепало,
Только слишком отрешённый взгляд из- за кулис.

Им бы подарить кусочек веры в свои силы.
Словом, делом ли немного их направить и помочь.
Вы ж в актёрском деле коренные старожилы.
Никогда не прогоняйте слабых духом прочь...
 
А счастье рядом
А счастье было где-то рядом.
Как можно было не заметить?
А мы с подругами... отрядом,
Мечтали в поезде о лете.

В купе сидели вчетвером,
В окошко с полочек смотрели.
Вот только чай весь день и пьём,
Мы ж до купальников худели.

Нам только ночку переспать.
На утро мы уже на пляже,
Где будем телом щеголять,
Хвалиться модным декупажем.

... На море волны... пляж - песок.
В шезлонгах жарились часами.
Как плохо нам, воды б глоток.
Домой сейчас бы... к своей маме.

Закончились и две недели,
Тела красивые облезли.
Мы есть совсем уж не хотели...
А если б дома?.. Если... если...

А счастье было где-то рядом.
(За красоту такая плата.)
Мы возвращались всем отрядом,
В свои родимые пенаты...
 
Дорога к Богу
Устал и очень изнемог,
А на лице опять тревога.
Прошёл я тысячу дорог,
Хотел лицо увидеть Бога.

Лежал мой путь через моря,
Через поля, леса и горы,
Кругом завалы и заторы,
Возможно, всё же это зря.

Но как же мне найти причал?
Он может на вершине гор?
Развёл в ночи себе костёр,
Устроил небольшой привал.

А мысли в голове бегут,
За ними я не поспеваю.
Чего-то видимо не знаю,
Где мой покой, где мой приют?

Наверно, Бог на небесах,
И ждёт меня в воротах рая.
И я ход мыслей изменяю,
Закрался в мою душу страх.

Я понял... Бог со мной... везде.
Он потому и вездесущий,
Такой простой, но Всемогущий.
И он давно в моей душе!..
 
Вера
12
Илья вспоминал, как держал Веру в своих объятиях, и ему от этого было хорошо!
Надо будет поговорить с ней серьёзно, сказать, что она ему очень нравится.
Илья смотрел в бездонное небо. Облака, будто белые лошадки, обгоняли друг друга, и плыли вдаль.

Вера трепетала, не знала куда деваться от нахлынувших чувств. Ей нужно срочно домой, всё обдумать, всё взвесить.
И она попросила Янека пойти в дом. Он, конечно, не ожидал, что прогулка по саду так быстро закончится, но нужно идти, раз Вера так хочет. Они развернулись и пошли обратно...

Зайдя в дом к Виктору Вера попросила Марину вернуться домой, при этом у неё был такой несчастный вид, что Марина без разговора потащила Веру во двор. Они вышли за ворота и Марина так посмотрела на Веру, что у той похолодело внутри.
"А ну ка, давай сейчас же рассказывай, что стряслось? - сказала Марина.
У Веры от напряжения потекли слёзы и она выложила всё, как есть.
Как вчера вечером, пока Марина спала, целовалась с Ильёй, а сейчас в саду обнималась с Янеком.
Марина обомлела:" Ну ты даёшь, подруга! "
-- Вот от тебя, как раз не ожидала, даже подумать не могла -- продолжала разговор Марина.
-- Ну, что же делать, Марина, если мне нравятся оба? -- причитала Вера.
-- Ну ладно, ладно, будет тебе, успокаивайся давай, дома поговорим -- утешала, как могла Веру Марина.
Больше они не проронили ни слова, пока не дошли до дома.

Заскочив домой, Вера с Мариной, полетели в свою комнату. Вера рухнула на кровать и заревела ещё пуще.
Марина не стала её трогать и тихонько вышла из комнаты. Она подумала, что той надо побыть одной...
Тут в дверь протиснулся Илья, неся в руках большого карася.
-- Вот интересно, откуда ты его взял? -- спросила, улыбаясь Марина.
-- Поймал... откуда же ещё я мог его взять? -- удивился Илья.
-- Ладно, не буду тебя пытать, хотя понятное дело, что руками его не поймаешь.
-- Ты мне скажи, что у вас произошло вчера с Верой и почему она так рыдает, уже как битый час? -- задала Марина вопрос Илье.
Илья перестал улыбаться и как на духу, всё рассказал Марине.
Марина сидела молча и переваривала услышанное.
-- Любишь говоришь... а что ты будешь делать, если узнаешь, что ей нравится другой?
Продолжение следует...
 
Деревенька моя
Деревенька моя... выхожу за околицу,
Вижу трассу проезжую, поля и луга.
Там жнецы - удальцы, их работа так спорится.
Все колосья уложены в большие стога.

Вдалеке видна реченька с прозрачной водою.
Бабка, стоя на мостике, полощет бельё.
Песни слышатся разные порою ночною,
Ноги в кровь все исколоты о сухое жнивьё.

Огороды и садики с неба просят дождя.
Мы с тобою уставшие заходим домой.
Кот Мурлыка мяукает погулять выходя.
В душах наших не флейта играет... играет гобой.

Там вдали за рекою зеленеют дубравы.
На холме в дальнем ельнике - море грибов.
Здесь же мы собираем и полезные травы,
Насушить... чтоб лечиться уж без докторов.

Вечерами девчонки с парнями знакомятся,
И у клуба весёлые песни поют.
Старики пред иконами тихо помолятся:
За вселенское счастье, за мирный уют.

Деревенька моя... выхожу за околицу,
Вижу трассу проезжую... поля и луга.
За любовь к земле русской воздастся нам сторицей.
Остальное всё смелется, будет мука.
 
Покой
Долго искал пресловутый покой.
В пустыне искал, в горах на Памире.
Вопрос задавал, что не ладно со мной.
Узнал... его точно нет в этом мире.

Куда б не сбежал ты, как- бы не шёл:
Медленно, быстро, считая минуты.
Спишь и работаешь вечно как вол,
И под дождём вновь гуляешь разутый.

Вот потому стал копаться внутри.
Душу свою разобрал на детали.
Долго не мог я понять... до поры.
Понял сейчас... мы не там все искали.

Только теперь сделал маленький срез.
(Сердце с надрывом тогда закричало).
Это кошмар, что увидел в разрез.
Надо бы чистку начать всю сначала.

Вычистить совесть, она заросла.
Плесень кругом, пауки и тенёта.
Бедная... сколько же ты так ждала?
(Чтобы я понял)... меня, идиота...
 
***
А знаешь, подруга, мы столько дружили.
Не много, не мало, почти десять лет.
И дружбою этой всегда дорожили,
Как- будто не десять прошло, а сто лет.

А помнишь... в Москву вместе мы отправлялись.
В автобусе бедная ночь не спала.
Из воска фигурами мы любовались,
Прекрасно развеялись... были дела..

Всегда помогала советом ли, делом,
Смеялась открыто, была всем нужна.
Я даже припомню, как очень умело,
Ты замуж меня выдавала - душа!

Теперь у тебя уже двое детишек:
Ванюшка и Миша, Олежка - твой муж.
Вот надо же ведь, Бог послал двух мальчишек,
Наверно до девочек... муж твой не дюж.

Здоровья и счастья большую корзину!
Улыбок, добра тоже полный мешок.
Растрогала прямо до слёз ты, Марину.
Когда--нибудь... и от меня будет прок...
 
Это просто любовь
Это просто любовь... с этим я соглашалась доныне свободно.
Говорят, что её не бывает без полной отдачи совсем.
Нужно просто любить и дарить всю себя... раз сейчас это модно,
А при этом душа остаётся обычно, абсолютно ни с чем.

Пустота постепенно заполнит собой узелки и сосуды,
И захватит в тиски твоё доброе сердце и рваную душу.
Вверх и вниз... необъятный размах колебаний... скачки амплитуды.
Но, когда ж мы поймём, наконец, что друг друга ведь стоит послушать.

Сколько можно бездумно страдать, оттого, что один принимает
Ту любовь, что с избытком другой отдаёт всем назло, вопреки.
Кто-то просто берёт молоток, забивая в душу огромные сваи,
А другой вытирает рукою дрожащей: боль, обиды, плевки...

Это просто любовь... с этим я согласиться сейчас не могу.
Не нужна тяжесть вечная, а отныне нужна мне свобода.
Может кто-то вдруг встретит ещё на другом дальнем том берегу,
И откроет мне душу, а с нею и двери парадного входа.
 
Афгани
Жара, кружится голова.
В руках несу свою поклажу.
Я полпути прошёл едва,
Конца не видно " вернисажу".

Вокруг красивый натюрморт:
Девицы с фруктами на пляже.
Тут кто-то закричал " апорт",
Но пёс не шевельнулся даже.

Я встал, как вкопанный тогда.
Ах, где бы взять воды напиться.
Вдруг за спиной сказали: " Да...
С таким не стоит и водиться".

-- А что со мной, скажи не так? --
Спросил у юной я девицы.
-- Ты умный, дядя, иль дурак,
Тебе ли, старый, молодиться...

Я на себя тут посмотрел
Вот словно бы со стороны.
Зачем я только их надел,
Штаны по кличке -- афгани...
 
История походного чайника
3
Среди горных долин, где дуют и пляшут ветра,
Возвышался один исполин, будто высечен скульптором.
Как же нам не хватает согреться ужасно костра,
В этом месте, пожалуй, даже каком- то культовом.
***
В кровь изодраны руки... и вот уж в долине,
С рваной лодкой надолго и прочно засели мы там.
Но хоть вещи спасли, как без них на чужбине?
Нам бы чаю горячего выпить, вместо верных ста грамм.

Холод, взявший в тиски уже мокрые плечи,
Проникал ещё дальше, достиг обнажённой груди.
-- Слушай, Виктор, а помнишь, чудеснейший вечер?..
-- Подожди Лена, там что-то светится... там впереди.

Я замёрзла совсем, приходя понемногу в себя.
Повредили мы лодку при слиянии Сосьвы с Ваграном.
Что за свет?... то природа дарившая скалам цвета.
Стражам каменным... неприступным таким великанам.

Мы разбили палатку, сидели вдвоём у костра,
Лес клонился к земле, закипал и наш друг, старый чайник.
Мы просохли уже и поспать нам, однако пора.
Только мысли стучали в виски громко очень, отчаянно.

Чай с отваром кипрея, чабреца, и мелиссы,
Запах источая бесподобный, согревал нам душу.
(Не хотелось бы каких- нибудь сюрпризов,)
Лишь мечтать, дышать свободой, ну и танец ветра слушать...

Я смотрела на Виктора долго, с любовью,
Так хотелось сейчас подойти и тихонько обнять.
Руки, как у вампира с запёкшейся кровью,
Я уже подошла... только всё продолжала стоять...
***
Вечерело... то ли филин заухал надсадно,
То ли морок навеял нам сдуру неведомо что,
Мы нутром ощущали... здесь что-то неладно,
Мы не знали что это, но было ведь что-то не то...
Продолжение следует...
 
Не простила
Тебя простить я не сумела, а так хотела, гордость не дала.
Летели огненные стрелы, в душе тебя давно я прокляла.
И заболела от бессильной злобы, и умирала каждый день.
Я улетела далеко... тебя не мучить чтобы, где ночи тень.

Катилась я от ненависти, не прощенья без препятствий в бездну.
Теперь зависело всё от смиренья, ведь нам обоим стало тесно.
В моей душе навеки вечные вдруг поселился ад и рай.
Пора забыть муки сердечные, нам их хватило, через край.

А дальше - больше, как в печальной сказке, но здесь непредсказуемый конец.
Всё делать постоянно по указке, не выдержит никто... я не кузнец.
Сберечь и выковать я счастье не сумела... вот так всегда, а не порой.
И сердце, будто глыба льда, в нём ледяные стрелы ... а ты не мой...
 
Казнь
Я в сотый раз скажу себе, "держись",
Один, как перст, ещё тогда, с детдома.
Я каждый день казню себя за жизнь,
За то, что видел у аэродрома.

Мы вышли из детдома вчетвером,
Считали в драках друг у друга зубы.
Вставали за любого мы в пролом,
Тусили с восемнадцати по клубам.

И вот однажды очень напились,
Нацелились идти ещё к знакомым.
Что приготовит разгильдяйка - жизнь
Заранее бы знать... остался б дома.

Я отлучился по своим делам,
Вернулся, даже замер от испуга.
И не поверив тут своим глазам,
Найти хотел какого- нибудь друга.

Услышав крики, я рванул туда,
В ту сторону, откуда доносились.
Да всё нормально, думал я тогда,
А там... во всю работали насильники.

Девчонка всё кричала, до утра.
Я, как последний трус парализован.
Ах, если б только были два крыла...
Но я не мог,"цепями" был прикован.

Насильники, то все мои друзья.
(Не вышел я из замкнутого круга).
Так развалилась вся моя "семья",
В глазах стоит девчонка та... подруга...

Я в сотый раз скажу себе "держись".
Один, как перст, ещё тогда, с детдома.
Я каждый день казню себя за жизнь,
За то, что видел у аэродрома...
 
Гульшат
12 (Заключение)
Бекличер разрывалась... сказать - не сказать?
У неё очень долго болела душа.
(Если б только жива до сих пор была мать?..)
И она начала разговор не спеша.
-- Помнишь день... вспоминай... мы сидим у костра,
Разливаем по чашкам из чайника чай.
-- Твоя кружка налита потом... горяча,
Я её уронила тогда... невзначай.

-- Фатима приготовила чёрный отвар,
Попросила добавить в твою, но чуть- чуть.
-- Я не знала, что станешь от этого стар.
(Бекличер затопила вселенская грусть.)
-- Понимаю, прощения нет мне, Гульшат,
Но, хотя бы пойми - это всё не со зла.
(И цветов целый ворох принёс, Азамат).
Бекличер вдруг закрыла глаза, чуть дыша...

-- Я простила давно, говорила Гульшат,
И привыкла к обличью... своей второй коже.
-- Мне не важно уже, кто из вас виноват,
Мне спокойствие, честь... остаются дороже...
-- Я привыкла страдать, мне цветы не нужны,
И рискуя собой, Азамат нёс их мне,
Обойдя по горам потому полстраны,
И тем самым меняя зигзаги в судьбе.

-- Не кори ты себя, Бекличер, не кори,
Ты призналась сама... уже это награда.
-- Азамата люби и поблагодари,
Ну, а большего мне, ничего и не надо.
***
Солнце ярко светило, дарило тепло.
Бекличер обнимал весь в слезах Азамат.
В душах этих людей становилось светло...
В мир с открытым лицом
шла свободно Гульшат...
 
История походного чайника
2
Посередине Альп, в том месте, где в горах изгиб,
На стыке стран : Италии, Швейцарии и Франции,
Есть одно место, где недавно альпинист погиб.
Не только он... в то время многие сошли с дистанции.
***
У нас двоих уже составленный есть план,
Расписанный до самых мелочей, проверенный не раз.
А наша цель была -- забраться на Монблан,
И даже мысль об этом нас обычно приводила в транс.

Мы в маленькой альпийской деревушке Курмайор.
Проснувшись утром после завтрака, выходим на дорогу.
Там из лавин, сошедших со скалы, большой затор.
И неожиданно я очень сильно подвернула ногу.

Дорога под большой скалой... пронизывает ветер.
И снег с камнями, в перемешку с грязью, срываются с горы.
Кто проэктировал дорогу, может всё ж ответит?
Что сделать нам? Как выбраться из этой чёртовой дыры?

Вот и долина Валь - Вени -- красивые места!
Здесь скал отвесных вдалеке виднеются каскады.
И пойма широка реки, прекрасные леса.
Что в обрамленьи диких скал скрывают водопады?

Лежит наш верный путь на озеро Комбал,
Забраться на морену ледника Миаж нам нужно.
Погода портится и дождь... теперь под снег провал.
И адски у меня болит нога... она натружена.

Мой верный друг на тот момент уж чайник доставал,
С усилием недюжинным костёр разжечь старался.
От дикой боли у меня эмоций столько... шквал.
А ветер, ветер -- ураган, над нами измывался.
***
Костёр горит... кипит отвар... спасибо, друг наш -- чайник.
Повязка вот уж на ноге... трясутся долго губы.
В мозгу минуты, как часы, в глазах отчаяние...
Я слышу : "Не переживай, достанем снегоступы"...
Продолжение следует...
 
Расставание
Я долго думал, создавал твой идеальный образ,
Он стал преследовал меня теперь и днём и ночью,
Я ждал, когда ж в конце концов исправен будет тормоз.
Чтоб навсегда поставить точку, вместо мгоготочья.

Зачем мне нужен идеал, чтоб на него молиться?
Я получить хочу хоть раз, тот правильный ответ,
Чтоб по ночам спокойно спать и от любви не спиться.
Ведь я почти уже ослеп, так ярок этот свет.

Я всё решил, скажу "прощай"... и закрываю сердце.
Лети на волю, к небесам, все идеалы там.
А у меня осталась брешь... в моей заветной дверце,
Но, что поделать?...Мне платить и по своим счетам.
 
История походного чайника
Лена и Витя любили походы безумно.
Были везде : на Урале, Эльбрусе, в Альпийских горах,
Рисковали... опять же в пределах разумного.
И однажды сплавлялись по быстрой реке Шегультах.
***
Сплав начинался тогда... в Уральске северном,
По реке Вагран, искусственно закованной в бетон.
Нам хотелось ощущений... да... наверное.
Вот оттуда и начался трудный долгий марафон.

Мы на старенькой резине, ПХВ не по карману.
(С переходом в Сосьву, лодку понесло на левый берег.)
Будто незаметно кто-то напустил туману,
Превратив вдруг реку в горный и бурлящий Терек.

Наши вёсла, словно бы никчёмная обуза,
Били по большой воде отчаянно, совсем без толку.
Мы лишились сразу доброй половины груза,
А в такой воде искать его, что в сене ту иголку.

Днище лодки пропороло быстро... мы в воде.
(Похватали рюкзаки с едой, попался старый чайник.)
Не готовы были близко ни к одной беде,
А улыбка до ушей, ползла сама, нечаянно.

На скалистый берег лодку потащили вместе,
Собрались... всё сделав точно, споро... каждый в две руки.
Но сказать хочу, что всё ж к огромной нашей чести,
Вместе с лодкой порванной, спасали вещи, рюкзаки.

Слава, Богу... мы на месте что ли... неужели?
Все сырые, нет живого места... это абсолютно...
И голодные, с утра мы так и не поели.
А дрожали, будто лист осиновый... ежеминутно.
***
Налетел тут ветер, как однажды в Альпах,
Беспардонный властелин, сбивающий всех с ног.
По камням взбираясь, кровь давно на пальцах.
Не хотелось бы увидеть ... снова тот итог...
Продолжение следует...
 
Биотоки
Внутри сплошные импульсы и точки.
Задеты нервы, тело и душа.
Как ветер дёргает за веточки, листочки.
То грубо, а то нежно, чуть дыша.

Скопленье направлений и дорожек
У сердца... с левой стороны груди.
Они везде подходят, даже к коже,
И голос громкий... дальше не спеши...

Опутывают шею, подбородок,
Стремятся уже ближе к голове.
Путь дальше вверх... вот виден околоток,
Здесь нитью -- уши, скулы по канве.

Висок и лоб... затем бесстрастные глаза.
В ложбинке между ними нос и губы.
Толчок, укол и потекла ручьём слеза.
В просвете полных губ белеют зубы.

Как хитро переплетены сосуды,
Средоточенье биотоков -- мозг.
Перезагрузка... дум и мыслей груды,
А сердце тает, как пчелиный воск.

Работа происходит постоянно,
Несутся волны к мозгу и назад.
Но по другую сторону экрана
Не видно ничего... всё наугад...
 
Заря
Любимый мой, благодарю, за твой нелёгкий, верный выбор.
(Встречали мы с тобой зарю на апеннинской реке Тибр.)
Я вспоминаю страшный миг, когда действительно тонула,
И апогея он достиг... внезапно выплыла акула.

Я закричала : "Помоги, спаси меня, ты очень нужен.
Ты из огня, да в полымя, так сильно был тогда простужен.
И из последних сил держась я дрейфовала на волнах,
И закричала не стыдясь... в плен взял бездонный, жуткий страх.

Вступив в неравный бой с акулой, простившись с жизнью навсегда,
Мы оба чуть не утонули, сплотила нас одна беда.
Ты, как Геракл с Лернейской гидрой, сражался не на жизнь, на смерть,
И обманув акулу хитро... ступили мы с тобой на твердь.

Я вспоминаю этот день, как- будто было всё вчера,
Нас прошлого коснулась тень, не омрачив ничуть чела.
Любимый мой, благодарю, за этот день, что я живу.
Встречая раннюю зарю, тебя по- прежнему люблю!..
 
Сущность
На тёмной половине неуютно.
Там мрак сплошной, кромешная тоска.
(И груз ошибок и грехов подспудный,)
Что колет в сердце нас острей клинка,
И тянут в бездну вновь верёвки -- путы.

Вот рядом, словно засияло солнце,
Открылась и другая сторона.
Она и гармоничнее и тоньше.
В ней откровений мощная волна,
И голос крепнет, становясь всё звонче.

При свете было бы намного проще.
Во тьме не видно ничего... ни зги.
Всё делаешь вслепую там... на ощупь,
А в закоулках чудятся враги,
И от бессонницы не станешь толще.

Когда светло, жить хочется, не скрою.
Хоть на земле, хоть даже на луне.
Но тянет в темноту порой ночною,
Как- будто кто-то требует извне,
Что даже днём, как волк матёрый вою...

Душа моя на светлой стороне.
 
Сломанная кукла
Натешившись и наигравшись быстро снова...
(Своей игрушкой необычной, заводной.)
Средь множества людей и разных обстановок,
Не представляя жизни в тот момент иной.
Мужчина молодой был так красив и ловок...

Игрушку -- девушку сломал без сожаленья,
Он её тело, душу вынес за порог.
Закрались только раз единственный сомненья,
А может зря тогда ей всё же не помог,
Увидев кротость и её благоговенье.

Другую девушку поймав в живой капкан.
Глаза, как небо, вился светлый волос.
Из семечка добра поспешно рос бурьян.
И состраданья, заглушая голос,
Вновь погружался с головой в самообман.

А после были ещё всякие игрушки,
Худые и не очень, разный цвет волос.
Но все одни и те же... с пяток до макушки.
А у одной игрушки даже сизый нос.
Хоть молоды они... в душе давно старушки.

Капкан давно открыт... все девушки на воле.
Пресытившись всем этим уж не до утех.
А раньше для себя мечтал о лучшей доле.
Он быстро постарел и слышал всюду смех.
Давило сильно... будто мысль засела что ли?..

Вдруг что-то всколыхнулось в пламенном мозгу.
И выплывало мощно на поверхность.
Пронзила боль... не пожелал бы и врагу.
Сейчас он понял, что такое верность.
(И вспомнил тот момент... переступив черту.)

И чаяний, надежд всю эфемерность...
 
Вера
11
Девушки обрадовались, они были очень голодны. Витька налил чай, а Янек поставил вазочку с конфетами, баранками и печеньем.
Вера перестала стесняться и принялась, как и Марина уминать за обе щёки. Янек смотрел на Веру удивлённо... а она изменилась, немного расслабилась и стала ещё привлекательнее. Когда девушки насытились, Янек предложил Вере прогуляться по саду. Они вышли во двор и Янек обнял Веру, сам того не ожидая. Девушка не сопротивлялась, пытаясь понять, какие чувства вызывает у неё молодой человек.

Марина с Витькой вспоминали школу, им было о чём поговорить. Они переодически то спорили, то смеялись. Ребята были похожи друг на друга... оба весёлые, добродушные и простые.

Илья перекусил немного и собрался на речку, ему надо было побыть одному и подумать.
Изольда Константиновна немного отошла, давление нормализовалось, ей стало лучше. Егор Матвеевич не отходил от неё, понимал, что она переживает за сына. Скорей бы приехал Фёдор. Эти его командировки постоянно выматывали мать. Но поделать ничего было нельзя, платили Фёдору неприлично хорошо.

Илья прошёл к реке через луг, кругом цветов видимо - не видимо. Он пожалел, что с ним рядом нет Веры. Она любила цветы -- это Илья знал точно.
Наконец он дошёл до речки, разделся и поплыл на другой берег. Почему-то на том берегу лучше думалось, как- будто в другой стране.
Илья доплыл до середины реки, лёг на спину, смотря в небо. Облака плыли, обгоняя друг друга, абсолютно разные : маленькие и большие, перистые и кучевые, пушистые и не очень. Отдохнув, Илья поплыл дальше на другой берег...
Достигнув его, он прилёг на песок, который к тому времени совсем прогрелся и задумался...

А Вера, гуляя с Янеком по саду, прислушивалась к себе. Сердце стучало быстро - быстро, кровь приливала к лицу и отхлынув обратно, неслась по всему телу, не оставляя ни одной клеточки не заполненной.
Вера была в смятении... значит ли это, что Янек -- это тот единственный, которого она ждала?..
Продолжение следует...
 
Глоток
Как просто взять и утонуть, и нет тебя отныне.
Я приготовилась вдохнуть ещё один глоток:
Свободы, запахов земных... не думать о кончине.
И тут из глубины души
вдруг вырвался смешок.

Мне кто-то говорил давай... нырни чего ты медлишь.
Случится быстро всё, на раз... не будет даже больно.
А может ты уже висишь, покачиваясь в п'етле.
Я слышу голос изнутри... молчи... пугать довольно.

Но ты не слушай никогда, пустых речей лукавого.
Нет в мире ничего, что можно не решить... поверь.
Бороться надо до конца... за дело наше правое.
Никто не застрахован здесь ни от каких потерь.

Иди по- жизни не спеша, и от проблем не прячась.
Всем помогай, твори добро... тебе за то хвала!
И пусть тебе всегда везде сопутствует удача.
И пусть хранятся в сердце впредь такие вот слова.
 
Гульшат
11
Подняв обмякшее вдруг тело Бекличер,
Мужчина испытал к
девице жалость.
А, если вылечить цветами, например,
И для Гульшат оставить только малость.
Он к старцу подошёл, задав ему вопрос,
Как поступить, чтоб успокоить совесть.
Ему давил на горло, не канат, а трос,
И он хотел, чтобы исчезла горесть.

Ответил старец просто, без раздумий.
Пусть д'евицы решают свою участь.
Вершить судьбу других людей -- безумие.
В вопросе данном им поможет случай.
И Азамат пошёл в деревню за Гульшат,
Позвать её к себе и поскорее.
Не понимал мужчина, что ж они решат,
Обратно он бежал ещё живее.

Когда они вошли... при виде Бекличер,
У Азамата навернулись слёзы.
А на столе -- цветы с предгорьев Уч -- Сумер.
И сбудутся ль сегодня чьи-то грёзы?
Дана возможность.... вплоть до самого утра,
Подумать и всё взвесить... за и против.
Тянуть нельзя, а старцу в путь уже пора.
Простился он на столь прискорбной ноте.

Закрылась дверь потом... вот девушки вдвоём.
А Бекличер лежала неподвижно.
Гульшат сказала тихо : "Что ж, давай споём",
И начала негромко, еле слышно.
У Бекличер так быстро прояснился взгляд,
Она смотрела на Гульшат понуро.
В её душе давно произошёл разлад.
А утро начиналось слишком хмуро...
Продолжение следует...
 
***
Друг не надо грустить, даже если тоска,
Улыбнись в этот радостный праздник.
И тогда все невзгоды покинут тебя,
Ты поймёшь, что живёшь не напрасно.
 
Лев и амазонка
-- Вперёд, мой лев, мой верный друг -- кричала амазонка.
-- Я знаю, что ты не предашь... кругом одни враги.
-- Ты никогда не убегал, и не стоял в сторонке.
-- Ты выручал... со мной прошёл все адовы круги.

-- Ты рвался в бой, и много раз разорван был на части,
Но не подвёл меня... ни разу, не свернув с пути.
-- Ты, для меня стал королём и благородной масти.
-- Ты не рождён был трусом, и не бежал в кусты.

-- О... сколько раз ты увозил хозяйку с поля битвы,
Такой израненый... на в кровь изорванной спине,
Залатанный, перекроённый весь и перешитый,
Чтобы опять спасать меня, служить лишь только мне.

Мой верный друг, тебя я не покину, буду рядом,
(Земля исчезнет... выйдут и моря из берегов.)
Мне ничего не надо...
никакой другой награды,
А был бы только ты, мой лев, и хлеб насущный, кров.
 
Вера
10
Чем ближе подходила Вера к ребятам, тем сильнее стучало её сердце.
-- Ой, Верочка, у тебя всё хорошо, уж очень ты бледная? -- спросила Марина, когда та появилась в зоне видимости.
-- Да, всё хорошо... что нужно делать? -- ответила Вера, хватаясь за лопату.
-- Вера, сходи за водой, Илья сам вскопает -- попросила подругу Марина.
Вера взяла ведро и направилась к ёмкости с водой. Открыв кран она задумалась о том, что же случилось вчера.
Когда Илья поцеловал и обнял Веру, что- то произошло внутри неё, какое-то движение : горячая приятная волна разливалась по всему телу. Но как такое может быть, ведь Вера любила Янека или не любила?.. Она взяла полное ведро воды и пошла поливать грядки. Чтобы это выяснить Вера решила встретиться с Янеком. Ей необходимо было понять, что же с ней происходит.
Вера была ещё так молода, а в таком возрасте легко ошибиться.

Через какое-то время были политы все грядки и вскопаны новые и ребята собрались домой. Илья, первый раз за всё время, что они работали, поднял глаза на Веру и посмотрел ей в глаза открыто, стараясь прочитать её мысли. Но Вера не дала ему такой возможности, быстро опустив голову. Придя домой, Вера попросила Марину сходить к Витьке Летову в гости, напомнив ей о вчерашнем приглашении.
Марина согласилась и девушки не долго думая, взявшись за руки побежали со двора.
Вот и синий Витькин дом... Девчонки открыли калитку и вошли внутрь. На дворе никого не было, пришлось идти в дом. Когда девушки вошли, услышали разговор, который доносился из избы.
-- Витька, никак не могу понять, почему она не пришла, ведь обещала. -- спрашивал у брата Янек.
-- Да откуда же я знаю, Янек, вот когда придёт, спросишь её сам -- парировал Витька.
Марина первая вошла в переднюю и громко поздоровалась. За ней стояла Вера, ей было неловко. Она слышала разговор братьев и поняла, что Янек её ждал, в то время, как она целовалась с Ильёй.
Янек вздрогнул от неожиданности, а Витька, как ни в чём не бывало, пригласил девушек к столу, побаловаться ароматным чайком...
Продолжение следует...
 
***
Никогда не падай духом,
Двигай только лишь вперёд.
Будь не читером, а другом,
Не на день, на целый год.
 
Гульшат
10
Рахман ни разу не зашёл, не поддержал Гульшат.
Он оказался подлый трус... один на всё село.
И посчитали жители... раз так, то виноват,
Тем более, что поступал с Гульшат он, как трепло.
И обходили стороной с тех пор его всегда.
(Он, будто умер и какой он подавал пример?)
И вычеркнув мужчину без особого труда,
Любой теперь мог указать ему на выход... дверь.

А Азамат беседу вёл со старцем за столом.
Чертили схему на листке и составляли план.
Мужчина клялся старику и бил своим челом...
Найдёт того, кто в их селе способен на обман...
А Бекличер сказали... вот вернулся Азамат.
Она мгновенно собралась, оделась впопыхах.
(И на настенные часы вдруг кинув быстрый взгляд,)
Как будто ветер пролетел в подн'ятых парусах.

Она бежала торопясь и вот он этот дом.
Дыхание переводя, всё ж внутрь рвалась душа.
И как обычно дверь открыв... да... да... своим ключом,
Вперёд уж Бекличер пошла так чинно, не спеша.
Идёт и слышит разговор о том, кто враг, кто друг,
Как будто страшный приговор стучит в её мозгу.
И свет померк в её очах, всё застило вокруг.
-- Ну, почему опять Гульшат? Скажите, почему?

На крик души напрягся вдруг всем телом, Азамат.
И оглянувшись невзначай, увидел Бекличер.
Она ударилась слегка, попятившись назад.
Забыв закрыть, когда вошла распахнутую дверь.
Упав от напряжения, испуга, боли на пол,
Закрыв глаза девица вдруг надолго замерла.
А Азамат стоял на ней и как ребёнок плакал,
Подумал, что она сейчас внезапно умерла.
© Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Копирование запрещено!