Ольга Бабошкина 1284
Дорогие читатели, я очень люблю писать, это как дышать... Наверно можно много говорить И о поэзии и о стихах. И душу перед многими открыть На свой конечно риск и страх... Наверно можно много написать Так называемых стихов, Красноречивых фраз. Но вот вопрос, кто их читать готов? Сегодня, завтра, каждый раз...
 
Тоска
Какая-то щемящая тоска окутала собою всё пространство.
В охапку захватив уже леса, пошла в разгул с упорным постоянством.
Седым туманом принакрыв дома, взялась припорошить ещё дороги.
Не город получился, а тюрьма... печальный странник, грустный и убогий.
 
Там где-то у речной излучины
Там где-то у речной излучины,
Припрятано одно сокровище.
Найти его дела поручены.
Хранит большой сундук чудовище.

Ужасно странное и с перьями,
И взгляд его такой таинственный.
Обличье обросло поверьями,
Он там живёт один единственный.

И где-то за семью шлагбаумами,
Стоит там ресторан со столиками.
Намечена в нём встреча с дамами,
И блюдо дожидалось с кроликами.

То принц был ведьмой заколдованный,
При виде дам, стал очарованный.
 
***
Лавируя между двумя шлагбаумами,
На красных шляпках потрясая перьями.
Шёл разговор между смешными дамами,
Они смеялись, сыпали поверьями.

Зайдя в кафе, там заказали кроликов,
Несли подносы, будто бы сокровище.
Минуя, обойдя пять - шесть ли столиков,
Им по пути попался принц-чудовище.

А взгляд из-под ресниц такой таинственный,
Наверно принц какой-то заколдованный.
Остался может быть один единственный.
Он первой дамой сильно очарованный.

Ему те дамы были все поручены,
Он их направил, как в реке излучины.
 
Жизнь цветная
В отпуск на год лето уходило,
Так всё чётко, плавно у природы.
Столько приключений с нами было,
Будем вспоминать все эти годы.

Стало лето даже в меру душным,
Под конец проникла злая стужа.
Надоело видно быть послушным,
Расхрабрилось и впустило ужас.

Птицы замолчали и не пели,
Никому никто вдруг стал не нужен.
И ручьи совсем уж не звенели.
Растеряли множество жемчужин.

И с опаской шли, припоминая,
Жизнь какого цвета? не цветная?
 
Песни у костра
Песни у костра сидели пели,
Вспоминая прожитые годы.
Голоса во тьме лесной звенели,
В лоне сказочной ночной природы.

Словно миллионами жемчужин,
Небо всё усыпанное было.
Каждый пел о том кому он нужен,
Лето постепенно уходило.

Вечер был на редкость очень душным,
Темнота -- она была цветная.
Каждый показался нам послушным,
О своей любви припоминая.

Но в сердца вселилась злая стужа,
Извлекая на поверхность ужас...
 
Метаморфозы
Метаморфозы всё же у природы,
То пекло, то сковала сразу стужа,
Вот были раньше и другие годы,
Что не вселяли в наши души ужас.

И не был воздух, как сегодня душным,
И лето никуда не уходило.
Вокруг всё было тихим и послушным.
Не верите, но это точно было.

И мелочь каждую припоминая,
Ведь сколько в нашей жизни их, жемчужин!
То чёрная, то белая, цветная!
И этот весь букет, конечно, нужен.

И птичьи голоса кругом звенели,
Мы с ними о любви, сегодня, пели.
 
Стужа
Забрала пространство злая стужа,
Вот так катаклизмы у природы!
Всё померкло, полиняло... ужас!..
Не забудут люди эти годы.

А ведь было время песни пели,
Веселились, всё припоминая.
Голоса летели и звенели,
Потому что жизнь была цветная.

Океаны и моря полны жемчужин,
Зверь лесной становится послушным.
Друг хороший человеку нужен,
Чтоб и воздух чистым был, не душным.

Это время скажем точно... было,
Просим, чтоб оно не уходило.
 
Прощай, лето
Лето неохотно уходило,
Запечатано в чип-код природы.
Говорило, как прекрасно было,
И что память сохранит те годы:

Где под елью вечерочком душным,
Лето млело и припоминая,
Всё казалось милым и послушным.
Жизнь такая яркая цветная.

Там на ветках птицы песни пели,
И хвалились кладовой жемчужин.
И ручьи журчащие звенели,
Лесу ведь покой совсем не нужен.

А потом вдруг появилась стужа,
Всё замёрзло и погасло... ужас!..
 
***
Нашу жизнь очень сложно понять,
Кто в ней царь, господин, кто слуга.
И не просто соткать кружев гладь,
В заполярье прожить, где снега.

И летят вереницей года,
Вот их след затерялся вдали,
Только ветер шумит в проводах,
И уносит остатки с земли.

Мне казалось я правильно жил,
Или это казалось лишь мне?
Животу и богатству служил,
При кровавой ли, бледной луне.

И теперь точно издалека,
К нам сквозь время тянулась рука.
 
***
-- Мадемуазель, вот вам моя рука!
-- Ах, если вы доверились бы мне...
Так начал речь свою издалека,
Влюблённый при сияющей луне.

-- Поймите, что для вас я только жил.
-- Должны же вы теперь меня понять!
Я верой-правдой вам всегда служил...
Он говорил, смотря на моря гладь.

-- Люблю уже вас долгие года,
Ваш любящий и преданный слуга.
Гудел ужасно ветер в проводах,
И наметал несметные снега.

Не видно и ни неба, ни земли,
Лишь рой снежинок, кружащих вдали.
 
***
Пронеслись мимолётно года,
Всколыхнув моей памяти гладь.
Словно ветер гудит в проводах,
Как мне музыку эту понять?

Для чего-то на свете я жил,
Крепко держит сценарий рука.
Мельпомене исправно служил,
Музе вечной издалека.

Есть два полюса разных земли:
Где-то только ветра и снега,
Где-то жарко смертельно вдали.
Я всего лишь букашка, слуга.

Может это привиделось мне
При таинственной бледной луне.
 
***
На горных вершинах сияют снега,
Которую ночь они видятся мне.
Стою у подножия, будто слуга,
Красивы, могучи при яркой луне.

Я долго тогда на чужбине служил
От дома родного, конечно, вдали.
В горах величавых с рождения жил.
За пазухой гортку носил я земли.

Стоял на мостке, всюду водная гладь.
Глаза прикрывала от солнца рука.
Чужбину мне сердцем своим не понять,
Хоть очень красивая издалека.

Летели-летели тихонько года,
А ветер качал до сих пор провода...
 
***
Ветер сильный качал провода,
Брал нахрапом, и издалека.
И тихонько листая года,
Показалась на небе рука.

Там в обители зла кто-то жил,
Он не спал лишь при полной луне.
Тёмным силам исправно служил,
Приходил каждой ночью ко мне.

Ветер -- он исполнитель, слуга,
Всё равно мне его не понять.
Наметает большие снега,
И колышет морскую он гладь.

Порезвится немного вдали,
И летит в дом родной от земли.
 
Клоунесса
16
На утро, ни свет, ни заря, встала Рита,
Почувствовав, словно она вся избита.
Нет, нужно заканчивать эти дела,
Опять будет кругом идти голова.
Сейчас после кофе скажу обо всём,
Чтоб не было и сожалений потом.

Ушли погулять уж Аннет с Елисеем.
Мне нужно спокойнее быть и смелее.
Чтоб не было поздно, ведь жизнь коротка,
Не знает никто, что готовит судьба.
Эх, ладно, сегодня не выйду на сцену,
Аннет пусть поёт и танцует на смену.

И духом вопрянув к себе ушла Рита.
Убрав в шкаф костюм, что висел так открыто.
Закрыв на замок, убрала ключ в карман,
Ведь это для дела, совсем не обман.
Сама собралась и пошла в магазин,
И долго стояла одна у витрин.

И чьи-то по сердцу скребли коготки,
А может вернуться?.. Но мне не с руки.
В конце-то концов, почему я страдаю?
Где правда, где ложь, ну откуда ж я знаю?
Вот пусть хоть на место встаёт голова...
И в этом была я, конечно, права!

Аннет Елисея поспать уложив,
И чайник на кухне уже вскипятив,
Зашла по пути и к подруженьке Рите.
И смотрит, что двери у Риты открыты.
Зашла, никого... это что за дела?
Кругом тишина, знать подруга ушла.
Продолжение следует...
 
Немой укор
В одной негусто заселенной деревушке, название выветрелось из головы, по причине девичьей памяти, жила верующая бабушка.
Она была истинно верующая, одна на всю деревню.
Всегда и во всём она полагалась только на Бога!
Молилась ли о какой-то нужде, благодарила ли за что-то, Бог всегда слышал и отвечал на её молитвы, так или иначе.
Многие люди не понимали этого и даже подшучивали над ней, говоря сколько можно протирать коленки и бить поклоны до земли, моля не существующего Бога. Вот у них и без Бога всё хорошо! Так проходили дни, ничего не менялось, бабушка до сих пор молилась, остальные жили припеваючи: ели, пили, гуляли. И вот однажды... никто сначала даже не понял в чём дело, начался пожар. Горела деревня, огонь полыхал и бесновался, перекидываясь с одного дома на другой. Жители в панике выбегали во дворы, совершенно, раздетые. Они ничего не могли понять, поэтому стояли голосили на улице и смотрели на догоравшие дома с расширившимися от ужаса глазами.
И тут кто-то заметил, что среди них нет верующей бабушки. Они побежали к её дому, до которого не успел дойти огонь, и вместе начали кричать, чтобы она поспешила выйти. Но старушка не выходила, это было непонятно, и удивительно одновременно. Жители перестали сокрушаться о своих домах, всё равно ничего не вернёшь. Теперь они ждали когда загорится дом верующей бабушки. Огненная стихия приближалась и люди смотрели во все глаза и уже рисовали себе картины, как огонь расправляется с домом старушки.
Когда огонь дошёл до дома верующей старушки, он взметнулся вверх, как-будто кто-то поставил преграду, а затем перекинулся на соседний дом. Жители запаниковали. В чём дело? Почему?
Но факт остаётся фактом, деревня выжжена дотла. А дом верующей бабушки так и стоял немым укором посреди деревни, цел и невредим.
 
Долгожительница
Недавно вспомнила из ряда вон выходящий случай, который видела в годы своей дикой молодости, в новостях. Если честно, не помню в каком точно это было месте, поэтому не буду напрягаться.

Высоко в горах в одном поселении жила долгожительница, которой недавно исполнилось 135 лет.
Эта местность изобиловала виноградниками, которые выращивали местные жители, и из которых в дальнейшем изготавливалось очень вкусное красное и белое вино.
Жители питались своими овощами, фруктами, что в купе с чистым горным воздухом намного продлевало им жизнь. Через какое-то время в это поселение приехал корреспондент. А дело было вот в чём...

Долгожительнице, до сего момента, исправно платилась пенсия, но в один прекрасный день её перестали доставлять. Родственники написали жалобу президенту и просили справедливости.
Корреспондента провели в дом, больше похожий на юрту. На циновке лежала огромных размеров женщина, закутанная в пестрое одеяние, на голове её был повязан платок, по-типу хиджаба.
По её необъятной груди ползали маленькие детишки. Как потом выяснилось -- пра-пра-правнуки.
Корреспондент несколько раз запечатлел бабушку, а его ассистент продолжал снимать действо на камеру.
Долгожительница была в здравом уме и обладала прекрасной памятью, что несколько обескураражило корреспондента, так как он собирался увидеть полуслепую, в маразме старуху. Подойдя поближе, он начал задавать бабушке интересующие его вопросы.
Чем вы питаетесь: что едите на завтрак, на обед, а на ужин? Женщина, а она была истинной женщиной, с удовольствием рассказывала о своём рационе, не забыв упоминуть, что перед каждым обедом выпивает ровно бокал превосходного красного вина, что питается исключительно овощами и фруктами со своего огорода. Единственное, что её напрягает -- это огромная масса тела, поэтому ей очень сложно передвигаться и она по-большей части лежит.
Когда у корреспондента закончились вопросы, бабушка, посмотрев на него в упор, задала один единственный вопрос.
Почему ей перестали платить пенсию?
На что немного опешивший корреспондент, выдал сразу: " Так сказали, столько не живут!.."
 
Служитель
В одном местечке жил один священник со своей многочисленной семьёй. Он считал себя истинно верующим человеком. Благодарил Бога за пищу, которую ел, за покупки, которые покупал, за жизнь, которую имел. Но всё это было по-инерции, по накатанной, как положено. Он не вдумывался в смысл произносимых фраз, всё делал мимоходом, спонтанно.
И вот, однажды, ему предстояла дальняя поездка в другой город, на служение. Он собирался взять с собой всю семью: жену и детей. Готовился по-скорому, как обычно, чего рассусоливать. В эту ночь перед поездкой ему приснился Иисус и попросил взять его с собой. На что служитель Божий ответил, что для Него не будет места в машине, так как он берёт с собой всю семью. Но предложил Ему место в багажнике.
На утро вся семья была в сборе и готова к отъезду.
Не доезжая до города N, на 142 километре, произошла страшная авария. Огромная фура на космической скорости врезалась в синюю Тойоту. Выживших нет, но вот что удивительно, у машины остался невредимым багажник...
 
Одна единственная
7

Дошёл и встал в молчании на перепутье трёх дорог,
Куда пойти: направо, прямо или всё ж налево?
Лицо моё кривилось от раздумий и сплошных тревог.
Настигла, догнала меня сложнейшая дилемма.

Пойти налево, значит, возвратиться в дом родимый свой,
Или направо повернуть — остаться, не сломаться.
А может быть пойти назад, душевный обрести покой,
И в джунглях городов больших навечно затеряться?

Есть для меня ещё надежда всё же сделать верный шаг.
И быстро зашагать вперёд, идти лишь только прямо.
Возможно выбросить наверх, на время сдавшись, белый флаг.
И вспомнил в этот трудный час свою родную маму.

Когда был бит, я вспоминал слова: " Ты не сдавайся, сын".
Иди наперекор судьбе, как тот баран упрямый,
Который для овец своих был муж, и царь, и господин.
Поехать сможешь ты тогда на острова-Багамы.

Я долго думал и страдал, и вот решил остаться.
Стоять смотреть, издалека, отныне моя участь.
Мешки грузил, болят бока, ну как тут не смеяться.
Но где-то ровно через год, всё изменил вдруг случай.
Продолжение следует...
 
Марийка
1
Хочу рассказать о девочке, с которой я познакомился будучи совсем молодым. Это очень интересная и поучительная история.
В то время я жил с родителями в элитном районе в пентхаусе на Остоженке. Обожаю последние этажи, чувствуешь себя на седьмом небе от счастья и причастным к всевозможным чудесам.
В то время я был совершенно беззаботным и мог позволить себе всё, что только хотел. Родители мои -- режиссёры, снявшие множество бесподобных фильмов. В кинематографическую сферу я, естественно, не пошёл и занялся рисованием.
Как художник я всё ещё был никакой, но организовал уже целых две выставки. Некоторые картины были куплены и вывезены за рубеж.
У меня была подруга Эльза, да именно подруга, но она видимо считала по-другому. А узнал я о её планах на меня, совсем недавно, но всё по порядку...

На Остоженку в пентхаус мы заехали десять лет назад. С Эльзой мы познакомились на её выставке. Она первоклассный художник - портретист.
Её лица на портретах дышали жизнью: улыбались, грустили, мечтали...
Я был заворожён её работами. Эльза наблюдала за моей реакцией, за тем как менялось выражение моего лица.
После выставки она подошла ко мне и предложила выпить кофе. Я согласился, мне хотелось обсудить некоторые картины. Собеседник Эльза была, то что надо. С того момента мы начали общаться, она давала мне советы по поводу моих картин. Советы всегда были дельные и в дальнейшем мне очень помогли.
Она никогда не давала мне повода усомниться в нашей дружбе. У меня и в мыслях не было, что Эльза может питать ко мне более глубокие чувства.
Однажды в начале лета, я шёл домой и увидел около нашей многоэтажки машину, видимо новые жильцы подумал я в тот момент.
Я прошёл было мимо, но случайно бросил взгляд на инвалидное кресло, на котором сидела очень красивая девочка. Я даже остановился, не мог отвести от неё взгляд. Белокурые локоны ниспадали до талии, в волосах был голубой цветок, чёрные как смоль глаза смотрели печально. Я не выдержал напряжения и подошёл к ней, предложив свою помощь. Так мы и познакомились. Девочку звали Марийка, они приехали из Белоруссии. Ей было восемнадцать лет, хотя выглядела она на двенадцать. Они поселились этажом ниже и я первый раз за всё время не мог никак заснуть.
Я ещё не знал, что с ней случилось, почему она оказалась в инвалидом кресле? Милая девочка, но что-то в ней есть такое, что не поддаётся описанию. Мне как художнику было интересно разгадать эту загадку.

С утра я быстренько выпив кофе побежал в мастерскую, в которой я работал. Все знакомые и немногочисленные друзья удивлялись, почему я не сделал мастерскую в пентхаусе? Столько свободного места пропадает... Но я не мог, это не моя территория. Родители часто собирали тусовки, куда стекался весь артистический бомонд Московского общества.
Мне было не комфортно. Я скрывался в своей мастерской, когда мне нужно было побыть одному, подумать или написать очередную картину. Я достал мольберт и собрался сделать набросок беловолосой девочки Марийки с её печальным взглядом, бегущей по песку к морю.
Два часа прошло с тех пор, как я начал работать. Получился неплохой набросок, нужно закончить на сегодня. Мне нестерпимо захотелось увидеться с Марийкой. Я немного прибрался в мастерской и собрался уже уходить, когда в дверь кто-то негромко постучал. Это была Эльза. Пригласив её зайти и предложив ей чашечку кофе, мы разговорились о картинах, о выставках, о новых тенденциях в искусстве, как вдруг Эльза внезапно замолчала. Я посмотрел на неё, пытаясь понять, что случилось. И понял, что она внимательно разглядывает мой набросок Марийки. На её лице была целая гамма эмоций: от удивления, восхищения, до... ненависти. Но это было так мимолётно, что я даже засомневался вначале, не показалось ли мне это. Эльза спросила меня, кто изображён на картине. Я ответил, что просто знакомая девушка. Эльза посмотрела на меня в упор и спросила настойчиво, какая девушка? Я почему-то почувствовал себя, как под микроскопом. Мне стало неприятно, слишком явное, внимание Эльзы. К чему эти вопросы? Просто практикуюсь, рисую. Эльза, поняв, что я не отвечу, решила не давить на меня. И через какое-то время попрощалась и ушла. Интересно, а если бы я нарисовал Марийку в инвалидном кресле, то как бы тогда реагировала Эльза?
Продолжение следует...
 
Депрессия
Тихо стучится вновь дождик в окно,
Не было солнышка очень давно.
Сумрак в душе и не хочется спать,
Вмиг испарилась, ушла благодать.

Гложет в душе и потерян покой,
Кажется в мире один я такой.
Всюду веселье и всем хорошо!
Что же казалось нам нужно ещё?

Сложно ответить, внутри пустота,
Сплошь доконают дела, суета.
Вроде отлично, но это не так,
Сердце разбито, главенствует мрак.

Ищешь везде и во всём ты подвох.
Но этот мир не совсем всё же плох.
Внутрь пригласи ты любовь, доброту,
Прочь прогони скорбь и злость, маету.

Где бы взять мир и покой для души?
Надо подумать, но ты не спеши.
И загляни внутрь поглубже, в себя.
Там прочитай, что готовит судьба.

Только потом сможешь правильно жить,
Верить надеяться, просто любить.
 
Клоунесса
15

У Риты размазался грим по лицу,
Увидит Пирин и поймёт, что к чему.
Как долго намерена Рита скрывать?
Ведь время, увы, не воротится вспять.
Чуть-чуть оттянуть можно этот момент,
Пирину овации и комплимент.

Но как рассказать и с чего ей начать?
Уж лучше б ему ничего не узнать.
А пусть выступает на сцене Аннет.
Зачем эта путаница, этот секрет?
-- Пойду я, Пирин, до свиданья, дела --
И Рита, простившись, тихонько ушла.

Метро Чаринг -- Кросс, поезда, электричка,
И Рита потухла сейчас, будто спичка.
Опять навалилась такая тоска.
И так всё непросто, но эти бега...
Измучили Риту и вынули душу.
Но голос рассудка всё ж стоит послушать.

Зачем ей влезать в отношенья чужие?
Ведь есть же семья: есть отец и родные.
Скажу всё Аннет по приходу домой,
Что бедный Пирин до сих пор сам не свой.
Ну всё, решено, посижу с Елисеем,
А Аня пускай разберётся живее.

Уставшая Рита домой подошла,
Но Аня с сынишкой давно уж спала.
Ну ладно, что ж делать? Пойду тоже спать.
И Рита упала без сил на кровать.
Во сне Рите снились Пирина объятья.
И кто-то вдали посылал ей проклятья...
Продолжение следует...
 
Осень
Я осени хочу сказать, спасибо:
За тихий шелест ветерка в листве,
За грусть в глазах, за лица без улыбок,
За нудный дождь, стучавший по земле.

Изящна осень, будто балерина.
Красива и ярк`а, как топ-модель.
Художник создаёт свою картину,
И краски льются, словно птичья трель.

Такая разная -- она актриса,
Ласкает взглядом и играет роль.
А завтра может снова удивить нас,
И будет неприметная, как моль.

Роняет на асфальт листок багряный
Уж осень -- королева, не впервой.
Слегка её задел какой-то пьяный,
А дождь с небес укутал с головой.

И снова всё с успехом переменным:
То серость и туманы день за днём,
То солнце ярко светит непременно,
Тогда душа её горит огнём.

Я осени хочу сказать, спасибо:
За необычность, красочность сторон.
И за её нелёгкий верный выбор,
Прийти сейчас, как лучшей из времён!
 
Сыр
Вероника вместе с мужем Сергеем, продав свой шикарный особнячок в пригороде, купили однокомнатную квартиру в городе. Решение это далось им нелегко: Вероника даже всплакнула немного. Как же было трудно расставаться с домом, в котором прожили столько лет. Но ещё труднее было расстаться с огородом - кормильцем, где не без ухода Вероники, конечно, росли вкусные овощи и фрукты.
Вероника из года в год закрывала бесчисленные банки: огурцов, помидоров, всевозможных салатов и компотов, икры, варенья...

Ну что теперь об этом говорить, нужно было помочь детям приобрести своё жильё. У Вероники и Сергея было двое прекрасных детей, которые перебрались в столицу.

Квартира была просто замечательная, хоть и считалась однокомнатной, есть где разгуляться.
Кухня -- просто сказка, мечта любой хозяйки: светлая, просторная, с двумя окнами, выходящими во двор. Компактный чудесный гарнитур, плита, мойка, стол, холодильник, огромный телевизор на стене, а самое главное -- большой удобный диван.
Кухню, по большому счёту, можно было считать ещё одной дополнительной комнатой.
Вероника обустроила квартиру по своему вкусу. В нише находилась огромная удобная кровать и платяной шкаф. Этот уютный альков, плавно переходил в зал, где стоял красивый сиреневый диван; напротив коего красовалась тумба, имитирующая камин, а над ней -- ещё один телевизор: ничего лишнего...
Вероника и Сергей потихоньку привыкали к жизни в городе.
С собой им пришлось забрать маленькую комнатную собачку их сына Андрея, породы чихуахуа по кличке Василиса. Собака была довольно старая, по меркам собачьей жизни, и не выдержала бы переезда в другой город.

Кормила Вероника Василису специальным кормом, но собачка постоянно чувствовала себя голодной, и выпрашивала любую еду громким лаем и радостным вилянием хвоста.

Муж Вероники Сергей -- военный, дослужившийся до пенсии, но продолжавший работать, так как никогда не понимал людей, способных лежать целый день на диване.

Вероника работала в другом городе, в большом супермаркете, в отделе кожгалантереи. Её работа заключалась в том, чтобы рассказать покупателю о товаре и помочь ему сделать правильный выбор.
Кроме того ей приходилось раскладывать и развешивать товар и убираться в отделе после окончания работы.

Сергей уехал в рабочую командировку на две недели и Вероника решила побаловать себя, купив что-нибудь вкусненькое. Обычно она баловала своего мужа: готовила различные деликатесы.
Но для себя одной готовить не хотелось. Недолго думая, Вероника купила пол кило дорогого Ичалковского сыра, и поехала домой. Всю дорогу, сидя в маршрутке, она думала о том, как нарежет себе тонкие кусочки сыра, заварит кофейку и будет медленно смаковать.
Наконец-то... она дома!
Вероника выложила всё из сумок и пошла переодеваться.
Придя через какое-то время на кухню, Вероника не обнаружила сыра. Она обыскала всё, но его нигде не было. Теперь Вероника засомневалась, возможно, она забыла его на прилавке.
На следующий день Вероника поинтересовалась у продавщицы, не оставила ли она сыр.
Продавщица сказала, что не оставляла, иначе бы она его, конечно, увидела.
Вероника не знала, что и думать...
Вернувшись домой она насыпала корма Василисе и занялась своими делами. На следующий день Вероника заметила, что собака ничего не ест... "Не заболела часом" -- подумала Вероника.

Так прошёл ещё один день, потом ещё один.
Собака до сих пор ничего не ела. Но на больную она не была похожа... И тут смутное подозрение закралось Веронике в душу. Она быстро подошла к дивану и отодвинув его, обнаружила под ним сыр. Пакет был разорван, но сыра там оставалась ещё добрая половина.
Вероника обомлела, но делать нечего.
- Эх, Василиса, не ожидала от тебя такой наглости -- проговорила Вероника.
Она нарезала мелкими кусочками оставшийся сыр и кормила им Василису целых три дня.
Вот так, однажды, побаловала себя Вероника вкусненьким, и до сих пор вспоминает эту историю со смехом...
 
Ледяное сердце
Замерзало сердце от чего-то,
Превращаясь в леденящий вихрь.
Там где раньше зарождались ноты,
Голос радости теперь утих.

И тоска великая напала,
Окружив и взяв его в тиски.
Что же нужно сделать для начала?
Где ж найти то средство от тоски?

Чтобы сердце засияло снова,
И запело музыку неся!
Потому что сердца нет другого,
Где лежит та верная стезя?

Чтобы было радостно и ново!
Чтобы было счастье без тревог.
А на шее нужная подкова --
Талисман... но лучше всё же Бог!

Сердце встало резко на распутье
Нескольких прямых-кривых дорог.
Нужно разобраться в своей сути,
Нужно чтобы кто-нибудь помог!

Зазвучит неистовое скерцо,
Отразится в пламенных лучах.
Меркнут блики ледяного сердца
В чудный славный вечер при свечах.
 
Посерели кругом небеса
Посерели кругом небеса,
Не хотело вставать нынче солнце.
И с трудом разлепило глаза,
Посмотрело в сквозное оконце.

На земле неспокойно и мрак.
Сильный ветер деревья качает.
Почему же всё именно так?
Листья кружат, летают, летают.

Мчится ветер с усилием вдаль,
(В этот пасмурный день непогожий).
Собирая из листьев вуаль,
И бросая под ноги прохожим.

Трудно людям, державшим зонты,
Прикрываться от ветра руками.
С непогодой сегодня на ты,
Им что ветер, что волны -- цунами.

Ураган с неба мощный, как шквал,
Был обрушен на землю дождём.
Лил он долго и очень устал,
Взят был небом в аренду, в наём.

Посерели кругом небеса,
Опустела у солнца кровать.
Потекла по щеке вдруг слеза,
И исчезло оно, словно тать.
 
Одна единственная
6
Шёл домой потихоньку, дышал глубоко, полной грудью.
Я, конечно, безумно страдал, но в себя приходил.
Отогреться хотел и попить кофейку в тёплой кухне.
По дороге у Бога всё это, я плача просил.

Мне бы выжить, очистить свою бестолковую душу,
Запереться на время, побыть хоть чуть-чуть одному.
Буду думать, вникать, и свой внутренний голос там слушать,
И не выйду, пока всё что нужно я сам не пойму.

Я забрался в свою скорлупу и закрыл плотно двери.
Камнем рухнул на дно истрепавшейся, рваной души.
Мне так жаль -- измотался, устал: всюду раны, потери.
Словно голос внутри говорит мне сейчас: " Не спеши".

А потом я узнал, что тот парень девчонку ту бросил.
Растоптал её честь, в душу ей перед тем наплевав.
И теперь в её душу вселилась зима или осень,
Всё тепло из неё в один миг, совершенно, забрав.

Но а мне вдруг девчонку ту стало так искренне жалко,
Хоть обидела сильно меня, от себя оттолкнув.
Отходила по телу, как-будто огромною палкой,
И стоял в стороне я жалея, немного всплакнув.
Продолжение следует...
 
Без сна
А от меня сбежал мой сон,
Какая для меня потеря!
С ним сердце билось в унисон,
Я в возвращение не верю.

Без сна лежу я не дыша,
Глаза не видят, но открыты.
Давно болит моя душа,
И тело, словно бы избито.

Я, будто грузчик, разгружал
Пол ночи тридцать три вагона.
И еле плёлся на вокзал,
Без звука даже, и без стона.

Я, как мустанг, сбежавший вдруг
Из-за закрытого загона.
На морде ужас и испуг,
Природа распахнула лоно.

И под висящею луной,
Скакал в безумстве среди прерий.
Но не обрёл ночной покой,
Ведь в счастье спать, совсем не верил.

Глаза болят, сон не идёт,
Какое это наказанье!
Вот это жизни поворот,
Уеду навсегда, в изгнанье!
 
Клоунесса
14
Поездка в машине теперь с ветерком,
Глаза у Пирина горят огоньком.
Привёз он девчонку, подумав к себе,
Решил рассказать о злодейке-судьбе.
Как плохо ему было жить без неё,
(Его не подводит, однако, чутьё).

Пирин пригласил смело Аню войти,
И сколько же можно сидеть взаперти.
С лица смыть вновь грим он сейчас не просил.
Опять препираться уж не было сил.
Он кофе налил и вкуснейший капкейк
Аннет предложил, и сыграл свой ремейк.

Такой ненавязчивый правильный ход
У девушки вызвал эмоций полёт.
И слёзы потоком текли по щекам,
Пирину респект, а в душе та-ра-рам!
В футляр уже убрана новая скрипка,
Сквозь слёзы Аннет проступала улыбка.

Пирин подошёл к ней, покрепче обнял,
Я просто безумно, Анюта, скучал.
Прости, что сбежал, не простившись с тобой.
Наказан уже я за это судьбой.
И девушка в этот момент поняла,
Что это от сердца, не просто слова.

Как жаль, что она не Аннет, ну так что ж,
А он на *Маре очень сильно похож.
Такой необычный и искренний взгляд,
Смотрящий в упор и ввергающий в ад.
Решила тут Рита спросить у Аннет,
А в чём всё же шарм и Пирина секрет?..

*Жан Маре -- французский актёр.
Продолжение следует...
 
Одна единственная
5
Меня мощная сила несла с глубины на поверхность,
Почему? Для чего? я не знал -- понял только потом.
Отчего в людях часто такая бывает беспечность?
Что играют своею душою, как-будто огнём.

Я продрог и в груди моей всё насовсем замерзало.
Сердце взято, навечно, в стальные такие тиски.
Мне б согреться немного, сменить бы одежду сначала,
И найти средство от неизбывной горючей тоски.

Я развёл небольшой костерок и сидел очень долго,
Грея руки и сердце, а также бессмертную душу.
Кожу будто пронзают, насквозь, огромной иголкой,
Но бурлящую реку мне хочется, хочется слушать.

Только сердце не слышит навязчивый голос рассудка.
Принимается вновь за своё всем, конечно, назло.
Наполняясь кипит -- что же это, опять чья-то шутка?
Что же делать? Не знаю, не знаю... но мне повезло!

Я не умер и жить до сих пор продолжаю, забавно.
Это странно, однако, но всё же я этому рад.
И забуду её, буду жить замечательно, славно.
Брошу эту затею, ведь сам я во всём виноват...
Продолжение следует...
 
Клоунесса
13
Пирин долго бродит по улице Мэлл.
В смятении мысли и он не у дел.
Решается он на ответственный шаг,
Опять он за старое "вот же дурак!"
Нет, раз уж решился, конечно, пойдёт,
Быть может и Аня его уже ждёт.

Вот площадь видна, рядом парк Трафальгар,
И сцена всё та же, спектакля разгар.
А вот неприметный Пирин вдалеке,
С огромным букетом азалий в руке.
На сцене сейчас клоунесса поёт,
И сердце Пирина стремится в полёт.

Всё тот же наложенный мастером грим,
Лица выраженья не видно под ним.
Но голос, как-будто дрожит, сердце тает,
(И девушка та, что о счастье мечтает).
На сцене сегодня поёт снова Рита!
Она смущена и Пирином убита.

В себя не пришла совершенно она,
Внутри свою нишу любовь заняла.
Но что же ей делать? Она не Аннет.
Придётся хранить до победы секрет.
И стыдно и больно, приходится врать,
Учили её, чтоб чужого не брать.

Спектакль закончен, взрыв аплодисментов,
Артистов "на бис", ещё пара моментов.
Пирин уж у сцены, цветы у Аннет.
Поклон, соблюдает Пирин этикет.
Он за руку девушку крепко берёт,
И снова к машине насильно ведёт.
Продолжение следует...
 
Клоунесса
12
Пирин долго думал о жизни своей,
Иметь он хотел очень много детей.
Теперь уж не будет об этом мечтать,
Он стал уже стар, и ему ли не знать:
Всему на земле уготованный срок,
И мир не подарок, он очень жесток.

В кофейню у дома заходит Пирин,
За столиком он постоянно один.
Открытый блокнотик сейчас перед ним,
Там мысли о прошлом под взглядом иным.
Он пьёт по-тихонечку кофе латте,
И полностью вновь отдаётся мечте.

Аннет изменилась, и взгляд и слова,
Что только вчера сорвались с языка.
И больше в ней стало какого-то шарма,
Как-будто вмешалась судьба или карма.
Но всё это лишь говорит об одном,
Он больше влюбляется так с каждым днём.

Подарок судьбы или всё ж наказанье?
Он так убегал беспардонно в изгнанье,
Хотел он спокойствия, мира немного.
Зачем же себя так судить, очень строго.
А может отдаться той страсти опять?
И время само повернётся уж вспять.

Пирин закрывает вдруг резко блокнот,
И ждёт его новый судьбы поворот.
Коль встретил любовь неземную свою,
Готов побывать он с ней снова в раю.
Вздохнув полной грудью сейчас глубоко,
Он голову поднял теперь высоко!..
Продолжение следует...
 
Одна единственная
4

Убегал без оглядки и даже боролся с отчаяньем,
И накрыло меня вдруг стеною дождя.
Я ругался и плакал, как маленький мальчик, отчаянно,
И прощался с тобою навек уходя.

Я намеренно мимо прошёл приютившего дома,
Как достала меня эта странная боль.
Я ввожу организм в состояние временной комы,
Чтоб исчезнуть совсем, раствориться, как соль.

Я решил умереть потому что мне жить не хотелось.
Вновь внутри появилась черна' пустота.
Где же взять мне сегодня стальную решимость и смелость,
Чтоб не видеть, не слышать -- одна маета.

Незаметно дошёл я до горной и бурной реки,
Постоял там немного и прыгнул на дно.
Я наверно подумал, что больше не будет тоски,
Но избавиться мне от неё не дано.

Я почти утонул и подумал, что это конец.
Напоследок, ещё раз прощаясь с тобой.
Но мне руку свою протянул вдруг мой Бог и отец,
И я понял, не стоит бороться с судьбой!..
Продолжение следует...
 
Клоунесса
11
Аннет всё качала сынка на руках,
И высохли слёзы уже на щеках.
-- Спи, мальчик, любимый, спи мой Елисей,
Красивый малыш благородных кровей.
В дверях чуть дыша замерла тут и Рита,
А сердце её уже было разбито.

Аннет положила сыночка в кроватку,
Он мирно сопел, его сон очень сладкий.
Разделась сама и легла почивать,
Но, где же подруга, её не видать.
А Рита шмыгнув потихонечку мимо,
Не знала, что стала сегодня ранима.

Всю ночь размышляла о жизни Аннет,
Давая себе нерушимый обет:
Не есть и не пить, даже не выступать,
Пирина не видеть, в любовь не играть.
Лишь только бы выжил сынок, Елисей.
Решила, что больше не будет страстей.

А Рита металась всю ночь на постели,
С Аннет они разве такого хотели?
Растить обещали они Елисея:
Здоровым и крепким, любя и лелея.
Но вот заболел их любимый сынок,
Неужто закончен земной его срок?

Проникло тихонечко солнце в окошко,
В кроватке посапывал маленький крошка.
Аннет просыпалась, коснулась луча,
Во сне ещё имя Пирина шепча.
На улице громко хор галок галдел,
В кроватке проснулся и милый пострел.
Продолжение следует...
 
Одна единственная
3
Мне обидно, так тяжко, и как-то мучительно больно.
Наблюдал я за ними, как загнанный зверь.
Мне б уйти и сказать: "Слушай, хватит уже, всё довольно!"
И закрыть в своё сердце тяжёлую дверь.

Я принёс ей огромный букет дорогих чайных роз,
Очень любит она этот цвет, эту масть.
Мне так сложно понять эту хрупкую женщину... что ж...
Вновь в тупик завела меня глупая страсть.

Почему? Мне его ты теперь предпочла, почему?
Постоянно вопрос я себе задавал.
Мою душу сжигает лавина огня -- не пойму,
Что же это -- смерч, буря, а может быть шквал?

Я рыдал, как ребёнок, но слышал -- не плачут мужчины.
И поделать с собой ничего я не мог.
То ли слёзы текут, то ли смех без особой причины,
Я страдал и не понял, что сильно продрог.

Ты смеялась задорно и парня к себе прижимала.
Говорила, что любишь безумно его.
Но а этого всё-таки мизерно мало.
Нужно нам кроме слов всё же что-то ещё.
Продолжение следует...
 
Наш мир
Устроен, однако, наш суетный мир:
Сегодня — никто ты, а завтра — кумир! 
Сейчас ты без денег, потом при деньгах. 
Разутый, раздетый — уже при вещах. 

Упал и валялся, затем ты взлетел. 
Паденьям и взлётам всегда есть предел. 
Но мы с благодарностью сможем принять, 
Всё то что придётся опять потерять? 

И в жизни у нас очень много полос, 
И к чёрной — всегда возникает вопрос: 
Откуда взялась, может кто-то послал? 
За что? Почему, я так долго страдал? 

И люди смирялись всегда, испокон, 
Но мы снова лезем и прём на рожон. 
Опять и паденья и изредка взлёты, 
Мы падаем вниз и считаем пролёты. 

Пора взять тайм-аут и остановиться, 
Подумать, всё взвесить и нам научиться —
Понять, что и жизнь нам не просто дана,
У Бога записаны все имена. 

Он каждого любит, услышит, поможет, 
Нам нужно просить с благодарностью тоже. 
Смиряться, прощать, быть наглядным примером, 
Чтоб нам не исчезнуть как дым, как химера!..
 
Клоунесса
10
В чём дело, однако. Ах, это Пирин!
Возлюбленный Ани и там его сын
Больной, одинокий, не может уснуть...
Ах, вот он какой! Как узнать его суть?
И Рита случайно услышав о нём,
Горела внутри справедливым огнём.

Тогда-то в своей голове прокрутив,
Что может быть есть всё же скрытый мотив.
Решила Пирина получше узнать,
И все его мысли, как есть разгадать.
Она не смотрела уже свысока,
К Пирину навстречу тянулась рука.

Тут Рита Пирина слегка обняла,
И рухнула сразу глухая стена,
Которая в сердце проход заслонила,
И это чудесно, открыто и мило.
Как-будто был сорван какой-то стоп-кран.
Не хочется ждать ни подвох, ни обман.

Но этот размазанный по' лицу грим,
Который мешал средоточиться им.
-- Анюта, умойся, здесь ванна и душ.
(Но ты посмотри на него, словно муж).
-- Ты знаешь, не буду, ведь сам виноват,
Увидимся завтра, а ты не женат?..

И Рита, как молния выскочив в дверь,
Тряслась в коридоре, как загнанный зверь.
Пирин обессилев, упал на кровать,
И силился что-то, возможно, понять.
Шумело в мозгу и стучало в висках,
Его затопил вдруг немыслимый страх...
Продолжение следует...
 
Клоунесса
9

Пирин расплатился, заходит в отель.
"Корабль потихоньку садится на мель".
Куда же девалась недавняя прыть?
А сердце в машине успело остыть.
Но надо решить всё быстрее сейчас,
Пока тот огонь, что горел не погас.

От люкса, немного подумав, взял ключ.
Ну, может всё ж солнце взойдёт из-за туч?
С чего же начать трудный свой разговор?
А эти глаза смотрят прямо в упор.
Ведь бросил же сам, так чего он хотел?
И как только он даже думать посмел,

О том что всё можно так быстро вернуть.
О нет, ну кого хочет он обмануть?
Взяв за руку девушку, в номер вошёл.
И стало ему до того хорошо,
Что он вдруг внезапно девицу обнял,
И вспомнился тот час ему карнавал,

Где встретилась Аня ему в первый раз.
Такая простая, ну чистый алмаз.
Увидев её голубые глаза,
Он сразу вознёсся с земли в небеса.
Он молча стоял вдруг на месте застыв,
И слышался нежный глубокий мотив...

Но девушки голос прервал размышленья,
Как сладостен голос, ещё бы мгновенье.
Вы кто? Чем обязана, быстро ответьте,
И что мы стоим здесь, как малые дети?
Анюта, ты что не узнала? Пирин!
Я думал, что был у тебя лишь один!..
Продолжение следует...
 
Заалела заря
Заалела заря, расцветила яркой россыпью купол небес,
И деревья в лесу золотила, проявляя немой интерес.
Пробежалась по веткам, верхушкам, устремилась вдруг вниз наугад,
На лесную полянку-подружку, получая тот мощный заряд,

Что она ей с любовью дарила, отдавая частичку себя.
Это так интересно и мило, поделиться улыбкой любя.
Поцелуем согреть, приголубить каждый милый кусочек земли,
И обнять, обласкать на досуге, золотые родные цветы.

Постоянно заря-заряница устремляла задумчивый взгляд,
На ручей, что с прохладной водицей,
на избушку и кольев отряд,
Что стояли вокруг частоколом, охраняя
тихонько покой.
Та избушка теперь под запором, на другом берегу за рекой.

Лес пылал, отливал разноцветными буйными яркими красками,
Зажигательно он танцевал, потрясал сухожильями, связками.
Лес старался как мог, и кружась в вальсе он танцевал-танцевал-танцевал.
И последний аккорд вместе с алой зарёй доиграл-доиграл-доиграл...
 
Одна единственная
2
А однажды она меня сильно ударила.
Не рукой, а словами, но лучше б рукой.
Брёл по улице, пел и играл на гитаре я,
И под музыку смог обрести вдруг покой.

Я простил, но лежал на обеих лопатках -- туше!
Сколько можно терпеть её каждый плевок.
Я сломался мгновенно на первом крутом вираже,
Извлекая болезненный нужный урок.

Я недавно стоял на углу её дома.
И прощаясь в душе со своею мечтой,
Тут услышал я голос до боли знакомый.
Он был сильный и крепкий, такой молодой.

Кто же это, что смог удивить ту девицу?
И когда он успел отыскать к ней подход?
Вдруг почувствовал боль, света нет, я в темнице.
А ведь я добивался её целый год!

Очень долго стоял я в разлившейся луже,
Всё стоял и стоял, и не чувствовал слёз,
Время замерло, я уж ей больше не нужен,
Слёз поток замерзал, словно в лютый мороз.

Продолжение следует...
 
Договор
2

-- Вставай и садись, вот бумага и ручка.
И бес так услужливо всё протянул.
-- Пиши... договор! Своё имя... везучий!
На небо мгновенно тут выплыли тучи,
И дождь так внезапно потом ливанул.

-- Я в руки твои ту девицу отдам,
О кой по ночам ты так стонешь и бредишь.
-- Противно смотреть на тебя... стыд и срам!
-- И ты похотлив очень, не по годам.
-- Ну ладно уж, время пройдёт, не заметишь.

-- Девицу найду, приведу, а взамен
Отдашь навсегда мне свою же ты душу.
-- Такой будет честный и быстрой обмен,
Ведь ты хочешь скоро уже перемен.
-- Меня ты внимательно, с толком послушай.

-- Тебе повезло, что меня ты позвал,
Пиши... отдаёшь свою душу в залог.
-- И имя своё завизируй... Наял,
И тут королевича страх обуял.
И как он на это купиться-то мог?

Но надо решиться, он очень устал.
Свистел, свирепел тут уж ветер могучий.
Стоял и молчал королевич-Наял,
В груди поднялась буря мощная -- шквал.
А может и правда он очень везучий?

Не будет он больше ходить по горам,
Пойдёт он сейчас же в своё королевство.
И будет известий он ждать уже там,
Соскучился он по родимым местам.
Унёс беса вдруг ураган налетевший...
Продолжение следует...
 
Нить из прошлого
Месяц на небе сияет,
Звёзд рассыпалась там тьма.
Вдалеке собака лает,
И темно уже в домах.

Всё смешалось, бег по кругу.
Постоянно -- день за днём.
Не найти другого друга, Только мысли вновь о нём.

Одолела вдруг кручина,
В сердце -- дикая тоска!
Чуть-чуть теплится лучина --
Нить из прошлого -- тонка.

Забываются моменты,
Что связали нас с тобой.
Это просто сантименты,
Не твоя я, ты не мой!
 
Клоунесса
8
Игра началась, всюду видятся лица.
И музыка льётся везде, как водица,
Журчащей мелодией трогая сердце.
Теперь людям слышится быстрое скерцо.
И девушка в гриме запела куплет.
Она подменяла сегодня Аннет.

Движения правильны, быстры, легки.
Такой необычный взмах правой руки.
Глаза засияли, как те изумруды,
Которых в горах Палинезии груды.
Пирин растворился вдруг в этих глазах.
А сердце его утопало в слезах,

Опять всколыхнув позабытые чувства.
В душе же напротив, вмиг стало так пусто,
Что просто хотелось по волчьи завыть.
Как-будто порв`алась та тонкая нить,
Что прошлое с будущим крепко связала.
Он понял, однако, что этого мало.

Закончен спектакль: крики, аплодисменты.
Пирин уж у сцены, долой сантименты.
Он девушку Риту за руку схватил,
И властно со сцены её потащил.
Она так внезапностью той очарована,
Что сердце трепещет и сильно взволновано.

Вдали от толпы развернулся Пирин,
Потом тормознул он
одну из машин.
Гостиница -- Рэдиссон Эдвардиан,
Пока длился путь, составлял хитрый план.
А Рита глядела, стараясь понять.
И сердце металось, его не унять...
Продолжение следует...
 
Одна единственная
Я по свету бродил, как всегда, неприкаянный.
Побывал я в семи небольших городах.
Встретил девушку в пятом -- столкнулся нечаянно.
И надолго проник в меня липкий тут страх,

Что могу не увидеть и вновь потерять её.
Я таких, как она никогда не встречал.
Это глупость, безумство, бунтарство моё,
Впечатлений полно -- буря мощная, шквал.

Голубые глаза -- чернобровая, нежная --
Эта девушка ростом была так мала.
Только море в глазах колыхалось безбрежное,
Взмахом чёрных ресниц, за собой позвала.

Неотступно ходил я за ней, ждал на лестнице.
И нападки и злые слова -- всё терпел.
Развернуться хотел, но она же кудесница!
Как до этого я докатиться посмел?

Каждый день меня тянет с девчонкой увидеться.
Утонуть в синеве её глаз хоть разок.
Может ей надоест и она не обидится,
И не скажет опять: " Как ты мог, как ты мог?"
Продолжение следует...
 
Я хотел бы тебя ненавидеть
Я хотел бы тебя ненавидеть,
Чтобы в сердце вселился покой.
Я хотел бы тебя вновь обидеть,
И пройтись на свиданье с другой.

Я хотел, чтоб тебе было больно,
Точно так же как мне в прошлый раз.
Я хотел бы услышать "довольно",
И чтоб слёз было море из глаз.

Я хотел растоптать твою гордость,
Упивался бы этим опять.
Я хотел бы набить парню морду,
И хотел повернуть время вспять.

Я хотел позабыть тебя быстро,
Никогда уже не вспоминать.
Я хотел видеть девочкой чистой,
И безумно тебя обнимать.

Поселилась в душе ты навечно,
Как же этого я не заметил?
Вёл себя я как мальчик, беспечно,
Ты ушла -- мне лишь злость -- сильный ветер!..
 
Голубела неба просинь
Голубела неба просинь,
Наступали холода.
Заглянула в гости осень
И осталась навсегда!

Золотила листья летом
И бросала на асфальт.
Сразу выстрелив дуплетом,
Доставая тут же альт,

Добродушно заиграла
Правильный осенний гимн.
Но и этого ей мало,
(Братец-лето так раним).

А она его спровадив,
Оборону заняла.
Все дела с дождём уладив,
Поняла, что не права.
 
Унесусь вдаль я каплей дождя
Унесусь вдаль я каплей дождя,
Ту что ветер подхватит когда-то.
Разрастусь белоснежною ватой,
Уплыву в небо под облака.

Превращусь я в холодную льдину,
Поплыву по морям, океанам.
Поселилась уж в сердце -- кручина,
До чего же всё это спонтанно.

Может стану когда-то я тучей,
Что наполнена до верху снегом.
Может ветром я буду могучим,
Буду гнать облака я по небу.

Может стану берёзы листом,
Что падёт в грязь, на землю, и в лужу.
Буду мокнуть лежать под дождём,
Замерзать в беспросветную стужу.
 
Отступило лето в тень
Отступило лето в тень,
И давно уж глаз не кажет.
В голове сплошная каша.
Вот такая дребедень.

То жара была, то холод,
Как же это понимать?
Растворился, словно тать.
Ох, мальчишка, слишком молод.

Некому на путь наставить,
Всё идёт на самотёк.
Может сызнова, сынок?
Кто же будет балом править?

Верно осень, на досуге
Прилетела очень рано.
И кругом одни изъяны,
Кто поможет ей, подруге?

Листья где-то пожелтели,
Ещё где-то зелены.
Не ждала она войны,
Все на землю полетели.

Застелили все дороги,
На газоны улеглись,
-- Слышишь, осень, ты уймись!
А она уж на пороге.

-- Лето, что ж, ты милый мой,
Сдал позиции так быстро?
-- Не присуща тебе хитрость,
Уходи, брат, на покой!
 
Рыжая подруга
Осень -- рыжая подруга
В этот летний день погожий,
Приходила на досуге
Как хозяйка... ну так что же?

Все шарахались в испуге.

Словно вор, украла лето,
Навела тоску и ужас!
Беззащитно и раздето,
Вот и село сразу в лужу --

Лето, лето, лето, лето!

Под ногами всюду каша,
Всё промокло под дождём.
Осень -- та ещё мамаша,
Опекала -- день за днём.

Стала частью антуража.

И она теперь надолго,
Посылает непогоду.
От тепла уже нет толка,
Дождь стекает с небосвода,

У природы взгляд стал колкий!..

Осень стала королевой!
Вмиг вписавшись в тот пейзаж:
Что был виден справа - слева.
На воротах верный страж!

Все попались в этот невод!
 
В город величаво заходила осень
В город величаво заходила осень,
Золотила парки, улицы, дворы.
Тихо посмотрела вверх, на неба просинь,
И слегка задела столик для игры.

Обходила горку, жёлтую скамейку,
Наступила в ямку правою ногой.
На песке увидев красненькую лейку,
Тут же захотела взять её с собой.

Взгляд её печален -- странная картина.
Как всё надоело, будет ли покой?
Быстро и спонтанно... каждый год рутина...
Здесь вдобавок слёзы потекли рекой.

Затопило землю и к домам подходы,
Облетели листья, медленно кружась.
Осень проходила, как-бы мимоходом,
Август провожая, за сердце держась.

Расправляла платье, одевала шубу,
Взмахом помогая вызвать мокрый снег.
(И тогда в улыбке растянулись губы).
Предоставив снегу совершить набег.

А сама прощалась, уходила в спешке,
Посещая следом рядом города.
У неё монета: там орёл и решка,
Чтоб пойти сначала именно туда!..
 
Час расплаты
На горе Мандрагоров -- костёр
Разгорается ярче и ярче.
Дева смотрит, во взгляде укор.
Ей становится жарче и жарче.

Осудили, сюда привели,
Лишь за то, что лечила больных.
И ведь все были люди свои,
Что же ждать-то тогда от чужих?

Не смогла доказать ничего,
Да и слушать никто не хотел.
И боялась не всех, одного.
Вон того, что чинил беспредел.

Он стоял и смотрел ей в глаза,
До чего же он наглый, бесстыжий.
Ждал когда потечёт уж слеза,
Этот воин, как солнышко рыжий.

Он недавно к ней в дом приходил,
Умолял, чтобы стала женой.
Он стоял на коленях, просил,
Кудри в'ились златою волной.

Отказала, была не права,
И сейчас говорить бесполезно.
Расплескалась в глазах синева,
Не простит никогда, уж железно.

Он заплакал пред ней первый раз,
И никто его слёз не видал.
Вот не ждал получить он отказ,
А в душе теперь буря и шквал.

Он кричал: " Жару больше поддай",
(И ходили его желваки.)
Пусть страдает: "Ты, слышишь? Страдай"!
"Что стоите? Одни дураки"!

Он поддал ещё больше огня,
И увидел улыбку её.
-- Приведите гнедого коня,
Не могу, сердце стонет моё...

Он опять на коленях стоял,
О пощаде молил небеса.
Её ноги покрепче обнял,
Утонул в её чёрных глазах.

Онемели от ужаса все,
Уж такое припомнят едва ли.
Две души полетели к мечте,
Ведь не даром они так страдали...
 
Катаклизмы
Воет ветер и рвёт провода,
Разгулялась опять непогода.
С неба льётся на землю вода,
Катаклизмы теперь у природы.

А под вечер пошёл мокрый снег,
Но вот это, конечно, не дело.
Волны мощно кидались на брег,
И пускали холодные стрелы.

И погода становится дрянь.
Серо, муторно, как-то уныло.
Только шляется всякая пьянь,
И шатаясь, теряет все силы.

Вот и вечер, вокруг тишина,
Ветер вдруг опустил свои руки.
И по небу катилась луна,
Издавая прощальные звуки.
 
Заглянула осень к нам в окошки
Заглянула осень к нам в окошки,
Опираясь на большой карниз.
Листьями усыпала дорожки,
Опускаясь постепенно вниз.

Покраснели уж верхушки клёнов,
Пожелтели ивы, тополя.
Только ёлки всё стоят зелёные,
Да рябинки гроздьями горя.

Небо вот с утра сегодня хмурится,
Посылая всё ж на землю дождь.
Вмиг сырыми стали снова улицы,
Не проедешь, да и не пройдёшь.

Почему-то пасмурно и холодно,
Только осень нишу заняла.
Лето сразу стало не весёлое,
Осень вмиг в тиски его взяла.
 
Приближалась осень
Волны ледяные затопили берег,
Быстро напитался влагою песок.
Чайки раскричались, над водой летели,
Шумно выпуская воздуха поток.

Приближалась осень, веяло прохладой,
Опустели пляжи снова до весны.
Им, как людям также, отдохнуть бы надо.
Чтоб поменьше шума, больше тишины.

Солнце закатилось, светят ярко звёзды,
Тихо отражаясь в голубой воде.
На песке красивый кто-то замок создал,
Из какой-то сказки, словно на холсте.

Ночь сменило утро, набежали тучи,
Небо затянуло серой пеленой.
Расшумелся ветер, налетел могучий,
И разверзлись хляби, дождь пошёл стеной.

Волны подымались, вырастая сильно,
И неслись на берег, начался прибой.
Напитал песок он мощно и обильно,
Сушу совершенно спрятав под собой.
 
По дорожке лунной
По дорожке лунной пробегусь,
Что спустилась к моему окошку.
Погуляю по небу, вернусь.
Захвачу я звёздочек немножко,

Чтоб светили вместо ночника:
Голубым, лиловым и зелёным.
Отщипну немного ветерка,
Помашу я желтоватым клёнам.

Принесу я с неба красоты,
Что в кладовых спрятана с избытком.
А ещё любви и доброты,
И пришью к одежде красной ниткой.

Вот теперь они будут при мне.
Подарить смогу ещё кому-то.
Благодарность вынесу луне,
И прощаюсь с нею... здравствуй утро!..
 
Словно тать
Тихо-тихо дождь стучит по крышам,
Улицы помыты и чисты.
Голосов людей уже не сл`ышно,
Лишь собаки бродят, да коты.

Зарядила на всю ночь стихия,
Лить с небес немеряно воды.
Тучи не уходят дождевые.
Затопило: лес, поля, сады.

Холодно, промозгло и тоскливо.
Осень тут как тут, не нужно звать.
Не с улыбкой радостной игривой,
А как чёрный ворон, словно тать.

Налетела, будто бы хозяйка,
Заняла позиции свои.
Вот теперь и думай-ка, гадай-ка,
Может ждать пора уже зимы?..
 
Клоунесса
6

Анюта всю ночь не спала, почитай,
Гадала... что ждёт её? Ад или рай?
Проснулся под утро сынок Елисей,
Он самый любимый из здешних детей.
У клоуна Марка здесь дочка была,
Красавица Рита -- девчонка - мечта!

Пирину приснились Анюты глаза,
Он так тосковал, и смотрел в небеса.
Просил он у Бога Анюту свою,
Ведь он побывал с ней когда-то в раю.
Сегодня Пирин вновь на площадь пойдёт,
Там ждёт его новый судьбы поворот.

Быть может без грима увидит её,
(Пора уже встать, сердце скачет моё.)
Поднялся с трудом тут с постели Пирин,
Оделся в халат он под музыку "Сплин",
Умылся, побрился, попил кофейку.
И вышел из дома, прогнать грусть -- тоску.

У Аннушки сын заболел в эту ночь,
На сцену выходит тут Маркина дочь.
Она молода и красива собой,
Любила играть со злодейкой -- судьбой.
Наложен гримёром той девушке грим.
На сцене актёр, а она вслед за ним.
 
Снова осень
Листья жёлтые кружатся, снова осень!
Ветер дует, их куда-то вдаль уносит.
И опять сегодня сырость -- вот беда.
С неба льётся беспросветная вода.

Настроенья почему-то снова нет,
И обида у меня на целый свет.
Я который день о лете всё грущу.
Задержись немного лето, я прошу!

Мы ж прощаемся опять на целый год.
Жизнь на месте не стоит, она идёт.
И по сути -- это мелочь, ерунда!
Мы вступаем постепенно в холода!
 
Ветер
На небе вновь большие тучи,
Их гонит вдаль бродяга -- ветер.
Недаром прозвище могучий,
За непогоду он в ответе.

Он рвёт и мечет, злится даже,
Ведёт беседу уж с дождём.
На недостатки сам укажет.
Безнравственный, всё нипочём.

Ревёт и стонет, воет громко.
И листья под ноги швыряет.
И как струна гитары звонко,
Он как собака в поле лает.
 
Клоунесса
6
Аннет испугалась, нарушен покой.
Ведь это Пирин был -- её дорогой.
Что делать теперь? Где же силы ей взять?
И как ей об этом сыночку сказать?
Нет, надо бежать от него, но куда?
Аннет посмотрела с мольбой в небеса.

Пирин, не смыкал глаз которую ночь.
Щемило так сердце, что было невмочь.
Он вспомнил ту девушку, точно, Аннет.
Как пела она, поправляла берет.
Сегодня он снова на площадь пойдёт,
Предчувствуя новый в судьбе поворот!..

Аннет, колыбельную спела сынку,
Гоня этой песней свою грусть - тоску .
Спи, ангел, мой милый, глаза закрывай,
Тебя не отдам никому, так и знай!
И слёзы катились волной по щекам.
С ребёнком одна, а Пирин - где-то там...

Под утро Пирин всё ж немного поспал.
Ему снился дом, и перрон, и вокзал.
Анюты не видно, он ей не сказал.
От этого он постоянно страдал.
Сбежал, как мальчишка, как трус... от кого?
От Ани , от Аннушки, Ани его.

Проснулся внезапно, затравленный волк.
И кто-то в мозгу выключателем... щёлк.
Нет, надо всё выяснить, что же гадать,
И сколько же можно не спать и страдать.
Сегодня вопрос я поставлю ребром,
А там... будь что будет, но это потом...
Продолжение следует...
 
***
Лето -- младшенький братишка,
Загулялся на свободе,
Был одет всегда по моде,
Озорной такой мальчишка.
И забылся на природе,

Время упустил, парнишка.

Воздух стал довольно свежим,
Полной грудью дышит лес.
Желто-красным стал вдруг весь,
Поменял свою одежду.
Как же так?.. Страна чудес!

Лес теперь не тот, что прежде.

Стал, довольно, необычным.
Ярким, блёклым?.. что-то между.
Он прикрыл уж свои вежды.
Стало как-то, непривычно.

Он ронял свои одежды.

Осень так внедрилась в лето,
К стенке бедного прижав.
Все права его поправ,
Что ж оставить без ответа?
Ведь пока что, он здесь, граф!

Вот какое свинство это!..


Как всегда, нетерпелива,
Осень -- средняя сестра.
Знает всё ж что не права,
Так трясёт своею гривой.
Распустила кружева,

Стала вдруг такой игривой.

-- Ну, не будь таким ревнивым,
Лето -- братец, дорогой!
-- Я останусь на постой,
Посмотри же, как красиво!
Был ведь уговор с Зимой.

А она честолюбива.

В этот раз придёт внезапно.
Так же как и я сейчас,
В октябре -- был дан наказ!
Так что раньше мы озябнем,
Может всё же это сглаз?

Ну тогда, пойдём уж тяпнем...
© Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Копирование запрещено!