Друзья, поможем же весне,
Скорей избавиться от снега.
Ведь в этой, свежей, новизне
Так много радости и смеха.

Давайте дружно, вместе все,
За снег возьмёмся всей страною,
Растопим этот жидкий снег,
И всё покроется травою.

Ещё животных привлечём,
Собака мне одна сказала:
Что снег весь побежит ручьём,
Она его весь день жевала.

А если все начнут жевать,
То по стране всего лишь снега.
Останется процентов пять,
Вот будет всем, тогда потеха.

Ах, совушка моя устала,
Всю ночь, бедняга, гуговала.
Теперь глаза закрыла, - спит,
Спокойный раздражает вид.

А вот теперь я попою,
Всю ночь не спал я, мать твою.
Да как же до утра поспишь,
Когда всю ночь ты лишь шипишь.

Вот день ты не поспишь, поймёшь,
Что много на себя берёшь.
"Угу", - кричишь ты по ночам,
Я в зоопарк тебя отдам.

Вот там кричи ты сколько хочь,
Спокойно хоть посплю всю ночь.
Зря я принёс тебя домой,
Всё потерял, сон и покой.

А, вот уж скоро и на плаху,
Осудит их гаагский суд.
В наручниках Трамп, Нетаньяху,
По разным камерам ведут.

А всё за тех иранских школьниц,
Невинных, не имевших грех,
Сто сорок девять душ-невольниц,
Ударом погубили всех.

Всё это Трамп и Нетаньяху,
Безмозглые два старика,
После суда пойдут на плаху,
Жизнь в мире с ними не легка.

Пускай за всё таких накажут,
Пускай поймут свою вину.
Про них все люди в мире скажут:
"Руби секирой сатану"!

Ну, неужели не осудят,
Таких мерзавцев, как они.
Которые невинных губят,
Им остаются, только дни.

Их Бог или Аллах накажет,
Он им вины той не простит.
И в Ад дорогу им покажет,
Во всех грехах их обвинит.

Борюсь, борюсь я с ожиреньем,
После шести не смею есть.
Всё до шести, одним мгновеньем,
Ем сразу всё в один присест.

Люблю я этот славный праздник,
Девиз его: "Поменьше жри"!
У холодильника во власти,
Что хочешь для души - бери.

Я не могу остановиться,
И запретить я не могу.
Себе почаще поживиться,
И без гарнира съесть рагу.

Но результат уж к лету будет,
Когда мой вырастит живот.
И кто-то сдалека осудит:
"Какой же жирный бегемот"!

Овсянка - вестница весны,
Её в лесу искать не надо.
На третье марта ваши сны,
Все сбудутся, всё будет ладно.

Желта овсянка, как лимон,
И если ты её увидишь.
Удача ждёт со всех сторон,
А если в жёлтом в чём-то выйдешь.

То счастье ждёт тебя вдвойне,
Овсянка издревле кричала:
"Покиньте сани в этом дне,
Телега вас уже заждалась".

С овса печенье - добрый знак,
На третье марта выпекайте.
Ведь день овсянки, как-никак,
Соседей, птиц, всех угощайте.

Сегодня спичке - юбилей,
С рожденья двести лет минуло.
С цветной компанией своей,
Она к нам утром заглянула.

Без них нам раньше никуда,
Они нужны для обогрева,
Без них не закипит вода,
Они затопят печку смело.

В поход без них ты не пойдёшь,
Нужны они и на рыбалке.
Ухи наваришь и нальёшь,
Всё с огонька, на тихой балке.

Их Джон Уокер изобрёл,
Простой английский с виду химик.
Для жизни искру он нашёл,
И мы два века уже с ними.

Волка встретил как-то утром,
Он на коромысле нёс
Вёдра с чаем, кофем, хмуро,
Тут-то я и произнёс:
- А давай-ка потанцуем,
Ты поставь ведёрки волк,
- Чай остынет, мы рискуем,-
Он сказал - возьми ты в толк
Я принёс вам угощенья,
Давай кружку чай налью.
Проводи без сожаленья,
Зиму, хочешь я спою?
Там лиса плетётся сзади,
С выпечкой и крендельком,
И всё это, только раде,
Чтоб весна скорее в дом,
К нам пришла с погодой тёплой,
С птичьим пением на заре,
И пускай с улыбкой доброй,
Снег растает в феврале.

Ой, мама, это чудо,
А в доме, просто,- цирк!
Приехал он откуда?
Ну, надо же: жик-жик.
Уже ногами кверху,
Передо мной стоишь.
С улыбкой на потеху,
Весёлую, глядишь.
А что ещё ты можешь?
А ну-ка покажи!
Ты сердце мне тревожишь,
Как сказка наша жизнь.
Я завтра в яслях это,
Всем нашим расскажу.
Ну, просто, чудо света,
Сам вряд ли покажу.
Когда-нибудь я буду,
Такой спортсмен, как ты,
Стремиться к диву, к чуду,
В нём много доброты.
И под лучами солнца,
Держатся на руках,
Зарядка у оконца.
В ней бодрость, силы взмах.
Я подросту и вскоре,
Уж сделаю кульбит.
Оваций будет море,
Я буду в них обмыт.
И многого добьюсь я,
Когда всё ж подросту.
Я мам, тебе клянуся,
Верь в эту доброту.

Скажи-ка, Путин, ведь недаром
Воюем мы со Светом Старым,
Ему всё видятся кошмары,
И неизбежная война.
А цели ведь у нас другие,-
Дать безопасность для России.
И пусть кричат, орут витии,
Словам их всем-то грош-цена.

Нам надоело видеть, слушать,
Как притесняют наших, - душат.
Плюют из Запада нам в души,
И больше, ненавидят нас.
Мы долго негатив терпели,
Теперь на Запад, к нашей цели.
Сдержаться больше не сумели,
И выступили в грозный час.

На СВО собрались дружно,
Нацизм искоренить нам нужно,
Чтоб Украина вся, послушно,
Разоружилась и сдалась.
Не нужен нам сосед-агрессор,
Не нужно для народа стресса.
Пусть, лишь о мире пишет пресса,
И дружелюбной будет власть.

Лишь только русские солдаты,
Схватились все за автоматы,
То сразу оживились Штаты,
И вся Европа встала вряд.
Чтобы помочь всей Украине,
Ведь ей Россия и поныне.
В мозгах от перекоса клинит,
И ненависть мутит их взгляд.

Повсюду коптеры и дроны,
Эффекта нет от обороны.
И украинские кордоны,
Повсюду терпят только крах.
От них врагам нигде не скрыться,
Они пытаются отбиться,
А Сырский, только и стремиться,
Преодолеть нависший страх.

Им не везёт на поле боя,
Хотят все получить "героя".
Теракты по России строят,
Хотят увидеть свой успех.
Но ФСБ, подчас бывает,
Таких "героев" накрывает,
Теракты все предотвращает,
Пособников хватает всех.

За эту выходку ракеты,
Летят с России, как ответы,
Минуя Запада запреты,
По складам нанося удар.
По ТЭЦам, ГЭСам и АЭСам,
Чтоб не питали интереса.
Летят "Кинжалы" с моря, леса,
По всем назначенным местам.

Мы города и сёла брали,
За что воюем, все мы знали.
И в окна мины мы бросали,
Уничтожая в них врагов.
От дома к дому и подвалу,
Этаж за этажом по залу.
Сгоняли нациков к завалу,
Стреляя молча и без слов.

Внезапность, быстрота и ловкость,
Врасплох брала отвага, стойкость.
Где хитрость, ну а где жестокость,
Одолевать могла в бою.
За пядью пядь, за метром метр,
Врывались мы к врагу как ветер,
Горяч был день, закат был светел,
Освобождая Русь свою.

Артиллерийские расчёты,
Вели с врагом расстрелы, счёты.
И точность сделанной работы,
Давала лучший результат.
Лишь только обнаружив цели,
Которые засечь сумели,
Бойцы из разных артиллерий,
Врагу устраивают ад.

И небо под огнём чернело,
Земля тряслась вся то и дело,
Всё пламенем вдали горело,
Весь воздух порохом пропах.
Сутра до вечера и с ночи,
Врагов находят дронов "очи",
Российский воин бьёт охоче,
Вселяя в них дотошный страх.

У нас солдаты разных наций,
Российских областей, локаций.
И мы сплотились против санкций,
И Западу отпор дадим.
Страна всем нужным помогает,
Завод нас техникой снабжает,
Броню, снаряды доставляет,
И мы уж точно победим.

Нас дома ждёт семья большая,
И Богородица святая,
В бою нам жизни сохраняя,
От пуль и мин нас сбережёт.
Солдаты разных мы профессий,
Различной веры и конфессий,
Из городов, из сёл и весей,
Не страшен нам не бес, ни чёрт.

Да, били деды фрицев раньше
И внуки бьют без всякой фальши.
Мы будем бить врагов и дальше,
Пока не будет в мире мир.
Когда изгоним мы заразу,
Со всей земли, тогда все сразу,
Разрушат НАТОвскую базу,
И будет всюду славный пир.

А мы с утра про белорусов,
Вдруг разговор свой завели.
О их традициях и вкусах,
И блюдо в их меню нашли.

Достали быстро, сразу тёрку,
Картофель, лук, яйцо, муку.
И перетёрли всю подборку,
Что нам попалась под руку.

Затем пошла уж сковородка,
И тесто быстро подошло.
Растительное масло кротко,
Там место для себя нашло.

И печка начала работу:
Разогревать сковороду.
Как хорошо, что хоть в субботу,
Для драников часок найду.

Теперь сидим и со сметанкой,
Мы драники едим вдвоём.
Они хрустят все, без остатка,
Мы их уж вскоре дожуём.

Сижу на ветке верх ногами,
И думаю всегда о маме.
И так и этак, мамы нету,
Ищу её одну по свету.

Ну, где же она потерялась,
Скучаю, мне она нужна.
Я и она одна осталась,
Она, лишь для меня важна.

Как трудно зиму всю без мамы,
Как много в жизни горькой драмы.
Желайте счастья мне в пути,
Чтоб маму смог свою найти.

Ах, как обидно, как обидно,
Что солнца не было вчера.
Его вообще не было видно,
Унылой выдалась пора.

И именно на день рожденье,
Шестнадцатого февраля.
Шёл снег, какое наважденье,
И день прошёл, как будто зря.

Ну, а сегодня солнце вышло,
Одно, совсем без облаков.
И ветра больше уж не слышно,
Так хорошо, что петь готов.

Но где вчера то солнце было?
Оно не знало праздник мой?
А может про него забыло?
Я думаю о том с тоской.

Ребята, выпьем же за спуск,
Чтоб мы как птицы все летели.
Чтоб не мешали нам метели,
Эмоций нам, побольше чувств.

И после бани жаркой, классной,
На сноуборде я несусь.
Встречай меня святая Русь,
И жизнь становится прекрасной.

А по бокам, то ёлки, ели,
Мелькают вверх, всё от меня.
И воздух музыкой звеня,
Сопровождает меня к цели.

А там ребята уже ждут,
Наполним, выпьем все бокалы.
Вновь на подъём зовут нас скалы,
Продолжим начатый маршрут.

День влюблённых, день влюблённых,
Сколько взглядов, разных томных,
Смотрят всюду на меня,
Валентинку шлю любя,
Холодильнику на кухне.
Коньячок налью и ухнем,
Под закуску, вот денёк,
Телевизор вдруг привлёк,
Меня тоже передачей,
День влюблённых, не иначе,
Сколько здесь волнений, чувств,
Мой диван скучает, пуст.
Лёг, тем оказал вниманье,
Кошка, тоже мирозданье,
И её поздравил я,
Вспомнил, ведь не вся семья,
Есть ещё жена-то в доме,
Валентинку шлю в истоме.
И прощения прошу:
"С днём влюблённых"! - я скажу.
Про тебя совсем забыл...
Валентинку получил,
Сразу по щеке рукою,
Всех люблю, теперь не скрою.

Села границы нарушая,
Из леса налетела стая.
Голодных зайцев, каждый год,
Пустел капустный огород.
Терпели все тот беспредел,
Никто отважиться, не смел,
Расправиться враз с наглецами,
В команде зайцы, и не сами.
Ведь с ними был всегда гуру,
Не местный, с кличкой - "кенгуру".
Он был намного всех сильней,
Один из тех богатырей.
Который мог и постоять,
За братьев меньших, даже "знать",-
Наш председатель из колхоза,
Его боялся, смотрел косо.
Бывали как-то в селе стычки,
Пугали зайцев по привычке,
Затем пахан их "кенгуру"
Запрет нанёс на ту «игру».
И всё село предупредил:
- Разборки будут в меру сил.
Чтобы никто не смел пугать,
Тех зайцев, и не обижать.

Село под игом долго жило,
Терпело зайцев, не любило.
Пока наш храбрый председатель,
Ещё и выдумщик, мечтатель.
Не дал рекламу сам в райцентр,
На привлекательнейший тендер.
Плакат к сафари зазывал.
А что бесплатно, каждый знал,
Охотники, приняв тот вызов,
В село стекались очень быстро.
И за один из пары дней,
Был всеми истреблён "трофей".
А кто приехал поутру,
Тому достался кенгуру.
И зажило село спокойно,
Капустный лист весь рос достойно,
Кормя село, а с ним колхоз,
Со счастьем был решён вопрос.

Снег кружится и летает,
Все дороги засыпает.
Всё вокруг белым-бело,
Скверы, парки замело.

Снег кружится и летает,
Как туман всё покрывает.
Всё белеет за окном,
В шапках снежных каждый дом.

Все машины едут тише,
Ветер снег сдувает с крыши.
И сугробы наметает,
И как зверь он завывает.

Снег кружится, город белый,
Вечер тоже светло-серый.
И летят, летят снежинки,
То на плечи, то на спинки,

То на шапки всем прохожим,
Людям снежным и похожим.
Друг на друга в день морозный,
С видом красным и серьёзным.

Все спешат, спешат куда-то,
Сыплет с неба снег богато.
Уж такой в Москве зимы,
Не припомним даже мы.

Многие, везде лукавят,
А мартышки это славят.
Ведь поржать всегда в охотку,
Проколоть с резины лодку,
Чтоб под воду вся ушла,
Да под шутку, не со зла.
Посмотреть испуг и трусость,
Взять петарду, сделать глупость,
Бросить свиньям подпалив,
Тут и шухер, визг, разлив
Смеха, да на всю катушку.
Дать макаке в рот хлопушку,
Пусть грызёт её пока,
Тут вдруг взрыв, удар хлопка,
А макака вся в испуге,
Прыгает, танцует фуги.
Что, откуда не поймёт,
А народ повсюду ржёт.
Вон мартышка зажигает,
Шар при кошке надувает.
Дует, дует до конца,
Вдруг, как лопнет шар в сердцах,
Кошка сникла с перепугу,
А мартышка, вдоль по кругу,
Всё катается и ржёт,
Смехом, надорвав живот,
Вот горилле перец дали,
И никак не ожидали,
Что детёнышу отдаст,
Тот вкусил всего лишь раз,
И глаза на лоб полезли,
Прыгает, кричит болезный.
Воду залпом с бочки пьёт,
Перец страшно, как дерёт.
Не иначе, как фашизм,
С видео прокрался в жизнь.
Ну а люди всё смеются,
Только звери остаются
Жертвами на данный час,
Я скорблю, что и у нас.
Есть такие вот мартышки,
Дурости - одни излишки.
Если зло не от ума,
То мартышка зла сама.

Матроскин с Шариком мириться,
Под вечер, как-то захотел.
Спросил: "на крыше что не спиться"?
От слов тех Шарик обалдел:

- Сначала выгнал меня с хаты,
Согнал из печки на мороз.
Скажи мне, в чём я виноватый,
А то я к крыше уж примёрз?

- Не виноват ты, Шарик, знаю,
Немного выпил я вина.
Но, когда пьяный я бываю,
Я за себя не отвечаю,
Моим поступкам - грош цена.

Два лидера в свою войну "играли",
Упорно бились, ни на шаг не отступали.
Европа, США, лишь помогала:
Оружием и долларом снабжала.

А ведь они "играли и играли",
А США изнеможенья ждали.
Ну, а потом прибили бы сердито,
Европа с Азией была б для них открыта.

А ведь они "играли и играли",
Четвёртый год покоя не давали.
Весь мир ждал результата, жил в надежде,
Что вскоре будет мир, как был и прежде.

Ну, а они "играли и играли",
Средств не жалели, просто прожигали.
Они забыли, что славяне народ крепкий.
И будет биться до конца, как наши предки.

И год за годом всё они "играли",
И смерти в поле боя не мешали.
Остановиться, просто невозможно,
Славянам проиграть довольно сложно.

Сегодня утром я проснулся,
А за окном хмельной Мороз.
Рукою он стекла коснулся,
И расцвели букеты роз.
Едва по полю он прошёлся,
Трава вся стала ледяной
Ну а когда он разошёлся,
Цветы поднялись над травой.
И все со льда цветы те были,
Неимоверной красоты.
От солнца свет чудесный лили,
Сверкали изо льда сады.
Покрытые в пушистый иней,
Наверно в сказку я попал.
Какое солнце в небе синем!
Как будто огненный кристалл.

Всех США уж задолбало,
Особенно, конечно, - Трамп.
Ему всё время места мало,
Всё расширяется - болван.
Америку великой сделать,
Он хочет, всем и говорит:
"- Я аннексирую всё смело...",
А нет, так пошлиной грозит.
Повсюду НАТОвские базы,
Лишь за Россиею следят.
Бояться, трусятся - заразы,
А отступать ведь не хотят.
Сильнее всех себя считают,
Повсюду создают конфликт.
Им наглости на всё хватает,
Нам нужно вынести вердикт.
И уничтожить этих гадов,
Которые всем зло несут.
Такой Америки не надо,
Пусть Судный день они все ждут.

Сегодня в храм детей носили,
Чтоб в таинстве двоих крестить.
Там крёстная и крёстный были,
Священник стал благословить.
Избавил всех от злого духа,
Извне весь храм он обошёл,
Молебен прочитал для уха,
Чтоб каждый набожность нашёл.
Купель торжественно стояла,
Средь храма, батюшка святил,
Крестом не много и не мало,
И наконец, благословил.
Младенца взял к себе на руки,
В купели раза три мокнул.
И троице всей на поруки,
Детям обоим дух вдохнул.
Там крёстный с крёстною стояли,
Держали свечи, по одной.
И таинство, то освещали,
Как и Иисусу под звездой.
Святые имена раздали,
На шеи был повешен крест.
В рубашки белые их взяли,
Алтарь весь обошли в окрест.
Те дети получили право,
На таинство по жизни всей.
И в божьем слове жили здраво,
Храня заветы матерей.

Как нацики всем надоели,
Уже из снега там и тут.
Встают солдаты, где метели,
Прошли и промели свой путь.

Встают донецкие солдаты,
Из снега, как снеговики,
Идут на Запад: аты - баты,
Их автоматы не легки.

Идут, свой край освобождая,
По снегу, крепит их мороз,
Они идут, преград не зная,
Встревоженные все всерьёз.

И снег им на земле,- подмога,
Ведь это ихняя земля.
Победой станет - "перемога",
Идут вперёд, назад нельзя.

Чтоб праздников побольше было,
И чтоб весёлой жизнь была.
Мы продублируем игриво,
Застолье нашего стола.

Так, как у нас два Новых года,
Один уж старый, а другой.
Встречаем с самого восхода,
И пьём за счастье - мы с тобой.

Так и другие мы отметим,
Через четырнадцать, все, дней.
«Восьмое марта» дважды встретим,
Два дня «Победы» поскорей.

И Первомай, и двадцать третье,
И «День защиты всех детей».
И «Рождество» и всё на свете,
Отпразднуем Россией всей.

Дублируем и отмечаем,
Так, как и «Старый Новый год».
Два раза праздники встречаем,
Желаем дважды, чтоб народ.

Здоровым был, всегда счастливым,
Чтоб доллары всегда имел.
Чтоб в мире был он самым сильным,
Чтоб всё сбывалось, что хотел.

Один человек раз купил эфиопа,
Лицо эфиопа чернее, чем попа.
И этот купец вдруг подумал о том,
Когда эфиопа привёл он в свой дом.
Что с ним обращался хозяин беспечно,
Наказывал, бил и ругал бесконечно.
От этого сам эфиоп почернел,
Тогда, и продать он его захотел.

Но новый хозяин был сам оптимистом,
И мыл эфиопа он быстро и чисто.
Мыл щёлоком с мылом, мочалкою тёр,
Но цвет не менялся, был мрачен и чёрн.
Лишь только на цвет эфиоп всё бледнел,
И вскоре совсем от того заболел.
Уж сколько не три, тех кто чёрным рождён,
Не будет он белым ни ночью, ни днём.

Ну, куда ж вы годы мчитесь?
За минутами - часы.
Вас прошу, остановитесь!
Снизьте пыл ваш и басы.

Рысаком несутся годы,
Мне их - не остановить.
И почуяв ширь свободы,
Скачут, проявляя прыть.

Жизни цокают секунды,
А за ними скачут дни.
Ни одной пустой минуты,
Дни мелькают, как огни.

Некогда и обернуться,
Скачет время вдаль, вперёд.
Прошлому не возвернуться,
Время нас с собой зовёт.

Любовь бывает разною:
Холодной и горячей.
Она бывает классною,
Бывает и незрячей.

Любовь на нашей лавочке,
Осталась зимовать.
Серёженьке и Алочке,
Не встретится опять.

Они опять поссорились,
Надолго разошлись.
Из-за чего повздорили?
А вот такая жизнь!

Запросы и желания,
У каждого свои.
Нашлись непонимания,
Вдруг сразу у двоих.

Их судьбы и характеры,
И цели для любви.
Ушли к какой-то матери,
Вот вам и селяви.

Нашла ворона как-то крышку,
С пластмассы крышка та была.
А снег покрыл весь двор и крышу,
Зима к нам снежная пришла.

Схвативши крышку в клюв, ворона,
На конёк крыши взобралась.
И прокатилась вдруг со склона,
На крышку вставши не боясь.

А в физике, всё по закону
Есть притяжение - держись!
Промчалась с шиком, да по склону,
А под конец взлетела ввысь.

Ей, так понравилось всё это,
Что снова крышку ту подняв.
Она каталась до обеда,
А я вам репортаж заснял.

С Рождеством Христовым!
Вот на крестный ход,
К храму потянулся
На мольбу народ.
С христианской верой –
«Да поможет бог»,
Ставят свечку первой,
Чтоб Иисус помог.
И глядят с надеждой
В образа глаза,-
Как из тьмы кромешной
Тянется лоза
К свету, так душою
Тянемся и мы.
С верою большою
С нагрешённой тьмы.
С Рождеством Христоси!
С колядой народ
В святки ходит, просит,
С танцами, поёт.
Радуясь рожденью
Твоему- Христос.
Воззовём к прощенью
Не роняя слёз.

Ах, де Тревиль, мы снова вместе,
Вы нас позвали, - мы уж здесь.
Опять у вас дурные вести?
А в них погоня, снова месть.
- Да нет же, нет же мушкетёры,
У короля сегодня бал.
Да вы же бывшие актёры,
Устройте пышный карнавал.
Костюмы лишь свои оденьте,
Людовик вас давно уж ждёт.
На нём перевязь, шпага в ленте,
Пёс Кардинал ещё придёт.
Так что скорее поспешайте,
Переоденьтесь и на бал.
Вас ждёт король, вы так и знайте,
Я, мушкетёры, всё сказал.
Они все, в общем разбежались,
Переоделись в свой костюм.
Затем в дворце они собрались,
Весь двор гулял, был визг и шум.

Зачем я родился?
Зачем я живу?
Дух в тело вселился,
Не мне одному.
И век наш короток,
И много в нём бед.
И каждый с нас кроток,
За временем вслед
Идём мы по жизни,
Минуя века.
Работаем, мыслим,
Глядим в облака.
Мечтаем,
И род продолжая - живём.
Всё видим и знаем,
С надеждою ждём.
Мы счастья большого,
Всё день ото дня.
А счастье, то - жить,
Вы поймите меня.
Жить - умным, здоровым,
В уюте большом.
И с каждым днём новым,
Радеть за свой "дом"-
За нашу планету.
За жизнь на Земле,
Такого же нет,
Во Вселенной нигде.
Какое же счастье родиться на Свет
И прожить на нём больше тысячи лет.

Шлагбаум - это дело,
Шлагбаум нужен всем.
Во двор чтоб въехать смело,
И встать в дворе затем.
На место свободное, наше, родное.
Уже не народное, а дорогое.
Чужие не станут на место у нас,
Оно за шлагбаумом будет как раз.
Давайте закроем шлагбаумом двор,
И сразу закончим об этом наш спор.
Но, чтобы поставить шлагбаум сейчас,
Согласие нужно префекта для нас.
А это надолго: согласье, разбор,
Решение, важность, ещё договор.
Затем волокита, на месяцы, год,
А там и другой год за этим пройдёт.
Как трудно всё это нам быстро решить,
Никто не желает, помочь, поспешить.
А, как же в других всё решают дворах?
Шлагбаум стоит не на риск не на страх.
Давно, с новоселья шлагбаум стоит,
А наши мечтают…, желанье горит.
Но нету возможности в нашем дворе,
Вопрос разрешить, прям сейчас, в январе.

Какой прекраснейший подарок,
Был послан мне самой судьбой.
На день рожденье, просто, даром,
Чтоб я вдруг встретился с тобой.

Ещё ты дремлешь в упаковке,
А мне, так хочется обнять,
Поцеловать тебя в губёнки,
И из обвёртки всю достать.

Читать не буду документы,
Не посмотрю сертификат.
Есть в жизни лучшие моменты,
И ты в ней самый твёрдый факт.

Контраст ты в жизни чёрно-белой,
Я вижу красные цвета.
Твоей любви, уже поспелой,
Беру тебя я - навсегда.

А мы вчера на даче были,
Там провели свой выходной.
Снеговиков весь день лепили,
Гуляли, ели, - пир горой.

А уж, какие блюда были,
У нас под этот Новый год.
Снеговиков мы двух забили,
Снежатина пошла в расход.

Нарезали шашлык из снега,
Всё на шампуры, на мангал.
Нажарили, одна потеха,
Такой еды я не видал.

Снег растопили, много пили,
И всё, конечно под шашлык.
Год Старый за ночь проводили,
И в этом был весь шарм и шик.

Привет! Вы, что меня не ждали,
А я к вам прискакала с дали.
Кто приготовил мне салат,
С овса, для малых жеребят?
Их у меня всего двенадцать,
Позвольте мне на год остаться!
Я, вам тут счастья принесла,
Вот и змея уж уползла.
Так, что отпразднуем все вместе,
Наш Новый год с весёлой песней.
Желаю всем всех благ, здоровья,
Успехов, радости в раздолье.
И пусть всем этот Новый год,
Удачу, денег принесёт.
Огня в делах и позитива,
Любви, в желаньях, чтоб фартило.
Ну, что возьмёте на постой,
Не будет скучно вам со мной.

Письмо сегодня получил:
"Племянник болен, нет в нём сил.
Температура и чихает,
Простыл, когда никто не знает...".

Ну, вы блин, сёстры и даёте,
Подумайте о Новом годе!
Коль вдруг ребёнок заболел,
Найдите время между дел.

И дайте ему аспирин,
Ведь день остался, лишь один.
До праздника и торжества,
Здоровья вам, пусть детвора

Идёт скорее на поправку,
А вы быстрей спешите в лавку.
Ведь все в семье подарки ждут,
А в них всё счастье и уют.

О, кто вы, чудное созданье?
Вас бог послал мне в наказанье.
Теперь не ем я и не пью,
Лишь только я на вас смотрю.

Откуда вы пришли? Откуда?
Глаза у вас, как будто чудо,
Так нежно смотрят на меня,
Я околдован, свет виня.

Какие ушки, носик, ротик,
Я приглашаю вас на тортик,
И на пиалу с молоком.
Скорее же входите в дом,

Давно здесь вас мы в доме ждали,
Входите, коли вас позвали.
И не смущайте нас с порога,
Пришли с гулянки, слава богу!

Теракты были, есть и будут,
О них не нужно забывать.
Ведь в них же наши люди гибнут,
Их нужно всем нам защищать.
Пока враг пораженье терпит,
На фронте у него обвал,
В тылу у нас, он ведь не дремлет.
Следит за тем, кто б пострадал.
Всё время он меж нами ходит,
И ищет жертву среди нас.
И часто он её находит,
В нежданный, неурочный час.
Проявим же своё вниманье,
Оглянемся на всех вокруг.
И отнесёмся с пониманьем,
Почувствуем где враг, где друг.
Хоть ФСБ и сильный орган,
С народом был бы он могуч.
Тогда б с России враг был согнан,
Сквозь тучи бы прорвался луч.
И солнце мира засияло,
Исчезли б наши беды все.
И на земле бы сразу стало,
Надёжно, счастливо везде.

В селе, как раз был тихий вечер,
Собака вздумала вздремнуть.
Заняться всё равно здесь нечем,
И захотелось отдохнуть.
Тут кот пришёл и лёг на будку,
Пристроился у будки хряк.
Легли, вздремнули на минутку,
Все вместе, дружно, кое-как.

Но гусь их был другого нрава,
Ему ведь не хотелось спать.
Он взял воздушный шар с амбара,
Да и решил всех напугать.
Он к будке подошёл тихонько,
За нитку в клюве шар держа.
И лишь за гвоздь задел он только,
Шар лопнул, воздух задрожал.

И доски с будки разлетелись,
Ну, а собака, кот и хряк.
Здесь столько страху натерпелись,
Что кинулись бежать кто как.
Лишь гусь, остался всем доволен,
Ведь шутка очень удалась.
И он удачи был достоин,
Всем насладился вдоволь, всласть.

Неймётся «этим» в дружной школе,
Хоть их, лишь кучка - меньшинство.
А руки чешутся до боли,
И накопилось в сердце зло.
Хотят все славы и медалей,
На фронт лишь только не хотят,
Им важно, чтоб о них все знали,
Но знают все, что каждый гад.
Но их "несчастных" не пускают,
Они страдают день и ночь.
И руки часто распускают,
Побить, кого и где не прочь.
Отправьте на передовую,
Скорее всех этих ребят.
Пусть там покажут нам какую
Они всем бойню сотворят.
Уж там и выявится трусость,
А с ней - неосмыслённый грех.
Им в наказанье станет глупость,
И там ответят все за всех.
Узнают строгость, дисциплину,
Поймут отвагу всю в бою.
Плечо подставят другу, спину,
И совесть выдвинут свою.
Преобразятся все,- надеюсь,
Вернутся с боя в город свой.
И эту прежнюю затею,
Забудет каждый тот "герой".
Взглянут на мир, совсем иначе,
Найдя друзей в нём и подруг.
И станет Родина богаче,
Когда с бандита "выйдет" друг.

Я девушку однажды встретил,
С ней объясниться захотел.
Бывает всякое на свете,
Я так сказал, не утерпел:
С тобой снаружи мы похожи,
Есть две руки и две ноги.
Есть голова и мысли тоже,
Не будем в этом мы строги.
Я одинок и ты всё время,
С работы ходишь, лишь одна.
Давай дружить, одно мы племя,
Не будь ко мне ты холодна.
Ведь ты гуляешь вечерами,
И я гуляю без друзей,
Мы можем здесь решить всё сами,
Я буду твой, а ты моей,
Всего лишь на всего подружкой,
Не перестану умолять.
"Мне скучно",- ей шепнул на ушко,
- Давай сейчас пойдём гулять!
- Да, хоть снаружи мы похожи,
Сказала сразу мне она,
- Но мир другой во мне быть может.
С ним нравы, вкусы, всё сполна.
Мы разные внутри с тобою,
Меня ты в этом не вини.
Ведь я не идеал, не скрою,
Пойми меня и извини.
Потом об этом пожалеешь,
Что нам судить о красоте.
Ведь счастье ты тогда имеешь,
Когда вся радость в доброте.

Вот они, как у Толстого,
Жизни две: "Война и мир".
Ну, как будто бы основа,
В нашей бытности: смерть, пир.
Чёрно-белое, цветное,
Рай, а с ним же рядом Ад.
Смешанное и чудное,
Наше время, видишь брат:
Кто-то едет на Мальдивы,
Отдыхать и пить вино.
А кого-то командиры,
В бой ведут и смерть давно,
Уже ходит по Донбассу,
Забирает наших всех.
Выбивает Русь "заразу",
И имеет, там успех.
Кто-то плачет и хоронит,
Сыновей и дочерей.
Над могилой кто-то стонет,
И не спит среди ночей.
Ну а кто-то всё танцует,
Песни в радости поёт.
Жизнь, богатую жирует,
Так Россия и живёт.

Первого взглянул в окно,
Скучно, серо, всё одно,
Что октябрь, что ноябрь.
Ведь за окнами декабрь!

На себя он не похож,
Ночью проходил здесь дождь.
Плюс четыре за окном,
Всё в тумане, дремлет сном.

Где, скажите мне зима?
Бабья осень здесь сама.
По бульварам, паркам ходит,
И тоску на всех наводит.

Задержалась здесь надолго,
Слышал я прогноз,- всё плохо.
Ни морозов, ни снежка,
Вновь циклон, болит башка.

Снега хочется повсюду,
Пусть летит, мы рады чуду.
Скоро Новый год, мороз,
Пусть краснеют щёки, нос.

Иней, пусть кругом, сугробы,
Лыжи, санки, сноуборды.
Мы, тебя зима заждались.
Приходи в пушистой шали!

Наш президент трудолюбивый,
Он если запустил процесс,
То результат добьётся силой
И наберёт повсюду "вес".

Его ничем не остановишь,
Его уж, сколько не проси,
Он видит цель, на мысли ловишь
Себя,- «он хочет всех спасти».

В какую б точку не поехал,
На нашей матушке-земле.
Ему решенье - не помеха,
На всё найдёт он всем ответ.

Да, я про все переговоры,
Уж сколько с ним не говори,
Молчи и слушай, будь покорный,
Его безумьем не сломить.

А на улице ноябрь, мелкий дождь, кругом туман,
Снега нет, мороз хотя бы грязь сковал, но он не зван.
Но за то стоят уж ёлки, их уж кто-то нарядил,
Новогодние тусовки ждут все из последних сил.

А с Великого Устюга, наш любимый Дед Мороз,
Не спешит, и нет в том слуха, что прибудет он всерьёз.
Так зачем же эти ёлки под дождём на площадях,
Тратят свежесть, и иголки желтизной своей пестрят.

А чтоб не было нам скучно, в этих серых днях в Москве,
Бизнес начал всё докучно, наряжая парки, сквер.
Улицы и магазины все в гирляндовых огнях,
Ладно, с вами мы едины, все жить празднично хотят.

Осторожно на дороге,
Берегите руки, ноги!
Ничего не подымайте,
И другим брать не давайте,
То, что на пути лежит.
Безопасное на вид.
Но внутри с начинкой грозной,
Как шарахнет, будет поздно.
Кисти, пальцы вам спасти,
Не грусти, а извести:
Службы, да и тех, кто рядом,
В руки брать с земли не надо,
То, что манит и зовёт,
Это положил всё - Чёрт.
Он сидит всё поджидает
И от горя наживает
Себе силу и почёт,
Где-то рядом бродит Чёрт.

Позвольте Бунина продолжу я сейчас,
Он на углу случайно её встретил.
Заметил ясность, оживленье глаз,
И на кивок кивком он ей ответил.

А на дворе была ещё весна,
Она за угол дома сразу скрылась.
Мгновенье это было изо сна,
Как быстро всё кругом переменилось.

Она меня простила уж совсем,
И сразу, тут же обо мне и позабыла.
В чём виноват, обидел её чем?
Мне сердце ни о чём не говорило.

Но я её никак забыть не смог,
Она, ко мне всё заходила чаще.
Однажды ночью вышел на порог,
И увидал во сне своё я счастье.

Она в прозрачном газовом платке,
И в платье креповом, стояла и смотрела,
Как я вспорхнул, летая налегке,
Кружа над ней и сердце что-то пело.

Мне всё казалось, я воображал:
Картину полную любви, самообмана.
И образ каждый день я создавал,
И с ним я жил под тайною дурмана.

В России Голикову знают,
Она всем высказалась в свет.
Что долгожители бывают,
Живут до сто двадцати лет.
Конечно, это очень мило:
Жить - долго, долго, без конца.
Но мысли эти очень криво,
Доходят в наши все сердца.
Она опять лазейку ищет,
Чтоб пенсии всех нас лишить.
Она декрет о жизни пишет,
Что нужно всем подольше жить.
Ведь нужно ж возраст пенсионный,
Им отодвинуть вновь, опять.
И срок назначить тут же новый,
Чтоб деньги наши все прибрать.
Чтоб после ста был пенсионный,
Чтоб все стремились одолеть.
Свой возвраст слабый, непреклонный,
Дожить, добравшись не стареть.
Фантастика вам, да и только.
Постолько люди не живут.
Бывают случаи, но сколько,
Их на Земле то там, то тут.
Таких на свете очень мало,
На них равняться смысла нет.
На что надеется держава,
Что хочет вице-президент?

С тобой не виделись давно,
Ноябрь стучит ко мне в окно.
А ты живёшь и ничего не замечаешь.
Ты часто видишься мне днём,
А ночью, будто мы вдвоём,
Во сне живём, о чём же ты мечтаешь.

Я помню сладость наших губ,
Одни, с тобой на берегу.
У моря Чёрного, меж чаек мы гуляли.
О чём ты думаешь сейчас?
Разлука эта не для нас.
Мы счастья большего тогда ещё не знали.

Но почему ты всё молчишь?
Мне скучно без тебя "малыш".
Пиши, на сон грядущий мне под вечер,
Забыть тебя я не смогу,
Во всём тебе я помогу,
Я жду всё с нетерпеньем нашей встречи.

Мчался "бусик" по бульвару,
Новобранцев собирал.
Мужиков хватал всех даром,
В пункт призыва отправлял.
ТЦКашники наглели,
И хватали всех подряд.
Так, как план они имели,
На простых в краю ребят.

Даже бомжа прихватили,
Что у дерева лежал.
Одного его не били,
Он почти не возражал.
Потому что зима скоро,
Нужен тёплый дом ему.
Что за счастье у забора,
Сутками и одному.

Все, тех "демонов" боялись,
Прятались от них везде.
Деды с внуками спасались,
Чувствуя, что быть беде.
И вот тут в родной Одессе,
Беспредел чтоб прекратить.
(Это, не писали в прессе),
Партизан стал выходить.

Вечерами, ночью тихой,
Поджигали ТЦК,
Расправлялись очень лихо,
Знали всех наверняка.
Где живут враги, бывают,
Где проводят ночи, дни.
У подъезда поджидают,
И врагам уж не уйти.

Партизанское движенье,
Стало силу набирать.
Чтоб поправить положенье,
И начать своих спасать.
Так в тылу всё началось,
Потихоньку, не спеша.
Всё сбывалось и свершалось,
И война к концу вся шла.

Ну, что сказать вам про порядок,
Его я с детства не люблю.
В душе оставил он осадок,
Тоску, унынье не терплю.
Люблю, конечно, порезвиться,
Устроить в доме тарарам.
Мне, даже по ночам не спиться,
Всё опрокидываю сам.
И как это хозяйка терпит,
Я не могу её понять.
С каких металлов её нервы,
Не станет мне в том докучать.
Она меня, так сильно любит,
Что в том не чает и души.
Меня, то равнодушье сгубит,
Хочу играть, но с кем, скажи?
Так заведите мне подругу,
Я с ней во двор пойду гулять.
Мне нужно с нею быть, сугубо,
И вы должны меня понять.
Романтики мне не хватает,
Экстрима в жизни нет моей.
Вот, что порой со мной бывает,
Когда один среди людей.

И вновь я слышу залп "Авроры",
И вновь седьмое ноября.
На "Зимний" бросили все взоры.
Там всходит новая заря.
И Ленин, там с рабочим классом,
Страны страницу приоткрыл.
- Ура,- кричит народа масса.
Ведь пролетарий - победил.
Теперь мы будем жить в советской,
Стране в заветах Ильича.
И нет другой причины веской,
Чтоб этот праздник не встречать.
Так думал весь народ России,
Но вот, лет семьдесят прошло.
И этот праздник отменили.
Ну это, просто, ведь грешно.
Не выйти с флагом, транспорантом,
И песен не услышать, марш.
На Красной площади когда-то,
Парады шли, теперь шабаш.

Любовь,- это всплеск
Всех эмоций в груди.
Любовь,- это блеск
На глазах, - полюби.
Любовь, - это чувство,
Любовь, - колдовство.
С любовью на сердце не пусто -
Родство -
Совсем одиноких,
Чужих, не родных.
Настолько далёких,
При встрече двоих.
Все рушатся горы,
Текут ледники.
Сбивая заторы,
В напоре реки.
Безумство свергает,
Сама красота.
Любовь прибывает
По жизни всегда.

Буря мглою небо кроет,
Ураганный вихрь крутя.
После засухи и зноя,
Силой сносит всех к чертям.
Супермен не удержался,
Улетает с пирожком.
Силы нет, для всех остался,
Он по сути, лишь - лошком.
Белка бедная не знает,
Как спастися в ураган.
Лапками за всё хватает,
Ветер сносит - хулиган.
За ней милая мартышка,
Улетает с ветром вдаль.
А за ней с порога пышка,
Словно с шариком вуаль,
Унеслась, и бак столкнула,
И упала на газон.
Крокодила ветром сдуло,
Ходить в гости не резон.
И пугливая корова у порога не спаслась,
Улетели с ней два рога,
Промычав, открыла пасть.
Ой, ты,- гой еси, погода,
Нет такой и на Руси.
Нам добро, любовь, природа,
Помогает жизнь спасти.

Я с ней живу довольно долго,
Она повсюду и везде.
Со мной живёт совсем неплохо,
И я, как будто бы в узде.

Как утверждают вокруг люди,
Она пораньше родилась.
Меня, лишь совесть и осудит,
Что я поддался ей под власть.

Ни дня, меня не покидает,
Она всегда, как тень за мной.
Повсюду делать всё мешает,
Да я б сбежал бы, друг ты мой.

Но не могу, брак очень крепкий,
Ничем его не разорвать.
И хоть характер очень терпкий,
Мне трудно от неё сбежать.

Она, как будто Клеопатра,
Манит Антония в постель.
Я пролежать могу до завтра,
И так вот несколько недель.

Она, как - будто бы кокетка,
Я с ней призвание потерял.
Орлом легла моя монетка,
И я по жизни всей пропал.

И не могу с ней развестись я,
Детей у нас, конечно нет.
Но хитрость у неё ведь лисья,
И бедность затмевает свет.

"А как зовут её, скажите"?
Спросили как- то у меня.
Да, Лиля, вы меня простите,
Ах, вспомнил, это Лень моя.

Зеленскому Трамп томагавки давал,
Хотел, передумал и дальше не стал.
И только британцы успели купить,
Чтоб там, из-за моря России хамить.

Хвалили повсюду ракеты, везде,
Во всём интернете и в каждом посте.
Трамп быстро обдумал все плюсы извне,
И "каша сварилась" в его голове:

Уж если ракеты мои хороши,
Оставлю их в штатах, куда мне спешить?
И их не продам ни за что, ни кому,
Такие ракеты нужны самому.

Ну, вот и кошки улетели,
На юг и двор весь опустел.
Добились всё же своей цели,
Я вышел в двор и обалдел.
Смотрю, а где же слива наша?
Она же каждый год цвела.
Без сливы нет теперь коллажа,
Куда она от нас ушла?
Да, помню кошек я на сливе,
Они готовились в полёт.
Я удивляюсь ихней силе,
Там была кошка, с нею кот.
Видать и сливу прихватили,
Они с собой теперь на юг.
Уж не догнать, меж нами мили,
Как жалко сливу, милый друг.

И вновь, опять переговоры,
Трамп хочет бизнесом владеть.
Междоусобицы и споры,
Мешают всем делам на треть.
И вот уже на самолёте,
Ждут рейс важнейший из Москвы.
Но Путин никогда не против,
Переговоры всем нужны.
Об этом Польша, лишь услышав,
Враз на ноги вся поднялась.
Ждёт случая и тихо дышит,
Чтобы попытка удалась.
На принуждённую посадку,
С арестом гостя из Кремля.
В гаагский суд ждут все отправку,
С России нашей "короля".
Но КГБ - стальной закалки,
Руками просто их не взять.
Они подняли статус ставки,
И козырь вынули опять.
Маршрут на саммит изменили,
Чтоб не случилось ничего.
И Путина благословили,
Ведь в Будапеште ждут Его.
И, как всегда пройдёт, та встреча,
Вопрос не будет тот решён.
Пока нацизм – изгой, навечно,
Россией будет побеждён.
Как хорошо, что Трамп всё понял,
И сразу встречу отменил.
Хотя остался недоволен,
И санкции все в ход пустил.

Вот уж и холод дни морозит,
И осень не жалеет дни,
Деревья, листья свои сбросив,
Стоят в саду совсем одни.

Все птицы в стаи, улетают,
Куда-то в тёплые края.
И кошки это понимают,
Что оставаться им здесь зря.

Они решили тоже в стаю,
Собраться, улететь на юг.
Ох, как я сердцем понимаю,
От стай отставших вижу двух.

На дереве, на верхних ветках,
Сидят и думают о том.
Как улететь на юг к соседкам,
И как покинуть отчий дом.

Ведь крыльев не имея с рода,
Им не дано взлететь в полёт.
Видать нелётная погода,
И им опять не повезёт.

Когда-то, раньше, в Антарктиде,
Цвели прекрасные сады.
Экватор, ту хранил обитель,
И реки голубой воды.
Веками полюса смещались,
Планеты климат остывал.
В снега все земли одевалась,
И лёд весь берег покрывал.
Исчезло всё из Антарктиды
Вскружили континент ветра.
Сдвигались континентов плиты,
Пришла зима, ушли лета....
Веками фауна менялась,
И появился человек,
Всё втайне от него осталось,
И неизвестность та навек.
В прибрежьях крачки появились,
Пингвины, криль, затем киты.
И Антарктида оживилась.
По берегам морской воды.
Затем её для всех открыли,
Как и все те материки,
Которые с планетой жили,
И были очень далеки.
И вот однажды Антарктиду,
Решили снова посетить.
Изведать недра, площадь с виду,
Всё досконально изучить.
И вдруг увидели все айсберг,
С широкой аркою внутри.
Оставили они свой лагерь,
И в эту арку все вошли.
Они шли странною дорогой.
Дорога уводила вдаль.
Сначала степью шла пологой,
Затем под горы в снега шаль.
И вот уже ущелье видно,
Пещеры тёмное пятно.
Удача рядом, не обидно,
Что оказалось здесь оно.



Вошли в пещеру изо льда,
Спустились вниз, а там вода,
Трава, кустарники, тепло,
Оттуда жаром, так несло,
Ступени уводили вниз.
А там их ждал один сюрприз.
Фонтаны с гейзеров и пара,
Сквозь лёд струился свет, как фара,
Пещеру, освещая всю,
Там таял лёд и по ручью,
Вода куда-то вниз сбегала,
А дальше озеро всех ждало.
Пройдя ещё вниз по ступеням,
Все ощутили помутненье.
Огнём жар воздух обдавал.
Никто спускаться, вниз не стал.
Да, просто бы пройти не смог,
Там жар стоял, - к живому строг.
Решили все пойти назад,
Да и такому, каждый рад.
Открывши новый мир себе,
В земной коре к ядру есть дверь.
В ту дверь войти никто не сможет,
Там жар опасен нашей коже.
Теперь и пятен белых меньше.
Загадки на разгадку легче.
Вернулись к ночи все домой,
И обрели в душе покой.
Разнообразный мир в захвате,
Чудес всем на планете хватит.