«Взяв на себя несчастный труд весны,
Безумцем становился невростеник»
М. Цветаева


Я пошла по мосту. Мне не было страшно. Опять. Как может мне быть страшно? Ведь я ни чем не рискую, кроме жизни. А опасности жизни тут нет...
Мостик был загорожен маленьким заборчиком. Сквозь пелену слёз или из-за плохого зрения я его просто не заметила. А Геля сказал: "Ну нам же на тот берег нельзя".
Почему? Я вгляделась в сумерки.
Тихо покачивалась гладь, дрожали отражения. "Надо же, мостик, словно плавает! По шейку ему воды". Я почувствовала себя мостиком. Стою на мысочках на песчаном дне и, слегка колыхаясь, держу равновесие, касаюсь подбородком водной глади, а волосы растекаются где-то рядом и не тонут.
Чем я рискую?
Промокнуть? А если она холодная? Не может она быть холоднее воды в Кунийоке...
Жаль, что этого не случится. Я представила, как становлюсь на миг частью воды и колеблющихся отражений - от неожиданности. Проломить мостик. Это, пожалуй, самое грустное, что может произойти. И он останется сломанным.
А идти домой мокрой? Как бы это было здорово, если бы я была с Мишей... Мы бы смеялись.
Я подняла глаза. Вода тихо колыхалась. Зеркальный стол, через который идёт мостик.
Я ступила. Не думая. Стараясь не думать. Я так делаю уже давно. Я привыкла. Мне стало досадно. Я уже привыкла, а его всё нет!!!
Я делала так на крыше, я делала так на скалах, я делала так в гулких аудиториях, в отношениях с ненужными, казалось бы, мне людьми. Я делала так всегда. От боли.
Но привычка не бояться страха не сделала меня сильнее. Я лишь стала её заложником.
Я шагнула на мостик. Зеркальная гладь расступилась, давая мне дорогу, и я пошла по сухим доскам напрягшего шею мостика. "Потерпи, потерпи, родимый", - про себя приговаривала я машинально. Я дошла до середины. Теперь вода была кругом меня, сияющие светлые пятна окон общежитий сплошным ковром расстилались между деревьев. Как удивительно... Опять что-то новое... Каждый раз... Сколько бы я не привыкала, к этому не возможно привыкнуть.
Боже, да ведь пруд разлился! Вот от чего так! Это тот же наш снег... "Но скоро над миром настанет апрель, холодные реки, проснувшись, покинут свои берега..." Наш снег. И горе тому, кто не ведал холодных ветреных рассветов зимы, чья кожа на лице не обветривалась от нескончаемой метели.
Пела какая-то весенняя птица, за тоненькими спичками одинокой секции ограды металась почти уже скрывшаяся в темноте фигурка Гельмута.
Ах, вот так и в жизни его. А для Миши я, хоть под поезд кинься, всё равно буду такой вот фигуркой за заборчиком. Позвать его? Какая пошлость...
Я подняла глаза. Вода, улыбаючись, смотрела на меня. На мгновение всё забылось. Я повернулась. За спиной - то же. Деревья и вода. И в воде - деревья. Пролетела утка, с эхом от кряканья и плеска приземлилась где-то в темноте между тем берегом и мной. Мне захотелось плакать.
А ведь кто-нибудь сейчас обязательно подумал бы: "Что за безрассудство, стоять посредине хлипкого мостика. Как нарочно это делает!" Нарочно, не нарочно... а я всё равно уже настоялась. Обернулась, и, тоже по привычке (сама удивляясь её появлению), сказала спокойно: "Гель, пошли!" Длинная фигурка радостно обежала заборчик и, будто прячась от кого-то, крупными шагами стала преодолевать мост. Я отвернулась и быстро пошла вперёд. Тоже привычка. Моё ли это? Я ли здесь? Ау, сосны, слышите ли? Я так хотела к вам, а попала в "бабы-начальники". На другом берегу островком лежал последний снег.

Слёзы высохли. Внутри всё утишилось. Я поплакала, и каждая моя слезинка превратилась в лягушку на пруду.
Лягушки сбежались на свет фонарика Гельмута. Они шевелили брюшками, ворчали и заинтересованно скучковывались вокруг нас.

А любовь твоя сердце трогает.
Да не нитями, а золотыми слезами.
Трогает, да не касается.
От того, что я красавица.

А в любви твоей много инея,
Много слабого и равнодушного.
Не беспомощного, не сиротливого,
Может от того, что я бездушная?

Без любви твоей не лечится,
А с любовию - ранится.
Не продать блеска снежного.
Очень вряд ли, что я обманщица.

Мы пираты, мы пираты!
Мы ограбили гараж.
Крыши брать на абордаж!

Очевидность очевидна.
В мире очень много Маш.
И подвал, и нож, и наш!

А тефтели мы не съели,
Сквозняком бежит синяк.

Мы могли, но не сумели.
Было бывшим чарованье,
А в сияньи будет мрак.

Телефон телефон
Мой новый кактус - это тоже он

Поиски провода
Для нашей связи
Это поиски повода
Для прикосновения
Как к оголённому проводу

Беспроводной интернет

Провода провода -
Это риск возгорания всегда

Рассчитывать сечение -
Сопротивления значения
У этого строения
Проводка явно подвела.
И в случае чего -

Возгорания не избежать.

Разве может быть, чтобы это было
На никогда?
Ведь провода - не проводы
Но кому нужны эти доводы Когда

Есть
Беспроводной интернет

Гребёнка не гребёт
По твоим
Волосам,
Скоро забудется запах...
Грибы собирает кто-то, но к сожалению не я,
А в моей жизни тебя нет

Что нам поможет?
Беспроводной интернет
!!!

Из ледяной воды –
Трава растёт.
По улице заснеженной –
Метель идёт

Кто ты такой,
Что путаешь в моей груди
Зиму и лето?
Погоди!

Найду я на тебя управу:
Я уложу тебя на эту траву,
Снежками закидаю,
А после выпью с тобой чаю.

А тот, кого люблю –
Сейчас он далеко.
С ветрами он и вьюгами –
На ты.

А я люблю.
А я хочу!
… Чтоб подарил цветы.

Бесцельно целовать

Твоих волос
Златую прядь.

Бесценно ждать,

Когда черты твои
Напоминает речки рябь.

Не прячу я глаза.
И так смешны
Чужих людей
Лукавые мне взоры.

Ведь только ты
Способен разобрать
Моей души
Неведомые ей самой узоры.

Ты любишь чай,
Мне очень это важно.
Ты любишь май.
Мне кажется отважно
Придумала тебе я эту ипостась.

В своих лесах,
Лощинах и оврагах
В трёх флисках осенью,
Зимой в пяти,
Пугая зайцев на своём пути -
Без флиски летом вовсе,
Ты собираешь чагу.

Ты доски чайные резьбой
Окутываешь смело;
А нож, который я любила - отдал другой.
Другой! О как же смею
Тебя судить?!
Зато за дело.
Меня на чай ты не зовёшь!

Своих друзей поишь ты чаем,
И чайники из глины лепишь.
Ты чайный маг!
Твой чай мне горек, но готова
Отдать тебе секрет, что из-под пола
Достала я у Васи-мудреца.

Я к Васе подойду, спрошу:
- Пред тем как поседели,
Вы рыжим были,
Правда это?
- Я облысел - ответит Вася тихо.
- А тот - блондин, и волосы,
Вы знаете, длиннее, чем по плечи!
- Кого-кого он лечит?
- И тоже любит чай!

Я буду говорить, а Вася слушать.
Быть может, старец сей научит,
Как быть мне с сердцем со своим.
И слово за слово обучит
Свой чай варить.
Из имбиря, лаврового листа и мяты.

- Где травы вы берёте? Наверное в горах, и вы - любитель леса!
От вас, я помню,
Почти в детстве,
Переняла я эту страсть:
К лесам, походам, к рюкзаку.
И к чаю.
И к тому, кого сейчас люблю...
- На рынке.
- Ах, Вася, вы знаете, ботинки
У него
С бирюзовой полосой!
- Осой?

Нет. Нет ответа.
Куда бежать от своего секрета?
Кого мне чаем напоить?
Кому любовь свою излить?

Надменно заказала
Тебе черпак для чая вырезАть,
Вместо того...
Чтоб целовать!

Пришла другая, и легко
(Не думая о чае)
К тебе запрыгнула в кровать,
А я молчала.

И в одиночестве на кухне,
Во флиске чай я Васин пью.
Мой нож
(Совсем как твой)
Оставил на картинке
Следы волшебные.
Ботинки
Свои - я как твои люблю.

Но май - по-прежнему любимый месяц мой.
А твой?
Мой цвет - зелёный.
Твой какой?
Мой - Васин чай.
А твой пусть будет мой!

Ах, любовь моя злая,
Без конца и без дна...
Без тебя погибаю,
Что я сделать должна?

Зимних лесов разноцветный иней,
Дым и лазурь весны стекла,
Лета покой мнимый,
И осени полтора шага...

Без тебя я останусь видимо.
Как не старайся, не вертись винтом...
Всё, что хотелось тебе сделать милого -
Сердце твердило: "Потом"

А "потом" зарастает тиною.
Будет новый иней и новый дым...
Лучше сейчас забери её, дивную,
Тихую злую любовь мою.

Куда мне спрятать весеннее,
Если его уже показала всем,
Кроме тебя одного дальнего,
Без меня принаднежащего им?

Глупая мысль, слово твоё всякое
Прорастает во мне огнём,
И подруга сказала добрая:
"Да что же ты всё о нём?!"

А поезда говорят твоим голосом,
Осень с листьями смех несёт твой.
И для слёз всё может стать поводом,
Когда вспомню, что ты - чужой.

Ах, возьмись ниоткуда, из воздуха,
Если хочешь - посмейся или обидь меня,
Но говори со мной, ради бога, строгая,
Бесконечная, злая любовь моя!