Нас в мир толкают к уделу ниточкой пришитых,
Мы расплетаем своей жизни лён –
То пряжа срока нашего. Тонка́ ль она?
Пока ещё цела – скитаемся по свету.

Кто дёргает за ниточки судьбы?
Вершитель судеб? Боги? Люди?

Наш путь определён, дорога хитро сплетена,
И кружево Судьбы порвать почти что невозможно…
Удел един: идти по той стезе, что соткана дотошно,
Пусть нам не ясен замысла конец и плана глубина.

Кто нам развилки предлагает?
Перст божий? Провидение? Мы сами?

В конце концов, придёт и наш черёд.
Он будет как у всех: неумолим и точен.
Последний звук – лязг лезвий ножниц…
Косец судьбы безжалостен и непреложен.

Кто жизнь твою обрезать волен?
Посланник Рока? Душегуб? Ты сам?

Найдутся среди нас и смельчаки... иль дураки?
Что с Мо́йрами о замысле судьбы хотят поспорить… Ха!
Ну что ж… Попробуйте, схитрив, сыграть на поле роково́м.
И, может, прослывёте в мифах и легендах… чудаком…

Кем будешь ты в посмертии своём?
Отважным воином? Паяцем? Простаком?

Три Мо́йры нам ведут учёт:
Нить жизни Клото ткёт.
Лахеса жребий нам даёт.
Айса неотвратимо жнёт.

Сквозь череду пустых слепых глазниц
В картонках пожелтевших хмурых лиц
Среди потока признаков людей
Найти б того, кто взглядом поживе́й…

(Их нет. Они ушли.
Там только фальшь
И тени без души…)

Уйти
Туда, где не сожгут мосты.
Уйти
Туда, где наши сплетены пути.
Уйти
Туда, где оживут мечты.
Уйти
Туда, где правила диктуют сны.

Под тоннами шершавых строк страниц
В чертах полуистлевших, павших ниц,
Из букв, эпитетов и смутных образо́в
Заметить бы того, кто родом из стихов.

(Их нет. Они ушли.
Там только фальшь
И тени без души…)

Уйти
Туда, где не сожгут мосты.
Уйти
Туда, где наши сплетены пути.
Уйти
Туда, где оживут мечты.
Уйти
Туда, где правила диктуют сны.

Из звуков ложных, тишины зарниц
Хорал потрескавшихся нот-убийц
Аккорды сплёл в минор тройных морских узлов,
Услышать бы того, кто громче сонма лживых голосов.

(Их нет. Они ушли.
Там только фальшь
И тени без души...)

Уйти
Туда, где не сожгут мосты.
Уйти
Туда, где наши сплетены пути.
Уйти
Туда, где оживут мечты.
Уйти
Туда, где правила диктуют сны.

Смотри…
Твори…
Живи…
Люби…

Сон – это ты…

Ловушка жизни накрепко взяла за горло.
И не могу дышать без хриплых стонов – больно!
Смиренью хочешь научить, товарищ по несчастью?
А ты ведь был когда-то сам мечтатель без пристрастий…

Мне тесно у себя внутри!
Мне глотку спазмом разрывает!
Я в клетке заперт из костей!
Я медленно, но верно… угасаю…

Тот воздух раскалённый, мне лёгкие заполнил –
Всё вытравил, да сжёг, что встретил на пути!
Однажды я сошёл с проторенной дороги,
Курс новый проложил…
Но у кольца нет точки…

Мне тесно у себя внутри!
Мне сердце рёбра разрывает!
Я в клетке заперт из костей!
Я медленно, но верно… угасаю…

Я этот диалог – пустой – веду годами.
Не знаю с кем... Не знаю почему... Зачем?..
О чем я исступлённо спорю с зеркалами?
Или кого-то, правда, вижу за стеклянными глазами?

Мне тесно у себя внутри!
Мне мысли череп разрывают!
Я в клетке заперт из костей!
Я медленно, но верно… угасаю…

Так день за днём идёт в безумных рассужденьях.
Всё больше копоти в моей больной главе́.
Мне в белом Люцифер принес успокоенье,
Иглой разверзнув бездну в изодранной душе…

Мне тесно у себя внутри!
Мне черти мысли разрывают!
Я в клетке заперт из костей!
Я медленно, но верно… умираю…

Мёртвая пустыня, трещины в душе –
Всё покрыто коркой - струпьями беды…
Ветер сушит раны, стягивая боль.
Иссохли капли счастья, истлела и любовь!

Не целована!
Вся разобрана!
Цвет любви – поседевшая пыль…

(Цвет любви – пламенеющий пульс)

Капли соли из глаз – и разрушена связь…
Сердце льдом оплыло, превратившись в балласт…
Камнем тянет на дно суетливая ложь,
Разбивая о грудь... чувство веры в него.

Не целована!
Вся разобрана!
Веры цвет – потускневшая синь…

(Веры цвет – это неба лазурь)

В пропасть падает то, что сияло давно
Ярким росчерком скорби, высекая добро.
Нет того, кто бы мог руку дать не язвя,
Пустота на душе – и надежда мертва!!

Не целована!
Вся разобрана!
Цвет надежды – увядшие истины…

(Цвет надежды – искрящийся взор)

Цвет любви – поседевшая пыль…
(Цвет любви – пламенеющий пульс)

Веры цвет – потускневшая синь…
(Веры цвет – это неба лазурь)

Цвет надежды – увядшие истины…
(Цвет надежды – искрящийся взор) [

(Люби… Верь...)

Надейся!

Так робко, безгласно, почти беззащитно,
Боясь испугать, упустить безрассудно
В забытых осколках прошедшего счастья
Ослабший маяк-огонёк – разрастается в факел.

Его задушили, заляпали грязью и сажей
И в мрачное чрево души заточили, как в карцер.
Но стены гробницы трещат – нет вечных проклятий!
Пора разорвать плотину дурных ожиданий.

Не нужно спешить – дай огню разгореться.
Затлеет… тепло потечёт из-под сердца –
Подкидывай трут осторожно и мягко,
Иначе сгоришь в этом огне без остатка.

Ты снова во мне, как палач со стальным топором,
Ты жаждешь рубить без вопросов и жизненных норм
Ты путаешь мысли и глушишь рассудка гонца,
И я тебе верю всецело… идём до конца?

Как выразить, что слову неподвластно?
Как показать, что слышно придыханье?
Как описать под кожей шквал из градин?
Как объявить: засов тюрьмы украден?

Я всё поведаю одними лишь глазами:
Об ожиданьи встречи хоть мельком,
О восхищении твоими образа́ми,
И о желанье, что храню тайком.

Разведены мосты́!
Разрушены пути!
Нет места на Земле!
Огонь на фитиле…

Ты когда-то грезил про вечную любовь.
Планы строил, и писал мне вирши про богов.
Отгонял отважно фантомных наглецов.
Обещал роман до гроба вновь и вновь.

В верности поклялся перед алтарём.
В губы целовал под проливным дождём.
Звал меня с улыбкой... «певчим соловьём».
Всё вдруг исказилось едким декабрём.

Ты же изменился без видимых причин,
И наш уютный Рай взорвался – без личин.
Гадости рекою потекли из уст –
Дом, что был мне светом, стал холоден и пуст.

Как в чащобе мрачной, заблудились дни.
Паутиной липкой страх меня обвил.
В загнанного зверя превратилась в миг…
Путь с криком проложила сквозь траурный тупик.

Ты больше никому не искалечишь век!!
Огонь сотрёт следы! Укроет пепел снег…
…
… Я босиком уйду с течением реки…
Весною расцвету фиалкой на лугу…

Всё!
Мосты сожжены́!
Все!!
Сгорели пути!
…
Нас нет уже на этом свете…
… мы вечно будем вместе…

Твой сон был так глубок и безмятежен,
Никто не знал – конец здесь неизбежен.
Ты медленно ушла, укутавшись в туманы,
С последним вздохом затянулись раны.

Сквозь липкое ничто прошла, не ждя ответа,
На зов родных брела, по отголоскам ветра.
Из бренности густой скатилась в тьмы прореху.
Через вуаль из слез, увидишь ли ты предков?

Что мне делать, если вдруг земля
С тихим стоном за душой твоей ушла?

Опустела твоя чаша без огня –
Боль разбилась, как кусочек янтаря.
Расползлась надежда в лоскуты –
Перед тобой мосты из немоты.

Теперь ты там, где укрывает шёлком тишина,
Где исчезает боль, что в душу вплетена,
Где распадается печаль, завязшая в глазах –
В «Уединенье» – мире, сотканном во снах.

Вдоль берегов невозмутимых вод
Сидишь на ялике, потоку отдаваясь.
Не стоит преступать порог глухих ворот,
В попытке лишь на миг соприкасаясь…

Что мне делать, если вдруг земля
С тихим стоном за душой твоей ушла?

Опустела моя чаша без огня –
Боль разбилась, как кусочек янтаря.
Расползлась надежда в лоскуты –
Передо мной мосты из немоты.

Твой сон был так глубок и нежен,
Что разбудить не смог тебя я…
В твоих глазах угас огонь безбрежный,
Но его искру в сердце сберегу я…

Тихо, будто в подёрнутой дымкой ночи,
Следы твои смыло прибоем с земли.
И я вдруг остался один в пустоте –
Где звук умирает, не найдя тишины.

В юном мире для тебя
Новый свет небытия.
Нет там боли – в мире сна:
Только вечная весна́!

Что же делать,
Если вдруг земля
Из-под ног моих ушла,
Тьму и холод принеся́?

Миру из сна – неведомо дикое время:
Всё там застыло в блаженном мгновеньи…
Ты смотришь оттуда – с высоты сонных вёрст,
С Луною танцуешь, берёшь звёздочки в горсть.

Теперь ты бродишь в мире сна,
Где непривычны краски дня,
И каждый звук – как лёгкий шаг,
А ветер пляшет в волосах.

В юном мире для тебя
Новый свет небытия.
Нет там боли – в мире сна:
Только вечная весна́!

Он сидел на крыше высотного недавно отстроенного здания и смотрел на панораму города, которая открывалась перед ним за мгновения до рассвета. Горизонт уже начинал алеть, но светило еще не вышло из-за горизонта. Ноги он свесил вниз, но глядел в даль, будто хотел объять необъятное, уперевшись руками о край парапета. Он вспоминал.
Вспоминал того, кого должен был защищать. Их счастливые дни. Трудности, которые преодолели вдвоем. Моменты, когда казалось, что всё потеряно, но вместе они справлялись. И вспоминал о том, как всё закончилось.
Он всегда был рядом с Алексеем, не расставался надолго. Но однажды Леша просто перестал к нему обращаться. Почему? Он не знал. Просто резко связь оборвалась, как будто и не было ее. Он потерял Алексея, не мог найти долгое время, а когда нашел, то не узнал его. Это был не Леша, не тот человек, которого он знал много лет.
Он смотрел на него издалека, но больше не видел в его глазах того света, которыми они лучились еще несколько месяцев назад. Они стали пустыми и бесцветными. Жизнь ушла из них. Казалось, что жизнь ушла и из Алексея. Это была оболочка. Пустая скорлупка без ядрышка. Глядя на него, он не видел красок, будто они покинули тело человека, а сам он превратился в черно-белую куклу, которая на автомате выполняла механические действия.
Он помнил, как следил за Алексеем несколько месяцев, пытаясь хоть как-то показать, намекнуть, что он рядом. Но реакции не было. Его забыли. Как плохое воспоминание. Не может же быть, что у него амнезия. Или может? Что случилось? Когда? Как он мог пропустить это? ОН! Это не-воз-мож-но!!
Но, тем не менее, это произошло.
Еще спустя пару месяцев, он видел, как Алексей шагнул с крыши… а он просто смотрел на это и ничего не мог сделать, ведь он стал чем-то забытым… он протянул руку к Леше, но…
После этого он начал скитаться по миру, совершенно бесцельно, жизнь, если это можно было назвать жизнью, была безрадостна, превратилась такую же серую массу, каковой стал Леша. Не приняла его назад и семья. Он теперь обречен быть один-одинешенек на Земле. Неприкаянный. Забытый. Брошенный. Изгой.
После долгих лет скитаний он понял, что должен сделать. И будь что будет. Отчаяние, гнев и злость на семью кипели в его душе. Был лишь один способ прекратить свои страдания. Именно поэтому он сейчас сидел на парапете высотки и смотрел на город. Тот самый город, где он встретил Лешу. Город, который изменился, вырос, стал еще прекраснее. Последний раз улыбнулся каким-то теплым воспоминаниям, а потом его лицо помрачнело, и слезы сами потекли из глаз. Он встал на парапет, когда первый луч Солнца показался из-за горизонта, дождался полного появления желто-красного диска, расправил руки и шагнул за край…
А на крыше остались только изрядно потрепанные, когда-то белоснежные, крылья, теперь окровавленные и серые… отрезанные позабытым ангелом-хранителем, которому больше некого было хранить…

Он – собиратель. Он забирает лучшее.
Он – художник. Он пишет на тьме.
Он – миф. Он – боль. Он – сон.
Он здесь. Он за окном.
Она кричит. Она в поту. Она на свет родит звезду.
Он заберет! Он видит свет!
Звезда зажглась, а крика нет...