Басни 1

В курятнике одном прошелся слух,
Что гордый старый блуд петух,
Который молодым и полным силы
Когда-то был в курятнике кумиром.
И клушки были без ума от его выходок,
Но шли года.
И говорят теперь, что он уж занемог.
И подошел его отставки срок,
А был-то он в курятнике вождем,
И слушал похвалы и ночью он, и днем.
Но вот теперь, когда больной и хилый
Отставку он свою народу объявил,
То все, которые ему молились,
Забыли разом, кем недавно был.
Клушки начали кудахтать лишь о том,
Что был всегда он подлецом.
Что жизни не давал ни им, ни их цыплятам,
Что правил он с плохим азартом,
За это время многих он сгубил.
Ну, в общем, был народу он не мил,
Разгневался петух, но нет уж сил.
А я скажу, что нет истории понятнее,
Порой и мы подобны курам в этой басне.

Пузатый чайник, гордо вздернув нос,
Своим величием красовался,
Расписной внешностью до слез
Пред чашкой малой восхвалялся:
«Послушай, чашка, я своей красой
Затмил наружность кухонной посуды,
И на щеках моих рисунок не простой,
А красочный пейзаж, ах, просто чудо!
И, если знала б ты, как людям нужен я,
Как редко я сижу без дела,
И в праздники, и будни на столе
Я место центра занимаю смело.
Но где тебе, малявочке, понять
Что вы должны гордиться мною,
И красота моя должна вас всех пленять,
Здесь должен я командовать застольем...»
А чашка, выслушав его, сказала:
«Но, чайник, вспомни, сколько раз вчера
Твое величье надо мной склонялось?»
А от себя скажу я гордецам,
Что некрасиво перед тем гордиться,
Пред кем еще вчера пришлось склониться.

Едва-едва кругом окидывая взгляд.
Прогуливался пес, собачий шел парад.
Он шел и гордости своей не знал предела,
А на него, разинув рот, толпа зевак глядела.
Ах! Редкостной породы пес, —
Тут из толпы мужчина произнес.
Да, правду ты сказал, — тут кто-то подтвердил
Как он красив, а как чертовски мил.
Такой диковинки и не видал я сроду,
И не встречал я век такую ценную породу.
Все восхищались долго той собакой,
Хотя она была простой дворнягой,
Маленькой дворнягой большого генерала
Вот потому ее толпа и восхваляла.
И мы глаза на все частенько закрываем,
Когда начальству угождаем.

Под тяжестью годов свинья, заплывшись жиром,
Решила, что над всем животным миром.
Она держала превосходство.
И не имеют никакого сходства
С ней всякая там мелочь — молодежь,
Чьим мыслям и цена -то грош.
И лишь она одна все понимала,
И целый день свинья на всех ворчала,
Причем ворчала долго, без умолку.
Хотя слова ее текли без толку.
То свинку молодую уколоть решит
За очень ее стройный внешний вид,
То вдруг обидит молодого кабана ,
Сказав ему в лицо, что он шпана,
Словечком колким и осла она заденет,
Сказав, что он хоть и осел, но много денег
Припрятать за спиной других успел.
Терпели все свинью, но тут предел
Настал животному терпению.
И на совете, без сожаления
На безымянный остров ту свинью
Отправить дружно все решили.
Увы, свиней подобных много в нашем мире.