Иду и пахнет сыростью кустов цветочных,
Травой и садом ухоженным зимой.
Местный садовник меня поражает
Кусты, как стены: плотны, высоки, велики.

Брожу в этом прелестном пространстве,
Даже выход найти не готов.
Мне кажется, что эти кусты бесконечны,
Они меня внутрь нежно толкают
в свое мирозданье, обратно в себя.

Предложение кустов меня интригует
Остаться в незыблемом месте из снов.
На небе стемнело очень резко,
Кусты потемнели, в пространстве сошлись.

В глубь лабиринта меня протолкнули
Комната кольцом из растений сомкнулось.
Запахи здесь прелой листвы, сырой влажности,
Воздуха вкус железом струит.

Тишина стоит мертвой бурей,
Кровь краска брызжет из ушей.
Упал калачом, уши закрылись руками,
Тихий плач тонул в мертвой буре.

Так и съедает сознанье тебя.

Небесно-голубым белеют облака,
Их вовсе не бывает на фоне млечных брызг.
И я пробегаю под светом иным,
Сквозь поле, босыми ногами,
Высоких столбов кукурузных стеблей.

Мне кажется луг океаном стихов,
Больно я ничтожен средь гигантов.
Им океан мой личный
Клумбой лишь кажется
Во дворе, в колодце.

Я лежу на земляном, сыром грунте,
Вижу лишь ноги гигантских маэстро.
Помечтаю уровню их подобать,
Но я менестрель поющий початкам
О детско-людских причудах, мечтах.

Поэт, как разочарование, предшествует всем нам.
После нас двигают ногами депутаты.
На улицах костяшки их, поэтов.
А косточки грызут зубы депутат.

Все это сюр, не реализм и худоба,
Склонность к разжижению своего нутра.
Про торг и цены нам не интересно.
Ведь мы хулиганье, не знаем ничего.

Мы входим в средний класс, тихих и худых.
У нас названий много, но все мы
Однотипны, грубы и неликвидны.
Оцениваемся в рубль, может и в копейку.

Двигаются те, кто хочет изменений,
Но всем остальным достаточно терпения.
Ждать поэта лежащего в могиле,
пока на ней проводят пиршество другие.

Демократия, капитализм; забытый, древний коммунизм.
Все это подстегивает нас к законам.
Но кто сказал, что беззаконье худший вариант.

Названий у людских народных сборов
Очень много разных и тому подобных.
И все они во всем красноречивы и гуманны.
Мы говорим про то, что стоит слов.
Нам сложно отказаться от этаких идей.

И что же просит слово гуманитариев таких.
Проблем у человечества и человека много:
Война и кражи государственной казны.

Но можно избежать подобной лабуды,
Держать наклон на всего один закон:
Взаимовыручка и братство, свобода слов и действий.
Все это часть одной чудесной песни,
Все узнают ее по букве "А" держащейся в кругу.

Просыпаемся, мы не спим сегодня
Разбегаемся, мы летим сегодня
Раз, два, три смотри цветы
Раз, два, три какие яркие огни

Просыпаться не хочется впредь,
А хочется просто лететь, лететь…
Бежать и бежать по течению ветра
Прыгать, смеяться до боли в боках.

Упасть и порезать, разбить наплевать
Но тряпкой ты нежно сотри, сотри…
Протри ты колено, протри ты другое
Встав, можно будет бежать и летать

Сбегая с горы, взбираться назад
Быть как птица в свободном полете
Раскрыв свои руки в виде крыла
Камень паршивец, попавший под ноги
Царапины, ссадины, синий синяк.

Мимолетный удар уходящего лета,
Прямо в радость детского сердца
Машина отцовская, бабушкин взгляд,
Деревенский луч последней минуты
Крепкие объятия, обещание звонить
И дом уносящийся с шумом колес.

Стихотворение домашнего кота,
Лежащего на твоих коленях.
Строки убегающего дня,
С мурчанием кота на твоих коленях.

Избегание общественного мира,
В пространстве картонной квартиры.
Тихое жужжание кухонной плиты,
Тихие минуты картонных квартир.

Ночная тишь да гладь, в доме старом,
Вечно проветриваемые комнаты.
Дом наполненный звонкой тишиной,
Комнаты проветриваемые в голове.

Солдатский шлем висящий на колене.
Пробоины, царапины и вмятины.
Солдатская фляжка опустевшая в бою.
Сухие губы, прижавшиеся к горлышку жизни.
Теплая вода, не утоляющая жажду.

Пуля снайпера поражает друга в окопе.
Окоп и могила, и дом для военного брата.
Глаза открытые, смотрящие в вечность.
Солдаты не плачут - мнение многих.

Пльцы болят, сжимая цевье в окопе.
Нервы, как нити, готовые рваться вслед пулям.
И слева, и справа ведётся стрельба из окопа.
И вот прилетает граната, взрыв.
Контужены все: солдаты и командиры.
Но враг не дремлет подступая.

Мысль летящая в последний раз:
"Мама, мамочка родная, я хочу домой.
Хочу в твои объятья. в твои теплые руки.
Но я тут, тут и останусь.
Окоп-это братская могила навсегда."

Горячее солнце, лучами на землю
Падает быстро, сжигая тоску,
Тлея, оно разлетается плавно
Пока не покинет эту страну.

Медленно грусть становится пылью,
Теряясь в комодах мелких квартир.
Пыль можно сдуть, развеять, просеять,
Но отпечатки останутся жить.

Жить, проживать с долгим унынием
Пока не украситься эта страна,
Пока не найдется тихий приют
Для мнимого слова, человека-пера.