Песси-мистическая комедия
В телестудии идет запись встречи с известным поэтом Мальери - ровесником века. Он прошел путь от капитализма до социализма, и обратно.

Вадзинский:(декламирует, завывая)
"В Фекспивовскую музу офыбочка вофла,
Как будто бы писала не вучка, а метла.
Все квуто изменилось в Вильямовской стване,
Как будто пылесосом пвофлись бы по стевне.
У Лива в коволевстве инфляция восла,
От злобы полдевжавы отдал он за осла.
Любовников Вевонских вазделяет океан,
Джульетта без Вомео. Вомео без жилья".
(Нормальным голосом).

Эти ствоки помним с детства.
Автов их у нас в гостях.
Спонсов певедачи - Сведство
от безмозглости в костях.
Господин Мальеви, здвасте.
В добвый час, в щастливый путь.
Я пощти говю от ствасти.
Пвочитайте щто-нибудь!

Мальери:
Я поэт, и я творю.
Творю свои творения.
Я в голове стихи варю,
как бабушка варение.

Вадзинский:
Вы сейчас щево твовите?
И каков ваф новый твуд?
Ну, сковее гововите.
Иль векламу щас дадут.

Мальери:
"Ай-люли, ай-люли волки телку увели".
Сказ про то, как парни девку
увезли аж в Бирюли.
(Продолжение следует)

Песси-мистическая комедия
В телестудии идет запись встречи с известным поэтом Мальери - ровесником века. Он прошел путь от капитализма до социализма, и обратно.

Вадзинский:
Ах, какие это ствасти.
Ах, какой высокий фтиль.

Мальери:
Я же на все руки мастер.
И пою я будто Хиль.
Пушкину под стать кропаю,
я недурственно стихи.
И тону я, как Чапаев.
И пою я будто Хиль.

Вадзинский:
Хватить вам пво Хиля ботать!

Мальери:
Что ж, не страшно повторять.
Повторенье - мать... чего то.
(напряженно) Чье же повторенье мать?

Вадзинский:
Фотогвафия на память.
Телезвитель вазличи,
где Мальеви, и кто с вами?

Мальери:(Вглядываясь)
Рожи всех, как кирпичи!
Вот Есенин, вот Твардовский.
Гоголя пол-головы.
Евтушенко, Маяковский.
Это кто?

Вадзинский:
Так это ж вы!

Мальери:
Я?! Какая злая морда.
Будто сыщик из ЧеКа.
Я сейчас Отец народа.
Раньше ж был я Сын полка.
Вознесенский Женя это.
Царство божье его ждет.

Вадзинский:
Звя ховоните поэта.

Мальери:
Чо там? Все равно умрет.
(Продолжение следует)

Песси-мистическая комедия

В телестудии идет запись встречи с известным поэтом Мальери - ровесником века. Он прошел путь от капитализма до социализма, и обратно.

Вадзинский:
Вспомните, как сощиняли з
наменитый свой воман.
Как вас власти пвитесняли.
Как гвозила вам тювьма!

Мальери:(Вспоминая)
Непосредственный начальник
был посредственным весьма.
Я писал про умывальник.
Он же "Горе от ума".
Даже посадить хотели.
Заменили на расстрел.

Вадзинский:
Ваствеляли?

Мальери:
В Коктебеле
я три срока отсидел!

Вадзинский:
Я напоследок пвощитаю
щуть-щуть из нового твуда. (читает)
Так, спонсов книги - Сеть твамваем.
Твамваи - спонсоф, гофпода!
(Нормальным голосом) Наф гость уснул,
бафку мне сложив на колени.
Но напоследок я хощу сказать,
(Патетическим голосом) что все гавно,
его пвоизведенья
певеживут любую нафу влафть!

Действие переносится на дачу Мальери, где он пристает со своими воспоминаниями к наследнику.

Мальери:
Нет, я трудился неустанно.
Я мало ел. Я бросил пить!

Наследник:
Ну да, насобирал поганок.
Теперь ищи - кому скормить?
(Окончание следует)

Персонаж нашей песси-мистической комедии Эдвард ВАДЗИНСКИЙ в этом году отметит 90-летие своей никчемной, поганой жизни. Визгливый стервятник перестройки убил 10 июля 2011 года в автокатастрофе 24-летнюю девушку. После чего эта 75-летняя мразь всячески избегала расследования, до 2014 года, когда мразота попала под амнистию в честь 20-летия Конституции, признавая вину и прося о снисхождении.
При этом эта мразота все эти 15 лет остается в профессии, типа, историка, продавая лекции «О тиранах». Увы, в Рашке звездные убийцы (свежеиспеченный из них Михаил Ефремов, который по освобождении участвует в спектаклях с исключительным аншлагом. и снимается в кино по цене 200 тысяч рублей за съёмочный день). В России такое было бы представить невозможно, но Рашка – это синекура для вадзинских и ефремовых.

Песси-мистическая комедия
В телестудии идет запись встречи с известным поэтом Мальери - ровесником века. Он прошел путь от капитализма до социализма, и обратно.

Мальери:
Я помню годы перестройки.
Как вдохновенно я писал.
Меня носил крылатый, бойкий,
мой вдохновенный Буцефал.

Наследник:
C Пегасом спутал ты, папаша.
Пегас тебя в полет тянул.

Мальери:
Пегасом звали маму вашу,
а может быть мою жену?
Тридцатые я помню годы.
Талант мой начал процветать.
Я так клеймил врагов народа,
ЧеКа не успевал стрелять!
А в день писал по два, по три я
стиха. Был творческий запой.
"Але занфан деля патрие".
Гимн молдаванский. Тоже мой!
А в "Дяде Ване" я отлично
изобразил дворянский строй.
Потом женился я вторично.
Нет, не на Ване, на другой.
Ах, как же эту даму звали?

Наследник:(тихо)
Быть может, это был Пегас?

Мальери:(вспоминая)
Потом мне дали две медали.
А между ними дали в глаз.
Соратник мой, Демьяша Бедный,
стал откровенно говорить.
Писать так много - очень вредно.
А может вредно много пить?
(Воодушевленно) Накапайте мне валерьянки.
Для вдохновения стакан.
Я нынче сочиню "болванку",
а завтра напишу роман.
(Бормочет) "Свежий летний ветер
под трусы мне залетел.
Ты летай там ветер,
я давно тебя хотел".

Наследник:(про себя)
Ну, началось. Сейчас придется
прочесть его проклятый Блюз.
(Притворно) Дедуля, очень-очень хоц-ца
историю про наш Союз!

Мальери:
Я знал, что это ты захочешь.
И даже рукопись принес.

Наследник:(про себя)
Уж десять лет мозги полощешь.

Мальери:
Очки бы вот найти на нос (читает)

Наследник:(про себя)
Как надоел придурок старый,
когда же черт тебя возьмет?
Опять приснятся мне кошмары.
Скорей бы ты сдох, идиот!
Восторг! Плезир! Очарованье!
Каким же ты талантом был...
(Грозно) А что за лужа на диване?
Опять в сортир сходить забыл?

Мальери:(недоуменно)
Я получал нехило бабки.
Инфляция их сожрала.
С правительства ведь взятки гладки.
Оно всегда не при делах.
Хоть я Союз этот разрушил,
и демократов превознес.
За что же, блин, я продал душу?
Неужто только за склероз?

Врата ада. К ним подкатывает шестьсот шестьдесят шестой Мерседес, из которого вылезает дьявол. К нему со всех сторон сбегаются мелкие чертики, которые начинают докладывать о проделанной за день работе.

Дьявол: (Обращаясь к худому чертику).
Где шатался ты, нечистый?

Худой:
Да, подкатывал к метру.
Там был митинг.

Дьявол:
Коммунисты?

Худой: (Отрицательно).
Демократы, ЦРУ.
Пели гимны все фальцетом.
Бились в стену головой.
Больше я на шабаш этот
ни копытом, ни ногой. (Поет).
Союз разрушимых республик бегущих.
Пыталась сплотить наша бедная Русь.
Но как же сплощаться орде неимущих?
Есть сто едоков и всего один гусь.
А старший товарищ сказал будто детям.
Куда вы бежите, свобода не рай.
Но мы не согласны с преданием этим.
Верни наш сортир, а дерьмо забирай!

Вертлявый черт: (Приставленный к депутату ЛДПР).
А мой вчера "любил" до пол-шестого.
А в пол-шестого он любить устал.
Сказал своей подруге - "Ты корова!
И грудь напоминает пъедестал".
Та оскорбилась, лифчик надевая. "
Ты на себя смотри, в конце концов.
Гляделки, будто фары у трамвая".
И восемь раз мне плюнула в лицо.

Дьявол:
Тебе за что?

Вертлявый черт:
Она сказала - "Черти"!
Я вылез посмотреть, зачем зовут?
Меня бы заплевали там до смерти.
Но тут пришел какой-то лилипут.
Он оказался мужем этой дамы.
И как бы в продолжение программы.
Он стал орать - "Чертям щас будет тошно".
Чтоб громче было, мегафон достал.

Дьявол:
И что? Наверно, он кричал нарочно?

Вертлявый черт:
Меня стошнило, как он обещал.
(Продолжение следует)

Врата ада. К ним подкатывает шестьсот шестьдесят шестой Мерседес, из которого вылезает дьявол. К нему со всех сторон сбегаются мелкие чертики, которые начинают докладывать о проделанной за день работе.

Вертлявый черт:
Сперва не понял я, а для какой-же цели,
из туалета вынес он помои?
Потом ведро мне на рога надели.
Потом в дерьмо воткнули с головою.

Дьявол: (Раздраженно).
Зачем же ты терпел за депутата?
За что тебя в дерьмо совать кому-то?

Вертлявый черт:
Да, мы же с ним похожи, как два брата.
И муж нас с перепою перепутал.
А дама скалилась, как эта... Мона Лиза.
Сверкая всеми четырьмя зубами.
Но муж ее подвесил на карнизе.

Чертиха: (Приставленная к этой даме).
И я висела с нею вверх ногами.

Дьявол:(Ошарашенно).
При чем тут козел? При чем тут верблюд?
При чем тут другое животное?
Нет, ты посмотри, как люди живут?
И где ты увидишь подобное?

Вечер. Бар "Пьяный сапожник". За стаканом перебродившей манны небесной сидит маленький, пьяный чертик, и жалуется на жизнь.

Пьяный чертик:
Имея слабость к -ик, алкоголю.
Я послан был на спиртзавод.
Людей стал видеть -ик с перепою.
По десять в день. По тыще в год.

Сатана:
Опять нажрался, хрен моржовый.
Рога все в кучу. Хвост крючком.
Ведь поутру ты будешь снова
орать, свернувшийся ничком.
Ты б пил даже святую воду.
Все что горит, все льешь ты в рот.

Пьяный чертик:(недоуменно).
Я где-то видел твою морду?

Сатана:
Жена твоя я. Идиот!
(Продолжение следует)

Врата ада. К ним подкатывает шестьсот шестьдесят шестой Мерседес, из которого вылезает дьявол. К нему со всех сторон сбегаются мелкие чертики, которые начинают докладывать о проделанной за день работе.
Пьяный чертик:
Серьезно? Хороши дела!
Я, что, женат? И, что, есть дети?
(Рассматривает). А страшной ты всегда была?
Ты человек? А может йети?

Сатана:
Нет, я простая сатана.
И за тебя я вышла сдуру.
С тобою мне теперь хана.
Испортил все: лицо, фигуру.
У нас есть трое чертенят.
И два соседа - Гера с Бобой.

Пьяный чертик:
Я чувствовал, что я рогат...

Сатана:
Мы все рогаты.

Пьяный чертик:(С горечью).
Я особо!
(Поет). Каким ты был, таким ты и остался.
Аперитив ты мой "Степной".
Вчера опять тобою я нажрался.
Вчера нажрался я с тобой.
(Окончание следует)

Врата ада. К ним подкатывает шестьсот шестьдесят шестой Мерседес, из которого вылезает дьявол. К нему со всех сторон сбегаются мелкие чертики, которые начинают докладывать о проделанной за день работе.
Сатана:
Спирт на завтрак, на обед.
В венах вперемешку с кровью.
Даже вошки на тебе
посинели с перепою.

Пьяный чертик:
Вошек ты моих не тронь!

Сатана:
А кого же трогать будем?
Там, где ты, там смрад и вонь.
Грязь и мрак!

Пьяный чертик:
Пошла ты ...к людям!

Сатана:
Что-о? Я в суд тебя отдам.
Быстро Вия позовите!

Вий:
Ну, чего орешь, мадам?
Я теперь не Вий, а Витя.
И фамилию сменил. Черномырдовы мы.

Пьяный чертик:
Ловко!
Ты ведь и рога спилил.

Вий:
Только в целях маскировки.
Нынче наших на земле,
прямо скажем, очень много.
И в Госдуме, и в Кремле.
И в правительстве, ей Богу.

Сатана:
Вий, ты что? Совсем с приветом?
Бога вспомнил невпопад.

Вий:
У нас сговор с Белым светом.
Из России сделать ад.
И теперь наш дом - Россия!

Сатана:
И надолго?

Вий:
Как сказать?
До явления Мессии.
Но Мессию долго ждать!

Там огурцы растут.
Размером с кабачков соседских
Их есть – напрасный труд.
Пока один съешь не по-детски
Устанешь. А потом
заляжешь отдыхать под листик
Простого лопуха
размером с тент, и даже больше

Завтра. В семь двадцать две
я буду в Чернобыле
Сяду там на грядке.
И будет все в порядке,
когда
свой огурец я выну.
И помидорки выну
Буду ждать, когда
созреет долгожданный урожай-а-а-ай

Откуда у авторов подобных песен такой поток сознания. Пытаешься спародировать, и просто в ступор впадаешь.

Вначале был Горький, потом была Одесса.
И вот, наконец, Молдавия
Немножко с приветом, с монтажкой и кастетом
слегка добровольно еду я

Родная мамаша, любимый папаша.
Ваш сын не дурак, что был вчера
Я ем макароны, и лопаю я кашу.
Спасибо Челнинским поварам

А август проклятый кончаться не хочет.
Ползет, как зеленая сопля
Пока еще не поздно нам сделать остановку.
Но поезд не слушает руля.

Песня студенческого стройотряда "Татарстан", работавшего в поселке Зырнешты, Кагульского района, Молдавской ССР в 1990-1991 годы. Про "монтажку" и "кастет" почти правда, всем, кто не верит, рекомендую посмотреть сериал "Слово пацана". Это про нас...

Когда заткнутся все суки,
продающие душу как тело
То петля беспредела,
возможно, и ослабит узел свой
Прощай наш розовый строй,
ты семьдесят лет был с нами
Когда с фигой в кармане,
ходили мы довольные собой

С тоской мы смотрим тем вслед,
кто едет в последнем вагоне
Мы стоим на перроне.
У нас увы просроченный билет
Сейчас мы все слишком злы,
мы все смотрим на Запад
И имперскою лапой берем
у них облизывать котлы

Стихи конца 80-х. И память, и отражение того времени.

Прошло пять лет с тех пор, как мы расстались с новым русским, женившимся на дочери преподавателя русского языка. У молодоженов родилась двойня - Саша и Маша, которых мы видим ковыряющимися в песочке под присмотром няни.

Няня:
Ты не рой песок мобилой.
Саша, слышишь, перестань.
Ведь напрасно тратишь силы.
На лопатку.

Саша:
Не баклань.

Няня:
Прогони собачку, Саша.
А не то напустишь блох.

Саша:
Привязалась, как Степашин.

Няня:
Будешь с пейджером, как лох!

Слышатся крики из дома.

Саша:(объясняет).
Папка мамку матом кроет.
Оттого переполох.

Няня:(прислушиваясь).
То, как зверь она завоет.

Маша:
То завоет словно лох.

Слышится крик "нового русского").
С кем была ты? С этой тварью?

Няня:
Драки, ругань. Что за жизнь?

Саша:(протягивает ей стакан с песком).
Махни нянька. На стопарик.
Сразу станет зашибись!
(Продолжение следует)

Прошло пять лет с тех пор, как мы расстались с новым русским, женившимся на дочери преподавателя русского языка. У молодоженов родилась двойня - Саша и Маша.

Няня:
Что ж, детишки, все прекрасно. Ставлю пять.
(Посмотрев на нового русского) Нет, даже шесть!
Раз с Гомером, в общем, ясно,
сменим тему. Вопросы есть?
Вот вам новое заданье. Приготовьтесь, господа.
Перейдем к чистописанью.

Новый русский:
А чисто химия когда?

Няня:
Попробуйте вы предложенье на составные разобрать.

Новый русский:
Разборки нынче? В воскресенье?
Ты белены объелась, мать?

Няня: (декламирует).
Б. Бересинский - наш мессия!
А КГБ у нас злодей.
За демократию в России
страдало множество людей.

Новый русский:
Глупей не видел предложенья.
Дебил в нем разобраться б смог.
Россия здесь место именья.

Няня:
А демократия?

Новый русский:
Предлог! (гладит Сашу по голове).
Ты, сынок, учись! Для нас это главное сейчас.
Помню, я учился тоже, если приводили в класс.
(Продолжение следует)

Прошло пять лет с тех пор, как мы расстались с новым русским, женившимся на дочери преподавателя русского языка. У молодоженов родилась двойня - Саша и Маша.

Бывший преподаватель русского языка создал СЗП (Союз защитников правозащитников), который занимался тем, что разыскивал бывших стукачей КГБ. Если бывшие стукачи занимали высокие посты в новом правительстве, то им предлагалось сделать пожертвования. А прочих
преследовали с помощью демократической печати.

Новый русский:
Действиями вы своими, словно янки в Хиросиме.
Всех гебистов задолбали. И меня на пару с ними.

Преподаватель:(возбужденно).
Я тут сидя на биде, вошь нашел на бороде.

Новый русский:(лениво).
Ну и что?

Преподаватель:(с придыханием).
Так это ж признак. Демократия в беде!
Знаю я наверняка. Это происки ЧеКа.

Новый русский:
Да чекистам все по фене.

Преподаватель:
Маскируются пока.
А потом захватят власть.
Олигархам скажут - слазь!
"Караул уже заждался".
Штык в ребро, и мордой в грязь.

Новый русский:
Подсказывает мне история сама,
что надо открывать публичные дома.
И там сажать политиков, свихнувшихся с ума!
(Окончание следует)

Прошло пять лет с тех пор, как мы расстались с новым русским,
женившимся на дочери преподавателя русского языка. У молодоженов родилась двойня - Саша и Маша..

Новый русский:
Ты, папаша, в чем-то прав.

Преподаватель:
Я вчера писал Устав. (Протягивает новому русскому бумагу).

Новый русский:
(Читает) "Все в защиту человека"...

Преподаватель: (намекает)
Все в защиту наших прав!

(Читает дальше) Демократ - лицо страны!
Значит все ему должны.
Он же никому не должен.

Новый русский:
Твои тезисы верны! (Продолжает читать).
КГБ все распустить! Распустившихся судить!
(Спрашивает) Может сразу расстрелять их?

Преподаватель: (Дописывает).
Очень даже может быть...

Новый русский:
Папа, мы с тобой вдвоем
все вокруг перевернем!

Преподаватель:
Мне б, сынок, полтыщи баксов...

Новый русский:
(Переводит разговор) Папа, о деньгах потом.
Лучше посмотри внучат. Саша будет очень рад.
Кстати, как там Бересинский?

Преподаватель: (язвительно).
Твое "кстати" невпопад!
Если жаль тебе деньжат,
сам смотри моих внучат!
(Гордо) Я политик, а не нищий...
Дай хотя б сто пятьдесят.

Выходят на арену алкаши,
которым в этой жизни нет преград
Они, хрустя, жуют карандаши
И пьют какой-то странный суррогат
Кто жизнь познал, тот больше не спешит.
И алкаши по жизни не спешат
Зато такая широта души,
что можно проводить внутри парад

Чиновники выходят налегке.
У них нет ничего: ни дать, ни взять
Загадочны они, как кот в мешке.
Ведь все, что есть – записано на мать
Вот депутат, его народ избрал.
Какой народ? Когда избрал? Не суть.
Ведь, если ты хоть раз голосовал.
Твой депутат один, как Млечный путь

Выходит на арену мэр Москвы.
И говорит печальные слова
Проблемы, мол, с резиною, увы.
Не может быть резиновой Москва
А вдруг Москва Россию поглотит.
Постройкой новых транспортных колец
но если Путин план разоблачит.
Кишке прямой тогда придет конец

Выходят на арену торгаши.
Они продать готовы всё и вся
Страну, родную мать и часть души.
Жену - по скидке, если на сносях
Арена жизни, как всегда полна.
Пройдешь свой круг, и шествуешь «в закат»
Там ждут тебя Господь и Сатана.
А на арене новый «хит-парад»

Им можно весь свой век мошной трясти.
Или прожить, когда копейки нет.
Всех черви заждались в конце пути.
"Эй, люди: все на завтрак! И обед!"
Кого-то в файлы записал Эпштейн.
Кого-то саван ждёт, кого – гробы.
Мы жизнь живём, не ведая – зачем.
Мы АРЕНДАторы своей судьбы.

Горит фонарь на перекрестке,
мерцая лампочкой слегка
Под ним стоишь ты вся в обновке
на всех взирая свысока
Красива ты как королева
и ждешь наверно короля
А он, козел, пошел налево.
А он, козел, забыл тебя

Не плачь, не плачь, не разводи ты луж
Он не достоин слез твоих
Не плачь, не плачь, ведь он тебе не муж
И даже вроде не жених

Прохожие снуют как мыши
и исчезают словно дым
Ты от волненья еле дышишь.
Быть может что-то стало с ним
Попал, наверно, под машину,
аль на пожаре угорел
Ногою встал на вражью мину
или отравленное съел

А он сидит сейчас с другою
и в ресторане кофе пьет
Качает левою ногою,
швыряет деньги словно мот
И улыбается он часто,
сверкая зубом золотым
И может, это даже счастье,
что не дождешься его ты

В 1990 году я был в Молдавии, Кагульский район, поселок Зырнешты, стройотряд «Татарстан». С нами был Сергей из КАИ, который пел в какой-то музыкальной группе то ли сатанистские, то ли хэлоуинские песни. Зная, что я пишу стихи, попросил меня написать пару текстов для песен их группы. Я написал. Не взыщите: это было 35 лет назад, мне 22 года. Дурак – дураком…

В самую полночь, в 12 часов
я шел по улице, ведущей в тупик.
И вдруг я услышал несколько слов,
а после душераздирающий крик.

Когда я прошел немного вперед,
то странную картину встретил мой взор.
Беснуется нечисть, беснуется сброд
и горящим цветком пылает костер.

Лысая гора, ведьмин шабаш,
вурдалаки человечину едят, как хлеб.
Вопли мертвецов, дьявольский марш.
А в центре костра пылающий крест.
А на кресте был я.

Они пили мою кровь, они ели мой мозг,
они сердце мое разрывали в куски.
С их рук стекал мой желудочный сок,
и в плоть мою вгрызались клыки.

Они резали мне нервы длинным ножом.
Во всем теле у меня адская боль.
Они были веселы, им было хорошо.
И на свежие раны сыпалась соль.

Я проснулся от страха и открыл глаза.
И пот стекал с меня в виде ручья.
И когда я хотел хоть слово сказать.
Я не мог говорить. Я был не я.
Я был не я.

В 1990 году я был в Молдавии, Кагульский район, поселок Зырнешты, стройотряд «Татарстан». С нами был Сергей из КАИ, который пел в какой-то музыкальной группе то ли сатанистские, то ли хэлоуинские песни. Зная, что я пишу стихи, попросил меня написать пару текстов для песен их группы. Я написал. Не взыщите: это было 35 лет назад, мне 22 года. Дурак – дураком…

Теперь кажется далекой история.
Что творилась в средних веках
Когда был насаждаемый церковью
религиозный страх

На турнирах рубилися рыцари,
обобрав голодавший народ
И в три шкуры сдирались налоги на
пресловутый крестовый поход

На дороге от леса до Шервуда
бродил с шайкой своей Робин Гуд
А в руке феодала богатого,
угощавший крестьянина кнут

Страшной варфоломеевской ночью
погибали еретики
И Европа захлебывалась кровью,
что стекала с папской руки

Ростовщики и разбойники
индульгенцией стирали грехи
Как поныне у нас, так и прежде
все решают везде кошельки

Вот пылает костер инквизиции.
Но на нем не дрова, а монах-тамплиер
И от радости скорчили лица
и врата в бездну открыл Люцифер

Теперь кажется далекой история,
что творилась в средних веках
Но остался в моем представлении
на кострище сгоревший монах

В 1990 году я был в Молдавии, Кагульский район, поселок Зырнешты, стройотряд «Татарстан». С нами был Сергей из КАИ, который пел в какой-то музыкальной группе то ли сатанистские, то ли хэлоуинские песни. Зная, что я пишу стихи, попросил меня написать пару текстов для песен их группы. Я написал. Не взыщите: это было 35 лет назад, мне 22 года. Дурак – дураком…

Ночь, темнота не слышно ни звука.
Кто-то идет свою душу губя
Эй, прохожий дай свою руку
и я вопьюсь зубами в тебя

Я попью твоей крови немного,
чтоб ты не думал, что это сон
Если ночью ты на дороге,
значит ты уже обречен

Я люблю вкус человеческой крови
без всякой приправы из горла и в рот
Ни одна хозяйка не приготовит
такой вот солено-липкий компот

Я смотрю в искаженные лица
тех, кто ко мне попадает на стол
Вампир ничего и никого не боится.
Один его враг - осиновый кол

Мы вампиры - исчадие зла.
Мы вампиры - прислужники ночи
Для нас вампиров все люди - зола.
Мы пьем кровь у тех, кто жить очень хочет

В 1990 году я был в Молдавии, Кагульский район, поселок Зырнешты, стройотряд «Татарстан». С нами был Сергей из КАИ, который пел в какой-то музыкальной группе то ли сатанистские, то ли хэлоуинские песни. Зная, что я пишу стихи, попросил меня написать пару текстов для песен их группы. Я написал. Не взыщите: это было 35 лет назад, мне 22 года. Дурак – дураком…

Никто не узнает своей судьбы.
Никто не узнает, как он ушел.
Пусть радостно кто-то колотит гробы,
Пусть кто-то печально поет рок-н-ролл.
Никто не узнает великую суть
не сложенных песен, не сбывшихся дел.
Вольет воздух в грудь, чтобы лечь и уснуть.
И в этом предел: сказать, что хотел.

Пусть девушки вам не сплетают венки,
никто ни украсит ими свой лоб.
Стекают года из жизни-реки.
Кому-то на радость. Кому-то на гроб.
Пусть солнце уже погасло вчера,
пусть счастье ушло и его не вернуть.
С засохших деревьев слетает кора.
В душе вместо счастья поселится грусть.

И голос убив, сорвавшись на крик.
Рожденный под несчастливой звездой.
Кто в двадцать пять - почти что старик.
Тот в тридцать семь - уже не живой.

Надрывно звучат похоронные марши.
На кладбище новый завоз
Лишь смерть не забыла про подвиги наши.
Сосет к себе как пылесос

А дама с косою нас косит, как хочет,
перевыполняя свой план
Терпеть нету сил, а ждать нету мочи,
чтоб жизнь догорела дотла


А кто-то вновь к виску приставил дуло,
а кто-то прыгнул с верхних этажей
Прошел пожар, смерть языком лизнула
и унесла с собой толпу людей


Могильщики роют все глубже и глубже,
ломая чужие гробы
Вот чей-то скелет вылезает наружу.
Возможно он что-то забыл

Вот череп застывший в зловещей улыбке.
Смеется, как сам сатана
И снова готовит нам будни, как пытки
родная могила-страна


Тот принял яд, чтоб быстро, без мучений.
Шагнул под строй взбесившихся машин
Петля на шее дарит облегченье,
нам оставляя тело без души


Мы сами стремимся залезть в душегубку
и ждем, когда пустят там газ
Нитратные овощи бьют по желудку.
Да, Бог с ним, не в первый же раз

Загаженный воздух, засохшие реки,
безжалостный ядерный взрыв
Но кто-же соврал нам, что мы человеки.
Мы пешки безумной игры


А кто-то вновь к виску приставил дуло,
а кто-то прыгнул с верхних этажей
Прошел пожар, смерть языком лизнула
и унесла с собой толпу людей

Тот принял яд, чтоб быстро, без мучений.
Шагнул под строй взбесившихся машин
Петля на шее дарит облегченье,
нам оставляя тело без души

Мы радовались, что идут перемены.
Однако итог нас разочаровал
На место болячки явилась гангрена.
На место застоя явился развал

Быть может мы снова наляжем на веру.
Креститься начнем и горланить псалмы
Когда-то мы церкви пускали по ветру.
Когда расчищали места для тюрьмы

С сарказмом глядя на пустые прилавки.
В душе матюкая безвинных святых
Не очень-то будет в душе вашей сладко,
когда кукишом заменяют торты

Нас вел к коммунизму великий кормчий.
Он лодкою правил в кровавых волнах
Увы, когда раб быть хозяином хочет.
Он первым помощником сделает страх

Когда человеку дается свобода,
а он к ней морально еще не готов
Он сразу начистит кому-нибудь морду.
Пока не познает чужих кулаков

Уже разуверившись в бредни про братство,
они принесли нам один только вред
Не знает Россия кому бы отдаться,
но все почему-то желающих нет

Мы чувствуем боль, то колотит нас молот.
И снизу под корень секут нас серпом
Мы слышим шаги, то подходит к нам голод
и колокол звонит. Скажите по ком?

Не верю я в черта, не верю я в Бога.
Не верю в кровавую КПСС
Я верю лишь в то что вся жизнь дорога.
С рожденья до смерти, с земли до небес

По дороге разочарований
снова я пройти бы не хотел
Жизнь полна тревог, полна терзаний.
Ну скажи Россия, где предел

По дороге семядесятилетней
снова я пройтись бы не хотел
Кто я, сумашедший или гений.
Жить в этой стране - вот мой удел

(Мои стихи конца 80-х. Тогда многие сошли с ума. Я не исключение, доказательством того этот рифмованный понос)

Ждет меня ринг.
Либо боль, либо кровь
В наушниках Стинг
поет про любовь
А я отрешен,
и взгляд в потолок
На ринге закон –
кто кого превозмог

Чей тверже кулак,
мощнее рука
Иначе никак,
ибо наверняка
Соперник готов
драться всерьез
В стране кулаков
нет места для слез

Что за странный румянец у старых и молодых
Такой же бывает у пьяниц, выпивших на троих
Краской намазав щеки гуляют они тут и там
Мода, едрить ее в боки, ну, а по-моему, срам

Вы же должны отличаться. Неповторим индивид
Да так же нельзя целоваться, краской от вас разит
Совет мой совсем несложный, не знай, подойдет или нет
Пожалуйста, если можно, мажтесь, но в разный цвет

Не обязательно красный, разный у всех организм
Ах, вы со мной не согласны. Видите ли, патриотизм
Ну, что же такое, братцы, девчонки и прочий состав
Я говорю - целоваться. Они говорят - красота

Какая это культура, словно ложе Прокруст
Одна на всех фигура, прическа и даже бюст
У всех загорелая кожа, завитые волоса
И друг на друга похожи, как поленья в лесах

Румянцем щеки светят похлеще, чем фонари
Красятся даже дети. Да так, что лицо горит
Раньше краснеть было просто, смущаясь и сгоряча
А сейчас из ста девяносто мат рубят с плеча

Ругаются, как умеют, привыкли язык чесать
А потому не краснеют. Обидно, ядрена мать
Потом же для покрасненья принимали по 200 грамм
Поднимали себе настроенье, румянец давали щекам

Сейчас же другая эпоха, иные времена
Но водка красит неплохо. Особенно цена
Раньше красили губы и то слегка чуть-чуть
Потому что народ был глупый. Не знал он крашенья суть

Потом манили ногами, юбки задрав без причин
Девиц провожали глазами взгляды нескромных мужчин
Ну, а как же мужскому полу внимание заслужить?
Может раздеться голым, что-то подкрасить, подбрить?

Скажите, что же нам делать? Какие красит места?
В красный цвет или белый? Верх или низ живота?
Жаждем понравится страстно, но от "Красной Москвы"
только глаза красные, все остальное - увы

Химия в продуктах, химия на щеках
Химия в желудках, ну и в других местах

(Это написано где-то в 80-х - 90-х годах. Антиквариат, короче)

Что такое осень – это время
Между жарким летом и зимою
Жарким летом часто все
лежали с перепою
Я готов вернуться к этой теме.
Жарким летом часто все
лежали с перепорю
Осень я готов лежать со всеми.

Только к кому-то белка пришла
К кому-то пришла. Такие дела.
И у того, к кому белка пришла
Закрыты все зеркала

Я б всех казанских проституток
не знаю чем, но наградил
Они в любое время суток
нас любят из последних сил

Готовы дать и днем и ночью
в аренду губы и соски
Без них мы все бы сдохли точно
от сумасбродства и тоски

Куда б со спермотоксикозом
мы обращались по ночам?
Ты в сауне, она с мороза.
Свежа… Румяна… Горяча…

Ни слова про пивное брюхо.
Молчок про запах изо рта
И шепчет ласковое в ухо.
- Готова я. С тебя полста

Что доллар? Хрен с ним, с этим баксом.
Ведь шкура только бакс берет
Но коль за секс ты платишь ЗАГСом,
гораздо реже член встает

В степи росло растение,
в степи оно цвело.
Его для настроения
курило все село.
И ветер пел, насвистывал,
– скорее расцветай!
Народ уже неистово
ждет новый урожай.

Табак курить, – себе вредить.
Минздрав предупреждал.
Но то, что вреден косячок.
Ни слова не сказал.
На вечеринке без тебя
не обойтись никак.
Не зря братва придумала
свой лозунг: Мир, труд, мак!

Выйти замуж - это легкое дело.
И не надо большого труда
Если девушка уже созрела
почему бы ей не выйти туда
Будет замужем, как за стеною
и накормит он и ублажит
А если, что - то собою накроет.
Если вдруг холода и дожди

Если девушке уже восемьнадцать
и все крепче становится грудь
Надо ей уже собираться
замуж, как в далекий путь
Но все-все муж должен быть годен.
Ночью с ним не уснешь от тоски
Так уж сложены мужья по природе
мастерами на обе руки

Только если у вас затрудненья,
если все кандидаты в мужья
Выбирают других для объясненья
и не смотрят на вас ни хрена
Не зря придумана служба знакомства.
Анонимность и простота
Шлешь свой адрес и для удобства
сообщаешь размеры бюста

Но проходят годы и годы.
А тебе уже невтерпеж
Превращаешься ты в урода
и ответа все ждешь и ждешь
Разучившись стрелять глазами,
разменяв 50-сятый май
На коленях перед образами
ты все молишься - мужа подай

Ты подай мне мужа, о Боже.
Чтоб он грел средь январских муж
Пусть хоть он со страшною рожей.
Пусть без рожи совсем, но муж
Вот уж пенсия под носом
и тебе ой-ой сколько лет
Ты уже пред последним вздохом.
Вдруг приносят желанный конверт

А там написано черным на белом
уважаемая женщина
Извините, но с вашим делом
мы не справились ни хрена
Честно скажем, кандидаты были
под 60 и моложе слегка
Но давно уже их отбили,
не вернуть их теперь никак

(А вот эта чушь написана в начале 90-х, когда я был придурком-либерастом).

Все так любят широкие жесты,
закрывающие мелочь души
Чтоб добиться теплого места
все приемы у нас хороши
Кто-то нам конец света пророчит,
кто-то голод, а кто-то войну
Мы не слышим, но ближе к ночи
начинается вой на луну

Позабыв себя в пьяном угаре,
кровью харкнув в отраженье свое
Мы крестьяне, да мы не бАре.
Плохо нам, тогда мы поем
Что оскалили брезгливые рожи?
Да, у нас с головой не того
Нам ни Бог, ни Христос не поможет,
потому что распяли его

Нас крестили серпом и гармошкой,
мы в ответ нарожали дебил
Была б совесть, ну хоть немножко
и ее бы тогда я пропил
Эх, пустить бы штоль шапку по кругу,
а потом этой шапкой об пол
Пережить эту сладкую муку.
Я свободен! Хоть гол, как сокол

Эта жуткая красная серость.
Шелуха из правдивой лжи
Отравила всю атмосферу.
Топоры, что ли брать, да ножи
Иль нагадить на эти останки
генеральных секретарей
Из-за них весь народ наш подранки.
Слепое стадо немых глухарей

Переболели мы красной чумою,
заразившись от наших вождей
И голодные ходим с сумою,
а на урнах дерьмо голубей
Тянем руку - подайте убогим
из болота, спасите вы нас
Но не будьте вы к нам слишком строги,
а не то бомба есть про запас

Наш корабль зашкалило вправо,
когда курс отошел от прямой
Кто кричал вчера басом - слава.
Перешел на фальцетный долой
Поднимая бокалы во здравье.
Рвали ворот за всех Ильичей
А теперь посылают проклятье
сочинители грозных речей

По былому низы жить не могут,
верхи могут, но не хотят
И мы ищем другую дорогу.
Миллионы слепых котят

("полуперестроечные" стихи начала 90-х, когда я был придурком-либерастом).

Нас опять обманули вожди,
обещая нам светлые дали
Но да далей мы не добрались,
и нас бросили на полпути
Растоптали надежду у нас
и несчастную веру украли
И лежит без дыханья любовь,
нам ее невозможно спасти

Мы закрылись кремлевской стеной,
мы забрались в глухие отсеки
И мы дружно ругали того,
кто не мог заглушить в себе крик
Не хотели уйти на покой
престарелые наши генсеки
И казалось, что все будет так,
как велел нам кремлевский старик

В неизменном теченье побед,
постоянно готовых на подвиг
Узнавали мы наших людей
по суровым чЕртам лица
Мы готовы к преградам любым,
что судьба наша нам приготовит
Принимая страданья как долг,
чтоб идти до черты, до конца

Мы попали в жестокий тупик,
потеряв и друзей и знакомых
Все, что было недавно святым,
все прогнило до самых основ
Мы стоим обреченно молча,
теперь точно у нас не все дома
Возлагаем сегодня цветы
на могилы вчерашних врагов

В наших венах цыганская кровь,
мы готовы к любым переменам
Равнодушно взираем на мир,
нас волнуют лишь наши дела
Мы актеры на сцене страны,
мы тореро советской арены
В нашей лодке нету весла,
в нашем солнце нету тепла

На последний, решающий бой
мы собрали бойцов-инвалидов
Им сказали ни шагу назад,
а иначе расстрел без суда
Но солдаты, увы, не смогли
позабыть о вчерашних обидах
И опять кровь ручьями течет,
перекрасив в свой цвет города

Когда самый последний премьер
нам поплачет с экрана в жилетку
Мы помянем несчастную мать
в сотый раз ее обматерив
Сердце даст вдруг невидимый сбой,
под язык мы положим таблетку
И уже не успеем застать
наступления новой зари

("полуперестроечные" стихи начала 90-х, когда я был придурком-либерастом).

Наркоманам очень трудно жить.
Ведь наркотик на дорогу не положат.
Ну, а чтобы кайф ему словить.
Непременно надо бить кому-то в рожу.

А потом наверняка он намнет ему бока.
И конечно же пощупает карманы.
Чтоб с любого мудака, брать не больше косяка.
Это правило любого наркомана.

Наркоманом быть сложней вдвойне.
Если вдруг его с утра уже ломает.
Он бедняга едет по стене.
В тот момент, когда собрат его летает.

И тогда он сгоряча может встретить главврача
Попросить отдать волшебную таблетку.
Если тот главврач – дурак, не дает ее никак.
По башке тогда получит табуреткой.

Тяжела и неказиста
жизнь гламурных журналисток
Вот пришла она на пати
в ярком и прозрачном платье
А потом, махнув махито
поняла, что жизнь разбита
Ведь в таком же точно платье
ходит половина пати
И не смыть теперь позора
сумкой Кристиан Диора
Боль самбукой не развеешь
прочь из пати, прочь скорее
В клуб ночной, где на танцполе
все тусят под Пашу Волю

Комары в нашем мышленьи
всегда достойны уваженья
Вспомните про муху с пауком
Комар всегда смельчак и воин,
уважения достоин
С трусостью и страхом не знаком

Комары у нас герои
сам Гвидон был в этой роли
Когда впился своей тетке в глаз
Комар носа не подточит,
если крови он не хочет
Парень свой, короче, не продаст.

В этом гимне комарином
есть мотив один - звериный
Ведь они же нашу кровь сосут
Но комары у нас в почете.
В чем тут дело? А в работе
Кровь сосать, поверьте, тоже труд.

Этих гадов из болота
мне всегда давить охота
Кто кого? Еще мы поглядим
Заразиться что-ли спидом,
пусть сосут меня бандиты
Хуже будет им потом самим.

От комаров нам нет спасенья,
ни в будний день, ни в воскресенье
Что за кровососная страна
Хрен вам в морду, спичку в яйца,
вон сосите у китайца
Нам татарам кровь самим нужна

Ночь пришла, комарик близко.
Нервы взвинчены от писка
Лишь бы не пищал он живоглот
На руке я вижу ранку,
значит прилетала самка
Женский пол везде один и тот.

Каждой твари интересна
популярность и известность
Чтоб весь мир по морде узнавал
Крысы тоже ведь не промах
в популярность путь знакомый
И прельщает крыс девятый вал

В кораблей бездомных трюмы
миллионы крыс угрюмых
Залезают как в родимый дом
Обживаются и вскоре
тот корабль выйдет в море
Крыса тоже станет моряком

По океанам и морям крысы тощие плывут
Они там плавают не зря, не пропадет их скорбный труд
Вернутся как-нибудь домой в страну развалин и трущоб
И крыса станет там героем, ей будет слава и почет

После дальнего вояжа крыса,
как член экипажа
Просоленная водой морей
Грызет доску беспробудно,
не чета всем сухопутным
И сильней, как-будто, и храбрей
Но коль корабль в бурю бросит,
паруса и реи сносит
Не видна далекая земля
То по щучьему веленью
перед кораблекрушеньем
Утекают крысы с корабля

По океанам и морям крысы тощие плывут
Они там плавают не зря, не пропадет их скорбный труд
Вернутся как-нибудь домой в страну развалин и трущоб
И крыса станет там героем, ей будет слава и почет

У попа была собака
Тот поп очень добрый был
Только звался он Герасим
И собачку утопил

Но собачка непростая
Баскервильская была
Через месяц она всплыла
И попа, блин, сожрала

Только поп в ее желудке
Вспомнил то, что он монах
Не простой, а шаолиньский
А не облако в штанах

И что он в китайской жизни
Не в желудке попу грел
А кунг-фу учил часами
И собак на завтрак ел

Вспомнил он свое искусство
Резко выдохнул – ки-ай
Из собаки этой вылез
Вот что значит самурай

Сразу бедненькой собачке
Поплохело, так сказать
Хоть она и Баскервили
А китайца не сожрать

Он своим мечом китайским
Машет словно Джекки Чан
Ну, она хвостом виляет
Это длилось ровно час

Тут бы кончилась вся сказка
Черт поймет, – кто в ней был прав
Только вспомнила собачка
Что она ведь Полиграф

Есть мандат, квартира, Зина
Фил Филипыч, Борменталь
Изменилась вся картина
Стало мне китайца жаль

Он же блин, без документов
Без прописки, без жилья
По сравненью с той собачкой
Он китайская змея

Есть кунгфу, но нет прописки
Морда чересчур желта
Что в Москве, что в Нарьян-Маре
Он же просто лимита

У собаки хвост трубою
Зубы в кучу, в рот компот
По сравненью с тем китайцем
Это ж целый кашалот

«Еще парочку» – сказала
«Отлезь, гнида! Абырвалг!»

Песси-мистическая комедия
Простой расейский бандос решил жениться на студентке филфака, дочери учителя русского языка. Последний пришел отговаривать кандидата в зятья от подобного шага.
Филолог - Зятю бандосу:
Может быть, твой поезд ушел?
Может уже кончилось лето?
Бывший козлик - нынче козел.
Бывший фарш - сегодня котлета.
Может, ты свое отгулял?
Вон живот, как шарик воздушный.
Час остепенится настал,
но жениться вовсе не нужно!

Братва:
Ты в натуре, блин, ответишь,
за базар свой, за гнилой.

Филолог:
Не ругайтесь, здесь же дети.

Дети:
Не коси на нас, родной.

Филолог:
Я хоть филолог, но к стыду,
я новорусским не владею.
Я вас всех не имел в виду.

Братва:
Тебя мы сами поимеем!
Мужик, ты гонишь. Ты достал!
Ты с бодуна иль с перепою?

Жених:
Пока я женихом не стал,
но скоро стану сиротою.
Папаня, на пожуй харчи.
Или заклей хлебало скотчем.
"Дирол" пожуй, но помолчи!
Не то они тебя замочат!

Филолог:
Ведь вы две стороны медали.
Омега с Альфой. Ночь и свет.
Ну, чем ее вы привязали?
Ведь предпосылок к браку нет!

Жених:
Коль мне не изменяет память,
не эта "Память", а моя!
Мы с ней привязаны цепями.
И наши цепи из рыжья.
Ты думал, дочь твоя захочет
в хибаре вашей жизнь прожить?
И тратить свои дни и ночи
на то, чтоб формулы учить.
Нет, она хочет быть в порядке.
Конкретно знает - Чо почем?
Ты жизнь потратил на тетрадки.
На филологию. И чо?
Чего ты, старый пень, добился
- инфаркт, радикулит, гастрит.

Прошел час. К жениху прибегает один из братьков.
Братек:
Профессор, вроде, отравился.

Жених: (осмотрев будущего тестя).
Нет, вдрызг напился он. И спит!
(Продолжение следует)

Песси-мистическая комедия
Простой расейский бандос решил жениться на студентке-филфака, дочери учителя русского языка. Последний пришел отговаривать кандидата в зятья от
подобного шага. Настало время свадьбы. В качестве конферансье на нее пригласили одного известного сатирика Педро Сяна, который в эзоповской форме решил обрисовать нынешнее положение дел в нашем правительстве.
Педро Сян:
Бог Гермес поймал Пегаса,
и на мясо заколол.
Отравился этим мясом.
Зевс вколол ему укол.

Витек: (багровея от злости)
Чо ты, гад, на Бога крошишь?
Ну-ка, подойди сюда.

Педро Сян:
Я ж для смеха.

Витек:
Щас дам в рожу.

Васек: (успокаивает)
Типа, юмор. Понял, да?

Витек: (поднимается из-за стола).
Нет, он точно щас получит.
Он конкретно забодал.

Васек: (останавливает его).
Ладно, успокойся лучше.
Это юмор, понял, да?

Витек: (пьянеет и добреет. Указывая на сатирика).
Я таких имел на зоне.
Нынче время перемен.
Я щас бизнесмен. В законе.
Я законный бизнесмен.

Витек: (окончательно успокаиваясь).
А вобще-то, он прикольный.
Корки мочит от души.
Сам, как мячик баскетбольный.
Ничего себе, мужик.
Эй, иди сюда, плешивый.
Отмочи чего-нибудь.

Педро Сян:
Я ведь не шучу за пиво.
Ты про деньги не забудь.
У меня на шутки - такса.
Курс: одна к сто тридцати!
(Одна шутка оценивается в сто тридцать долларов).

Витек:
На тебе пол-штуки баксов.
И про кума пошути!

Педро Сян:
Кумовство у нас в почете...
Рифма не идет на ум.
Мы КУМарим на работе.
И в пустыне Кара-Кум.
Кандидатом в президенты
был у нас Шак...хором!

Все:
Кум!

Педро Сян:
Кум есть в слове ДоКУМенты!

Витек:
И на зоне тоже Кум!
(Продолжение следует)

Песси-мистическая комедия
Простой расейский бандос решил жениться на студентке филфака, дочери учителя русского языка. Последний пришел отговаривать кандидата в зятья от подобного шага.
Жених, обнимает подвыпившего тестя.
Жених:
С женой нам все по кайфу будет.
Оттянемся мы что есть сил.

Филолог: (с мольбой)
Родного папу не забудет?

Жених: (демонстрирует наколку "Не забуду мать родную!)
Ведь я же маму не забыл!
Мы и тебя пристроим, батя,
чтоб ты, блин, человеком был.
Недавно кореш с Цинциннати
мне прозвонил тут на мобил.
(Показывает запись на мобильнике).
"Да будь я и лохом преклонных годов.
И то без натуги и лени.
Я русский бы выучил только за то,
чтоб ботать в натуре по фене!"

Филолог:
Нет, я сейчас слегка не в форме,
чтоб иностранцев обучать.
Твой друг. Он кто?

Жених:
Он гангстер. Чорный.
Он кореш мой, так твою мать...

Филолог:
Постой, при чем тут моя мама?
Она сейчас давно в раю.
Я напиваюсь с триста граммов.
Я нынче не пре...по...даю!

Жених:
Кто о чем - кастрат о бабах.
Ты меня уж забодал.
Если ты на бошку слабый.
То прими иллюминал.
Все мозги уже пропарил.
- Ой, как глуп я. Ой, как слаб!
Ты б "Запор" свой на базаре,
поменял на "Кадиллак",
если б так скулил.

Филолог: (спьяна падает, и кричит, засыпая).
Отныне. Ног моих не будет тут!

Жених:
Ног не будет и в помине.
С телом щас их унесут!
Тяжело с похмелья без стакана.
Тяжко после водки "Абсолют".
Тяжело на зоне без пахана.
Тяжело везде. Но ведь живут!
(Продолжение следует)

Песси-мистическая комедия
Простой расейский бандос решил жениться на студентке филфака, дочери учителя русского языка. Последний пришел отговаривать кандидата в зятья от подобного шага.
Свадьба закончилась грандиозной дракой, после которой двое гостей оказались в КПЗ. Освободившись, они пришли поделиться впечатлениями.

Тут на прошлой неделе по ящику хипеш подняли, типа, - можно ли правильным пацанам идти в Госдуму? И порешили, что они свое уже отсидели. На нарах! И сидеть в думе им, как-бы, уже ни к чему. Нет,
я, конечно, понимаю, что в этой самой Госдуме уже собрался свой сходняк, и лишним им не надо. Но хочу кой-чо сказать за братву.
Лично я какие выгоды вижу? Во-первых, не будет посредников между народом и правильными пацанами. Базара нет, что некоторые одномандатные чалили в Думе не по своей воле. Просто их загрузили бабками по самое не хочу, чтобы они грамотно базарили за своих
корешей. Но зачем нам лишние люди? Вы чо, думаете нормальный пацан не может конкретно высказать свои предъявы? Сможет! Во-вторых, все будет
идти по понятиям. А то сейчас левому человеку трудно въехать в ситуацию: Кто дела делает, а кто так - дуриком в Думу влез? В-третьих, в этом случае никакого цирка не будет. Тут уже за волосы никого не потаскаешь. Прически у пацанов этого, гадом буду, не позволят. Да и
перед братвой придется ответку держать. Вот и получится, что мы наконец получим грамотный сходняк, тьфу, Госдуму!
И не надо забывать, что у нас каждый имеет право на собственное мнение, но самое правильное оно у того, у кого Калашник подмышкой.
И надо помнить, что ты сегодня сидишь в ящике, а завтра запросто в него сыграешь. И что сегодня ты телезвезда, а завтра у тебя будет Звезда Давида. На могилке!
(Обращается к братве) Как малява?

Витек:
Гадом буду, все конкретно ты развел.
Ты напомнил мне...

Васек:
Иуду?

Витек:
Кто Иуда? Сгинь, козел!
Ты напомнил Цицерона.

Васек:
Это чо еще за хрен?

Витек:
Как сказать? Он с римской зоны.
Типа, диктор ТСН.
(Окончание следует)

Песси-мистическая комедия
Простой расейский бандос решил жениться на студентке филфака, дочери учителя русского языка. Последний пришел отговаривать кандидата в зятья от подобного шага.
В комнату влетает взъерошенный и возмущенный филолог.
Филолог:
Я тут с пляжа. Видел Юлю.
Ведь она же там топ-лесс?!
Это ж стыд и срам, сынуля!

Жених:
Чо? Утопала, что ль, в лес?
Ты, отец, скажи нормально.
Чо ты гонишь порожняк.
Чо там с Юлькой?

Филолог:
Аморально...
быть без лифчика!

Жених:
Ништяк!
Понял я, что кто-то Юльку
аж до трусиков раздел.

Братва:
Мы ему за эту мульку
объявляем беспредел!
Всех замочим, без разбора!

Жених:
Без разборок не поймут.
Это ж надо, честным вОрам
жить спокойно не дают!
И такую вот бодягу
терпим мы не в первый раз.
Это ж чистое Чикаго!
Это ж полный Г...ондурас!

Братва:
В страхе жить и дни, и ночи.
То убийство, то разгон.
Кто ж с преступностью покончит?

Филолог: (Смотрит на Путина, показавшегося на экране телевизора).
Может быть, покончит он?

Песси-мистическая комедия

В одном государстве жил-был надпоручик Дуб. Стандартный надпоручик, но ему так свезло в жизни, что полюбила его местная княжна Ярославна, и вышла замуж. Так Дуб стал князем Игорем. Хотя на самом деле так и остался Дубом. По жизни. В это время на чужбине происходили разборы между обманутыми мужьями, назовем из заморышами, и соблазненными женами - заморышнями.

Заморыш:
Этот Дуб приходит к нам, как на работу.
Он вобще в своей постели не ночует.

Жена заморыша:
Ты не прав, ведь не пришел же он в субботу.

Заморыш:
Он кочевник. А кочевники - кочуют.
Только этот Дуб кочует по кроватям.
Наши детки-то, души ведь в нем не чают.
Как увидят, сразу в крик - папаня, батя!

Жена заморыша:
Ну, чего не крикнешь за пол-пачки чая?

Заморыш:(срываясь на крик)
Ведь из троих детей, мадам, никто на папу не похож.

Жена заморыша:
Я щас, наверно, дуба дам.

Заморыш:
Ты десять лет ему даешь!

Жена заморыша:
Зачем же выставлять наружу
все наше грязное белье?
Сейчас отдам я Богу душу.

Заморыш:
Боюсь, он не возьмет ее.
(Продолжение следует)

Песси-мистическая комедия

В одном государстве жил-был надпоручик Дуб. Стандартный надпоручик, но ему так свезло в жизни, что полюбила его местная княжна Ярославна, и
вышла замуж. Так Дуб стал князем Игорем. Хотя на самом деле так и остался Дубом. По жизни. В это время на чужбине происходили разборы между обманутыми мужьями, назовем из заморышами, и соблазненными женами - заморышнями.

Встретившись с Дубом, жена заморыша приняла участие в очередном скандале.

Жена заморыша:
Где в субботу был, Игоша?
И на ком ты почивал?
Ты ведь обещал - не брошу!
Ты же клятву мне давал!

Дуб:
Успокойся, Бог с тобою.
Моей клятвы нет верней.
Да, я клялся головою.
Только вот не помню - чьей?

Жена заморыша:
Я ж ее видала тоже.
Эта баба, как медведь.
Ведь ни рожи в ней, ни кожи.
Разве только кости есть.

Дуб:
Кости есть - уже немало.
Значит будет холодец.

Жена заморыша:
Тебя дети ждали, падла.
Ты забыл, что ты отец?

Дуб:
Я отец? А это точно?
Экспертиза подтвердит?

Жена заморыша:
Заявляю полномочно,
ты, как в бронзе в них отлит.
(Продолжение следует)

Песси-мистическая комедия
В одном государстве жил-был надпоручик Дуб. Стандартный надпоручик, но ему так свезло в жизни, что полюбила его местная княжна Ярославна, и вышла замуж. Так Дуб стал князем Игорем. Хотя на самом деле так и остался Дубом. По жизни. В это время на чужбине происходили разборы между обманутыми мужьями, назовем из заморышами, и соблазненными женами - заморышнями.

Застав ссорящихся любовников, заморыш решил слечь на "смертный одр", и написал жене в завещании.

Жена заморыша:
С чего это ты вздумал умирать?
Я изменяла? Что с того? Не скрою,
я просто перепутала кровать.
И Дуба перепутала с тобою.
Я думала, что он, наверно, ты.
Ведь ночью, знаешь сам, все кошки серы.

Заморыш:
Да, правда, кошки серы. Но коты?!

Жена заморыша:
Все цвета одного. Все флибустьеры!

У Дуба в это время были свои разборки, с благоверной - Ярославной.
Дуб:
За границею кочуя,
средь заморских Маш и Сонь,
дым Отечества я чуял.

Ярославна:
Видно он похож на вонь.

Дуб:
Помнил я дожди косые.
И резной наш полисад.
Ноги девушек, босые.

Ярославна:
Голых баб ты помнишь, гад.
Ты шатался четверть века.
И без толку видел мир.

Дуб:
Вот те скунс - друг человека,
из Парижа сувенир.
Это мумия с Египта,
вот от ежика мосол.
Вот вино из эвкалипта,
чуть вкуснее, чем тосол.
Как Миклухо я с Маклаем
заграницу изучал.

Ярославна:
Пусть в Париже не была я,
ты ж на плахе не бывал.
(Окончание следует)

Песси-мистическая комедия

В одном государстве жил-был надпоручик Дуб. Стандартный надпоручик, но ему так свезло в жизни, что полюбила его местная княжна Ярославна, и вышла замуж. Так Дуб стал князем Игорем. Хотя на самом деле так и остался Дубом. По жизни. В это время на чужбине происходили разборы между обманутыми мужьями, назовем из заморышами, и соблазненными женами - заморышнями.

Вернув мужа из-за границы, Ярославна устроила ему допрос.
Ярославна:
Ты по миссис и мамзелям
географию учил.

Дуб:
Я буквально по неделям
воевал, что было сил.
Только ты меня видала
в первородном неглиже.
Я же скромник, каких мало.
Я же девственник. В душЕ.

Ярославна:
В душ с тобою не ходила.
Врать не буду. Ни к чему.
Только ты скажи, мудила.
Не пора ль тебе в тюрьму?
Ведь детально изучая
анатомию всех баб,
ты, наверно, сам не зная,
головой совсем ослаб.
Ты в бюджете сделал бреши.
Ты же вор и казнокрад.
Мы таких привыкли вешать.

Дуб:
Да за что?

Ярославна:
За шею, брат!
Ты, бестыдник, в заграницах
сколько деток наплодил?

Дуб:
Я трудился там, царица...

Ярославна:
... Я княжна.

Дуб:
... По мере сил.
Я же думал неуклонно,
как отчизну защищать?
Это ж пятая колонна.
Это резиденты, мать!
Мы держать их будем в лапах.
Гены ведь не изменить.
Вот почуют крови запах...

Ярославна:
Да, пора бы кровь пустить.

1996 год. В кукольной стране под названием Демроссия надвигаются очередные выборы главного кукольника. Две марионетки - Ястребский и Лисицкий собрались вместе для того, чтобы помочь Карабасу победить в
предвыборной борьбе Буратино.

Ястребский:
Наш Карабас опять того.

Лисицкий:
Чего?

Ястребский:
Напился. Пьяный в жопу.
А скоро выборы его.

Лисицкий:
Да, ладно. Чай, здесь не Европа!
Проголосует наш народ. Как надо.

Ястребский:
Нам?

Лисицкий:
А то кому же?
Вот только нужен чей-то рот.
Чтоб нашептал народу в уши.

Ястребский:
Чтоб кто-то в микрофон сказал,
что Карабас оплот державы.
А не на свадьбе генерал.

Лисицкий:
Так точно. Генерал он ржавый.

Ястребский:
Что без него стране - хана.
Хана с ханыгой, панимаешь.
А Буратину надо на...

Лисицкий:
"На-на"?

Ястребский:
Их поздно вспоминаешь.
"Иль выбирай - иль проиграешь!"
(Указывает на рекламный плакат, где "нанайцы" изображены в обнимку с Барабасом).

Лисицкий:
Я предлагаю, без затей. Маркушу.
Видно же по роже.
Он наш до мозговых костей.
И до безмозглых, наш он тоже.
С тех пор, как сжег свой партбилет,
мосты назад он сжег как-будто.
Ему пути обратно нет.
Он наш весь. С нетто, там, и с брутто.

Ястребский:(Раздраженно)
Нам нужен молодой кумир.
И не затасканный, а новый.
Уж коли вся страна - сортир.
То и кумир сойдет дерьмовый.

Лисицкий:
Так это же Муры портрет!

Ястребский:
Язык он держит за зубами?

Лисицкий:
Держал бы, да зубов-то нет.
Зато он куплен с потрохами.
Добавим парочку шутов.
Артистов, музыкантов, челядь.
И агитпоезд наш готов.

Ястребский:(Согласно)
А командир - ефрейтор Леблядь!
(Продолжение следует)

1996 год. В кукольной стране под названием Демроссия надвигаются очередные выборы главного кукольника. Две марионетки - Ястребский и Лисицкий собрались вместе для того, чтобы помочь Карабасу победить в
предвыборной борьбе Буратино.
Агитпоезд. На полу лежит голый Мура в обнимку с кочегаром и официантом. Над ними возвышается Леблядь.

Мура:
Ефрейтор! Чо ты? Твою мать!
Век не видать, в натуре, воли.
Сам знаешь - лучше переспать,
чем недоесть. Чо недоволен?

Леблядь:
Я не ефрейтор! Генерал!
Упал-отжался? Снова падай!
А ты нажрался и упал.
И спишь тут с гавнюками, падаль!
Коль агитпоезд наш срамишь,
то пересадим на дрезину!
Здесь Мамадыш, а не Париж!
Пой песни, не тяни резину.

Мура:
Чо спеть? Придумал, например,
я песню для широких масс.
"Не стоит прогибаться под изменчивый мэр".
"Пусть лучше мэр прогнется под нас!"

Леблядь:
Ты, гад, Сушкова тут не трогай!
Он для Торенко припасен.
Усек, придурок кривоногий?

Мура:
Так точно, мистер солдафон!
"Ля-ля-фа, эти ноги. Ля-ля-фа, так убоги.
Их уже невозможно спрямить!"

Леблядь:
При чем тут ноги, деффективный.
Еще приплел бы ты живот.

Мура:
Болванка это все, противный.

Леблядь:
Так, кто болван? Сам идиот!
Была б моя на это воля.
То я б тебя упек в штрафбат!

Мура: (Потягиваясь)
Я о штрафбате грезил в школе.
А как мечтал о нем мой зад!
Там столько мальчиков приятных.
Я б целый день им мог бы петь.

Леблядь:
О том, что твоя рожа в пятнах?
А по ушам прошел медведь?

Мура:
Какой "Медведь"? Он будет позже.
Историю не погоняй!
А в зеркало взгляни. Там рожа
на целый Краснохарьский край.
Я стадионы собираю.
Там яблоку, блин, не упасть.

Леблядь:
Про "Яблоко", увы, не знаю.
А с Краснохарьском точно, в масть!
Продался я не по дешевке.
Не за Отчизны сладкий дым.

Мура:
Вот так: мы оба прошмандовки.
Пошли, солдатик, переспим!
(Продолжение следует)

1996 год. В кукольной стране под названием Демроссия надвигаются очередные выборы главного кукольника. Две марионетки - Ястребский и Лисицкий собрались вместе для того, чтобы помочь Карабасу победить в
предвыборной борьбе Буратино.
Тут раздается душраздирающий крик и появляется юноша с рыбьими жабрами. С потолка сыплются мухи, оглушенные децибелами.

Витас:
Я Витас в тигровой шкуре.
Герой приходящего дня.
Вы что, мудаки, в натуре.
Не узнаете меня?
Я также кричу, как сирена.

Мура:
Которой грозит запой.
Такой же тупой, как полено?

Леблядь:
Нет, он как угол тупой.
Чего тебе надобно, Юстас?

Витас:
Я Витас! Я петь хочу.
У вас тут с певцами не густо.

Мура:
Ты что? Петь и мне по плечу.

Витас:
Да ладно тебе, шепелявый.
Не петь ты умеешь, а пить.
"Капусту" срубил на халяву,
так дай и другим срубить.

Мура:
Споешь... Как "капусту" почуешь.
А я тут бесплатно совсем?

Леблядь:
За "Яблоко" ты голосуешь?

Витас:
Обычно я яблоки ем.
(Окончание следует)

1996 год. В кукольной стране под названием Демроссия надвигаются очередные выборы главного кукольника. Две марионетки - Ястребский и Лисицкий собрались вместе для того, чтобы помочь Карабасу победить в
предвыборной борьбе Буратино.
Пока агитпоезд поп-звезд под названием "Звездные попки" колесил по стране, избирательный штаб Карабаса собрался для мозгового штурма.

Ястребский:
Ужасно мизерный процент
имеет Карабас сейчас.

Лисицкий: (Указывает на коробку из-под ксерокса).
Я приготовил документ.
Он нам поможет. И не раз.

Ястребский:
Ты мне мозги не канифоль.
Нам ксерокс нынче ни к чему.

Лисицкий: (Вытаскивает доллары и указывает на подписи на купюрах).
Вот эти подписал Линкольн.
Вот эти Джексон подмахнул.
Народ в последние пять лет
балдеет от таких бумаг.
А у кого "зеленых" нет,
тот полный, извини, мудак!

Ястребский:
Не хватит их, чтоб всем раздать.
У нас огромная страна.

Лисицкий:
Дадим лишь тем, кто сел считать.

Ястребский:
А остальным?

Лисицкий:
А на хрена?
Для остальных готов Мура.
Он нам, что хочешь напоет.

Ястребский:
Неужто этот вот дурак
хоть голос нам преподнесет?

Лисицкий:
Народ у нас привык к дерьму.
В дерьме живет. Дерьмом он сыт.
И выгибаться ни к чему.
Он все сожрет. И все простит.
Мотай на ус, мой юный друг.
У нас страна больна чумой.
Наш пипл схавает Муру.
И не подавится Мурой.

Ястребский:
Я б весь народ поубивал.
Вот был бы праздник для души.

Лисицкий:
А кто б тогда голосовал?

Ястребский:
Бандиты, шлюхи, алкаши.
Вот это наш электорат.
Проголосуют. Изберут.
Я с ним работать был бы рад.
Ведь с полуслова все секут.
Пока у власти Карабас,
мы будем всех "иметь" в стране.
Ведь мы для них. Они для нас.
Ну, а народ пусть мрет в Чечне!

Песси-мистическая комедия
В одном маленьком, но гордом государстве, состоялась передачи власти. Бывший руководитель Дядя Беня, по прозвищу Цирроз печени, торжественно
сложил с себя бремя управления, и на трон сел его Приемник. Народ не возражал, Семья тоже была не против. Челядь пришла поздравлять. На следующее утро, после банкета по поводу инаугурации, Приемник собрал подчиненных и начал расспрашивать самых трезвых, как все, собственно, происходило?

Приемник:
Ну что? Какие были инциденты?
В газетах завтра что можно прочесть?
Не очень возмущались претенденты?
Рассказывайте правду, всю, как есть!

Семьянин:
Два олигарха тут столкнулись лбами.

Приемник:
Не инцидент ведь это, чепуха! (Подумав).
Хотя, чиркни фамилии на память.
Намажем лбы зелёнкой. От греха.

Семьянин:
Поэты были. Евтушенский, Вознесенко.

(Евгений Евтушенко – урожденный Гангнус. Никогда еще фамилия так точно не характеризовала персонажа, поскольку был он и ган(дон) и гнус, играющий всю жизнь разрешенную роль советского вольнодумца, при этом присосавшегося к советской кормушке, как вторая часть фамилии).

Приемник:
Они ко всем у нас идут толпой.
Вели им, что ли, дать...

Семьянин:
Под зад коленкой?

Приемник:
Медальку. Хватит на двоих одной.

Семьянин:
Потом домкраты были. Подарили ...песню.
Тьфу, демократы. Их не разберешь!

Приемник:
Домкрат звучит гораздо интересней.

Семьянин:
Да, и в хозяйстве он в сто раз полезней.
А с демократа - чорта лысого возьмешь?

(Вот хочется иногда сказать что-то хорошее о правительстве родной страны, но оно само лишает меня такой возможности. В 2010 году Вознесенскому была присвоена Госпремия, уже после смерти. Премия, видимо, вручалась на смерть поэта, невольника госпремий. При этом его пасынок – миллиардер Леонид Богуславский, гражданин Канады, живущий в Италии).

Песси-мистическая комедия (продолжение)
В одном маленьком, но гордом государстве, состоялась передачи власти. Бывший руководитель Дядя Беня, по прозвищу Цирроз печени, торжественно сложил с себя бремя управления, и на трон сел его Приемник. Народ не возражал, Семья тоже была не против. Челядь пришла поздравлять. На следующее утро, после банкета по поводу инаугурации, Приемник собрал подчиненных и начал расспрашивать самых трезвых, как все, собственно, происходило?

Семьянин:
Потом и Дядя Беня притащился к нам.

Приемник:
Ну, скажешь, притащился! Он приполз!

Семьянин:
Он спьяну вдруг решил, что притащился в храм.
И свечку тут воткнул.

Охранник:
Мне! Прямо в нос!

Приемник:
Ну что ж, получишь звание Героя ты!

Охранник: (с содроганием)
Посмертно?

Приемник:
Почему? Пока живи!
Но стань немым, ведь говорят - молчанье золото!
(Снова обращается к Семьянину) Потом, я помню, приходил раввин?

Семьянин:
Вы с патриархом его, видно, перепутали.
Он, кстати, воплотил ваши...
(Шепчет на ухо).

Приемник: (ошарашенно).
Мечты?!

Семьянин:
Просили вы Григория Распутина
зачислить или в сонм, иль в лик святых!

Приемник: (раздумывает).
И чем мне мил Распутин? Лишь фамилией!
Да непонятной тягой к чудесам!
Хотя, недаром говорится в Библии,
мол, не суди...

Семьянин: (оправдывает поступок руководителя).
и неподсуден будешь сам!
Святыми они ж сделали Романовых.
И нот протеста что-то не слыхать!
А что про них сказал народ - Кровавые!

Приемник:
А Кремль привык кровавых прославлять!

В одном маленьком, но гордом государстве, состоялась передачи власти. Бывший руководитель Дядя Беня, по прозвищу Цирроз печени, торжественно сложил с себя бремя управления, и на трон сел его Приемник. Народ не возражал, Семья тоже была не против. Челядь пришла поздравлять. На следующее утро, после банкета по поводу инаугурации, Приемник собрал подчиненных и начал расспрашивать самых трезвых, как все, собственно, происходило?

Входит охранник и сообщает, что на проводе Дядя Беня.

Дядя Беня:
Ну как, руководишь страной? Не страшно, а?

Приемник: (язвительно).
Ну-у, президентство - вам лишь по зубам!

Дядя Беня: (не замечая иронии).
Нет, я уже обломок дня вчерашнего.

Приемник:
Хороните себя вы, Беня, заживо.
А зря! Оставьте это дело нам!
Вы, дядя Беня много знаете.
Вы наш герой, вы святоч наш!
Останьтесь вечно в нашей памяти!
Как можно раньше, панимашь.

Дядя Беня: (Ударился в воспоминания).
Всю жизнь свою я строил, сеял.
Устраивал досуг и быт.
Границы укреплял Расеи,
чтоб безграничным был кредит.
Работал я всегда на славу,
недаром грудь вся в орденах.
Кто ж примет от меня державу?
(Про себя) Неужто этот сатана?

Приемник: (Думает).
Как ты работал знаем оба.
Особенно, как выпивал.
Грудь в орденах? Да пусть хоть жопа.
Ведь ты ж их сам себе давал!
Себя назвал Отцом народа,
Другие выдумал понты.
И коль в Семье не без урода,
уродом был, наверно, ты!
(Прерывает разговор).

Семьянин:
Потом нелегкая нам принесла Горбатого,
который часто путал падежи.

Приемник:
Падеж у нас один - среди скота рогатого.

Семьянин:
А в экономике?

Приемник:
Про это не жужжи!
Иначе обвиним мы в краснобайстве!
Представь себе картину, красный бай!

Семьянин:
Так, записал - Падеж в сельском хозяйстве!
А в остальном?

Приемник:
передовой мы край!
Мы, так сказать, одна шестая суши.
По водке, прямо скажем, одна треть!

Семьянин: (напоминает про развал страны).
Мы в девяностых стали чуть-чуть уже.

Приемник: (грозно).
Об этом не напоминай мне впредь!

(Окончание "Инаугурации" читайте в стихотворении: "Татары и федералы в начале 90-х").

Из ПЯрну и ТартУ в дерьме, в соплях, в поту
Десятком рож шел на рожон Эстонский батальон

Трамп в Белом доме перепуган
И страх его легко понять
Ведь три эстонца, три веселых друга
Гренландию попёрлись защищать.
Гренландию попёрлись защищать.

Оружия до сраки. Эстонцам нет преград
Они покажут, где зимуют раки
в местах, куда Макар гонял телят
в местах, куда Макар гонял телят

Эстонцы так страшны. Они же псы войны.
Бегите, янки. Вам писец. Дни ваши сочтены

Ползет эстонская ракета
Ценою с годовой бюджет
Второй ракеты у эстонцев нету
Еще страшней от этого сюжет.
Еще страшней от этого сюжет.

Оружие эстонцев: семь дротиков для дартс.
Лучи палящего в зените солнца.
И нарисованный на заднице «Хайм Арс»
И нарисованный на заднице «Хайм Арс»

Дни Трампа сочтены. Дожить бы до весны
Эстонцы могут поменять власть у любой страны

Трамп жить тебе чуть-чуть осталось
И это твой последний год
Ведь про тебя узнала Кая Каллас
Она рехнулась, и тебя с ума сведет
Она сошла с ума, что также тебя ждет

Эстонские солдаты - герои тысяч войн
Пошлют к чертям собачьим ваше НАТО
Спасайся, Трамп, пока еще живой
Спасайся, Трамп, пока еще живой

…Из ПЯрну и ТартУ в дерьме, в соплях, в поту
Идут эстонцы воевать с кутикулой во рту


Эстония оказалась самой «решительной» из европейских стран, заявив об отправке на защиту Гренландии 20 военнослужащих эстонской армии. Помянем их песней на мотив "Нам нужна одна победа"

Расею я завоевал.
Что дальше делать с ней, не знаю?
Ведь ни конца ей нет, ни краю.
Сплошная Волга и Урал.

Богатства недр здесь давно,
похоже, все разворовали.
Что не украли, то продали.
Оставив мне одно… Одно.

Народ уже кормить пора.
Он жрет в два раза больше фрицев.
В три раза больше материться.
А пьет с утра и до утра.

Зачем приперся я сюда.
Хреново что ль, в Берлине было?
Ведь что Расея, что могила.
Одно и то же, господа.

Помните на Болотной все кипело, полыхало
Слышался гнев народный, чувствовался запах сала
Там были шахматист, и известный галерист
Экономистов тоже там хватало

Там собралась элита, что торчала у корыта
Все Россию ненавидят. Все обкурены, пропиты
Воровали миллиарды, всё им мало, теперь надо
Лаванды с рафом и гей-парады

Тридцать лет назад прибалты Заявив: нас всё достало
Уходили стадом из Союза
Всё, что есть у латыша: бальзам, рыба и душа
Всё забрали, унеся с собой-ой

ПРИПЕВ: Просто вернули полуостров
Элиты девяностых жить с этим не хотят
Просто когда что-то прибудет
То тут же и убудет и вот вам результат

Пародию на волнения на Болотной площади я решил вспомнить, благодаря пародии на "песню" Леонида Агутина. Оказалось, что туловище с невнятной политической позицией представляет из себя и музыканта с невнятным сочетанием текста и музыки. Хрень какая-то исполнялась босоного-волосатым персонажем, как в прямом смысле, так и у меня, когда я попытался положить стихи на музыку и темпоритм Агутина. Видимо, он просто чихал какие-то слова в 1996 году, а нетрезвый народ под это отплясывал.

В центре города большого
Где травинки не растет
Президент наш Путин Вова
"Угнетает" свой народ
Он на завтрак, просыпаясь
Литр крови выпить рад
На Болотной, чертыхаясь
На манежной, чертыхаясь
Вбить в Володю кол хотят

Полукровка Хакамада
и один кентавр Собчак
Знают, что державе надо.
Знают, что в стране не так
И Навальный точно в курсе
Что в ней надо изменить
С сетевыми хомячками
С Хакамадо-Собчаками
Надо Путина свалить

Чтоб в стране, как в девяностых
Не осталось ни хрена
Чтоб жирела кучка толстых
И нищала вся страна

Пародия на волнения на Болотной одновременно является пародией на песню "В центре города большого"

«Плодово-ягодный» напиток.
Какой букет и аромат!
И если сил еще избыток,
попробуй этот концентрат.

Он отрыгнет чесоткой в пахе,
и жутким звоном в голове.
Ты ляжешь в позе черепахи,
раскинув руки дублем-ве.

Крепленый памятник застою,
суровый враг семейных уз.
Ты назван был святой водою,
и многим был знаком твой вкус.

Пусть это мало кто заметил
Летит весна, стремясь к нам в сени
А вскоре ласточка припрется
Ночами кот орать начнет
Ему как яйца придавили
Тут взбухнут почки на деревьях
А лучше б вспухли груди дев

Февральский кот орать закончит
И молча сделает детей
Тут Путина Медведев сменит
Но это вряд ли кто заметит
Ему четыре долгих года
Судьба вести народ России

Дорогой к счастью, процветанью…
…Всех уцелевших приведет
А там и лето, там и отпуск
Красотки, шашлыки и СЕКС!

А может, хрен то с ней, с весною?
Зачем она? Ждем сразу лета
А там красотки и бикини
(Не злитесь, Дмитрий Анатольич)

Они и есть всеобщий выбор
И шашлыки вкусней, чем почки
Что на деревьях, что в сметане
А секс я сравнивать с котами
Не буду! Даже не просите

И с ласточкой секс не сравню я
Ну, разве только, с гонорейкой,
И то по скудости ума…

…Но все равно, весна наступит
Восьмое марта, половодье,
Коты, Медведев и т. д.
Одно весне той оправданьем
послужит, что в начале марта
«Планета Фитнес» родилась!

Передо мною рыжий таракан.
Он, в общем, насекомое простое.
Залез зачем-то с водкою в стакан.
Наверно, уважает он спиртное.

Подумать только: таракан-алкаш.
Он нализался так, что еле выполз.
Наверно, он в питье имеет стаж.
Другой бы зверь давно в осадок выпал.

Теперь ползет он пьяный по столу.
И от похмелья, заплетает лапки.
Засунуть что-ли мне его в золу.
Пусть отоспится. Будет все в порядке.

Новый русский решил посмотреть - как и чему учатся
его дети. Ребятишкам было задано пересказать своими словами "Одиссею"
и "Илиаду" Гомера.

Саша:
Он был клевый гражданин. Патриот, короче.
И отличный семьянин. Муж, отец, и прочее.
Должность занимал царя на острове Итаки.
И народ его не зря уважал до сраки.

Маша:
Он друзей имел крутых. Например, Ахилла.
Тот любил давать поддых. Лопался от силы.
И когда он в бой пошел против лохов в Трое.
Взял с собой ночной горшок. Обычных больше втрое.

Саша:
Ахилл геройски подстрелил троянского пахана.
И труп к себе он утащил, матерясь похабно.
Потом же, отходя ко сну, так сделалось неловко.
Он сразу трупом спекульнул за бабу, и за водку.

Няня:
Вернемся к Одиссею мы. Ведь он же наш герой.
Почти что ветеран войны. И покоритель Трой.

Маша:(подхватывает).
С Ахиллом не разлей вода. И девочки при них.
Случалось в Трое иногда бухали на троих.

Саша:
А Троянского коня в годы дефицита.
Он на бабу обменял. Дешево, сердито!
Как-то раз он в путь махнул. Вдаль, в командировку.
Скучно было жить ему на своей тусовке.

Нянька:
Но в земле чужой и грешной, кем он был, скажите?

Маша:
У Калипсы - нимфы здешней. Так, простой сожитель.
Пока герой был на войне и маялся с тоски.
В его отсутствии к жене приперлись мужики.
Прикиньте, Одиссей в тоске все нимфу домогал.
Вдруг чувствует, что на бошке уже растут рога.

Саша:
У Пенелопы, у жены, тоже не все чисто.
Вроде женихи они, а вроде террористы.
Серъезны были женихи. Спортсмены-олимпийцы.
Никто там не был от сохи. Буржуи-кровопийцы.

Маша:
У Пенелопы нет пути. И после ночи, спьяну.
Решила в монастырь уйти. В общину лесбиянок.

Саша: (перебивая).
Одиссей домой приехал. И женихов всех расшугал.
И после этого успеха три дня пилил рога.