Я помню чудное мгновенье.
О счастье, что я был не слеп.
И мимолетное виденье
я с Божьей помощью выГРЕб.
В душе настало пробужденье.
Я свеж, я бодр. Дерзок, юн!
И сердце бьется в упоенье,
и тычется в дыру писюн.
Еще вчера не знал однако
в тревогах шумной суеты,
Что нынче я поставлю раком
твой гений чистой красоты.
В глуши, во мраке заточенья,
прижав к позорному столбу,
Без божества, без вдохновенья.
Я РУССКИ-И-И-Ий! Немку я бу-бу!
В томленьях грусти безнадежной,
под шорох листьев, русский мат.
Наощупь, в темноте кромешной
в божественный твой тычусь зад.
Не слышу голос твой я нежный,
не вижу милые черты.
Взгляд на спине, под ней промежность,
что предоставила мне ты.
… Прошли те чудные минуты,
когда писал стихи свои.
Теперь в письме пишу кому-то:
сношал до слез, но без любви.



Со школьных лет мы знаем строки «Я помню чудное мгновенье», посвященные некой К... (заглавная К и три точки) известной как Анна Керн.
Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты...

И так далее. Сочинено стихотворение было в 1825 году, напечатано в 1827-м, а в 1828 году Пушкин хвастался в письме приятелю. «Ты пишешь мне о m-me Керн, которую я с божьей помощью на днях…» (из письма приятелю Соболевскому от февраля 1828 г.)

Понятно, что эти слова никогда не попадут в учебники школьной литературы, пожалуй, даже в книги для обучения в студенческую пору. Но для взрослых людей подобный дуализм не приемлем. И я, возможно, что также с Божьей помощью, написал стихотворение, соединившее поэтическую тягу Пушкина к К... и вполне земное действие, произведенное Алексан Сергеичем с m-me Керн. Для первого апреля в дни проката фильма "Пророк" вполне уместно будет соединить высокую поэзию и низкий штиль письма.

Война – войной. Обед по расписанию
Несите бургер, чипсы, запивон.
Я все сожру, и нападу на Данию
На Гамлета их, принца Трех Корон

Их «Карлсберг» - моча в сравненье с колою
Такое мы в большом похмелье пьем
Принцессу Датскую я видел голою
В сравнении с Меланьей – ни о чем

Я покорил Ирак, Иран, возьмусь за Данию
Топчу я страны, как ослепший лось
Проблема лишь – не путать с Иорданией
Как много стран похожих развелось

Три дня ходил я с удивленной рожею
Делился изумлением с женой
Что на Кавказе есть вторая Джорджия
Вам, Жоржам, мало Джорджии одной?

Австралия и Австрия: в чем разница?
Надеюсь, мы с обеими дружны
Вот нападем на всех – пускай не дразнятся
Потом всех замирю, мне хоть бы хны

Пока вы там в Европах дурью маетесь
Приходится мне ребусы решать
Исланд…Ирландия: вы доиграетесь!
Ко всем введу морпехов США

Мы с сорок пятого живем сценарием
Запомнит пусть потенциальный враг
«Малыш» летит в страну размер с чинарика
В страну побольше полетит «Толстяк».

Однажды пьяный бомж Кузьма
нашел листок внутри бутыли
И, прочитав, сошел с ума.
Ведь там прочем он: «Жили-были…»
Бабай и полусотня глав
его любивших, что есть силы
Ведь он бывал во многом прав.
И у него два сына было

Их знала даже мать Кузьмы.
Людей, весьма известных в свете
Но вдруг, откуда-то из тьмы
на свет явился отпрыск третий
На первый взгляд – «осел козлов».
И на таких лишь блохи падки
Но он знал пять заветных слов:
«Я сын Бабая. Гони бабки!»

На глав напал то ль менингит.
То ли нечистый смежил очи
Ведь в профиль видели – бандит.
Но в фас – бабаевский сыночек.
Они несли «сыночку» нал.
Как в соты мед таскают пчелы
«Сын» вкусно пил и сладко жрал.
Он глав за дураков держал
Что не окончат средней школы

Как мог ничтожный Хлестаков
вас как детей надуть, татары?
Быть может – мой ответ таков,
что всех сановных чудаков
На Волкова ждут санитары

Скоро те, кто воевали,
Кто «сверкая блеском стали»
Копил раны и медали,
схлынут, как в апреле снег…
Помнит облысевший КиндЕР.
Предал – стало быть предвидел
В ФСБ, Минздраве, МИДе
«Люди новые» в цене

Хочет мудрый израитель
Ввести в старую обитель
«Людей Новых». Посмотрите.
Они знают: чо - почем
Ни один там – не вояка.
Не вступал с хохлами в драку
Хочется спросить, однако.
Есть там новый Горбачев?

Кто из них готов углУбить
«новым мЫшленьем» в Ютубе
Повести страну по кругу,
Развалив её к чертям
Чтоб из стран и континентов.
Нам вернуть иноагентов
Перерезав с ними ленту.
В старый цирк – новым коням

Сорос раздавал им гранты,
Чтоб в России у Гаранта
Вырос урожай мутантов.
Мужики, как муляжи
С «Дома 2» одна макака,
Грея задницу в Монако
Нам, фанатам «Доширака»,
В уши ссыт, как надо жить

Во сне я как-то в дверь не смог пройти
Вживую испугавшись повториться
Поскольку «со своих» ста десяти
Теперь ношу я «не свои» сто тридцать.
Я прикрывался раньше широтой костей
Но как мне оправдать свои сто тридцать?
Боярский крикнул «тысяча чертей»
в тебе легко могли бы поместиться

Жиры на мне висят во всех местах
Три подбородка. Два храню «в запасе»
Когда вдруг изредка намечу трах
Писюн «по памяти» ищу «на классе»
Два места занимаю всюду я.
В автобусе, троллейбусе, сортире
И коль есть подсудимая скамья
На ней меня бы одного судили

Ну, если нету воли у меня
откуда было взяться силе воли?
И все ж я сладкого не ел три дня
и отказался от пивных застолий
Потом я перестал жрать по ночам
Всё, вечером, после шести ни грамма
Встал на весы, гляжу ушло сто грамм.
Теперь весы мои крутЯт динамо

Теперь я только лишь душой красив
Потеря веса – лучшая потеря
Есть в жизни цель, но нет перспектив
Я только почешусь – уже потею
Пошел в спортзал, но мне не помогло
Из всех жиртрестов – самый я несчастный
Я «жопой чую»: сбросил семь кило
Весы с моею жопой не согласны.

Ты жив еще, бабайка Байден?
Родное небо ты коптишь
Еще не съездил напоследок
в столицу Франции Париж.
Сорбонна, Лувр, Дом инвалидов.
Известный Камеди Франсез
И кладбища двух разных видов:
Монмартр или Пер Лашез

На всем известном Монпарнасе
найдется место для тебя
Ты Мелони лобзал «на классе».
Растительность ей теребя
Откроешь рот – летит цитата.
Пойдешь в народ – родится мем
Ты самый молодой сенатор.
Ты лучший. Ты – крем де ла крем.

Министры словно кролики бегут
Сажают мэров как рассаду в мае
Теперь я знаю, что это – «Мартышкин труд»,
И кто такие «лОхи», - тоже знаю

Еще вчера народу парил мозг
С трибуны дядя в дорогом костюме
Теперь он в камере. Теряет жир и лоск
Или уехал в Астану или в Батуми.

Он носит имя общее – «Чубайс»
И должность общая у них – «Слуга народа»
Это они нам разрешили спайс
Они же закрывали нам заводы

Заводы – это плохо. Смрад и дым
Прибежище для сирых и убогих
Туда идти не стоит молодым…
Наш курс: айтишник, стриптизерша, блогер

Широкий выбор. Множество путей
Всё для развития. И внутреннего роста.
Чубайс в пример. Он нынче иудей
Хоть резать писю в семьдесят непросто.

Респект Чубайсу! Поколенья наперед
растил для Рашки он, как в пищеводе грыжу
Мой френд Пафнутий в блогеры пойдет
Он в трендах шарит. Он всегда на движе

Антон стилистом станет. Он же педераст
Так завуч-КВИР ему сказала. Мы ей верим
Пускай не ждет его к себе рабочий класс
На проходной! В спецовке!!! В стразах… Перьях…

Над классом дым от айкоса висит
Хотя кальян нам завуч обещала
из «поколения снежинок». Древний вид
Училка - старше. Из миллениалов

Курьером буду я, чтоб развозить мацу
Картошку-фри или сосиски в тесте
Урок о важном близится к концу
Втыкаем в телефон с училкой вместе

Узнали столько нового! Такой объём
Не зря менял систему обученья Фурсин
Физра наш будущий урок. Мы не пойдем
Устали. Выгорели. Фак! Мы не в ресурсе.

Как «афганцев» здесь встречали
на начало девяностых?
Отвечал чиновник просто:
«вас туда не посылали»
С каждым годом статус выше.
Был пельменем, стал хинкали
И уже «чеченец» слышал:
«вас туда не посылали»

Стал чиновник тот министром,
жрёт он баксы полной ложкой
Приготовься СВОшник:
текст тебе давно написан
Кровь ты пролил за медали.
А теперь стой на пороге.
«Мы тебя не посылали».
Не мозоль глаза, убогий

На Монакском на балконе
Во французской стороне
Горевала тетя Боня.
О событиях в стране
Актуал ее заботил.
И в запретном Инстаграм
Проливала слезы тетя.
За вполне реальный лям

Безинтернетные, люди бедные
В Рашке жизнь теперь беспросветная
В ресторан пойду через улицу
Без настроения сосать устрицу

Вот что значит слово Бони?
Может Кремль разворошить
Надо рилс о Пентагоне
из Монако запилить
Пусть ответят нам фанаты
с перегноем в голове
Как там звезды живут в НАТО
А бабло гребут в Москве

Безинтернетные, люди бедные
Телеграма нет. И Ватсапа нет.
И с изысканным оБОНЯнием
Вы заботитесь о Ванях с Манями

Так понравился АПешке.
Её платный крик души
Теперь знают эту пешку.
Нынче даже алкаши
Раньше трахал её Стёпа
вслед за Водонаевой
А теперь она холопам
прогоняет палево

Интернета нет. Убивают скот
А Монако всё горько слезы льет
И по ботоксу они катятся.
Как в России жить? Там же задница.

Помогите им. Мистер Президент
Ведь Ютюба вскоре простынет след
Безинтернетные, люди бедные
Переключат на «Советы вредные»

Изменился свод законов,
снова в почести погоны
Поклоняется иконам
КГБшник-атеист
А под ним сидят во власти,
те, кому б стоять на трассе
Рвали бы страну на части,
как кишечник – яйца глист

Мы при них вась-вась со всеми,
кроме тех, где дорог Ленин
И росли три поколенья
веря в град, что на холме
До сих пор сидят в России
Грефы, Кудрины, Швыдкие
Мы хотим «за три дня Киев»
с ними? Вы в своём уме?

Как случалось и нередко
вроде поменяли вектор
И в ближайшей пятилетке
прекратим мы кочумать
Из Болоньи и болота
пара Мега-патриотов
Вытащат нас, идиотов…
Всё. Я пас. Пошел блевать.

С 1 сентября 2026 года в России планируется начать переход к новой системе высшего образования, которая заменит Болонскую систему. Россия присоединилась к Болонскому процессу в сентябре 2003 года.

Учебники истории пишут и редактируют сейчас два МЕГА-МЕД-патриотов – Медведев и Мединский. Как говорится: все те же на манеже… Внутри которого ВВ кровати переставляет.

Как хотел товарищ Сталин.
Голливуд сейчас в опале.
Голубые всех достали.
Сквиртит даже Ариэль
Подросли три поколенья:
зумер, альфа, прочей хрени
Нету правды в отношеньях,
все и всё через постель.

Правды нет в ногах и выше.
Всем плевать, кто ты, чем дышишь?
Кому лижешь, есть ли крыша?
Пьёшь шампанское с утра?
Все вокруг хотят чего-то
кто-то баксов, кто-то ботов
Кто спорткар, а кто в спортроту.
Кто-то в «Мрию», кто-то в мрак.

Кто наш главный идеолог,
кто повел кружным путем?
Наснимать сто тысяч «Ёлок»,
переснять Госфильмофонд
Не хватает РЭБов, дронов,
сетки некому вязать
Власть кидает миллионы,
чтобы пипл развлекать

Тут в начале декабря и ни свет и ни заря
Партию свою создали сразу три богатыря
Двое из «ОВРага» родом, а последний был «Медведем»
Двое посмотрели строго и спросили: «Будешь третьим»?

Ой, ты гой-еси. Что творится на Руси?
Вновь КПСС воскресла. Ужас, Господи спаси!

На днях мэр Москвы и Сергей с Минтимером
Создали отряд на зависть врагу
Один был назначен за это премьером
Другой стал послом. И отправлен в тайгу
А третий возглавил Совет Федераций
Все сразу сплотились. Как с клеем «Момент»
Почувствуйте пользу организаций,
Которым поддержку сулит президент

ВВП: Ждать не стоит нам напасти.
Тут все наши. Ветви власти
Добрый день, Юрий Михалыч.
Минтимер Шарипыч, здрасьте
Шум из зала: «Где Шойгу?»

ВВП: Он с утра пошел в тайгу.
Там грозят, что из «Медведя»
они сделают рагу
Там нет света и воды. А начальству до peace deal
Что ж, придется их привлечь. К нам, в партийные ряды

ГОСТЬ С ВОСТОКА:
Я скажу, как член ЦеКа. Наша доля нелегка
Пащему? А патамушта… Мы ведь молоды. Пока
Только пару лет пройдет. К нам потянется народ
Пащему? А патамушта. Он ведь умный. Он поймет
В партию пришла вся власть. Только козырная масть
И от членов у нас будет «Яблоку» негде упасть

Тут раздались крики с мест.
- Зачитайте манифест.
Мы как «Отче наш разучим».
В один миг. В один присест.

ВВП: Это горе – не беда. Сесть успеете всегда
Поздравляю вас, товари… Извините. Господа.
Жить отдельно нет резона. Пульс России в регионах
Хватит всех мочить в сортире

ГОЛОС ИЗ ЗАЛА:
А как мочить?

ВВП: В рамках закона

Из поэтического комментария Джи Ай Бабая на страницах газеты «Крысомолка» по поводу создания партии «Единая Россия», путем слияния партий «Единство» и «Отечество»

Херня Ивановна Хренова
была по жизни бестолкова
Ей говорили – вам бы имя
неблагозвучное сменить
Херня Ивановна Хренова
не поменяла ни полслова
Ведь имя было очень редким.
Такое точно не забыть

Херня Ивановна Хренова
жила в районе Бирюлево
И даже там жильцы считали,
её фамилию дрянной
Херня Ивановна Хренова
плюс пулемет от Дегтярева
Сумели убедить соседей,
что жизнь одна. И нет другой.

Херня Ивановна Хренова
подчас бывала нездорова
И воздух портила отчасти.
Горох способствовал тому
Но пусть страдало Бирюлево,
а мэром выбрали Хренову
Стабильность: вот что людям надо,
познавшим голод и тюрьму

Жить хорошо не начинайте.
Привыкнете, потом затянет
Потом охота будет в Ниццу.
Потом и Ницца надоест.
Наш выбор тверд: Херня Хренова!
Она не бросит, не обманет
Есть пулемет, чтобы застрелиться.
Топор. Мешок. Могильный крест.

ДЖИ АЙ БАБАЙ: Я про секвестр вам скажу
Как он приходит в дом к бюджету
И отменяет все, чем дорожу.
И говорит ему при этом

СЕКВЕСТР:
Здравохраненье – ерунда!
Мы станем здоровее в новом веке
Болейте даром, господа.
К чему вам загружать аптеки?
Студенты слишком жирно стали жить.
И стипу получают, как зарплату
Ученье – свет! За свет надо платить.
Один урок приравнен к киловатту

Наука так ушла вперед,
что нам за ней, пожалуй, не угнаться
А коль без средств она быстрей идет.
То на фиг ей деньгами загружаться?

ДЖИ АЙ БАБАЙ:
Про пенсии ты почему молчишь?
Коль не повысишь их, тебя Господь накажет

СЕКВЕСТР:
Для стариканов припасли мы… шиш
И маслом пусть они его намажут

ДЖИ АЙ БАБАЙ:
А пример для россиян –
суверенный Татарстан
Здесь бюджет принЯт с прицелом
в потребительский карман

После этого стихотворения федеральная "Крысомолка" закрыла мою рубрику Джи Ай Бабая в поэтической форме комментировавшего события недели. Сейчас "Крысомолка" считается одним из главных пропаГАНДОНских СМИ в стране.

ЗЯТЬ:
Черным мелом на халате
я рисую слово «платье»
Рожу сделаю попроще,
поднесу в подарок теще
Не подумайте, что скряга.
С тещей у меня напряги
Заведу в квартире мышек,
пусть она поспит на крыше

Женихи все знают это. Знаем ты и я.
С тещей вместе жизнь такая. Беспонтовая
В этом триллере ужасном есть один хеппи-энд
Поздравляя с днем рожденья, в чай подсыпать пурген

ТЕЩА:
Я люблю своего зятя.
Пусть его кондрашка хватит
Мне другой зятек не нужен.
Наварю грибов на ужин
Коль не сможет подавиться,
захлебнуться, отравиться
То тогда, на той неделе
по башке я дам гантелей

Все у нас в семье отлично, все как у людей
Если зять лежит в дурдоме, значит, все окей

Все на свете тещи знают, что из тыщи мужчин
Хуже всех, конечно, зять. Третьесортный сын

НЕВЕСТКА:
Отношенья со свекровью
мы наполнили любовью
Делаем друг другу бяку,
а затем вступаем в драку

СВЕКРОВЬ:
Я б сломала все коленки.
Я б ей выколола зенки
Почему мой сын, в натуре,
мужем стал вот этой дуры?

В период моей работы в «Крысомолке» наше татарстанское отделение было полностью автономным, существуя за счет рекламы. Москвичам изначально нужно было только увеличение за счет тиража. Но в период моей работы федералы охамели на всех уровнях. На частном уровне спортивный отдел просто спускал нам сверстанные полосы со словами – «Публикуйте, и будет вам счастье». Это были их репортажи с матчей «Ак Барса» в Москве. Надо понимать, что москвичи получали за эти полосы московские гонорары, в то время, когда у нас были казанские расценки, гораздо более низкие. И полосу под репортаж с матча «Ак Барса» мне не давали никогда, несмотря на то, что казанский хоккейный клуб проводил ярчайший сезон, с противостоянием омскому «Авангарду», и легендарным голом Бенды в серии буллитов. Но крысы из спортотдела «Крысомолки» думали только о своем кармане, и иногда о кармане главреда. Помнится их куратор, приехавший сюда распекать «нерадивых» провинциалов вечером напился вдрызг, и внушал нам, что не стоит убиваться на работе, для того, чтобы их главный редактор Сумбуркин купил очередную квартиру в Лондоне для своих детишек.

Нет ПОВЕСТи печальней, чем ПОВЕСТка
И тот несчастлив, кто ее читал
Она сулит вам дальнюю поездку
В места, куда Макар телят гонял

И в тех местах вас наголо обреют
Остатки интеллекта уберут с лица
Набьют вам морду, и намылят шею
Чтоб были в курсе… юного бойца

Закрутитесь в казарме, как динамо
И на плацу натянете носок
И будете идти в атаку прямо
Точней, как пьяный старшина. Наискосок

И познакомитесь там с дембелем в законе
Его безмерно надо уважать
Ван Гогом рисовать в его альбоме
Быть веточкою в дембельском вагоне
И тетей Асей, чтоб носки его стирать

Когда вернетесь к бывшей вы невесте
Попробуйте вопрос себе задать
Как (?) кто-то отсиделся в теплом месте?
И почему (?) все перечисленное вместе
Сочли за долг, что нужно Родине отдать?

Когда я был моложе, и выше, чем сейчас
Я сам признаться тоже любил в неделю раз
На перекресток выйти, и раззудив плечо
Налить сто грамм, и выпить. Все было нипочем.

Тогда я был влюбленный, а может пьяный был
Шокировал Матрену, луну ей подарил
Она полдня ругалась, и плешь проела мне
Луны ей было мало. Я подарил ей – снег!

Я подарил ей море. Каспийское, заметь
Ведь там не только горы. Там, между прочим. Нефть
Я подарил ей бухту, чтоб в ней рассвет встречать
Другой сказал бы – «ух, ты!» Он же – «… твою мать!»

С тех пор, как в душу наплевали.
Стал праздновать я, мужики
Не этот день Святого Вали,
а день Мудящего Луки

Еще одно воспоминание из времен работы в «Крысомолке» начала 21 века. Тогда казанский представитель «Крысомолки», будучи пьяным вусмерть, довел до такого же состояния девушку-студентку, которая ехала с ним в автомобиле. Вот этой стороной автомобиля он въехал в столб, убив пассажирку, а затем за три допроса уменьшил количество спиртного в организме с бутылки водки, выпитой в день поездки, до бутылки пива, выпитой накануне.
Свобода СМИшарику обошлась в травму уха, написание репортажа в федеральную газету с детских соревнований по картингу, и дальнейшее увольнение из федерального издания по собственному желанию, овладевшему им с непреодолимой силой. «Крысомольцы», типа, не заметили коллегу-убийцу, сохранив чистоту мундира. Жизнь юной девушки была оценена в один репортаж.

Слух прошел по белу света.
В Нижнекамске гасят Свету
Я, конечно, возбудился.
Запротестовав при этом

Оказалось – не минет.
Секса и в помине нет
Просто шоу – конец света.
То есть, отрубили свет.

Там решили сэкономить,
позабыв Владивосток
Светоч наш – Чубайс в законе
тоже сэкономил. Ток

В темноте сидят, в обиде.
Сухомятка, чай не чай
Света белого не видят
из-за «лампы Ильича»

С горя съели все консервы,
теперь банки их жуют
Портят зренье, портят нервы.
Но «капусту» не дают

Эпилог: если не дают зарплаты,
превратишься в край земли
Черт с ним, с этим киловаттом.
Нам увидеть бы рубли.

Довелось мне 20 с лишним лет назад работать в одной газете, назовем ее «Крысомолка». В татарстанском подразделении, выходившем по франшизе. И вот там в какой-то период выходила моя поэтическая страница, в которой я в образе Джи Ай Бабая комментировал актуальные события прошедшей недели. В частности, этот стих был посвящен тому, что в Нижнекамске народ не платил за свет, после чего раскошеливался на свечи. С МинЭнерго не шутят!

Горбатый карлик Ричард Третий
давал: «Полцарства – за коня»
Поручик Ржевский в высшем свете
крутился, шпорами звеня
Они коней любили пылко,
бекон любили – с пылу, с жару
Вопрос: а может ли кобылка
и транспортом быть и отваром

Для нас, татар, вопрос с конями
решен. Но суть там непростА
Мы вроде числимся друзьями.
И жрем их. Хоть у нас, татар,
Возможность есть: свинью схомячить.
Ведь, как решил земной творец
Она не друг. Не ржет. Не скачет.
Она – хамон и холодец

На хвост крючком – без слез не взглянешь.
На это сало по бокам
Но всё равно все мусульмане
их не едят. Нельзя. Харам
А лошадь… Со свиньею близко
красотку эту не сравнить
Ведь на турнирах олимпийских
не мог наездник победить

На кабане, слоне, лямуре,
верблюде – корабле пустынь
А в пятиборье, и в конкуре
никак без лошадей. Прикинь
Они такие же спортсмены,
как те, кто круп их оседлал
И что, при сходе с авансцены
их поджидает коновал?

Со спортом, в целом, он не дружит.
Совсем к другому он привык
Чтоб повара ему на ужин
давали конский казылык
Не заливного поросенка,
что тает прямо на устах
А колбасу из чемпионки.
Башкир, татарин и казах

Жуют, нахваливая пищу,
кумысом заполняя рот
И так сто лет. Пятьсот лет. Тыщу
Кочевный тюркский наш народ
Конину постную жует

В степи без лошади не выжить.
Казах родится на коне
Уже потом наденет лыжи,
если в степи отыщет снег
Священный конь, как часть культуры
описан в множестве поэм
В рецепт лагмана от уйгура
скакнул он с сигарет ЛМ.

Или же маршал Рокоссовский
придя с победного парада
Устал от суеты чертовски.
Решив, что в тишине награда
Денщик любезный постарался,
и натощак не ляжет маршал
А тот на ком с утра катался
теперь в биточки слеплен фаршем

Писал я эти строки плача.
Терзал я душу за коней
Но в год текущий неудача
подругой стала моих дней
Из рук все валится стабильно.
И бутер маслом летит вниз
С начальником моим дебильным
уж невозможен компромисс

Болезнь в квартире «прописалась».
На фронте просто С. В. Онь
Увы, кобыла оказалась,
по сути, как Троянский конь
Плевать, что символ благородный.
Мне казылык – «не в коня корм»
Но год - неГОДный, год – блевотный
прогнать его хочу пинком.

Все, что просил я с Годом Новым.
к чертям собачьим, не сбылось
И счастья не было в подковах.
И бабок в бабках не нашлось
Ты только с виду был красивым.
А благороден был - со слов
Но оказалась в пейсах грива.
И хвост с дерьмом на три кило

И я помучившись в Казани.
Скажу, сто дней в году прожив
Простите, братья-мусульмане.
Конину ешьте от души!
P. S. Есть свиней, такая жалость.
Невозможно для меня
А Свинья-то оказалась …
предпочтительней Коня

СЫНУ: Назвали «скуфом». Сопли он пустил
Подумаешь теперь, какая цаца
Ну, как же, он теперь «герантофил»
А как со мной быть? Если целоваться

Со мною лез сам Леонид Ильич
Покуда Хонеккер замешкался в проходе
И ты еще не «скуф», щенок. Ты хрыч
Причем, не старый. Я постарше. Вроде.

Кого ты тут собрался поучать?
Кому пугаешь голым пузом? Мощным храпом?
Когда ты буковки еще писал в тетрадь
Твой батя от ментов с фарцовкой драпал

Пусть нет геройства в этом. Признаю
И не гордился б мной товарищ Сталин.
Но лучше было обувать Союз,
Чем развалить его. Менты не тех гоняли!

Вот ты со «скуфа» закатил скандал
А я всю жизнь – «калдырь» и «алкоголик»
Но я пахал, а уж потом бухал
Когда пришел конец «великих строек»

Построили заводы. Города
И воевали с НАТО. И с Китаем.
Но баб своих мы трахали туда
Откуда потом дети вылезают.

Мы любим всё: «Калинку» Родниной
«Сябры», «Кукушечку», «Поющие гитары»
Мы видели Ротару молодой
Найти бы тех, кто видел её старой

ВНУКУ: Какие «скуфы». Оборзел, щенок?
Сейчас от деда словишь ты по шее
Когда ведёшь себя по жизни «чушпаном»
То обзывать других уже не смеешь

Пресс покачай, на самбо запишись
Хрен докопаются потом, что ты Евстафий
Стать мужиком – все средства хороши
Ну, кроме обработки фотографий

Вам – вайб, нам – кайф. Неужто буквы две
Сменившись, поколенья разделили
Вы жалуетесь, что вай-фая нет в Москве
Окститесь: нам державу развалили

ОБОИМ: Кому трудней жилось? Наш нескончаем спор
Без секса? Джинсов? Или без вай-фая?
Кончай базлать. Пошли со мной во двор.
Возьмите, что пожрать. Вас батя угощает.

Фанат:
Мы обыграли «Арсенал».
Но девушка не понимает.
Ей кто-то что-то обещал.
Ей, кстати, часто обещают.
Сказал, – «Вот выиграет «Спартак»,
получишь ты златые горы.

Барышня:
«Спартак»-то выиграл.

Фанат:
Все ништяк.
И горы будут. Но не скоро.
Что делать? Девушка в беде.

Барышня:
Пришлось болеть за красно-белых.
Ведь обещали мне биде.
И шубу кроличью. Из белок.
Мне обещали «Кадиллак».

Фанат:
На «Кадиллак» все бабы падки.
Она болеет за «Спартак»!
Она уже почти фанатка.

Барышня:
Баранов пас! Парфенов гол!
Куда же Робсон бьет? Мазила!

Фанат:
Она взирала на футбол.
Больной отправился в могилу.
В реанимации чужих
теперь лечить она не хочет.

Барышня:
Чудак болеет за «Анжи»?
Зарежу, на фиг, этой ночью!
Главврач болел за ЦСКА.
Теперь он вовсе не болеет.
Шприцом пронзила старика.
Веревочкой сдавила шею.
«Спартак» – навеки чемпион»,
– пообещала мне гадалка.

Фанат:
Она «пришила» весь ОМОН. О
ни динамовцы. Не жалко!
Ее надули. Как же так?
Пустые обещанья ваши.
«Рубину» проиграл «Спартак».
Круиза курс лежит в Маркваши.

Три красотки под окном
коротали ночь с пивком
Пиво льется в бабьи глотки.
Из закусок только… водка
Повышали девки градус.
В этом смысл – скорей напиться
И в ВК меняли статус:
Бейби! Куколка! Царица!

«Кабы я была царевна»,
- говорит Чулпан Сергеевна
«То для нашего султана
родила бы наркомана»
Смысл такого заявленья:
у Чулпан были виденья
Первой довелось из баб
посетить Чулпан рехаб

Собственно: цель этой тусы
– заменить таблетки снюсом
Нездоровые привычки
не к лицу алкоголичке
«Кабы я была царица»…
Кириешек слышен хруст
«Я бы перестала бриться»
- Молвила Кончита Вурст.
(Продолжение следует)

Смысл такого заявленья
– трудно Вурсту жить без денег
Пидоргу под сорокет.
ВИЧ – в наличье. Бабок нет.
«Евровиденье» прошло
сняли «Метод» и «Холоп»
Только в практике моей
нет ни песен, ни ролей

Я ж артист, кровь с молоком.
Жил со Шреком, спал с ослом
В жопу дам. Побью челом.
А хотите – «Чучелом»
Тушкой, пешкой, хоть бревном.
Хоть на сцену, хоть в кино.
Что снимает для славян
Сарик-джан Андреасян»

Три луны светили в небе.
Пили тетки «Три медведя»
Шлифовали «Бульбашем»,
чтоб скорей приход пришел
Только опустел пузырь,
только выкинули тару
Развязался тут язык
и у третьей из товарок.
(Окончание следует)

«Кабы я была царица»,
говорит актриса Шпица
«То для батюшки-царя
родила бы калдыря».
Жизнь у Шпицы, чай, не сахар.
Ведь её сам Панин трахал
Там в партнёрах череда:
псина, Шпица, Джигурда

Славной выдалась затравка.
Три девицы, водка, лавка
Была пара интеграций.
Срубим втихаря бабла
Где развитие сюжета.
Из шкафов два-три скелета?
Нужно смену декораций.
Смысл. Мораль. И все дела

Как в любой народной сказке
требуется тут развязка
Чтоб контента потребитель
снял костюм, фуфайку, китель
Заказал попкорн с глазуньей,
жопу в кресле разместил
Бреда Питта с Джорджем Клуни
Шпицей с Вурстом заменил

В столице суверенного БТРстана близится юбилей. Исполнятся две тысячи лет со дня образования его столицы Кэнска. Десять лет тому назад отмечали восемьсот пятидесятилетие этого города, но потом ученые постарались, и отрыли какие-то головешки, доказывающие, что городу уже тысяча лет. А потом напряглись и отыскали хренотень, которая точно доказывала, что город был основан две тысячи лет назад, как раз одновременно с рождением Иисуса Христа. Будто бы даже он в ней и родился.

Свой рассказ м начинаем с реанимации, где работает хорошая девушка Арина. Туда привезли ее друга Д.Зуда, который писал ранее стишки. Над ним склонилась наша героиня. Краткая ориентировка на нее. Истинная Арина, ноги не от ушей, но от души. И ваще.

Арина:
Ты хотел рот в рот дыханье?
Милый, это же легко.
Я как раз сейчас сожрала
бутербродик с чесноком.
Не поможет? Так я плюну!
Это мертвого проймет.
Даже и скелет поднялся б.
Был бы у скелета рот.

Танец живота ты смело
исполняешь на ходу.
Милый, я ж тебя имела…
В этом… Как его… В виду.
Ты же был поэт почти что.
Как Гомер, но не слепой.
Будто Тютчев, но потолще.
Словно Пушкин, но живой.
(На кладбище)

А теперь лежишь, в натуре,
ты под каменной плитой.
Не спасла тебя я, милый.
Спи спокойно! Хрен с тобой.
(Продолжение следует)

В это время на автостоянке, которую охранял дедушка Арины, случилась неприятность. Украли все автомобили. Это сильно расстроило хозяина автостоянки – «нового русского» Ахмеда.

Сторож:
Что рассказывать сынок?
Я тут вечерком, намедни.

Ахмед:
Дрыхнуть лег без задних ног,
а проснулся без передних.
Ты же должен охранять.
Старый пень. Козел вонючий.

Сторож:
Я Берлин брал, твою мать!

Ахмед:
Взял бы чо-нибудь получше.
Так, короче, старый пень.
Я тебя на счетчик ставлю!
Не заплатишь через день.
Уколю...твоей медалью.
За неделю не отдашь.
Мы тебя слегка придушим.
Жизнь за автО. Баш на баш.

Сторож:
Совесть есть?

Ахмед:
Я ее скушал!
Как посмотришь на дедульку, на его усопший вид.
Так навеки потеряешь к некрофильству аппетит!

Арина снова на работе, где продолжает размышлять о бренности бытия.

Арина:
Ну, что это за чертовщина?
Ведь я не старая пока.
Меня прокинули мужчины.
Уж пять минут без мужика.

Никто не вьется рядом с юбкой.
Не приглашает на фуршет.
Никто н назовет голубкой.
Не шепчет мне любовный бред.

Ведь мужиков-то было море.
Куда же делись все они?
Ах, да! Ведь я дежурю в морге.
Вот, блин. Критические дни.
(Окончание следует)

В реанимацию привезли ее дедушку, который так и не смог отдать долг.

Главврач:
А ты молилась на ночь, Дездеморда?

Арина:
Спросил, коллега. Что ему сказать?
Что эту ночь я просидела гордо,
взирая на дедулю и кровать.

Что ночь не сплю и днем тружусь, как пчелка.
Устала так, что нету сил сидеть.
Завыла б с горя я, но нету толка.
Ведь наступил мне на ухо медведь.

Мне б тамадой сейчас сидеть на свадьбах,
Да все подруги замужем уже.
А может, мне самой невестой стать бы.
Но это все не к спеху. ПопозжЕ.

Пока останусь я свободной птицей.
Дедулю охраняя до утра.
А после лягу спать, и не приснится.
Что кончен день и спать уже пора.

В это время в Кэнске разворачивается избирательная компания за право стать мэром города. Из столицы прибыл известный политик Гадбачев, который предложил свою кандидатуру на место Главы администрации города. Разворачиваются телевизионные дебаты.

Гадбачев:
Почин мой, так сказать, удался.
Вошел в обком и в каждый дом.

Современник:
Жених так чаю нализался,
что брачной ночью дрых сурком.

Ругали в позднем СССР войну с Афганистаном
Оттуда вывели войска. Народ возликовал
Но зря Горбач свою «углУбил» выгребную яму
Одну войну закончив, дома девять развязал

А помните, как мы потом лизали яйца НАТО?
Борис, свет, Николаич, в этом деле был горазд
А помните, как становились шлюхами солдаты?
Здесь Александр Лебедь показал нам высший класс

В парламенты стреляли, но вводили мораторий
Мы против смертной казни, лучше сдохнут пусть в Чечне
А тушу Ельцина везли то в Кремль, то в санаторий
И из премьер-министров он создАл «парад планет»

Там весь состав правительства мерзавцы и подонки
Им пробы негде ставить, места нету для клейма
Руководя державою шестёрки-шестерёнки
Насиловали недра, и сношали закрома

Гайдар, войдя в правительство, пожег все наши вклады
И в космос цены отпустил, народ к хренам послав
Зря дедушка воспел сынка в тимуровских командах
Тимур. Егор. Мария – ветвь семьи в тупик зашла

Наш мидорас из ПИДа он же Козырев Андрюха
Родившийся в Брюсселе, душу продавший в Москве
Остался б жить как эмбрион в фаллопиевых трубах
Нет, он родился на беду страны, азохен вей!

Чубайса вспомню, тут же ком подкатывает к горлу
И в этом коме слишком много неприличных слов
Шумейко, Авен, Бурбулис… Простите, мне приперло
Нечаев, Полторанин… Наблевал я с полкило

Борис Немцов застрелен. Лившиц тоже двинул кони
В СССР для лившицей не жизнь была, а жуть
И если Горбачев сливал Союз за «Пеперони»
То Лившиц, Кох и Уринсон – за бабки. Только в путь

В «святые» девяностые на десять поколений
Вперед дерьма нам навалила ссученная власть
Все, как один строитель «новых типов отношений»
Не знают, как руководить, но знают, что украсть

О прошлом если вспоминать, ругаться можно долго
И всех проклявши демонов, забыть про сатану
Не зарекайся от сумы, от голода с острогом
Люби свою несчастную… Великую страну

1998 год. 22 июня. 6 часов утра. В Барвихе располагается ставка расейского правительства. На страну, не объявляя войны, напали фрицы. Двое руководителей расейского государства Ецин и Гадбачев, в окружении. Их окружают собственные генералы Лебядь и Срачев. Все в шоке.
1998 год. 22 июня. 6 часов утра. В Барвихе располагается ставка расейского правительства. На страну, не объявляя войны, напали фрицы. Двое руководителей расейского государства Ецин и Гадбачев, в окружении. Их окружают собственные генералы Лебядь и Срачев. Все в шоке.

Ецин:
Ну, понимашь, такая боль.
Настал великий час.
Наш друг, - собака Гельмут Коль,
напал вчера на нас.

Гадбачев:
Фриц вероломен, как всегда.
Он подло поступил.
Заранее б сказал. Тогда
я б долларов купил.

Ецин. (Обводит взглядом дачу).
Здесь наша ставка. Так сказать,
передовой наш край.
Что ж, будем думать. Эй, Лебядь.
Доклады…наливай!
А ты, Срачев, чего молчишь?

Срачев и Горбачев: (дуэтом, как эхо).
Здесь край передовой.

Ецин: (Прерывает его).
Не будем повторяться. Миш,
давайте по второй.
Вот генералы у меня.
Отцы! Богатыри!
Я только не могу понять
их два? А может - три?

Гадбачев: (Вглядывается в генералов).
Весьма уместный щас вопрос.
И сколько же, мать их?
Одену щас очки на нос…
Я вижу четверых.
Мы с вами точно победим!
Отпор дадим врагу!

Ецин: (Прослезившись).
Эх, братцы, хорошо сидим.

Лебядь: (Падая под стол)
Я больше не могу!
(Продолжение следует)

Ецин:
Врагов, как в дни Бородина
отправим на погост.

Срачев: (Вставая со стаканом).
За Родину! За Ецина!

Ецин:
Хороший, Паша, тост!

Гадбачев: (Втихомолку звонит по сотовому).
Але, Колян. Ты там не спишь?
Продать хочу вам танк.

Гельмут Коль:
Ты свои сребреники, Миш.
Получишь в «Дойче банк»

Гадбачев: (Шепчет).
У нас передовой здесь край.
В Барвихе, слышишь, Коль?

Гельмут Коль:
Я с Раей вам устрою рай.
Большой привет, яволь.

Ецин:
Чего ты шепчешься, Михон?
Ведь здесь же свои все.

Гадбачев:
Протеста ноту я в ООН
отправил. И в ПАСЕ.
Пускай узнает Альберт Гор,
как мы возмущены!
Ты мне оплатишь разговор?
Секунды сочтены!
(Показывает на сотовый).

Ецин:
Пускай узнает и Джордж Буш.

Срачев:
Я стал подзабывать. Он Бушу сын?

Гадбачев:
Он Бушу муж.

Ецин:
Он сам Буш, вашу мать!
(Продолжение следует)

Группа патриотичных расеян – Айсчубмана, Гусинштейна, Березовберга и Ходоркаца вышла встречать первую группу завоевателей. Им были преподнесены маца и кассета с записью «Семь сорок».

Айсчубман:
Ну вот, настал конец страны.
Шампанского!

Ходоркац: (Посчитав стоимость напитка на калькуляторе).
Всем?

Айсчубман:
Всем!

Первый фриц:
А вы нам, в общем, не нужны.

Гусинштейн:
Как не нужны?

Первый фриц:
Совсем.

Айсчубман:
Колонной пятой мы всегда
ведь были у страны.

Первый фриц:
Колонной был ты? Это да!
И сдохнешь у стены.
(Продолжение следует)

Первый фриц:
У нас полно своих господ.
Поэтому, прости.

Березовберг:
Ведь мы же ваш, почти, народ.

Первый фриц:
Вот именно. Почти!
И млека нету у тебя. И хлеба тоже нет.

Березовберг: (Смотрит на свои штаны).
А мои яйки?

Первый фриц: (Смотрит туда же, щупает).
О! Я… Я… (Отпуская руку)
Я не люблю омлет!

Вся компания видных расеян отправляется в застенки.

Березовберг:
Враг не пройдет! Но пассаран!

Гусинштейн:
Поссать что ль захотел?

Березовберг:
Я здесь куплю всех партизан.

(Слышится реклама женских прокладок).
И это не предел!

Березовберг:
Я этого не потерплю.
Открою второй фронт.
Я всех подпольщиков куплю. (Подумав).
Какой на них дисконт?
(Продолжение следует)

Березовберг:
В застенки входит первый фриц.

Первый фриц:
Евреи швайн!

Ходоркац:
Я! Гутен таг.
Прекрасный вечерок.
Я либер-аст. Но как же так?
За что тяну свой срок?
Ведь на заборах я писал
– Долой КПСС!
Я демократ! Я социал!
Мой дед служил в эСэС!
(Показывает на Айсчубмана, Березовберга и Гусинштейна).
Вот их велите расстрелять. Они для вас враги.

Гусинштейн:
Евреев продаешь?

Березовберг:
Молчать! Он здесь ведет торги.
Живым всегда полезней быть,
чем мертвым и святым.
Грехи успеем замолить.

Айсчубман:
Бог не услышит.

Ходоркац:
Ты!!!
Я продал двух евреев тут.
Меня народ простит.
А ты, мой ваучерный Брут

Айсчубман:
Молчи, антисемит.
(Окончание следует)

Прошло полгода. Гельмут Коль сидит в Кремле и с тоской смотрит на карту мира, где Фрицляндия потихоньку поглощается одной шестой суши.

Коль:
Опять за провиантом прут.

Таким образом Коль реагирует на входящих с мисками Ецина и Гадбачева.

Ецин:
Херр Гельмут, жрать давай, однако.

Коль:
Я не кормилец. Я вояка.
Короче, Гельмут Коль капут!
(Стреляет в рот из водного пистолетика. Приходится использовать серную кислоту. Патроны все уже украли).

Ецин:
И этот застрелился, черт. А вроде был покруче прочих.

Гадбачев:
Не поминай тех, ближе к ночи.
Не то шальная принесет.
Ну, кто же подберет ее?
Больную, нищую Расею?

Вдруг в залу вваливается толпа иностранцев – англичане, янки, япошки. .

Иностранцы:
Спокойно, Миша, мы Мессии.
Почем держава, мужичье?

Азия. Королевская семья. 33 жены. 48 тещ, включая мачех и крестных. 111 любовников. Армия любовников и составляет королевский двор. Поэтому прием послов из дружественной страны обернулся скандалом.

Король:
Где моя жена, вторая?
Видеть я ее хочу

Визирь:
Она радость доставляет
Господину палачу.

Король:
А где пятая супруга.
С кем она? Что за дела?

Визирь:
Платьице ей сшили туго.
Вот она и умерла.

Король:
Что за день, не понимаю?
Объясните, наконец.
Что ни новость – я теряю.
Дважды я уже вдовец.
Время спать. А спать-то не с кем.
Трупов больше, чем живых.
Тещ полно, но где ж невестки
С кем мне делать свой чих-пых

Теща и зять
Зять:
Теща конкретно достала
Я от нее уже крейзи
Вырыл два метра, но чувствую мало
Она же обратно полезет
Вырою глубже могилку
Ядом кураре намажу
Сам же от счастья полезу в бутылку
От счастья разлуки с мамашей
(Продолжение следует)

Теща:
Снился мне сон, тот, что в руку
Плачу над зятя могилой
Зря, что ли я приручила гадюку
И зятю в карман положила
Суп я варю спозаранку
Зять мой не рылом, не ухом.
Съест на обед угощенье с поганкой
Будет земля ему пухом

Зять:
Я ведь не был таким грубым
Семь лет ей не прекословил
Чтоб наконец-то она дала дуба
Осины ей кол приготовил
В браке я стал совсем тощим
Недоедаю годами
Я на руках бы носил свою тещу
Только, чтоб вперёд ногами

Теща:
Мы оба азартные люди
Я зятю игру предлагаю
Уверена, это беспройгрышным будет
Как только он в ящик сыграет

Я, честное слово, сдружилась бы с чертом
Лишь зять бы отдал Богу душу
(Окончание следует)

Зять:
Я бы забил на работу
Но не работал я сроду
Лишь бы у тещи случилась икота
Икота с летальным исходом
Услышу ее, мне неловко
Увижу ее – мне погано
Я в Таиланд подарю ей путевку
Быть может, снесет ураганом

Теща:
Скорее «снесет тебе башню»
Когда я вернусь в шоколаде
Когда ты поймешь, что завел со мной шашни
Усама Иваныч Бен Ладен

Зять:
Усаме и так жить непросто
Зачем ему связь с такой леди?
Не лучше ли сразу искать путь к погосту
Пока еще крыша не едет
Когда же ты ноги протянешь?
Давно б тебе гикнуться надо
Заманить его сюда
Не составило труда
Но вот выманить обратно
Не смогла я. Вот беда.
Привязался, как репей.
А ведь говорил, что гей.
Теща:
Может, он имел в виду
Я, мол, голубых кровей
Зять:
Нет, Матрена, он сказал
Я, мол, антинатурал

Я ждал весь день, вы не вернули баллы мне
Решив: он птица невысокого полета
Ну всё, готовьтесь. Как и я готов к войне
И тот, кто выживет, завидует пусть мертвым

В ваш офис запущу беременных кротов
Рожать, копая они будут, как таджики
Копать, рожая, они могут, как никто
Вас всех замучают кротята и кротитьки

Скажу открыто, как душнила и зануда:
Кум Тыква так копил для дома кирпичи
Вокруг одно жулье, одно ворье повсюду
Но не такие ж вы, уроды, москвичи

Вас Бог проклянет. Я вчера договорился
Он не простит косяк вам и залёт
Шаману я, на всякий случай, скинул рилсы
За долю малую, он порчу наведет

Совсем поплыл теперь, потёк чего-то дед
Посыпался песок, теперь мой дом, как пляж
Где баллы все мои, а баллы мои где?
Последний зуб вчера сломал тупой грильяж

Я не читал писульки ваши мелким шрифтом
Читать подобное – себя не уважать
И тем, кто в высоту умчал карьерным лифтом
И кто рожден лишь ползать, и сползать

Одно ворье осталось здесь, с одним жульем
Верните баллы. Кровососы. Кровопийцы
Вы ж без штанов оставили. С одним бельем.
А я не молод. Мне давно уже не тридцать.

Я эти баллы слишком долго собирал
Как на сберкнижку раньше за рублем копейку
Но там понятно: Горбачев, в стране развал
Сегодня Путин. Хитромудрый как Корейко

Его-то мы простим. Ведь он Отец родной
Ему по должности положено нас дрючить
А вклады возвращать. К чему нам геморрой?
Ведь он же хочет, чтоб мы с вами жили лучше

Не жили хорошо, не стоит начинать
Одним дано пахать. Другим – решать вопросы
Но убирать стихи и баллы отнимать
На вас креста нет, кровопийцы-кровососы

Меня забанил Спортс. И дважды банил Дзен
На «Спорт-Экспрессе» я три года в параличе
Ну почему свобода слова важна тем
Кто сам других в такой свободе ограничит

Я слез наплакал и пугает эта лужа
Поскольку раньше напрудил еще во сне
Верните баллы, вам же будет хуже.
Зато по логике должно быть лучше мне

Собрал вчера Гарант культурную элитку
Тех, кто творить готов. За гранты от вождя
Как водится запел первее всех Никитка
Гоню, мол, бесов, я. И старчески пердя

НИКИТКА:
«Хочу тебя спросить, Отец родной, Надёжа
Каких врагов мочить? Куда вести народ?»

Но тот в ответ молчал. Чуть морщил ботокс кожу
Мертвы были глаза. И неподвижен рот.

Он жалом поводил по мордам вдохновленным
Министр от культуры сидела чуть дыша
Просили деньги все. Столица, регионы
Лишь Никитос менял бабло на алкаша.

У них в глазах любовь. Всё лайкают друг друга.
Костюмы хороши. Причёски на подбор.
Прекрасна как один культурная обслуга.
Но не идёт у них с гарантом разговор.

ГАРАНТ: «Что делать?»
ЭЛИТКА: «Денег дай».
ГАРАНТ: «Как быть?»
ЭЛИТКА: «Подкинь нам бабок».
ГАРАНТ: «Еще идеи есть?»
ЭЛИТКА: «С баблом нам подсоби».

И только Бесогон не жаден был, а сладок.
НИКИТКА:
«Мне надобно бежать. Ведь ждёт «Раба любви».

Никита был лукав. Заждался собутыльник.
Откинувшийся с нар. Дней прошлых лучший кент.

НИКИТКА:
«Бухнуть бы с ним в Кремле, как раньше пили сильно!
Увы, теперь у нас непьющий президент.

С Ефремовым бухать, как воду пить живую.
Поэтому прости, и отпусти, отец
Чем выше контрагент, тем ниже поцелуи,
сегодня без меня вам вылижут крестец».

И в этом дружбы суть. Вся соль её. Вся мякоть.
Когда есть друг с кем ты «за каменной стеной»
Он за тебя готов порвать всех и затрахать
Бесят готов гонять, нажравшись с сатаной.

А на пороге к ним прилип Филипп Киркоров
Одетый в водолазку. И в перьях палантин.
КИРКОРОВ:
«Ваш Путин не любитель серьезных разговоров.
Идущих без меня. Скажу, вам, как румын.

А также, как болгарин, и армянин по бате.
Хоть я Король эстрады. По масти-то петух
Пустите в ваш Совет, чтоб быть поближе к власти
Чтоб не пропал Филипп за табака понюх.

Эфиров не дают. Концерты отменяют.
И если влезу в шоу, то с краю и бочком.
Готов лизать Амур. В гастролях по Китаю
Но… с Давой на двоих. И будет всё пучком!»

ЭЛИТКА:
«Кто рано жизнь познал, тот больше не спешит.
Патриотизма в нас немеряный объём.
У персов был убит очередной шиит.
Подкиньте же деньжат, чтоб снять кино о нём».

Один просил бабла. Другой хотел того же.
Один раскрыл карман. Другой - пустой мешок.

ГАРАНТ:
«Патриотизм теперь день ото дня дороже.
Всем заплатив сполна, останусь нагишом».

Не надо быть во лбу ни семь, ни восемь пядей
Маэстро Бесогон. И мистер Президент
Покуда в бардаке одни и те же НАДИ
Культурно вас прошу: идите по звезде.

Надо больше «Ельцин-Центров»
Маловато их пока
Надо чтобы сто процентов
Чтобы каждое ДК
Имя Ельцина носило
Имя Ельцина несло
Чтобы Ельциным гордилось
Сакля. Юрта. Чум. Село.

Теннис. «Куклы», Таня-Валя.
Образ батюшки царя.
Малышам презентовали
Мощного богатыря!
В буреломе. В чаще. В роще
В засуху. В осадки. В снег.
Год-другой и его мощи
будут исцелять калек.

Чтобы подвиги Бориса
нам дарили свет. И смрад
В школе каждой директриса
И в детсаде дошколят
Чтоб водили в «Ельцин-храмы»
И рассказывали там
Как Борис стрелял в Парламент
По чеченцам, ингушам

Важно тут не ошибаться
Сталин был злодей, тиран!
Ну, а Ельцин – отец наций
Светоч, Президент, Гарант
Плохих граждан убивая
Ельцин сразу подобрел.
Мораторий объявляя
на преступников расстрел

Ельцин: срез Понтий Пилата
Тыщи лет прошли, и вот
Ва-Равванов ему надо
МИловать... Стреляв в народ
Государства он спаситель.
Демократии – отец!
Взгляд в анфас: Борис-Креститель.
В профиль взгляд: Борис—крестец.

9 июля 1993 года Верховный Совет Российской Федерации рассмотрел вопрос о статусе Севастополя, и, большинством в 166 голосов за при одном воздержавшемся и отсутствии голосов против, провозгласил город территорией России.
Ельцин заявил, что ему «стыдно за это решение» и надо «постепенно и спокойно решать проблемы Черноморского флота и его города-базы», а МИД России 11 июля заявил, что принятое решение расходится с линией президента. Осенью 1993 года Верховный Совет был разогнан и расстрелян из танков.
16 мая 1996 года президент Борис Ельцин подписал указ «О поэтапном сокращении применения смертной казни». Одновременно он ввел негласный мораторий, перестав рассматривать ходатайства о помиловании. С 16 апреля 1997 года на смертную казнь в России наложен мораторий.
И всё это на фоне войны в Чечне.

Мы верим в наших славных командиров
Они всегда дадут отпор врагу
Блестящ в своих тик-ток войсках Кадыров
Великолепен в армии Шойгу
А что у нас за чудо-патриоты
Все те же Соловьев и Киселев
Отлично всех фамилии подходят
В канву патриотических стихов

Имплементируя модальности
И нюхая запах Анкориджа
Ракеты ловим средней дальности
От бывшего нашего кореша

Сам Масляков его воспитывал
Как принято говорить, пестовал
Деньгами Кремль его подпитывал
Как принято говорить, чествовал

За счет России он снимал кино
С Собчак, Галустяном, Киркоровым
А начинал он с «Кушать подано»
При этом жил богато и дорого

Имплементируя модальности
И нюхая запах Анкориджа
Ракеты ловим средней дальности
От бывшего нашего кореша

Страна несбывшихся обещаний и сбывшихся заговоров
Песси-мистическая комедия
В одной стране, назовем ее ЧиЧиЧиПи, жили-были простые люди, чичичипийцы. Они жутко нервничали по поводу того, что в магазине нет колбасы и смотрели телевизор, по которому показывали очередной съезд КиПиСиСи, правящей партии в ЧиЧиПиПи. Самым главным критиком этой страны и ее правящей партии был поэт Константин Соврушкин и его теща Моника Старосельская. Когда Соврушкин периодически напивался вермута, он начинал кухонные споры со своей родственницей. Еще более бессмысленные, чем споры вагонные.

Поэт:
Дайте слово сказать,
я молчу уже больше ста лет.

Теща:
Только, сволочь, не ври.
Столько лет здесь никто не живет.

Поэт:
Ты кричишь, – идиот, и ошиблась.
Ведь я же поэт.

Теща:
Ты сказал – ты поэт. И ошибся.
Ведь ты идиот!

Поэт:
Я пишу, как умею. Строку прибавляя к строке.

Теща:
Лучше бы ты был неграмотный. Или же даже слепой.

Поэт:
Мои мысли сверкают, как солнечный блик на песке.

Теща:
Оскорбилось бы солнце, услышав эпитет такой.

Поэт:
Я стихи сочиняю, а не просто рифмую слова.

Теща:
Ладно, уж, надоел. Так сумеет почти что любой.

Поэт:
Иногда сочиняя у меня болит голова.

Теща:
В этом, сволочь, ты прав. У тебя нелады с головой.
(Продолжение следует)

Поэт:
И опять среди ночи меня посещает Пегас.

Теща:
Это был не Пегас. Это мерин колхозный сбежал.

Поэт:
И опять я пишу. И опять не смыкаю я глаз.

Теща:
Лучше б ты их сомкнул. Тогда бред бы свой не написал.

Поэт:
Не печатаюсь я, ну и что? Ведь не в этом же суть.

Теща:
Ты Есенин и Блок. Два в одном. Плюс Кулиев Кайсын

Поэт:
Дитятке своему я оставлю печаль свою, грусть.

Теща:
Прочитав твои бредни, повесится будущий сын.

Поэт:
Среди этих поэтов. Не все же таланты, ведь так?

Теща:
Да, ты прав. Там талантом не пахнет, сколь ты не воняй.

Поэт:
Напишу я стихи, и заброшу наверх. На чердак.

Теща:
Напиши и забрось. А потом тот чердак поджигай!
(Продолжение следует)

В это время раздается звонок. Соврушкина беспокоит брат его жены - Козалев.

Поэт:(Раздраженно)
Чо тебе?

Козалев:
Мне надо маму.
Я диктант списать не смог.

Теща: (Читает)
Наша мама мыла раму…
«Раму» кушают, сынок.
Как у вас дела в ЧиПушке?
Может лучше стали жить?

Козалев:
Двести лет отметил Пушкин.
Был приказ – стихи учить!
(Начинает жаловаться)
Мы веселее стали жить.
В кино нас стали матом крыть.
С ума мы сходим от газет.
И с ними же идем в клозет.
Плюем правительству в лицо.
Мы ненавидим подлецов.
Кого сейчас хотят снимать?
Уже готовы мы плевать.

Теща:(Успокаивая его)
Ну, демократии, сынок,
не так легко проникнуть в массы.
Все также пишут между строк?

Козалев:
Нет, чаще пишут мимо кассы.
Я вчера весь день блевал.

Теща:
Отравился водкой?

Козалев:
Новостями.
Доллар, ведь опять, упал.

Теща:
Хрен с ним.

Козалев:
Нет, маман, хрен с нами!
(Продолжение следует)

Козалев:
Доллар ведь для нас отныне – Бог!
Каждый шаг сверяем с его курсом.

Теща:
Как же идеалы-то, сынок?

Козалев:
Идеалы нынче – это мусор. (Начинает орать в трубку)
Анархия – мать порядка!
И жрица свободной любви.
Анархия это заплатка
на нашей диссидентской груди.
Анархия это свобода!
Анархия это кайф!
Свободно дадут тебе в морду.

Теща:
И ты в физиономию дай! (Прислушиваясь к звукам, доносящимся из трубки).
Кто-то ломится в дверь?

Козалев:(Не обращая внимания)
А я пью крепкий чай.

Теща:(Предостерегая).
Не открой, не поверь. За окном злобный лай.
Кто-то очень чужой. Он пришел не за чем.

Козалев: (Всматриваясь)
Он трясет бородой. И еще кое-чем.

Поэт: (Всматривается в другую телеграмму.)
Мы ветераны.

Теща:
Неизвестно чего?

Поэт: (Продолжает читать)
Возмущены. Все до одного. (Недоуменно)
Я не пойму их злобный пыл.
Они всегда готовы к драке.
Я докторскую защитил.

Теща: (Язвительно)
Колбаску что ль не дал собаке?
(Продолжение следует)

Поэт: (Примирительно)
Забудем, мама, спор пустой.
Зачем напрасно нам рвать глотку?
(Про себя) Жаль, не остался холостой.
Иль не женился на сиротке.
(Обращает внимание на то, что теща начала копошиться в шкафу).
А что ты собираешь шмотки?

Теща:
Так, двухнедельный моцион.

Поэт:
В Деревню? В глушь? В Саратов? К тетке?

Теща:
Нет, к дяде. К Сэму. В Вашингтон.

Поэт:
Серьезно? Ты и с ним знакома?

Теща:
Я много знаю там повес.
И в Белом доме я как дома.
Сплотил нас общий интерес.

Снова звонок Козалева.
«Эчпоч-Макдональдс» тут открыли.

Теща: (Удовлетворенно)
Цивилизация пришла.

Козалев:
Горячей псиной всех кормили.

Теща:
Хот-доги, значит… Вот дела.

Козалев:
Нет, не хот-доги, а собачки.
Стреляли всех бездомных псин.
Котлеты нынче стольник – пачка.

Теща: (Ошарашенно)
И ты ел?

Козалев: (Спокойно)
И не я один.
(Продолжение следует)

Козалев:
И крыс сожрешь, коль жрать захочешь
Теща:
Мне плохо. И в глазах темно.
И мне стоять уж нету мОчи.

Козалев: (Не расслышав)
А у меня мочИ полно. (Возбуждаясь)
Я проклинаю тот момент, когда разваливал державу.

Теща:
Окстись, сынок, ты ж диссидент

Козалев:
Придурок я. Швед под Полтавой.

Теща:
Какой в тебя вселился бес?
Вновь перепил, наверно, браги.

Козалев:
Сосед наш в «Мерседес» залез.
А вылез, мама, из тюряги.
Другой, что пиво разливал.
Полжизни проведя в навозе.
Он нынче «серый кардинал».

Теща:
Церковник что ль?

Козалев:
Нет, мафиози.
Боролся я, из кожи лез.

Теща:
Всю жизнь борцом ты оставайся!

Козалев:
Я, мам, вступил в КПСС!

Теща:
Я отрекусь!

Козалев:
Не зарекайся.
Ты знаешь, как мне тяжело?
Растоптаны все идеалы.

Голос:
Кончай базарить, ты, фуфло.
Пока по роже не попало.
Нашелся, тоже мне, борец.
Вильгельм второй. Завоеватель
Всей демократии – капец!
Щас дерьмократия, приятель.
(Продолжение следует)

Теща: (Всхлипывая)
Боролась со строем… И где же награда?
Напрасно я верила, что победим.
(Вспоминая «Овода) Я, как Монтанелли пожертвую чадом.

Поэт: (Глядя на тещу)
Сынок не грин-карта.
Пожертвуем им!
Ты сидишь такая… синяя.
У тебя глаза косые.
Так похоже на Россию.
Но, однако не Россия.
(Зачитывает телеграмму из «Огонька».)
Любовь к «Огоньку»… Мы повязаны оба…
Она в наших мыслях, и даже в крови.
Давайте ж займемся любовью до гроба.
Ведь это же лучше, чем гроб без любви!
Вернись в «Огонек». Мы помиримся, Костя.
Я так вас ценю! Дам оклад баксов сто.
(Про себя) Он так сладко врет, что трещат мои кости.
Надеюсь, их треск не заметит никто.

Теща: (Озабоченно).
Сын, ты что? Совсем свихнулся?
Что за бред несешь, сынок?
Ну, бывает, промахнулся.
Ты ж борец! А не стрелок.

Козалев: (Не слушая мать).
У коровы в молоке
сидит червяк на червяке.
Она ела васильки
у чернобыльской реки.
За бутылку водки
– перережут глотку.
За бутылку коньяка
– оскопят наверняка.
(Окончание следует)

Теща:
Выпей капли. Съешь таблетку.
Не спасет – Упса лизни.

Голос в трубке:
Чему учишь малолетку?
Чай, мамаша, не одни!

Теща:
Дайте пообщаться с сыном.
Я пожалуюсь в ООН!
Где он, отвечай, скотина?

Голос:
Это сумасшедший дом.

Поэт:
Мой брат совсем поехал крышей.
Бой не проходит без потерь.
Борец, блин, из него не вышел.
Пусть будет мученик теперь.
Не выйдет новый Солженицын,
коль у тебя слаба башка.
Вот я борюсь из-за границы.
И ничего. Здоров пока.
Я напишу о нем поэму.
«Бой КГБ и ЦРУ».
И посвящу ее…эЛэМу.
И за рекламу с них сдеру!
На эти мани куплю виллу.
Я – голова! А не совок.

Теща:
А сын - куда?

Поэт:
А он в могилу.
Уже готовлю некролог.

Мильоны - вас. Нас - тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте, сразитесь с нами!
Да, скуфы - мы! Да, толстопузы - мы,
С небритыми, пивными животами!

Для нас - века, для вас - единый час.
Мы, как послушные холопы,
Не отводили восхищенных глаз
Когда качали вы орехистые жопы

Кому-то сенокос, нам – сеновал
Поверьте, в храпе мы непобедимы
Потерей бабок был для нас провал
Манчини, Лички и Мессины!

Мы дети тех, кто славил прошлый век
Летая в космос, в войнах побеждая
Пролитой кровью превращал в горячий - снег
И видел «Возвращенье Будулая»

Не обмельчал с годами человек
Вопрос лишь в кругозоре и балансе
Способен гордо прозвучать и «чебурек»
Поверьте: дело просто в конферансе

Мы любим жрать. Устроен так мужик
И в холодильнике он как охотник рыщет
Зато и рулька подойдет нам, и шашлык
Украсить чтоб прием духовной пищи

Мы помним всё: как Брежнев целовал
Тех, кто не спрятался в Большом кремлевском зале
Как олимпийский Мишка улетал
Чтоб Лёня и его не засосал в финале

Мы лазаем в тик-ток и Инстаграмы
Дразня жрецов Роскомнадзора
Как Македонского нас украшают шрамы
Полученные за рулем «Приоры»

Но в нынешнем многоголосье тем
Несущемся с Москвы и до окраин
Не в складках жира – корень всех проблем
Мы потерялись…. Мы не успеваем

Когда готовы что-то обсудить
Авторитетным поделиться мненьем
То юный юзер всё успел забыть
Бездумно серфя в новостном теченьи

В последний раз - опомнись, интернет!
Узри в залысинах, щетине и отёках
Тех, кто был молод, и в фирмУ одет
Но захлебнулся в новостном потоке

P. S. О, старый мир! Пока ты не погиб,
Пока томишься мукой сладкой,
Напомни: бил людей Хабиб?
Или горланил песни про мулатку?

«Это ж Жириновский в юбке. Новодворская в штанах»
В одном государстве (для удобства читателей назовем его Расеей), жил царь. Как водится, у него была дочь, то есть царевна. Совершеннолетняя. Пришло время замуж ее отдавать, а она, неформалка, воспитанная на альтернативной музыке, андеграунде всяком, объявила, что любит негра по имени Хулио. Которого и притаранила во дворец.
Царь решил, что выдаст упрямую дочь за самого последнего урода из своего государства, а в это время уже Галкинсон встретился с Хулио.

Галкинсон:
Я узнал, что у меня
есть и в Африке родня.
Обезьяны, попугаи.
Сука с парою щенят.
И зеленый крокодил.
И почти засохший Нил.
Это все мое, родное.
Это все я там купил.
Мы с тобой, как близнецы.
Мы ведь оба подлецы.
Бог же сделал всех из глины.
Нас с тобою из мацы.
Ты черный весь. А я чуть рыжий.
И между нами что-то есть.
Ты хочешь, ниггер, дом в Париже?

Хулио:
Нет. Я хочу царевну съесть!

Галкинсон:
Нет повестей печальнее на свете,
чем повести о съеденной невесте.
Что за кайф - сожрать жену?
Гадом буду, не пойму.
С ней дают ведь пол-Расеи.

Хулио:
Магадан и Колыму?

Галкинсон:
Да хотя бы Магадан.
Там ведь золото, братан.

Хулио:
С меня хватит ее ляжки.

Галкинсон:
Она что – Курбан-Байрам?
Ниггер! Бразер! Твою мать!
Я могу пообещать.
Станешь депутатом Думы.

Хулио:
А людей смогу там жрать?

Галкинсон:
Да, конечно, братец. Жри!
Каждый день по два, по три.
Это ж депутаты, Хули.
Вешай хоть на фонари!
(Продолжение следует)

Хулио:
Депутатов я люблю.
В барбекю их порублю.
Ну, а ты что будешь делать?

Галкинсон:
Хули, новых я куплю!
А потом царевну нашу
я отправлю на парашу.
Кипермана рядом с нею.
В центре посажу папашу!
Обязательным для всех
объявлю содомский грех.
Выйду замуж за Бориса. (Моисеева).
Чтоб жениться на Шуре!

Царь решил испытать последнее средство воздействия на непокорную дочь, отправив ее на лечение в сумасшедший дом.
Царь:
Раз уж ты сошла с ума,
то тебя не Колыма,
а дурдом тебя исправит.
Там главврач факир и маг.

Царевна:
Лучше с психами сидеть,
чем в твои глаза глядеть.
Ты же сам себя не помнишь.
То "Единство", то "Медведь"?
То ли царь, то ль президент.
То ль шпиен, а то ль агент.
И тюремщик твой такой же.
То ль козел, а то ли мент.

Царь:
И кого я воспитал,
чтоб мой тратить капитал?

Царевна:
Курт Кобейн форевер, папа!
Ты про Курта не слыхал?

Царевну поместили в палату с ее кумирами, авторами альтернативной музыки. Единственное, что ее угнетало, так это присутствие психиатра.
(Продолжение следует)

Царь пришел проведать дочь.
Психиатр:
Царь-надежа, сядь пока.
И откушай мотылька.
Вот те плов из крокодила.
И пельмени из хорька.

Царь:
Я по нынешне число
похудел на семь кило.
Даже водка в рот не лезет.
А не то, что энтот плов.
Ну, дочурка, как дела?
Что как сажа ты бела?
Вижу, в теле раздобрела,
а с лица совсем сдала.

Царевна:
Да, у твоего врача
в голове одна моча.
Он, наверно, сын внебрачный
от Лаврентий Палыча.
Это ж индивид-гибрид.
Иудей. Антисемит.
И нормальный станет психом,
коль с врачом поговорит.
Только он откроет рот,
сразу видно - псих!

Царь:
Не тот!
Псих ведь, он с ума сошедший.
А дурак с чего сойдет?
Да, немного туповат,
но надежен, как медбрат.
И к тому ж латынью шпарит.
Он не врач, а просто клад.

Царевна:
Если клад он, закопай!
Но живого. Раздолбай!
Или проще - заспиртуй
и в музей его отдай!
То тюрьма, а то дурдом.
Даже верится с трудом
в то, что я хотела замуж,
а не сделала погром.
Путь царевны от тюрьмы
взбудоражил бы умы
в ХОХланде и Фатерлянде.
Ну, а нашим хоть бы хны.
(Продолжение следует)

Царевна:
Я ж любила свой народ.
Мне за это: в рот - камшот.
Все, чему в дворце учили,
делала наоборот!
Где ж ответная любовь?

Царь:
Будет, когда пустят кровь!
Я, съедая антрекот,
тоже помню про народ.
А народ меня, как выпьет,
к нехорошей маме шлет.
Мы б друг друга, как котят -
всех топили бы подряд.
Но: верхи уже не могут,
а низы-то не хотят!

Царь: (Приглушая голос)
Я хочу устроить бунт.
Я б тогда одну из хунт.
Непременно бы возглавил,
а врагов вкопал бы в грунт.
А сейчас я - то ли царь?
То ли тетерев-глухарь?
То ль гарант всех прав расейских,
как гласит этот букварь.
(Показывает взглядом на Конституцию).

Неврозоров и Киперман встретились, чтобы обсудить дальнейший план действия.
Киперман:
Да, царевну я проспал.
Пол-Расеи проиграл.
А ведь мог бы увеличить
свой уставный капитал.

Неврозоров:
Капитал? Да черт-то с ним.
Рад будь, что живьем сидим.

Киперман:
Неужели бы убили?

Неврозоров:
И развеяли б как дым.
Врач сказал знакомый мне.
Не в своем она уме.
Даун и шизофреничка
с обострением к зиме.
Как царевну вспомню - страх!
Не женился? Спас Аллах!
Это ж Жириновский в юбке.
Новодворская в штанах!
(Продолжение следует)

В это время к царю пришел Хулио.
Хулио: (Заходит, напевая песню на мотив "Полковнику никто не пишет")
Мы подожжем рейхстаг,
и укрепим наш стяг.
Чтобы потом никак,
его там не сорвали.
Вся наша жизнь борьба.
Напиток из гриба.
Стервятник из герба.
Кроссворд из гениталий.
Ефрейтору никто не пишет!
Ефрейтора никто не хочет!
Зато он, сука, врет, как дышит.
И в нужнике он всех замочит.

Царь:
Вот приперся женишок.
Как обычно без порток.
Ты прикрыл бы срам хоть фигой.
Иль сложить ее не смог?
Весь дворец и дворню всю
распугал ты мне, мусью.
На, хоть веником прикройся!

Хулио:
Ноу, папаса, не хосю!

Царь:
Я папаша? Ни хрена!
Да пошел ты, ниггер, на...
Вот Кинг-Конг тебе папаша!
Или вовсе сатана!
Я тебе скажу без врак.
Ты мой самый главный враг.
А с врагами мы воюем,
а не заключаем брак!
Шимпанзе, имей в виду,
что тебе гореть в аду,
коль мне дочь не образумишь.
Ты понЯл? Хау ду ю ду?

Хулио:
Посмотри на мой мандат!
Я отныне депутат.
Слышал, в Думе двух сожрали?
Я ж теперь и сыт и рад.
А царевне передай.
Мой ай лав ю. И гуд бай.
Ну, а мне пора в Госдуму.

Царь:
Депутатов лопать, чай?

Хулио:
Их родимых. Их болезных.
Надо щас ловить момент.
На другое бесполезны.
Нерабочий элемент.
(Окончание следует)

Царевна:
Все страданья на фига?
Хулио, а как же я?
Я же и душой и телом исключительно твоя!

Хулио:
Ты, царевна, не баклань.
За еврея иди...

Царевна:
Дрянь!
Бать, вели его повесить!
Иль сошли его в Казань!
Знаю я: у татарвы
он не сносит головы.
За сто первый километр шли от матушки-Москвы!

Царь:
Дочь, так он же депутат.
Неприкосновенный, гад.
От манкуртов и чучмеков полномочный делегат.
Я б наделал дырок в ём.
Да меня съедят живьем.
Пресса взвоет, как шакалы.
И ООН, и Белый Дом.

Царевна:
Такова моя судьба -
полюбила я жлоба.
За еврея теперь выйду.

Хулио:
Не дурна его губа.
Пол-Расеи он возьмет.
Православных нагребёт.
Про него статью напишут
в "Едиоте Ахронот".

Царевна:
Мой дальнейшей жизни план:
Киперману - яд в стакан!
Андеграунд - за решетку!
И вступление в Ку-Клукс-Клан!

Хулио:
Разошлись наши пути.
Ты, царевна, не грусти.
Может, поумнеешь даже.
Так, к годам семидесьти.
Хоть в душе я неформал,
я б тебя потом сожрал.

Царь:
Вот такой у неформалов огорчительный финал!

Сказ о том, как царевна хотела выйти замуж за негра. А вышла за еврея
Песси-мистическая комедия
В одном государстве (для удобства читателей назовем его Расеей), жил царь. Как водится, у него была дочь, то есть царевна. Совершеннолетняя. Пришло время замуж ее отдавать, а она, неформалка, воспитанная на альтернативной музыке, андеграунде всяком, объявила, что любит негра по имени Хулио. Которого и притаранила во дворец.

Хулио:
Я борец и демонстрант
за права негро-славянт.
Сын Патриса и Лумумбы.

Царь:
Сразу видно, что мутант!
Кеске се? Хау мач зе фиш?
Как зовут тебя, то бишь?
Ты по-русски понимаешь?
Иль вобще не говоришь?

Царевна:
Это Хулио мой, бать.
На него ты слов не трать.
Он по-русски знает только -
Дай пожрать. Айда в кровать!
Хулио моя судьба.
Я навек его раба.
Мы с ним, папа, неразлучны,
как верблюд и два горба.

Царь:
Да, слыхал я все уже.
С милым рай и в гараже...
Пусть. Согласен в гараже,
если в гараже "Порше".
Но хотел бы, чтоб мой зять
смело мог претендовать
и на кафедру в Сорбонне.
А не только на кровать.
Ты ж самца приволокла
с африканского села.
Хоть у нас ему подобных
целая Яшкар-Ола!
(Продолжение следует)