Кто-то жизнь свою прожигает,
мечется и бьётся об стену.
И себя тем самым вгоняя
в клетку: ох, измученный пленник!

За роялем жизненным будто
человек сплетает аккорды.
Если вдруг, увы, не сплетутся,
трудится: счастливый и гордый.

Пленник снова бьётся об стену,
не поймёт он — биться напрасно.
Слеп он, глух и разумом бедный,
упускает хрупкое счастье.

А рояль с человеком сроднился—
То потише играет, то громко.
И, сплетая мелодии нити,
светится начищенной кромкой.

Те, кто ноту с нотой сплетали,
знают: нет у музыки края.
Человека нет за роялем,
а рояль, представьте, играет.

Когда-нибудь я выбегу из дома,
Порхая платьем в крошечных цветах.
Меня подхватит множество ладоней
Рукопожатьем улиц, доброта.

Духами, спрысну волосы и шею.
Отвечу миру счастьем на лице.
Гремит вовсю и воздухом лелеет
Земной весны пестрящийся концерт.

Повсюду вишни снежное цветенье,
Разноголосье хора птичьих стай.
И отдыхая от жары под тенью
Смеётся в парках долгожданный май.

Шифон струится ветерком по телу,
Нескромно распахнуться норовит.
Но как давно мне этого хотелось:
Свободы, благодати и любви!

Я пережду, окрепну и настроюсь
На светлый миг, и как роса блесну
В тот жаркий день свободы и покоя,
Когда из дома выбегу в весну.

Я буду твоей тенью, я согласна!
Мне больше нечего желать, я знаю это.
Твой голос, словно дар минуты счастья,
Для утешения моей любви заветной.

Простужен город, кутается сонно
В туманы плотные, оставшиеся листья.
Твой нежный взгляд, наградой безусловной
Мне дан сейчас, чтобы от слез моих забыться.

Скрываю незатянутые раны.
Свернув с дороги, попадаю в лабиринты.
И то, что ты есть где-то, как бальзамом
Смягчит души моей пульсирующей ритмы.

Я буду твоей тенью, я согласна.
Так будет лучше, чем довольствоваться прочим.
Ведь узы наши в будущем напрасны.
Опошлятся вконец и разорвутся в клочья.

На сцене жизни разное дают
Показывают всё, что только можно.
И в разворотах поз простых и сложных
Угадываю собственный приют.

Сама, бывает, затеснюсь в толпу,
Кого-то жадно пестую, целую,
Благодарю за фарс, за жизнь иную,
Что гравером шлифована на лбу.

А после миллионного "На бис!"
Становится до тошноты понятно...
Себя расслышать удаётся внятно
И шорох лапок театральных крыс.

На сцене театра пляшущих теней
Издалека мы мелкие людишки
Расплёскиваем радости излишки.
Когда моноспектакль свой ценней.