Он приходит ко мне из неведомых, дальних широт.
/Свет луны разжигает в глазах его малахит/
Широко улыбается, словно Чеширский кот.
И по-доброму так, точно в самую душу, глядит.

И от взгляда его мне спокойно. И очень легко.
Через пропасть любую искусно возводит он мост.
Я ему выношу кипячёное молоко,
И мы долго любуемся блеском загадочных звёзд.

Он приходит всегда в самый нужный /как знает!/ момент.
Когда кажется, сердце вот-вот захлебнётся от слёз.
Он похож на героя просмотренных мной кинолент...
"Ну откуда я знаю его?" - слышу вновь свой вопрос.

Я ему открываю себя. Свои радость и грусть.
Доверяю всё-всё, точно я говорю сам с собой...
Он кивает в ответ. Словно знает меня наизусть.
А в глазах его виден ответ на вопрос мой любой.

Он приходит ко мне. И садится со мной на порог.
Говорит: "Ты меня не узнал? Ну, ещё погляди!
Я есть - истина. Я есть - любовь. И единственный Бог.
Я к тебе не пришёл. Я всегда в твоей бился груди."

Я заведомо знал,
Обречён на провал
Мой блестящий /на первый взгляд/ план
По спасению душ...
/Нет воды, там где сушь.
Назови её хоть - океан./
Но отчаянно шёл,
Как упрямый осёл,
И не ведал преград и границ.
Сердце - Smile FM -
Пело, видев "парфе"
В многослойности "луковых" лиц.
Я заведомо знал,
Обречён на оскал
Позитивный мой вечно настрой.
Но я верил, что лёд -
Чуть согрей - потечёт.
Вот источник воды ключевой.
И когда не один -
Нет для страха причин.
Пусть вращается мячик Земной!
По любому пути
Вместе легче идти.
И печали всегда - стороной.
Говоришь, я глупец,
Верю в мягкость сердец.
Сам себе напридумал мери́л...

Только если до сих
Ты прочёл этот стих,
Значит, путь не напрасным мой был.

Однажды и мой смолкнет голос.
Замолкнет рот.
И время застынет печальной, холодной гримасой.
Возьмёт меня на́ борт Харон,
Получив наперёд
В оплату обо́л /невысокая Вечности такса/
И будет сокрыт, как в густом, бесконечном снегу,
Маршрут переправы. Но лодка достигнет конечной.
И, стоя на дальнем от жизни былой берегу,
Я вспомню с Тобой судьбоносную, важную встречу...
Земля станет легче.
На двадцать /с немногим/ грамм.
Программ похудения вряд ли отыщешь печальней...
Но каждую ночь /непременно/ к твоим берегам
Я буду звездою срываться звеняще-хрустальной.
В нелепом моём бытии, средь мирской шелухи,
Ты стала мне Музой, Любовью. И целой Вселенной.
Ведь я посвящал Тебе, знаешь, совсем не стихи.
А душу. И сердце, что билось Тобой неизменно...

И реинкарнация тысячный выдаст мне шанс,
Заведомо зная моих воплощений желанье -
Тебя отыскать, быть с Тобой. В этом целостность НАС.
Я ради Тебя на любые готов испытанья.
И пусть смолкнет голос однажды. Замолкнет мой рот.
Во тьму меня выдохнув вновь с углекислым газом.
Но в тысячный - я буду жив! И со мной оживёт
Любовь моя. Истинный смысл, с Тобой коим связан.

Растрачено последнее тепло.
Октябрь дышит в мутное стекло,
И пишет грустью. /Вряд ли - ремесло...
Скорей - проклятье.../

Замёрзшим дням потеряно число.
Остывший дом мой пуст... И, как назло,
Мне недоступно, что б меня спасло -
Твои объятья...

И что бы я ни делал, всё зазря...
Гранитный камень - сердце октября...
Мне остаётся /честно говоря/ -
Лишь притворяться.

Скрестить несмело пальцы за спиной,
И слушать ветра песни /жалкий вой.../
Хвалить седое небо, снег стальной.
Скакать паяцем...

Здесь одиночество нашло себе приют.
Здесь сквозняки по комнате снуют
И пьют меня, как охлаждённый брют
На новоселье...

А мы болеем, город мой и я.
Мы с ним, дождей солёных не тая,
Как чуда ждём тебя, любовь моя.
Ведь ты - спасенье.

Четыре дня шёл дождь. В бурлящих лужах
Остатки августовских плыли настроений.
Гремели капли - залп небесных ружей,
По водостокам выбивая блюз осенний.

Четыре дня с дождём шумели листья,
Окрас меняя /так прощались с летом/
Срывались... К небесам рвали́сь, как письма,
И по́д ноги ложились без ответа...

Четыре дня в плену стихии мокрой
Томился город, зонт не выпуская,
И всё выглядывал в надежде проблеск охры
Найти средь туч, что не имели края.

Четыре дня... Дождь стих... Просохло небо.
Стрела пернатых взмыв, спешила к югу.
Четыре дня... Похожие на небыль...
Ползущие по замкнутому кругу...

Было так нежно, красиво, мило.
Выцвело. Монохром.
Всё отгорело. И всё остыло.
Пепел, где - "век вдвоём".

Клеткой стальною твоей свободе
Мой оказался пыл.
Был "только мой", а теперь, выходит -
Стал "нуичточтобыл".

Ты окрестила тоской зелёной
Весь мой "сопливый бред".
А ведь вчера ты была влюблённой...
Я ошибаюсь? Нет?

Вдруг, незаметно, ты стала дальше
Самых далёких звёзд.
Сердце /прости/ не потерпит фальши.
В нём уже - передоз.

Время вернуть тебе фразы-клятвы,
Сказанные в ночи́.
Чувства, как жертвы кровавой жатвы...
Сердце теперь молчит.

Я открываю свои объятья -
Выдохни и лети.
Я проиграл твоим вечным "хватит".
И разошлись пути.

Было так нежно, красиво, мило.
Только пришла зима.
Мы исчезаем в молчаньи стылом.
Сам я. И ты сама...

Она устала
Маски надевать,
Чтоб жизнерадостной казаться
И счастливой.
Она мечтала
/Знает лишь кровать/
Ночами долгими, когда совсем тоскливо.
Она летала
В мыслях и мечтах,
Глаза зажмурив от черствеющего мира.
И так рыдала,
Гнать пытаясь страх,
Что кутал комнаты пустующей квартиры.
Она листала
Книги о любви,
Завидуя счастливым героиням.
И всё шептала
В ночь мечты свои,
В окно смотря на проходящих мимо.
Она желала
Капельку тепла,
Касанье рук и ласковое слово.
Она не знала,
Что судьба жила
За дверью рядом, этажа её второго.
И всё искала
Призраки-следы
Неуловимого /как ей казалось/ счастья.
А жизнь бежала,
Как поток воды,
Года жестоко вытирая, словно ластик...

Она устала...

А с трибун - во все стороны сыплется красноречие,
Улыбается во весь рот да блестит софитами.
Выстилает собою так мягко, что крыть и нечем-то,
В пластилин превращаемся острые, словно бритвы, мы.

Так легко вить верёвки из нас -
всё слепых, доверчивых,
Подсластителем в речи мешая - "удобно-выгодно",
Ну, а если найдётся, вдруг, норов да гуттаперчивость -
С занесением в ящик сосновый без промедленья выговор.

Интеллектом блистает прогресс, горько только - искусственным,
Но для аннигиляции полной такого достаточно.
Для программы неведомо то, что зовётся чувствами,
Микросхемам живое /сказать откровенно/ - до лампочки...

Сарафанное радио здесь - переносчиком "важного",
Мы наивны /на это расчёт/, как итог - послушные.
Не нужны ни свеча, ни сургуч на наказы бумажные...
Уж тем более лишнее - в царстве греметь ружьями.

Жёлтой прессой облизана кость да в народ подана:
"Жизни снова грядут неизбежные улучшения!"

...Я смотрю в зеркала́: "Ну, и как тебе, лжи подданный?"
А в ответ: "Это ты здесь заложник. Вообще не я."