Любовь и дружба — дар небесный,
Не всем дано его хранить.
Порой мгновенье, луч прелестный,
Нам душу может исцелить.

Но в час, когда приходит вьюга,
И сердце стынет от невзгод,
Когда нужна поддержка друга,
Где якорь, что удержит плот?

Святой союз души и воли
Даётся избранным сердцам.
Вкусить и радости, и боли
Позволено лишь мудрецам.

Всегда сперва себя цени,
Свой мир и сердца тишину.
В потоке дней и в их тени
Не предавай себя прошу.

Когда в душе покой найдёшь,
Тогда и в людях будет прок.
Ведь в тихом сердце ты поймёшь,
Кто друг, кто враг, кто лишь игрок.

Спокойствие – маяк внутри,
Рассеет суету и страх.
Увидишь мир, где нет игры,
Где искренность в простых словах.

Кто хочет хлеб с тобой делить,
Того и ты в ответ встречай.
Но чтоб других уметь любить,
Себя сперва не потеряй.

Между мной и тобой — миры,
Непроглядная мгла и дали.
Словно правила злой игры
Заранее всё предсказали.

Я тянусь к тебе сквозь года,
Но преграда стоит стеною.
Далёкая в небе звезда
Не встретится больше со мною.

В сиянии вечных планет,
Где сливаются наши тени,
Найду твой затерянный след
Вне пространства всяких сомнений.

Не грусти, мой друг, прорвёмся,
Нам ли горевать сейчас?
Мы ещё не раз побьёмся,
Пробил наш заветный час.

Пусть гроза над нами кружит,
Ветер бьёт в лицо сильней,
Крепкий дух нам верно служит
В блеске будущих огней.

Выше знамя, шаг смелее,
Впереди — удачи свет.
Станет на душе теплее
От заслуженных побед!

Не врывайся туда, где не ждут,
Где сердца холодны, как гранит.
Там напрасен твой искренний труд,
Там душа лишь обиду хранит.

Не просись ты туда, где не зван,
Не ищи благосклонных речей.
Это только пустой океан
И мерцанье чужих фонарей.

Сохрани свой покой и мечту,
Не стремись никого заставлять.
Лучше встретить в пути пустоту,
Чем достоинство там потерять.

Я ждать готов тебя годами,
Пока горит в окне свеча,
За дальними семи горами,
О милой встрече трепеща.

Пусть дни сменяются ночами,
И гаснет в небесах звезда,
Я буду грезить лишь словами,
Что ты шептала мне тогда.

Пусть время всё вокруг стирает,
Но верность в сердце не умрёт,
Оно надежду сохраняет
И терпеливо встречи ждёт.

Когда в одно сплетутся руки,
И совесть будет в нас одна,
Замолкнут горести и муки,
Отступит лютая беда.

Пусть враг коварен и опасен,
Но дух народный не сломить.
Кто с верой общею согласен,
Того нельзя поработить.

В единстве наша мощь и слава,
В нём кован крепкий наш оплот.
Стоит великая держава,
Пока един её народ.

Судьбой единою хранимы,
Мы встанем вместе, как стена!
Мы вместе, мы непобедимы
На все века и времена!

Загрустил мой друг сердечный,
Опустила взор она.
В этой жизни скоротечной
Грусть-злодейка не нужна.

Что ты, дева, слёзы прячешь,
Склонив голову свою?
О какой потере плачешь
В этом солнечном краю?

Улыбнись, мой свет прекрасный,
Прогони из сердца тень.
Пусть сияет взор твой ясный,
Озаряя новый день.

Всё пройдёт: и боль, и тучи,
Снова радость к нам придёт.
Ты поверь, что жребий лучший
Впереди тебя лишь ждёт.

Смычок летал, душа горела,
Лилась мелодия рекой.
И скрипка дивно петь умела,
Даря и радость, и покой.

Но звук раздался очень резкий,
Как будто вскрикнула она.
В порыве страсти, в муке дерзкой
Оборвалась её струна.

Замолкло всё. В немом покое
Застыл в испуге старый зал.
И что-то близкое, родное
Скрипач как будто потерял.

Гудит и стонет город тесный,
Везде толпа и суета.
И в этой бездне повсеместной
Пропала мира чистота.

Шумят колёса по дорогам,
Спешит куда-то пешеход.
В своём стремлении убогом
Забыв про ясный небосвод.

Дома стоят стеной высокой,
Закрыв собою солнца свет.
И в этой жизни одинокой
Покоя сердцу больше нет.

Но средь камней и гула злого,
Где каждый звук как резкий бой,
Я жду мгновения иного,
Чтоб обрести в душе покой.

Ему за сорок, он один,
В глазах застыл холодный лёд.
Среди дорог, среди седин,
Он больше чуда не зовёт.

Не верь, что не был он в плену
Семейных уз и нежных слов.
Он просто знает ту цену,
Что платят люди за любовь.

В спине торчит незримый нож,
Оставлен близкою рукой.
Вокруг него лишь тень и ложь,
Навек утратил свой покой.

Он не боится быть один,
Он не бежит от тишины.
Он сам себе и господин,
И жертва давней той войны.

Теперь не верит он словам,
Его душа — холодный лёд.
Он не придёт к любви мольбам
И за собой не позовёт.

Когда в лесу затихнет ветер,
И солнце выйдет из-за туч,
Взойдет заря, рассвет, как светел,
Сияет каждый нежный луч.

И слышно, как в листве зелёной
Звенит живая песня птиц,
Как будто в мир, весной рождённый,
Слетает радость без границ.

Там соловей в тени ветвистой
Заводит песню о любви,
И голос звонкий и лучистый
Тревожит помыслы мои.

Влетает этот звук в дубраву,
Неся покой и тишину.
Поёт природа нам на славу,
Встречая новую весну.

Меня сегодня можно не тревожить?
Я в тишине остаться лишь хочу.
Тоску, что сердце так нещадно гложет,
Я горькой водкой в чаше подлечу.

Пусть за окном бушует злая вьюга,
Иль люди суетятся без конца.
Мне не найти теперь иного друга,
Чтоб смыть печаль с усталого лица.

Я пью за то, что было и уплыло,
За призраки несбывшейся мечты.
Всё, что когда-то сердце так любило,
Исчезло в бездне тёмной пустоты.

Оставьте мне покой и это пламя,
Что жжёт внутри, даря немой уют.
Пусть прошлое, как выцветшее знамя,
Сегодня ветры в клочья разорвут.

Пусть говорят, что ты не идеальна,
Что есть в тебе изъяны и черты.
Но для меня ты в мире уникальна,
Полна живой и ясной красоты.

Никто не видит то, чего я знаю,
Какая ты реальная в тиши.
Я каждый миг в тебе благословляю
Всё шрамы искалеченной души.

Твои ошибки, слабости и грёзы
Дороже мне заученных манер.
Твои улыбки и святые слёзы —
Для сердца поучительный пример.

Пусть судят те, кто правды не находит,
Кто ищет лишь холодный идеал.
А мимо них сама любовь проходит,
Которую я в жизни повстречал.

Не унывай, моя душа,
Среди земных тревог и бури.
Иди вперёд ты не спеша
Под свод небес и их лазури.

На Бога только уповай,
В Его руке — твоя дорога.
Печаль и страх Ему отдай,
У светлого Его порога.

Ты встретил терни на пути,
И тучи солнце закрывают,
Поможет Он тебе идти,
Его лучи не угасают.

Всё в мире тлен и суета,
Лишь вера сердце согревает.
Твоя святая чистота
Любую злобу побеждает.

Мне снился сон, что я в тебя влюблён!
В том сне сияло солнце золотое.
Я был твоей улыбкой окрылён,
Забыв про всё унылое, земное.

Мы шли вдвоём вдоль берега реки,
Вокруг цвели неведомые травы.
Касанье нежное твоей руки
Дороже было власти и забавы.

Но миг настал — и скрылся дивный вид,
Рассвет прогнал ночные очертанья.
И сердце лишь по-прежнему болит,
Храня в себе неясные мечтанья.

Пусть этот сон растаял без следа,
Я буду ждать его прихода снова.
Ведь ты — моя далёкая звезда,
Моей души заветная основа.

Когда исчезнет блеск монет,
И мир вокруг тебя остынет,
Когда померкнет яркий свет,
И фальшь друзей тебя покинет,

Тогда спадёт с очей туман,
Исчезнут призрачные тени,
Рассеется былой обман
И горечь прошлых заблуждений.

Ты на холодном дне один
Поймёшь, кто предан был душою:
Не тот, кто звался «господин»,
А тот, кто в горести с тобою.

Лишь в нищете и в горький час,
Когда судьба на части рвётся,
Увидишь тех, кто не предаст,
К беде твоей кто прикоснётся.

Лишь верный друг в полночный час
Протянет руку без сомненья,
И свет его лучистых глаз
Тебе подарит утешенье.

Ему нужна не просто тень,
Не блеск холодный красоты,
А та, кто в самый чёрный день
Не побоится пустоты.

Когда нет сил, когда упал,
И вера скрылась за горой,
Она — надёжнейший причал,
Она — единственный герой.

Не упрекнёт его в беде,
Увидит в сердце злую грусть.
И в самой ледяной воде
Прошепчет: «Справимся, и пусть».

Её любовь — его броня,
Её рука — его оплот.
Сквозь бурю, дым и жар огня
Она к победе доведёт.

Ещё в оврагах снег белеет,
Но воздух чист и свеж кругом.
Восток румянцем чуть алеет,
Прощаясь с тихим, мирным сном.

Лучи коснулись сонных веток,
Запел в лесу весёлый дрозд.
И среди тысячи заметок
Не видно больше зимних звёзд.

Деревья почки распускают,
Весна вступает в свой черёд,
Повсюду лужицы сверкают,
И жизнь бурлит, зовёт вперёд.

Как сладко в этот час рассветный
Вдыхать тепло и свет небес,
Ловить душой порыв заветный
И ждать обещанных чудес.

[Куплет 1]
Ты смеёшься — тает утро,
Кофе стынет на столе.
Я молчу, смотрю, как будто
Ты танцуешь на земле.
Каждый жест твой словно чудо,
Каждый жест твой — мне ответ.
Эхом, эхом всюду, всюду
Разливается рассвет.

[Припев]
Ольга,
Ольга,
Ты в моём дыхании.
В имени твоём живут желания.
Сто дорог пройду,
Вернусь я к дому твоему.
Ольга,
Ольга,
Я в твоём касании
Слышу шёпот маленького счастья.
И покуда сердце бьётся — я тебя люблю.

[Куплет 2]
Тонкий взмах твоей ладони,
Тихий взгляд, чуть-чуть склонясь.
Утихает зной на склоне,
Я тону в нём, растворясь.
Подмигнёшь — и я краснею,
Прямо в душу мне глядишь.
На тебя смотрю — робею,
Тихо счастье ворожишь.

[Припев]
Ольга,
Ольга,
Ты в моём дыхании.
В имени твоём живут желания.
Сто дорог пройду,
Вернусь я к дому твоему.
Ольга,
Ольга,
Я в твоём касании
Слышу шёпот маленького счастья.
И покуда сердце бьётся — я тебя люблю.

[Куплет 3]
Пусть рука дрожит незримо,
Эхом в душу мне стучит.
Как же нам в былом любимом
Ощутить, что путь открыт?
На твоём плече не страшно
Вспомнить мне, что было до.
Лишь печаль собой отважно
Прорастает всё равно.

[Припев]
Ольга,
Ольга,
Ты в моём дыхании.
В имени твоём живут желания.
Сто дорог пройду,
Вернусь я к дому твоему.
Ольга,
Ольга,
Я в твоём касании
Слышу шёпот маленького счастья.
И покуда сердце бьётся — я тебя люблю.

[Припев]
Ольга,
Ольга,
Ты в моём дыхании.
В имени твоём живут желания.
Сто дорог пройду,
Вернусь я к дому твоему.
Ольга,
Ольга,
Я в твоём касании
Слышу шёпот маленького счастья.
И покуда сердце бьётся — я тебя люблю.

Когда заря над миром восстаёт,
И гонит прочь ночную полутень,
Душа моя, как птица, вновь поёт,
Встречая этот мимолётный день.

Жизнь — это кубок с горьким и хмельным,
Вином, что боги дали нам испить.
Мы дорожим мгновением земным,
Чтоб каждый миг в душе своей хранить.

Она как роза в капельках росы,
Что расцвела под бурей и грозой.
В короткий час предутренней красы
Мы платим ей восторгом и слезой.

Пусть путь тернист и гаснет огонёк,
Но я люблю сей дивный, шумный свет.
За каждый вдох и каждый лепесток,
Что сил хватает, мне на много лет.

Лежала в маленькой коробке,
Среди таких же стройных тел.
И надпись «Спички» — в этикетке.
Огонь — вот весь её удел.

Один рывок, одно движенье —
И вспыхнул яркий, жёлтый свет.
В тот миг пришло её рожденье,
В тот миг её уже и нет.

Она горит, сгибая спину,
Себя сжигая до конца,
Чтоб осветить на миг картину
Или согреть огнём юнца.

Короткий путь, порыв мятежный,
Остался только чёрный дым.
Так гаснет дух наш безнадёжный,
Сгорая пламенем живым.

Она была ни в чём не виновата,
Светла, как утро, и душой чиста.
Но тень ложилась на неё тогда-то,
Когда мои смыкались вдруг уста.

Мой нрав тяжёл, как каменные своды,
Как туча, что несёт в себе грозу.
Я не искал в любви своей свободы,
Лишь видел на глазах её слезу.

Я мучил ту, что преданно любила,
Своей тоской и холодом ночей.
Какая в ней таилась прежде сила,
Чтоб выносить огонь моих речей?

Прости меня, небесное созданье,
За то, что я принёс тебе лишь боль.
Мой сложный дух — моё же наказанье,
Моя печаль и сыгранная роль.

Когда толпа в порыве скуки
Задаст вопрос: «Ну, как дела?»
Я не раскрою тайной муки,
Что в сердце рану нанесла.

Я улыбнусь легко и смело,
Забыв про горе и про грех.
Скажу, чтоб в воздухе звенело:
«Мои дела — да лучше всех!»

Пусть за спиной шумят метели,
И гаснет свет моей звезды.
Я доберусь до нужной цели,
Не оставляя впредь следы.

Никто не видит, как в покое
Сгорает медленно душа.
Лишь небо звёздное, немое
Следит за мною не спеша.

Разреши мне быть просто тенью,
За тобою идти вослед.
К твоему припасть колену,
Видеть глаз твоих тихий свет.

Разреши мне делить печали,
И хранить твой покой и сон.
Чтобы звёзды для нас сияли,
И звучал сердец унисон.

Пусть весь мир замолчит уныло,
И закружит седой буран.
Лишь бы ты меня не забыла,
Среди горьких и вечных ран.

Мне не нужно наград и славы,
Никаких земных королей.
Только право быть самым правым
У раскрытых твоих дверей.

Пройдут года, и мы уйдём, быть может,
Как гаснет луч в туманной синеве.
Но в этих строчках, что сердца тревожат,
Оставим след на выжженной траве.

Пусть дети наши, книгу открывая,
Услышат шум былых, далёких гроз.
Как мы любили, горести не зная,
И сколько пролили незримых слёз.

В простом стихе, в созвучье слов певучих,
Живёт душа, не зная скорбных пут.
Среди ветров и облаков летучих
Они о нас когда-нибудь прочтут.

Так хочется жить, наслаждаясь рассветом,
Дышать этим ветром и верить в мечту.
Идти по земле за немеркнущим светом,
Храня в своём сердце небес чистоту.

Пусть бури шумят и приходят невзгоды,
Пусть время стирает былые следы.
Дороже богатства — дыханье свободы
И капля холодной, прозрачной воды.

Любить этот мир, и в пыли, и в граните,
Смотреть, как плывут в синеве облака.
О, миг мимолётный, подольше побудьте,
Пока не иссякла надежды река.

Так хочется жить, вопреки всем печалям,
Смеяться в лицо неизбежной судьбе.
К далёким, незримым и солнечным далям
Искать этот путь непременно в себе.

В густой траве, где бродит тигр могучий,
Среди ветвей, где прячется сова,
Сошлись они, как гром и свет за тучей,
Забыв про все запретные слова.

Он — пламя рыжее в ночи глубокой,
Она — безмолвный призрак серебра.
Ему не быть в пустыне одиноким,
Ей не летать до самого утра.

Он смотрит вверх на жёлтые глазницы,
Она летит на мягкий, грозный рык.
Забыты когти, стёрты все границы,
И мир в немом восторге вдруг затих.

Пусть лес шумит, пугая их разлукой,
И небо шепчет: «Вам не по пути».
Но лапа тянется к крылу за мукой,
Чтоб в этой бездне нежность обрести.

В глазах её — лазурь небес,
А в косах — золото пшеницы.
Как будто дивный свет воскрес
В чертах пленительной девицы.

Она идёт, земли едва
Касаясь лёгкою стопою.
И затихают все слова
Перед небесной чистотою.

Улыбка дарит мне покой,
А голос льётся, словно песня.
И нет на свете ни одной
Души прекрасней и чудесней.

Мне снился звук, прекрасный и чужой,
Какого нет на этом свете шумном.
Он плыл во тьме над грешною землёй,
Даря покой мечтам моим безумным.

То не был голос скрипки или лир,
Не песня птиц в лесу перед рассветом.
То пел иной, незримый глазу мир,
Наполненный теплом и вечным светом.

Я жаждал удержать тот дивный лад,
Но сон ушёл, растаял в дымке серой,
Оставив лишь мечтаний тихий сад
И жить теперь с одной лишь слабой верой.

Напрасно слух ловил ночной покой,
Ища в тиши потерянное эхо.
Тот звук уплыл за дальнею рекой,
Где нет ни слёз, ни горечи, ни смеха.

Когда закат в окно глядит,
И гаснут звуки дня былого,
В груди моей вина горит,
И я ищу святое слово.

Я вспоминаю каждый шаг,
Свои ошибки и потери.
В душе моей пустой овраг,
И заперты глухие двери.

Я лгал, когда хотел любить,
Я ненавидел, веря в чудо.
И эту нить не разрубить,
Она ведёт меня повсюду.

Прости, Господь, мои грехи,
Мои порывы и сомненья.
Мои печальные стихи —
Лишь крик души о искупленьи.

Я не искал земных наград,
Но в бездну падал слишком часто.
И сам себе я стал как ад,
Где гаснет свет и всё напрасно.

Случайный взгляд, короткий миг,
И вспыхнул факел безнадёжный.
Души невольный, тихий крик,
И путь открылся невозможный.

Он муж другой, она жена,
Их судьбы связаны не ими.
Но в сердце буря лишь одна,
И шепчут губы: «Будь моими».

Кольцо на пальце — как печать,
Как знак холодного закона.
Им суждено всегда молчать,
Скрывая чувства и поклоны.

Любовь без права на рассвет,
Где каждый миг — как кража века.
Горчее в мире этом нет,
Любить чужого человека.

Бежим мы к югу от мороза,
Меняем горы на поля.
Но та же в сердце спит заноза,
И так же кружится земля.

Пускай другие видишь лица
И шепчешь новые слова,
Всё та же старая страница,
Всё так же кругом голова.

От перемены мест, я знаю,
Не станет сумма вдруг иной.
Я ту же чашу выпиваю,
Хоть край у чаши золотой.

Судьба — холодная наука,
Её расчёт не изменить.
Везде одна и та же скука,
И та же прерванная нить.

В толпе безликой, в шуме голосов,
Где каждый день похож на день вчерашний,
Я встретил взгляд, что был острей клинков
И откровенней исповеди страшной.

Он не просил, не требовал, не звал,
Но в глубине его мерцало пламя.
И мир на миг реальность потерял,
Захваченный безмолвными словами.

В нём отразился мой забытый путь,
Мои мечты, сомнения и беды.
И захотелось в бездну заглянуть,
Чтоб отыскать желанные ответы.

Теперь иду, и в тысячах других
Ищу его случайное подобье,
Но отблеск глаз таинственных, чужих
Лишь умножает вечное безмолвье.

Сруб сосновый, дверь из липы,
За порогом — полумрак.
Половиц протяжных скрипы,
Простынёй накрыт лежак.

Хлёсткий веник, друг бывалый,
По спине пройдётся всласть,
Выгоняя дух усталый,
Отдавая телу власть.

А потом — в сугроб с разбега!
Или в кадку с ледником.
И такая в теле нега,
И опять ты бодряком.

Квас холодный в кружке пенной,
Разговор нетороплив…
Сидим в позе неизменной,
Все заботы отпустив.

Каждый вздох — бальзам целебный,
Каждый выдох — груз долой.
Этот жар, всегда волшебный,
Возвращает нам покой.

Ещё в полях белеет снег,
Но в воздухе весна живая.
Природы быстрый, вольный бег
Нас манит, льды в душе сжигая.

В сей день прекрасный и святой
Пусть расцветают ваши лица.
Пусть мир наполнится мечтой,
И счастье в двери постучится.

Как первый солнечный цветок,
Что тянется к теплу и свету,
Пусть каждый жизненный исток
Подарит радость вам и лету.

Забудьте горести и тень,
Пусть взор сияет вдохновенно.
В чудесный этот женский день
Любовь царит во всей вселенной.

Всё в этом мире быстротечно,
Как дым над гаснущим костром.
Мы ищем то, что будет вечно,
И забываем о былом.

Сегодня берег полон света,
А завтра — буря и туман.
И нет на наш вопрос ответа,
Где правда здесь, а где обман.

Меняет время лица, страны,
Стирает память и мечты.
Залечит старые нам раны,
Но возведёт свои черты.

Не верь покою и удаче,
Они изменчивы, как сон.
Мир плачет там, где он не плачет,
И в радость вплетён тихий стон.

Вчерашний друг сегодня мимо
Пройдёт, не подняв томных глаз.
Всё в этой жизни — пентамино,
Набор фрагментов напоказ.

Лежит, как зеркало, в оправе камыша,
Храня в себе покой и неба синеву.
Застыла вечность, тихо временем шурша,
Тревожа спящую на отмели траву.

В глубинах озера есть — таинства веков,
Прохлада сумрака и шёпот сонных рыб.
Колючий ветер — странник с дальних берегов —
Покачивает ив задумчивый изгиб.

Закат окрасит воду в медь и янтари,
И звёзды первые зажгутся в вышине.
И будет озеро до утренней зари
Шептать о чём-то сокровенном при луне.

Всплеснётся рыба, нарушая сонный вид,
Сверчок затянет песню в травах у воды.
И каждый звук здесь о живом заговорит,
Сплетаясь в музыку полночной череды.

Как две звезды в ночной тиши,
Среди далёких, тусклых точек,
Нашли друг друга две души,
Сплетая свет из одиночек.

Как две реки, что сквозь года
Искали путь к единой цели,
Чтоб, встретившись, уже всегда
Одной мелодией звенели.

Как два крыла, что в унисон
Несут сквозь бури и туманы,
Любовь похожа на тот сон,
Где заживают в сердце раны.

Застыли тени на стене,
Прохожих редких силуэты.
И в этой мирной тишине
Рождаются зимы сонеты.

Бросает свет на белый пух,
Фонарь, как страж уединённый.
Ласкает зренье, нежит слух
И воздух, стужей напоённый.

Пускай же эта чистота
Наполнит душу вдохновеньем,
И городская суета
Развеется одним мгновеньем.

С макушки белой, сонной, ледяной,
Где ветер песни вьюжные поёт,
Сорвался вниз комочек озорной
И начал свой стремительный полёт.

Он был сначала мал, как детский смех,
Пушистый, лёгкий, невесом на вид.
Но, набирая по пути разбег,
Он рос, как будто чем-то был сердит.

К нему снежинки липли тут и там,
Вбирал он вьюгу, крошево камней,
И нёсся, страх внушая всем холмам,
Всё больше, больше, тяжелей и злей.

Уже не ком, а снежный великан,
Гремящий вал, лавина-исполин.
Он мчался вниз, как дикий ураган,
Хозяин склона, грозный властелин.

Ломал кусты, деревья гнул в дугу,
Менял пейзаж движением одним.
И замер вдруг на ровном берегу,
Рассыпавшись — закончился экстрим.

И тишина... Лишь ветер наверху
Поёт о том, как с ледяной горы
Сорвался ком, подобный пустяку,
И стал царём мгновения игры.

В лесу глухом, где тени бродят,
Где спит трава в росе ночной,
Глаза огромные находят
Твой путь под бледною луной.

Она сидит на старой ели,
Как мудрый старец средь ветвей.
Ей ветры песни петь посмели
Про тайны прожитых ночей.

Она не знает слёз и страха,
Ей чужд дневной и шумный свет.
Из тьмы, из сумрачного праха
Она глядит так много лет.

Бесшумный взмах — и в бездне синей
Мелькнёт крыло, как мягкий дым.
Сова царит в ночной пустыне,
Внимая тайнам вековым.

Синеют горы в дымке дальней,
Вершины спят в немой тиши.
И нет картины музыкальней
Для неприкаянной души.

Там ледники горят на солнце,
Как чистый блеск живых очей.
И небо синее смеётся
В тени серебряных лучей.

Орёл кружит над бездной чёрной,
Не зная страха и оков.
Как много скрыто в сути спорной
Вдали, за гранью облаков.

Но тот, кто выше гор поднялся,
Не слышит ропот на земле.
Он в вечном небе затерялся,
Как искра малая в золе.

Внизу шумят и люди, и машины,
А ты паришь в небесной синеве.
Тебе подвластны гордые вершины
И облака в прозрачной вышине.

Твоя рука уверенно и смело
Ведёт рычаг, качая груз стальной.
Ты смотришь вниз легко и неумело
На мир, что скрыт туманной пеленой.

Пусть ветер бьёт в стекло твоей кабины,
Ты выше всех тревог и суеты.
Среди домов и каменной пустыни
Нет выше сердца, чем достигла ты.

Мелом белым во дворе,
На забаву детворе
Клетки ровные лежат —
Ждут девчонок и ребят.

Раз, два, три, четыре, пять...
Надо камушек бросать.
Целься точно, не спеши,
Камень в клетку положи!

Десять — «дом» — передохнуть,
И опять пуститься в путь.
Слышен звонкий, детский смех.
Классики — милей утех.

Единичка впереди —
Побыстрее всё пройти!
Вот «Огонь» — не наступать,
Нужно быстро миновать.

Пролетают так часы,
Сбиты кеды и носы
Загорели под лучом...
Всем проблемы нипочём!

Это детская игра —
Часть счастливого двора,
Где за старым гаражом
Мы играли под кустом.

Не просто груда из винтов,
Не просто двигатель и рама.
Ты — воплощение ветров,
Ты — часть дорожного романа.

Ты — способ мыслить на ходу,
Сбежать от суетной печали,
Увидеть новую звезду
В той неизведанной мне дали.

Ты — пульс, что бьется в унисон
С ударом сердца под куртянкой.
Ты — нескончаемый сезон,
Что пахнет трассой и стоянкой.

Над пеной волн, над бездной серой,
Где ветер рвёт морскую гладь,
Ты реешь, гордый, с дикой верой,
Что буря — это благодать.

Твой крик — не страх, но вызов рока,
Ты — одинокий странник вод.
В тебе нет рабского упрёка,
Лишь жажда яростных высот.

И пусть другим милее суша,
И тихий, безмятежный кров,
Твоя душа — стихий кликуша —
Нашла в грозе своей альков.

Живёт на свете пёс-проказник,
Ушастый, шумный озорник.
Для пса любой денёк — как праздник,
Он унывать и не привык.

С утра разбудит громким лаем,
И спрячет тапки под диван.
На кухню вместе с ним шагаем —
Залезет лапой в мой стакан.

За голубем бежит вприпрыжку,
За палкой носится стрелой.
То напугал соседку-мышку,
То подружился вдруг с пчелой.

Он не обучен этикету,
В глазах — задорный огонёк.
Он ждёт не косточку, котлету,
А чтоб погладили бочок!

Чей нежный голос с колыбели
Мне пел в полночной тишине?
Чьи руки ласково умели
Всегда покой дарить вдвойне?

Чей взгляд, как солнце, согревая,
Сгонял печали тёмный рой?
Чья речь, как музыка живая,
Дарила сердцу вновь покой?

Кто мог одним лишь тихим словом
Развеять холод зимних дней,
Сделать мир волшебно-новым,
И ярче, и чуть-чуть теплей?

В тумане дней, в житейской буре,
Когда душа во мрак летит,
Твой светлый образ на лазури,
Как ангел, надо мной парит.

Твоя любовь — родник бесценный,
В пустыне знойной я сберёг.
Твой голос тихий, сокровенный
Снимает бремя всех тревог.

И пусть летят года седые,
И мир меняется вокруг,
В душе останутся святые
Тепло и нежность твоих рук.

Когда туман мирской печали
Сжимает сердце всё сильней,
И дни былые миновали,
В конце тоннеля светлых дней.

Когда душа от бурь устала,
Ища приюта и тепла,
Я нахожу своё начало
У канцелярского стола.

Там ручка — верная подруга,
Листа нетронутая гладь.
И я из замкнутого круга
Пытаюсь новый мир создать.

В союзе звуков, рифм и мыслей,
В волшебной власти тишины
Душа взлетает птицей быстрой
До недоступной вышины.

Там хаос внешнего смятенья
Находит стройность и закон.
Там каждое моё движенье —
Как будто колокольный звон.

Там мысли обретают крылья,
Летят, свободны от оков.
И все печали стали пылью
Под лёгким росчерком стихов.

Когда Олимпа небожители
Решили смертным дать пример,
Они, прекрасного ценители,
Вас создали вне всяких мер.

Вложили в очи звёзд сияние,
И нежность утренней зари,
И мудрость древнего предания,
Чтоб свет божественный дарить.

В уста вложили мёд и пряности,
И звуки арфы золотой,
Чтоб речи, чуждые неясности,
Дарили сердцу мир, покой.

Так пусть же смертных поколение,
Смирив восторженный свой глас,
Увидит в вас предназначение
И божий промысел для нас.

У каждого из нас на дне души,
В шкатулке бархатной, под старым пледом,
Хранятся тайны в трепетной тиши,
Неведомые близким и соседям.

Там первый робкий, неумелый стих,
Записка, что от глаз чужих сокрыта,
И отзвук клятв, звучавших для двоих,
И горечь слов, что не была забыта.

Невинный взгляд, украденный тайком,
Мечта, что в сердце теплится годами.
Мы этот груз таинственный несём,
Он делает нас теми, кто мы сами.

Там шёпот волн и прошлогодний снег,
И смех, который в памяти не тает.
Там самый главный в жизни человек,
О ком душа по-прежнему вздыхает.

И в час, когда покажется, что пуст,
И выжжен мир холодною метелью,
Мы прикасаемся к слиянью чувств
Под бархатной, заветной колыбелью.

Не скрипки плач, не арфы звон —
Иная музыка слышна:
В душе играет саксофон
Про то, что знает тишина.

Его протяжный, медный глас
Плетёт узор из грустных нот
Про блеск давно угасших глаз,
Про горечь жизненных невзгод.

Он плачет в сумраке ночном
О той любви, что не сбылась,
И бархатным своим теплом
Врачует прерванную связь.

И пусть звучит он до утра,
Тревожа память и покой.
Ведь эта странная игра
И есть общение с душой.

Судьба разбитая в дугу
Не даст душе былой свободы.
Я этот холод берегу
Сквозь злые дни и злые годы.

Сломался жизни ровный путь,
Остались лишь одни обломки.
И невозможно повернуть,
Где голос ветра злой и звонкий.

Но в этой кривизне дорог,
Где честь и горе ходят рядом,
Я выучил один урок:
Встречать финал спокойным взглядом.

Он уходил. Она молчала,
И ветер гнул к земле кусты.
Она сто раз всё начинала,
Чтоб сжечь последние мосты.

Он строил башни из теорий,
Где сердцу не было угла.
Она из всех его историй
Себя найти бы не смогла.

Он что-то мямлил про свободу,
Про то, что чувства — это прах.
Она смотрела на погоду,
Скрывая боль в сухих глазах.

Когда туман на луг падёт,
И день укроется зарёй,
И хор цикад свой гимн споёт
Над засыпающей землёй.

Ты выйдешь в сад, где воздух чист,
Где дремлют травы до утра,
И каждый бархатистый лист
Хранит слезинки серебра.

Пройдёшь по россыпи росы,
Оставив лёгкий, влажный след,
Как будто все твои часы
Вернули ход минувших лет.

И эта свежесть босых ног,
И тишина ночных полей
Развеют горечь всех тревог
В душе измученной твоей.

Сплела судьба тебе силки,
И мир вокруг — лишь прах и дым,
А дни безжалостно горьки —
Висок стал пепельно-седым!

Пусть рухнул замок из песка,
И друг отрёкся в трудный час,
И давит смертная тоска,
Надежды свет в груди погас.

Сквозь эту мглу, сквозь этот стон,
Сжимая волю в кулаки,
Иди вперёд, таков закон —
Всем бедам и смертям назло.

Я вышел в ночь, где ветер дикий
Срывает с чёрных веток сны,
И слушал звёзд немые крики
Из несказа́нной вышины.

Душа, уставшая от света,
От лживых слов и суеты,
Искала горького ответа
Средь этой вечной темноты.

И в каждом шорохе и вздохе
Остывшей за ночь синевы
Я узнавал свои тревоги,
Печали, страхи но... увы.

Мы с этой ночью так похожи,
Что и не нужно лишних слов.
Она молчит, и я... до дрожи
Принять безмолвие готов.

Стоят седые великаны,
Вонзив вершины в облака.
Им лечат ветреные раны
Земные, долгие века.

Их шрамы — россыпи ущелий,
Их вздох — лавины снежный гул.
Они не знают смены целей,
Несут свой вечный караул.

Их седина — снега и льдины,
Их слёзы — горные ручьи.
Они — свидетели былины,
Где боги спорили в ночи.

И лишь луна скользит по склонам,
Свидетель их немых бесед,
Оставив смертным, как икону,
Их гордый, вечный силуэт.

Не жду я лета, не ищу весны,
Я в осень с головою погружён.
И золотые листья, как мечты,
Кружатся в танце, словно в унисон.

Мне нравится туманов пелена
И капли, что стучат в моё окно.
Мне осень, как любимая, нужна,
С ней сердце дышит в ритме заодно.

Взглянуть иначе, сбросив суету,
Как сбрасывают донники свой цвет,
И вдруг понять простую правоту
В теченье этих быстротечных лет.

И в сером небе, в золоте листвы
Я нахожу особенную суть.
Среди осенней этой красоты
Хочу в туманах нежных утонуть.

Вдохнуть всей грудью пряный аромат
Промокшей хвои, прелого листа.
И пусть ветра холодные кричат —