Палата №6

Мужчина, мы с вами встречались!
Я помню берет ваш и шарф,
Вот так же сидели вы в сквере,
Тогда я подумала: «Граф».
Монокль, перчатки, сигара...
Вы тростью чертили круги,
А рядом топтались гусары,
Молоденькие дураки.
Кричали: «Мадам, может, с нами?
Шампанское, танцы, бомонд!»
Но всё перекрылось вами,
Там в небе тускнел горизонт,
Круги на песке разрастались
В моря и равнины у скал,
И кони по звёздам скакали
В приподнятый вами астрал.
Потом всё пропало мгновенно,
Остались гусары и я,
Заныло души откровенье,
И стало так жалко себя…
Вы, как бы, пропали, исчезли.
Ну вот же и шарф, и берет…
«Конечно, конечно, графиня,
Пойдемте уже на обед».

Он говорил стихами и не так,
Как будто записал их и читает,
Сначала нам казалось, он мастак
Так декламирует и рифмами играет,
Что завораживает всех, кто не просил.
Дуплетом выдавая жарко слоги,
Часами в стойке что-то доносил,
Внимали все: от внятных до больного.
«Кто это?» — возникал немой вопрос.
В глазах искра и отблески мышления.
С чего такое с человеком началось,
Что он попал в струю перерождения?
Ответа не узнать нам никогда.
Порой разгадки нет в самом сознанье.
Реинкарнация? Последствия труда?
Души больной момент воспоминанья?
Ведь что-то да он может нам поведать?
О да, часами рьяно и взахлёб
Он говорил: «Начать надо и сделать…»
И продолжал какой-то дикий стёб.
Кричал опять: «Записывайте, други!
Печаль моя понятна и проста.
Я завернул не там, и вот по кругу,
Всё начинаю с белого листа…»
И далее, великим подражая,
Читал баллады и чего-то ждал.
И ямбом с толку умников сбивая,
Похожее на что-то выдавал:
«Мой мозг не самых чистых правил,
Похоже, малость занемог.
Он отдохнуть меня заставил,
А я вот вырулить не смог»…

У мальчика Коли есть куча историй
Про Вену, Монако, Париж и Нью-Йорк,
Про горы и впадины, реки и море,
В рассказах его красота и восторг.

Но если прочтёте его вы анамнез,
То сразу поймёте, тут что-то не так,
У этого мальчика не было мамы,
А в жизни его был полнейший бардак.

Сначала цыгане его приютили,
Нет-нет, не украли, в пшенице нашли,
Потом его якобы освободили.
И добрые дяди в детдом отвезли.

Искали родню, но найти не сумели,
Бывает и так, вы поверьте уж мне,
Все те, кто с ним жил, оперились, созрели,
А Коля как будто застрял в пелене…

Шли годы, детдом заменили психушкой.
А как же? Он полный неадекват.
Застрял меж мирами, в какой-то ловушке.
Ему уже сорок, а он маловат…

И чешет и чешет часами истории
Такой же, как тридцать два года назад,
О том, как учился он в консерватории,
И как чемпионом был спартакиад.

У мальчика Коли есть куча историй,
Их все перечислить не хватит и дня,
Ещё не придуманы те Лукоморья,
Великой загадкой он стал для меня.

«Эй, психи, строиться!
Затихли, дураки!» —
Орали весело
Быкастые качки.
Считая чокнутых
Своих по головам,
Не придавая ярости
Ударам и словам.
— А где же новенький?
— Эй, где он, зомбота?
Куда девался этот
Злобный сирота?...

Писали письма все,
Но лишь не он,
Меняя свой кошмарный сон
На полусон,
В котором отдыхал,
Зализывая боль,
И только там бывал
Какой-то, но контроль.
Его не трогали,
Не трогать лучше зло,
Не дать уснуть,
Чтоб ближним повезло.
Ни ручку не давать,
Ни что ещё,
Всё может быть
И саблей и хлыщом.

Алёшенька, сынок,
Звала так мать,
Которую он знал
Всего лет пять,
Которую любил
Душою всей,
Которую убил
Дурной «Кащей»
В порыве пьяном,
Резал на глазах
Алёши.
Двадцать лет подряд.
Как только сон
Накроет яви муть,
Дай бог ему
По новой не уснуть.
И там, во сне,
Все эти двадцать лет
Он убивал «Кащея»
Стылый след…

— Опять убил кого-то,
Сволота?
В мечтах своих
Кровавый босота…
Вон он в углу
Пьёт чью-то кровь
В своём тупом мозгу,
Какую же он видит
Там пургу?…

Капает мокрая капля,
Падая раз за разом.
Лысая толстая краля
Хлещет портвейн из вазы.
Птица с раскрытым клювом,
Красный зубастый рот.
Капает в бездну капля.
Я же не идиот.

В белом врачи и в чёрном,
Иглы у тех и у тех.
Могилу прикрыли дёрном,
Оттуда весёлый смех.
Стены мочой пропахли,
Железной кровати скрип.
Соседа вчера закопали,
А чей же за стенкой всхлип?

Капает, капает, капает!
По капле уходит сон.
Мышь по душе царапает,
С каплями в унисон.
Мигает задрипанно лампочка,
Которой в помине нет.
«Ты же со мной, моя лапочка?
Три капли пусть верный ответ».

Капает мокрая капля,
Падая раз за разом.
Если бы умереть
Прямо за нею сразу.
Если б не отскочить
Случайно в сухое место,
То в этой капле с тобой
Мы бы остались вместе.

Шизоид на старом пруду
Кормит лебёдушку хлебом,
С рук и у всех на виду.
Мрак меж землёй и небом.
Шепчет ей ласково он:
«Где же тебя носило?
Мной завладел полусон,
В птицу тебя превратило»…
Лебедь всё ближе к нему,
Смотрят глаза в глаза,
И будто пронзая тьму,
Сверкнула над ними гроза,
Раздвинула тучи вмиг,
Свет пропуская в мир,
И лишь лебединый крик
Пронзил сумасшедший эфир.
Мгновенье прошило насквозь
Деревья, скамейки, пруд,
Такое бывает, когда
Его очень долго ждут.
Придёт шизофреник завтра,
К нему приплывёт она,
На этом лишь месте театром
Заведует Сатана.
Они будут жить так долго,
Сошедший с ума поэт,
И девушка-призрак-лебедь,
Да их безутешный секрет…
© Александр Бурдин, 13.01.2026

А помнишь, как сон мой, укравши всецело,
Ты тихо, вполголоса, пела и пела?
Не помнишь? Ну как же, затем мы смеялись,
И долго о главном и вечном шептались…
А помнишь, с разбегу врезались мы в волны,
И плыли, и были собою довольны?
Не помнишь? Сказала тогда, не забудешь,
И ангелом, ангелом верным мне будешь…
А помнишь, леса и поля пролетали,
И крылья твои на ветру трепетали,
Лучи согревали нам мысли и сердце.
Ты знаешь? Нашёл я заветную дверцу!!!
Ворвался на волю, оковы отбросив,
И вышел на ниву, и шёл средь колосьев...
Но стал забывать. А было ли, было?
Но всё же не я. Это ты всё забыла!!!
Мне спать не даёшь, всё поёшь и смеёшься.
А после рыдаешь, и вдруг прикоснёшься,
И таешь, и таешь в моём подсознании,
А после... Что после? Забвенье, молчание…
© Александр Бурдин, 01.12.2025

У него четыре медали,
И вот орден за Родину дали.
Орден «Красного знамени»
Вынес девочку он из пламени...
У Афгана свои законы,
У афганцев свои закидоны.
Но ведь люди, пойди пойми их,
Все из детства, и всех учили…

Он сидит на скамейке болезный,
То поёт он советские песни,
То смеётся почти как нормальный,
То становится вдруг аномальным.
И тогда берегись прохожий,
Он совсем на себя непохожий,
Матом кроет и рвёт рубаху,
Призывая чертей на плаху.
Успокоят, такая работа,
Мужики, что из крови и плоти.
Приголубят слегка кулачищем,
И герой наш становится тише…

Орден с ним и четыре медали,
Всё за Родину вроде бы дали.
И ещё получил он в награду
Не душевную серенаду,
А ожоги четвёртой степени
И застрявшую душу во времени…

© Александр Бурдин, 26.11.2025

…Уже в пути последний пир,
Бутылки вскрыты. Ростбиф с кровью,
Что не рифмуется с любовью.
Под звуки лающих мортир
Танцуют пары, дамы в чёрном.
У кавалеров бледный вид,
В дыму витает суицид,
Улыбки выглядят притворно.
Эмоций нет, на лицах плесень,
И нафталина глубина,
Душок от старого вина,
Деликатесы из болезней.

На троне в колпаке сатир,
Нет, не командует парадом,
Следит за тлеющим распадом,
Он, в общем, рядовой вампир.

Ну вот и тосты! В топку! К чёрту!
Гори всё пламенем! Варись!
Да будь ты проклят, провались!
Ждут все последнего аккорда…

И он идёт, князь безупречность,
Вельможа алчности, порока,
Горит под ним уже дорога,
В прах превращая жизни вечность...

Лишь в страхе люди. Стон и плач.
Безумство вылезло наружу,
Неся с собой и боль, и стужу,
Колпак откинул свой палач…

Сатир, отъявленный циркач.

© Александр Бурдин, 20.09.2025.

Голуби летят над нашей крышей,
А мне плевать, поганых не люблю.
Столько лет в девятой я палате,
Из плохой бумаги их леплю.

Да что до них, тупые и без смысла,
Впрочем, как и многие, что здесь.
Путают понятия и числа,
И вечно ждут, когда дадут поесть.

То ли дело те, что с головою
дружат и работают на нас,
Вечно, суки, не дают покою,
Изверги, маньяки без прикрас.

Вон, Василич сгинул ненароком,
А ещё вчера про Волгу пел,
Посадили б к нам мента какого,
Сколько бы завёл смертельных дел?

Вот и снова на своей коленке
Всё леплю их из бумаги, из плохой,
Смог бы выбраться я из людского плена,
Если б голуби дружили с головой...

© Александр Бурдин, 15.09.2025.

Она визуально играла на скрипке,
И слёзы, казалось, на солнце блестели,
Она пела что-то совсем не по-русски,
И птицы под песню вели свои трели.
Она улыбалась, загадкой сияя,
Замолкнув на время и скрипку отбросив,
Кричала в пространство, сто раз повторяя:
«Ну где тебя носит, ну где тебя носит?»
Потом снова скрипка, и слёзы, и слёзы,
И песня под трели, и вечность в улыбке,
И ей подпевали родные берёзы,
И крик непонятный, как злая ошибка…

Теряя сознанье в душе лабиринте,
Легко потерять, возвращаясь обратно,
Дорогу, оставшись безумной княгиней…
— «Позвольте, княгиня, в палату, в палату…»

© Александр Бурдин, 23.08.2025.

Я не пою слОгами,
Вот вам ещё история,
Ты можешь забрать в блог её,
Ты на свою территорию,
Ты можешь пропеть мысленно,
А ты прожить вечером.
Или забудьте сразу же,
Или же сделайте вечною.

Нет, не тяну за уши,
Чую, интрига повесилась,
И не беру за душу,
И не морочу весело.
Только тебе надо ли?
Ты посуди, можешь ведь?
У меня белые клавиши,
Только черна исповедь…

Всё, по палатам, завтра уж.
Смена длинна, муторна.
Это совсем не корявая чушь,
Просто всё так запутанно.
Да не орите вы, голуби,
И не хватайте за руки,
Если не знаешь - полбеды,
А узнаёшь – мороки.

Ладно же, сели, тихо мне.
И не скрипим койками…
«Там, в голубой вышине,
Я разговаривал с сойками…»
Эти глаза детские,
Это чутьё звериное,
Может спасу из клетки их,
Души ещё неповинные...
© Александр Бурдин, 14.05.2025

Сомкнулись в устали глазницы. Сон.
И пиксели по кругу режут светом.
Он никогда не видел ясных снов,
Где господа и дамы в кабинетах,
Где, преклонив колено, он целует вновь
Её предплечье и вдыхает сладость,
Где боль ушла и лишь одна любовь,
И красота во всём и вся приносит радость.

Он так хотел увидеть это всё,
И представлял геройство и победы,
И был готов отдать чужое и своё,
Чтоб стать на миг Персеем Андромеды,
Почувствовать, как страсть горит в груди,
Как жмутся яростно друг к другу половинки,
Шептать в отчаянье: «Не надо, не буди!»
И чтобы яркие, звенящие картинки…
***
Он помнил детство страшное своё,
Отец пропойца, мама вечно злая,
Насилие. Побои. Грязь… Чутьё
Звериное. Опасность неживая.
Он помнил слёзы маленькой сестры,
Тянущиеся руки её к небу.
Смех во дворе беспечной детворы,
И то, что не хватало просто хлеба…

А снов не видел. Было не дано.
Как жить, скажите, с этой ахинеей,
И как найти своё из золота руно,
Ему, Ясону, и уплыть с Медеей?
Сомкнулись в устали глазницы. Сон.
И пиксели по кругу режут светом.
Он никогда не видел ясных снов,
Где получил бы от судьбы совета.
© Александр Бурдин, 15.03.2025

Нас тут много гуляет таких,
После «фена» замолкнут чертяки,
Мыслей нет, ну совсем никаких,
Отдыхают в душе вурдалаки.
Но, бывает, не торкает шмаль,
Мозговед пожалеет химозу,
Поднимает вуаль вешний сад
И встаёт в неприличную позу.
Тянет ветви глумливо свои,
Из души вырывая тревогу,
Личность — тварь, начинает двоить,
И медведь покидает берлогу.
Разом все. Ну куда же бежать?
Где укрыться? Повсюду засада
И чего же ещё ожидать
От ворвавшихся гадов из ада?
Вон бегут санитары ко мне,
Помогите спастись, ребятушки,
Шокер в рёбра! Я снова вовне!
И считает мне годы кукушка…
Нет сознания, нет и беды,
Но под властью навязчивой веры
Ты со мной. Вот скамейка, пруды.
Твоих губ соблазнительный Sherry…
(На фото одно из строений больницы)

Как высокое древо секвойя,
Разрастаясь, взлетает в небо.
Бьёт рекорды моя паранойя,
Хоть внутри у неё плацебо.

Тянет ветви тугие к шее,
Давит в сердце своим стволом.
Я поддался и стал трофеем,
Её жуткого страха плодом.

И теперь не помогут таблетки,
Алкоголь не поможет теперь.
Поселился, сбежавши из клетки,
В голове моей загнанный зверь.

Он силён, но испуган до края,
Когти с ножен, клыки на рожон.
А вокруг озверевшая стая,
Вот такой смысловой закидон.

Если выпустить это наружу,
То палата под номером шесть.
Ну а если оставить, завьюжит,
Разорвёт безудержная жесть…

Вот живу вместе с ней параллельно.
Попривыкли и я, и она.
Смотрим телек. А там беспредельно,
Отовсюду зигует война.

И уже не боюсь я болезни,
Ведь она отпустила меня.
Посреди обезумевшей бойни
Паранойя — такая фигня.

© Александр Бурдин, 31.10.2024.

А вот и я, ждала меня, боялась!
Ещё малышкой видела в углу,
И плакала, и мамой прикрывалась,
И церковь и врачей звала во мглу.
Но кто они? Простые люди всуе,
Напрасны. Человеческий планктон.
В моём же безупречном поцелуе
Безудержная сила испокон.
Но ты сопротивлялась, как умела.
Кресты и обереги и мольба,
Порой вела себя чрезмерно смело,
И тем сильнее мне была любА.
Поверь, судьба, конечно, существует,
Бессилен человечек перед ней,
Когда потусторонний мир блефует,
Не избежать глобальных пропастЕй.
Иди ж ко мне, твой путь ко мне безгрешен,
И боль и страх прими и растворись,
Конец у всех, по сути, неизбежен,
Расслабься и от мира отделись…

Застелена кровать и ждёт другого,
Летает муха. За окном февраль,
Она сопротивлялась и боролась,
Но не судьба, как говорится, жаль…

© Александр Бурдин, 08.10.2024.

Ну что же вы, зачем распяли душу?
Горит нутро от лавы неземной,
Получится ли спрыгнуть, может, сдюжу?
За что теперь расправились со мной?
Паяц в раскраске скалит свои зубы,
Колпак в крови и запахи гнилья,
Опять вернулись в мысли душегубы
И вынули меня из забытья.
Чумная баба, видимо, убита.
Ребёнок с ней почти без головы,
Король без глаз, из нафталина свита,
Все как один уже давно мертвы.
Визжат и плачут и зовут с собою,
К чему я им, ведь тоже без ума,
Неистово шипя, могилу роют,
Такая вот шальная кутерьма.
Сознание теряю, если было,
И страха нет, ведь я давно в пути,
При мне спасители мои — верёвка, мыло,
Они помогут, как тут ни крути...

— Держи его, какой брыкастый малый!
— Он тут давно, вяжи его, вяжи.
— Кажись, утих. Совсем бедняга шалый.
— И не помрёт никак, нечистой одержим...

© Александр Бурдин, 05.06.2024.

Закрыты двери, ставни — амбразуры.
Там за чертой чужая сторона,
Амбалы в белом, снова процедуры,
И ржёт в углу ехидный Сатана.
Пусть временами милые мне лица
Ещё всплывают в памяти болот,
Но рушит время связей черепицу,
Закручивая жизнь в водоворот.
Приятный доктор делится судьбою,
Мол, дети — дрянь и денег нет на шмаль,
И от начальства, дескать, нет покою,
По ходу жалуясь, что на дворе февраль.
А мне плевать, что мир, по сути, рухнул,
Да и на суть мне тоже наплевать,
Печалит только в заднице фурункул,
Который не дают поковырять…
Эй, Сатана, сдавай свои картишки,
Моя душа тебе ведь не нужна,
Сыграем на в мозгу моём излишки,
Один ты мне приятен, старина…

Нечаянно проснулся в ночь лихую,
Когда нельзя ещё, когда кумар в миру,
Бегу по бездорожью вкруговую
И в сучьи рожи бешено ору.
Ору, чтоб пропустили, лап пугаясь,
Слезу глотаю, в визге утонув,
И от земли в пространство отрываюсь,
Нечистой силы мужества вдохнув.
И вот уже не рожи, лица, лица…
Улыбки тех, кого давно забыл…
Да нет же, это наша психбольница,
Я снова домочадцев разбудил…

И пальцы в кровь, и белые одежды,
И матовость стены и потолка,
Пропали вмиг молебные надежды,
Поднявшись ввысь и рухнув свысока.
Где мир, который так беспечен?
Где теплота, где нежность, где любовь?
Обрыв, полёт и мраморная вечность,
Убившая и мысль, и смысл, и новь.
И запах нафталина приговором,
Десятки глаз без искорки тепла,
И лязг запором, как щелчок затвора,
И обнажённость сердца догола.
Вяжите, бейте, нет его в помине,
Глумитесь, черти, он уже горит,
Конец пришёл пугающей рутине,
Ищите там, в нагроможденье плит.

И только у свечи над изголовьем
Мерцает Ангела родного огонёк,
Он тих и беззащитен. Обескровлен.
Как тот давно забытый мотылёк.

P. S.
Как жалко Ангела, душевно, без обиды,
Им достаются в лотерее индивиды,
И жить не жил, и умирать не в радость,
И чувствует свою он виноватость…

Поцелуи жгут, марь угарная!
Бархат кожи не гладит, а режет.
Отпусти, прошу, неустанная!
Тот, кто выдал меня, сука, брешет!
Не желал тебя ночью тёмною,
Не горела плоть, не звала в бреду,
И не алкал я тебя томною,
И не кликал взять на себя беду!
Может, зависть чья, подколодная?
Может, сглазил кто, позавидовал?
Ну какая же ты вся холодная.
Будто труп какой я насилую.
Задыхаюсь, ну отпусти уже!
Нет ни сил моих, ни желания,
Будто голый весь на твоём ноже,
Перетянут тьмой воздержания…

Пот залил лицо, слизь скользит по мне,
В небе блюдо луны, кровью полное.
На болоте, по шею в топи, во тьме.
И сверкает и гавкает молния.
Слёзы давят глаза, хоть и так злая ночь,
И от страха сдавило дыхание,
Нет, терпеть это больше невмочь, не морочь…
Отпусти моё, ведьма, сознание…

-"Что, опять пациента накрыла волна?"
-"Да уж лучше бы помер болезный."
-"А на улице солнце. Приходит весна."
-"Чур, денёк будет нынче чудесный…"

**1**

В купе вагона от пересыпа
Готов послушать любую «липу»....
- Я очень старый для человека,
Мне много лет, уже больше века!
Я помню войны, читаю судьбы,
А мне бы – хватит, а мне – уснуть бы.
И что за данность: попил водички,
– И побежали времён таблички.
Живую воду в солдатской фляжке
Оставил кто-то в крутом овражке.
А я напился, – ну кто поверит?
Вам тайну эту решил доверить.
И вы смеётесь, не веря в сказки,
Как на духу, не сгущая краски,
Берусь поведать вам всё о прошлом,
Устал тащить я такую ношу...
Менять одежды времён – так странно,
Терять любимых, друзей – печально.
И с каждым годом тонуть в надежде,
Сомкнуть усталые свои вежды.
Закончить жизнь на своём погосте...
Тянуть три жизни, ох как непросто.

**2**

Мы улыбались его рассказам,
Ему лет тридцать, в глазах сарказм.
Похоже, выпил. И куролесит,
Кто зёрна правды сумеет взвесить?
Но интересно, и дядька режет,
И складно так. Поперёк и между.
И там он был, и того он видел.
- А с этим пил, – да ты не завидуй!
Как Монте-Кристо когда-то, в детстве,
Его рассказы о королевствах,
Пленили наши простые души,
Он завораживал тех, кто слушал...
Дорога, ясно, конец имеет,
И мы, приехав, сказать не смели
О том, что слышать пришлось – неправда,
И что забудется это завтра.

**3**

Но время шло, вспоминал нечасто
Я ту поездку, уж больно страстно
Текла река моей жизни бурной,
Мне пятьдесят, хоть гляжусь недурно.
Прошло лет тридцать с того момента,
Как поезд с дядькой уж канул в Лету.
И вот я еду в вагоне к дочке,
Жизнь раскидала поодиночке...
И что я слышу: за стенкой, рядом,
Знакомый голос, его тираду!!!
- Я очень старый для человека,
Мне много лет, уже больше века!
Я помню войны, читаю судьбы,
А мне бы – хватит, а мне – уснуть бы.
Тихонько вышел, в ногах-то вата,
Вы не поверите мне, ребята...
Ему лет тридцать, в глазах сарказм.
Тут я поверил его рассказам!!!
Вот так бывает, живёшь тихонько,
Не веришь в чудо, течёт речонка...
И в одночасье вдруг понимаешь,
Как часто в жизни не прав бываешь....
Как мало, знать, нам дано от Бога!
И как влияет на смысл – дорога....

Холодно, и льётся музыка жуткая,
Эй вы там, а ну плесните игристое,
Умер я? Да нет, пока ещё теплится,
Вон и стол, играю в покер с нечистою.
Дрожь и страх истыкать душу торопятся,
Чур меня, пугаюсь шороха каждого.
Кто послал эту команду бесовскую,
Вмиг лишив меня и смысла-то здравого.
Чёрт сдаёт – у них все карты краплёные,
Знаю всё, но одолело бессилие,
И течёт на стол атласа зелёного
То ли кровь, то ли вино изобилия.
Бог ты мой, да разве в чём виноватый я?
Кто же слил моё сознанье в отродие,
И за что играть приходится с нечистью,
И куда девалось всё благородие.
Только стоп! Кто это там кукарекает!
Искажая улыбку ворога.
Не успели. Осталась толика.
Заплатил за сон сегодняшний дорого.
Весь в поту, кажись, и ноги холодные,
Но смеюсь, спасибо птице всевышнего!
Понял – не играй на совесть с копытными,
Не проси у создателя лишнего! (июнь 2018)