Наша лодка уходит в поход,
Покидая туманный причал.
В неизвестность глубин серых вод,
В соль ветров и неистовый шквал.

От форштевня барашки воды,
Оставляют свой след за кормой.
Тишина, словно в мирные дни
И не пахнет над морем войной.

Но обманчива эта вода
И опасность, конечно же, ждёт.
Погружаемся мы навсегда,
Или может пожить повезёт.

Зашумела в балластных вода,
Дифферент и рули в глубину.
А над рубкой погаснет звезда,
Когда волны объятья сомкнут.

Я вернусь к тебе скоро, если вдруг уцелею,
По сибирскому снегу приползу я в наш дом.
Ну а ты не горюй, если все ж не сумею,
Накажи только сыну, пусть гордится отцом.

За стеной завывают ледяные метели
И колышется пламя очень зыбкой свечи.
На скамейке поручик, накрытый шинелью,
С грудью пулей пробитой, вот уж час как молчит.

Я пишу эти строки, скоро снова в атаку,
Пробиваться придется сквозь порядки врагов.
За Россию страну принимал я присягу,
Жизнь отдать за нее без раздумий готов.

Золотые погоны, плечи мне не стесняют,
Дорога как и ты мне, офицерская честь.
И когда то потомки, вспомнят нас и пусть знают,
Что одна только Родина в жизни каждого есть.

Мы в рай с тобой уже не попадаем,
Для нас там просто места не нашлось.
Грешны, что мы любовь свою теряем
И что то в жизни нашей не сбылось

Грешники, какие все таки мы грешники,
Любовь убили мы с усмешкою,
Никто нам это не простит.

Любовь предавших, в рай не пропускают,
На страже врат Архангелы стоят.
И на пути к загадочному раю,
Толпа таких же, кто совсем не свят.

Заледенеют души от разлуки,
Забудут может про какой то рай.
Сердца вот только будут ждать и слушать,
Что кто то вдруг позвонит невзначай

Ну что, ты, всё в своем андроиде?
Да и диван бока не жмёт?
Культуры столько в нашем городе,
Пивные только вот не в счёт!

В кино сходили бы мы вечером,
В ДК приехал, вон, балет!
К соседям? Нет, там делать нечего!
Ты помнишь, рожей в винегрет?

Да я молчу и не расквакалась,
Ты очень редкостный нахал!
А знаешь, Витька из пятнадцой,
Меня в кафе вчера позвал!

Ну что опять глаза на выпучку,
Опять слова про мою мать?
Гляди, прожог в подушке дырочку,
Да успокойся, буду спать!

Приснится сон про филармонию,
Заглушит храп твой
Дебюсси.
Сыграет он свою симфонию,
А, ты, к стене и просто спи!

Наутро завтрак в холодильнике
И банка с кофе на столе.
Шесть двадцать время на будильнике,
А завтра.., может быть, в кафе?

На болоте, за деревней,
Поселился водяной.
Кличет он оттуда девок-
Приходите по одной.

Вот одна пропала девка,
Бабки тоже след простыл.
А за ней ее соседка,
Вобщем бед он натворил.


Стало женского народу
В той деревне убывать.
Не бывало так тут сроду,
Мужики давай роптать.

И пошли они толпою,
Значит баб своих искать.
Кто с оглоблей, кто с косою-
Чисто воинская рать.


И пропали. И ни звука,
Только жабьи голоса.
Да в лесочке филин ухал,
Но недолго, с полчаса.

Участковый в портупее,
Осенил себя перстом.
То краснея, то бледнея,
Он шагнул за крайний дом.


О тропинке сквозь болото,
Водяной ему шепнул.
Мол, все там, за поворотом-
С водкой газик утонул.

Тоже сгинул участковый
За трясинами бермуд.
А в деревне звон церковный,
Ждет назад заблудший люд.

Жизнь, в объятьи ватника, тлела у солдатика.
Под берёзой белою
Смерть боролась с ним.
Да косою острою, под миганья звёздные,
Ранила служивого взмахом
лишь одним.

На траву озябшую, изморозь узнавшую,
Кровь текла солдатская алым ручейком.
А глаза открытые, болюшкой испитые,
Медленно подернулись стылым холодком.

И над жизнью бывшею, не шелками вышитой,
Хохотала старая с острою косой.
Да тревожно вороны взмыли во все стороны,
Закрывая звёздочки от беды крылом.

Взвоет дико матушка, вдруг в постылой хатушке,
И слеза покатится по щеке отца.
А на Богородицу, что в углу находится,
Набежит отчаянно острая тоска...

Хочешь сказать, скажи,
Только ни слова лжи.
Вот уговор такой,
Будет для нас судьбой.

Если солжешь, то зря-
Высохнут все моря.
Холод в наш дом войдет,
Вьюгами заметет.

Жизнь потеряет цвет
На весь остаток лет,
Время разделит нас,
Что бы огонь угас.

Если не хочешь лгать,
Что то в себе терять,
Лучше как сон в ночи,
Просто ты промолчи.

Иду по городу, свистю!
Мне солнце светит в левый глаз.
Природа, я тебя люблю
За дивный профиль и анфас!

А за спиной коты - мяу!
Мету клешами тротуар.
В зубах соломинку жую,
Ищу глазами местный бар!

Колышет чубчик на ветру,
Попутный летний ветерок!
В толпе прохожих прямо пру,
Приличный с виду фраерок!

Девчонки смотрят мне во след,
А я иду себе такой!
В свои давно полсотни лет,
Парнишка, вобщем то, простой!

Пёс остро чувствовал беду,
Она как хвост за ним тащилась.
И вот, однажды, на бегу,
Ворвалась боль и с телом слилась.

И звёздной ночью, в ясный день,
Скулила боль и пса съедала.
В клочках, ещё живая тень,
С мученьем быстро угасала.

Глядел хозяин псу в глаза,
Чесал задумчиво за ухом.
А по небритости слеза,
Катилась падая на руку.

И взвился в небо дикий рёв,
Сковали пальцы псине шею.
Душа, безвинная вспоров,
Мир этот ввысь, взметнулась тенью.

Тоска смертельная потом,
Из кружки горькую хлестала.
И взглядом он, окинув дом,
Веревку взял, беда позвала.

Положите цветы у кровати,
Затопите тихонько камин.
Не будите любовь, Бога ради!
Снится пусть ей цветущий жасмин.

И вино пусть в красивом бокале,
Ей приснится среди тишины.
Пусть в ромашках приснятся ей дали,
Не мешайте любви видеть сны.

Пусть над чашечкой кофе струится
Ароматно- манящий дымок,
Не будите любовь, пусть ей снится,
Что сберечь её сон кто то смог.

Не будите любовь на рассвете,
Не будите в столь утренний час..
Сны ее пусть, все в радужном цвете,
Хоть немного коснутся и вас..

Эх, березки- елочки,
Матушка Сибирь.
В инее иголочки
Царствует снегирь!

Мороза́ да хиусы,
Жить, не пережить!
Только в эти минусы
Чай бруснисный пить!

Снегом позавалены
Улицы, дома.
В самокатных валенках,
Нипочем зима!

Над Сибирью солнышко,
Синий небосвод!
Эх, бы жизнь до донышка,
Выпить наперед!

Красный шар надо мной,
Морщит кожу в шагрень.
Ад растёкся жарой в чёрный мартовский день.

Третий вылет с утра,
Забираем ребят.
Вот и эта гора,
Только ангелы спят.

Снятся, видно, им сны,
Завели может спор.
А с ближайшей горы,
ДШК нас в упор.

Взвыл как раненый зверь
Уцелевший движок,
Эх, мощи бы теперь,
Вот тогда бы он смог.

Каруселью огня
Закрутился наш борт,
Чёрный мрак среди дня,
Вместо ангелов чёрт.

Веки сплавил огонь,
А в глазах красный шар.
Загребает ладонь
Расплескавшийся жар.

Просыпаюсь в поту,
Шрамы снова зудят.
Вновь смотрю в пустоту
На погибших ребят.

Я шагаю куда то, неведомо,
Паутинами разных дорог.
Ворошит ветер мысли и преданно,
Заметает следы сапог.

Собачонкой, скулящей жалобно,
Следом тащится вся моя жизнь.
Хлама всякого в ней понавалено,
Да, поди -
ка, сейчас разберись.

Что то каркали злые вОроны,
Но ошиблись в двухтысячный раз.
И летят пустотой во все стороны,
Монотонно обрывки фраз.

Может тоже я стану пророком,
Но прошу, не поверьте вы мне.
Выметать хлам с просроченным сроком,
Будет трудно потом вдвойне.

Где то я пропустил те дороги,
В паутине спешащих дорог.
Ветер бросил себя мне под ноги
И замел след моих сапог.

На листке тетрадном в клетку напишу письмо,
В нём спрошу с бантами Светку- ,,Ты пойдёшь в кино!?,,
Ловко самолёт бумажный из него сложу
И на крыльях крупно-крупно напишу- Я ЖДУ!

Самолёт знакомым курсом тихо полетит,
Ну а где то между клеток, Чкалов в нём сидит!
Он над классом очень лихо виражи крутнёт
И посадит виртуозно к Светке самолёт!

Старый наш учитель- физик мне чуть- чуть кивнёт,
Сам, наверное, мальчишкой делал самолёт!
Дёрну Светку за косичку, может раза два,
Что б шепнула тихо- тихо только слово ,,ДА,,!

...В моей старой лётной куртке спряталось письмо,
Со смешным вопросом к Светке- ,,Ты пойдёшь в кино?,,
Из листка тетради в клетку, старый самолёт,
Свой единственный, сверхдальний завершил полёт..

Говорят ты всесильный, Бог?
Что ж ты людям не всем помог?
Посмотри со своих небес-
Руки тянущих в небо- лес.

У тебя притупился слух?
И к мольбам ты остался глух?
Ты услышь человечий вой,
Ты услышь и побудь собой.

Дай бездомным тепло и кров,
Сделай что бы не лилась кровь.
Примири врагов, остуди.
Ты на землю, прошу, сойди.

От болезней спаси людей,
Словом божьим своим согрей.
Укажи юным верный путь,
Среди нас умоляю, будь.

Я слыхал, ты всесильный, Бог!
И спасибо, что мне помог.
Если сможешь, хотя бы раз,
Людям всем помоги сейчас..

Лист осенний упал на плечо-
Ничего, мой дружок, ничего..
Мы два брата с тобой близнеца,
Нас по жизни несёт без конца.

Ветерок нас по жизни гоняет,
Одного он дурной, ведь не знает-
В танце если послал нас кружить,
Нам сильнее захочется жить!

Пролетая над грешной землёй,
Мы свободно летаем с тобой!
Полетим где нас ждут и не ждут,
Где нас примут, а где оттолкнут..

Если ветру когда надоест
Нас гонять, мы останемся здесь-
Ты под снег ляжешь жёлтым листом,
Рядом я со своим близнецом..

Мы согреем друг друга теплом,
Вспомним каждый о чём то своём..
В эту осень захочешь ты жить,
Ну а я, брат, и жить и любить..

.В какой момент их души овдовели,
Когда их стылый ветер остудил?
А крылья их нести не захотели,
Да может, просто, не хватило сил.

Когда их разделила жизнь на ,,после,,
Запутав километры и года?
А может, виновата в этом осень,
Засыпав первым снегом города?

А может, просто, в стареньком блокноте,
Написано размашисто-,,Адью,,?
Как будто стих аккорд в финальной ноте,
Созвучный фразе- ,,Я ещё люблю,,

А может быть, намного всё банальней?
И стылый ветер души не студил?
А просто прозвучал звонок прощальный,
И просто они выбились из сил.

Мы с тобой обросли многодневной щетиной,
Плутали в лесах и тонули в трясинах.
Молили о хлебе- хотя бы сухарь,
Последний патрон был на старый винтарь.

На теле лохмотья, но всё таки  жили,
Тянули с себя мы последние жилы.
Держались друг друга, ведь двое едины,
Мы были как братья, как две половины.

А нас, как волков, обложили в болоте,
Двоих недобитых, оставшихся в роте.
Без пуль убивали в нас волю и веру,
Ты сдался, приятель, из нас самым первым.

Ты предал меня, ведь патрон был один-
Устало приставил винтовку к груди.
И вскинуло эхо в полях вороньё,
Накрыло собой оно тело твоё.

...Погиб я под Ельней в жестоком бою,
Могилу твою уж с небес не найду.
Мы были как братья- сухарь пополам,
А встречу на небе, винтарь не отдам..

*Винтарь-винтовка(прим.)

Дело тут, в лесу такое-
Гонит Бабка самогон.
Дело, в общем- то, простое,
Пить одной вот не резон!

Но в лесу полно зверушек,
Всякой нечисти не счесть!
О! Друг Горыныч, самый лучший,
У него то совесть есть?
       
- Приходи, Змеюга,  в гости,
Первача тебе налью!
Мы с тобой полечим кости,
Я романс потом спою!

- Нее, делов полно продруга-
Мне деревню надо сжечь,
В городке навесть разруху,
Отдохнуть потом прилечь!

Звонит Бабушка Кащею:-
Ты мне друг, али не друг?
Ой, над тобой я, тьфу, фигею-

Василиску вспомнил вдруг!
Леший лишь не отказался-
Глядь в окно, уже бежит!
Чу́дно так- упал, поднялся
И опять к Яге спешит!

Ну и Бабушка с допросом:
- Леший, чё так- встал, упал?
Тебя что, Земля не носит?
Али где на грудь принял?

- Тут такое дело Бабка.
Говорить, не говорить...
Самогон халявный сладкий,
И душа сама летить!

Но мысля приходит сразу-
Ты сидишь, я рядом тут.
Надо ж спать с тобой, зараза!
Вот и ноги не несут!

Чем окончилось застолье?
Жизнь, она же как межа-
Самогона, ежли вдоволь,

Тянет даже на ежа!
Вот и время пролетело,
Ну и сказочке конец!
Кто читал- большое дело!
Улыбнулся- молодец!

Мне сегодня приснилось,
что снова в твоём городке.
Дом у парка большой и парил я над ним налегке.
Нити  сереньких туч шили к лужам всю ночь пузыри,
А на кухне твоей свет горел в темноте до зари.

Тебе тайну открою большую, ты только поверь-
Поздней ночью однажды, в едва приоткрытую дверь,
Ангел тихо влетит и неслышно коснётся крылом.
Это значит, что всё хорошо будет в доме твоём!

А там где-то, внизу, среди сонных, слепых фонарей,
Затерялись следы в листопадах разлук серых дней.
Память крылья мои заставляет кружить и нести,
Да хотя и без них мог к тебе я, конечно, дойти.

Крылья дождь промочил, ну а сам я продрог и устал,
Но всю ночь над твоим городком, словно ангел летал.
Как ночной мотылёк, я на кухне стучался в окно,
Ну а ты за окном, одинокая, пила вино.

А на утро проснусь, и возможно, с простудой, и пусть…
Но во сне я к тебе обязательно снова вернусь!
Ты на кухне нальёшь мне горячий малиновый чай,
— Ангел! — скажут глаза
— Ты почаще ко мне прилетай!

Тебе тайну большую открою, ты просто поверь…
…

Судьба куда бы ни бросала,
Куда бы жизнь не завела,
России мне не доставало,
Её пшеничного тепла.

Ночами бредил о берёзах,
В полях ромашковых гулял.
Тоски, негаданные слёзы,
Я русским ситцем вытирал.

Во сне ловил губами жадно,
Родную стылость родника.
И мать мне снилась у ограды,
Уж потерявшая сынка.

Вернусь когда-нибудь в Россию
И навзничь брошусь на траву.
Глаза закрою и бессильно,
Чуть слышно ей шепну- люблю..

­­­­­­­­­­Позову на свидание скуку,
Ведь нельзя забывать о друзьях!
Жизнь такую придумала штуку,  
Иногда поскучать при свечах.

Разольем самогон по стаканам,
Пожелаем друг другу добра.
Подожмет губы скука жеманно,
Ну не пьется ей как то с
утра.

И польются слова бурной речкой-
За порогом, крутой поворот.
Затрепещет у скуки сердечко
И ладошкой прикроет мне рот.

Позову в гости, все таки скуку.
Как никак, а родная душа.
Вспомним жизнь, как святую науку,
При свечах не спеша, не спеша ...

­­­­Неуютными нитями дождь облака пришивает к прохладе,
За курлыканьем осенью птиц, я бреду сентябрём в листопаде.
Подскажи, постовой, как дойти мне сплетением улиц до края?
В этом маленьком, тихом твоем городке, я по кругу блуждаю.

Мне Господь дал бессрочную визу до самого светлого рая,
Без тебя, постовой, за какие грехи, я навряд ли узнаю.
Любопытство- порок, серый ситец небес прошептал заклинанье,
Но мне надо узнать - это мой лабиринт моего подсознанья.

А ты глянь, постовой, в это звёздное осенью тёмное небо,
Разгляди среди сереньких туч ту звезду, или может быть небыль.
Мне попасть бы туда, но твой город связал мои руки и ноги,
Бесконечным кроссвордом домов номера, где ютятся дороги.
Ты последний из всех, постовой, кто стоит на дороге до рая...

С каждым днём прошедшим, всё скупее речи,
Беспокойней ночи и тоскливей вечер.
Песни над рекою все давно допелись,
На погост далёкий вороны слетелись.

И у тех девчонок, с юности вчерашней,
Волосы седые от забот домашних.
Избы покосились, сухостой черёмух,
Высохли наделы, лишь торчит подсолнух.

Боль вступила в спину, сердце прихватило.
Сквозь скупые слёзы дни текут уныло.
Тянутся к божничке жилистые руки,
С просьбой- счастья детям и здоровья внукам.

А себе немного- чтоб Господь Всевышний.
Взял к себе на небо, без шумихи лишней.
Опустились плечи, спину в крюк согнуло,
Распрямились кудри от житейской бури.

Песни все допеты, страсти позабыты.
А в шкафу на полке ждёт костюм зашитый.
Под худым навесом доски домовины,
Строганы когда-то из сырой осины.

Вот уж скоро вечер, ночи дней короче.
Взгляд с тоской к божничке- сил терпеть нет мочи...

Монотонность серых будней
И фальшивость пресных фраз.
То ли вместе ещё люди,
То ли свет давно угас.

Многоточием укрыта
Недосказанность в словах.
А хорошее забыто
В позапрошлых где то снах.

И длиннее тусклый вечер,
Сумрак бродит по углам.
Догорают долго свечи,
С тихой грустью пополам.

В побежалости осенней,
Жёлтых листьев маета.
То ли счастье скрыто тенью,
То ли в дверь стучит зима.

Притихла у порога дочь,
Не понимая ничего.
А он ушёл куда то в ночь,
Прощальный взгляд через плечо.

И будет в городе гроза,
И листья полетят с берёз.
Не сможет он забыть глазаС большими бусинками слёз.

Дорога к дому приведёт,
И встретив у подъезда дочь,
В глазах он многое прочтет
И заспешит куда то прочь.

Подарит куклу в Новый год,
Ну как же, всё таки отец.
А отойдя за поворот,
Он скажет сам себе- подлец..

Скажи, что стало с этим миром?
Куда вращается Земля?
Где вместо глаз пустые дыры,
Глядят незряче сквозь меня.

Поля засажены дурниной,
А семена летят вокруг.
Когда, скажи, такой картиной,
Ты любовался, старый друг?

Да разве звёзды так сложились,
В бескрайней вечной тишине,
Что б люди в злобе заходились,
Переступив себя в себе?

А может просто, как обычно,
Степенно, чинно и не вдруг,
Мы постарели, закадычный,
Всё понимающий мой друг?

Ну, привет, незабытая бывшая,
Знаешь, ты мне приснилась вчера.
Шла по парку и жёлтыми листьями,
Обсыпалась вокруг детвора.

И трамвайчик скрипел где- то весело,
Посреди городской суеты.
Мне чирикал воробушек песенки,
Как красива средь осени ты.

А пострел, зайчик пятнышком солнечным,
Заплутал у тебя в волосах!
Он играл, тихим счастьем наполненный,
На твоих незабытых губах.

А в кафешке на маленькой улице,
Кофе есть неплохое, зайдём?
И погода пусть только не хмурится,
Посидим хоть минутку вдвоём!

Ты спешишь, незабытая бывшая?
Понимаю, что жизнь и дела.
Жаль..., но волосы с лёгкою рыжинкой,
Будут сниться опять до утра.

Стемнело. Ночь. Луна как блин,
Дырявит темень неба в звёздах.
За тенью день ещё один,
Подался в прошлое на отдых.

Плутает в шторах лунный свет,
В углы сгоняя сумрак зала.
Свеча. Бокал. Раскрытый Фет,
Вновь перечитанный сначала.

С картины круглой на стене,
Толстой глядит серьёзным взглядом.
На лунный свет в ночном окне,
Чуть восхищаясь звездопадом.

Камин живёт ещё теплом,
Покрыты угли белым пеплом.
Часов, две стрелки за стеклом,
Торопят время в доме этом..

Затёрло во льдах, пароход наш трещит,
Отчаянно SOS свои точки строчит.
В торосах упал и погиб самолёт,
Но знаем нас кто то однажды найдёт.

Аврал днём и ночью- разгрузка идёт,
На призрачно- твёрдый, безжалостный лёд.
Полощет палатки коварный зюйд- вест,
Подальше б от этих безжизненных мест.

Четвёртые сутки без пищи и сна,
А там, подо льдом, нет границ и нет дна.
Радист монотонно терзает эфир,
Но словно оглох тот затерянный мир.

Обросшие люди сидят у костра,
Давно безразлично - откуда ветра.
Горячего чая из кружки глоток,
А взгляды всё чаще глядят на восток.

Корабль искорёженный, в белом плену,
Скрипит и скрежещет на белом ветру.
И звук этот сердце когтями скребёт,
Но верим - нас кто то однажды спасёт...