Наталия Тебелева 119
 
Январь
...И почти позабыто былое
в окружении славных затей,
и слегка осыпается хвоя
с пыльных лент социальных сетей.
В голове беззаботно, расслабленно
и танцуют щелкунчики с саблями.

Но сомненья на мягоньких лапах
избегают охотничьих ям.
И хватают рецепторы запах,
не обученный календарям.
Просыпается мозг от контузии,
и рубеж признаётся иллюзией.

Гасит лампы туннель новогодний,
неминуемо в самом конце
открываются двери в сегодня.
А на скользком замёрзшем крыльце
в нетерпении будничном бесятся,
корчат рожи грядущие месяцы.

Январь 2021
 
Судьба ложится на крыло…
Судьба ложится на крыло.
Крылатым не видны границы.
Всё, что запутаться могло —
запуталось в твоих ресницах,

в твоих заплавало слезах,
твоим же захлебнулось смехом
и отразилось в куполах,
и по реке промчалось эхом.

Москва — наш общий свальный грех.
Надежда. Непокой. Проклятье.
Оплот. Отчаянье. Успех.
Венец. Под стать венцу — и платье:

дырявое — как решето.
И стынет дух. И мерзнет тело.
Судьба ложится — не на то —
но на крыло. …И полетела.

2016
 
Пройдёт и это
Подошва луже прошептала: «Ква!»
И март под утро возвестила кошка.
И уместилась, улеглась Москва
понятной картой на твоей ладошке:

вот линия — твой худенький бульвар,
вот — с улицей моей переплетенье.
Нагретый солнцем воздуха отвар
пьянит и вызывает приступ лени

и обостренье. Зорок психиатр:
в утробе неба назревает лето.
Уюта и страстей! Весь мир — театр!
Проходит всё. Весна. Пройдёт и это.

Март 2016
 
Может, кошку найти, чтобы гладить?
Может, кошку найти, чтобы гладить?
И заделаться ласковой бабой.
Я в субботу затею оладьи,
полюблю молодого прораба,

и под песни какой-нибудь лики
изведу я прорабское тело.
В ядовитом дыханьи гвоздики
он очнется — а я улетела.

И, пока настроение зыбко,
я ножом начерчу на окошке:
«Извини, не подходит улыбка», —
и отправлюсь на поиски кошки.
 
Прекрасный вечер
Усталый звук шагов за дверью,
как стук бросаемых камней.
Я в угол забиваюсь, веря,
что это снова не ко мне,
что мой испуг опять напрасен,
что никому я не видна,
что этот вечер тем прекрасен,
что я одна. Совсем одна.
 
Все ясно
Все ясно всем. Но не смотря на это,
а может, глядя именно в упор,
границу, что напополам — планету,
прорубят здесь. Сверкающий топор
уже срезает плюшевые лапы,
у нас не будет больше медвежат,
тупые инструменты эскулапов
напрасно в нетерпении дрожат.
У нас не будет ничего такого,
что — на двоих. По нам — колокола.
У нас не будет ничего святого,
ну, разве что — стихи и зеркала.
Все понимают. И кивают грустно,
кивками помогая топору,
не сбиться с ритма. И, тихонько хрустнув,
расколется душа. И я умру.
 
Моя любовь
Я с вызовом скажу ему в лицо:
я в Вечности жена — не на бумаге.
Любовь моя уже в конце концов
подобна шпаге.

Моя любовь на пятом этаже
и на девятом, и — чего же боле —
в подвале, в переходе, в гараже —
подобна боли.

Мне нравится, что он давно здоров —
пускай — не мной, зато — такое кредо.
Любовь моя без всяких докторов
подобна бреду.
 
Четвертая стена
Существованье в трех убогих стенах
за занавеской плохоньких стихов.
Досада, чай, грассирующий тенор
и резкий запах пролитых духов.

А жизнь становится еще на день короче.
И Вам, артисту, как всегда, тесна.
Аплодисменты. Шум. Спектакль окончен.
Передо мной четвертая стена.
 
Опять
И снова впасть
в свои пятнадцать лет,
как в волчью пасть,
за волчий же билет.
И вновь навзрыд,
и заполночь, и всласть.
И вход закрыт.
И страх, и смех, и страсть.
Урок, тетрадь.
Невьющаяся прядь.
И все отдать
за поцелуй. Опять.
 
Куда уж
Куда уж глубже, только — уже,
куда острее, только — больно.
Досадой вечер занедужил
и ветер — звоном колокольным.

Найдите выход из пустыни,
найдите выход из обмана.
Когда питье для Вас остынет,
достаньте фигу из кармана

и угостите нас, голодных,
и накормите их, довольных.
Куда уж глубже, все — бесплодно.
Куда уж проще, только — больно.
 
Я шучу
Ты открываешь оконную раму,
пахнет чем-то росистым,
ты притворяешься злым и упрямым,
ты бы мог быть артистом.

Ты не играй моим пальчиком, всовы-
вая в щель его. Тихо :
слушай, как ухают взрывы и совы.
Я шучу, я шутиха.
 
Новогоднее
Ты чувствуешь: слово — острее ножа,
молчание — громче слова.
Никто наказания не избежал.
Пристрастность твоя сурова.

Однажды глагол закалённый, стальной
срывается с губ невольно —
условный рефлекс и не более. Но
он ранит ужасно больно.

Потом наступает великая тишь,
а слово лежит под спудом.
За это как раз ты себя не простишь,
когда уже все забудут.

Ножом перерезана тонкая связь,
нарублены мелко нервы.
Вступаем с улыбкой и перекрестясь
в две тысячи двадцать первый.

Декабрь 2020
 
Пустота
Вы все простите мне, а я — ему,
а он — тому, кто знает, в чем причина.
И я его как будто не пойму,
а Вы поймете — все-таки мужчина.

А тот, кто знает, скажет ей о том,
что Вы забыли, потому что — годы.
Она поймет когда-нибудь потом,
и он простит, кому-нибудь в угоду.

И все уйдут — поскольку надоест
внимать и понимать — куда-то вместе.
Один звонок, один случайный жест —
и пустота. Она всегда на месте.
 
Здесь все свои и оттого — чужие…
Здесь все свои и оттого — чужие.
Здесь место есть, но каждому — свое.
Нас голышом в пробирку положили,
барахтаемся в узенькой вдвоем,

друг друга задеваем — нервы к нервам.
История познания проста.
Но искусители искуснее, чем первый —
отчаяние, слабость, теснота.
 
Это было когда-то…
Это было когда-то,
это что-нибудь значит.
Точки — крестики — даты —
уговор, не иначе.

В этом шорохе — слово,
в этом слове — разгадка.
Ремесло змеелова
удивительно гадко,

но чутье змеелова
непременно уместно.
В этом запахе — слово,
это слово — известно.
 
Все сказано. Но не хватает слова…
Все сказано. Но не хватает слова
последнего. Потеряно опять.
Слова другие куцы, безголовы,
невнятны. И тревоги не унять

с их помощью. Рассеянные звуки:
проигрыватель, форточка, пальто,
потемки, ложь, яичница, науки,
надежда, боль, отчаянье — не то.

Оно похоже на перчатку вора
и чуточку на жесткую парчу.
В конце очередного разговора
я снова это слово промолчу.
 
Искать
Как лепестки воздушной лилии —
туман. Он размывает стены
большого города, где линия
на схеме метрополитена —
нить Ариадны, по которой я
в шалаш высотный с Вашим раем
могу прийти. Но мы в историю
обычно с Вами не играем.
Мы с Вами, не жалея времени,
играем в жмурки, значит, снова
мне Вас искать, на слух, без зрения…
Ну, да. Сначала было Слово.
 
Головоломка
Нет, о помощи мы никогда не просили.
Прилагали ньютоны напрасных усилий.
Но в твои ли хоромы — с моею котомкой?
Оказалось, что сломана головоломка:
ни любовью, ни натиском, ни осторожно —
просто штуку вот эту собрать невозможно.

Искалеченный пазл осыпался неврозом.
Оголённой руке — что шиповник, что роза.
Если прятки затеяли детские травмы,
их тебе не найти. Ну, а мне — и подавно.
У меня и своих миллион заморочек:
неоткрывшихся лифтов, оборванных строчек...

Приедаясь, перчинка становится пресной.
И внутри грандиозного Неинтересно
просыпаешься. Ждёшь по-привычке вибраций.
Понимаешь, что нужно на сердце прибраться.
Удивляешься: с вечера не было ломки.
И срываешься в путь. Со своею котомкой.

Декабрь 2020
 
Крылья
А на плечах твоих белеет атавизм —
о бабочке щекочущая память.
Ты вверх летаешь и летаешь вниз,
умеешь реять и небольно падать.

Но чувствуя, что ты везде чужак,
что эту тайну все давно раскрыли,
стесняясь, мнешь и прячешь под пиджак.
Ты ищешь дом, где удаляют крылья.
 
Колыбельная
Далеко. Ни за что не услышишь.
Что число бесконечное «Пи»
по сравнению с тишью,

раздвигающей ночь,
растворяющей голос.
Спи, мой сын или дочь,
ускользающий полоз.

Я сложу расстоянья в стихи.
Не читай. Все равно не увидишь.
Здесь повсюду растут лопухи,
что не слышали идиш.

Но такая же тишь
среди ветхих избенок.
Спи. Ну, что ты не спишь,
мой сиротский ребенок…
 
Инок
Только молчание и улыбка.
Инок. Глаза — больше моих.
Скользко: это лед или рыбка?
Сказка — два зонта на троих.

Платье зеленое, серый посох.
В полдень мир был совсем другим.
Призрак. Орден светловолосых —
тайна пахнущих дорогим.

Воздух плотнее янтарной плоти.
Слово — неразбитый орех.
Инок — серебро в позолоте —
кража. Не исполнится — грех.
 
25
«Меня одолевают любители меня
а осень наступает на пятки лету
я знаю что мне надо
погоду надо взлет и ничего не надо
чтобы перо катилось и катилось…»
Евгений Харитонов.

старая умная тортилла
приходят смотрят в глаза спрашивают
совета не хочу так
мне только двадцать пять
и самой бы спросить
почему например
нет этого не спрошу
уж лучше тортиллой
старой мудрой
и мальчик с длинным деревянным
носом конечно
рядом рядом рядом
 
Выйти из штопора
Поменять угол зрения.
Сбавить пыл. Да давно пора!
Взять — и выйти из штопора.
Срезать угол парения.

Сбавить скорость падения.
Проредить и подстроиться.
Там, где двое — там Троица.
Если там война — где не я.

Не умею рубить с плеча.
В стае долготерпения
и тебя, и — теперь — меня —
всех когда-нибудь вылечат.

Июль 2020
 
Он здесь
«А вот он ласковый какой,
и я пишу, пишу по следу»,
пишу, но по нему не еду,
не успеваю за строкой.
Запутан след, заслежен слог,
строфа оборвана, как провод,
стать содержаньем разговора
погибший телефон не смог.
Заснежен лоб, занежен взгляд,
занижена температура.
И белой хамскою натурой —
бумага в замкнутых нулях.
Не успеваю за рекой,
которая бежит по следу.
А тот, который мне не ведом, —
он здесь, он ласковый такой.
 
Электричка везла маэстро
Вы ушли, и пустое место
возле поручня пахнет розами.
Электричка везла маэстро —
это просто, об этом в прозе мы.

Переход на другую станцию —
там орлы, куропатки, грифы,
лебединые пары — танцами.
Это шепотом, это — в рифму.

А на лестнице — что Гекубе? —
пиджаки, гидрофильтры с ядами,
одинокий бульонный кубик…
Но об этом, простите, — взглядами.
 
Роману Виктюку
Вы прекрасны в лунном свете
в переливах серебра.
Категория добра
преломляется в ответе
на вопрос о смерти века
тонкой чередою фраз.
Я войду в который раз
в ту — единственную — реку.
Зачарованная взглядом,
рвущимся из плена глаз,
тороплюсь — в который раз! —
надышаться с Вами рядом.

Конец 1990-х...
 
Баба с коромыслом
В одном прыжке кошачьем больше смысла,
чем в сотне поз, что принимаю за день.
Объект в пространстве: баба с коромыслом,
нелепая, как сбоку, так и сзади.

А спереди — улыбка. Очень глупо.
Одно ведро — для дырочек от сушек,
а во втором гремит большая лупа.
Большая лупа, чтобы видеть лучше

все дырочки, что на дороге тают,
и подбирать их, как чужие мысли.
И через край — а все равно пустая —
жестянка-жизнь висит на коромысле.
 
Просто идти
Через подножки и топи болотные,
через уверенный строй дураков,
через ладони чужие и потные,
мимо горошин, перин, париков —

просто идти, избегая напрасное,
зная — зачем и поняв — почему.
Жаль только: жить в эту пору прекрасную
уж не придется ни мне, ни ему.
 
Новый год
Опять не за горами Новый год.
Закономерно, но... не слишком интересно.
Такой вот вовсе не весёлый поворот.
И что с тобой нам остаётся, друг прелестный?

Веселью этот год не потакал.
Мы возмущаемся лихими временами.
А времена глядят из... треснувших зеркал
и откровенно не довольны больше нами.

Декабрь 2020
 
Все-таки можно
Можно жить. Если только не очень
увлекаться шаманскими плясками
у костра. И не требовать с ночи
откровений, не брезгуя ласками
пышнотелых перин. Я не верю
снам и гидрометцентру. Я чувствую
дождь, подобно тревожному зверю.
Я чужими стихами лечу свою
драгоценную рану, творожной
запеканкой, заслуженной премией —
сто рублей. Значит, все-таки можно —
если только не думать о времени.
 
Слово сакральное
Слово сакральное.
Не произносится.
Кости игральные —
кисть, переносица.

Не произносится.
Вечность дебелая.
Чересполосица —
черное, белое.

Смыслы — химерами.
Пыль театральная.
Метками, мерами —
слово сакральное.
 
Провинциальная актриска
Рабыня слов и шума городского,
я тишины боюсь и долгого покоя.
Я стала частью кожного покрова
московских улиц, я уже не скроюсь

от вычурной обманки интерьера,
от бесполезного, почти слепого риска.
И в Жизни, как всегда, дают премьеру,
а я — провинциальная актриска.
 
Нолик
Странное все. Весеннее.
Хаос. Миротрясение.
Страх сознание бреет.
Можно еще успеть чуточку стать добрее.

Всходят мои растения.
Наступаешь рассеянно —
так пролегла дорога.
Ты почему-то считаешь, что она приведет тебя к Богу.

Стала нема. Но я
жаждала понимания —
до мигрени, до колик.
Там не крестик, там нолик.

Апрель 2020
 
На языке катаю имя — сладко...
На языке катаю имя — сладко.
Не думается больше о высоком.
И мир сжимается, и пропадает в складках
желанных губ. И земляничным соком

окрашены секунды в настоящем.
Мне — ягоды в тепле твоей пригоршни.
Могло бы пошло быть, но так щемяще,
а потому и послевкусье горше.

А вроде — завязали с чудесами,
сверяясь со своей душевной ленью.
Ладони угощающей касанье —
конец инстинкту самосохраненья.

И жизни вкус — острее — на пределе.
И соль просыпать — опытом вчерашним.
Июньский зной. И на двоих — безделье.
И томно так. И трепетно. И страшно.
 
Лихо
Давно на душе не бывало покоя.
Сомнительно всё и непрочно.
На свете как будто творится такое,
что нужно прочухаться срочно.

Надежды на явь рассыпаются прахом,
и не прекращается морок.
Туман заливает обыденным страхом
пространство дворцов и каморок.

И в клетках грудных просыпаются звери,
и ими разбужено лихо.
Но каждый безумец, конечно, уверен,
что в зеркале видит не психа...

Декабрь 2020
 
Ничком...
Ничком. Молчком и ползком. К утру —
под настроение — под матрас,
мозга тоненькую кору
живьем сдирая в который раз.

Солёным соком — до дна — истечь,
а просыхая, постичь азы:
что онемела родная речь
и русский высунула язык,

что в математике нет констант,
и — чья бы то ни была вина —
когда история — как диктант,
и география — как война…

Урок уложится в пару фраз:
Не надо, ласковый. Я сама.
…Всепроникающий — под матрас —
мой мир, который сошел с ума.
 
Когда тревожно
Как защитить от боли и от пыли
мельчайших слов случайных уберечь,
как над тобою мне раскинуть крылья,
когда они обломаны до плеч,

когда белёсой ночью подмосковной
под лягушаче-соловьиный хор
разумно, малодушно, хладнокровно
сама с собою завершаю спор.

Как раскусить шершавых губ загадку,
когда финал открыт, но предрешён,
когда тревожно, потому что — гладко,
и гадко, оттого что — хорошо.

По горло в иле выбор «или — или» —
неповторим уже, непоправим.
Когда мою бессонницу крестили
гречишно-грецким именем твоим.
 
Подвох
Прикоснуться, ладонями снять боль —
ты или сбежишь, или откусишь палец.
Я тоже окружность считываю как «ноль»,
помня: страдания множатся от сострадалиц.

Битой собаке — траектория — каждый жест:
угадать направленье удара — не рифмуется с лаской.
Опыт — стержень о двух концах, о двух кОльцах — жесть!
Был какой-то подвох — с верой или со сказкой…

Дую на воду с тобою ошпаренных рук.
Разговор не клеится. Ухо, как прежде, туго.
Знать бы, что думаешь ты: а вдруг
мы с тобою все-таки не сожрем друг друга?
 
На глубине
Странной жизнью твоей обрастаю я,
как цветными кораллами риф.
Фонтанирую рыбьими стаями,
немудреный сюжет повторив.

Отложения, отражения,
где теряется солнечный свет,
глубины твоих глаз умножение
на количество прожитых лет.

Разбегаются волны капризами,
силы пробует шторм молодой.
Захлебнусь ли, тобою пронизана,
научусь ли дышать под водой?
 
Любовь
Я видела любовь — с утра, без грима,
нагой, невинной, ласковой, немой,
дурной, в который раз — неповторимой,
собой — самой, самой — почти собой,

единственно оправданной, напрасной,
немыслимо мудреной, без затей —
в глазах твоих, в пристрастности прекрасных,
когда ты смотришь на своих детей…

Август 2015
 
Зоопарк
В Москве метель. А в паутине жарко.
Над гаджетами — ядовитый пар.
Немало тварей в нашем зоопарке —
и семьями, и в блуде, и без пар.

Краснеют лица, книга багровеет.
Свободы змей сжимается кольцом:
что справа волкодав, что — чуть левее.
Вот курицу сожравшее яйцо,

членистоногий исполнитель свиста,
с ветвистыми рогами лизоблюд...
Увы, бездоказательно для свинства,
что я определенно не верблюд.

Ноябрь 2020
 
Сосуд
В один, единственный, сосуд
вместилась вся Вселенная — заставили.
По кружкам разольют и унесут…
Грааль. Графин. Графиня с узкой талией.

В хрустальных гранях — хрупкий слом.
Ты между строк струишься. Что читаю я —
с корявым языком — шершавый слон
в посудной лавке твоего отчаянья.

Речь: оборот — как поворот.
Сосуд: в сосудах — кровь. Зов крови — в имени.
Я — вскользь — в улыбку разрезаю рот
о скол. О спил. О буквы слов: прости меня.

Август 2015
 
Противоречия
Противоречия и разночтения.
Не безупречен мир, не безоплошен.
Стихи писать тебе мне нравится не менее,
чем чистить по утрам твои галоши.

Нос к носу и в глаза — глазами я
с той пропастью, в которой тонут выси.
Со словарем — язык иносказания,
наука однокоренных инакомыслий.

И ни возвышенного ничего, ни пошлого —
но твой висок как жарок, так и близок.
Я не читаю многотомник прошлого
и будущему не пишу — навзлёт — записок.

Губами я ловлю секунды радости
и жадно упиваюсь настоящим.
А мука — чем пронзительней, тем сладостней.
Запретный плод: чем недоступнее, тем слаще.

Август 2015
 
Театр
Город в ознобе зимнем угрюм и бесчеловечен.
Холодно. Закаты спрятаны за запретами.
А в этом здании творится каждый вечер
круговорот меж тыквами и каретами.

Счастье и горе — в сердце или в другую посуду.
Здесь Сим-Сим с Сезамом — между залом и кассами.
Здесь находят ответы, теряют рассудок.
И в омут глаз бросаются — навзничь — массово.

И свершается чудо — пока метро не закрыли —
мотивация в полночь для всех одинакова.
Здесь небожители отстегивают крылья,
едут кормить детей и гулять с собаками.

Февраль 2016
 
В яме
Мой стакан — с отбитыми краями.
Режу губы. Не чувствую сладость истины.
Эта глава романа называется «В яме».
Хоть до дыр и зачитана — до конца не пролистана.

Здесь про дождь февральский над Москвою,
про тюрьму, про суму, про тоску дремучую.
Достану чернил, поплачу. И, как зверь, завою.
Сколько раз была бита — да ничему не научена.

Пуля — женский род: ну, дура — дурой.
Жаждет мести, велеречива, неистова.
Жизнь отдает на вкус дешевой литературой.
А под обложкой спрятаны пара листиков — чистыми.

Февраль 2016
 
Немота
Не даешься в руки, хладнокровным ужом
изгибаешься и — ускользаешь стремительно.
Не прижаться к тебе никаким падежом —
ни творительным, ни винительным.

Быстро, будто время: белым нежным песком
безнадежно струишься — щекотно меж пальцами.
Я склоняюсь над чистым тетрадным листком —
с вышиванием, как над пяльцами.

Крестик. Нолик. Мимо. Буки. Веди. Азы.
Ты — со всей немотой — сквозь пробелы межстрочные.
Я, язык свой ломая о русский язык,
все ищу к тебе рифму — единственно точную.

Апрель 2016
 
Не усложняй
Чтобы на празднике жизни не мыкаться без куска,
правила есть непреложные.
Не привязывайся. Отпускай.
Не усложняй — это самое сложное.
По потёмкам души — штопка — белая нить.
Я умею прощать — и куда мне свой дар нести?
И, конечно, неймётся всё так навсегда усложнить,
чтобы было что вспомнить, коль скоро дотянешь до старости.

Ноябрь 2020
 
Стук твоего сердца
Бросаешь трубку. Бросаю слова — в топку швыряю уголь.
Так щиплет нёбо старый мёд и молодая горчица.
Каждый сам себя — наперегонки — загоняет в угол.
А может быть, ты и есть то главное, что должно в моей жизни случиться?

Играешь красиво — на фортепиано, на нервах. Я позабыла, как дети играют в прятки.
На небе, на нёбе, в глазах — предостаточно соли и перца.
Прелесть безумных поступков — в отсутствии смысла даже в сухом остатке.
В нём только тайное знание: из всех звуков мне-важен-лишь-стук-твоего-сердца.

Июнь 2016
 
Урок
Страшно идти на плаху. Очень страшно казнить.
Миловать, миловаться — сладок же общий корень.
Лезвием языка разрезается нить —
в бесконечности фраз, в окончательном споре.

Чья, скажи, запятая оказалась честней?
И глаза нараспашку, и душа — all inclusive.
Местоимение первого лица во множественном числе —
кровожадный божок в пантеоне иллюзий.

Эту грамоту Карлсон объяснял Малышу
с прямотой, выдающей зрелый возраст пророка.
Жизнь — нормальный учитель. Я пишу, я дышу.
А не вмажет под дых — не усвою урока.

Ноябрь 2016
 
Путь
Перст судьбы — как отсрочка от выбора.
Жизнь длинней, если меряешь днями.
Человек, говорящий с рыбами,
человек, говорящий с камнями —

персонажи твоей истории.
Ураганы степные и травы
так сюжет для тебя простроили:
приключения, тайны, расправы…

Может, проще бы и попросила я
путь, чем был для меня намечен.
Только каждому — что по силам, и —
мне с тобою досталась встреча.

Февраль 2017
 
Поток
Эту реку, где точки становятся островами,
нужно мне переплыть одной.
Я захлебываюсь твоими словами,
я не справляюсь с волной.

Накрывает. У стихии нет ни дна, ни предела.
Тяжесть лишняя — голова:
как ни барахтайся, что ни делай —
тянут в пучину слова.

Выползаю на берег — надежный, изрытый рвами.
Шелкография на платок:
между двумя вроде бы мыслящими существами —
мутный словесный поток.

Март 2017
 
Вулканолог
Раздражения извержение.
Гаснет верхнее освещение.
Ты взрываешься. И уже ни я,
ни мой мир не достойны прощения.

В голове моей гибнут толпами
тараканы и прочие жители.
Только лопали. Только топали.
Пара взглядов — а как разрушительно.

Пара слов — и руины. Трясиною —
лава стелется, пепел — пологом.
У тебя под ресницами — синее.
Быть мне, кажется, вулканологом.

Май 2017
 
Наполовину
А он, мятежный, просит бури,
Как будто в бурях есть покой!
М. Ю. Лермонтов

Мятежность — слепой поводырь.
Маршруты — на гуще кофейной:
от бури в стакане воды
до бури в стакане портвейна.
С поверхности ближе до дна,
до края ли — споры невинны.
И только слеза солона.
Полжизни. Успеть бы сполна
из лучшей хлебнуть половины.

Ноябрь 2020
 
Вопрос
Вот и пережили холода.
Май — и безрассуден, и всесилен.
В горле комом встало слово «да».
Все ждала, что спросят — не спросили.

Вместе пережили или врозь —
разобраться так и не успела.
Вовремя не заданный вопрос
выточен, заряжен в парабеллум:

чем теплее, тем ему тесней.
Май — и гранд батманом, и вприсядку.
Знаешь, очень трудно по весне
этой пулей выстрелить в десятку.
 
Стенка
Стук-перестук. Стенка. Хоть лоб разбей.
Так всегда. Но сегодня особенно больно.
Слушать друг друга — тоже мне — соловей.
Петь и орать хочется сольно.

Что-то не так. В партии чьей-то — фальшь.
Слышно обоим. Только признаться страшно.
Все разговоры — обратно прокрученный фарш.
Так сложилось: котлеты пахнут домашним.

Не хватает уюта — не хватает страстей.
Видимо, не совпали. Мыши мы. Кот — на крыше.
А у нас друг от друга множество новостей.
В общем, никому не услышать.

Июнь 2017
 
Трещина
Двое. Кто со встречи, кто со свидания.
Можно сказать: отношения, можно: знакомство.
Где-то в здании трещина — в миро-здании.
Тошнота — оттого что в горле из слов ком встал.

Как ни соблюдай приличия,
как себя на смирение ни натравливай,
а улыбка выглядит нарочито так,
так некстати, что правильно
будет все невысказанное считано.

Тут-то и небо наискось — да на площади.
Нежности в рукопашную — с рваными ранами.
Был бы русский язык попроще — и
литература бы оскудела романами.

Август 2017
 
Этап недлинной эстафеты...
Этап недлинной эстафеты.
Не слишком славные итоги:
со мной в кровати не конфеты,
а лишь подушечка под ноги.

Уже пора бы знать ответы,
а в голове одни вопросы.
Наложенное кучкой вето.
И то ли слезы, то ли росы.

А что я знаю в эти годы?
Что аксиомы сплошь — химеры.
Гашу лимонным соком соду.
И презираю лицемеров.

Спилила сук, вскопала грядку.
Совсем не накопила денег.
Готова выйти на зарядку,
но — в следующий понедельник.

И хоть инкогнита, но — терра.
А там, конечно, много выше
тебе за гомоном партера
мой голос все равно не слышен.

Этап, возможно, ложно сложный.
Засчитан. Очень не заочно.
И дальше — делать то, что должно.
А то, что должно — будет. Точно.

Сентябрь 2017
 
Морок
Вдрызг — на волокна, за волосы, волоком
тащить, тащиться за облаком.
Пусть обморок за обмороком.
Но, хоть и после сорока —
избавиться от морока.

Строптивый норов — как нарыв.
Я напоролась ненароком
всем сердцем — прямо на пророка,
на порку и неотвратимость рока,
колоду вскрыв.

Взмахнуть крылами, как сорока,
без оторопи, без порока.
Вдруг выйдет из отпущенного срока
какой-то прок.
Чтоб больше никогда не спотыкаться о твой порог.

Ноябрь 2017
 
Закон природы
Прекрасна полная луна!
Не спят поэты и собаки.
И от одних летит слюна.
Другие забивают баки,

а может, пишут на разрыв —
и лёгок слог, и слово веско, —
чуть наготу луны прикрыв
цветастой пыльной занавеской;

и пьют, ныряя в глубину,
на дне — сонеты, стансы, коды...
Не выть на полную луну
нельзя. Таков закон природы.

Ноябрь 2020
 
Не соловей
Плод оказался спел.
Истово и неистово
тот, кто в ушах насвистывал,
в сердце без умолку пел.

То был не соловей:
мой таракан с твоим унисоны налаживал.
Но сварилась я заживо
с кашей в твоей голове.

Октябрь 2020
Статистика
Произведений
119
Написано отзывов
0
Получено отзывов
6
© Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Копирование запрещено!