Здесь детям снятся бомбежки,
Нету ручки у папы и лапки у кошки.
Шестиклашки сосут за «отлично».
Здесь неправильно, некрасиво, непоэтично.

В этом городе в пятнадцать бросают пить.
Нет надежды, нет веры, нет радостных лиц.
Бог был здесь проездом когда-то:
Его выгнали прочь, накачав опиатами.

Здесь вместо будильников - крики соседей.
По статье лет 15 в любой есть беседе.
Обычно на улицах пусто и страшно.
Такие города, пожалуй, не зря на пашни.

Перестала бояться.
Все, что говорят про смерть —
Ложь и провокация.
Не так уж страшно под потолком висеть.
Глотать таблетки совсем не больно,
Особенно, если запить аперолем.

Перестала стеснятся.
Ты имеешь ценность,
Только пока можешь смеятся;
Только пока можешь раздется.
К тому же их руки так ласково гладят,
Почти как мама после детского садика.

Перестала расчесывать волосы.
Перестала думать о космосе.
Перестала делить на черно-белые полосы
И считать недели, проведенные в комнате.
Перестала помнить и запоминать,
Замедлила жизнь, перестала дышать.

Мы откроем сердца свои настежь,
Мы душу свою излопатим,
Мы мозги разберем на части
И все нежные чувства потратим.
Мы будем падать. Так больно,
Как в детстве коленками об асфальт.
Мы будем плакать — так честно и громко.
Мы будем писать, писать и писать.
Мы все увидим, мы все услышим,
Мы обо всем сочиним по стиху,
Мы будем в Милане, в Берлине, в Париже —
Мы будем везде у всех на слуху.
Хорошо будет там, где будем мы.
Мы поднимем искусства знамя.
А потом наших душ угольки
Засияют безудержным пламенем!

Я устала. А ты?
Бабуля сказала, ты так не умеешь.
Ты смотришь на всех со своей высоты,
Караешь, прощаешь и лечишь.

Она говорит - ты велик.
Но я же вижу глаза твои.
В них жалким огнишкой горит
Не написаное ни в одной Библии.

Разочарование? Пожалуй, оно.
Если ты сам не веришь, как верить в тебя?
Надеятся, наверное, больше не на что.
Прости, ты создал нас зря.
Прости, назад дороги нет,
Ты породил чудовище.

Хочешь, скажу им, что ты человек:
Никакой не божик, тем более не божище?

камнем на сердце и комом в горле
глыба. та самая, та, что в штанах.
глыба, которой хочется многое.
глыба, похожая на маяк.

душа превращается в буквы и строчки,
цепляясь за время ступеньками «лестниц»…
за глыбой - лиля, мария, «невесточка».
над глыбой сверкает серебрянный месяц.

выстрелом в грудь, ростом и нежностью
рубит с плеча. ни один его слушатель
не смог бы на трубах сыграть ту мелодию,
которой глыба кричала: «Послушайте!»

давай сожжем православную церковь.
католики в шоке, мусульмане ликуют.
религиозные распри - не наша проблема.
как хорошо, когда ничто не волнует.

давай удалим все страницы в сетях.
никому не расскажем, уедем жить в Питер,
с улыбкой станцуем босиком на углях,
будем жить неспеша и много курить.

вечно пьяные, вечно красивые:
синяки под глазами, сожженые кудри.
давай глаза свои спрячем стыдливо
и не раскаемся - воспитание дурно.

потрогаем все экспонаты в музее —
наши фото украсят газет заголовки:
«преступники, мрази, позор поколенья!»,
актеры самой плохой постановки.

белые ночи застанут нас летом
в метро посреди недосказаных чувств.
не говори ничего, не хочу слушать это.
давай не озвучим наше «люблю».

я хочу жадно выпить весь этот мир,
сожрать с потрохами каждую буковку каждой написанной книги,
я хочу знать все обо всех великих
и из каждой страны привезти сувенир.

я хочу, чтобы мои слова
поражали каждого, кто начнет диалог.
я хочу, чтобы мыслей поток сбивал с ног
каждого пустослова и болтуна.

я хочу видеть смысл в каждой строчке,
чтобы каждый дурак умнел после пары моих фраз.
я хочу знать все обо всем. я расскажу сыну и дочке,
каково быть поэтом. я не буду писать на заказ.

я лучше буду бояться вторичности,
трястись за каждую рифму, за каждый образ.
я буду терпеть наглецов и глупцов, чтобы мой голос
стал просветительным голосом времени, голосом вечности.

стихи мои читайте так,
будто вот-вот перевернете стол или всю планету разом.
на зло вам всем не буду я писать
про тишину, спокойствие и разум.
Нет! не дождетесь никогда
человек не заслуживает покоя, только света.
падайте на колени, благодарите небеса
за всех живых и искренних поэтов.

кромсай свои волосы,
забудь обо всех бывших и потенциальных,
пой, даже если нет слуха и голоса,
пей, даже если вокруг все не любят пьяных.

плачь, когда счастлива,
кричи, когда в очередной раз обидели.
исковеркай себя и не бойся быть разной,
даже если в итоге окажешься «на любителя».

будь бестолковой,
беспринципной, безнравственной.
счастье в том, чтобы ошибаться снова и снова,
наступая на те же грабли развязности.

не закрывай глаза, когда падаешь.
страх - не порок, но тупой результат эволюции.
инстинкт самосохранения только мешает,
когда хочешь по-настоящему жить и изо всех сил безумствовать.

живи - не существуй,
останься в истории не записями в загсе.
жизнь слишком коротка для сожалений и совести мук.
останься стихами, картинами, кляксами.

останься ошибками,
запомнись всем слишком наглой и шумной.
и когда-нибудь все «обычные» поймут, что жизнь -
это быть культурно-обдолбанной, веселою дурой.

Пока расплывается законов контур,
Пока отцы, вернувшись с фронта,
Учат детей бухать по-черному,
Пока Туапсе рыдает черным,
Пока бегут, спотыкаясь, в Польшу и Данию
Люди-муравьишки, трупик Родины оплакивая,
Пока контракты подписывают и мечутся,
Вы смейтесь, пока можете смейтесь.
Возвышайтесь горою громадной,
Сожгите дотла мою необъятную,
Будьте богами, будьте «спасителями»
И в итоге, нелюди, как люди умрите.

А Россия поплачет, но не над вами,
Россия будет гореть не войны огнями.
Будет футбол, вторые нулевые.
Миру - мир, и никакого насилия.
И вернутся из Польшы, Эстонии Дании,
И построят с нуля разбомбленные здания,
И смогут петь громче, и бояться разучатся.
Россия не ваша, вы просто безумцы.

А пока вы размываете законов контур
Пока отцы, вернувшись с фронта,
Учат детей бухать по-ченрному,
И Туапсе пока что рыдает черным.

Мой мальчик не любит рифмы и живопись,
Мой мальчик слезы презирает.
А я рыдаю каждый раз, беря в руки кисть,
Я рыдаю над своими стихами.

Мой мальчик живет свою лучшую жизнь,
Мой мальчик уже нашел свою родную.
А я ни за что не смогу его забыть,
Я каждый след его целую. Блефую,
Говоря, что никого и никогда.
Поставила его фотки в красный угол.
Мой мальчик - моя Мировая война.
Мой мальчик загнал меня в угол.

Мой мальчик, я хочу, чтобы ты знал точно:
Логика в моей голове – нечасто, непрочно.
Логика говорит во мне твоим голосом.
Мой мальчик, я твоя, давно вся.